WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 


«Евгений Дмитриевич Поливанов (1891-1938) ©А. Д. ПАЛКИН, кандидат филологических наук В ознаменование 120-летия со дня рождения Е.Д. Поливанова в статье ...»

ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЯЗЫКОВЕДЫ 55

Евгений

Дмитриевич

Поливанов

(1891-1938)

©А. Д. ПАЛКИН,

кандидат филологических наук

В ознаменование 120-летия со дня рождения Е.Д. Поливанова в статье рассматриваются основные достижения этого выдающегося лингвиста. Особое внимание обращается на исследования ученого, посвященные проблемам русского языка и русской речи.

Ключевые слова: Е.Д. Поливанов, русский язык, русская речь.

В этом году исполняется 120 лет со дня рождения Евгения Дмитриевича Поливанова - человека удивительного дарования и необычайной судьбы. Жизненный путь Поливанова исследован достаточно подробно.

Хрестоматийными стали монографии А.А. Леонтьева [1] и В.Г. Ларцева [2], в которых рассказывается о становлении Поливанова как ученого и его деятельности в самых разных областях - от кропотливой научной работы до активной политической деятельности.

Как это часто случалось с талантливыми людьми той эпохи, Поливанов с энтузиазмом воспринял Октябрьскую революцию и проявил деРУССКАЯ РЕЧЬ 4/2011 ятельное участие в становлении советской власти. Как и многие, он не догадывался, что через 20 лет созданный большевиками молох тоталитаризма раздавит и его самого, несмотря на все его заслуги перед революцией и научные открытия.

В данной статье мы рассмотрим фигуру Е.Д. Поливанова в несколько необычном ракурсе. Существует большое количество его работ востоковедческого характера.

Эта сторона научной деятельности ученого исследована достаточно хорошо. Мы же обратим внимание на тот вклад, который внес Поливанов в развитие науки о русском языке и русской речи. Такие работы не столь многочисленны, как труды по восточным языкам, но мы хотим подчеркнуть масштаб этого ученого, трудоспособность которого вылилась в то, что свои исследования он проводил везде, где представлялась такая возможность. Так как Поливанов много путешествовал по Дальнему Востоку и Средней Азии, список его востоковедческих исследований выглядит весьма внушительно. На этом фоне его вклад в русистику и переводоведение может показаться менее весомым, но его не следует игнорировать.

Е.Д. Поливанова неверно рассматривать исключительно как востоковеда. Его правильнее будет считать лингвистом широкого профиля, как теоретика и практика, охотно бравшегося за решение самых сложных лингвистических задач, куда бы ни забросила его жизнь. Убедительным свидетельством тому является написанный им незадолго до гибели «Словарь лингвистических и литературоведческих терминов», который не утратил актуальности и по сей день, что подтверждается фактом его переиздания в 2010 г. [3].

Однако начать наш обзор хочется с истории, которая, по сути дела, и привела к тому, что Поливанов в 1937 году был арестован, а в начале 1938-го расстрелян. Речь идет о хорошо известной борьбе ученого за очевидную научную истину. Он был одним из немногих, кто решился открыто противостоять набиравшему все большую силу «новому учению о языке»

Н.Я. Марра. Яфетидология, которая современным лингвистам представляется научным казусом, имела поддержку на самом высоком политическом уровне. Известно, что в 1930 г. лично Сталин выступил с одобрением теории, пытавшейся доказать классовую сущность языка, существование так называемых яфетических языков, к которым причислялись самые различные языки, как правило, по надуманным основаниям, отрицавшей эволюционное деление языков и признававшей только языковое сращивание, голословно утверждавшее о существовании изначальных четырех элементов языка («сал», «бер», «йон», «рош»). 20 лет спустя тот же Сталин обрушился на ту же теорию с жесточайшей критикой, причем и в 1930 г., и в 1950 г. восторженная публика признала эти противоречащие друг другу утверждения гениальными, расписавшись в собственном раболепии.

С 1930 года официальная линия партии предписывала строго следовать

ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЯЗЫКОВЕДЫ 57

«новому учению о языке», поэтому очень немногие отваживались на то, чтобы выступить даже с осторожной критикой.

Е.Д. Поливанов не был приспособленцем. Даже выступление вождя не остановило его от публикации книги «За марксистское языкознание»

(1931), содержавшей резкую критику марризма, с которой ученый активно выступал и ранее. До 1930 г. Н.Я. Марра критиковали многие, но после его выступления на XVI Съезде ВКП(б), после поддержки, оказанной единственной в стране правящей партией, ученые в большинстве своем признали его как «полноправного вождя всей науки о языке и мышлении» [4. С. 120]. Поливанов считал своим долгом бороться с невежеством и профанацией, широко распространенными в современной ему науке. Результатом, как известно, стали репрессии и последующий расстрел (подробнее об этом, например, в статье В.М. Алпатова [5]).

Поливанов во времена голода и репрессий, впоследствии переросших в массовые, не побоялся выступить в Коммунистической академии с аргументацией против административно внедряемой по всей стране яфетической теории, предложенной Н.Я. Марром. И тут возникает вопрос: стоило ли Поливанову в условиях абсолютного тоталитаризма выступать против официально признанной системы взглядов? С одной стороны, если Поливанова открыто поддержали бы другие ученые, их могла ждать та же участь, поэтому его не поддержали, - в этом смысле деятельность Поливанова можно назвать гласом вопиющего в пустыне;

с другой стороны, через 20 лет после выступления Поливанова яфетическая теория была развенчана той же властью, которая репрессировала ученого за критику этой теории, - в этом смысле Поливанова можно рассматривать как исследователя, опередившего свое время. Очевидно одно: не будь этого противостояния между Поливановым и марристами, которое закончилось гибелью ученого, Поливанов остался бы в нашей памяти как один из замечательных ученых; однако Поливанов нашел в себе силы и смелость вступить в борьбу за научную истину, благодаря чему он не просто остался замечательным ученым, но стал в глазах научной общественности мучеником и героем.

Какую альтернативу предлагал Поливанов лингвистическим теориям, пользующимся популярностью в первой половине XX века? Важно подчеркнуть, что в тот период умами филологов владели идеи Ф. де Соссюра, согласно которым язык рассматривался в отрыве от национальнокультурной и социальной специфики. «Исследователи не шли дальше выявления системных отношений между единицами языка... Ведущие ученые изучали язык синхронно, в отвлечении от его истории... Первым в мировой науке того времени Е.Д. Поливанов распространил принцип системности на историю языка. Им была разработана теория фонологических изменений, рассматривающая их во взаимосвязи и взаимообусловленности...» [2. С. 19-20].

58 РУССКАЯ РЕЧЬ 4/2011 Влияние Поливанова на развитие русской филологии не ограничилось общетеоретическими рассуждениями. Весом вклад ученого в литературоведение и переводоведение того времени.

Во-первых, Поливанов был одним из основателей небезызвестного ОПОЯЗа - Общества изучения поэтического языка. Хотя в сборниках ОПОЯЗа вышла всего одна его статья, позднее перепечатанная в сборнике «Поэтика», также опубликованном под эгидой ОПОЯЗа [6], имеются все основания полагать, что Поливанов, будучи одним из интеллектуальных столпов данного общества, в личных беседах оказал немалое влияние на формирование взглядов таких известных литературоведов, как В.Б. Шкловский и Л.П. Якубинский. По удачному выражению В.Г. Ларцева, Поливанов был «своего рода Сократом в ОПОЯЗе»

[2. С. 137].

Во-вторых, будучи знатоком многих языков, Е.Д. Поливанов принимал активное участие в переводческой деятельности, что повлекло за собой не только появление большого количества качественных переводов на русский язык, но и написание ряда работ по переводоведению.

Наиболее известной переводческой работой Поливанова является перевод на русский язык отрывков из киргизского эпоса «Манас». Разносторонность интересов Поливанова привела к тому, что именно он стал одним из первых переводчиков «Манаса» на русский язык, тем самым обратив внимание других филологов на необходимость познакомить русскоязычного читателя с этим выдающимся произведением киргизского народного творчества. Поливанов работал над составлением русского подстрочника к «Манасу». Эта работа привела ученого к глубоким размышлениям над теорией перевода, о которых мы можем судить по частично дошедшей до нас статье, посвященной проблемам перевода киргизского эпоса.

Е.Д. Поливанов не просто переводил текст с киргизского на русский, но обращал внимание на характерную для его времени переводческую практику. Ученый задался вопросом о том, насколько вольно переводчик вправе обращаться с оригиналом, сформулировав этот вопрос следующим образом: «Возможны ли (т. е. допустимы ли) те... амплификации, которые поэт-переводчик вводит с сознательной целью сделать перевод (в известных отношениях) лучше подлинника?». Поливанов подчеркивает, что в случае перевода прозаического текста переводчику не следует «улучшать» подлинник, и приводит пример неудачного перевода сочинения Ян Сян-Сына «Детство Исхара», где переводчик дал лишь приблизительный пересказ дунганского рассказа. «Такое обращение с оригиналом - это уже крайность, против которой нужно протестовать!» - восклицает ученый. Ведь у русского читателя может быть вполне законная цель: попытаться узнать - из русского перевода - на каком именно уровне находится и что собой представляет дунганская

ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЯЗЫКОВЕДЫ 59

(равно, как киргизская и т. д.) литература. В то же время Поливанов высказывает мнение о том, что известный элемент амплификации при переводе стихотворного произведения допустим, однако этот элемент должен быть сведен к минимуму. «Считая в итоге, что поэтическому выбору обработчика могут быть предоставлены права на известные, сознательные отклонения и амплификации, мы, составители подстрочных переводов, должны избавить обработчика от отступлений несознательных, - вина в которых падает именно на дефективный подстрочный перевод» [7. С. 70-71].

Увлечение Поливанова поэзией привело к появлению его собственных стихов, которые он, однако, рассматривал скорее как продолжение своих научных изысканий. Так, написанное им стихотворение «45 лет»

составлено как точное подражание китайским стихам, хотя содержание его носит шуточный характер.

Поскольку Поливанов был полиглотом, он имел очевидные преимущества при исследовании техники стихосложения, или «поэтехники», по его терминологии. Русский читатель при чтении стихотворения ожидает обнаружить в нем рифму и привычный стихотворный размер. Поэтические каноны, принятые в восточных культурах, рассматривают рифму как второстепенный фактор, а во главу угла ставится ритмическая структура. Поливанов изучал формы и приемы стихосложения, принятые в разных языках, что привело его к мысли о многообразии стихотворческих традиций, которые и позволяют носителям соответствующих языков отличать прозу от поэзии. Поэзия возникает тогда, когда автор применяет для составления текста распространенные в данной культуре формы и пользуется техникой, которая позволяет читателям опознать произведение как поэтическое.

Как и многие ученые того времени, Е.Д. Поливанов проявлял интерес к заумной поэзии, разрабатываемой советскими поэтами-футуристами. И, конечно, не могло остаться без внимания Поливанова творчество В.В. Маяковского, слава которого гремела на всю страну. Большой интерес Поливанова к поэзии имел своим результатом написание ряда работ о поэтехнике Маяковского. В частности, была написана монография «Рифмология В.В. Маяковского». К сожалению, читатели уже никогда не узнают об этих исследованиях, так как они были безвозвратно утеряны. О существовании таких работ остались только косвенные свидетельства [2. С.152]. Молох тоталитарной системы стремился не только уничтожить человека, выбранного в качестве очередной жертвы, но и предать забвению все его достижения и даже воспоминания о нем. Из огромного научного наследия Поливанова до нас дошла только часть его работ. О стихотворных исследованиях ученого, как правило, приходится судить по обрывочным сведениям, до которых не удалось добраться карательным органам.

РУССКАЯ РЕЧЬ 4/2011 Немалый вклад внес Е.Д. Поливанов и в распространение русского языка, занимаясь практической и методической работой по преподаванию русского языка в национальных школах. Как свидетельствует А.А. Леонтьев [1. С. 57], уже в 1915 году Поливанов обучал русскому языку калмыков, работавших учителями. Когда ученый отправился в Среднюю Азию в 1921-1922 гг., он принимал активное участие в методической и педагогической деятельности, в частности, занимал одну из руководящих должностей в Государственном ученом совете Наркомпроса Туркестанской республики, занимаясь в том числе и разработкой учебных программ, а также подготовкой учебников. Будучи в Москве в 1926-1929 гг., Поливанов активно участвовал в работе секции русского языка Коммунистического университета трудящихся Востока (КУПВ).

Затем, снова оказавшись в Средней Азии (Самарканд, Ташкент, Фрунзе), энергично включился в процесс обучения русскому языку в национальных школах.

Работа Е.Д. Поливанова в области методики обучения русскому языку нерусских отличалась, как и многие другие аспекты его научной деятельности, нестандартностью и прогрессивностью взглядов. Так, именно он ввел понятие «учебный комплекс», когда разрабатывал методику обучения русскому языку узбекских школьников. Такой комплекс должен был включать в себя букварь, хрестоматию для чтения, русско-узбекский словарь и свод всех фразеологизмов русского языка с примерами.

Другой важной идеей Поливанова является требование составлять учебники русского языка с учетом национально-культурной специфики того народа, для которого создается соответствующий учебник. К необходимости учитывать национально-культурную специфику при составлении учебников в нашей стране вернулись много позднее, а на Западе этим фактором нередко пренебрегают до сих пор. К тому же Поливанов предложил собственный алгоритм изучения русского языка в национальных школах: учащиеся должны сначала обучаться слуховому различению русских звуков, а лишь затем уже их слышанию и произношению в составе целых слов [8].

Исследование, проведенное А.А. Леонтьевым, показывает, что Поливанов задумывался не только над общеметодическими проблемами, но и над конкретными стратегиями обучения русскому языку. Леонтьев подчеркивает «стремление Е.Д. Поливанова к максимальной активизации речи на изучаемом языке с самого начала обучения... Соответственно в грамматике должны выделяться те моменты, без которых невозможна правильная речь на языке, которые, так сказать, формируют "порождающий механизм" речи». Из этого следует, что усвоение таких понятий, как склонение, грамматический род и падеж, гораздо важнее, чем заучивание десятка таблиц суффиксов. Тем самым Поливанов предвосхитил

ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЯЗЫКОВЕДЫ 61

появление разграничения «активной» и «пассивной» грамматики, предложенного JI.B. Щербой [1.С. 64-65]. Наконец, заслуживает внимания убеждение Поливанова в ненужности исторической мотивировки в практическом курсе русской грамматики. Действительно, человеку, который только начинает изучать русский язык, не следует вникать в архаичные грамматические формы: практическая польза таких знаний минимальна, а возможный негативный эффект, заключающийся в возникновении нежелательной интерференции, способен заметно затормозить процесс освоения неродного языка. Сказанное, однако, не относится к тем, кто уже считает себя настоящим специалистом, чей уровень языковой компетенции достиг достаточно высокого уровня: «Для преподавателя теоретическое знакомство с исторической грамматикой русского языка я считаю о б я з а т е л ь н ы м » [9. С. 81], - подчеркивает Поливанов.

Теперь обратимся к исследованиям собственно русской речи, которые обнаруживаются в некоторых работах Е.Д. Поливанова, дошедших до наших дней. Лебединой песней ученого, несомненно, является работа «За марксистское языкознание», в которой, несмотря на обилие марксистских терминов, марксизма как такового мы не обнаруживаем.

Здесь увлекательные наблюдения над сущностью языковой эволюции и, в частности, интересными явлениями живой русской речи той эпохи.

Так, Поливанов сопоставляет русскую речь дореволюционного и послереволюционного периода, обращая внимание на тот интересный факт, что в XIX веке и даже в самом начале XX века на русскую речь заметное влияние оказывал французский язык, знание которого было естественным для определенных общественных групп, а именно для представителей высшего и среднего (по имущественному цензу) дворянства. Отсюда модный до революции грассирующий р и произношение некоторых слов на французский манер (например, слово «блеф», ставшее после революции нормативным, до революции произносилось как «блёф»).

Такие наблюдения приводят Поливанова к рассуждениям, которые в современной науке назвали бы социолингвистическими и психолингвистическими. В частности, ученый предлагает рассматривать так называемый «языковой паспорт» человека, свидетельствующий о принадлежности его к той или иной социальной группе. Дело в том, что речь человека находится под влиянием «конкретных коллективно-психологических факторов, характерных для языкового мышления рассматриваемых социальных групп» [10. С. 128].

В той же работе крайне интересны наблюдения Е.Д. Поливанова над изменениями русской орфографии. Приведем соответствующую цитату (здесь и далее сохранена пунктуация оригинала): «В виде общего правила письмо (т.е. орфография) оказывается более консервативным, чем произношение (это мы видим и во французском сохранении букв конечных согласных, тогда как соответствующие звуки в большинстве РУССКАЯ РЕЧЬ 4/2011 случаев уже перестали произноситься); и более прогрессивная область явлений - устная речь обычно влияет на более консервативную - на орфографию, в результате чего о р ф о г р а ф и я и з м е н я е т с я в с л е д за с о о т в е т с т в у ю щ и м и и з м е н е н и я м и произношения, хотя иногда и опаздывает на полтысячи и более лет (в качестве примера укажу на выпадение ъ в русском языке: на конце слов звук ъ исчезает уже с XIII столетия, а из письма ъ на конце слова выбрасывается только в 1917 году). Это нормальный порядок явлений, обратное же - это исключение из нормы, т. е. случаи спорадического характера, которых в истории языка - раз-два да и обчелся» [Там же. С. 132-133].

Ученый исследовал не только речь интеллигенции и не только нормативную лексику, но и язык маргинальных слоев общества, так называемую блатную культуру. Помимо простого наблюдения над языковыми фактами, Поливанов стремился сделать далеко идущие выводы и классифицировать свои наблюдения, составив стройную и логичную систему даже из, казалось бы, хаотичных явлений языка. Анализируя блатную лексику, он делит ее на две группы. Слова первой группы образуются по принципу увязки посредством метафорической ассоциации некоторого уже существующего русского слова с требующей обозначения идеей, и этому слову приписывается функция словарного обозначения данной идеи. По такому принципу образованы распространенные в первой половине XX века слова «лягавый» (в смысле сыскной агент), «скамейка»

(в смысле лошадь), «перо» (в смысле нож), «бока» (в смысле карманные часы), «купить» (в смысле украсть), «пришить» (в смысле убить).

Слова второй группы образуются на основе иностранных заимствований, причем никакой подмены значения не производится. Таковы слова «шкет» (от английского scout) и «шопошник» (от английского shop, но в значении «вор по магазинам»). Поливанов справедливо замечает, что «шопошник» буквально должно было бы значить «магазинщик».

«Но для русского "фрайера" слово непонятно потому, что непонятна его иностранная основа: это, следовательно, второй прием, которым достигается п о т а й н о й (криптолалический) характер выражения» [Там же.

С. 154-155].

Приведенные цитаты наглядно демонстрируют, сколь красочно и изящно пишет Е.Д. Поливанов. Его тексты читаются очень легко. Это не громоздкие научные штудии, а увлекательное чтение, хотя речь идет о серьезных и ценных научных фактах. Бытует мнение о том, что научный текст должен быть насыщен соответствующей терминологией и отличаться сложностью оборотов. По нашему убеждению, громоздкий стиль, порожденный таким подходом, имеет больше недостатков, чем преимуществ: ведь текст должен быть доступен максимальному числу читателей. Тем более, что сейчас, когда популярность науки все стремительнее падает, привлечь внимание общественности к научным работам

ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЯЗЫКОВЕДЫ 63

можно только за счет оживления стиля, составления текстов, которые будут не только нести знания, но и захватывать воображение читателя.

Тексты Поливанова были именно такими.

Вот как ученый описывает ситуацию, сложившуюся с проникновением жаргонных слов в речь школьников, что воспринималось многими его современниками как угрожающая тенденция. Дело в том, что школьники заимствовали жаргонизмы у беспризорников, которых в то время было большое количество, а также из хулиганского словаря. Однако, по убеждению ученого, «свои слова» не заменяют общепринятых терминов. «Слово "нафик" вовсе не вытесняет из языкового сознания слов "зачем?" или "на что?", а становится рядом с последними. Действительно разве можно было бы допустить себе, чтобы школьник - пусть даже самый "развращенный" в языковом отношении - стал бы в таком, напр., случае, как посещение школы т. Луначарским, держать ответную последнему речь в следующем "штиле": "Нафик, братишки, прихрял к нам сюда миляга Луначарский? Он прихрял позекать как мы тут вола вертим..." и т.д. и т.д. И потому слишком преувеличивать значение школьного "развращения речи", представлять себе это как бедствие, способное заразить все русло предстоящей эволюции русского языка, не следует;

эти слова ("нафик" и т.д.) не вытесняют из мышления учащихся знания нормального общерусского словаря (и в худшем случае вплетут в него несколько пахучих вариантов): это не замещающие, а становящиеся рядом - для специальных функций - элементы словарного мышления».

Поливанов подчеркивает, что подобные «хулиганские» слова обладают для школьника более богатым содержанием, тем самым обрастая дополнительными значениями. Школьный жаргон такого рода обусловлен потребностью школьников определять себя и собеседников в виде «играющих в хулиганов».

Ученый делает из этого очень важный вывод:

«Вообще мне представляется довольно сомнительной борьба с какимлибо языковым (в коллективной языковой психике существующим, разумеется) явлением, имеющим внеязыковую причину, если борьба эта не обращена вместе с тем на искоренение этой причины данного явления» [Там же. С. 162-164].

Последняя мысль Е.Д. Поливанова крайне актуальна и в наши дни, когда российская школа ежегодно подвергается все новым реформам, цели которых подчас непонятны педагогам. Учителя все чаще стали жаловаться на оскудение речи школьников, на их неусидчивость и подчас неуважительное отношение к преподавателям. Разработка новых методик коррекции этих изъянов, конечно, способна улучшить ситуацию, но не способна искоренить причину таких явлений, а причина лежит в социально-экономической плоскости. Если следовать логике Поливанова, то «косметическим» реформам образования, которые у нас постоянно проводятся - и не имеют заметных положительных результатов, должно РУССКАЯ РЕЧЬ 4/2011 предшествовать устранение тех факторов, которые способствуют комплексной деградации российской школы. Остается только сожалеть, что наследие этого выдающегося ученого остается маловостребованным даже после его полной реабилитации.

Представляют интерес и исследования вульгаризмов, которые проводил Е.Д. Поливанов. В своей более ранней работе он приводит примеры фонетической диссимиляции (утраты или уменьшения сходства между похожими звуками), указывая на просторечные варианты дилехтор и колидор вместо нормативных «директор» и «коридор». Подобные трансформации могут затрагивать и грамматику языка. Так, Поливанов обращает внимание на новый случай употребления морфемы [а] для обозначения единственного числа родительного падежа от существительных мужского рода: по аналогии с нормативными вариантами стола, коня от слова «путь» образуется путя вместо пути.

Похожая картина наблюдается при образовании некоторых глаголов прошедшего времени: по аналогии с парами несу - нёс, везу - вёз, образуется просторечный вариант трёс от глагола «трясу» (вместо нормативного тряс) [11. С. 169-170]. В этих примерах мы видим алгоритм научной деятельности, которым пользовался Поливанов. Где бы он ни оказался, он первым делом фиксировал заслуживающие внимания языковые факты, после чего прослеживал логические связи между ними, выстраивая систему закономерностей. Выявив эту систему, Поливанов переходил к выводам обобщающего характера.

В вышеприведенном случае Поливанов ограничивается единичными примерами, избегая обобщающих выводов. Возможно, эти выводы были сделаны в другой, не дошедшей до нас работе. Повторимся: огромное количество рукописей и даже печатных работ Поливанова было безвозвратно утрачено, ведь ученый жил в ту эпоху, когда рукописи все-таки горели.

О том, как это происходило, повествует В.Г. Ларцев, на которого большое впечатление произвела конференция памяти Е.Д. Поливанова, прошедшая в 1964 г.

в Самарканде вскоре после официальной реабилитации ученого:

«Старый узбек Махмуд Хаджимурадов рассказал на конференции, как Поливанов приехал к нему едва ли не босиком, в рваной одежде и остался на несколько недель в кишлаке, изучая особенности местного диалекта, составляя словарь, которого еще не было в мире. Он работал неустанно, упорно, а для отдыха поправлял ошибки в религиозных книгах на арабском языке, которыми пользовались муллы.

Что произошло с этой работой? Где она? Махмуд Хаджимурадов сжег ее, узнав об аресте Поливанова. Он сказал об этом со спокойным достоинством, и никто из нас, помнящих те тяжелые годы, не посмел упрекнуть его за этот поступок» [2. С. 16-17].

Какие еще открытия и разработки вышли бы из-под пера Е.Д. Поливанова, если бы в его жизнь не вмешалась кровавая рука красного террора?

ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЯЗЫКОВЕДЫ 65

Литература

1. Леонтьев А. А. Евгений Дмитриевич Поливанов и его вклад в общее языкознание. М., 1983.

2. Ларцев В.Г. Евгений Дмитриевич Поливанов. Страницы жизни и деятельности. М., 1988.

3. Поливанов Е.Д. Словарь лингвистических и литературоведческих терминов. М., 2010.

4. Илизаров Б.С. Почетный академик И.В. Сталин против академика Н.Я. Марра. К истории дискуссии по вопросам языкознания в 1950 г. // Новая и новейшая история. 2003. № 3.

5. Алпатов В.М. Путешествия Поливанова // Восточная коллекция.

2002. № 4.

6. Поливанов Е.Д. По поводу «звуковых жестов» японского языка // Поэтика. Сборники по теории поэтического языка. Пг., 1918. Т. I—II.

7. Поливанов Е.Д. О принципах русского перевода эпоса «Манас»

(Тезисы доклада) // «Манас». Героический эпос киргизского народа.

Фрунзе, 1968.

8. Поливанов Е.Д. Чтение и произношение на уроках русского языка в связи с навыками родного языка // Вопросы преподавания русского языка в национальной школе взрослых. М., 1928. Вып. 2.

9. Поливанов Е.Д. Очерк методики преподавания русского языка.

Ташкент, 1961. Ч. 1.

10. Поливанов Е.Д. За марксистское языкознание: переиздание работы 1931 г. с предисловием и комментариями. Смоленск, 2003.

11. Поливанов Е.Д. Лекции по введению в языкознание и общей фонетике // Избранные труды по восточному и общему языкознанию.

М„ 1991.

3 Русская речь 4/2011



Похожие работы:

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ИНДОЕВРОПЕЙСКОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ И КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОЛОГИЯ – X Материалы чтений, посвященных памяти профессора Иосифа Моисеевича Тронского 19–21 июня 2006 г. Санкт-Петербург Наука УДК 80/81 ББК 81.2 И 60...»

«Ред База Данных Версия 2.5 Примечания к выпуску © Корпорация Ред Софт 2011 Данный документ содержит описание новых возможностей СУБД "Ред База Данных" 2.5. Документ рассчитан на пользователей, знакомых с принципами организации баз данных СУБД "Ред База Данных" и языком SQL. Более подробную и...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1952 ГОДУ ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" МОСКВА — 1 9 7 6 СОДЕРЖАНИЕ В. З. П а н ф и л о в (Москва). Категории мышления и языка. Ста...»

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ГУМАНИТАРНЫЙ ФАКУЛЬТЕТ Кафедра теории и практики перевода ЭЛЕКТРОННЫЙ УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ПО УЧЕБНОЙ ДИСЦИПЛИНЕ "ОБЩЕЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ" ДЛЯ СПЕЦИАЛЬНОСТИ "СОВРЕМЕННЫЕ ИНОСТРАННЫЕ ЯЗЫКИ (ПЕРЕВОД)" 1 – 21 06 01-02 Составитель: О.В. Лапунова, доцент кафедры теории и пр...»

«В.А. Докторевич Три теории порождения звукосимволизма Появление фоносемантики – науки, которая изучает звукоизобразительную систему с позиций времени и пространства стало возможным только после того, как было доказано существование регулярных корреляций между планом выражения и значением слова....»

«Вестник Томского государственного университета. Филология. 2015. №3 (35) ЛИНГВИСТИКА УДК 811.161.1:811.133.1'42 DOI 10.17223/19986645/35/1 Ю.В. Богоявленская КОНВЕРГЕНЦИЯ ПАРЦЕЛЛЯЦИИ И ЛЕКСИЧЕСКОГО ПОВТОРА ВО ФРАНЦУЗСКИХ И РУССКИХ МЕДИАТЕКСТАХ В статье рассматривается вз...»

«ПОРШНЕВА Алиса Сергеевна ПРОСТРАНСТВО ЭМИГРАЦИИ В РОМАННОМ ТВОРЧЕСТВЕ Э. М. РЕМАРКА Специальность: 10.01.03 – Литература народов стран зарубежья (немецкая литература) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Екатеринбург – 2010 Работа выполнена на кафедре зарубежной литерат...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.