WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 


«Философия игры и игрорефлексика фантомного лидерства. ...»

На правах рукописи

Макулин Артем Владимирович

Философия игры и игрорефлексика

фантомного лидерства.

09.00.11 – Социальная философия

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата философских наук

Архангельск – 2007

Работа выполнена в Государственном образовательном учреждении высшего

профессионального образования «Поморский государственный университет

имени М. В. Ломоносова»

Научный руководитель: доктор философских наук, профессор

Кудряшова Елена Владимировна

Официальные оппоненты: кандидат философских наук, доктор социологических наук, профессор Овчинников Олег Владимирович кандидат философских наук, доцент Орлова Елена Викторовна

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Астраханский государственный университет»

Защита состоится 16 октября 2007 года в 14.00 час. на заседании диссертационного совета К 212.191.02 при Поморском государственном университете имени М.В. Ломоносова по адресу: г. Архангельск, 163060, ул. Урицкого, д. 56.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Поморского государственного университета имени М. В. Ломоносова и на сайте университета http://www.pomorsu.ru/ Автореферат разослан 15 сентября 2007 г.

Ученый секретарь диссертационного совета, кандидат философских наук Кукаренко Н.Н.

Актуальность диссертационного исследования.

В процессе становления общества проблема политического лидерства неизменно была одной из наиболее значимых. Многие социальные теоретики и философы стремились решить ее, разрабатывая различные теории и концепции, среди которых важное значение приобрел теоретико-игровой подход к исследованию социальной реальности.

Игра в данном случае, представляется одним из более глубинных и поэтому более образно и когнитивно богатых, нежели политика, феноменов культуры, что позволяет, применяя теоретико-игровые подходы, открывать в политическом пространстве новые смыслы.

Категория «игры» оказывается методологически плодотворной для анализа сферы политического лидерства во многом благодаря своей репрезентированности как в культурологическом, психологическом, так и в социально-философском дискурсах.

Однако предпринятый анализ не предполагает сведения политического лидерства к несерьезности или его негативного аксиологического маркирования.

Рассматриваемые концепции показывают глубинные, сущностные параллели «игрового» и «политического», не объединяя один из феноменов с другим.

В качестве причин обращения к игре в социально-философских и философско-политических исследованиях можно назвать усложнение политического анализа в ХХ веке, проявившееся, в частности, в стремлении изучать не статичные социально-политические структуры, а динамичные процессы их функционирования и развития.

Проблема актуальна также и потому, что несмотря на развернутые исследования роли игрового компонента в политике, в научной литературе недостаточно обобщающих трудов по проблемам соотношения игры и политического лидерства. Часто связь между политикой и игрой понимается весьма узко, это присуще как широкой аудитории, так и профессиональной среде политологов и философов.

Учитывая выше сказанное, в предоставленной диссертации осуществлена попытка целостного анализа феномена политического лидерства через призму философии игры.

Важнейшими свойствами игры, в свою очередь, признаются агональность и процедура удвоения мира на мир реального и воображаемого.

Философские концепции игры в данном случае представляются удобным методологическим инструментом для разноплановых исследований игрового содержания политического лидерства, а, следовательно, обнаружения новых агональных источников его существования, а также введения новых теоретических форм политического лидерства, в частности “фантомного лидерства”. Онтологический характер игры, ее универсальность делают ее привлекательной при решении вопросов во многих сферах жизнедеятельности. Важным моментом является также то, что игра в XX веке перестала быть только объектом исследования, но стала и методом исследования. На базе последнего развиваются разнообразные теоретикоигровые формы познания.

Следует отметить, что игровой феномен человеческой деятельности, находящий свое выражение в социокультурной реальности, перестает быть принадлежностью только лишь сферы развлечений. Игра, игровое моделирование показывают новые возможности и горизонты в решении насущных вопросов.

Степень разработанности проблемы.

В поле зрения философии понятие “игра” попало еще в античности. За две с половиной тысячи лет, многие философы давали различные определения и интерпретации данного понятия. Столь длительная история осмысления игры позволила оформиться определенному направлению философии игры. В свою очередь в рамках философии игры сложились традиционные философские отрасли знания ориентированные на исследование роли игры во многих сферах общественной жизни. Пиком бурного роста различных философских концепций игры стал XX век.

Важной особенностью философии игры стало то что, она пытается отыскать в игре некую сущность и условия, которые позволяют существовать социальному и человеческому как таковым. Другой особенностью является то, что философия игры, особенно после Й. Хейзинга, пытается распространить понятие игры на все сферы жизнедеятельности человека, и даже вводит понятие определенного состояния человека. Наряду классическими категориями, такими как человек разумный (Homo Sapiens), человек производящий (Homo faber), и человек символический (Homo simbolicum), в философии игры вводиться понятие человека играющего (Homo Ludens).

Среди мыслителей, подвергавших рассмотрению проблемы игры, обозначились разнообразные установки в описании онтологической характеристики данного явления — одни расширяют значение игры до вселенской всеобщности (Платон, Г. Гегель, Г. Гадамер), другие считают ее атрибутом только лишь антропологической действительности (Ф. Шиллер, Э.

Финк и др.), ряд исследователей распространяет рубежи ее бытия до животного мира (3. Фрейд, И. Хейзинга и др.). Предметом анализа игра становится уже в античности. Гераклит сравнивал эон с «играющим ребенком». Сократ включал в речевую деятельность компоненты игровых модификаций выражений и смыслов слов. Платон, рассуждая о невозможности чистого осмысления, говорил о «игре познания». По Платону - «Человек - это... выдуманная игрушка бога, и, по существу, это стало наилучшим его назначением». Эти «прекраснейшие игры», по Платону, есть игры искусства, среди которых он называл жертвоприношения, песни и пляски. Аристотель считал, что игра представляет собой «успокоение души».

В «Риторике» деятельность политического деятеля и оратора Аристотель приравнивает к игре актёра. Средневековые философы усматривали в игре творческое начало человеческого тела и духа.

Эпоха Ренессанса находила игру немаловажной характеристикой созидательных устремлений человека. Николай Кузанский рассуждал об «игре в шар», предопределяя ее в качестве «символа какого-то высокого созерцания». Помимо этого, Николай Кузанский сравнивает понятие игры с понятием духовного восхождения к «царству жизни».

В рамках западноевропейской философской традиции Нового времени Б.Паскаль считал, что верным пристанищем для людей от их уединенных дум служат игры и развлечения. К играм Паскаль относит не только собственно развлекательные занятия вроде карточных игр или охоты, но и исполнение служебных обязанностей, участие в войне.

Немецкая классическая философия в лице И. Канта, И.Г. Фихте, Г.В.Ф.

Гегеля видела в игре творческую силу в становлении различных форм духовности человека. И. Кант в «Критике способности суждения»

достаточно часто говорит о «свободной игре познавательных способностей», «свободной игре способностей представления», игре душевных сил. Понятие игры у Гегеля возникает при описании такого феномена человеческой деятельности, как искусство, назначение которого «чисто служебное - как в серьезном, так и в игре». Согласно теории Ф. Шиллера человек «бывает вполне человеком лишь тогда, когда играет». К.Маркс, Ф.Энгельс изучали игровые процессы, связывая их с характером трудовой деятельности. Маркс говорит об игре следующее: «Для того чтобы присвоить вещество природы в известной форме, пригодной для его собственной жизни, он (человек) приводит в движение принадлежащие его телу естественные силы: руки, голову, пальцы. Воздействуя посредством этого движения на внешнюю природу и изменяя её, он в то же время изменяет свою собственную природу.

Он развивает дремлющие в последней способности и подчиняет игру этих сил своей собственной власти». В философии экзистенциализма, в трудах Н.А. Бердяева, М. Хайдеггера, Ж.П. Сартра феномен игры рассматривался в связи с определенными сопредельными состояниями отдельного человека.

Психоанализ определил игру как проявление природных сил человека, как форму взаимосвязи между разнообразными психическими состояниями человека, в игре получают свое выражение глубинные инстинкты. Внимание игровой деятельности уделяет Л. Витгенштейн, показавший в «Философских исследованиях» языковые игры как формы жизни. Представители постмодернизма придают игре центральное значение как мировоззренческому основанию. Особое значение имеет теория игровой структуры, разработанная Ж. Дерридой. В работах Ж. Делёза, Ф. Гваттари, Р. Барта игровая структура рассматривается как выражение специфики образных характеристик самоорганизующейся предметности бытия.

Й. Хейзинга разработал тезис об игре как организующем принципе культуры. Игра получила самые разнообразные трактовки как форма бытия человеческой свободы (Сартр), высшая страсть элиты (Ортега-и-Гассет), самоценная деятельность, как «превосходящая его действительность»

(Гадамер). Игра выступала как актуализация «избытка сил» человека, свободная от какой бы то ни было «внешней потребности» (Ф. Шиллер), как «очаровательная серьезность» (С.Кьеркегор). Удовольствие от игры обретало преимущественно эстетический характер (Ф. Шиллер, И. Кант). В рамках феноменологической антропологии Э. Финка, феномен игры, наряду с властью, трудом, любовью и смертью – определил саму онтологию человеческого существования. Разнообразные аспекты игры выделены в трудах отечественных и зарубежных педагогов и психологов.

Литературное наследие А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Н.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского, Н.А. Некрасова, И.А. Гончарова, И.А. Крылова, Л.Н.

Толстого, А.П. Чехова содержит оригинальные описания игровых процессов, изменений внутреннего мира играющего человека.

Особое место занимает теория и практика организационнодеятельностных игр Московского методологического кружка. ОДИ санкционировали соединение системы межпрофессиональных коллективов для реализации проектов с рафинированным философским диспутом и со строгой методологической рефлексией.

Исследователь В. Марача анализировал возможности политической философии Московского методологического кружка.

В шестидесятые в Московском методологическом (тогда – логическом) кружке произошел раскол: исследователь В. Лефевр стал требовать переориентации работы кружка с теории деятельности на рефлексивное управление. Наиболее продуктивными категориями, которые в рамках игрового подхода к феномену лидерства можно извлечь из теории В.Лефевра, по нашему мнению, являются понятия рефлексивной игры и рефлексивного управления. На базе идей В. Лефевра в 2001 В.Л. Лепским был учрежден междисциплинарный международный журнал “Рефлексивные процессы и управление”. Интерес представляют изыскания ростовского ученого Р. Чернова, оперирующего новым для теоретико-игрового подхода, понятием – людология.

Что касается проблемы политического лидерства, то необходимо сказать, что само политическое лидерство обрело теоретическую основу, так же как и игра недавно.

До конца XIX - начала XX столетий единой теории лидерства сформировано не было. Понадобились разработки М. Вебера, Р. Михельса, К.

Левина, Дж. Шеннона, Л. Селигмена и целого ряда других ученых, а также итальянской школы политической социологии (Г. Моска, В. Парето). Ее представителями был однозначно поставлен вопрос о субъектах политической власти -элитах и лидерах.

Заметную роль в теоретической разработке проблемы политического лидерства сыграли работы американских ученых. Среди них - исследования посвященные политическому стилю руководителей Дж. Барбера и П.

Стогдилла, характеру связи между лидерами и средой Ю. Дженнингса и Г.

Джибба. Анализу феномена в триаде «массы - элита - лидер» посвящены междисциплинарные изыскания представителей Чикагской школы - Г.

Лассуэлла, Ч. Мериама, Б. Скинера и др. Новейшие подходы к исследованию лидерства как внутри, так и во внешнеполитическом аспекте наиболее ярко, на наш взгляд, проявляются в трудах политологов Маргарет Дж. Херманн, Ф.

Гринстайна.

В советское время изучалось общественно-политическое лидерство, связанное с деятельностью Коммунистической партии. В период перестройки проблема политического лидерства обрела у отечественных авторов известное признание. Это работы Афанасьева М.Н., Васильева С.Н., Волобуева Д.О., Кулешова С., Сокола С.С., Пищулина Н.П. и Трофимова М.Н.

Диссертант придерживается следующего определения феномена лидерства - это исторически сложившаяся потребность людей в организации своей деятельности, фиксирующая нравственно-политические отношения между субъектом и объектом политики, суть которых в подчинении лидеру всех за ним идущих.

Политическое лидерство диссертант рассматривает как постоянное приоритетное влияние со стороны определенного лица на все общество.

Наиболее значимыми для исследования автора стали общесоциологические и философские работы Ашина Г.К., Кудряшовой Е.В., Шестопал Е., Блонделя Ж., Такера Р.

В условиях усложнения политического анализа в ХХ веке, часть авторов обратилась к рассмотрению взаимодействия феноменов «игрового» и «политического», в частности, к анализу игрового содержания политического лидерства.

Й. Хейзинга сформулировал точку зрения на политическую деятельность как на самобытную «игру», воссоздаваемую на автономном «политическом поле». В понимании связи между политикой и игрой у Ханны Арендт много общего с Й.Хейзинга, например, сопоставление игры и политики с театром, действом, представлением, которое само по себе допускает эстетизацию как добра, так и зла.

Концепция П. Бурдье является ярким примером игроизации политических отношений. На таких полях как образование, государство, церковь, политические партии, политические лидеры борются в соответствии с правилами пространства игры. М. Херманн и Ратнем Р. изображают различные уровни политической игры. К примеру, национальные политические лидеры поставлены перед необходимостью играть роль посредников между собственными конституентами и руководителями других наций и международных организаций. Такие политические деятели являются участниками двойной игры - на уровне внутренней политики и на уровне дипломатии. П. Шампань, заключает, что политическое искусство есть искусство игры с символическимим механизмами, а создание мнения и есть политическая игра.

Ж. Бодрийар характеризует «политическое» как шоу, полуспортивныйполуигровой дивертисмент. Используемый Бодрийяром термин “симулякр” получил широкое распространение в литературе посвященной политике и политическому лидерству.

Процесс создания имиджа, симулякра, фантома рассматривается как ряд логически выстроенных приемов, презентующих политического лидера.

Среди авторов, работающих в данном направлении можно отметить Амелина В.Н., Жмырикова А.Ы., Левчик Д.А., Максимова А.А., Устименко СВ. и др.

Р. Гарифуллин анализировал симулякры в политике и политическом лидерстве.

Братимов О.В., Горский Ю.М., Делягин М.Г., Коваленко А.А.

исследовали практику глобализации, политические отношения через призму игр и правил “новой эпохи”. Т. Бочарова выделяет разновидности языковой игры с именем политического лидера. В исследованиях Ж.-Ф. Лиотара анализируется языковая игра в дискурсивных практиках власти и общества.

К.В. Симонов, Плотинский Ю.М., Р. Аксельрод, А. Раппопорт анализировали возможности приложения теоретико-игровых моделей к исследованию социально-политических и лидерских отношений. Российский исследователь В.С. Стризое сопоставляет игровую и управленческую модели политического и обнаруживает взаимную дополнительность этих стратегий.

В игрорефлексивной традиции, заложенной В.Лефевром, различные стороны политических отношений и политического лидерства освещали:

Ипполитов К.Х., Лепский В.Е., Кайзер Т.Б., Шмидт С.Е. Задохин А.Г.

Анисимов О.С., Томас Т.Л. и другие.

Несмотря на то, что довольно глубоко описана проблема подлинности человеческого бытия, выявлены сущностные характеристики феномена игры и политического лидерства, осталась без достаточного внимания проблема осмысления политического лидерства в контексте формообразующей роли игры в культуре. В настоящее время ещё не в полной мере осуществлен интегративный анализ знаний об игре, как условии существования политического лидерства.

Объект диссертационного исследования – феномен игры в обществе.

Предмет исследования – игра как условие существования и метод познания политического лидерства.

Цель работы - заключается в том, чтобы проанализировать игру как источник бытия в бытии, рассмотреть феномен игры, как важнейшее формообразующее условие существования политического лидерства;

выявить гносеологическую составляющую игры как метода изучения и моделирования политического лидерства.

Задачи –

• Исследовать и систематизировать сложившиеся в науке социальнофилософские теории игры;

• Сформулировать критерии типологии игр в обществе, границы, уровни бытия, фазы развития, онтологические и гносеологические характеристики игры;

• Выявить соотношение феноменов политического лидерства и игры, определить контуры игровой концепции политического лидерства.

• Провести анализ игры с точки зрения ее гносеологического статуса как элемента метода познания политического лидерства.

• Раскрыть категорию «фантомного лидерства» через призму теории рефлексивных игр, рефлексивных процессов и управления.

• Определить внутренние механизмы функционирования феномена «фантомного лидерства» с точки зрения философии игры, в общем, и теории рефлексивных игр, процессов и управления в частности.

Методологическая и теоретическая основа. Автором признаётся, что исследователь не способен быть идеально нейтральным, поэтому может быть множество точек зрения на одну и ту же объективную реальность. В этом смысле, в работе предполагается отыскивание в каждой из существующих теорий игры рационального зерна. Главным становится вопрос не о том, можно ли тот или иной образец деятельности наименовать игрой; если да, то - в какой степени любой из образцов деятельности обнаруживает себя как игра. Важным в данной работе является опора на неклассическую модель научного исследования, согласно которой изучается не объект, а субъект, через который и познаётся социальная реальность.

Действительно, согласно многих теорий, игра есть плод воображения человека. Это положение не выходит за рамки применяемой в данной работе методологии, и используемых теорий рефлексивных игр и рефлексивного управления, описывающих взаимодействие субъектов, принимающих решения на основании иерархии представлений о существенных параметрах, представлений о представлениях и т.д.

В своем исследовании автор опирается на различные научные направления, использует труды классиков философской, исторической, элитологической, политологической и психологической мысли. Ведущими в работе выступают системный подход, сравнительный анализ, философскокультурологический, политико-психологический и персонификационный методы, метод рефлексивных игр. Использованы феноменологический, конфликтологический, цивилизационный, социокультурный подходы, метод моделирования политических процессов.

Гипотеза диссертационного исследования заключается в том, что игра, основываясь на универсальной потребности человека в самореализации, вырастает из противоречия между сложностью социальной системы и недостаточным уровнем потенциалов субъекта деятельности для вхождения в её сферы. В игровой ситуации проявляется спонтанность, непредсказуемость, условность действия субъекта игры и его конечного результата.

В свою очередь важным для использования игры в познании реальности является понимание того, что «легкомысленная», на первый взгляд, область человеческой деятельности способна повлечь серьезные результаты своего использования в качестве одного из методов моделирования социокультурной и политической реальности. Разрушительный характер последствий использования псевдоигры в создании реальности может выражаться в ее способности подменять собой первую реальность и, как следствие, использовать игровые формы в антигуманных целях. Именно здесь пролегает граница между игрой как феноменом и игрой как методом познания и создания новой “фантомной реальности”. Основное положение заключается в том, что политическое лидерство обладает игровой природой, познаваемо через игровое моделирование, а также воспроизводимо в социально-политической реальности посредством псевдоигровых форм деятельности в качестве “фантомного лидерства”.

Разработка гипотезы в данном исследовании осуществляется в рамках теоретико-игрового подхода к культуре, наиболее ярким представителем которого является Й. Хёйзинга, а также теории рефлексивных игр В.Лефевра. В соответствии с культурологическим подходом основными вопросами, на которые необходимо ответить для достижения установленной цели являются: каким образом совершается развитие политического лидерства в игровой форме; как соотносятся между собой основные компоненты политического лидерства (нормы, ценности, символы, язык) и игра как многоуровневое явление. Важно, что культурологический подход предполагает исторический взгляд на взаимодействие феноменов игры и политического лидерства. Теория рефлексивных игр позволит ответить на вопросы, касающиеся моделирования структуры игровых ситуаций, качестве и свойствах субъектов игры, возможных стратегиях поведения в условиях игрового пространства, структуре игровых конфликтов, проблеме «фантомности» политического лидерства. В качестве источников эмпирической информации используются, прежде всего, уже существующие теории игры, тексты признанных авторов теорий о феноменах социальной жизни, в которых можно наблюдать частные проявления игры.

Научная новизна исследования: Диссертация представляет собой многоплановое исследование, включающее историко-философские, теоретические и методологические вопросы. В данном диссертационном исследовании предпринята попытка применения философского теоретикоигрового подхода в целом и теории рефлексивных игр в частности для анализа политического лидерства.

- проведён анализ различных теорий и концепций игры на предмет поиска общего основания в определении понятия игры, построены классификации игр, проанализированы уровни бытия и фазы развития игрового компонента в культуре.

- проделан анализ теоретических подходов в исследования взаимодействия феноменов игры и политического лидерства;

- обосновано использование категории «фантомное лидерство»;

- вводится понятие относительной автономии «фантомного лидерства».

- на основании теории рефлексивных игр рассмотрены типы конфликтов в системе «лидер - окружение».

-обоснована необходимость приложения теорий рефлексивного равновесия и рефлексивного управления для объяснения специфики условий существования и средств создания «фантомного лидерства»;

-проанализированы возможности применения философской интерпретации теоретико-игровой модели «Дилемма узника» для анализа поведения политических лидеров и окружения.

-сформирован тезис, согласно которому, в условиях политического лидерства, человеческая свобода выражается в том, что человек стремиться избегать навязанных ему игр, и пытается вырабатывать свои правила игры в собственной жизни и реализовать их;

-показано, что игра выступает мощным средством для расширения масштаба человеческого бытия. Дихотомия – игра / псевдоигра постоянно воссоздается в системе социального и политического взаимодействия.

Положения, выносимые на защиту

1. Игровая концепция политического лидерства позволяет по-новому взглянуть на специфику политического лидерства. Учитывая игровую природу культуры в целом, и феномена лидерства в частности, появляется возможность осмысления игровой составляющей политического лидерства с помощью различных концепций философии игры. В процессе осмысления современных политических реалий важно обнаруживать элемент «игрового»

как сегмент сложного комплекса составляющих. Если обратиться к определению игрового содержания политического лидерства, то здесь нужно будет с самого начала различать две возможности. Во-первых, есть основания полагать, что игровые формы более или менее сознательно используются для сокрытия намерений политического характера. В этом случае речь идет не о вечном игровом элементе культуры, а о псевдоигре.

Во-вторых, специфика чистой игры как формообразующего элемента культуры, заключается в ее непредсказуемости, невозможности полного освоения игры и подчинения утилитарным целям политики.

2. Политическое лидерство не возникает непосредственно из игры, оно проходит процедуру “разыгрывания” и, учитывая многоуровневую природу игры, осуществляется на языковом, экзистенциальном, коммуникативном и эмпирическом уровнях игры. Игра по отношению к политическому лидерству выступает двояко в качестве условия существования с одной стороны, и в качестве средства его постижения и развития с другой. В этом проявляется онтологический и гносеологический статус игры.

3. Игра как формообразующее условие культуры, по мере развития последней, выступает по отношению к ней в трех основных измерениях: нерефлексивном, рефлексивном и пострефлексивном. Первое характеризуется, замкнутостью игры на собственном воспроизведении, соблюдением правил игры субъектами культуры, и наличием культуросозидающей функции игры; второе характеризуется попыткой субъектов игры произвести нигиляцию игры как условия культуры, с помощью создания копий чистой игры т.е. псевдоигр; третья связана с осознанием невозможности тотальной подмены псевдоигрой игры как таковой.

4. Игра как таковая не может претендовать на роль метода, однако игра может выступать как элемент метода познания. Процедура удвоения мира, на мир реального и воображаемого, позволяет игровому методу познания, удваивать анализируемые объекты и процессы, рассматривать их в диалектике становления идеального и материального.

5. Современная концепция рефлексивных игр, процессов и управления, опирающаяся на богатейшую традицию философии игры и теории рефлексии, позволяет анализировать и моделировать феномен политического лидерства, выявлять специфику последнего по отношению к социальному миру, посредством понятия “фантома”. Под фантомом понимается образ объекта, не существующего в реальности, однако, образ данного объекта присутствует в общественном сознании, и воспринимается последним как образ существующего объекта. На примере анализа политического лидерства, как одной из форм феномена лидерства, современная теория рефлексивных игр, процессов и управления позволяет сформулировать понятие «фантомного лидерства» – как результата процедуры рефлексивного управления, осуществляющегося в рамках рефлексивной игры, итогом которого является намеренное управление системой образов общественного сознания связанных с лидером.

6. Природа “фантомного лидерства” позволяет последнему проявлять относительную автономию по отношению к источникам своего существования.

Теоретическая и практическая значимость работы.

Проведенный в ходе исследования анализ разнообразных игровых аспектов политического лидерства и политических отношений может быть использован для исследования и моделирования социально-политических процессов, в содержании отдельных научных и учебных дисциплин по проблемам политического лидерства. Полученные результаты найдут применение в ходе дальнейшей разработки проблематики игры в философских науках, что может в свою очередь послужить методологической основой для исследования игрового компонента политического лидерства и перспектив его развития.

Материалы исследования могут послужить основой для разработки спецкурсов по обществоведческим дисциплинам и использоваться в процессе изучения гуманитарных дисциплин, а также в исследованиях по различным проблемам моделирования социальных процессов. Наработки теории рефлексивных игр и рефлексивного управления вполне применимы для выработки игровых практик при подготовке и переподготовке управленческих кадров, преподавателей, PR- технологов, также для организации деловых игр, направленных на выявление и продвижение лидеров.

Апробация работы. По теме диссертационного исследования опубликовано пять статей. Автор принимал участие в региональной философской конференции «Наука, культура, общество – проблемы взаимодействия» АГТУ г. Архангельска 17-19 мая 2007 г.,; в международной научной конференции «Взаимодействие власти и общества в условиях диктатуры: исторический опыт СССР и ГДР» 11-13 сентября 2007 г. в г.

Архангельск.

Две статьи, из числа изданных работ, опубликованы в ведущих рецензируемых научных журналах «Вестник Поморского Университета» и «Философия Хозяйства».

Структура диссертации включает введение, три главы, по несколько параграфов в каждой, заключение и библиографический список.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во «Введении» дано обоснование темы диссертационного исследования, раскрыты ее актуальность, степень научной разработанности, определены объект и предмет исследования, сформулированы цель и задачи.

Определяется методологическая основа работы, раскрывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость исследования, формулируются основные положения, выносимые на защиту, приводятся данные об апробации.

В первой главе «Онтология игры. Игровые условия политического лидерства» представлен анализ существующих философских концепций игры; проанализированы уровни бытия игры (языковой, экзистенциальный, коммуникативный, эмпирический); рассмотрена включенность всех уровней игры в условия существования политического лидерства; выявлены отличительные особенности игры от псевдоигры.

Первый параграф «Анализ игры в философской традиции» посвящён исследованию методологических оснований определения сущности понятия «игра», анализу направлений в изучении «игры». В параграфе анализируются определения, данные представителями древнегреческой философии, философии Ренессанса, Нового времени, немецкой классической философии и современными мыслителями. В частности рассматриваются интерпретации игры, данные Гераклитом, Платоном, Аристотелем, Николаем Кузанским, Б.

Паскалем, И. Кантом, Г. В. Гегелем, Ф.Шиллером, Ф. Шлегелем, Ф.Ницше, Г. Спенсером, В. Вундтом В.Г. Плехановым, Х.- Г. Гадамером, С.Л. Рубинштейном, М.М. Бахтиным Д.Б. Элькониным. Важнейшее значение имеет концепция игры, предложенная И. Хейзингой. По его мнению, «человеческая культура возникает и разворачивается в игре как игра».

Помимо определений, рассмотрены различные классификации игры Д.Б. Эльконина, Д.М. Комского и Б.М. Игошева, В. Ворошилова, М. Эпштейна, С. Попова. В заключении параграфа автором делаются следующие выводы. В интересах дела необходим более широкий, философский взгляд на игру, как форму деятельности. Опираясь на вышесказанное необходимо сформулировать определение и классификацию игры, которые нам представляются более продуктивными.

Диссертант предполагает, что наиболее конструктивным является разделение игры на две формы игры в культуре. Первая — игра (как таковая), принятие действительности, культуры, правил повседневной жизни (хотя и в условной имитирующей форме). Вторая — псевдоигра, отдаление от обыденной действительности по искусственным правилам, ужесточающим, переворачивающим нормы обычной жизни, направленные на отрыв от этих норм. Таким образом, все возможные игры принадлежат только к двум противоположно направленным классам. Намеченные черты задают понятие абсолютной и чистой игры. Наиболее подходящим оказывается определение, данное В.М. Розиным: «Игра как область деятельности и жизни, противопоставленная серьезной, неигровой действительности, имеет специфическую символическую условность, позволяющую человеку в пределах игры быть свободным».

Во втором параграфе «Политическое лидерство и уровни бытия игры»

диссертант анализирует многоуровневую структуру игры. Игра на данных срезах предстает как языковая игра (языковой уровень), как феномен (экзистенциальный уровень), как единица коммуникации (коммуникативный уровень), как константная форма, подразумевающая некоторый набор действий, складывающийся в единую игровую деятельность (эмпирический уровень). В социально-философской литературе посвященной проблемам политического представлены различные концепции и взгляды на реализацию политического лидерства на всех уровнях игры.

Что касается языкового уровня, то имена политических руководителей и рядовых политиков, названия политических институтов стали давно объектами языковой игры. Анализируются четыре основных вида языковой игры с именем политического лидера: звуковые игры, игры этимологические, игры ономастические, игры конструктивистские. Также проанализирована проблема, политической коммуникации, в которой власть стремится подчинить себе все дискурсивные практики, не допуская ускользания из-под контроля в сферу «языковых игр». Диссертант заключает, что языковая игра является некой преградой на пути власти к подчинению себе всех дискурсивные практик в обществе.

Коммуникативный уровень игры подразумевает то, что коммуникационные акты, содержащие в себе игровые элементы многообразны: это партнерство лидеров, дипломатические переговоры и спортивные соревнования, близкие отношения и митингование толпы и многое другое. Присущее игре преувеличение общеустановленных элементов коренится в массовом нраве аудитории. Зрелищный игровой момент в ряде случаев становится обусловливающим и в некоторых моментах политической коммуникации лидера и массы.

Реализация политического лидерства на экзистенциальном уровне игры предполагает, что игровая реальность в ипостаси сознания может быть названа экзистенциальным бытием игры. Игра реализовывается как «переживаемое», она никак не хочет быть замкнутой рамками эмпирического бытия, она прокладывает путь во все иные эмпирические данности человеческой жизни, окрашивает своими тонами окружающий мир. Другими словами, удвоение мира совершается там, где «Я» хочет, чтобы оно существовало, где «Я» сотворит условный, не похожий на обыденность, воображаемый мир. Несомненно, политическое лидерство имеет непосредственное отношение к экзистенциальному уровню игры т.к. оно всегда осуществляется как «переживаемое», «воля к власти». Лидеры, завоевывая массы, создают перед ними образы будущего, с непосредственным участием себя как важной их составляющей.

Важнейшим уровнем и самым наглядным является эмпирический уровень игры. Лучшее описание игры на эмпирическом уровне предложил Й. Хёйзинга, который относит к сфере игры всю культуру, поскольку в ней преодолевается зависимость от природы, от обычного ограниченно практического поведения, определяя одно из важнейших свойств игры агональность т.е. состязательность. Диссертант отмечает, что деление бытия игры на уровни условно и необходимо лишь для анализа игрового содержания лидерства. Игра же одновременно существует на всех четырех уровнях. Многие исследователи, описывавшие игру, смешивали различные уровни. Например, Й. Хейзинга описал по большому счету эмпирический уровень игры, однако, также оставил многочисленные комментарии и о других уровнях. По мнению диссертанта, реализация политического лидерства на разных уровнях выявляет его сложность и своеобразие. Так, политические лидеры, будучи непримиримыми врагами на экзистенциальном уровне, могут вполне конструктивно и даже дружелюбно действовать, соблюдая все ритуалы и обязанности, в рамках эмпирического, языкового и коммуникативного уровней игры. В свою очередь, будучи разделены, например, формальными правилами на эмпирическом уровне, лидеры могут быть верными союзниками на других уровнях. Возникает феномен «негласной поддержки».

В третьем параграфе «Игра и псевдоигра как элементы политического лидерства XX века.» автор применяет комплексный подход к анализу соотношения игры, псевдоигры и политического лидерства XX века. Важным дискуссионным вопросом, поставленным в данном параграфе является проблема выхолащивания и исчезновения игры как основания культуры по мере приближения человечества к XX веку, поставленная Й.

Хейзинга. На основании исследований Г.М. Тавризяна, С.С.Аверинцева, Т.А. КривкоАпиняна, Л.С. Боткина, А.В. Михайлова, Н.А. Колодки, И.И. Розовской, автор диссертации проанализировал синхронный кризис игры и культуры в условиях XX столетия. Данный переход, по мнению автора диссертации, был вызван вступлением масс в духовное общение, девальвацией моральных ценностей и слишком большой «проводимостью», которую организация и техника придали обществу. Переход послужил благоприятной почвой для становления феномена «фантомного лидерства», которое рассмотрено автором на примере деятельности крупных политических фигур XX столетия.

Понятие «фантома», «ложного сияния» встречается у Й. Хейзинга, в связи новым качеством игры в условиях XX века. В «Человеке играющем»

Й. Хейзинга, критикуя современную ему действительность, интуитивно подходит к базовым основам теории рефлексивной игры и рефлексивного управления, за несколько десятилетий до трудов В. Лефевра.

Анализ цитаты Й. Хейзинга – «Чтобы … игровое содержание культуры было культуросозидающим …оно не должно состоять в оболванивании … Оно не должно быть ложным фантомом (ложным сиянием), маскирующим замысел осуществления определенных целей с помощью намеренно культивируемых игровых форм» - показывает, что здесь речь о рефлексивном управлении.

Анализ другой цитаты Й. Хезинга – «В наши дни пропаганда… даже там, где она принимает игровые формы -- не в состоянии выступать как современное выражение духа игры, но всего лишь -- как его фальсификация»

– показывает, мысль Й.Хейзинга о том, что политические круги и политическое лидерство XX века уже освоило игру, стало применять ее для удовлетворения собственных потребностей. В силу выше сказанного особенное значение игра, уже не как условие, а как средство существования политического лидерства приобретает для XX века.

Фальсификация игры формируется в процессе обращения игры на саму себя, на более высокой фазе развития общества. По мнению диссертанта, концепция кризиса игры позволила по-новому взглянуть на проблему кризиса культуры и развития политического лидерства XX века. Различные режимы очень широко использовали псевдоигровые формы - факельные шествия и многотысячные митинги, награды и знаки отличия, парады и марши, ритуалы, спортивные состязания и юношеские союзы. Данные явления не могли не обратить на себя внимание многих социальных теоретиков.

Диссертантом были проанализированы основные концепции, проводившие параллели между феноменом игры и политическими феноменами XX века. Так, П. Шампань заключает, что искусство политики могло бы, в существе своем, быть сегодня искусством игры с чисто символическими механизмами. Концепция П. Бурдье является ярким примером игроизации политических отношений. П.

Бурдье обнаруживает различные закономерности функционирования полей через термины:

автоматизация, «ставки» игры и специфические интересы. На таких полях как образование, государство, церковь, политические партии и их лидеры борются в соответствии с правилами, этом пространстве игры. Ж. Бодрийар заявляет о том, что «политическое» давно превратилось в шоу, воспринимаемое как полуспортивный-полуигровой дивертисмент.

Предвыборное действо и телеигры в сознании людей уже одно и то же.

М.Дж. Херманн изображает различные уровни политической игры. К примеру, национальные политические лидеры вынуждены играть роль посредников между собственными конституентами и руководителями других наций и международных организаций. Такие политические деятели являются участниками двойной игры - на уровне внутренней политики и на уровне дипломатии. Они вынуждены быть фигурами, которая определяет игру, не играя по чужим правилам, но навязывая другим свои. Диссертант полагает, что игра и управление прочно связаны с глубинными основаниями цивилизации и культуры, игровая интерпретация природы политического лидерства являются больше, чем метафорической аналогией.

Во второй главе «Игра как способ постижения и моделирования политического лидерства» произведён анализ игры с точки зрения ее гносеологического статуса как элемента метода познания; автором исследуются различные теоретико-игровые подходы к познанию социальнополитической реальности игровыми методами. В данной главе проанализированы такие теоретико-игровые модели и концепции как модель «Дилемма заключенного», организационно-деятельностные игры, рефлексивные игры.

В первом параграфе «Теоретико-игровой метод. Игра как метод и предмет познания» отмечается, что игра в чистом виде, как нечто, что делает допустимым познание, как методология познания, не существует, так как нет возможности первичного исследования игры, с таким расчетом, чтобы построить непреложность представления о ней, которое можно было бы сделать аксиоматичностью, стало быть, - критерием познания. Однако, неоспоримо, что игра может выступать как элемент метода познания, притом что в самом методе содержится универсальная элементность познания. По мнению диссертанта, игра, используемая в качестве элемента познания, выступает всегда как псевдоигра, т.к. является копией чистой игры.

Псевдоигра внешне похожа на оригинал такими чертами как – непредсказуемость, азарт, вовлеченность. Именно это делает игровое познание динамичным.

Во втором параграфе «Игровое моделирование политического лидерства», диссертант анализирует попытки именно философского рассмотрения классической теории игр. По мнению исследователя Дона Росса (Don Ross) элементы теории игр, могут быть найдены среди философов и политических комментаторов античных времен, например, из текстов Платона, Т. Гоббса. С точки зрения именно философской интерпретации теории игр представляет особый интерес труд немецкого исследователя Георга Клауса, проанализированный советскими исследователями Уемовым А. и Пестером А. Клаус характеризует теорию игр, с одной стороны как логическо-абстрактную теорию и, с другой стороны, как эмпирическую. Таким образом, предметом теории игр являются такие ситуации, в которых важную роль играют конфликты и совместные действия.

Диссертант рассмотрел наиболее применяемую в гуманитарных науках модель «Дилемму заключенного». Обобщенный смысл дилеммы заключается в необходимости выбора одного из двух возможных, как правило, взаимоисключающих друг друга решений. В социальных науках «Дилемму заключенного» использовали авторы: К.В. Симонов в политическом анализе; Плотинский Ю.М. в при моделировании социальных процессов; К. Хоман изучая экономическую этику; В. Лефевр при построении рефлексивных моделей; Р. Аксельрод при анализе эволюции сотрудничества; А. Раппопорт и другие. Ценность «Дилеммы заключенного»

содержится в том, что она наглядно иллюстрирует конфликт между групповой и индивидуальной рациональностью, интересами политических лидеров и их окружений. Поэтому ряд исследователей считает, что «Дилемма заключенного» есть ни что иное, как выражение социальной дилеммы. В политическом лидерстве, лидер и его последователи часто сталкиваются с противоречием между максимальным удовлетворением своих личных интересов и максимальным повышением коллективного благополучия.

Диссертант показывает, что любой лидер рано или поздно в своей практике сталкивается с проблемой реализации собственных планов, т.к. им часто противоречат требования со стороны других лидеров, или даже своего окружения. Достичь равновесия между этими непримиримыми силами на практике очень сложно. Этот конфликт иллюстрирует «Дилемма заключенного». Однако нельзя пройти и мимо критики данной модели, главная причина неудовлетворения «Дилеммой заключенного» как парадигмой изучения конфликтного взаимодействия состоит в том, что сама эта ситуация, по мнению многих авторов, настолько искусственна и многозначна, что поведение в ней лишь в малой степени соотносится с поведением человека в реальной жизни.

В третьем параграфе «Организационно-деятельностные игры ММК.

Школа Г.П. Щедровицкого. Игротехника» рассмотрены основные положения теории организационно-деятельностных игр.

Диссертант отмечает, что в настоящее время ОДИ получили уже распространение в качестве формы организации и развития коллективной мыследеятельности. Роль игры для ОДИ определялась, по-разному как самим Г.П. Щедровицким так и его последователями: «форма и метод организации коллективной мыследеятельности...» (Г.П. Щедровицкий), «метод развития образования» (Ю. Громыко), «механизм развития деятельности» (П. Баранов, Б. Сазонов). Для методолога Попова С. «Игра, … представляет собой не просто форму организации деятельности, - за ней стоит вся человеческая культура, закрепленная институционально в определенных правилах появления игры и ее жизни». Спецификой ОДИ было то, что проводимые мероприятия у методологов принято записывать в виде схем. В ОДИ оригинально была продолжена философская рефлексия игры.

Введение понятия игры, согласно игротехнику Попову С. служило, прежде всего, для более свободного обсуждения вопросов. Эффект превзошел все ожидания: совместная работа активизировалась, и все прочие мероприятия Г.П. Щедровицкий стал проводить в «форме игры».

Определенную связь между методологией ММК и решением важнейших вопросов социальной и политической философии, проводит работа В.

Марача, посвященная вопросу о возможности политической философии Московского методологического кружка, при сравнении со взглядами американского философа Дж.Ролза. Опираясь на идеи Дж. Ролза и Г.П.

Щедровицкого, диссертант рассматривает политическое лидерство как итог борьбы различных точек зрения, как результат рефлексивного равновесия.

Более детально идеи Дж. Ролза рассмотрены в третьей главе.

В четвертом параграфе «Школа рефлексивных игр и рефлексивного управления В. Лефевра» диссертант рассматривает отличительные черты теорий В. Лефевра и Г.П. Щедровицкого. Если в методологии Г.П.

Щедровицкого рефлексия покоится на идее элитарности мышления, его недоступности всем, то, рефлексия В. Лефевра – это в первую очередь рефлексия сознания. Она свойственна и доступна всякому разумному субъекту и в этом смысле всеобща для всего человечества. Положения и теории В. Лефевра достаточно своеобразны, именно поэтому, видимо игротехник С.В. Попов недвусмысленно говорит о том, что понять идеи В.

Лефевра можно понять, используя схемы. В данном параграфе представлены базовые категории теоретической системы В. Лефевра без приложения к феномену политического лидерства.

В третьей главе «Игрорефлексика фантомного лидерства» проведено исследование сущности категории «фантомного лидерства» с точки зрения основных положений теории рефлексивных игр, процессов и управления.

В первом параграфе «Игрорефлексика как метод изучения политического лидерства» рассматриваются понятия рефлексивной игры и рефлексивного управления. Автором диссертации используются следующие определения. Рефлексивные игры – это теоретико-игровые модели, описывающие взаимодействие субъектов (агентов), принимающих решения на основании иерархии представлений о существенных параметрах, представлений о представлениях и т.д. Главная идея рефлексивных игр – это имитирование рассуждений одного противника другим. Рефлексивным управлением - является процесс передачи оснований для принятия решения одним из персонажей другому. Любые «обманные движения», провокации, интриги, маскировки, создание ложных объектов и вообще ложь произвольного типа выступают как рефлексивные игры и рефлексивное управление.

Используя выше обозначенные понятия, диссертантом были рассмотрены исторические примеры рефлексивных игр и управления, в частности, поведение лидеров СССР и фашистской германии перед 2-ой мировой войной, проблемы разоружения СССР в постперестроечный период, ряд операций известных полководцев и политиков, использовавших рефлексивные игры и управление от античности до наших дней.

В параграфе 3.1.1. «Теория фантомных агентов и фантомного лидерства»

диссертантом рассмотрены понятия фантомного агента и фантомного лидерства. В данном параграфе рассматривается структура «фантомного лидерства», с помощью понятия фантомного агента.

Поясним, что представляет собой понятие – фантомный агент, опираясь на исследования Чхартишвили А.Г. Предположим, что взаимодействуют два агента – А и Б. В сознании каждого имеется образ другого: у А имеется образ Б (назовем его АБ), а у Б – образ А (назовем его БА). Этот образы могут совпадать с реальностью, а могут отличаться от нее. Тогда А, принимая решение о каких-либо своих действиях, имеет в виду не Б, а тот его образ, который у него имеется, то есть АБ. Можно сказать, что субъективно А взаимодействует с АБ. Поэтому АБ можно назвать фантомным агентом. Его нет в реальности, но он присутствует в сознании реального агента А и, соответственно, влияет на его действия, то есть на реальность. Абсолютно точно можно утверждать, что образ таких важных исторических лидеров как Наполеона, Сталина, Гитлера или Мао Цзедуна в сознании обычных граждан или даже ближайших приближенных, значительно отличался от реального физического, психологического и духовного состояния этих людей. Причем чем дальше была дистанция от лидера, тем больше искажался его образ, приобретая роль фантома.

Диссертант отмечает важную составляющую фантома: созданный образ часто даже внешне не был похож на реальный прототип.

Диссертант, полагает, что фантомные агенты, наличествующие в общественном сознании и сознании отдельных людей, являются специфическими формами внутри общественного сознания, которые заполняются содержательными образами, важнейшими из которых являются образы политических лидеров. Процесс заполнения форм происходит в условиях конкретных исторических ситуаций, с учетом развития общественного сознания самого общества, степени развития материальной и духовной сфер общества. Это положение доказывает ту историческую позицию, согласно которой определенной эпохе обязательно соответствует свой лидер. Частично процесс формирования фантомных лидеров можно контролировать через СМИ, и реализуемые через них пропаганду, PR и другие формы воздействия на общественное сознание.

Таким образом, фантомное лидерство является результатом действия разных сил:

определенной личности, исторической ситуации, специфики общественного сознания, а также свойств самого фантома.

В параграфе 3.1.2. «Конфликты в игрорефлексивной системе «Лидерокружение»» диссертант рассмотрел возможности теории рефлексивных игр для анализа конфликтных ситуаций между лидером и окружением.

Итак, отношения «лидер-последователь», «лидер-окружение»

переменные, отражающие уровень доверительности, содействия и уважения, испытываемых и проявляемых последователями и окружением по отношению к лидеру, имеют достаточно важное значение в исследовании политического лидерства. Речь идет о признании или отрицании лидера последователями, что является наиболее важным условием обретения контроля над ситуацией в условиях политического лидерства. Процесс приобретения или потери власти над последователями, проходит в условиях конфликта их интересов.

В связи с этим, диссертант рассматривает модель конфликта интересов в системе «лидер-окружение» через призму теории рефлексивных игр. Данный анализ проводится с помощью двух понятий: иерархия представлений и ранг рефлексии. Иерархия представлений каждого из участников конфликта представляет собой цепочку размышлений «я знаю…» (I ранг), «я знаю, что ты знаешь…» (II ранг), «я знаю, что ты знаешь, что я знаю…» (III ранг), «я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь…» и т.д. Каждому этапу размышлений сторон конфликта соответствует определенный уровень рефлексии, отражающий «глубину имитации» рассуждений оппонента.

Оптимальной иллюстрацией «глубины имитации» по В. Лефевру является матрешка, в которую вложена другая матрешка, в которую вложена еще одна матрешка, и т.д. Общее число матрешек, вложенных в другую является «рангом рефлексии» матрешки. На практике такая «дурная бесконечность»

постоянно увеличивающая «глубину» не имеет места, поскольку, начиная с некоторого момента представления «стабилизируются», и увеличение ранга рефлексии не дает ничего нового. С точки зрения теории рангов рефлексии с новой стороны предстает знаменитая фраза Сократа: ”Я знаю, что ничего не знаю”. Философ видимо рассуждал в рамках II ранга рефлексии. Используя эти теоретические посылки концепции рефлексивных игр, создана игрорефлексивная модель взаимодействия политического лидера со своим окружением. В параграфе рассмотрены возможные типы конфликтов между лидером и окружением.

Конфликты в данном случае могут быть внутренними и внешними.

Внутренние (осознаваемые субъектом в рамках его информированности, то есть возникающие между компонентами его собственной структуры информированности) и внешние (между компонентами структур информированности субъекта и окружения) конфликты.

Всего по рангу рефлексии возможно 6 типов конфликтов. Внутренние:

конфликт между лидером и его представлениями о себе; конфликт между лидером и его представлениями о его роли с точки зрения окружения;

конфликт между ценностями окружения и лидера с точки зрения последнего.

Внешние: конфликт между лидером и представлениями (требованиями) окружения о нем; конфликт между представлениями лидера о себе и представлениями о нем с точки зрения окружения; конфликт между представлениями окружения о лидере и тем как эти представления видятся самому лидеру.

В заключении параграфа автор делает вывод о том, что виды внешних и внутренних конфликтов использовать для описания поведения того или иного политического деятеля и его окружения можно лишь условно т.к.

любой политический деятель и его окружение за редким исключением сталкиваются на практике со всеми видами конфликтов, перечисленных выше. Более того, в практике отношений лидера и окружения одновременно может существовать несколько конфликтов. Игрорефлексивная модель «лидер-окружение» показывает анатомию рефлексивного взаимодействия между окружением и лидером, а также формируемыми ими фантомными образами друг друга.

В параграфе 3.1.3. «Относительная автономия «фантомного лидерства» и «слепая область»» вводится понятие относительной автономии фантомного лидерства. Если лидерство предполагает создание в сознании управляемых и ведомых определенного образа управляющего, фантома, можно предположить, что образ по причине того, что находится в рамках общественного сознания ведомых, может дополняться и уточняться не только со стороны, например СМИ, средств пропаганды или самого лидера, но также фантом может наделяться новым содержанием, приписываемым ему самим обществом. Именно поэтому динамичность общественного сознания приводит к кризису некоторых образов и их дальнейшему отторжению. Существование относительной автономии “фантомного” лидерства доказывается тем, что оно может существовать в общественном сознании без наличия самого лидера, с которым этот фантом соотносился при жизни биологического носителя. С этой точки зрения можно объяснить наделение современных лидеров определенными чертами лидеров прошлого.

В заключении параграфа диссертантом рассматривается лаконичная рефлексивная модель “Окно Джохари”, названная так по именам создателей метода - Джозефа Лафта и Гарри Ингама, которая позволяет понять место фантомного лидерства в общественном сознании. Этот метод позволяет представить агента в двух измерениях –«Я» и «другие» и используется для прояснения ситуации: как и почему окружающие имеют о них мнение, отличное от их собственного. Окно I называется открытой областью и соответствует информации, которая известна и агенту и другим о нем. Окно II получило название скрываемой области и соответствует информации об агенте, которая известна ему, но неизвестна другим. Окно III называется скрытой областью и соответствует информации об агенте, которая известна другим, но неизвестна ему. Область IV называется слепой областью и соответствует информации об агенте, которая неизвестна никому (ни ему, ни другим). Собственно фантомное лидерство и есть «слепая область» - это то, что неизвестно никому, ни лидеру, ни его окружению. «Слепая область» это некая потенция, ближайшая сфера развития политического лидерства, предугадать или создать которую очень сложно. Фантомное лидерство не только результат деятельности харизматической личности и общества, но и результат относительной автономии образа политического деятеля. В заключении параграфа автор делает вывод о том, автономные образы некоторых политических деятелей оказывают активное воздействие на общество даже после смерти их биологических носителей, становясь компонентами образов других политических деятелей.

В параграфе 3.2. «Рефлексивное равновесие и рефлексивное управление как условие и способ существования политического лидерства» рассмотрены детально рефлексивное равновесие, нестабильность политического лидерства, и рефлексивное управление. Ключевое положение заключается в том, что политическое лидерство как социальный феномен является производной механизма рефлексивного равновесия Дж. Ролза. Под нестабильностью лидерства понимается временный характер любого из видов лидерства.

Становление лидерства зачастую происходит в процессе борьбы точек зрения различных групп. Из вышесказанного можно резюмировать, что лидерство призвано реализовывать принцип «перекрывающегося»

консенсуса, который необходим для создания интеллектуальной коммуникации между методологическими принципами, несогласными по предельным основаниям. Однако равновесие не устойчиво. Оно подвержено потрясениям после дальнейшего введения в рассмотрение условий на договорную ситуацию и конкретных обстоятельств, которые могут заставить участников борьбы ревизовать суждения. Способом же существования политического лидерства является рефлексивное управление, т.к. именно оно играет не последнюю роль в становлении “фантомного лидерства”. В данном параграфе показаны области применения теории рефлексивного управления.

Диссертантом показано, что методология рефлексивных игр применяется к следующим областям политической реальности: этические положения идеологических конструкций; стратегии развития государств; исследование и предсказание поведения террористов; международные отношения; принятие государственных решений; скрытое управление, информационное управление через СМИ; дипломатия и разведка. Предложенная В.А.Лефевром концепция рефлексивного управления весьма успешно справляется с анализом класса управленческих ситуаций, в которых управляемый объект имеет личные цели, отличающиеся от целей управленца.

Подводя итог третьей главы, диссертант заключает, что теория рефлексивных игр существенно отличается от классической формулы игры Й.

Хейзинги. Главное отличие рефлексивных игр от чистой игры заключается в том, что рефлексивная игра – это псевдоигра, которая осуществляется ради познания и управления, чистая же игра осуществляется только ради самой себя. Чистую игру в реальной жизни найти очень сложно, т.к. почти везде она представлена в виде псевдоигры. Рефлексивные игры и управление, целенаправленное формирование фантомов, фантомных лидеров и образов в общественном сознании не могут полностью подменить игру как уникальное условие развитие культуры, игра всегда находит лазейку, создает неопределенность в любой рациональной системе, т.к. человек через игру всегда стремиться к свободе.

В заключении подводятся итоги исследования, делаются выводы по главам.

Основное содержание диссертации отражено в следующих работах автора:

1. Макулин А.В. Теория игр и анализ политических коммуникаций. // XVI международные Ломоносовские научные чтения. Сборник научных трудов. Поморский государственный университет, 2004. С.35-38.

2. Макулин А.В Теория рефлексивных игр и рефлексивное управление в политике. // XVII международные Ломоносовские научные чтения.

Сборник научных трудов. Поморский государственный университет,

2006. С.63-67.

3. Макулин А.В. Игрорефлексивный анализ роли фантомных агентов в политическом лидерстве. // Философия хозяйства. Альманах Центра общественных наук и экономического факультета МГУ им. М.В.

Ломоносова. Специальный выпуск. 2006. декабрь, Ч.2 С.250-254.

4. Макулин А.В. Моделирование взаимодействия в «дилемме заключенного» и источники социального сотрудничества// Постмодерновые реалии России/ Под ред. Ю.М. Осипова, М.М. Гузева, Е.С. Зотовой.- Москва; Волгоград: Волгоградское научное издательство,

2007. С.429-431.

5. Макулин А.В. Игра как метод и предмет социально-философского познания. // Вестник Поморского Университета: Серия «Гуманитарные и социальные науки», Выпуск №6 2007. С.57-59.



Похожие работы:

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1952 ГОДУ ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД ИЮЛЬ—АВГУСТ И З Д А Т Е Л Ь С Т В О "НАУКА" МОСКВА — 1980 СОДЕРЖАНИЕ Б у д а г о в Р. А. (Москва). К теории сходств и различий в грамматике близ­ кородственных языков 3...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Тверской государственный университет" Филологический факультет Кафедра теории литературы УТВЕРЖДАЮ Декан факультета Логунов М.Л._ ""2014 г. Рабочая пр...»

«Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Отв. ред. В. В. Красных, А. И. Изотов. — М.: МАКС Пресс, 2006. — Вып. 32. — 108 с. ISBN 5-317-01586-3 "Образ мира, в слове явленный", или рождение подтекста в новом контексте © кандидат филологических наук И.И. Богатырёва, А. В. Антонов, А. Р. Бог...»

«Яновая О. А. Тенденции развития лексики цветообозначения (на материале современного английского языка с привлечением результатов исследований других языков) ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ЛЕКСИКИ ЦВЕТООБОЗНАЧЕНИЯ (на материале современного английского языка с привлечением результатов исследований других язы...»

«ЛИТ ТЕРАТУР РОВЕДЧ ЧЕСКИЕ ИССЛЕ ЕДОВАНИЯ ВОСПРИ ИЯТИЕ ТВО ОРЧЕСТВА В. СКОТТ А ТА СОВ ВРЕМЕННИИКАМИ В Р РОССИИ О.Г. Аносова. Ка афедра иностра анных языков № 4 ИИЯ Рос ссийский униве ерситет дружбы нар...»

«УДК 32:316.6 О. В. Мурай АРХЕТИПЫ НАЦИОНАЛЬНОГО СОЗНАНИЯ И ИХ РЕАЛИЗАЦИЯ В ПЕРИОД ГЛОБАЛИЗАЦИИ Язык есть дух народа, и дух народа есть его язык Основная тема, затронутая в данной статье, говорит о том, что постулат о неразрывной связи языка и мышления, национального менталитета и его...»

«Мензаирова Екатерина Алексеевна АКТУАЛИЗАЦИЯ КОНЦЕПТОВ "ЛЮБОВЬ" И "ЖЕНЩИНА" В ПЕСЕННОМ ДИСКУРСЕ Специальность 10.02.19 – теория языка АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Ижевск – 2010 Работа выполнена на кафедре романских языков государственного о...»

«УДК 82.0(470.64) ББК 83.3(2=Каба) Х 16 Хакуашева М.А. Доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник отдела адыгской филологии КБИГИ при Правительстве КБР и КБНЦ РАН e-mail: aliya1995@list.ru Новая повесть-притча "Всемирный потоп" М. Емкужа (1994) (Рецензирована) Аннотация: Анализируется одно из современных п...»

«Языковые средства выражения эмоций в произведении Д.Дюморье "Таверна "Ямайка" Содержание Глава I. Общая характеристика эмоций Понятие эмоций 1.2 Классификация эмоций 1.3 Роль эмоций в процессе текстообразования 1.4 Эмотивные меж...»

«Марко Саббатини Дмитрий Максимов — самосознание и путь филолога-поэта в контексте советской идеологии Разбирать стихи — все равно, что ходить в галошах по ковру Дмитрий Максимов Посвящается Антонелле Д’Амелия 1. Роковая встреча с символизмом Данная статья посвящена пересечению...»

«Вестник Томского государственного университета. Филология. 2014. №2 (28) УДК 82’31 Г.А. Шпилевая "ЯЗЫК БАЛА" И "МУЗЫКА ЖИЗНИ" В РОМАНЕ Л.Н. ТОЛСТОГО "АННА КАРЕНИНА" В статье рассматривается сцена бал...»

«Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2016. № 3 (34) Т.И. Чудова Сыктывкарский государственный университет Октябрьский проспект, 55, Сыктывкар, 167001, РФ E-mail: chudovx@mail.ru ЛОКАЛЬНАЯ ТРАДИЦИЯ ПИТАНИЯ ВИШЕРСКИХ КОМИ Представлен...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.