WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

«РОЛЬ ЖЕНСКИХ АРХЕТИПОВ В МЕТАСЮЖЕТЕ ИНИЦИАЦИИ ГЕРОЕВ Ю. ОЛЕШИ ...»

На правах рукописи

Лобанова Юлия Александровна

РОЛЬ ЖЕНСКИХ АРХЕТИПОВ В МЕТАСЮЖЕТЕ ИНИЦИАЦИИ

ГЕРОЕВ Ю. ОЛЕШИ

Специальность 10.01.01 – русская литература

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Барнаул 2007

Работа выполнена на кафедре русской и зарубежной литературы

ГОУ ВПО «Алтайский государственный университет»

доктор филологических наук, профессор

Научный руководитель:

Куляпин Александр Иванович

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор Тырышкина Елена Викторовна кандидат филологических наук, доцент Воробьева Елена Петровна

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Кемеровский государственный университет»

Защита состоится «29» мая 2007 года в____часов на заседании диссертационного совета К 212.005.03 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата филологических наук в ГОУ ВПО «Алтайский государственный университет» по адресу: 656049, г. Барнаул, пр. Ленина, 61.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Алтайский государственный университет».

Автореферат разослан «____» апреля 2007 года



Ученый секретарь диссертационного совета кандидат филологических наук, доцент О.А. Ковалев

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

В последние годы интерес к личности и творчеству Ю. Олеши значительно возрос. Нарастанию этого интереса в немалой степени способствовал выпуск издательством «Вагриус» в 1999 году более полного варианта дневников Олеши под названием «Книга прощания». Значимым для изучения наследия писателя событием является предпринятая в 1993 году В. Роговиным реконструкция (на основе многочисленных вариантов) пьесы Ю. Олеши «Смерть Занда». В 2002 году вышла работа В. Гудковой «Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем "Список благодеяний"», в которой представлены различные редакции пьесы и проведен их всесторонний анализ. Свидетельством возрождения интереса к писателю также является переиздание книг А.В. Белинкова, М.О. Чудаковой.

Наибольший интерес у исследователей, как и в предыдущие годы, вызывает загадка молчания автора «Зависти» на протяжении последних 30 лет жизни. Вопрос о том, почему все творчество Ю. Олеши составили роман, три пьесы, сказка, несколько рассказов да ещё дневники, изданные в 1960-е Михаилом Громовым и Виктором Шкловским под названием «Ни дня без строчки», до сих пор является предметом споров исследователей.

Актуальность темы обусловлена необходимостью реинтерпретации и демифологизации стереотипных представлений о творчестве Ю. Олеши. В изучении наследия писателя можно отметить две традиции. Первая исследует творчество Олеши с точки зрения поэтики, языка, стиля: М.О. Чудакова, О.Г. Шитарева, Н.Р. Скалон. Вторая традиция рассматривает произведения писателя сквозь призму социальной идеологии. Два наиболее объемных исследования творчества Олеши – книги В.О. Перцова и А.В. Белинкова – представляют собой диаметрально противоположные точки зрения на наследие писателя.

Характерно, что и благонамеренно-ортодоксальный В.О. Перцов, и яростный диссидент А.В. Белинков рассматривают творчество Олеши согласно концепции Белинского – Добролюбова – Чернышевского – Писарева: художественное произведение тем лучше, чем больше его социальная значимость. В русле этой концепции анализируют творчество Олеши и более поздние исследователи.



Например, В. Гудкова смещает модус в противоположную А.В. Белинкову сторону и трактует произведения Олеши как свидетельство оппозиционности писателя.

В настоящее время продолжается спор об идеологической направленности произведений Ю. Олеши. Многочисленные статьи исследователей:

А. Гольдштейна, А. Смирнова, Е. Шкловского посвящены вынесению оправдательного приговора Ю. Олеше от нападок А.В. Белинкова, но не содержат собственно литературоведческого анализа творчества писателя.

В последние годы наследие Олеши начинают рассматривать и с других позиций, например культурологических: Н. Елисеев, В. Березин, М. Вайскопф, Е.Р. Меньшикова; мифологических: Л.Ю. Фуксон, М. Евзлин, П.В. Маркина.

Популярной становится интерпретация олешинских текстов с позиций фрейдизма: А.К. Жолковский, В.П. Руднев, А.И. Куляпин. Но эти исследования в большинстве своем носят эпизодический характер и, как правило, посвящены анализу романа «Зависть».

Удачным представляется ракурс рассмотрения творчества Олеши, представленный Д. Пашиным. С точки зрения исследователя, в произведениях Ю.

Олеши находит отражение одна тема: реализации героя в социуме. Д. Пашин интерпретирует этот процесс как инициацию героя. Архаическая семантика древнего обряда посвящения в XX веке получила специфическое осмысление в связи с основным мифом советской культуры – мифом о новом человеке.

Воплощение в произведениях Олеши инициационного мифа позволяет по-новому взглянуть на проблему «писатель и власть», т.е. на отношение писателя к революции и советскому государству. Способность / неспособность героев Олеши пройти через обряд посвящения является свидетельством не только их духовной зрелости, но и принадлежности / непринадлежности к новому миру.

Немаловажную роль в процессе перестройки человека (инициации), отражающемся в творчестве Олеши, играют женские образы. Женское начало на протяжении всей истории человеческой культуры являлось своеобразным камертоном, проверкой жизненных устремлений героя. Женщина, встретившись на пути мужчины, способна была либо блокировать его активность, либо, напротив, пробудить активное начало, дать импульс к деятельности. В творчестве писателя гендерная проблематика занимает большое место. Сюжет о превращении или непревращении героя в «нового человека» неразрывно связан с любовными коллизиями. Тот факт, что автопсихологические персонажи обычно не проходят социальной и духовной инициации, рассматривался исследователями с точки зрения идеологии как выражение лояльности или оппозиционности писателя режиму. В настоящей работе неспособность к реализации в социуме героев Олеши интерпретируется с позиций психоанализа как следствие не столько политической и идеологической позиции художника, сколько воплощения его инфантильных комплексов.

Важным для понимания особенностей творчества Олеши является изучение не только той роли, которую женское начало играет в становлении героя, но и собственно женских образов – социокультурных идеалов эпохи. Трансформация идеального женского образа, произошедшая в советском обществе после революции, находит отражение в произведениях писателя и позволяет объяснить некоторые изменения в характере его творчества.

Научная новизна диссертации заключается в том, что предлагаемая работа является первым опытом исследования произведений Ю. Олеши с точки зрения гендерной проблематики, что позволяет вписать творчество писателя не в социальный, а в культурный контекст. Именно в этом ключе решается нами проблема «интеллигенция и революция», интерпретируемая ранее как спор идеологий. Новым также является синтез культурологического и психоаналитического подходов, позволяющих рассмотреть творчество Олеши как единый метатекст, в котором автор творит свой собственный миф об инициации героя.

Объектом исследования является собственно художественное творчество Ю. Олеши. Предмет – отражение в творчестве Олеши инициационного мифа.

Цель предлагаемой работы – выявить роль женских архетипов в процессе инициации героев Ю. Олеши и на основе этого воссоздать метасюжет его творчества.

Исходя из общей цели работы, сформулируем частные задачи исследования:

1) реконструировать инвариантную сюжетную схему произведений Олеши и выявить роль женских персонажей в ее функционировании;

2) рассмотреть изменение социокультурного женского идеала в текстах писателя;

3) выявить типологию женских образов и найти истоки их происхождения;

4) объяснить причины «нереализованности» писательского таланта с точки зрения отражения в творчестве его инфантильных комплексов.

На защиту выносятся следующие положения:

1) Семантическую доминанту художественного мира Олеши составляет мотив инициации героя. Онтологическая схема инициации переосмысляется писателем, преобразуясь в собственный авторский миф, связывающий все его произведения в единое целое – метатекст.

2) Значительную роль в воплощении инициационного мифа играют женские образы. Героиня в произведениях писателя является маркером, обозначающим способность мужского персонажа к реализации в социуме. Автопсихологические герои Олеши, как правило, не способны к такой реализации.

3) Причины подобной неспособности кроются в инфантильных комплексах и травмах писателя. Амбивалентное отношение к сестре (нереализованное влечение) и матери (восхищение-страх) трансформируется в два инвариантных женских образа – женщину-стерву и женщину-мать. Эти инварианты осознаются героем при встрече с противоположным полом и определяют драматизм отношений с ним. При этом его подавляет власть Отца, навязывающего сыну определенный план жизни. Отцовский план вызывает негативную реакцию, становится причиной развития кастрационного комплекса.

4) Спасение от власти Отца герой видит в революции, которая воспринимается им как инициация, способная преобразовать его женственную, инфантильную природу, помочь перевоплотиться в мужественного зрелого человека нового мира.

5) Идеальный олешинский образ Вечной Женственности во многом совпал с эстетическими установками 20-х годов. Последующая трансформация женского идеала была болезненна для Олеши, т.к. возвращала его к идеалам отца, а следовательно, и комплексам его детства.

6) Проблема отношения «Олеша – власть» отражается в романе «Зависть»

метафорически как отношения Николая Кавалерова – Андрея Бабичева – амбивалентное отношение любви ненависти, восхищения страха. Это страх женственного героя, русского интеллигента. Однако власть имеет для него не мужской, а женский, точнее, амбивалентный характер – это страх перед сильной могущественной фигурой, госпожой, хозяйкой, подминающей мужского персонажа и подчиняющей его себе.

Гипотеза работы. Революционный миф о «новом человеке» имел личное значение для Олеши. Процесс собственной перестройки писатель связывал с революцией. В сознании писателя происходит совмещение архаического и советского мифа, поэтому процесс реализации героя в новом мире он рассматривает как обретение им мужественности. Значительная роль в становлении мужского персонажа принадлежит героине. Именно неспособность героя превратиться в мужчину, покорить женщину, реализоваться в социуме и является трагедией как для персонажей Олеши, так и для самого автора, что в итоге и приводит к его молчанию.

Методологической основой диссертационного исследования послужили работы по семиотике и культурологии Р. Барта, Ю.М. Лотмана, В. Паперного, И.П. Смирнова, А.К. Жолковского. Плодотворными для нашего исследования также оказались работы по психоанализу З. Фрейда, О. Ранка, К.Г. Юнга, А.М. Эткинда, а также исследования, посвященные мифу и ритуалу Дж. Кэмпбелла, В.Я. Проппа, О.М. Фрейденберг, Е.М. Мелетинского.

Методы исследования. Основной метод исследования – структурносемиотический с учетом мифологического и культурологического подходов. В процессе исследования были использованы следующие методики анализа художественного текста – сравнительно-типологическая, интертекстуальная, психоаналитическая.

Материалом исследования послужили прозаические и драматургические произведения Олеши (романы, рассказы, пьесы, дневники).

Практическая ценность исследования обусловлена тем, что основные положения диссертации могут быть использованы в учебном процессе при чтении курса по истории русской литературы XX в., в разработке спецсеминаров и спецкурсов по творчеству Олеши.

Апробация работы. Материалы диссертации легли в основу докладов, сделанных на VIII Межвузовской практической конференции «Текст: варианты интерпретации» (Бийск, 2003), всероссийской конференции «Интерпретации художественного произведения: сюжет и мотив» (Новосибирск, 2003), XXXI научной конференции студентов, магистрантов, аспирантов и учащихся лицейных классов (Барнаул, 2004), международной научно-практической конференции «Коммуникативистика в современном мире: человек в мире коммуникаций» (Барнаул, 2005). По теме исследования опубликовано 8 статей общим объемом более 2,5 п.л.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав и заключения. Библиография содержит 227 наименований. Общий объем исследования составляет 164 страницы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются актуальность и новизна, определяются цель и задачи работы, указываются методы, объект и предмет исследования, формулируются основные положения диссертации и рабочая гипотеза.

Первая глава «Трансформация женского идеала и героя в романах Олеши» посвящена воплощению темы инициации героя в романах «Три толстяка» и «Зависть». В двух произведениях, описывающих революцию и послереволюционное государство, автор по-разному решает проблему становления героя. В первом случае финал оптимистичен, во втором – трагикомичен. Сравнительный анализ текстов также позволяет увидеть трансформацию женского идеала в зависимости от требований времени.

В первом параграфе «Мотив кукольности в романе "Три Толстяка"»

анализируется роль женских образов в процессе инициации одного из героев романа – наследника Тутти. В этом разделе исследуется система персонажей Ю. Олеши и ставится вопрос о главном герое произведения.

В романе «Три Толстяка» два центральных женских образа не только воплощают архетипические тенденции, но и олицетворяют собой идеалы старой и новой эпохи. Пассивная кукла – метафорическое воплощение представления о женщине-вещи, покорной, зависимой, несамостоятельной – является идеалом уходящей эпохи. Смерть куклы, у которой треснуло колесо, символизирует смерть старого мира. Другая героиня – Суок – начало активное, она провоцирует мужчину, подталкивает к активной деятельности, то есть поэтапно проводит мужчину от состояния младенческого неведения к мужской зрелости. Именно Суок в романе является духом-руководителем, проводящим обряд инициации наследника Тутти, в результате которой последний приобщается к новому миру. Процесс превращения Тутти в нового человека представлен в романе метафорически: железное сердце наследника плавится в горниле революции.

Дальнейший анализ произведения позволяет сделать вывод о наличии в романе истоков развития всех дальнейших тем творчества Ю. Олеши. В частности, интересной представляется расстановка персонажей. В сказке все герои делятся на два лагеря: представители старого мира (Три Толстяка, продавец шаров, учитель танцев Раздватрис, кукла) и представители нового мира (гимнаст Тибул, Просперо). Суок выступает на стороне героев-революционеров, а также переводит из старого мира в новый наследника Тутти. Место еще одного персонажа – доктора Гаспара Арнери в противоборстве двух миров является промежуточным. Доктор не принимает прямого участия в революционном перевороте, в середине романа этот герой словно выпадает из сюжетной канвы произведения, но именно он обладает наибольшей психологической близостью к автору.

В «Трех Толстяках» складывается сюжетная схема, инвариантная для творчества Ю. Олеши. Она выглядит следующим образом: мужчина с женственными чертами в психике, чаще всего интеллигент, зачастую немолодой, находится на обочине жизни. Молодая и красивая девушка не замечает его и отдает свое сердце молодому или более мужественному герою. Эти персонажи принадлежат к новому миру. Рядом с несостоявшимся героем находится женщина с мужскими чертами психики, у которой тот находит утешение. В «Трех толстяках» такое положение вещей оправдано сюжетом: у доктора Гаспара другая функциональная роль, он является демиургом, а не героем. При этом сказочный сюжет не предполагает наличия любовной интриги. Однако в следующих произведениях расстановка персонажей меняется, и герои страны Трех Толстяков вступают между собой совсем в другие отношения.

Во втором параграфе «Роль женских образов романа "Зависть" в характеристике главного героя» рассмотрено, как Олеша решает тему инициации героя в условиях нового общества.

В романе «Зависть» сюжетная схема, определившаяся в «Трех Толстяках», получает свое развитие: в произведении участвуют герои, типологически близкие персонажам романа-сказки, только на этот раз действие перенесено в послереволюционную ситуацию. Можно отметить изменения в системе персонажей Ю. Олеши. Очевиден параллелизм образа Андрея Бабичева и Толстяков.

Тот факт, что в романе о советском государстве Толстяк вновь оказывается у власти, свидетельствует об осознании Олешей неизменной природы власти, независимо от происходящих революций и существующего строя. Переосмысляется и процесс инициации героя, и образ «нового человека», возникающий в результате этой инициации. Если в революционной сказке «Три толстяка» железное сердце Тутти плавится в горниле народного бунта, то в романе «Зависть»

продукт революции Володя Макаров стремится стать человеком из железа. Живое человеческое сердце Кавалерова оказывается для нового мира слишком хрупкой материей. Живое сердце, образное восприятие в наступившую эпоху начинает восприниматься как признак слабости, причем слабости мужской, иными словами половой. Спор двух претендентов за роль наследника решается не только как спор человека нового и старого миров, но и как спор двух мужчин, доказывающих свою мужскую силу и зрелость (мужскую мудрость). Спор истинного героя и самозванца разрешает испытывающая женщина.

Такой героиней становится в романе Валя – дочь Ивана Бабичева и невеста Володи Макарова. Валя проверяет истинность героя и его мужскую силу.

Вместе с этим можно отметить и изменение в романе женского идеала. Валя приобретает черты механистичности и, по сути, превращается в куклу наследника Тутти. При этом для Кавалерова она остается персонажем инициационного ритуала. В романе возникает мотив кастрационных страхов, которые у Кавалерова трансформируются в видение тонкой сверкающей иглы машины Офелии. Сознание собственной несостоятельности порождает пассивность Кавалерова, которая проявляется как в отношениях с женщинами, так и в социальной сфере. Поэтому подсознательно он стремится к подчинению сильной могущественной фигуре, воплощающей архетип женщины-матери. В начале романа такой фигурой для Кавалерова являлся Андрей Бабичев, чувство зависти к которому аналогично влюбленности. В конце романа подсознательное желание Кавалерова реализует вдова Прокопович, которая одновременно выполняет и функции женщины-матери, принимающей инфантильного героя, неспособного покорить Вечную Женственность. При этом стоит отметить комичность финала произведения: даже старую вдову Прокопович Кавалерову приходится делить с Иваном Бабичевым.

Во второй главе «Драма женщины и трагедия художника в пьесах Ю. Олеши» исследуется следующий этап трансформации мифа об инициации героя, нашедший свое отражение в драматургии автора. Три пьесы Ю. Олеши объединяет тема искусства, самоопределения художника послереволюционного времени. Олеша помещает человека искусства в разные трудные условия и ставит его перед выбором, который решает его судьбу, судьбу его творений, судьбу последующих поколений художников.

По сравнению с романами, в пьесах Олеши происходит семантический сдвиг. Если в предыдущих произведениях процесс инициации имел разрешение: оптимистическое, как в «Трех Толстяках», или комическое – в кровати вдовы Прокопович, то в пьесах писатель отказывается от такого финала для своего героя, по сути не оставляя ему выхода. В трех драматургических произведениях автор показывает три альтернативы пути.

В первом параграфе «Николай Кавалеров и женские образы в пьесе "Заговор чувств"» показано, как видоизменяется в этом произведении устойчивая сюжетная схема творчества Олеши. Миф об инициации героя приобретает трагическое звучание.

В пьесе «Заговор чувств» Николай Кавалеров пытается реализовать себя в новом мире. Герой борется за идеалы старого мира, он не способен найти место в новом, мечтает о славе, которая кажется возможной только в капиталистической Европе. Однако Кавалеров до Европы не добирается, он «сломлен» уже в России.

В пьесе продолжается изменение идеального женского образа: от активной женщины-богатырки, сражающейся вместе с героем с врагами советской власти, до пассивной помощницы, ждущей его дома, выполняющей функцию хранительницы домашнего очага. Валя в пьесе сравнивается с резервуаром, пассивно принимающим в себя мужчину. Можно отметить, что подобная трансформация социокультурного идеала характерна и для произведений, представляющих образец социалистического реализма. Анализ изменения женских образов в романе Н. Островского «Как закалялась сталь» позволяет увидеть те же тенденции, что и в творчестве Олеши. В советском обществе в 30-е годы женская активность оценивается отрицательно, так как она может обратиться против героя нового времени, следовательно против власти. В пьесе есть эпизод, демонстрирующий отношение властьимущего мужчины к женской сексуальной активности: Валя пытается соблазнить Андрея Бабичева. В то время, как Валя раздевается перед Андреем, тот работает над созданием нового сорта колбасы. Игнорируя Валин призыв, Бабичев подтверждает, что для нового человека создание колбасы важнее прекрасной женщины. Этот поступок Вали выбивается из общей линии ее поведения, его можно расценить как последний бунт женственности против навязываемой ей в новом мире роли. И в этом бунте женственность терпит поражение.

Во втором параграфе «Андрогинность образа Елены Гончаровой в пьесе Ю. Олеши "Список благодеяний"» возникает тема России и Европы по отношению к человеку искусства. Тема Европы появляется как возможность выхода для героев Олеши, неспособных реализоваться у себя на родине. Но и этот вариант судьбы художника оборачивается трагедией.

Главная героиня пьесы «Список благодеяний» – актриса Елена Гончарова, играющая Гамлета в советском театре, ведет дневник, состоящий из двух половинок, одна из которых – список преступлений Советской власти, другая – список ее благодеяний. От несовершенства окружающего мира Гончарова устремляется в Европу, но и там она оказывается ненужной. Олеша на протяжении всей пьесы реализует архетипическую схему искушения змием Елены Гончаровой и изгнания ее из рая. Смысловое пространство пьесы выглядит следующим образом: рай – Советский Союз, ад – Европа. Елена Гончарова считает, что Советская власть ограничивает свободу личности и стремится в Европу. На этом пути «смены берегов» она вкушает запретный плод – платье парижской модистки.

В пьесе «Список благодеяний» находит отражение любимая тема Олеши

– тема инициации героя. Однако в пьесе временная смерть героини оказывается реальной и не заканчивается ее превращением в нового человека, что свидетельствует о начавшемся разочаровании автора в утопических проектах внутренней перестройки личности. Следствием такой перестройки стал бы еще более печальный финал пьесы. В соответствии с новыми эстетическими установками Леля должна была превратиться в пассивную, покорную женщину, иными словами активная девочка Суок после совершения революционного переворота могла вновь стать куклой наследника Тутти.

Отмечается масштаб трагизма пьесы. Трагедию Лели нельзя ограничивать рамками жизни советского общества. Елена Гончарова, сбежав из революционной России, не находит места в буржуазной Европе не потому, что она осуждена Олешей за предательство. Трагедия Гончаровой, как и трагедия автора, заключается не в смене режима и идеологии, а в неизменной «мужской»

природе реального мира, столкновения с которым не выдерживает женственная душа художника. Поэтому проблема реализации героя в мире в творчестве Олеши приобретает экзистенциальный характер.

В третьем параграфе «Демоническая женщина в судьбе советского художника ("Смерть Занда")» рассматривается последняя часть драматургического триптиха писателя, посвященного теме творчества, теме самоутверждения художника послереволюционного времени. В пьесе «Смерть Занда»

Олеша вновь ставит вопрос о рождении нового писателя, иными словами, о рождении нового человека. Анализируемый текст представляет собой различные варианты пьесы (как относительно завершенные, так и отдельные сцены и наброски), реконструированные В. Роговиным 1.

В заключительной части драматургического триптиха рассматривается возможность реализации героя в творчестве. В образе писателя Занда Олеша воплощает образец собственной жизни, примеряя на себя роль нового человека, писателя современных тем. Во всех версиях пьесы «Смерть Занда» Олеша признает невозможность для себя стать человеком нового мира. Для того чтобы стать им, нужно отказаться от любого проявления эмоций как в личной жизни, так и в искусстве. Автопсихологический герой Олеши вновь не проходит проверку женщиной, пытается сублимировать нерастраченную сексуальную энергию в творчество. Но произведения с подобной тематикой в новом мире не актуальны, поэтому и возможность самореализации в творчестве не суждена художнику.

Роговин В. «Смерть Занда» Ю. Олеши. Из творческой истории пьесы // Театр. 1993. №1. С. 144–147 В наиболее законченном варианте пьесы получает развитие мотив женского бунта против утилитарного подхода к женщине. Такой подход в целом был характерен для всех героев нового мира, представленных в произведениях Олеши. Отношение «нового человека» к женщине парадоксально: вся социальная деятельность мужчины осуществляется для того, чтобы покорить женщину, при этом собственно женская роль обесценивается. Бунт Вали в пьесе «Заговор чувств» терпит поражение. В «Смерти Занда» Маша словно продолжает бунт Вали. Новому человеку Бабичеву удалось совладать с физиологией, но это дается ему не без труда. Герою «Смерти Занда» не удается совладать ни со своей физиологией, ни с эмоциями. Занд обнаруживает утопичность подхода к сексуальной сфере как к биологической целесообразности, он не в состоянии стать новым человеком. Процесс инициации не завершен – герой погибает.

В третьей главе «Тема рождения нового человека в поздних произведениях Олеши» проблемы творчества писателя анализируются с точки зрения проявления его инфантильных комплексов: конфликта с отцом, отождествления себя с матерью и инцестуозного отношения к сестре. Именно эти комплексы определяют основные мотивы и образы творчества Ю. Олеши.

В первом параграфе «Варианты образа «нового человека» в рассказах Ю. Олеши» рассматривается воплощение в рассказах Ю. Олеши традиционного для советской культуры мифа о «новом человеке». Тема получает специфическое смысловое наполнение в аспекте изучения истоков кастрационного комплекса писателя.

Проблема инициации связана с инфантильными комплексами Олеши, его конфликтом с отцом. В рассказах Олеши 1929 года «Я смотрю в прошлое» и «Человеческий материал» путь взросления гимназиста Доси (детское прозвище автора) определяется изначально. Отцовский план вызывает у героя страх, является причиной возникновения комплекса кастрации.

Спасение от власти Отца герой видит в революции. Являясь событием, нарушающим правильный ход вещей, революция должна была разрушить и схему взросления, обозначенную отцом: «гимназист – инженер». Продукт подобного взросления представлен такими персонажами, как Ковалевский, Орлов и др. Олеша хочет превратиться не в инженера, а в летающего человека – Уточкина (рассказ «Цепь»). Проблема героя Олеши в том, что, вырвавшись из власти Отца в новый мир, он не может разрешить проблемы, мучившие его в старом. Маленький мальчик из рассказов писателя мечтает о мире творчества, фантазии. Взрослый персонаж идет не вверх, выбирая небо и фантазию, а вниз, в реальный мир, в котором он не придумал себе занятие, поэтому его жизненный путь оказывается деформированным: герой превращается не в Орлова, не в Уточкина, а в Козленкова (рассказ «Пророк»), неспособного стать гениальным художником. Герой Олеши попадает в замкнутый круг: план Отца вызывал протест, блокировал его мужское начало, высвобождение которого он видел в революции. А план развития жизни после революции вызывает в героях Олеши страх-желание кастрации и, в конечном счете, отказ от мужского начала.

В рассказах писателя происходит дальнейшая трансформация идеального женского образа. С одной стороны, женские фигуры становятся более яркими.

Теперь героини являются не только маркерами принадлежности мужских персонажей к старому – новому миру. Они сами принадлежат новому миру, воплощая собой архетип либо активной женщины, либо мана-личности (в терминологии К.Г. Юнга). В рассказе «Наташа» (1936 г.) люди нового века Наташа и Штейн в прыжке с парашютом спускаются к отцу Наташи с неба – новое возвышается над старым. С другой стороны, образы женщин стандартизуются, подчиняются законам изображения времени. В прыжке с парашютом героини реализуется ситуация обучения женщины мужчиной.

В разделе представлена периодизация рассказов Ю. Олеши с 1927 г. по 1936 г., отражающая трансформацию его взглядов.

1927–29 гг. – «Легенда», «Человеческий материал», «Я смотрю в прошлое» – показаны истоки конфликта, «предыстория» проблемы;

1928–29 гг. – «Цепь», «Пророк», «Вишневая косточка», «Любовь», «Лиомпа» – представлены разные варианты судьбы героя, схема варьируется, проблема имеет различное разрешение;

1931 г. – «Альдебаран» – однозначное разрешение конфликта в пользу нового мира, начинается стандартизация образа героини;

1936 г. – «Наташа» – конфликт отсутствует, оппозиционное разделение верха-низа, старого-нового мира задано изначально, героиня изображается в соответствии с эстетическими установками эпохи.

К 1936 г. относится экранизация сценария Ю. Олеши «Строгий юноша» – последнее произведение, в котором писатель затрагивает тему перестройки личности. Рождение нового человека автор переносит в неопределенное будущее, признавая невозможность собственной реализации в современном мире.

Представленная хронология произведений Олеши позволяет увидеть трансформацию основных мотивов его творчества. С одной стороны, эстетические установки времени находят отражение в рассмотренных текстах, с другой стороны, писатель продолжает развивать свою тему невоплощенности героя в мире.

Во втором параграфе «Роль фигур Отца и Матери в процессе инициации героя "Книги прощания"» основное внимание уделяется психоаналитическому подтексту творчества Ю. Олеши. Такой подход обусловлен обращением к мемуарно-дневниковому произведению Ю. Олеши – «Книге прощания». Особенно значимыми в этом контексте являются фигуры отца, матери и сестры.

На страницах произведений Олеши часто встречается мотив отождествления героя с матерью – это сквозной мотив его творчества. И в «Книге прощания» автобиографический персонаж сравнивает себя с ней. Воспоминание о прекрасном образе матери и отождествление себя с ней присутствуют в сознании Олеши вместе со страхом перед женским началом и неприятием женского материнского мира, что является еще одним подтверждением наличия в психике писателя феминных черт.

Инфантильный герой не способен покорить женщину, следовательно, не может властвовать над жизнью, поэтому она пугает и отталкивает его. Но отождествление Олеши с матерью является средством ухода от власти Отца и преодоления кастрационного комплекса. Герой похож на мать больше, чем на отца, потому что «женский» вариант жизни представляется ему более перспективным.

В «Книге прощания» есть и другой женский образ – образ сестры Олеши, который имеет для него эротическую притягательность. Надо отметить, что это единственная женская фигура в «Книге прощания», которая описана столь подробно и представляет для героя желанную деву, сексуальный объект. Однако единственно притягательная женщина оказывается сестрой, обладание которой запретно, так же как и обладание матерью. Возникают две тенденции восприятия женщины: образ «тонкорукой» и «воображаемой», нереализованной мечты, оторванной от реального объекта, или женщины-стервы, отталкивающей героя и всячески сопротивляющейся ему. Инцестуозное влечение заканчивается драматически: сестра умирает от тифа, которым заразилась от своего брата.

Образ сестры связывается в сознании Олеши со смертью, так же как и воспоминание о матери. Возникает тема несостоявшейся инициации героя. Воплощая представление о сексуально привлекательной активной женщине, Ванда могла стать для Олеши своеобразным духом-руководителем, приводящим его к половой зрелости через обряд инициации. Ванда считает Олешу интересным мужчиной, а он ее самой прекрасной женщиной, но желание остается нереализованным, более того, сестра уходит из его жизни, бросает окончательно. Страх и чувство вины выливаются в отказ от женского.

В финале «Книги прощания» персонаж-мемуарист отождествляет себя со своим отцом, но инициация вновь незавершена: процесс взросления выглядит как переход из детства в старость. Согласно своим же собственным смысловым рядам, Олеша остается в воображаемом мире, не сумев покорить феминную материю мира реального. В поздних записях из «Книги прощания» женские персонажи вообще исчезают. Впрочем, один «женский» образ на страницах «Книги прощания» все же появляется, проливая свет на проблему отношений автобиографического героя с социумом.

Отмеченная проблема имеет несколько аспектов, один из которых можно обозначить как «писатель и власть». У Олеши восприятие власти как женщины имеет конкретные черты. Во фрагменте «Литературных дневников» от 5 декабря 1954 года, не вошедших в «Книгу прощания», Ю. Олеша пишет о впечатлении, произведенном на него докладом Сталина. Сталин сравнивается с могущественной женщиной, и это сопоставление отсылает к образу Андрея Бабичева из романа «Зависть». В отношении Олеши к властителю присутствуют те же черты, что и у Кавалерова к Бабичеву – это восхищение страх, преклонение проклятие. Страх перед властью совмещается у автобиографического героя со страхом перед древней матриархальной мощью женщины, а также страхом ребенка перед матерью. Во всех текстах писателя присутствует образ могущественной женщины, выступающей для героя в качестве Всемилосердной матери. При этом образ женщины-матери и ее отношение к персонажу постоянно варьируется: она то спасает его, то губит, то пригревает, то выгоняет. Герой постоянно пытается избавиться от власти этой всесильной фигуры, но парадокс в том, что только в подчинении ей он видит спасение.

Как правило, альтернативой власти женщины-матери в произведениях Олеши выступает только смерть. Подобная альтернатива представлена и в «Книге прощания».

На страницах «Книги прощания» Олеша творит свой собственный миф о герое, не прошедшем путь инициации. На это указывает и многократное повторение в тексте образов и мотивов, появляющихся в других его произведениях.

Олеша делит свою жизнь на две половинки: счастливую, в которой были отец, мать, сестра Ванда и несчастливую, в которой Ванда умирает, а мать и отец покидают его, прокляв страну, где он остается. Однако в рассказах Олеши первая половина жизни героя не была представлена как счастливая: герой пытался освободиться от власти отца и бежал от нее в новый мир, в революцию, стремясь в ее «огне пожирающем» пройти процесс инициации. Но, обежав круг, он вместо обретения взрослости попадает в постель к вдове Прокопович. Поэтому инициация героя как основная тема творчества Олеша не находит разрешения.

В заключении подведены итоги и намечены перспективы исследования.

Анализ творчества Олеши в его совокупности показывает, как воплощалась в его произведениях проблема реализации героя в мире, в социуме. При этом важно отметить, что обозначенная проблема не имеет у Олеши той социальноидеологической значимости, которая приписывалась ему А.В. Белинковым и В. Гудковой. Анализ текстов Олеши показывает, что герой (героиня) Олеши не может реализоваться не только в социалистическом мире, но и в дореволюционной России («Человеческий материал», «Я смотрю в прошлое») и в современной буржуазной Европе («Список благодеяний).

Синтез психоаналитического и культурологического подходов позволяет связать проблему нереализованности автора в творчестве и в социуме с его инфантильными комплексами. В детских впечатлениях о сестре и матери кроются истоки отношения к женщине.

Воплощенный в творчестве Олеши миф о герое, проходящем обряд посвящения (инициации), хорошо вписался в советскую мифологию о рождении нового человека. Избавление от детских комплексов, от власти отца автор и его герой видят в революции, которая является преобразующим началом, способным нарушить ход времени. Для Олеши в новой революционной мифологии являются значимыми два момента: обновление человеческой природы и новый взгляд на роль женщины.

Первый аспект проблематики творчества Олеши отражается в постоянной борьбе двух концепций: 1) биологическая природа человека неизменна; 2) революция создает предпосылки для радикального обновления человеческого материала. Мысль о неизменности биологической природы человека связана для Олеши с невозможностью перевоплощения для него лично, поэтому инициация героя большей частью заканчивается не временной, а реальной смертью. Писатель словно не желает видеть, что произойдет после рождения «нового человека». Кастрационный комплекс героя непреодолим.

Второй аспект связан с трагичным для Олеши изменением женского идеала в 30–х гг. Тема трансформации олешинского идеала женщины последовательно воплощается во всех его произведениях. В «Зависти» вместо идеально-небесной Вали Кавалеров оказывается в постели вдовы Прокопович. В «Заговоре чувств» уже про саму Валю Кавалеров скажет «резервуар», тем самым намекая на ее функцию в новой жизни. При этом образы матери и отца сливаются в сознании Олеши, образуя могущественную амбивалентную фигуру, подавляющую его мужское начало и блокирующую способность к реализации во внешнем мире.

В развитии темы диссертации перспективны два пути. С одной стороны, возможно углубление психоаналитического аспекта. Более детальное изучение фактов автобиографии Олеши дает ключ к новой интерпретации его произведений. Альтернативой подобному подходу может стать применение выбранной методологии для анализа творчества писателей 1920–30-х гг. Анализ текстов сквозь призму отражения в них инициационного мифа позволит выявить психотип художника и его отношение к эпохе.

Основное содержание работы

отражено в следующих публикациях:

1. Лобанова Ю.А. Женские образы в романе Ю. Олеши «Три толстяка» в свете архетипических и мифологических представлений // Текст: варианты интерпретации. Бийск, 2003. Вып. 8. С. 151–155

2. Лобанова Ю.А. Женские образы в литературе 20-х гг. в свете архетипических представлений (Ю. Олеша «Три толстяка» и Ф. Гладков «Цемент») // Текст: проблемы и методы исследования. Барнаул, 2003. С. 42–47

3. Лобанова Ю.А. Женские образы романа Ю. Олеши «Зависть» в свете архетипических представлений // Филология и культура. Барнаул, 2004. Вып. 1.

С. 143–148

4. Лобанова Ю.А. Роль женских образов романа Ю. Олеши «Зависть» в характеристике главного героя // Материалы XXXI научной конференции студентов, магистрантов, аспирантов и учащихся лицейных классов. Барнаул, 2004.

С. 154–156

5. Лобанова Ю.А. Гендерная личность в социокультурном пространстве старого и нового мира (на примере образа Елены Гончаровой в пьесе Ю. Олеши «Список благодеяний») // Университетская филология - образованию: человек в мире коммуникаций: материалы Международной научно-практической конференции «Коммуникативистика в современном мире: человек в мире коммуникаций» (Барнаул, 12-16 апреля 2005 г.). Барнаул, 2005. С. 115

6. Лобанова Ю.А. Двойственность образа Елены Гончаровой в пьесе Ю. Олеши «Список благодеяний» // Диалог Культур. 7. Барнаул, 2005.

С. 72–80

7. Лобанова Ю.А. Образ женщины-стервы в пьесе Ю. Олеши «Смерть Занда» // Культура и текст-2005. Барнаул, 2005. С.50–55

8. Лобанова Ю.А. Варианты образа «нового человека» в рассказах Ю. Олеши // Вестник Поморского университета. 2007. №3. С.79–83 Подписано в печать 26.04.2007 г. Формат 6084/16.

Бумага офсетная. Печать офсетная.

Усл. печ.л. 1,5. Тираж 100 экз. Заказ 130.

Отпечатано в типографии

ГОУ ВПО «Алтайский государственный университет»:

656049, г. Барнаул, 49, ул. Димитрова, 66






Похожие работы:

«AI HOC QUOC GIA TP. HO CH MINH TRNG AI HOC KHOA HOC XA HOI VA NHAN VAN KHOA NG VAN NGA ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ г. ХОШИМИНА ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНЫХ И ГУМАНИТАРНЫХ НАУК ФАКУЛЬТЕТ РУССКОЙ ФИЛОЛОГИИ OC TIENG NGA II ЧИТАЕМ ПО-РУССКИ (GIAO TRNH OC TIENG NGA – 56 BAI OC HIEU) (ПОСОБИЕ ПО ЧТЕНИЮ – 56 ТЕКСТОВ ) TRNG VAN VY (Bien soan) NHA...»

«Самохвалова Екатерина Владимировна Катафорическая референция как средство реализации когезии в тексте Специальность 10.02.04 германские языки Диссертация на соискание учной степени кандидата филологических наук Научный руководительдоктор филологических наук, доцент Сергеева Юлия Михайловна Москва, 20...»

«Кудрявцева Ася Юрьевна РЕЧЕВЫЕ РЕАЛИЗАЦИИ СТРАТЕГИИ ДОМИНИРОВАНИЯ В ОФИЦИАЛЬНОМ ПОЛИЛОГЕ (НА МАТЕРИАЛЕ ТОК-ШОУ) Специальность 10.02.01– Русский язык Диссертация на соискание учёной степени кандидата филологических наук Научный руководитель: доктор филологических наук профессор Т. И. Попова Санк...»

«Вестник Чувашского университета. 2012. № 2 Литература 1. A National Action Plan for a Bilingual Wales / Llywodraeth Cynulliad Cymru = Welsh Assembly Government [Электронный ресурс]. URL: http://wales.gov.uk/depc/publications/welshlanguage/ iaithpawb/iaithpawbe.pd...»

«Вестник Томского государственного университета. Филология. 2016. №5 (43) УДК 373.167.1:316/070 DOI: 10.17223/19986645/43/13 В.А. Сидоров ЦЕННОСТНОЕ ПОНИМАНИЕ МИРА В ГУМАНИТАРНОМ ЗНАНИИ XXI в. В статье рассматривается природа ценностного понимания мира журналистом как аспект одног...»

«Вестник Томского государственного университета. Филология. 2015. №6 (38) ЛИНГВИСТИКА УДК: 81’373.72’374.822=111. DOI: 10.17223/19986645/38/1 П.С. Дронов, А.Л. Полян ПРОСТРАНСТВЕННАЯ КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ МЕНТАЛЬНОГО И ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ: МОДЕЛЬ ЭКСПЕРИЕНЦЕР КАК ПОВ...»

«АХМАТОВСКИЕ ЧТЕНИЯ ВЫПУСК II ТАЙНЫ РЕМЕСЛА РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ МИРОВОЙ л и т е р а т у р ы ИМ. А.М. ГОРЬКОГО АХМАТОВСКИЕ ЧТЕНИЯ ВЫПУСК 2 МОСКВА "НАСЛЕДИЕ" ББК 83.3(0)5 Ц 19 Редакторы-составители: кандидат филологических наук Н...»

«Лето – c пользой, учебный год – в удовольствие! Дополнительное образование в Институте Пушкина Интересные, познавательные, творческие программы для детей и взрослых Приветственное слово 2015 год, объявленный Годом литературы в России, позволит привлечь интерес граждан к чтению, создать условия для повышения уровн...»

«Зененко Наталья Викторовна Зененко Мария Андреевнa Система наклонений в функциональном поле предикативности (на материале иберо-романских языков) В лингвистических разработках последних...»

«БОЛТАЕВА Светлана Владимировна РИТМИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ СУГГЕСТИВНОГО ТЕКСТА Специальность 10.02.01 – русский язык АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Екатеринбург – 2003 Работа выполнена на кафедре риторики и стилистики русского языка Уральского государственного университета имени А. М. Горького Научный руков...»

«УДК 801 Ю.Н. Грицкевич КОНЦЕПТ БУДУЩЕЕ В ДИАЛЕКТНОМ ДИСКУРСЕ В статье рассматриваются вопросы, связанные с концептуализацией времени как результата прагмалингвистической и когнитивной организации диалектного дискурса...»

«Парадигмы программирования Парадигма программирования исходная концептуальная схема постановки задач и их решения; вместе с языком, ее формализующим. Парадигма формирует стиль программирования. Парадигма (,...»

«А К А Д Е М И Я Н А У К С С С Р ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЯНВАРЬ — ФЕВРАЛЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР МОСКВА • 1 9 5 2 ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЗАДАЧИ СОВЕТСКОГО ЯЗЫКОЗНАНИЯ В СВЕТЕ ТРУДОВ И. В. СТАЛИНА И ЖУРНАЛ "ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ" Советское языкознание, возрожденное трудом И. В. Сталина "Марк...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.