WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

«УДК 81'22 Г. Г. Бондарчук д-р филол. наук, проф. каф. лексикологии английского языка факультета ГПН МГЛУ; тел.: 8(495) 689 02 92 СПОСОБЫ ЯЗЫКОВОГО ...»

УДК 81'22

Г. Г. Бондарчук

д-р филол. наук, проф. каф. лексикологии английского языка факультета ГПН

МГЛУ; тел.: 8(495) 689 02 92

СПОСОБЫ ЯЗЫКОВОГО ПРЕДСТАВЛЕНИЯ

СЕМИОТИЧЕСКОЙ ФУНКЦИИ ПРЕДМЕТОВ ОДЕЖДЫ

В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ

Статья посвящена рассмотрению актуального вопроса о дополнительной

семиотической функции, которую выполняют некоторые наименования, например английские наименования одежды, в художественном тексте. Кроме семиотически маркированных ситуаций и объектов, большое внимание уделяется процессу инференции и роли наблюдателя в данном процессе.

Ключевые слова: семиотическая функция; семиотически маркированная ситуация (объект); инференция: наименования одежды; роль наблюдателя.

Последние полвека проблемы семиотики находятся в поле пристального внимания ученых. Причины актуальности исследований в области семиологии как общей науки о знаках обосновал еще в 1970-е гг. Ролан Барт, который писал, что семиология была постулирована в начале XX в. великим женевским лингвистом Фердинандом де Соссюром, предсказавшим, что лингвистика станет однажды лишь отделом гораздо более общей науки о знаках, т. е. семиологии.

По мнению Барта, данный семиологический проект обрел новую актуальность и силу в середине XX в., потому что значительного развития достигли другие, смежные науки и дисциплины – в особенности теория информации, структурная лингвистика, формальная логика и некоторые течения в антропологии.


В результате всех этих исследований на первый план выдвинулась задача создания семиологической дисциплины, которая станет изучать то, как люди придают смысл вещам. До этого, как справедливо полагал Барт, была наука, изучающая то, как люди придают смысл членораздельным звукам, т. е. лингвистика. Но как люди придают смысл другим вещам, не только звукам? Вот в чем заключалась новая задача, стоящая перед исследователями [1, с. 416].

В настоящее время семиотические исследования продолжаются, в том числе и в области лингвистики. Причем в теоретической литературе указывается на тесную связь семиотики с когнитивным Вестник МГЛУ. Выпуск 15 (675) / 2013 подходом в целом, и когнитивной парадигмой лингвистического знания в частности, и на необходимость ее изучения. Очень логичное, на наш взгляд, объяснение этой взаимосвязи еще в 2005 г. дала Е. С. Кубрякова, которая отмечала, что когнитивный подход должен обеспечить описание процессов концептуализации и категоризации мира (естественно, по их связи с языком), он должен привести к более адекватному истолкованию деятельности с информацией, поступающей к человеку по всем каналам и воспринимаемой им в актах его взаимодействия с миром. Он должен, наконец, ответить на вопросы, касающиеся знаний и значений, а носителями их для человека выступают прежде всего языковые знаки. Если все это так, то развитие когнитивизма вне семиотики попросту невозможно. Е. С. Кубрякова подчеркивала, что чем скорее это будет осознано и принято «на вооружение», чем глубже окажется понимание связей когнитивной науки и особенно когнитивной лингвистики с семиотикой, тем более эффективным окажется и сам подход, рассматривающий перечисленные явления с учетом их семиотических аспектов [2, с. 96–97].

К настоящему моменту в отечественном языкознании сформулированы основные проблемы, ждущие своего решения с позиции теории знаков. Назовем некоторые из них.

1. Проблема изучения внутреннего синтаксиса производных и сложных слов. По аналогии с синтаксисом словосочетаний предложений ученые уже давно говорили о внутреннем синтаксисе производных и сложных слов. Можно было бы дать этому факту и семиотическую интерпретацию, исследовать глубокий изоморфизм слова и предложения в чисто конструктивном плане.

2. Необходимо более глубоко изучить сам акт семиозиса, понимая, вслед за Р. Якобсоном, что знаки разной модальности и разного типа выполняют в обществе разные семиотические функции и что в языке это различие имеет свое собственное отражение.

3. Кроме того, справедливо считается, что современная семиотика еще не внесла полной ясности в вопрос о том, взамен чего используются знаки и на что конкретно они указывают – на нечто, находящееся вне нашего сознания (т. е. нечто реальное, являющееся фрагментом мира), или, напротив, не нечто, ассоциируемое внутри нашего сознания со знаком (т. е. нечто идеальное и / или входящее в сферу идеального как части нашего сознания) или, наконец, Г. Г. Бондарчук и на то, и на другое (как это происходит со словесным, языковым знаком).

4. Чрезвычайно актуальна и проблема вовлечения в круг знаковых форм и образований новых понятий из области культуры (например, имиджа).

Существуют, несомненно, и другие проблемы, ждущие своего разрешения с позиции теории знаков.

Для нашего исследования одним из основополагающих был вопрос о необходимости изучения связи смысла вещей, т. е. их семиотической роли в жизни, с их языковым воплощением. Другими словами, вопрос о том, как дополнительный семиотический смысл, который вещи нередко имеют в реальной жизни, представляется языком, как он вербализуется. Для решения этой задачи мы используем введенные Е. С. Кубряковой понятия «семиотически маркированная ситуация» и «семиотически маркированный объект», под которыми понимаются такие объекты и ситуации, упоминание о которых в тексте и дискурсе должны быть поняты, по крайней мере, в двух планах – буквальном и импликационном.

То есть мы хотим обратить внимание на тот факт, что подлинное понимание текста (как и правильная оценка ситуации) предполагает не только понимание физического плана описываемого события, но и смысла происходящего.

Для понимания таких семиотически маркированных ситуаций важен механизм инференции, т. е. выводных знаний, основанных на обыденном знании. Кроме того, при «семиотическом прочтении» текста в качестве центральной фигуры выступает, несомненно, фигура наблюдателя как того, кто интерпретирует текст.

Известно, что способность знака представлять своим материальным телом определенное содержание, т. е. его способность выступать вместо чего-либо и взамен чего-либо, составляет основу определения знака и лежит в центре учения о знаках. Для лингвиста, постоянно имеющего дело с языковыми знаками, указанное свойство знаков является само собой разумеющимся. Но, как известно, возможностью передавать значения, выходящие за пределы значений, связанных с материальными, телесными, сенсомоторными характеристиками этих сущностей, обладают не только языковые знаки. Есть целый ряд предметов из окружающей среды, которые в определенных условиях также наделяются знаковыми Вестник МГЛУ. Выпуск 15 (675) / 2013 функциями и к которым полностью применим известный парадокс: «Вещи могут подчас рассказать о людях гораздо больше, чем люди о вещах».

Разрабатывая классификацию разного рода кодов, известный семиолог Давид Чандлер в группе социальных кодов, наряду с вербальным языком, телесными кодами (внешность человека, выражение лица, взгляд, жесты и т. д.), поведенческими кодами (протоколы, ритуалы, игры, исполнение роли) выделил товарные коды, или коды предметов потребления (commodity codes) (мода, одежда, легковые автомобили). При этом он поясняет: «Мы сообщаем о типе своей социальной личности (social identity) посредством работы, которую мы выполняем, того, как мы говорим, через одежду, которую носим, нашу прическу, то, как и что мы едим, через домашнюю обстановку и вещи, которые нас окружают, то, как мы проводим свободное время, то, как мы путешествуем, и т. д.

Использование языка является ключевым маркером социальной личности»1 [4, с. 153].

Из всех упомянутых вещей, которые могут выполнять дополнительную семиотическую функцию, нас интересует в первую очередь одежда и связанные с ней аксессуары. Как только ставится вопрос о реальном предназначении одежды, оказывается, что ее функции многоплановы и не меньшую, а, может быть, большую роль в предназначении одежды играет семиотика: одежда как знак статуса человека, его пола, возраста, социальной характеристики и вкуса, т. е. всего, что прагматически маркировано и что, конечно, не связано напрямую с защитной стороной одеяния.

Естественно, что если отдельные члены категории одежды становились носителями семиотической функции, наименования одежды, используемые в разного рода описаниях жизнедеятельности человека, тоже начинали ассоциироваться со всем тем, на что дополнительно указывал данный предмет одежды, т. е. становились носителями индексальной семиотической функции.





Возвращаясь к фигуре наблюдателя, заметим, что семиотически маркированную ситуацию ношения одежды понимает только наблюдатель, и поэтому никакие выводы о семиотической маркированности одежды без него невозможны. В описаниях в качестве наблюдателя выступает автор и / или один из героев (отсюда Перевод наш. – Г. Б.

Г. Г. Бондарчук важность их ремарок и комментариев – в данном случае по поводу одежды, которые служат своего рода сигналом для инференций, иногда довольно прямым, а иногда более тонким). Естественно, однако, что при чтении художественного произведения позиция наблюдателя переходит к читателю, т. е. тому, кто в данный момент совершает интерпретацию текста и вникает в суть уже не только чисто физического описания, но и в его смысл и должен перейти от материального факта (ношения одежды героями) к его семиотическому осмыслению.

Встречаются тексты, не содержащие ремарок героев или комментариев автора по поводу одежды персонажей, т. е. полностью передающих роль интерпретатора в руки читателя, и тексты, прямо указывающие на необходимость инференции. Приведем некоторые примеры.

Иногда стиль одежды человека не только меняется, он просто исчезает. Нередко в СМИ приходится слышать о ком-то из известных людей (обычно из сферы шоу-бизнеса), что он одевался стильно, а теперь одет банально, невнятно, как будто потерял вкус к жизни. Начинают гадать, какие перемены в жизни могли привести к такой катастрофе в одежде. Подобные описания можно встретить и в художественной литературе. Например, описание внешнего вида довольно обеспеченной сельской жительницы Руни в романе М.

Кларк «Крик в ночи» явно говорит о том, что она очень изменилась в последнее время и что в ее жизни не все благополучно:

She wore a long, shapeless sweater over baggy, double-knit slacks. The sweater accentuated her bony shoulders and acute thinness [5, p. 70].

Как выясняется далее в романе, у Руни без вести пропала дочь, и она потеряла всякий интерес к жизни.

Героиня романа Берты Эллвуд «В плену гордости» старалась выглядеть на важной деловой встрече настоящей бизнес-леди, чего она и смогла добиться благодаря тщательному, продуманному выбору одежды, аксессуаров и макияжа:

Беатрис вылезла из такси перед входом в один из самых дорогих отелей города. Она надела брючный костюм темно-зеленого шелка и туфли на каблуках. Давным-давно она услышала слова знаменитой Коко Шанель, что нет ничего более женственного, чем брючный костюм, и с тех пор на все ответственные встречи одевалась именно так. Легкий Вестник МГЛУ. Выпуск 15 (675) / 2013 макияж, маленькие серьги с зелеными камешками – и бизнес-леди готова. Раз Эжен сказал, что за ужином они обсудят условия договора, она будет выглядеть по-деловому. Беатрис поборола искушение взять с собой кейс с бланками расписок и контрактами и ограничилась небольшой изящной сумкой [3, p. 79].

Интересно, что ситуация правильного выбора одежды нередко сопровождается и подбором привычных к такому одеянию аксессуаров, как в вышеприведенном примере – к элегантному брючному костюму подходит небольшая изящная сумка, а не кейс с бумагами.

О стойкости характера русской графини Зои, героини романа Д.

Стил «Зоя», приехавшей в Россию после долгих лет эмиграции, свидетельствует, на наш взгляд, описание ее внешности, в частности одежды:

«…her back straight in a new blue Channel suit», «…the straight back in the Chanel suit» [7, p. 498–499].

Становится ясно, что в почтенном возрасте графиня, как и прежде, была в прекрасной физической форме и, как всегда, прекрасно одета – в новом платье от своей любимой Коко Шанель.

Но представляется, что здесь можно сделать и более глубокие инференции, если обратить внимание на цвет костюма графини (navy blue – цвет морской волны) и вспомнить, что, как известно, у некоторых великих кутюрье были свои излюбленные гаммы цветов, в которых они предпочитали работать: для Валентино – это красный, для Версаче – все оттенки синего, включая его любимый цвет electric blue – цвет «электра», для Шанель – черный и его сочетание с белым, т. е. синий – не типичный цвет для Коко Шанель, тем не менее графиня – сама владелица крупной фирмы одежды – для своей поездки на родину выбрала платье именно такого цвета. Может быть потому, что этот цвет ассоциируется с цветом royal blue – королевский голубой, а мы как читатели романа знаем, что Зоя была родственницей русской царской семьи, в детстве воспитывалась в Царском Селе с детьми Николая II, поэтому цвет ее костюма по ассоциации как бы говорит читателю, что даже в конце своего трудного жизненного пути она не сдалась и осталась верна своему происхождению, своему воспитанию, своим идеалам.

В романе Д. Робертсон «Помни мгновение» есть интересное описание одежды двух сирот-подростков – брата и сестры, которые, идя на важную встречу, оделись очень консервативно, в результате Г. Г. Бондарчук их туалеты не соответствовали жаркой калифорнийской погоде, а одежда девочки к тому же – ее возрасту. Это показалось их гостье Эмме странным, поскольку все в доме этих молодых людей говорило о вкусе и даже элегантности его хозяев.

Имплицируется предположение, что они хотели выглядеть на встрече строго и старше своих лет:

The boy was coming down the stairs, buttoning his waistcoat. The heat was almost unbearable but he was wearing a three-piece suit, shirt and tie.

The girl, too, was inappropriately dressed, with a cotton cardigan over a paisley dress more suited to a grandmother. And yet the house was tasteful, elegant even [6, p. 131].

Продолжая анализ конкретных примеров, можно было бы, наверное, обнаружить и еще более тонкие нюансы в ситуациях выбора одежды, однако и разобранных выше достаточно, на наш взгляд, чтобы сделать общий вывод о том, что в социальной жизни человека одежда участвует в невербальной / неязыковой коммуникации, и с семиотической точки зрения нас интересует в данном случае как содержание этой коммуникации (подчас скрытое), так и ее знаковое воплощение, т. е. закономерности семиозиса и далее описание этих информационно-семиотических процессов в тексте с помощью названий одежды, которые выступают не просто как знаки, но уже как знаки знаков.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Барт Р. Система моды. Статьи по семиотике культуры. – М. : Изд-во 1.

им. Сабашниковых, 2003. – 512 с.

Кубрякова Е. С. О семиотически маркированных объектах и семиотически маркированных ситуациях в языке // Концептуальное пространство в языке. – Тамбов : Изд-во ТГУ, 2005. – С. 95–101.

Эллвуд Б. В плену гордости: роман / пер. с англ. Н. Н. Кукушкиной. – 3.

М. : Панорама, 2004. – 159 с.

Chandler D. Semiotics. The Basics. – 2nd ed. – London–N. Y. : Routledge, 4.

2007. – 307 p.

Clark M. H. A Cry in the Night. – N. Y. : Dell Publishing Co., 1988. – 5.

317 p.

Robertson D. Remember the Moment. – London : Penguin Books Ltd., 6.

1991. – 385 p.

Steel D. Zoya. – N. Y. : Dell Publishing Co., 1988. – 500 p.

7.



Похожие работы:

«ББК Ш 40 ФЕНОМЕН СОВРЕМЕННОЙ "ЖЕНСКОЙ ПРОЗЫ" И.М. Попова, Е.В. Любезная Кафедра русской филологии, ГОУ ВПО "ТГТУ" Представлена профессором С.В. Пискуновой и членом редколлегии профессором В.И. Коноваловым Кл...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1952 ГОДУ ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД ИЮЛЬ —АВГУСТ ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" МОСКВА — 1 9 8 7 СОДЕРЖАНИЕ Б о н д а р к о А. В. (Ленинград). К системным основаниям концепции "Русской грамматики" 3 % З а р и ф ь я н И. А...»

«Сленговые единицы в современных англоязычных мультфильмах Алпысбаева Д.М., Жармухамедова Р.Т. Евразийский Национальный Университет им.Л.Н.Гумилева Филологический факультет, кафедра теории и практики иностранных языков Г. Астана 2013 Slang in modern Engli...»

«УДК 811.161.1. СОПОСТАВИТЕЛЬНАЯ ТИПОЛОГИЯ ПРЕДЛОЖЕНИЯ В СЕМАНТИКО-ФУНКЦИОНАЛЬНОМ СИНТАКСИСЕ Копров Виктор Юрьевич д-р филол. наук Воронежский государственный университет В статье приводятся основные положения семантико-функционального сопоставительного синтаксиса разноструктурных языков. К типолог...»

«Антропоморфизм и редукционизм в науках о поведении сдает свои позиции. В своей недавней статье "Современные подходы к изучению языкового поведения животных" (2008) Ж.И. Резникова пишет: "Расшифровку символического "языка танцев" медоносной пчелы Карлом фо...»

«по специальности 10.02.19...»

«ИНСТРУКЦИЯ ПО ПОСТАНОВКЕ НА ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УЧЁТ В ГОСУДАРСТВЕННЫЙ РЕЕСТР ОБЪЕКТОВ, ОКАЗЫВАЮЩИХ НЕГАТИВНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ОКРУЖАЮЩУЮ СРЕДУ И ПОЛУЧЕНИЮ КАТЕГОРИИ НЕГАТИВНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ НА ОКРУЖАЮЩУЮ СРЕ...»

«Дубова М. А., Логинова Н. А. Система упражнений по теме "Сравнительные конструкции" на материале прозы писателей-неореалистов А. И. Куприна и А. И. Бунина // Научно-методический электронный журнал "Концепт". – 2016. – № 11 (ноябрь). – 0,5 п. л. – URL: http://e-koncept.ru/2016/16231.htm. ART 16231 УДК 372.881.161...»

«Lingua mobilis № 3 (49), 2014 ОСОБЕННОСТИ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ КОНЦЕПТА "ПЕТЕРБУРГ" В ПОВЕСТИ Н. В. ГОГОЛЯ "НЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ" Н. Г. Сичинава Статья посвящена исследованию концепта "Петербург" на материале повести Н. В. Гоголя "Невский проспект" с позиции когнитивной лингвистики. Производится попытка описать кон цепт "Петербург" через анализ объективир...»

«Ученые записки Таврического национального университета им. В.И. Вернадского Серия "Филология. Социальные коммуникации" Том 25 (64) № 1. Часть 1.С.144-148. УДК 861.111 Роль единицы перевода при переводе юмористического текста Панченко Е.И. Днепропетровский национальны...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.