WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 


«Сравнение употребления имен собственных в русскоязычных СМИ Эстонии 1926 года и в современных СМИ Дипломная работы студентки Парфёновой Ирины Александровны Научный руководитель: доц., канд. ...»

Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова

Филологический факультет

Кафедра финно-угорской филологии

Сравнение употребления имен собственных

в русскоязычных СМИ Эстонии 1926 года

и в современных СМИ

Дипломная работы студентки

Парфёновой Ирины Александровны

Научный руководитель:

доц., канд. филол. наук

Костанди Елизавета Ильмаровна

Москва

Содержание

Введение

Глава 1. Газетный стиль как часть языка СМИ

1.1 Основные черты языка средств массовой информации

1.2 История изучения языка СМИ

1.3 Газетный стиль

1.4 Газетный стиль в современных СМИ

Глава 2. Газетный стиль в контексте диаспоры

2.1 Русская эмиграция, особенности речи эмигрантов разных волн........... 16

2.2 Язык русской диаспоры Эстонии

2.3 Газетный стиль русскоязычных СМИ Эстонии

2.4 Газетный стиль современных эстоноязычных СМИ Эстонии............... 24 Глава 3. Русская пресса Эстонии.

Общая характеристика

3.1 Русская пресса 1920-30-х гг.

3.2 Русскоязычные СМИ Эстонии в советский период

3.3 Русскоязычные СМИ постсоветской Эстонии

3.4 Исследования языка русскоязычных СМИ Эстонии в настоящее время... 34 Глава 4. Ономастика

4.1 Теории имени собственного

4.2 Функции имен собственных

4.3 Семантика имен собственных

4.4 Классификации имен собственных

4.5 Антропонимы

4.6 Топонимы

4.7 Названия организаций и органов печати

4.8 Способы передачи иностранных имен собственных

Глава 5. Сравнение употребления имен собственных в русскоязычных СМИ Эстонии 1926 года и в современных СМИ

5.1 Употребление топонимов

5.2 Употребление названий организаций и органов печати

5.3 Употребление антропонимов

Заключение

Список литературы

Приложение

Введение Проблема взаимоотношения языка, культуры, этноса не нова. Еще в начале XIX в. ее пытались решить братья Гримм, идеи которых нашли свое развитие в России в 60-70-х годах XIX в. - в трудах Ф. И. Буслаева, А. Н. Афанасьева, А. А. Потебни. Наиболее широкое распространение в мире получили идеи В. Гумбольдта. По В. Гумбольдту, язык есть «народный дух», он есть «само бытие» народа. Культура являет себя прежде всего в языке. Он есть истинная реальность культуры, он способен ввести человека в культуру. Язык есть фиксированный взгляд культуры на мироздание и себя самое. В гуманитарных науках все чаще говорят о «власти языка» (гипотеза Сепира-Уорфа), однако трактуется это клише в науке по-разному: ранний М. М. Бахтин понимал его как «оковы» чужого слова, Л. С. Выготский - как личностный смысл в соотношении со значением и т.д. Австрийская школа «WORTER UND SACHEN» («Слова и вещи») направила проблему «язык и культура» по пути конкретного изучения составных элементов - «кирпичей» языка и культуры, продемонстрировав важность культурологического подхода во многих областях языкознания, и прежде всего - в лексике и этимологии (37).

Язык культуры - знаковая сущность, точнее, система знаков и их отношений, посредством которой устанавливается координация ценностносмысловых форм и организуются существующие или вновь возникающие представления, образы, понятия и другие смысловые конструкции.

По отношению к другим этническим культурам ее язык понимается как совокупность всех знаковых способов вербальной и невербальной коммуникации, которые объективируют специфику культуры этноса и отражают ее взаимодействие с культурами других этносов. Установки культуры - это своего рода идеалы, в соответствии с которыми личность квалифицируется как «достойная/недостойная». Соотнесение с тем или иным культурным кодом составляет содержание культурно-национальной коннотации. Именно культурная коннотация придает культурно-значимую маркированность смыслу всего текста, в котором они употребляются.

Механизм возникновения коннотаций связан с усилением отдельных аспектов значения (часто за счет яркой внутренней формы слова, на базе которой возникают наиболее стабильные ассоциации). Ассоциации при этом образуют мотивирующую основу для возникновения коннотаций (37).

Языковая картина мира формирует тип отношения человека к миру (природе, животным, самому себе как элементу мира). Она задает нормы поведения человека в мире, определяет его отношение к миру. Каждый естественный язык отражает определенный способ восприятия и организации («концептуализации») мира. Выражаемые в нем значения складываются в некую единую систему взглядов, своего рода коллективную философию, которая навязывается в качестве обязательной всем носителям языка. Таким образом, роль языка состоит не только в передаче сообщения, но в первую очередь во внутренней организации того, что подлежит сообщению. Возникает как бы «пространство значений» (в терминологии А. Н. Леонтьева), т.е. закрепленные в языке знания о мире, куда непременно вплетается национально-культурный опыт конкретной языковой общности. Формируется мир говорящих на данном языке, т.е.

языковая картина мира как совокупность знаний о мире, запечатленных в лексике, фразеологии, грамматике (37). Попытки выявить важнейшие традиционные установки русских предпринимали многие российские ученые. В книге Н. О. Лосского «Характер русского народа», изданной в 1957 г., рассматриваются позитивные и негативные установки русского народа (коллективизм, бескорыстие, духовность, фетишизация государственной власти, патриотизм, максимализм, жалостливость, но вместе с тем и жестокость и т.д.) (37).

Говорящие на одном языке люди, таким образом, имеют много общего в представлениях о мире, но разные люди владеют родным языком в разной степени. М. Н. Кожина, Л. Р. Дускаева и В. А. Салимовский говорят о разных степенях владения языком.

Они рассматривают:

- полнофункциональный тип - использование всех возможностей лексической и грамматической системы литературного языка при осторожном и целесообразном применении внелитературных средств и иностранных слов (свойственен людям с высшим образованием и наиболее высоким уровнем общей культуры);

- неполнофункциональный тип (свойственен людям с высшим образованием, но не таким высоким уровнем общей культуры, как в первом случае);

- среднелитературный тип - владение разговорной речью и функциональным стилем, связанным с профессией, регулярное отступление от ортологических норм, смешение средств письменной и устной речи (свойственен большинству людей со средним образованием, но встречается и у людей с высшим образованием);

- литературно-жаргонирующий тип - владение нормами литературного языка без строгого им следования, установка на ироничнонигилистичесое отношение к действительности, снижение речи, использование нелитературных средств, просторечий, жаргонизмов, иностранных слов без необходимости (в настоящее время именно этот тип формируется средствами массовой информации) (24).

Массовая коммуникация: радиопередачи, лекции, публичные выступления и т.д. - все это виды официальных речевых ситуаций. (48, стр.

233) “Массовую коммуникацию, - пишет А. В. Суперанская, - обслуживает только кодифицированный литературный язык, в частных личных коммуникациях допустима и разговорная речь” (48, стр.229).

Отмеченные выше общие и индивидуальные черты имеют дополнителную специфику в ситуации функционирования языка в условиях диаспоры и, следовательно, постоянных языковых и культурных контактов. Целью дипломной работы было сравнение употребления имен собственных в русскоязычных СМИ Эстонии в статьях на темы культуры и русского языка на материале газеты “Вести Дня” 1926 года (1-6 выпуски) и материалов эстонского информационного портала rus.err.ee за 2008-2012 годы. Нас интересовало, как передавались имена собственные в русскоязычных СМИ Эстонии межвоенного времени и как они передаются сейчас, что изменилось в методах передачи имен собственных и попытаться разобраться, почему. Для достижения общей цели были поставлены следующие конкретные задачи.

В первой части работы:

Дать определение языка СМИ, газетного стиля.

1.

Описать, как газетный стиль функционирует в современных СМИ.

2.

Дать общую характеристику русскоязычной прессы Эстонии периода 3.

первой республики.

Охарактеризовать русскую диаспору Эстонии и ее язык.

4.

Описать изученность языка русскоязычных СМИ Эстонии.

5.

Во второй части работы:

Дать определение имени собственного.

1.

Рассмотреть классификации имени собственного.

2.

Описать семантику имен собственных.

3.

Описать способы передачи иностранных имен собственных.

4.

В третьей, практической, части работы дается сравнение употребления имен собственных в газете 1926 года и в современных СМИ.

“Анализ речи диаспоры представляет интерес не только сам по себе, но и потому, что помогает взглянуть в особом ракурсе на общетеоретические лингвистические вопросы. За последние два десятилетия исследователи языка диаспоры... в Эстонии, прошли путь от отдельных наблюдений к их обобщению, далеко не завершенному, и рассмотрению в этом контексте общих вопросов взаимодействия языков, вариативности языка и речи, роли языковых и экстралингвистических факторов в формировании специфики речи в разных условиях и т. д. К более частным проблемам, требующим решения при анализе языка диаспоры, относятся, например, вопросы нормативности речи, формирования разных видов речевых практик, метаязыковой рефлексии в условиях сосуществования языков, номинации, референции и ряд других” (29). Проблемы ономастики в средствах массовой информации, таким образом, являются актуальными, и наша работа вносит свой вклад в детализацию характеристики языка диаспоры.

Глава 1. Газетный стиль как часть языка СМИ

1.1 Основные черты языка средств массовой информации А. А. Леонтьев определяет массовую коммуникацию как “один из видов общения в обществе, наиболее непосредственно связанным с его функционированием и развитием” (36). Он пишет, что “если разделять разные виды общения по параметру ориентированности (предмета или содержания общения), можно выделить три таких вида: предметно ориентированное общение, личностно ориентированное общение и социально ориентированное общение, примером которого и является массовая коммуникация. Субъектом такого социального взаимодействия является общество в целом (или социальная группа), а субъектом обслуживающего взаимодействие социально ориентированного общения – человек или группа, которому (которой) общество доверяет в данной конкретной ситуации выступать от своего лица: телекомментатор, автор газетной рубрики или отдельной газетной статьи, тележурналист, берущий интервью у политического деятеля, и т.п. Итак, общение при помощи СМИ по параметру ориентированность является типичным социально ориентированным видом общения” (36).

Я. Н. Засурский полагает, что язык СМИ появляется “в печатных текстах, в устных текстах и в текстах, сопровождающих движущийся видеоряд. Эта многомерность языка превращает его в новый инструмент, и очень важный... Новые технологии... создают новые коммуникативные обстоятельства, которые влияют на языковую культуру. Они образуют новый семантический динамизм, который сам становится важнейшим элементом движения языка в этом сложном сочетании конструктивных и деструктивных и в то же время структурирующих аспектов современных языковых тенденций в жизни – в новом искусстве речи, в слове произнесенном, в слове написанном, что сказывается на языке СМИ” (17) В. Пехк-Иващенко в диссертации “Роль экстралингвистических факторов в формировании новостного текста СМИ (на материале русскоязычных СМИ Эстонии)” определяет понятие “язык СМИ” как “набор языковых черт, свойственных речевым продуктам прессы, радио, телевидения и Интернета” (41).

1.2 История изучения языка СМИ История исследований языка СМИ была подробно рассмотрена в работе К. Ильвес (20). Приведем ее здесь коротко.

К 1920-м годам относятся первые работы, носящие преимущественно социологический характер, но включающие и лингвистические данные. “Язык газеты этого периода характеризуется нарушением сложившихся до 1917 года норм и вторжением в литературный язык диалектной и просторечной лексики, а ориентация на деловой стиль приводила к злоупотреблениб иностранными словами и канцеляризмами” (20). Ссылаясь на Лысакову (39), К. Ильвес называет наиболее значимые работы социолингвистической направленности: “Газета и деревня” (Я.Шафир), “Язык красноармейца” (И. Н. Шпильрейн, Г. О. Нецкий), “Язык газеты” (М. Гус, Ю. Загорянский, Н. Каганович), “Культура языка” (Г. О. Винокур). Г. О. Винокур, заложивший основы функционального подхода к языку газеты, считал речевые штампы “обязательным признаком газетной речи.” (20) К 1960-м сформировалось два основных направления изучения языка газеты: нормативно-стилистическое и функционально-стилистическое. В 1960-х годах происходит переосмысление идей Винокура. К этому времени относятся работы В. Г. Костомарова, Г. Я. Солганика, В. П. Вомперского, Д. Э. Розенталя и др. (20) В. Г. Костомаров считал, что, помимо стандартизации, отмеченной Винокуром, в газетном языке заметно и тяготение к экспрессии (31), хотя и Винокур в работе “Культура языка”, вышедшей в Москве в 1925 году, упоминал оценочность газетного текста, “экспрессивные качества речи” (20). Г. Я. Солганик “называет главной особенностью публицитического стиля социальную оценочность языковых средств” (46).

В конце 1980-х годов язык газеты меняется, чему посвящено множество исследований. Монография “Русския язык в конце XX столетия (1985-1995)” подробно рассматривает новый газетный язык. Проблемная область современного языка СМИ - и русского языка вообще - область акцентологии. Основная тенденция - унификация ударения. Причем место ударения в заимствованном слове не всегда зависит от ударения в языкеисточнике (20). В этот же период деидеолигизируются многие прежние газетные штампы, проиходит возвращение ряда историзмов, появляются неологизмы, начинают широко использоваться разговорные слова и конструкции.

1.3 Газетный стиль “Речевыми продуктами медиа-каналов выступают тексты, относящиеся к тому или иному жанру (или группе жанров), cовокупность которых формирует газетно-публистический стиль” (41).

М. Н. Кожина, Л. Р. Дускаева и В. А.

Салимовский описывают основные подстили публицистического стиля:

- собственно-публицистический в узком смысле смысле (памфлеты, очерки и т.п.);

- газетный и политико-агитационный (воззвания, призывы, выступления на митингах);

- подстили электронных СМИ.

Каждый подстиль подразделяется по жанровым и иным особенностям (24).

В газетной речи заметно внутристилевое расслоение. Стилевые различия связаны в первую очередь с преобладанием одной из функций газеты - информационной или воздействующей. Газетные жанры также отличаются по стилевым особенностям. В газетных жанрах ощутимы переходные, межстилевые влияния (воздействие художественного стиля на очерк и т.п.) (24). Что касается нормы, здесь следует опираться на принцип коммуникативной целесообразности (В. Г. Костомаров, А. А. Леонтьев, И.

А. Бодуэн де Куртенэ, Е. Д. Поливанов, Л. П. Якубинский), в том числе стилистической (24). Заданная самим характером и назначением речи экспрессивность сближает публицистический стиль с разговорной речью и в отдельных моментах с речью художественной. Дело не столько в использовании отдельных элементов образности, в том числе и основанной на собственно языковых возможностях (многозначность, звуковые сближения и т. д.), сколько в некоторых общих чертах самой композиционно-синтаксической организации текста, а также в принципиальной открытости темы (54).

“Текст является лишь материалом, откуда извлекается стиль (аспект исследования) и в котором стиль реализуется (аспект функционирования, узуса). Стилистическими оказываются те свойства организации текста, которые преследуют (и достигают) цели целесообразности, выразительности, эффективности высказывания в соответствии с комплексом его экстралингвистических основ, включая содержание” (24, стр. 30). Есть два основных аспекта стилистических исследований:

строевой, структурный аспект (стилистика ресурсов, исследования внеконтектуальных стилистических ресурсов) и коммуникативный, динамический аспект (исследования функционирования, употребления языка в различных сферах общения) (24).

А. А. Липгарт представляет классический взгляд на место публицистического стиля в функциональной дифференциации литературного языка. Исходя из категориально установленных функций языка «общение/сообщение/воздействие», автор утверждает, что отличительной особенностью публицистики как функционального стиля является то, что она “неизбежно упрощает понятийный план и переводит дискуссию на более или менее популярный, неспециализированный уровень” (38).

В. Пехк-Иващенко считает, что газетной речи свойственны такие стилевые черты, как: объективность, фактографичность, стандартизованность формы и содержания, экспрессивность с ее открытой оценочностью, образностью, эмоциональностью, обобщенность, императивность, волюнтативность, логико-понятийность, доходчивость, интеллектуальность (41).

Г. Я. Солганик, опираясь на то, что схема любой речи (речевого акта) может быть представлена как адресант (произволитель речи) – сообщение

– адресат, видит принципиальное отличие публицистической речи (в частности, от художественной) в том, что источник ее воздействия и силы, ее специфика заключается в совпадении производителя речи и ее субъекта.

Солганик полагает, что “современный обобщенный (идеальный) автор... – это сдержанный, чурающийся высоких слов, пафоса человек, часто ироничный, скорее информатор, чем аналитик» (47).

Таким образом, классическое представление о газетном стиле подразумевает сочетание в нем таких свойств, как объективность, экспрессивность, информативность, обобщенность, императивность, но не аналитичность или вольную интерпретацию передаваемой информации.

1.4 Газетный стиль в современных СМИ Социальные изменения отражаются в лингво-психологических категориях, во многом определяя развитие литературного языка, направление его динамики. В. Г. Костомаров, оценивая современную культурно-языковую ситуации в России, ввел понятие языкового вкуса эпохи как “сложного сплава социальных требований и оценок, а также индивидуальности носителя языка, его образованности” (32). Первые постперестороечные десятилетия - время либерализации языка, позволяющей реализовать установку на диалогическое общение и свободу выражения, что приводит и к небрежности в выборе языковых средств, отсутствию чувства такта и меры, нигилистическому отношению к культурно-речевым традициям (24). В постсоветский период публицистика начинает играть главную роль в формировани речевого вкуса людей, выработке и становлении норм литературного словоупотребления, отодвинув на второе место художественную литературу, занимавшую доминирующие позиции в советскую эпоху (40). Журналисты, снимая “вето” на применение каких-либо средств языка, имеют явное пристрастие к тому, что раньше не допускалось (32). Это связано с тем, что на стилистику публицистической, прежде всего газетной, речи сильное влияние оказывает массовый характер коммуникации. В газете массовым оказывается не только адресат, но и автор (как обощенное лицо, выражающее мнение издающего органа, редакции). Современной газете более, чем прежде, свойственно проявление индивидуального стиля, авторское начало, так же, как речь от 1-ого лица, непринужденная диалоговая форма изложения. Речевая выразительность, экспрессия реализуются в стилевом “эффекте новизны, в стремлении к необычности, свежести словосочетаний, а значит, и семантики слов, и, кроме того, в желании избегать повторовений одинх и тех же слов (помимо терминов) (24).

Газетный узус 90-х годов демонстрирует активное включение в публицистику иноязычных, иностилевых, внесинхронных элементов.

Благодаря этому «лексическая база газеты впервые расширена до объема всего языка» (22).

Обычным становятся: размытость семантики, замена денотативного/сигнификативного компонента общим знаком оценки +/-, различия в коннотациях. В области словообразования отмечается активность приставок и суффиксов иноязычного происхождения: антиантиглобалист), про- (профашист), ультра- (ультраправый), неонеонацист). (41) Ю. Н. Караулов отмечает “негативную особенность языка современных СМИ – общий иронический, даже издевательский тон текстов СМИ, причем независимо от обсуждаемой проблемы... СМИ основной массой читателей-слушателей воспринимается как учитель («старший», «родитель»), как языковой авторитет и образец для подражания. В итоге мы имеем дело с общим снижением культуры – речевого уровня использования языка в СМИ, которое естественным образом отражается на повседневной языковой жизни общества, на «состоянии» русского языка» (23).

Тексты современных СМИ характеризуются с точки зрения стиля общей сниженностью. Устно-бытовая речь, просторечие и жаргонизмы появляются в текстах прессы, в радио- и телевизионных передачах. Именно в стилистике происходит расшатывание литературно-языковой нормы, всего образованного стандарта. Речевая изобретательность, языковая шутка оказываются важнейшим способом поразить, рассмешить, создать непринужденную обстановку и тем оставить след в памяти (30).

Просторечие - «третья культура», т. е. культура для народа. Третья культура очень сильно размывает строгую норму, присущую литературному языку, и в результате отмечаются проникновение ненормативных вариантов в широкую общественную речевую практику.

Наиболее активно на литературный язык влияет воровской жаргон (бабки, беспредел, мусор, наезд, по жизни); “сегодня мы вынуждены констатировать, что эти слова уже не являются принадлежностью речи лишь представителей криминальных кругов” (37).

Тексты современных СМИ, таким образом, характеризуются подчеркиванием индивидуальности, индивидуального стиля, авторского начала, стремлением к использованию необычных речевых оборотов, ироничностью и оболием заимствованной лексики.

Глава 2. Газетный стиль в контексте диаспоры

2.1 Русская эмиграция, особенности речи эмигрантов разных волн Е. А. Земская, исследователь языка русского зарубежья, характеризует русскую диаспору как “обширную и многочисленную, неоднородную во многих отношениях” (19).

Она пишет о четырех волнах русской эмиграции:

- первая волна – после 1917.

Эмигранты этой волны сохраняли язык, уделяли много внимания сохранению и литературного языка. Почти все эмигранты первой волны – высокообразованные люди. Земская отмечает и значимость для первой волны мигрантов православной церкви.

- вторая волна связана со Второй мировой войной.

Эта волна более разнородна. Но язык у эмигрантов этой волны сохранился.

- третья волна – 70-е гг. (когда разрешили выезд из СССР).

Эмигранты этой волны - в основном – евреи. Английский язык – основной для мигрантов третьей волны. Дети мигрантов 70-х годов стремятся к другим языкам.

- четвертая волна - с конца 80-х гг. (перестройка и постперестройка).

Как правило, это те, кто уезжал навсегда и не собирался возвращаться. Эти люди хотят быть своими в новом обществе, поэтому стремятся выучить его язык и говорить на нем. Дети эмигрантов четвертой волны плохо говорят по-русски, даже если их заставляют. Для самих эмигрантов 90-х типичны средний уровень образованности и незнание никаких языков, кроме русского, при выезде из России (19).

В речи эмигрантов, считает Е. А.

Земская, можно проследить две основные тенденции:

- ослабление русского словообразования (как следствие – преобладание неизменяемых форм);

- сохранение норм русского языка (19).

Сохранению русского языка могут способствовать некоторые факторы:

- установка конкретного человека на сохранение языка,

- профессия, требующая сохранения языка,

- высокая образованность, знание других языков (как следствие – умение переключаться),

- язык образования,

- язык личного окружения,

- влияние православной церкви (19).

М. Я. Гловинская в статье “Общие типы изменений в языке первого поколения эмиграции” пишет, что “следует при изучении языка мигрантов противопоставлять первое поколение эмигрантов последующим поколениям”, так как “при функционировании в изменившихся условиях [язык] обнаруживает участки, которые по тем или иным причинам являются в нем неустойчивыми” (2). На этих участках и появляются “ошибки, инновации, отклонения от нормы” (2). Анализ особенностей речи эмигрантов первого поколения в сравнении с особенностями речи метрополии “позволяет судить о тенденциях в развитии языка” (2).

Отклонения от нормы в речи тех, кто уже родился в эмиграции, по мнению Гловинской, свидетельствуют о “недоусвоении языка” (2). “У первого поколения теряется сложное, а у потомков труднее усваивается, так же, как это бывает при изучении иностранного языка” (2).

Исследование языка эмиграции, проведенное М.Я.Гловинской, “показало, что выделяются три типа неустойчивых участков” (2).

Первые - это наблюдаемое “в последние два десятилетия... активное взаимодействие родительного и предложного падежей”, выражающееся “в путанице их флексий”. Например, “о крупных успехов”, “об стариков не заботились” (2).

Это явление, пишет Гловинская, “давно отмечалось в диалектах” (2).

К тому же, “данные истории русского языка показывают, что... подобные ошибки отмечались в памятниках, начиная с XV века” (2). “В текстах первой волны эмиграции подобные письменные ошибки встречаются, начиная с 30-х годов... Инновации в языке эмиграции... носят опережающий характер” (2).

Вторые - ошибки на идиоматических участках языка. “Ошибки такого рода являются специфическими для эмиграции, в речи метрополии они не отмечались” (2). Гловинская приводит пример из области морфологии - распределение существительных по классам Singularia и Pluralia tantum. Эти ошибки были ею обнаружены в речи эмигрантов первых трех волн: “вещи... были одежды и обувь”, “с его литературными анализами”, “мои информации” (2).

Третьи - ошибки на универсально слабых участках языка. Они отмечаются в языке разных диаспор эмиграции. Это изменения “в управлении глаголов, употреблении предлогов” (2). “Наблюдения над письменным языком русской эмиграции позволили обнаружить также ошибки и в коммуникативной структуре предложения (порядке слов), и в употреблении местоимений, союзов” (2).

Е. А. Земская в статье “Специфика речи русской диапоры на рубеже XX-XXI века” пишет, что “эмигранты четвертой волны... в высшей степени неоднородны по своему составу” (18).

В речи эмигрантов этой волны можно выделить несколько особенностей:

- употребление иноязычных слов той страны, в которой они поселились.

Например, “10 числа у тебя дэдлайн”;

- сохранение грамматики и словообразования (так как эмигранты покидали метрополию уже достаточно взрослыми);

- вовлечение заимствованных слов в сферу русской грамматики, появление слов-гибридов (truck - трачище, to drive - драйвать);

- порождение глаголов-гибридов на -ить, - ать (шпрехать, шрайбать), ранее “от инозычных основ глаголы производились с суффиксами - ова(ть),

-ирова(ть), -изирова(ть)” (18). Но “аналогичный процесс [порождение глаголов-гибридов на -ить, - ать] отмечен и в языке метрополии отксерить, пиарить.” (18) Исследователи отмечают и другие особенности, характерные для речи представителей диаспоры, однако нас интересует русский язык в Эстонии, поэтому далее сосредоточимся на этом.

2.2 Язык русской диаспоры Эстонии Е. И. Костанди и И. П.Кюльмоя в статье “О русском языке современной Эстонии” указывают, что в современном языке эстонской русской диаспоры наблюдаются такие явления, как:

- вкрапление иносистемных элементов в речевую цепь.

“Русские газетные тексты, реклама, объявления, тексты на сайтах фирм, организаций, учреждений Эстонии пестрят вкраплениями слов и словосочетаний, передаваемых латинской графикой. Одним из основных факторов, влияющих на использование латиницы, является необходимость установления однозначной референтной соотнесенности языкового знака с объектом внеязыковой действительности”. (30) Латиница используется, если без нее “идентифицирующая референция невозможна и так же невозможно осуществление последующего речевого или неречевого действия (электронные адреса, ссылки и т. п.)”, если латиница существенно упрощает установление референтной соотнесенности или способствует этому (30). “Значительно реже латиница используется не для однозначной и быстрой идентификации предмета речи, а для передачи местного колорита, с целью языковой игры или отражает индивидуальные речевые навыки и т. п.” (29).

- активный процесс заимствования из окружающего (эстонского) языка.

В первую очередь заимствуются “слова, называющие местные реалии” (30), используются кальки и полукальки, варваризмы. “Многие государственные органы, общественные институты, организации, политические партии и т. д. первоначально получали названия на эстонском языке, которые затем переводились на русский в различных вариантах, что и привело к появлению многочисленных калек”.(30) Кроме того, “ежедневно появляются многочисленные варианты подобных образований, очень часто с ошибками в лексической сочетаемости, прагматике, стилистике, реже с грамматическими и лексическими ошибками” (30) Наблюдается определенная специфика речи диаспоры и в области прагматики, стилистики, дискурсивных практик и других коммуникативнофункциональных сферах. Отмеченные особенности по-разному проявляются в разных функциональных стилях, в частности в интересующем нас газетном языке.

2.3 Газетный стиль русскоязычных СМИ Эстонии

В советский период русскоязычное население составляло треть числа жителей Эстонии, почти таким же осталось это соотношение и в настоящее время. Язык СМИ советского периода был строго нормированным (включая передачи на русском языке эстонского радио и телевидения), что оказывало позитивное влияние на нормативность речи. Сейчас в языке СМИ “неоправданно большое количество разговорных форм, сленгизмов и варваризмов” (35).

С. Б. Евстратова среди особенностей функционирования лексики в русскоязычной прессе Эстонии называет то, что жаргонная и просторечная лексика употребляется - как и в российских СМИ - для преобразования экспрессии разговорности в оценочную (10).

К. Ильвес, говоря о газетном языке на рубеже веков, отмечает что особенностью языка русской прессы Эстонии является то, что на него оказывает влияние этонский язык. В русскоязычной прессе Эстонии достаточно много переводов с эстонского языка.

В переводных материалах нередки самые разные, обусловленные уровнем перевода, ошибки:

неправильное построение сложного предложения, неудачный выбор союзов и союзных слов, типа предложения, предлогов, вида глагола, лексики...” (20).

Сопоставление российской и эстонской русскоязычной прессы показывает, что, хотя в русскоязычной прессе Эстонии используется оценочная лексика, “однако частотность ее появления и степень оценочности свидетельствуют о большей нейтральности” (30) по сравнению с тем, как она употребляется в российских СМИ. Возможно употребление жаргонно-просторечной лексики, “но общая картина выглядит несколько иначе: оценочность, субъективное мнение, подчеркивание чьего-либо мнения, несомненно, имеют место, однако в целом в меньшей степени... В русской прессе Эстонии, где наряду со стремлением к оцениванию, воздействию существует и сознательная установка на максимальную объективность, заметно стремление к устранению субъективного компонента” (30).

И. П. Кюльмоя, опираясь на работы местных исследователей и обобщая их, пишет о различной роли вводных слов в русскоязычных СМИ Эстонии и российских СМИ. Русскоязычные СМИ Эстонии ближе к эстонским: вводные слова, указывающие на источник информации, очень частотны. В текстах российских СМИ вводные слова, как правило, выражают оценку или отношение автора (35).

В работе В. Пехк-Иващенко приведена характеристика русскоязычной прессы на примере нескольких изданий. Для «Молодежи Эстонии» характерна «традиционная, закрепленная стуктура подачи материала» (41), на первой странице помещаются анонсы главных новостей, вся газета разделена на рубрики – новостную, социальную, экономическую, культурную, криминальную, спортивную, зарубежных новостей. «Вести Дня» - более свободное по форме издание. Оно включает в себя рубрику «переводные вести дня», где публикуются новости ведущих эстонских и российских газет. «Постимеес на русском языке» представляет собой перевод эстонской газеты, где основное внимание уделяется новостям Эстонии, новостям Таллинна и главным зарубежным новостям.

Автор, ссылаясь на работы М. А.

Гвенцадзе (5), выделяет основные требования, выдвигаемые к газетным текстам:

- фактографичность сообщения,

- уплотнение информации,

- чередование стандартности и экспрессивной вариативности,

- оперативность,

- монологичность,

- предварительная обработка материала,

- идейная позиция, рализуемая через прагматическую категорию оценки.

Далее автор характеризует местные издания с учетом этих параметров. Так, например, требование экспрессивной вариативности, идейная позиция и предварительная обработка материала зависят от направленности издания (41). Рассматривая роль экстралингвистических факторов в языке СМИ, в частности в газетном языке, В.

Пехк-Иващенко устанавливает перечень значимых для организации текста экстралингвистических факторов:

форма речи (устная, письменная),

–  –  –

Одним из существенных неязыковых условий формирования текста новостного типа является его полисубъектность, влияющая на особенности эвиденциальности и типы авторизации (персонификации) информации (41).

В. Пехк-Иващенко отмечает значимость роли человека в современной публицистике. “Сегодняшней публицистике чрезвычайно интересен человек как представитель общества, власти, толпы и т.д. В частности, проводится целенаправленная кампания по культивированию и последующему внедрению в речевую деятельность слов и выражений адресата. … Показательны в этом отношении лексические и словообразовательные процессы в медиаязыке диаспоры: прямое заимствование с прибавлением русского суффикса порождает такие слова, как дельфиец (посетитель портала Delfi), исамаасцы, исамалитчик, каитселитчик, каповец и др.” (41). Личностная модель новостного дискурса эстонких СМИ проявляется в таких регулярных сочетаниях, как “сегодня в нашем выпуске” или “в нашей стране”, “президент нашей страны” (41).

Проведенное В. Пехк-Иващенко исследование текстов новостных СМИ позволило сделать вывод, что “слабыми местами местных журналистов являются невладение акцентологической и орфоэпической нормами русского языка, … недостаточное внимание к стилистическому регистру” (41).

Исследование специфики СМИ диаспоры продолжается и в настоящее время.

2.4 Газетный стиль современных эстоноязычных СМИ Эстонии Русскоязычные СМИ Эстонии испытывают влияние эстоноязычных СМИ, поэтому далее остановимся на краткой характеристике последних.

Актуальные процессы в эстонских СМИ описывает Р. Каазик в статье “Muutuv meedia - muutuv keel” (“Изменяющийся язык - изменяющийся язык”). По мнению Казик, к основным изменениям в современных СМИ

Эстонии, особенно за последние 10-15 лет, можно отнести:

- появление новых понятих (новые реалии требуют новых понятий).

Появилось появилось много лексики, в которой раньше не было необходимости, так как не было, например, собственной армии, флота, таможни и т.п.

- использование англицизмов и слов других иностранных языков.

В сфере повседнего употребления (из-за резко возросшего числа контактов с носителями разных языков) появился целый пласт новых иностранных слов, которые еще не успели приспособиться к эстонскому языку.

Автор отмечает также следующие нововведения:

- сближение газетного стиля с разговорным (появление в СМИ просторечий - penskar, audikas, kodukas; диалектизмов и неологизмов);

- употребление повторов и многословность в текстах СМИ (cначала информация подается от лица журналиста, затем при обобщении и в виде цитат);

- изменение идиом, сравнений.

Для сравнений используются выражения спортивной и театральной лексики, так как они ближе и понятнее городскому населению, составляющему большинство аудитории СМИ, в отличие от сельскохозяйственной лексики, активно употреблявшей в СМИ ранее.

Рассматривается Р. Каазик и

- изменение, выпячивание роли журналиста.

“Журналист... демонстрирует образность речи, остроумие”, больше стремится говорить о себе, чем просто передавать информацию о происходящих событиях (58).

Кратко охарактеризовав процесс исследования русских СМИ Эстонии и некоторые особенности эстоноязычных СМИ, перейдем к более детальному рассмотрению русской прессы, в частности - в интересующие нас периоды.

Глава 3. Русская пресса Эстонии.

Общая характеристика.

С. Г. Исаков в своей книге “Русские в Эстонии (1918-1940).

Историко-культурные очерки” пишет о том, что «в истории русской журналистики Эстонии можно выделить три периода:

- до февраля 1918

- ноябрь 1918 – июнь 1940

- июнь 1940 -...” (21).

3.1 Русская пресса 1920-30-х гг.

До 1918 года выходит ряд газет на русском языке, при первой республике – около 100 периодических изданий на русском языке (пусть и недолго существующих). Журналов издается сравнительно немного. Их тематика - преимущественно сельскохозяйственная и религиозная (поддержка властей и церкви) (43). Так как этот период особенно значим для нашего исследования, остановимся на нем подробнее.

«С конца 1918 года по конец 1921 года в Эстонии выходило примерно два десятка русских газет, еженедельников и журналов (последних было очень мало). Некоторые из них были типичными однодневками и выходили очень короткий срок, другие существовали несколько дольше – до года, как «Свободная Россия», впрочем, дважды менявшая свое название. Лишь одна газета - «Последние известия» выходила ряд лет - с 1920 года по 1927 год.... Газеты...были и местом публикации литератрных материалов, причем, пожалуй, основным местом, ибо литературных еженедельников и журналов почти не было, а книг местных авторов выходило немного...» (21). Выходили следующие основные издания:

1. «Ревельское слово» (26.11.1918 г. – 30.04.1919 г.) Правая газета, поддерживающая белое движение, выступающая против большевиков (43). Первая газета, появившая после немецкой оккупации. Считала себя продолжательницей закрытой большевиками одноименной газеты, выходившей в 1917-1918 гг. Правые позиции, идея борьбы с большевиками и восстановления великой России. Постепенно признала независимость Эстонии. Литературный отдел - слабый.

В марте 1920 года часть редакции «Ревельского слова» перешла в газету «Новая Россия» (12.03.1919 г. - 01.11.1919 г.), которая фициально выступала против монархистов и против большевиков за «новую демократическую Россию», провозглащая лозунг «Свобода, труд и собственность». Высказывается идея союза русских и эстонцев в борьбе с большевиками. Но на самом деле газетой осуществлялась поддержка военной диктатуры и черносотенцев (21).

2. «Новая Россия» (12.03.1919 г. - 01.11.1919 г.) Против большевиков и против монархистов, «за новую демократическую Россию»

3. «Свободная Россия» (26.08.1919 г. - 16.09.1919 г.) Газета Северо-западного правительства, отражавшая линию демократического большинства Северо-западного правительства.

“Свободная Россия” выступала против большевиков, реакции, монархистов, старых порядков (21). Закрыта министром внутренних дел Эстонии (43). Затем, с 18.09.1919 г., издается под названием «Свобода России». С декабря 1919 года газета проводит политику русского социалистического блока в Таллинне (43). Она поддерживает идеи «сменовехства», признание внутренней силы России, «Красная армия»

понимается как «гордость русского народа», победительница «иностранных интервентов», т.о., газета занимает практически пробольшевистскую позицию (21). Закрыта 23.06.1920 г. по распоряжению военного командования. Выходит с 24.06.1920 г. под названием «За свободу России» (43). В газете пропагандируется мысль о том, что Россия «не умерла», но это «уже не их Россия». В этой версии газеты был очень сильный литературный отдел. “За свободу России” часто публиковала документальную прозу. В газете печатались А. И. Куприн, Гавриил Елалич де Бужим (рассказы, «Очерки с фронта»), К. Башкиров, Л.Павлович, Н.

Негорев (21). Окончательно газеты была закрыта 26. 08.1920 г. (43).

4. «Вестник Северо-западной армии»

Газета белой армии Юденича. Правая монархическая позиция.

5. Правая газета «Приневский край»

6. «Народное дело» (07.07.1920 г. - 12.03.1921 г.).

С 14.03.1921 г. до конца мая 1921 г. выходит как «За народное дело»

7. «Революционная Россия» (1920 г. - 1921 г.) Газета выходит специально для распространения вне пределов Эстонии (в Праге, Берлине).

8. «Печерянин» (07.1920 г. - 12.1920 г.) 9. «Печерский вестник» (05.1920 г. - 01.1921 г.) Двойник “Petseri Teataja“, поддерживала эстонизацию (43).

10. «Верный путь» (13.01.1920 г. - 17.02.1920 г.) Идеи те же, что у «Новой России», газета выступала за конфедеративное устройство России. В ней был литературный отдел – печатались “очерки и рассказы документального типа, изредка появлялись лирические миниатюры С. Рулова и стихотворения Нины Рудниковой” (21). Закрылась из-за внутриредакционного конфликта. Под другим названием - «Жизнь» - выходит уже на следующий день. Сохранение протеста против большевиков, но призовов к военной диктатуре нет. Идеи «мирной концентрации всех живых сил для сохранения их во имя лучшего будущего России». Слабый литературный отдел (21).

11. «Голос народа» (03.1927 г. - 11.1932 г.) Социалистическая газета, Печоры 12. «Друг народа» (04.1932 г. - 05.1932 г.) Орган Русского отдела Социалистической партии Эстонии. Печоры.

13. «Свой путь» (1931 г. - 1932 г.) Газета евразийцев, Кохтла-Ярве (первая русская газета в КохтлаЯрве).

Нарвская периодика:

1922 – возобновление и ранее существующей русскоязычной прессы:

14. «Нарова»

15. «Принаровский край»

С 1923 года – несколько русскоязычных газет, сменяющих друг друга, переименовываемых, сливающихся. Основная линия – беспартийность и призывы к объединению всех русских. В этих газетах был сильный литературный отдел.

16. «Нарвский листок» (с 12.04.1923 г.), выходит как «Старый нарвский листок» с ноября 1923 и снова как «Нарвский листок» с марта 1924 года до мая 1924 года.

17. «Былой нарвский листок» (03.1924 г. - 01.1925 г.) 18. «Русский голос» (11.1923 г. - 06.1924 г.) 19. «Нарвский голос» (09.1924 г. - 01.1925 г.)

20. Новый «Нарвский листок» (01.1925г. - 09.1926 г.) Слияние «Былого нарвского листка» и «Нарвского голоса». Полемика с право-монархическим «Русским голосом», умеренно-центристская позиция.

21. «Новый нарвский листок» (09.1926 г. - 12.1927 г.) Газета поддерживала идеи русского патриотизма, православия и воспевания западной цивилизации. Сильный литературный отдел. Борьба со «Старым нарвским листком» (в которой «Старый нарсвский листок»

побеждает) (21).

22. «Русский голос» (05.1921г. - 08.1921 г.) Монархистская газета, которая сохранила только общее название с предыдущим «Русским голосом».

23. «Старый нарвский листок» (09.1925 г. - 1940 г.) Газета с около право-центристскими взглядами.

24. «Русская народная газета» (04.1926 г. - 05.1926 г.) Левая социалистическая газета.

25. «Русский вестник» (27.03.1931 г. - 31.01.1934 г.) Газета боролась “за объединение всех русских общественных сил” (21).

26. «Рабочая правда» (07.1932 г. - 02.1933 г.)

Таллиннская периодика:

27. «Последние известия» (1920 г. - 1927 г.) Беспартийная газета на умеренно-правых позициях, ставившая одной из своих целей борьбу с большевиками. Ориентация на интеллигентного читателя. Публикация литературных произведений, ориентация на русскую классику.

28. «Сегодня» (с середины 20-х гг.) Рижская газета с эстонским приложением “Вести Дня”. Конкурент “Последних известий”. “Вести Дня” распространялись вместе с «Сегодня», но стали основной русскоязычной газетой Эстонии, особенно после закрытия «Последних известий». «Вести дня» существуют до 1940. Газету характеризует ориентация на местных русских вообще, нейтральная позиция в эмигрантских спорах.

29. «Свободное слово» (04.1920 г. - 10.1920 г.) “Демократически-национальная газета” (21), публикующая и разноплановые литературные произведения. Главный редактор – писатель Вадим Белов – принимает советскую идеологию, что приводит к прекращению издания газеты.

30. «Жизнь» (20.04.1920 г. - 01.11.1920 г.) Ориентация на «коренное русское население».

31. «Ревельское время» (04.1925 г. - 08.1925 г.) Закрыта за излишний монархизм, сразу выходит по другим названием: «Ревельское слово» (до 11.1925 г.), 12.1925 г. - 08.1926 г. Час», 08.1926 г. - 03.1927 г. - «Наш час». Газету характеризует восхваление самодержавия в России, резкая критика советских порядков.

32. «Слово деревни» (10.1926 г. - 11.1926 г.) Коммунистическая газета.

33. «Наша жизнь» (04.1926 г. - 05.1926 г.) Левая социалистическая газета.

34. «Русский вестник» (1934 - 1940 гг.) Газета русского крестьянства на окраинах республики, та же редакция, что и у «Вестей дня».

35. «Наша газета» (03.1927 г. - 01.1928 г.) Орган русской фракции Государственного собрания и Русского национального союза. Газета вступала в полемику с «Последними известиями» и «Вестями дня», но причиной полемика была конкуренция, а не идеология.

36. «Таллиннский русский голос» (10.1932 г. - 06.1934 г.) Газета считалась беспартийной, но была близка по духу с «Русским национальным союзом».

37. «Рассвет» (08.1927 г. - 01.1928 г.) Издание оккультистов, затем – издание евразийцев.

Журналы:

- двуязычный «Teater ja Kino.Театр и кино» (1921-1922 гг.)

- «Разумный досуг» (1923 г.) Журнал просветительско-благотворительного общества, издавался в Тарту.

- «Разумный досуг» (1925-1926 гг.) Журнал просветительско-благотворительного общества, издавался в Печорах.

Издания православной церкви:

- «Православный собеседник» (04.1931 г. - 07.1940 г.)

- «Путь жизни» (с 1935 г.)

- «Миссионерские заметки» (1934-1940 гг.) (43) Представленный выше перечень выходивших газет (с краткой их характеристикой) свидетельствует об активной жизни русской прессы в рассматриваемый период.

3.2. Русскоязычные СМИ Эстонии в советский период Наше исследование прямо не связано с материалом данного периода, поэтому ограничимся его кратким описанием. В 1940 году были закрыты все русские газеты и организации Эстонии. Появились газеты новой власти: в Таллине - “Трудовой путь” (с 6 июня 1940 г.), который с сентября выходит под названием “Советская Эстония”, в Нарве - “Советская деревня” (с 1945 г. она же - “Нарвский рабочий”), с 1941 г. - “Печорская правда” (20, стр. 27).

Во время оккупации 1941-1944 гг. пресса контролировалась немецкими властями. После оккупации - в феврале 1944 г. - начала выходить первая русская газета “Советская Эстония” (закрылась в 1991 г.).

Выходили “Молодежь Эстонии” (1950 -1956 гг. - под названием “Сталинская молодежь”) и “Искра” (газета для детей, издавалась в 1986гг.). В Советской Эстонии выходили газеты предприятий (“Строитель эстонской ГРЭС” (1958-1991 гг.) и др.), местные газеты (“Вечерний Таллинн” (1972-1991 гг.), “Нарвский рабочий” (1940-1941 гг.) и др.), газеты разных направлений (“Моряк Эстонии” (1950-1993 гг.), “Шахтер” (1975гг.) и др). В 1987-1991 русскоязычная пресса активно развивалась.

Появилось много новых изданий, особенно городских и региональных, просуществовавших недолго - 1,5-3 года. Тиражи выросли, содержание обновлялось. В 1991 году начинает издаваться общегосударственная газета “День за Днем” (20, стр. 28).

3.3 Русскоязычные СМИ постсоветской Эстонии В 1991-1994 количество газет уменьшалось (со 108 до 54), тиражи падали, исчезли политические газеты, но оставались популярными газеты “Эстония” и “Молодежь Эстонии”. Новые СМИ в основном оказывались недолговечными. В 1995-1999 в Эстонии было около 66-68 периодических изданий на русском языке. В 2000-2003 количество изданий увеличилось до 70-80. В это время складывается стабильная картина соотношения газет объявлений, общих и местных газет, тематически направленных СМИ становится меньше, рынок развлекательных СМИ, напротив, пополняется(20, стр. 29).

Наиболее стабильными русскоязычными СМИ в Эстонии являются радиостанции: общественно-правовая станция «Радио 4» (с 1 мая 1993) и шесть коммерческих радиостанций (59).

Современное русскоязычное телевидение Эстонии это - в первую очередь - общественно-правовой канал ЭТВ, на котором сейчас из передач на русском остались, по сути, лишь новости «Актуальной камеры», хотя в середине и конце 1990-х годов была довольно сильная редакция русскоязычного вещания. В августе 2008 года начал вещать канал ЭТВ2, на котором сейчас выходит «Актуальная камера на русском языке» и передача «Треугольник», сменившая шедшее до этого ток-шоу «Суд присяжных».

Периодически в эфире появляются и другие передачи на русском языке, но, как правило, только на проектной основе. Существуют местные кабельные русскоязычные каналы (59). На территории Эстонии транслируется большинство русскоязычных спутниковых каналов.

Современная ежедневная русскоязычная пресса Эстонии представлена только газетой «Postimees на русском языке». Газета «Linnaleht на русском языке» выходит сейчас раз в неделю. В 2004 году перестала выходить газета “Эстония”. Две ежедневные газеты – «Молодежь Эстонии» и «Вести дня» - прекратили свое существование в 2009 году. Еженедельно издаются «МК-Эстония» и «День за Днем».

Русскоязычная региональная пресса существует практически во всех регионах Эстонии, где проживает хоть сколько-нибудь значительная часть русскоязычного населения («Столица», «Нарвская газета», «Нарва», «Город», «Виру проспект», «Северное побережье», «Силламяэский вестник», «Панорама» и др.) (59).

Сейчас в Эстонии издается несколько журналов на русском языке:

«Радуга», «Таллинн» и «Вышгород» (с 1994 г.). В последние годы активно развиваются и интернет-СМИ на русском языке (Delfi, Postimees-online, портал «Деловых ведомостей» Dv.ee, портал новостей общественноправового вещания rus.err.ee (с 2007 г.), портал Dzd.ee (с 2009 г.), Mke.ee («МК-Эстония») (с 2011 г.), портал русской общины Эстонии (baltija.eu), Русский портал (veneportaal.ee) и т.д.) (59).

3.4 Исследования языка русскоязычных СМИ Эстонии в настоящее время Исследованиями языка русскоязычных СМИ Эстонии в настоящее время много занимаются на кафедре русского языка Тартуского университета.

Е. И. Костанди занимается синтаксическими проблемами русской периодической печати (“Коммуникативная структура предложения и текста в русском и эстонском языках” (26), “Некоторые синтаксические особенности газетного текста” (27), “Некоторые особенности социокоммуникативной обусловленности порядка слов” (28)).

С. Б. Евстратова анализирует газетные заголовки в статьях “Газетный заголовок как средство выражения авторской установки” (11), “Соотнесенность прагматической направленности газетного заголовка и текста” (12), лексике СМИ посвящены ее статьи “Особенности функционирования лексики в русскоязычной прессе Эстонии” (10), “Экспрессивная лексика в русскоязычной прессе Эстонии” (14), “Лексикограмматические средства реализации функций газетных заголовков (на материале русского и эстонского языков)” (13), где она пишет, в частности, что “в заголовках статей из русских газет доминирует прагматическая функция: автор фокусирует свое отношение к описываемому факту, учитывая ценностные ориентации и пристрастия адресата” (13). В газетных заголовках эстонской прессы “преобладают предложения с эксплицированным сказуемым, четким выделением темы и ремы, в то время как в названиях статей на русском языке актуальную структуру предложения зачастую усложняют такие средства, как коннотации слов, их противопоставление, наличие местоимений, отрицаний, модальных форм, соотносимых с актуальным членением”(13).

В. П. Щаднева пишет о культуре речи в периодике (“Языковые качества русскоязычных изданий Эстонии” (56)), о заимствованиях (“Функции англицизмов в русской речи” (55)).

Затрагиваются проблемы СМИ и в более общих работах по языку диаспоры. Так, И. П. Кюльмоя исследует состояние русского языка в Эстонии в статье “О современном состоянии языка русской диаспоры Эстонии” (34); о русском языке в Прибалтике И. П. Кюльмоя пишет в статье “Об исследовании языка русской диаспоры в старнах Балтии” (33).

А. Д. Дуличенко о русском языке в Прибалтике пишет в статье “Русский язык в постсоветской Прибалтике: проект социолингвистического исследования” (9).

Языку русских СМИ Эстонии 1990-2000-х годов посвящены, например, следующие бакалаврские работы: М. Варес “Функционирование вводных слов в газетном тексте (на материале газет “Эстония” и День за днем”), Е. Дремова “Оценочная лексика в русскоязычной прессе Эстонии”, К. Ильвес “Некоторые особенности прагматической направленности газетного текста (на материале эстонско-русских и русско-эстонских переводов)”, И. Кауц “Тип сказуемого и тип текста (на материале газетнопублицистического, научно-популярного, официально-делового стилей)”, К. Лепистик “Особенности заголовков в газетах на эстонском и русском языках” (20) и др.

В магистерской работе П.

Коноваловой “Анализ особенностей языка диаспоры в гимназическом курсе (по выбору) “Русский язык в Эстонии” (25) приведен следующий список студенческих работ о языке русской диаспоры Эстонии:

1. Богдан И. Особенности текстовой функции актуального членения (на материале выпускных сочинений)

2. Вельман-Омелина Е. Особенности эстонско-русских переводов официально-деловой информации

3. Вислап Х. Использование односоставных предложений в газетных текстах

4. Воробьева Т. Переводная политическая реклама в условиях диаспоры:

функционирование, язык

5. Дремова Е. Языковые средства выражения оценки в русской прессе Эстонии

6. Зайцева О. Средства субституции в школьных сочинениях

7. Ильвес К. Характер заимствований в мультиязыковой среде (на материале русской прессы Эстонии)

8. Коркин А. Словообразовательная специфика отглагольных существительных и особенности перевода с эстонского на русский язык: на материале Деликтно-процессуального кодекса

9. Лепистик К. Особенности заголовков в газетах на эстонском и русском языках

10. Луптова Д. Причинно-следственные отношения в официально-деловом стиле в русском и эстонском языках (на материале переводов законодательных текстов)

11. Малинкович Л. Ошибки, встречающиеся в рекламных изданиях на русском языке

12. Мехо Т. Латиница в русской прессе Эстонии

13. Нылванд Я. Диалектная лексика на уроках иностранного языка

14. Петрикова Д. Использование латиницы в официально-деловых текстах на русском языке (на материале сайтов Министерства социальных дел, Министерства внутренних дел, Министерства культуры)

15. Пехк-Иващенко В. Роль экстралингвистических факторов в формировании новостного текста (на материале русскоязычных СМИ Эстонии)

16. Питсал К. Общественно-политическая лексика в русской прессе Эстонии

17. Пяэв А. Л. Особенности функционирования лексики (по материалам газеты «Вечерние вести»)

18. Руусмаа Л. Функционирование экономической лексики в газетных текстах на эстонском и русском языках

19. Труувер В. Основные проблемы перевода официально-делового текста

20. Фегели А. М. Лексические особенности газетного языка в условиях диаспоры

21. Фегели А. М. Использование официально-деловых текстов в профессиональной подготовке студентов-русистов Этот список можно дополнить. Так как наше исследование связано с употреблением имен собственных в русскоязычных СМИ Эстонии, следует упомянуть и работы, затрагивающие тему ономастики в русскоязычных

СМИ Эстонии:

1. Бурковская И. Новые реалии в лексике региональной газеты (по материалам газеты "Ленинское знамя" / "Северное побережье ") (1997 г.) Цель работы - рассмотреть способы номинации новых реалий. В работе исследовалась газетная лексика 1986 и 1991 годов.

2. Вессо Р. Функционирование сложных предложений в газетных текстах (2000 г.)

3. Еременко Д. Неофициальная городская топонимика (на материале слов, используемых в Кохтла-Ярве) (2008 г.)

4. Ильвес К. Некоторые особенности прагматической направленности газетного текста (на материале эстонско-русских и русско-эстонских переводов) (2002 г.)

5. Луми М. Выражение причинно-следственных отношений в газетнопублицистическом стиле в русском и эстонском языках (2003 г.)

6. Рыйвас Р. Передача имен собственных в русском языке: норма и узус (2012 г.)

7. Сарап Т.Р. Лексический повтор как средство организации художественного и газетного текстов (1986 г.)

8. Сокол Ю. Активизация процессов калькирования в языке диаспоры (на материале сайта Министерства социальных дел ЭР) (2010 г.)

9. Фейгенбаум Д. Основные лексико-семантические процессы в языке русскоязычных газет Эстонии (2004 г.).

Как следует из приведенных списков, современный газетный язык исследуется довольно активно, однако практически отсутствуют работы, посвященные 1920-1940-м годам. Анализ особенностей языка руской диаспоры в этот период лишь начинается, и наше исследование, таким образом, является актуальным.

Обощая сказанное выше, отметим, что во время первой республики в Эстонии выходило довольно много газет на русском языке, но, как правило, эти газеты были связаны с политикой, поддерживали ту или иную партию или, наоборот, подчеркивали свою беспартийность. Во многих газетах отмечен сильный литературный отдел. В советское время количество газет резко сокращается. Только начиная с 1987 года русскоязычные СМИ Эстонии снова развиваются, но не пресса, а радио, телевидение и, затем, интернет. Что касается изученности современного языка СМИ Эстонии, можно сделать вывод, что исследователи в основном пишут о языке русской диаспоры Эстонии, о лексических особенностях газетного языка русскоязычных СМИ, о синтаксисе газетных текстов, о средствах создания экспрессии. Вопросам ономастики в русскоязычных СМИ Эстонии посвящено не так много работ. Практическая часть нашей работы посвящена именам собственным в СМИ, поэтому далее обратимся к ономастике.

Глава 4. Ономастика

4.1. Теории имени собственного Отрасль языкознания, изучающая все имена собственные, независимо от их происхождения и сферы распространения, называется ономастикои (также употребляется термин «онимия»). Она охватывает следующие понятия:

- антропонимика (занимается личными именами людей, производными формами имен, отчествами, фамилиями, индивидуальными и групповые прозвищами);

- топонимика (занимается изучением географических названии, спецификои собственных имен (их природои, соответствием обозначаемому, сущностью номинации и др., их происхождением, взаимодеиствием с апеллятивами в семантическом, структурнословообразовательном, функционально-стилистическом планах (44, ссылаясь на 4).

Имя собственное с античных времен понималось как подкласс имен, но до XX века не было строгого определения “имени собственного”. В 1911 году Бертельсен попытался дать имени собственному синтаксическое определение: он обозначил имя как “слово, не имеющее артиклей в единственном числе” (48, стр.72). Логическое определение характеризует имя собственное как обозначающее индивид в противоположность классу и не выражающее общего понятия. Филологическое определение подчеркивает случайность имени собственного в противоположность нарицательному (48, стр. 72). Психологическое определение имени собственного как конкретнейшего А. В. Суперанская приводит, ссылаясь на книгу Ogden Ch.K. и Richards I.A. “The meaning of meaning. The studzy of the influence of language upon thought and of the science of symbolism”. При таком определении подчеркивается разница между психологическим впечатлением, производимым именем, и его логической ценностью (48, стр. 72).

В 1932 году А. Гардинер отмечал, что может быть два подхода к собственным именам: как к словам определенного языка и как к словам, обозначающим определенные денотаты (людей) и уже через них связанным с языком, которым эти люди пользовались (48, стр. 80). П. Трост в 1958 году пришел к выводу, что имена собственные, если - подобно прочим словам - они имеют значение, - суть знаки. (48, стр. 86) А. А. Реформатский пишет о том, что собственные имена выполняют, прежде всего, номинативную функцию - называют определённые предметы, нарицательные - семасиологическую: они не только называют, но и выражают понятие о предмете (45) Таким образом, нет единой теории имени собственного. Но А. В.

Суперанская систематизирует существующие теории и получает схему, где представлены попарно противоположные теории, основанные на связи имени с понятием и именуемым объектом:

А. Теория, согласно которой собственные имена не имеют значения в отличие от нарицательных, означающих предмет и подразумевающих атрибут (Милл) Б. Теория, согласно которой собственные имена имеют большее значение, чем нарицательные (стоики, римкий грамматик Диомед (IVв), Суит, Есперсен, Бреаль) В. Теория, согласно которой каждое имя исключительно индивидуально (стоики, Дионисий Фракийский, Аполоний Дискол, римские грамматики Диомед, Донат, Консентий (Vв), грамматики Пор-Рояля, Суит) Г. Теория, согласно которой все имена собственные - синонимы (Тогебю) Д. Теория произвольности собственных имен (Есперсен, Кристоферсен, Гардинер) Е. Теория строгой мотивированности собственных имен (48, стр. 88).

Для изучения имен собственных, считает Суперанская, необходимо привлечение экстралингвистических данных, поскольку помимо чисто лексического компонента, в их значение входят и компоненты экстралингвистические, в том числе эстетический, аффективный, морально- и социально-оценочный (48, стр. 266).

Кристоферсен считает имя собственное прямым наименованием вещи, а нарицательное - непрямым. Собственное имя - символ, непосредственно идентифицирующий отдельный индивид. Собственые имена конкретны. Нарицательные - абстракты (48, стр. 78). Суперанская отмечает, что “нарицательное имя соотносит именуемои предмет или группу предметов с классом, имеет основную коннотацию (связь с понятием) и может иметь добавочные коннотации (дополнительные характеристики, возникающие для отдельных или даже многих, но не обязательно для всех, членов языкового коллектива в связи с данным предметом и словом)” (48). Именуемыи нарицательным именем объект неопределенен и неограничен. Имя собственное, наоборот, “связывается не с классом, а с индивидуальным предметом (которыи может состоять из некоторого множества частеи, но все они в целом воспринимается как единство) или даже с несколькими одноименными объектами, из которых каждыи воспринимается индивидуально” (44).

Система имен языка отличается от системы нарицательных не только составом лексем, но и моделями, в соответствии с которыми образуются имена. Модели, по которым образуются имена, употребляющиеся в неофициальных ситуациях, могут быть региональными и общенациональными, но обычно они принадлежат разговорной речи, связанной с литературным языком или территориальным диалектом, но не подлежащей специальной кодификации. Имена каждого языка составляют подсистему, связанную, но не полностью совпадающую с системой его апеллятивов. Значительную часть ономастики (особенно антропонимии) во многих языках составляют заимствованные имена (48, стр. 233).

Номинации разговорной речи теснее связаны с ономастическими, чем номинации кодифицированного литературного языка. Это касается главным образом естественно сложившихся имен. Конситуативность речевой ситуации в ономастике соответствует связи с предметами. Как возможны разные обозначения одних и тех же предметов в разговорной речи, так возможны разные именования одних и тех же лиц и объектов. (48, стр. 237).

4.2 Функции имен собственных Имена собственные служат для особого, индивидуального обозначения предмета безотносительно к описываемой ситуации и без обязательных уточняющих определений. Имена собственные выполняют функцию индивидуализирующей номинации (15).

Возможны следующие функции имен собственных в речи:

- коммуникативная (сообщение, репрезентация) Имя, известное собседниками, служит основой сообщения. (Позвони Пете)

- апеллятивная (призыв, воздействие): (Вернись, Вера!)

- экспрессивная (выразительная) Обычно в этой функции выступают имена с широкой известностью, находящиеся на пути превращения в нарицательные:

(Эдакий Собакевич!)

- дейктическая (указательная).

Произнесение имени может сопровождаться указанием на объект (Это Эльбрус) Во всех перечисленных случаях функционирование собственных имен не отличается существенным образом от функционирования нарицательных (48).

Информация имени не может быть причислена к его функциям, поскольку, содержа одну и ту же информацию, имя может выполнять разные функции. Информация - то, что есть в имени объективного.

Функция - своеобразная служба имени, роль, которую оно исполняет. (48, стр. 274) Также абсолютно экстралингвистичны и ритуальная и харизматическая функции имен. И ритуалы, и харизматика сопряжены со сложными системами условностей, где имя служит лишь некоторым вспомогательным элементом, некотороым добавлением. Участие имени в харизматике - следствие особого мировоззрения, а не первопричина, ради которой возникает харизматика. Поэтому имя здесь только отражает некоторые процессы, а не стимулирует их.

В языке у имен собственных нет своих особых специфических функций. Их основная грамматическая функция - выражать в предложении подлежащее и дополнение, а основная лексическая функция - номинация.

Идентификация, адрес, дейксис (указание), обращение, выделение, перечисление, дифференциация (различение), описание - все это своеобразное уточнение и членение коммуникативной функции, а не самостоятельные функции имен. Идеологическая и эмоциональная нагрузка имен не составляет особой функции. (48, стр. 274-276)

4.3 Семантика имен собственных Связь имени, понятия и предмета - связь экстралингвистического, лингвистического (звука, звуковой последовательности, образующей слово) и логического. Экстралингвистическое в разных теориях называется обозначаемое, денотат, десигнант, референт, соотносимое, предмет, вещь.

Логическое обозначается как представление о предмете, содержание, смысл, значение, мысль, отношение, семантический облик, информация, которую несет денотатор. Лингвистическое - слово, имя, обозначающее, денотатор, десигнатор, внешний облик, выражение, форма, символ, звуковая последовательность (48, стр. 122). Семантика имени собственного не равна ни семантике его апеллятива, ни семантике апеллятивного названия того объекта, которому оно дано. Это комплексная область, включающая сведения об именуемом объекте, отношение говорящего к объекту, знакомство с семантикой апеллятива имени и ассоциациями его в речи. Для понимания семантики имени собственного необходимо знакомство с типовыми ситуациями, в которых употребляется имя, чтобы знать его “семантическую позицию”. Семантика имени складывается из информации, которую оно несет, из его языковых, речевых и специально ономастических функций, стилистической и эстетической значимости.

Значение (семантика) имени - фактор его известности, фактор экстралингвистический. (48) Г. Суит под значением собственных имен понимал то, что они обозначают: личные имена, географические названия, имена естественных объектов (деревьев, животных) и т.д., считая, однако, что это лишь часть их значения и что, кроме этого, у каждого собственного имени есть множество специальных значений (имя Платон включает все характеристики человека по имени Платон).

Таким образом, для имени собственного основное - это соотнесенность с предметом (48, стр. 263) Совокупность факторов, лежащих в основе мотивировок собственных имен, едина для всего человечества. Она составляет известную ономастическую универсалию. Для топонимов это - первичные нарицательные, характеризующие разновидность объектов, их местоположение, производимое ими впечатление, события, с ними связанные, назначение или основное использование их, отношение одного объекта к другому, именования лиц, так или иначе связанных с данной местностью, культовое или идеологическое назначение объекта. Для антропонимов основными факторами, определяющими их мотивировку, служат физическая, психическая, биологическая, моральная, интеллектуальная характеристика лица, его социальная, национальная, территориальная принадлежность, родственные связи и др. Позже и в антропонимии, и в топонимии появляются символические именования, данные в честь идей, исторических событий, а также в честь деятелей современности, безотносительно к данным конкретным объектам. Все эти факты внелингвистические, наблюдающиеся во всех языках и у всех народов (48, стр. 245). Нередко значение имен собственных смешивают с их этимологиеи (44, ссылаясь на 50).

Главным при/для забывания первоначального смысла имен оказывается их предрасположенность к деэтимологизации; семантическое однообразие их не требует поддержки со стороны их внутренней формы (48). Поскольку знаковый характер языка вообще и собственных имен, в частности, способствует стиранию лексического значения их компонентов, специфика и последовательность фонем, составляющих имена, приобретает чрезвычайно важное значение для их узнавания. Но с течением времени неясным может стать и звучание имени. У людей теряется уверенность в правильности воспроизведения его. Оно начинает варьировать, а затем в результате вторичного сближения связывается в восприятии языкового коллектива с какими-либо другими лексемами.

Однако вследствие ассоциации с тем же объектом оно сохраняет свою номинативную функцию (48).

Стилистическая и эмоционально-эстетическая соотнесенность имени оказываются важнее для его ономастической семантики, чем первичная апеллятивная семантика его основы. Поскольку наша речь может передавать не только интеллектуальную, но и эстетико-эмоциональную информацию, не связанную с восприятием смысла текста, следует предположить, что и собственные имена участвуют в передаче обоих типов информации (48).

Эмоционально-экспрессивные возможности имени входят в его общую семантику в качестве составной части. Эти категории столь же “подвижны”, как и стилистические, но в отличие о последних связаны не с различными соотношениями вариантов имен в устах представителей различных социальных групп, а с их эстетической ценностью для этих групп или отдельных лиц, с восприятием их красоты или некрасивости, благозвучности или какофоничности (48).

4.4 Классификации имен собственных

Р. Рыйвас в своей работе “Передача эстонских имен собственных в русском языке: норма и узус”, проанализировав разные классификации, обощает их. Имена собственные можно разделить на несколько групп.

Наиболее многочисленны группы наименований неодушевленных предметов и собственных имен комплексных объектов.

Наименования неодушевленных предметов:

1.Топонимы - географические названия.

2.Космонимы - названия галактик, звездных скоплении, туманностеи, созвездии.

3.Астронимы - названия отдельных небесных тел (звезд, планет, астероидов, комет).

4.Фитонимы - собственное имя любого растения, например Дерево жены Лота.

5.Хрематонимы - собственные имена отдельных неодушевленных

–  –  –

пароходов, лодок, яхт, самолетов, автомашин и т. п.

7.Сортовые и фирменные названия изделии, сортов растении, моделеи машин и т.п.

8.Товарные знаки - особые обозначения марок товаров, а также различных видов бытовых услуг.

Собственные имена комплексных объектов:

1. Названия предприятии, учреждении, обществ и объединении (обозначают предприятия как особые единицы более крупного порядка, а не как сумму членов их коллективов).

2. Названия органов периодическои печати - названия газет, журналов, обозрении и устных выпусков.

3. Хрононимы - собственное имя исторически значимого отрезка времени, например, Петровская эпоха.

4. Названия праздников, юбилеев и торжеств нужно отличать от хрононимов, поскольку именуемыи объект - не время, а торжество, например, Ярлин день.

5. Названия мероприятии, кампании, воин - отличие от предыдущего пункта состоит в том, что “праздники - это, прежде всего, торжества, а мероприятия - деиствия, хотя торжествам сопутствуют деиствия, а деиствиям - определенные настроения” (48).

Названия произведении литературы и искусства.

6.

Документонимы - названия документов, актов и законов.

7.

–  –  –

периодически повторяющихся явлении, например, Большои Андреи название очень большои волны у латышеи.

9. Фалеронимы - названия орденов, медалеи и знаков отличия, например, орден Андрея Первозванного (44).

В нашей работе рассматривается употребление топонимов, антропонимов и названий организаций и органов печати, поэтому рассмотрим их подробнее.

4.5 Антропонимы Антропоним - имя собственное (или набор имен, включая все возможные варианты), официально присвоенное отдельному человеку как его опознавательный знак. Антропоним называет, но не приписывает никаких свойств. К антропонимам относятся все виды личных и фамильных имен. Антропонимы обладают понятийным значением, в основе которого лежит представление о классе объектов, категории.

Значению присущи определенные признаки: указание на то, что носитель антропонима - человек, возможное указание на принадлежность к национально-языковой общности, указание на пол человека (15).

Вне конкретной ситуации распространенное имя не указывает на какого-то человека. Д. И. Ермолович называет такие имена множественными антропонимами. Антропонимы, которые также принадлежат множеству людей, но с кем-то одним связаны прежде всего (имена широко известных людей) - единичные антропонимы.

Экстралингвистический фактор - известность - находит лингвистическое выражение в том, что единичные антропонимы не нуждаются в сопровождающем контексте уточняющего характера, а их референты не зависят от узкой коммуникативной сферы (15).

К персоналиям смешанного типа относятся составные именования, где один из элементов - антропоним, а остальные элементы - не антропонимы. Множественные персоналии смешанного типа чаще всего двухэлементны и состоят из множественного антропонима и нарицательного слова. Это стандартные прозвища (Tearful Tilly - плакса).

Ведущую роль здесь играет нарицательное слово. Другая группа образуется иначе - к реальному имени или фамилии присоединяется слово, которое не характеризует, а создает забавное созвучие или обыгрывает этимологическое значение антропонима (Вовка-морковка) (15).

Имя тесно связано в жизнью социума. Социальность ярче всего представлена у антропонимов. В условиях “капиталистического мира, где для большей конкурентоспособности любая вещь должна выглядеть привлекательно, много внимания уделяется и ее названию” (48). Имя изобретателя, промышленника и т.п. включается в название. Отсюда именные стипендии, институты и университеты имени их основателя и т.п.

Понятие “социальное поле” (социальный диалект с его специфическим словарем, в полном объеме понятном лишь членам данного социума) может служить для объяснения и уточнения ряда чисто лингвистических проблем. Социальное поле антропонима - это языковое преломление экстралингвистических социальных отношений и закрепление их за определенными формами именований (48).

4.6 Топонимы

Топонимы - названия объектов географическои среды, занимающих ту или иную часть земнои поверхности: водных пространств, возвышенностеи, равнин, пустынь, островов; исторических, государственных территории; населенных мест и местностеи. (44) В значении топонимов, как и у других имен собственных, можно выделить не меньше трех компонентов: бытийный, или интродуктивный (“существует нечто”); классифицирующий, отражающий принадлежность объекта к определенному классу (денотату) (“это нечто - река”);

индивидуализирующий (“это река Серебрянка”). В значении топонима могут отражаться и другие особенности географического объекта: связь с историческими событиями, сражениями, культурная значимость, соседство с социально-политическими институтами и т.д. Топонимы, образуемые по продуктивным моделям, часто повторяются (улица Пушкина). Одна из особенностей топонимов в том, что многие топонимы включают нарицательный элемент. Например, это могут быть слово или морфема, обозначающие денотат. В некоторых случаях этот элемент не только транскрибируется, но и переводится (остров Лонг-Айленд). Это дублирование может казаться избыточным, но уже закрепилось традицией(15).

А. В. Суперанская, говоря о параллелизме между апеллятивной номинацией в речи и в языке и естественно возникшей ономастической номинацией, связанной с употреблением имен в неофициальных ситуациях, с одной сторроны, и искуственно присвоенными именами и именами, фигурирующими в официальных ситуациях, - с другой, приводит примеры предложных топонимов славянских языков, которые, возникая в речевых ситуациях, представляют собой своеобраные адвербы, состоящие из сочетаний предлога и существительного: Под скалой, За озером, - а переходя в номенклатурные списки и кодифицируясь как названия, известные за пределами района, субстантивируются, превращаясь в конфиксальные существительные, образованные с помощью префиксации и суффиксации: Подскалье, Заозерье (48, стр. 238).

Вопросам хронологии в ономастике, в частности - хронологической ценности суффиксов, посвящено мало работ. А. В. Суперанская упоминает работу Луттерера о хронологической ценности суффиксов в чешских топонимах. Луттерер обнаружил, что выбор средств образования топонимов меняется от эпохи к эпохе. В. А. Никонов проводил в 1959 году подобный анализ российских топонимов с суффиксами -ов/-ин/-ка.

Результаты работы показали, что в северных областях преобладают называния на -ов/-ин, а в южных - на -ка. (48, стр. 171-172) Ссылаясь на А. В. Суперанскую, Р.

Рыйвас приводит следующую классификацию топонимов:

Оронимы — собственные имена гор и прочих возвышенностеи. Этот 1.

термин может распространяться и на названия деталеи отрицательного рельефа, и на всю сухопутную поверхность земли.

Спелеонимы — названия пещер, гротов и целых подземных систем.

2.

–  –  –

мореи; лимнонимы — названия озер; гелонимы — названия болот;

потамонимы — названия рек. Названия всех водных объектов собирательно можно назвать гидронимами. Мелкие гидрографические объекты, напр., ключи и источники принадлежат к микротопонимам.

Ойконимы - названия населенных пунктов. Подразделяются на 5.

астионимы - названия городов и комонимы или хорионимы - названия сельских поселении.

Урбанонимы - названия улиц и других мелких объектов внутри 6.

–  –  –

4.7 Названия организаций и органов печати Названия предприятий, учреждений и т.п. относятся к собственным именам независимо от сохранения ими лексического значения апелятивов, от которых они образованы, потому что это индивидуальные обозначения отдельных единиц, денотат которых определен, что накладывает ограничения на их коннотации. Если заводы, магазины и т.д. просто нумеруются, номер начинает функционировать на правах индивидуального значения, приближаясь к имени собственному (48, стр. 196).

4.8 Способы передачи иностранных имен собственных

Одна из важнейших особенностей собственных имен заключается в том, что имя собственное не должно (в принципе) заменяться на какое-то другое обозначение, когда о его носителе говорят или пишут на другом языке. Имя собственное - объект межъязыкового и межкультурного заимствования. Хотя имя собственное призвано кодифицировать предмет в любой ситуации и любом языковом коллективе, оно в подавляющем большинстве случаев обладает национальной языковой принадлежностью.

(15) Особенность имен и названий, в отличие от многих заимствованных иностранных слов, состоит в том, что при передаче их на другом языке они в основном сохраняют свой первоначальный звуковой облик. Причина этого - в специфике семантической структуры собственного имени. Для передачи имен собственных звуковая сторона важнее значения апеллятиваосновы (6). Выделяются следующие способы передачи иностранных имен:

1. Перевод Для собственных имен перевод в большинстве случаев недопустим.

Иногда все же иностранные собственные имена - как имена людей, так и названия географических объектов - заимствуются в русский язык путем перевода. Это делается с целью сохранения стиля произведения в тех случаях, когда средствами русской лексики хотят попытаться передать специфику внутренней формы соответсвующего иностранного имени в данном контексте. Такие случаи встречаются в переводе художественных произведений (6).

2. Транскрипция - передача звуков или начертаний языка системой знаков, отличных от принятых в этом языке письменных единиц.

В лингвистических исследованиях для научных целей применяется фонетическая транскрипция, использующая условную систему знаков.

Существует Международная система фонетической транскрипции (дополненный латинский алфавит), где каждому звуку человеческой речи (независимо от языка, в котором эти звуки встречаются) соответствует определенный знак или комбинация знаков. При практической транскрипции в качестве таких знаков используется исторически сложившаяся орфографическая система того языка, на который передаются иностранные имена и названия (6). Практика межъязыковой коммуникации последнего времени выработала ряд правил практической транскрипции.

Например, названия органов печати, издательств, средств массовой информации заключаются в кавычки (если не передаются аббревиатурой), с заглавной буквы пишется только первое слово и входящие в состав названия имена собственные (15). Отклонением от принятого порядка транскрибирования иностранного имени собственного на русский язык является передача по традиции. При такой передаче между заимствуемым именем (или его частью) и формой его (или его части) в заимствующей графике не существует соответствия, которое было бы связано с какимилибо действующими и обязательными в настоящее время правилами. Эта передача - исторически сложившаяся (6).

3. Транслитерация - принцип графического подобия.

Транслитерация применима, когда языки пользуются различными графическими системами, но буквы (графические единицы) этих языков можно поставить в какое-то соответствие друг другу. Согласно этим соответствиям происходит межъязыковая передача имен собственных.

Приницип транслитерации нередко применялся в переводческой практике XVIII-XIX веков. Сегодня транслитерация в чистом виде в русской языковой приктике не применяется (15).

Транспозиция - принцип этимологического соответствия.

4.

При этом способе имена собственные, которые различаются по форме, но имеют общее лингвистическое происхождение, используются для передачи друг друга (15).

При передаче имени собственного на другой язык возможны ситуации, когда некоторые звукосочетания вызывают в принимающем языке нежелательные ассоциации с лексикой сниженного регистра, включая вульгаризмы и бранные слова. в этом случае предпочительны варианты, отступающие от фонетического принципа или регулярных правил транскрипции. Важно учитывать и то, что, попав в новую языковую среду, имя собственное должно обрести способность образовывать производные слова. Например, от названий стран должны (как правило) образовываться названия их жителей. Таким образом, заимствования нередко испытывают на себе серьезное воздействие внутренних закономерностей языка перевода (15).

Д. И. Ермолович отмечает, что распространенной ошибкой при передаче имен собственных на русский язык является опущение кавычек в названиях (15).

Резюмируя, следует отметить, что, хотя нет единой теории имени собственного, исследователи сходятся на том, что имена каждого языка составляют подсистему, связанную, но не полностью совпадающую с системой его апеллятивов (48). В языке имена собственные не имеют специфических функций, а в речи выполняют функции коммуникативную, апеллятивную, экспрессивную и дейктическую функции. Мотивировка имен собственных является фактором экстралингвистическим, она исторична и социальна (48). Стилистическая и эмоционально-эстетическая соотнесенность имени оказываются важнее для его семантики, чем первичная апеллятивная семантика его основы. Антропонимы, как и топонимы, могут быть единичными и множественными (15). Здесь важна роль экстралингвистических факторов. Одна из особенностей топонимов в том, что многие топонимы включают нарицательный элемент (15). Есть несколько способов передачи иностранных имен собственных. Как правило, используется практическая транскрипция (15). Дальнейший анализ разнообразного материала позволяет дополнить рассмотрение конкретных случаев употребления имен собственных, чему и посвящена следующая часть нашей работы.

Глава 5. Сравнение употребления имен собственных в русскоязычных СМИ Эстонии 1926 года и в современных СМИ В качестве материала исследования употребления имен собственных в русскоязычных СМИ Эстонии мы взяли две выборки статей, касающиеся тем культуры и русского языка.

Статьи на эти темы практически свободны от влияния других подстилей публицистического стиля (научнопублицистического и др.), в отличие от, например, статей на экономические темы. Первая выборка - статьи из газеты “Вести Дня” 1926 года (1-6 выпуски). Вторая выборка - статьи современных русскоязычных СМИ Эстонии - материалы портала rus.err.ee (русскоязычной части портала эстонской общественной телерадиовещательной корпорации). В первой выборке - 40 статей, во второй выборке - 34 статьи. Здесь нужно учитывать, что некоторые статьи первой выборки по сути - короткие заметки, поэтому общий объем выборок можно считать одинаковым. Из статей были выписаны все имена собственные - антропонимы, названия организаций и органов печати и топонимы. Именно эти имена собственные были выбраны потому, что они чаще других встречаются в текстах СМИ (как и в обыденной речи). Результаты этой работы представлены в двух таблицах (см. Приложение). Было выявлено, что в современных русскоязычных СМИ Эстонии частотность употребления антропонимов заметно превышает частотность употребления названий организаций и органов печати и топонимов. За 2008-2012 (из статей выборки): антропонимов - 160, названий организаций и органов печати топонимов и т.п. - 40. В газете 1926 года антропонимов также больше, чем других имен, но разброс не столь велик: антропонимов - 175, названий организаций и органов печати - 142, топонимов и т.п. - 134. Такое соотношение доказывает тезис о том, что “сегодняшней публицистике чрезвычайно интересен человек как представитель общества, власти, толпы и т.д.” (40). Бросается в глаза количество ссылок на слова другого человека. Если в газете 1926 года делался акцент на событии, то современные СМИ стремятся собрать как можно большее количество мнений о событии, “интрепретировать происходящее” (40). Рассмотрим результаты подробнее.

5.1 Употребление топонимов В газетных текстах 1926 года больше всего ойконимов, особенно астионимов (Печоры) и хоронимов (Эстонiя). Нет однообразия в передаче названия России - СССР, сов.Россiя.

Первое место по количеству употреблений в современных текстах русскоязычных СМИ Эстонии занимает топоним - астионим - Таллин(н). В нашей выборке “Таллинн” употребляется десять раз и “Таллинн” как название журнала (один раз), “таллиннский” - девять раз; “Таллин” десять раз и “таллинский” - три раза. Р. Рыйвас отмечает, что, согласно А. В. Суперанской, “в заимствованных собственных именах в целях приближения их русского написания к иноязычному удвоенные согласные сохраняются” (44), однако Б. А.

Старостин предлагает другое: “удвоенная согласная передается в конце слова или между гласных удвоением буквы:

Coudwell Кодуэлл, дат. Jelling Еллинг; в остальных положениях передается одна буква: Krafft-Ebing Крафт-Эбинг (44). Правила передачи эстонских имен собственных на русский язык оформлены законодательно 5 декабря 2008 года. Согласно этим правилам, двойное “n” передается на русский как двойное “н”, и “Tallinn = Таллинн” указывается как пример. Г. Ч. Гусейнов видит в этом идеологический сигнал.

“Употребления второго н... в имени Таллинн требовали в начале перестройки представители Эстонии в тогда еще союзном центре. Метод расшифровки сигнала можно свести к редукции любого текста до основополагающего идеологического примитива: правильно неправильно... До перестройки написание Таллин... включало эстонское имя города в группу названий русский городов... - Алексин, Калязин...

Нарушение национальной формы записи могло восприниматься как русификаторский жест” (7, стр. 52). Во время перестройки, до формального распада СССР, новое написание Таллинн могло восприниматься как демонстрация уважения к Эстонии и эстонцам. Но “15 сентября 1993 года в России был принят специальный закон, разрешающий средствам массовой информации вернуться к старому написанию имени Таллин” (7, стр. 53). Таким образом, российские СМИ могут писать Таллин с одной н, а эстонские СМИ, даже русскоязычные, должны писать только Таллинн.

5.2 Употребление названий организаций и органов печати В текстах 1926 года нет единообразия в употреблений кавычек.

Встречается как народный дом Грандъ Марина, так и “Грандъ Марина”; въ клуб Черноголовыхъ и зале “Ремесленнаго общества”. Названия даются кириллицей (“Ваба Маа”, театр “Выйтлея”), кроме названий банков (“Eesti pank”, “Eesti Koloniaal hispank”) и магазина “Esto-Musika”. Латиница сохраняется при передаче неэстонских названий: вокальная партия “Arioso”, танец “Frs-moutarde”, открытiе “Gloria Palast’a”, предсдатель акц.общ.”Royal Film”, но встречается и кириллица: фильма “Фаустъ”, балет-ревю “Сумурун”, выступающаго въ “Скетинг”.

В текстах современных СМИ частотно употребление топонима в названии: в Тынисмяэской реальной гимназии, Таллиннская реальная гимназия, Курессаареской школы Ваналинна. В последнем примере при передаче имени совмещены методы практической транскрипции (“Курессаареской”) и транспозиции (“Ваналинна”). Траспозиция встречается и в названиях других школ: гимназии Сауэ, Гимназия Хааберсти. Латиница в названиях употребляется без кавычек: редактор радио Kuku, в детском саду Thekese, журналист Eesti Ekspress. Если использовалась транскрипция, появляются кавычки: пишет "Постимеэс", еженедельник "Ээсти Экспресс", "Ыхтулехт", но выборах в Рийгикогу.

Встречается транлитерация: в издательстве «Ээсти раамат». Одно и то же название может передаваться кириллицей или оставаться записанным латиницей: выпустил ripev и вышедшая в "Арипяев" статья.

5.3 Употребление антропонимов В газете 1926 года имена людей передаются (в основном) методом практической транскрипции: Мэри Вигманъ, г-жа Кехкла-Мартинсонъ, отъ Реммера, Спикера, Хансгофа и Краута. Латиница остается только в именах артистов (в гл. роли Ramon Nawarro, артист Adolphe Menjou, Lon Chancy, Mary Philbin и Norman Kerry). Вероятно, эти имена воспринимались современниками как единичные антропонимы и были легко узнаваемы именно в такой записи, а не в передаче на русский язык. Обозначение звания или профессии часто писалось в сокращении: проф. Адамсоном, ген. Лайдонеръ.

В современных СМИ, как уже отмечалось, акцент делается на личности, на интерпретации событий, поэтому статьи изобилуют ссылками на чьи-либо слова: по словам Лаанеярв, Неэме Ярви заявил, рассказала

Эвелина Ведом; указаниями на эмоциональную оценку происходящего:

успокаивает Марина Теэ, убежден импресарио Адольф Кяйс, Хейдит Кайо бьет тревогу. Латиница при передаче имен людей в нашей выборке не встретилась. Имена переведены методом практической транскрипции.

Здесь следует отметить, что именования групп лиц по социальному положению, деятельности, принадлежности к конфессии и т.п.

А. В. Суперанская не включает в ономастическое пространство, так как в этих случаях есть коннотации, но нет определенного денотата.

Именование “москвичи” может относиться к кому-то, кто не является москвичом, но “уподобился ему в каком-то своем проявлении” (48).

Поэтому упоминаемые в нашей выборке нарвитяне (см. “Оюланд нравитянам”) не рассматриваются как имя собственное, как этноним.

Языковой и территориальный признаки - основные дифференциальные признаки этнической общности, но их недостаточно для того, чтобы произошла номинация (48). “Денотаты этнонимов - замкнутые ряды лиц, относящихся в силу исторических причин к данному этническому коллективу. Об абсолютной замкнутости говорить нельзя” (48, стр. 209).

Собственными именами, по мнению А.В.Суперанской, также не являются названия рангов (принц, маршал), титулов, названия почетных звании (лауреат Нобелевскои премии), названия членов коллективов (динамовцы), названия жителеи, образованные от географических названии (тартусец), названия идеологии (гегельянство), названия лиц по именам и фамилиям известных героев (донжуан), и названия предметов, деиствии, явлении по именам, фамилиям, географическим явлениям (боикот, панама) (44).

Таким образом, употребление имен собственных в газете 1926 года характеризуется отсутствием единообразия в употреблении кавычек в названиях организаций, часто встречающимися сокращениями нарицательного слова, стоящего рядом с именем собственным (сов. Россiя, акц. общ. “Royal Film”). Латиница при передаче имен людей используется, вероятно, только для единичных антропонимов, в остальных случаях антропонимы передаются методом практической транскрипции. В современных СМИ названия организаций часто приводятся как имена собственные, содержащие топоним. Нет единообразия в употреблении кавычек и латиницы в названиях организаций и органов печати. Имена людей передаются только кириллицей и, как правило, переданы методом практической транскрипции. Количество упоминаний в статьях имен людей, в том числе - в виде ссылок на слова, мнение другого человека, показатель субъективизации медийных текстов.

Н. Е. Петрова. и Л. В. Рацибурская считают, что в современных СМИ “объективные смыслы часто подчиняются субъективным смыслам.

Современные СМИ не столько информируют читателя, сколько интерпретируют происходящее. Задача выживания в условиях рынка, конкуренции вынуждает искать новые способы обратить на себя внимание читательской аудитории. Для этого привлекаются любые средства вплоть до прямого эпатирования и апелляции к низменным инстинктам. В результате газетно-журнальный дискурс породил феномен речевой агрессии, которая проявляется в жестком, подчеркнутом средствами языка, в том числе в перенасыщении текста вербализованной негативной информацией” (40). При максимально широкой интерпретации термина вербальная агрессия – это все виды наступательного, доминирующего речевого поведения. Агрессия может проявляться на лексическом, грамматическом и текстовом уровне (3).

Имена людей могут использоваться в текстах СМИ не только как простые ссылки на действующее лицо или интерпретатора события, но и с целью привлечения внимания аудитории и с целью убеждения ее в чемлибо. Ссылка на авторитетный источник может работать как механизм убеждения аудитории. Чем больше ссылок, тем лучше для того, кто хочет навязать свою точку зрения, так как “безапелляционное мнение вызывает у собеседника желание оспорить его, даже если оно по существу правильное” (1, стр. 418). А привлечение нескольких авторитетных независимых экспертов, которые оценят нечто с разных сторон, частично продублировав друг друга, повысит авторитетность оценки (1, стр. 452).

Заключение Ключевая идея современной лингвистики - идея антропоцентричности языка. Сейчас целью лингвистического анализа уже не может считаться просто выявление различных характеристик языковой системы. Языковая картина мира - совокупность знаний о мире, запечатленных в лексике, фразеологии, грамматике (37). Современные средства массовой информации способствуют формированию литературножаргонирующего типа владения языком с установкой на ироничнонигилистичесое отношение к действительности, восприятию сниженной речи как нормальной. (24) Язык СМИ - набор языковых черт, свойственных речевым продуктам прессы, радио, телевидения и Интернета. (41) Классическое представление о газетном стиле подразумевает сочетание в нем таких свойств, как объективность, экспрессивность, информативность, обобщенность, императивность. В настоящее время в стилистике СМИ происходит расшатывание литературно-языковой нормы, так как журналисты стремятся с помощью речевой изобретательности привлечь внимание читателей (32).

Языку современной русской диаспоры Эстонии свойственны вкрапление иносистемных элементов в речевую цепь (использование латиницы в газетных текстах для однозначной референции (30) или, реже, с целью языковой игры (29)) и активный процесс заимствования из эстонского языка (30), “неоправданно большое количество разговорных форм, сленгизмов и варваризмов” (35). В переводных статьях встречаются разные ошибки, обусловленные уровнем перевода (20). Случается, что журналисты русскоязычных СМИ Эстонии не владеют акцентологической и орфоэпической нормами русского языка или “уделяют недостаточное внимание к стилистическому регистру” (41). Прослеживается стремление журналистов уделять больше внимания интерпретации события, чем объективным фактам. Исследования русскоязычных СМИ Эстонии касаются, в основном, лексики и синтаксиса материалов СМИ.

Для изучения имен собственных, в том числе, того, как употребляются имена собственные в СМИ, необходимо привлечение экстралингвистических данных. Совокупность факторов, лежащих в основе мотивировок собственных имен - ономастическая универсалия. Для топонимов это - первичные нарицательные, характеризующие объект, для антропонимов - характеристика человека. Позже и в антропонимии, и в топонимии появляются символические именования (48). Наиболее заметно влияние экстралингвистических факторов на формирование названий организаций, органов печати и т.п.

Есть несколько способов передачи иностранных имен собственных перевод, транскрипция, транслитерация и транспозиция. Сравнение употребления имен собственных в русскоязычных СМИ Эстонии в 1926 году и в современных русскоязычных СМИ Эстонии показало, что употребление имен собственных в газете 1926 года характеризуется отсутствием единообразия употребления кавычек в названиях организаций, антропонимы, как правило, передаются методом практической транскрипции. В современных СМИ нет единообразия в употреблении кавычек и латиницы в названиях организаций и органов печати. Названия организаций часто приводятся в статье вместе с топонимом (“Таллиннский Линнамяэский русский лицей”). Антропонимы передаются методом практической транскрипции. Большое количество ссылок на чьи-либо слова можно считать показателем субъективизации текстов СМИ и проявлением стремления навязать аудитории определенное отношение к описываемым в текстах СМИ событиям.

Список литературы

1. Анцупов А. Я., Шипилов А. И. Конфликтология: Учебник для вузов. М.:

ЮНИТИ, 2000

2. Гловинская М. Я. Общие типы изменений в языке первого поколения эмиграции. // Slavica Helsingiensia. 24. Русскоязычный человек в иноязычном окружении. Ред. А. Мустайоки, Е. Протасова. Helsinki, 2004.

3. Басовская Е. Н. Творцы черно-белой реальности: о вербальной агрессии в средствах массовой информации, Российский государственный гуманитарный университет. Критика и семиотика. Вып. 7, 2004

4. Бондалетов В. Д. Ономастика и социолингвистика. Антропонимика. М., Наука, 1970

5. Гвенцадзе М. А. Коммуникативная лингвистика и типология текста. Тбилиси, Изд-во Тбил. ун-та, 1986

6. Гиляревскии Р. С., Старостин Б. А. Иностранные имена и названия в русском тексте. М., Высшая школа, 1985

7. Гусейнов Г. Ч. Советские идеологемы в русском дискурсе 1990-х, М., Три Квадрата, 2003

8. Добросклонская Т. Г. Вопросы изучения медиатекстов: опыт исследования современной английской медиаречи. 2 изд. М., 2005

9. Дуличенко А. Д. Русский язык в постсоветской Прибалтике: проект социолингвистического исследования HUMANIORA: LINGUA RUSSICA Труды по русской и славянской филологии. Лингвистика XIV. Развитие и вариативность языка в современном мире. II. Тарту, 2011

10. Евстратова С. Б. Особенности функционирования лексики в русскоязычной прессе Эстонии // Труды по русской и славянской филологии. Лингвистика.

Новая серия. III, Тарту

11. Евстратова С. Б. Газетный заголовок как средство выражения авторской установки. Daugavpils Pedagogikas Universitates Humanitaras fakultates VIII zinatniskie lasijumi. Daugavpils, 1999, 118-125.

12. Евстратова С. Б. Соотнесенность прагматической направленности газетного заголовка и текста (на материале эстонских и русских газет) // Труды по русской и славянской филологии. Лингвистика. Новая серия. II, Тарту, 1999

13. Евстратова С.Б. Лексико-грамматические средства реализации функций газетных заголовков (на материале русского и эстонского языков). Русский язык: исторические судьбы и современность. I Международный конгресс.

Труды и материалы. М., 2001

14. Евстратова С. Б. Экспрессивная лексика в русскоязычной прессе Эстонии // Труды по русской и славянской филологии. Лингвистика. Новая серия VI, Тарту,

15. Ермолович Д. И. Имена собственные на стыке языков и культур. М., “Р.Валент”, 2001

16. Засурский Я. Н. Медиатекст в контексте конвергенции (в Язык современной публицистики. Сборник статей. Составитель – проф. Г.Я.Солганик. Второе издание, исправленное. М., Флинта, Наука, 2007)

17. Засурский Я. Н. Язык третьего тысячелетия // Журналистика и культура русской речи. М., 2002, - №1, - с. 2-7

18. Земская Е. А. Специфика речи русской диапоры на рубеже XX-XXI века // Slavica Helsingiensia. 24. Русскоязычный человек в иноязычном окружении. Под ред. А.Мустайоки и Е. Протасовой. Helsinki, 2004.

19. Земская Е. А. Язык русского зарубежья. Общие процессы и речевые портреты. Вена, Венский славистический альманах, 2001

20. Ильвес К. Характер заимствований в мультиязыковой среде (на материале русской прессы Эстонии) // Диссертация на соискание ученой степени magister artium по русскому языку. Тарту, 2006

21. Исаков С. Г. Русские в Эстонии (1918-1940). Историко-культурные очерки.

Тарту, Компу, 1996

22. Какорина Е. В. СМИ и интернет-коммуникация: области пересечения и проблемы взаимодействия. Язык современной публицистики. Сборник статей.

М.

23. Караулов Ю.Н. Культура речи и языковая критика.

http://www.gramota.ru/rlefir.html?p6.htm

24. Кожина М. Н., Дускаева Л. Р., Салимовский В. А. Стилистика русского языка. М., 2008

25. Коновалова П. Анализ особенностей языка диаспоры в гимназическом курсе (по выбору) “Русский язык в Эстонии”, магистерская работа, Тарту, 2012

26. Костанди Е. И. Коммуникативная структура предложения и текста в русском и эстонском языках. - Emakeel ja teised keeled II. Ettekanded. Tartu, 1996

27. Костанди Е. И. Некоторые синтаксические особенности газетного текста (на материале русскоязычной прессы Эстонии) // Humanitrs fakulttes VII zintniskie lasijumi. Daugavpils, 1999, 153-159.

28. Костанди Е. И. Некоторые особенности социокоммуникативной обусловленности порядка слов (на материале русской прессы Эстонии) // Труды по русской и славянской филологии. Лингвистика. Новая серия III. Язык диаспоры: проблемы и перспективы. Тарту, 2000

29. Костанди Е. И. Референция и номинации - проблемы выбора в иноязычной среде // Humaniora: Lingua Russica. Труды по русской и славянской филологии.

Лингвистика XIV. Развитие и вариативность языка в современном мире. II.

Тарту, 2011

30. Костанди Е. И., Кюльмоя И. П. О русском языке современной Эстонии (в печати)

31. Костомаров В. Г. Русский язык на газетной полосе. М., 1971

32. Костомаров В. Г. Языковой вкус эпохи: Из наблюдений над речевой практикой масс-медиа. М., 1994.

33. Кюльмоя И. П. Об исследовании языка русской диаспоры в странах Балтии // Труды по русской и славянской филологии. Лингвистика. Новая серия. VI. Проблемы языка диаспоры. Тарту, 2002

34. Кюльмоя И. П. О современном состоянии языка русской диаспоры Эстонии.

- Русские в Эстонии. Таллинн 2000

35. Кюльмоя И. П. Специфические черты языка русской диаспоры в Эстонии. // Труды по русской и славянской филологии. Лингвистика. Новая серия. III

36. Леонтьев А. А. Психолингвистические особенности языка СМИ http://evartist.narod.ru/text12/06.htm

37. Лингвокультурология: Учеб. пособие для студ. высш. учеб, заведений. М., Издательский центр «Академия», 2001

38. Липгарт А. А. К проблеме языковедческого описания публицистического функционального стиля // Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования: Учеб.пособие. М., 2003

39. Лысакова И. П. Язык газеты: социологический аспект. Л., 1981.

40. Петрова Н. Е., Рацибурская Л. В. Язык современных СМИ. Средства речевой агрессии. М., Флинта. Наука. 2013

41. Пехк-Иващенко В. Роль экстралингвистических факторов в формировании новостного текста СМИ (на материале русскоязычных СМИ Эстонии. // Диссертация на соискание ученой степени magister artium по русскому языку.

Тарту, 2007

42. Реформатский А.А. Введение в языкознание, М., 1967

43. Русское национальное меньшинство в Эстонской Республике (1918-1940).

Под ред.проф.С.Г.Исакова

44. Рыйвас Р. Передача эстонских имен собственных в русском языке: норма и узус. Магистерская работа. Тарту, 2012

45. Сивцова А. А. “Имена собственные в лирике Н.И.Рыленкова”// Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук, Калининград, 2008

46. Солганик Г. Я. Лексика газеты. М., 1981

47. Солганик Г. Я. О структуре и важнейших параметрах публицистической речи (языка СМИ)

48. Суперанская А.В. “Общая теория имени собственного”, М., Наука, 1973

49. Суперанская А.В. Теоретические основы практическои транскрипции. М., Наука, 1978.

50. Суперанская А. В., Сталтмане В. Э., Подольская Н. В., Султанов А. Х..

Теория и методика ономастических исследовании. М., Наука, 1986

51. Татаринов В. А. Язык СМИ как объект филологического исследования и как предмет медиалингвистики (в Язык средств масовой информации, сборник обзоров М., Российская академия наук, Институт научной информации по общественным наукам, 2007)

52. Фэнг И. 1985 Теленовости, радионовости. Реферат книги:

www.tvmuseum.ru/catalog.asp?ob_no=5793

53. Школьник Л. С. Некоторые психолингвитсические проблемы речевого воздействия. Автореферат диссертации...кандидата филологических наук // АН СССР. Институт языкознания. М., 1976

54. Шмелев Д. Н. Русский язык в его функциональных разновидностях. М., Наука, 1977

55. Щаднева В. П. Функции англицизмов в русской речи. Язык диаспоры:

Проблемы и перспективы. Тарту: Tartu likooli Kirjastus, 2000

56. Щаднева В. П. Языковые качества русскоязычных изданий Эстонии // Труды по русской и славянской филологии. Лингвистика. Новая серия, VI. Проблемы языка диаспоры. Tartu, 2002, 297–307.

57. Щерба Л. В. Избранные работы по русскому языку. М., 1957

58. Reet Kasik. Muutuv meedia - muutuv keel http://www.emakeeleselts.ee/omakeel/2004_2/Kasik.pdf 59.

http://www.estonica.org/ru/Культура/Русскоязычные_СМИ_Эстонии/Современны е_русскоязычные_СМИ_Эстонии/

–  –  –

48 при участiи г-жи Эйнеръ, Круль- въ Королевской опер въ Печорскомъ кра Миккъ, Веемъ-Романовой, ПетсъЯкобсонъ, Лоо и Рунге и г.г. Ардера, Отса, Вихгольма, Витоля и Германа

–  –  –

142 Алексй Ивановичъ Макаровскiй фильма “Фаустъ” 143 директоръ Кейсъ 144 А.К.Янсонъ 145 совтник Овей 146 Г.Рахмановъ, В.Никифоровъ 147 митрополитъ Александръ 148 бывшему члену приходскаго совта И.Е.Егорову 149 митрополитъ Александръ 150 артисты М.Муратовъ и Е.А.Маршева

–  –  –

168 Бетховенъ 169 Мэри Вигманъ 170 Мэри Вигманъ 171 Карсавина 172 Виденталь 173 г-жа Вигманъ 174 инженеръ Ипсбергъ 175 художественности программы (Рубинштейнъ, Глюкъ, Сгамбетти, Рихардъ Штраусъ, Мусоргскiй и др.) 2007-2012 гг.

ERR и др. 2007 - 2012

–  –  –

изобразил в романе Леннарта Мери в Тартуском университете переводила Арво Валтона, Матса Траатав журнале «Таллинн»

и других стала переводить Яана Кросся, пишет «Нарвская газета»

–  –  –

депутат парламента Лийза Пакоста. Пишет в "Постимеэс" Руководитель Фонда Открытой Эстонииделовая газета "Арипяев" Малль Хеллам добавила

–  –  –

председателя социал-демократов Юри Пихла Голосуя за Сависаара, лидера социал-демократов Юри Пихла, Премьер-министр Андрус Ансип

–  –  –

социолог Андрус Кивиряхк Кивиряхт соглашается доверять Лаару и Ансипу?

позиции Сависаара констатирует Кивиряхк Сависаар не совершит какой-либо грубой ошибки

–  –  –

остается Эдгар Сависаар Сависаар "восстанавливает транзит" продолжает Лукманн завершает свой "страшный сон" Лукманн политик Народного Союза Яак Аллик.

–  –  –

кличку "чистильщиков сапог" Сависаара.

членов парламента Яануса Рахумяги и...

реформистка Кристийна Оюланд.

обозреватель Наста Пино

–  –  –



Похожие работы:

«УДК 81'23 ДИАЛЕКТИКА АМБИВАЛЕНТНОГО ЯЗЫКОВОГО ЗНАКА С ПОЗИЦИИ ЛИНГВОСЕМИОТИЧЕСКОЙ ДЕРИВАЦИИ О.С. Зубкова Доктор филологических наук, Профессор кафедры профессиональной коммуникации и иностранных языков e-mail: olgaz4@rambler.ru...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1952 ГОДУ ВЫХОДИТ 6 Р \ 3 В ГОД ЯНВАРЬ —ФЕВРАЛЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" МОСКВА —1976 СОДЕРЖАНИЕ Фр. К о п е ч н ы й (Брно). О новых этимологических словарях'славянских языков 3 ДИСКУС...»

«Современные исследования социальных проблем, №1(05), 2011 ИНТЕРНЕТ – КАК ОСОБАЯ КОММУНИКАТИВНАЯ СРЕДА Иванова Т.С., преподаватель английского языка, соискатель степени канд. фил. наук кафедры социолингвистики Институт языкознания РАН, г. Москва, Россия toleus@yandex.ru В данной с...»

«НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ Серия Гуманитарные науки. 2012. № 24 (143). Выпуск 16 УДК 811.111'42=133.1=161.1 НЕПРОЗРАЧНОСТЬ АЛЛЮЗИИ КАК ПРОБЛЕМА СОВРЕМЕННОГО ЧИТАТЕЛЯ [на материале английского и французского языков] В. А. Нуриев В статье рассматриваются разные определения аллюзии, и предпринимается попытка расширить границы те...»

«Коммуникативные исследования. 2014. № 1. С. 199–206. УДК 811.161.2’2161.2 © А.А. Будник Одесса, Украина РОЛЬ ПРЕЦЕДЕНТНЫХ ТЕКСТОВ В ФОРМИРОВАНИИ КОММУНИКАТИВНОЙ КОМПЕТЕНЦИИ БУДУЩИХ ФИЛОЛОГОВ Рассмотрены главные составляющие когнитивной б...»

«КАЛИТКИНА ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА ОБЪЕКТИВАЦИЯ ТРАДИЦИОННОЙ ТЕМПОРАЛЬНОСТИ В ДИАЛЕКТНОМ ЯЗЫКЕ Специальность 10.02.01 – русский язык АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук Томск 2010 Работа выполнена на кафедре русского языка ГОУ ВПО "Томский...»

«ВЕСНІК МДПУ імя І. П. ШАМЯКІНА УДК 821 А. И. Завадская4 Аспирант БГПУ им. М. Танка, г. Минск, Республика Беларусь Научный руководитель: Сержант Наталья Леонидовна, кандидат филологических наук, доцент кафедры русской и зарубежной литературы БГПУ им. М. Танка МИФ И БИБЛЕЙСКИЙ ТЕКСТ В ТВОРЧЕСТВЕ МИШЕЛЯ ТУРНЬЕ Статья посвящ...»

«Диалектные слова в повести В.П.Астафьева "Кража" ВВЕДЕНИЕ Слова, образующие лексику современного русского языка, характеризуются определённой спецификой: отличаются друг от друга по своему происхождению, степени активности, сфере употреблен...»

«Балашова Елена Анатольевна ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ РУССКОЙ СТИХОТВОРНОЙ ИДИЛЛИИ В XX–XXI ВВ.: ВОПРОСЫ ТИПОЛОГИИ Специальность 10. 01. 01 – Русская литература АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора филол...»

«International Scientific Journal http://www.inter-nauka.com/ Секция: Бухгалтерский, управленческий учет и аудит В.С. Лень, к.э.н, профессор Черниговский национальный технологический университет, г. Чернигов, Укр...»

«Салтымакова Ольга Анатольевна КОМПОЗИЦИОННО-РЕЧЕВЫЕ ТИПЫ ПОВЕСТВОВАТЕЛЯ В ПОВЕСТИ Н. В. ГОГОЛЯ МАЙСКАЯ НОЧЬ, ИЛИ УТОПЛЕННИЦА В статье описывается субъектная организация авторского повествования в повести Н. В. Гоголя Майская ночь, или Утоплен...»

«УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ №6, 2009 И. В. Кузовкова Термин — единица языкового и специального знания Аннотация: В статье выявляются общие черты, свойственные терминам различных областей науки, как единицам специальной лексики. Эти общие черты позволяют противопоставить т...»

«Александрова Елена Михайловна СТРУКТУРА И ФУНКЦИИ КОНТЕКСТА ЯЗЫКОВОЙ ИГРЫ Статья посвящена изучению структуры языковой игры как лингвистического феномена. Исследование проводится на материале текстов жанра анекдота. Опр...»

«Корлякова Алла Фирсовна ОЦЕНОЧНЫЙ АСПЕКТ В ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА РУССКОГО И АНГЛИЙСКОГО СОЦИУМОВ (экспериментальное исследование) 10.02.19 – теория языка АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Пермь 2012 Работа выполнена на кафедре общего и славянского языкознания ФГБОУ В...»

«БЕЛУГИНА Ольга Владимировна Специфика функционирования обрядовой лексики в фольклоре югозападных районов Брянской области Специальность 10.02.01 Диссертация на соискание учёной степени кандидата филологических наук Научный руководитель: доктор...»

«АХМАТОВСКИЕ ЧТЕНИЯ ВЫПУСК II ТАЙНЫ РЕМЕСЛА РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ МИРОВОЙ л и т е р а т у р ы ИМ. А.М. ГОРЬКОГО АХМАТОВСКИЕ ЧТЕНИЯ ВЫПУСК 2 МОСКВА "НАСЛЕДИЕ" ББК 83.3(0)5 Ц 19 Редакторы-составители: кандидат филологических наук Н.В....»

«№ 1 (31), 2015, ВОПРОСЫ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ УДК 821.161.1 ЛОВУШКА ДЛЯ ЧАЕК Людмил Димитров Софийский университет имени Святого Климента Охридского. Болгария, г. София, ул. Царя Освободителя, 15. Доктор филологических наук, профессор кафедры русской литературы Факультета славянских филологий, тел. +359 (02) 9308 200...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ИНДОЕВРОПЕЙСКОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ И КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОЛОГИЯ – X Материалы чтений, посвященных памяти профессора Иосифа Моисеевича Тронского 19–21 июня 2006 г. Санкт-Петербург Наука УДК 80/81 ББК...»

«Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Отв. ред. В. В. Красных, А. И. Изотов. М.: МАКС Пресс, 2003. Вып. 25. — 200 с. ISBN 5-317-00843-3 ЯЗЫК И ОБЩЕСТВО Эталонность в сопоставительной семантике1 © доктор филологических наук С. Г. Воркачев, 2003 Все поз...»

«Славянский вестник. Вып. 2. М.: МАКС Пресс, 2004. 608 с. В. Ф. Васильева ЯВЛЕНИЕ МЕЖЪЯЗЫКОВОЙ ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ АСИММЕТРИИ В СВЕТЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ СПЕЦИФИКИ РОДСТВЕННЫХ ЯЗЫКОВ (на материале русского и чешского языков) 0. Под понятием "языковая асимметрия" понимаются возможные случаи межъязыковых функц...»

«ЦЕНТР КОГНИТИВНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА МГУ ИМЕНИ М.В. ЛОМОНОСОВА РУССКИЙ ЖЕСТОВЫЙ ЯЗЫК ПЕРВАЯ ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ Сборник статей Москва 2012 УДК ББК Русский жестовый язык: Первая лингвистическая конференц...»

«Лингвистика 243 УДК 81-115 Ю.Н. ИСАЕВ ЭТНОЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЧУВАШСКОГО ДЕНДРОНИМА ТУПЛХА "ТАВОЛГА" Ключевые слова: этнолингвистика, дендроним "туплха", сакральные значения, семантика слова, этимология. Рассмотрены лингвистические, этнологические особенно...»

«Карташова Валентина Николаевна SMALLTALK КАК СРЕДСТВО РАЗВИТИЯ УМЕНИЙ ДЕЛОВОГО ОБЩЕНИЯ СТУДЕНТОВ В статье рассматривается вопрос развития умений делового общения при обучении студентов неязыковых направлений иностранному языку. В качестве средства развития используется Smalltalk (маленькая беседа). В статье дан краткий обз...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.