WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

«С.С. Хоха ГрГУ им. Я.Купалы КАТЕГОРИЯ ГЕРОЯ В РОМАНЕ УИЛЬЯМА ГОЛДИНГА «ШПИЛЬ» Концептуализация героя – одна из важнейших в литературе и прежде всего в романе, ...»

РАЗДЕЛ 1. НОВОЕ В СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОЛОГИИ

С.С. Хоха

ГрГУ им. Я.Купалы

КАТЕГОРИЯ ГЕРОЯ В РОМАНЕ УИЛЬЯМА ГОЛДИНГА «ШПИЛЬ»

Концептуализация героя – одна из важнейших в литературе и прежде

всего в романе, изначальным жанровым признаком которого, как

известно, является изображение судьбы индивида. Именно герой и его

действия служат утверждению идеала писателя и отражают авторскую концепцию мира и человека.

Герои философско-аллегорического романа Уильяма Голдинга «Шпиль» не являются отдельными, самодостаточными персонажами, а образуют определенную систему, внутри которой их можно рассматривать. Ее связующим звеном является настоятель собора Девы Марии Джослин, задумавший воплотить в жизнь свое видение шпиля.

Роман представляет собой детальное исследование темных глубин души протагониста. Главный герой испытывается «на излом»; тщательно изучаются его поступки и их подлинные мотивы. Он являет собой олицетворение дуализма эпохи, его дух – просветленный и помраченный

– арена противоборства между Ангелом и Дьяволом. Повествование сконцентрировано на внутреннем мире героя, для которого строительство шпиля становится и высокой мечтой, и наваждением, и сатанинской одержимостью. Этапы возведения шпиля отражают изменения сознания главного героя, его заблуждения и постепенное, мучительное прозрение.

В первых главах романа, где изображено начало сооружения шпиля, Джослин весь лучится благостным ликованием. Он мнит себя преисполненным великой веры и всеобъемлющей любви во Христе, боговдохновенным, освещенным лучами Божьей славы и величия.

«Я творю волю Твою и Ты послал вестника Твоего, дабы утешить меня» [Голдинг 2004: 23].

Весь мир предстает глазам Джослина – глазам мечтателя и художника – в игре медовых снопов солнечного цвета, в ярких переливчатых красках соборных витражей, и люди кажутся ему близкими и родными, как братья.

Его жизнь проходит в тесной связи с собором:

«За все эти годы, пока я шел своим путем, собор стал моей плотью» [Голдинг 2004: 6].

Внутренние установки Джослина находят свое отражение во внешнем описании. Облик священника представляется довольно четко.

Характеристика героя описывается в романе двумя способами:

Описание проходит через сознание двух персонажей – немого ваятеля

Гилберта и самого Джослина:

«Немой повернул камень и послушно держал его перед Джослином.

- 57 ХОХА С.С. КАТЕГОРИЯ ГЕРОЯ В РОМАНЕ УИЛЬЯМА ГОЛДИНГА «ШПИЛЬ»

Они долго стояли молча, не шевелясь, и Джослин разглядывал острые, торчащие скулы, раскрытый рот, раздутые ноздри, которые словно два крыла, рвались унести в вышину длинный нос и широко отверстые, слепые глаза» [Голдинг 2004: 26].

Антитеза «широко отверстые, слепые глаза» заставляет читателя насторожиться, несмотря на общее мажорное настроение начала повествования. Как же так? Неужели Джослин, «избранник, сосуд духа»

смотрящий в будущее широко раскрытыми глазами, видящий этот шпиль настолько четко, как если бы он был наяву – слеп?

Действительно, шпиль, который стал для священнослужителя смыслом его существования, ослепляет его взор и затмевает душу.

Голдинг подчеркивает и честолюбивые стремления повествователя, и жажду власти над людьми:

«”Я хотел бы, чтобы шпиль был высотой в тысячу футов, – подумал он, – тогда я мог бы видеть все окрест” Он дивился самому себе, но потом вспомнил, во имя кого будет возведен шпиль» [Голдинг 2004: 120].

Главный герой весь поглощен своим видением. Преодолевая одно препятствие за другим, Джослин становится и сам другим человеком.

Его былая доброта уступает место жестокости. Он становится неразборчивым в средствах и с хитростью фанатика-маньяка угадывает тайные желания людей, чтобы использовать их ради своей единой цели.

Строители убеждают его в том, что такой шпиль невозможно построить, потому что под собором практически нет фундамента, но Джослин упорствует. Его окружают люди, которых он, сам того не желая, по-разному приносит в жертву своему шпилю. Он теряет своего друга Ансельма, который не разделяет одержимости Джослина шпилем.

«Надо забыть о нем, – подумал он. – Я обманулся. У него благородный вид, на из уст его падают только камни» [Голдинг 2004: 55].

Строитель Роджер убеждает настоятеля, что построить такой громадный шпиль невозможно, и умоляет Джослина отпустить его, потому что он не может быть в соборе – он, женатый мужчина, любит жену соборного сторожа Пэнголла, и дает Джослину понять, что, оставляя Роджера при соборе, настоятель подталкивает их с Гуди Пэнголл к прелюбодеянию. Джослин глух к его словам. Он и сам явно любит Гуди. Он выдал ее за сторожа Пэнголла с тем, чтобы она осталась при соборе. Его любовь не лишена плотского желания, но Джослин не пытается соблазнить Гуди – его мечта о шпиле заменяет ему любовь и дружбу. Он расценивает это чувство, с которым он успешно боролся ранее, как самое страшное свое преступление против божественной чистоты, так как оно усилилось именно в момент строительства шпиля, когда герой должен быть кристально чист и непорочен. Яростное

- 58 РАЗДЕЛ 1. НОВОЕ В СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОЛОГИИ

подавление плотского влечения приводит к ночным бесовским кошмарам, изнуряющим волю и тело. Но и этого мало! Одержимый шпилем, Джослин идет на сознательное преступление перед Богом и людьми: чтобы удержать Роджера, он не отсылает Гуди в монастырь и тем самым сознательно вызывает самый низменный жизненный грех – измена брачным узам.

«И тут в голове у него, как живая, забилась мысль. Она пронзила мозг острым копьем. … Он снова увидел плиты пола, и на каждой было по два зверя – когтистые лапы занесены для удара, змееподобные шеи переплелись. … И тогда-то всплыла мысль, отчетливая, словно надпись поверх картины. Она была так чудовищна, что заглушила в нем все чувства, и теперь он читал ее с полной отрешенностью, а грань шпиля жгла ему щеку. Так чудовищна была эта мысль и так подавила она все остальные чувства, что ему пришлось произнести ее вслух, а перед глазами его все стояли те двое, связанные меж собой. – Она удержит его здесь» [Голдинг 2004: 70–71].

Более того, этот шаг приводит к трагическим последствиям – Гуди при родах, в окружении потешающихся строителей, умирает от побоев жены Роджера. Итог страшного греха героя и источник новых моральных страданий – кровь и оброненные в пыль деньги Джослина, которые он нес Гуди.

Потрясенный Джослин шепчет:

«Вот что свершил я возлюбя» [Голдинг 2004: 157].

Воля его по-прежнему направлена на строительство шпиля, но отныне в душе его неизменно присутствует и образ, и тело Гуди.

Итогом пребывания Роджера в соборе становится не только смерть Гуди, но и смерть немощного соборного сторожа Пэнгола, который тщетно молил Джослина о заступничестве и помощи.

Принесен в жертву «Джослинову безумству» и сам Роджер: этот могучий, твердый духом силач, сломленный горем, после неудавшейся попытки покончить с собой доживает свою жизнь идиотом, впавшим в детство:

«Сидит у огня, голову свесил на плечо, ничего не видит и не слышит, я все должна делать для него, все! Понимаете? Ходить, как за малым ребенком!» [Голдинг 2004: 249].

Джослин отрекается от служения, на которое призван, не замечая прихожан, нуждающихся в помощи, он, по сути, отказывается от своего сана, внешним признаком которого является риза священнослужителя.

Совершив надругательство над своей душой, над своим призванием, Джослин также совершает надругательство и над своим священническим обликом и над храмом – домом Божьим. Одержимый гордыней и не замечающий нужды своих прихожан, настоятель превращает христианский храм в языческий жертвенник, на котором проливается человеческая кровь. «Образ ада, преследующий Джослина в

- 59 ХОХА С.С. КАТЕГОРИЯ ГЕРОЯ В РОМАНЕ УИЛЬЯМА ГОЛДИНГА «ШПИЛЬ»

кошмарных снах, по иронии Голдинга оказывается явленным здесь и сейчас, ибо осквернена церковь, где торжествует грех, нечестие и несправедливость, – это ад для людей, которых Джослин избирает жертвами – опорами, на которых будет возведен шпиль» [Ефимова 2009:

184].

Постепенно шпиль всецело завладевает помыслами главного героя, и он забывает обо всем на свете. Шпиль строится ценой человеческих жизней. Люди стали как бы частицей этого сооружения, их тела составляют основу шпиля.

«В момент видения глаза ничего не видят» [Голдинг 2004], – такой изображает немой рабочий лицо Джослина. Джослин сравнивается с Ангелом, с орлом, но также и одичавшим существом, ползающим на четвереньках. Ум героя несет в себе возвышенную мечту, видение, но также и грязное «подполье, где живут крысы».

Джослин считает, что Бог помогает ему в строительстве шпиля, но на самом деле все основано на деньгах распутной тетки Джослина – Элисон, которая была любовницей короля и которая жертвует своими деньгами ради желания быть похороненной в соборе, тем самым искупив грехи. И, несмотря на то, что Джослин всячески отгоняет назойливые и неприятные мысли о нечистых деньгах, оскверняющих святое дело, и не отвечает на письма тетушка, все-таки доля распутной нечистоты есть в «святом» шпиле.

В романе чувствуется «высокая нота невыносимого, невероятного напряжения» [Golding 1964: 80]. Постепенно в сознание Джослина проникает ощущение двойственности своего положения. В его душе обитают то Ангел, то Сатана. Как Атлант небесный свод, молитвой священник удерживает на своих плечах весь собор.

Но разглядеть в шестикрылом серафиме Дьявола с раздвоенными копытами ему не дает одержимость и гордыня:

«И тогда его ангел простер крыла, которыми закрывал свои раздвоенные копыта, и вытянул его по всей спине раскаленным добела цепом» [Голдинг 2004: 214].

Конфликты приводят к внешним и внутренним изменениям.

Наружность и поведение Джослина меняются: глаза горят все более безумным огнем, все чаще ему не удается сдерживать «визгливый смех», все больше времени он начинает проводить наверху, с мастеровыми;

внутренние изменения выливаются в болезнь. И тот огонь в спине, который воспринимается Джослином как тепло, исходящее от ангелахранителя, приобретает в конце романа вполне разумное, научное объяснение с точки зрения медицины – по всем описанным симптомам, у настоятеля был туберкулез позвоночника.

Джослин не отделяет себя от храма, считает его своей плотью:

«Теперь я поднял руку на самое тело своего храма. Как хирург, я

- 60 РАЗДЕЛ 1. НОВОЕ В СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОЛОГИИ

поднес нож к животу, бесчувственному от макового отвара…» [Голдинг 2004: 12].

Следовательно, те перемены, которые будут происходить с храмом, не смогут отразиться на нем самом.

Раскопав зловонную яму под собором, Джослин потревожил низменные глубины и своего сознания:

«И тогда в Джослине словно из какой-то ямы поднялась злоба… он вздернул подбородок, и из темной глубины, где бушевали возмущение и боль, вырвалось одно только слово:

“Нет!”» [Голдинг 2004: 64].

«С тех пор как на Джослина впервые повеяло вонью из ямы, многое для него переменилось» [Голдинг 2004: 58].

Падение Джослина продолжается на протяжении всего романа – это и духовная, и моральная, и физическая деградация. Чем выше возносится шпиль, тем ниже падает Джослин.

Иногда в его голове рисуются образы рухнувшего шпиля, вместе с которым падает и он сам:

«Колпак высотой в полтораста футов затрещал, стал с грохотом расползаться и рушиться, среди пыли и дыма, все быстрей и быстрей, взметая пламя и искры, падал, сокрушая неф, и каменные плиты пола прыгали как щепки, пока развалины не погребли их под собой. Он ощутил все это так ясно, словно сам рухнул вместе с устоем, который навис над аркадой, согнувшись коленом, и разнес книгохранилище, словно гигантский цеп. Он открыл глаза – от стремительного падения его мутило» [Голдинг 2004: 135].

Чем выше возносится шпиль, тем острее Джослин начинает осознавать, какую страшную цену он платит за свое видение, тем бльшими праведниками становятся для него мастеровые, тем понятнее ему становится, что «на свете есть яблони в цвету», а он «поглощен суетой». Меняется и его отношение к окружающим. В начале повествования Джослин смеется над «безликим» священником отцом

Адамом:

«… у него вовсе и нет лица. Он как деревянная кукла, и вместо лица у него гладкая чурка» [Голдинг 2004: 28].

Затем у отца Адама появляется какой-то образ: Джослин ассоциирует его с деревянной куклой:

«Деревянная кукла подошла, склонилась над ним и тихо заговорила.

Вблизи было видно, что у нее есть некое подобие лица» [Голдинг 2004: 215].

И наконец:

«Джослин сразу увидел, какое это было заблуждение – думать, что у него нет лица. Просто оно было очерчено тонкими, нежными штрихами, которые так легко ускользают от глаза и видны лишь долгому пристальному взгляду или подневольному

- 61 ХОХА С.С. КАТЕГОРИЯ ГЕРОЯ В РОМАНЕ УИЛЬЯМА ГОЛДИНГА «ШПИЛЬ»

взору больного, прикованного к постели» [Голдинг 2004: 223].

Сам Джослин, начинающий понимать, что запутался в круговороте своих чувств, возвышенных и низменных, ощущает себя попавшим в кораблекрушение:

«Он уже не сжимал пюпитр, а цеплялся за него, как за обломок доски в бушующем море» [Голдинг 2004: 99].

«Сначала Джослин пришел в ужас, как пассажир на корабле, которым командует пьяный капитан, но потом это прошло» [Голдинг 2004: 163].

«Камни и бревна уже не просто покачивались. Они кренились так, что его швыряло из стороны в сторону, и он цеплялся за стремянки, как моряк за мачту» [Голдинг 2004: 200].

По завершении исступленного мистического деяния, пройдя через фанатизм веры и дьявольские сомнения в истинности божественного повеления, больной и опустошенный Джослин, пытаясь докопаться до истины человеческого бытия, до самой сути Бога, Дьявола и мира, погружается в размышления. В этих мучительных попытках понять суть того дела, которому он посвятил всего себя, рушится бастион его гордого индивидуализма, высокой избранности героя среди других людей, которые кажутся пигмеями по сравнению с ним.

Больной Джослин в беседе с монахом Адамом, который за ним ухаживал, говорит:

«– Я считал себя избранником, сосудом духа и главное – любви, я верил в свое предназначение.

– А за этим неизбежно последовало все остальное – долги, запустение во храме, раздоры?

– И еще многое, очень многое. Вы даже не знаете. И сам я не знаю. Криводушие, нечистая совесть. Во имя дела. И в него вплелась золотая нить… Или нет. Из него произросло древо со странными цветами и плодами, со множеством побегов, цепкое, хищное, вредоносное, пагубное» [Голдинг 2004: 220].

И, когда главный герой в последнем приступе гордыни кричит: «Мой шпиль вознесся превыше всех ступеней, от земли до небес!» [Голдинг 2004: 224], его опять жестоко карает черный Ангел. («И черный ангел ударил его» [Голдинг 2004: 224].») Настоятеля преследует видение древа зла, плоды которого – человеческие жертвы, принесенные ради «великой цели». Ангел, несущий ободрение и утешение, оборачивается Сатаной. А герой, внимавший его наставлениям, повержен у жертвенника, как раздавленная змея.

Если Джослина в первой части романа проклинали и называли «самим Дьяволом», то теперь метафора материализуется:

Джослин превращается в поверженного змея у древа зла, над которым кружит сам дьявол. Такова цена прозрения, такова цена осознания

- 62 РАЗДЕЛ 1. НОВОЕ В СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОЛОГИИ

совершенного, греха гордыни, застилавшего все это время глаза героя, такова цена познания сущности добра и зла.

Повествователь стремится к объективному анализу своего внутреннего мира, начинает осознавать, какую страшную цену он платит за собственные ошибки, за незнание собственной природы:

«И что мне небо, если мне невозможно подняться туда вместе с ними, держа за руку его и ее?» [Голдинг 2004: 252].

Прозревающий Джослин начинает замечать природу вокруг себя.

Перед его глазами возникает яблоня, символ непосредственной, естественной жизни. Образ яблони, противостоящий образу шпиля, возвращает Джослина к первоосновам человеческого бытия с его простыми радостями. Джослин плачет детскими слезами: дерево напомнило ему о простой мудрости жизни. Немощный Джослин, ставший теперь живым трупом, остро ощущает ценность жизни.

Настрадавшийся человек с тоской говорит о том, что «должна быть такая жизнь, в которой есть настоящая любовь».

У героя появляется теперь другая мечта.

Если раньше он мечтал о шпиле, то теперь он мечтает о другой стране (uncountry), где нет ни греха, ни страданий, ни боли, где можно видеть прекрасное голубое небо и прекрасную женщину, похожую на Гуди; появляется у него и ощущение близости с людьми:

«Есть родство между людьми, которые вместе сидели у догорающего огня и чувствовали в этом достоинство своей жизни» [Голдинг 2004: 245].

На пороге смерти Джослин начинает понимать, что мир гораздо больше и сложнее, чем он себе представлял, что можно любить и Бога, и людей, не жертвуя одним ради другого.

Католик по вероисповедании, Джослин на смертном одре приходит к протестантскому миропониманию (ереси с точки зрения Римско-католической церкви), ориентированному на человека, трактующего служение Богу как служение людям и познание Бога через это служение:

«Бог, – подумал Джослин, и все показалось ему ничтожным – Бог?

Если бы я мог вернуть прошлое, я стал бы искать бога среди людей» [Голдинг 2004: 249].

Уильям Голдинг в финале своего произведения обрек главного героя на смерть, так как, зная о приближении смерти, люди начинают подводить итог своей жизни, оценивая ее объективно, не принимая в расчет несбывшиеся мечты и надежды, нерастраченную энергию, невостребованные качества. Жизнь представляется в их сознании четко и ясно. Эмоции отступают, остаются только совершенные поступки, сделанный выбор и принятые решения. Нередко приходит прозрение – осознание своих ошибок или наоборот правоты. Ведь подвести итоговую черту так необходимо человеку.

- 63 ХОХА С.С. КАТЕГОРИЯ ГЕРОЯ В РОМАНЕ УИЛЬЯМА ГОЛДИНГА «ШПИЛЬ»

Джослин становится человеком, который имеет мужество смотреть на то, что нам открывает безумие и смерть, который видит и слышит то, чего никто никогда не видел и не слышал. Оттого у него нет общего со всеми, поэтому он становится человеком, по выражению Кьеркегора, «выпавшим из общего».

Священник умирает, но перед смертью он приходит к истинному прозрению. Он приходит к Богу в ту самую дверь, за которой видит яблоню и зимородка, через которую сбегает из дома, чтобы «получить прощение от нехристей». Отношение к шпилю тоже меняется. Если в начале романа настоятель лелеет его образ у себя в голове, баюкает его макет как ребенка, захлебывается от восторга, представляя его в небе, называет его каменной молитвой», то позже он называет его «бесформенной грудой», «уродливой развалиной», «исполинским шипом». Он даже не хочет смотреть на свое творение. Однако перед смертью видит его снова и произносит последние загадочные слова, в истолковании которых был заинтересован не только отец Адам, но и все занимающиеся «Шпилем» литературоведы: «Как яблоня!».

Но слишком поздно наступило прозрение – лишь после того, как был построен собор – ценой бессмысленной гибели многих его строителей.

Ценой предательства, обмана и низости, которые совершал во имя «великого дела» отец Джослин… Шпиль, воздвигнутый Джослином, не просто чудом вознесся ввысь: в нем слиты земля и небо, люди и ангелы, нравственное падение и вера. И сосуществование противоречивых начал, воплощенное в шпиле, есть согласие с той мыслью, что все дела человеческие – двойственны по природе своей.

В своем произведении Уильям Голдинг подчеркнул многогранность и противоречивость человеческой натуры – его темные инстинкты, заблуждения, слабости и пороки, мелкое и преходящее. Но, несмотря на порочность человеческой природы, по Голдингу, – «волюнтаризм, гордыню, маккиавелизм Джослина, несмотря на человеческие слабости Роджера и строителей, сквозь бури и время стоит шпиль, в котором воплотилась лучшая часть души, их мечта, их созидающий гений» [Подлипская 1973: 191].

В финале произведения Джослин, который раньше казался злым гением, совершившим много необдуманных поступков, оказывается одним из представителей себе подобных, рода человеческого, пораженного нравственным недугом. Теперь гордыня – не только грех одного Джослина, но и страшный грех всего человечества. Однако, несмотря на столь печальный взгляд на людей, Голдинг никогда не был певцом тотального отчаяния. Об этом он сказал сам: «Ни одно произведение искусства не может быть мотивировано безнадежностью,

- 64 РАЗДЕЛ 1. НОВОЕ В СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОЛОГИИ

самый факт, что люди задают вопросы о безнадежности, говорит о существовании надежды» [Голдинг 1968: 219].

Таким образом, роман Уильяма Голдинга «Шпиль» посвящен философскому вопросу о противоречии между субъективными стремлениями человека и объективными результатами его деятельности, между намерением и реальными возможностями. Осознание трагизма своей жизни привело героя к нравственному прозрению. Именно в этом Голдинг и видит залог возможного преодоления человеком противоречия между субъективными намерениями и объективным ходом вещей.

ЛИТЕРАТУРА

Голдинг, У. Шпиль: роман / У. Голдинг; пер. с англ. В. Хинкиса. – Москва:

ООО «Издательство АСТ», 2004. – 254 с.

Голдинг, У. Насущнейшая потребность: (беседа, составленная Левидовой) // Иностранная литература. – 1968. – № 10. – С. 217–221.

Ефимова, Д.А. Библейские мотивы и образы в романах У. Голдинга «Повелитель мух» и «Шпиль»: диссертация … канд. фил. наук: 24.09.2009 / Д.А. Ефимова; Российский государственный педагогический университет имени А.И.Герцена. – Санкт-Петербург, 2009. – 228 с.

Подлипская, Е. Проблема цивилизации в философских романах Уильяма Голдинга / Е. Подлипская // Звезда Востока. – 1973. – № 10. – С. 185–191.

Golding, W. The Spire. Faber and Faber / William Golding. – London, 1964. – 190 p.

О.Ю. Машкова ГрГУ им. Я. Купалы

ПОИСКИ САМООПРЕДЕЛЕНИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ АЛЕХО КАРПЕНТЬЕРА

Творчество Алехо Карпентьера, выдающегося кубинского прозаика, одного из зачинателей «нового латиноамериканского романа», всегда было в центре внимания и зарубежной, и отечественной латиноамериканистики. Помимо своей огромной эстетической значимости, его творчество привлекает к себе внимание еще и тем, что в нем с удивительной глубиной воплотились некоторые специфические особенности художественного мышления латиноамериканского писателя, как, например, напряженный поиск писателем своей культурной сущности, выработка собственного художественного языка при опоре на уже сложившуюся в латиноамериканской литературе систему устойчивых образов и мотивов и, постоянная полемичность по отношению к европейской культуре, сочетавшаяся с той или иной степенью зависимости от неё [Iberica Americans 1996].

Алехо Карпентьер родился в семье архитектора француза и русской студентки, изучавшей медицину в Швейцарии. Молодая пара переехала в Гавану всего за два года до появления писателя на свет. В силу

- 65 -



Похожие работы:

«АННОТАЦИИ ЗАВЕРШЕННЫХ В 2010 ГОДУ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ ПРОЕКТОВ ПО ФИЛОЛОГИИ И ИСКУССТВОВЕДЕНИЮ Аннотации публикуются в соответствии с решением Правительственной...»

«О. В. ВИШНЯКОВА СЛОВАРЬ ПАРОНИМОВ РУССКОГО ЯЗЫКА МОСКВА "РУССКИЙ ЯЗЫК" ББК 81.2Р-4 В 55 Рецензент доктор филологических наук, профессор В. П. ГРИГОРЬЕВ Вишнякова О. В. В 55 Словарь паронимов русского языка.—М.: Рус. яз., 19...»

«Леонтьева Тамара Ивановна, Котенко Светлана Николаевна РАЗВИТИЕ КРЕАТИВНОСТИ И ТВОРЧЕСТВА СТУДЕНТОВ НЕЯЗЫКОВОГО ВУЗА НА ЗАНЯТИЯХ ПО ДОМАШНЕМУ ЧТЕНИЮ НА АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ В статье рассматривается проблема развития креативности и творчества студентов на занятиях по иностранному язык...»

«Ученые записки Таврического национального университета им. В.И. Вернадского Серия "Филология. Социальные коммуникации" Том 27 (66). № 1. Ч.1 – С. 95-99 УДК 811.161.1373.23(476.5) Неофициальный именник жителей б...»

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ГУМАНИТАРНЫЙ ФАКУЛЬТЕТ Кафедра теории и практики перевода ЭЛЕКТРОННЫЙ УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ПО УЧЕБНОЙ ДИСЦИПЛИНЕ "ВВЕДЕНИЕ В ЯЗЫКОЗНАНИЕ" ДЛЯ СПЕЦИАЛЬНОСТИ "СОВРЕМЕННЫЕ ИНОСТРАННЫЕ ЯЗЫКИ (ПЕРЕВОД)" 1 – 21 06 01-02 Составитель: А.А. Кожин...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ГОД ИЗДАНИЯ VI НОЯБРЬ — ДЕКАБРЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР МОСКВА • 1 9 5 7 SOMM A I R E Articles: O. P. S o u n i k (Leningrad). Sur la caracteristique typologique des langues...»

«АННОТАЦИЯ УЧЕБНОЙ ДИСЦИПЛИНЫ ИНОСТРАННЫЙ ЯЗЫК Уровень основной образовательной программы бакалавриат Направление(я) подготовки (специальность) 031000 – Филология Профиль(и) Отечественная филология (Русский язык и литература) Форма обучения очная Срок освоения ООП...»

«ЯЗЫКОЗНАНИЕ УДК 81.373.45 (=811.511.131) и. С. насипов об удмуртСких заимСтвованиях в татарСком языке В статье анализируются заимствования из удмуртского языка в татарском литературном языке и в татарских народных говорах. Дается этимология около 100 лексических единиц. Ключевые слова: татарский язык, удмуртски...»









 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.