WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

«КОГНИТИВНЫЕ И ПРАГМАТИЧЕСКИЕ СТРАТЕГИИ ИМЕНОВАНИЯ ЕДИНИЦ ФЛОРЫ ( на материале карачаево-балкарского и русского языков) ...»

На правах рукописи

Хапаева Лилия Владимировна

КОГНИТИВНЫЕ И ПРАГМАТИЧЕСКИЕ СТРАТЕГИИ

ИМЕНОВАНИЯ ЕДИНИЦ ФЛОРЫ

( на материале карачаево-балкарского и русского языков)

Специальность 10.02.19 – теория языка

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

НАЛЬЧИК

Работа выполнена на кафедре немецкого языка ФГБОУ ВО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова»

Научный руководитель – Аликаев Рашид Султанович, доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой немецкой и романской филологии ФГБОУ ВО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова»

Официальные оппоненты: Новодранова Валентина Фёдоровна, доктор филологических наук, профессор, заведующая кафедрой латинского языка и основ терминологии ФГБОУ ВО «Московский государственный медико-стоматологический университет»

(МГМСУ) им. А.И. Евдокимова Алимурадов Олег Алимурадович, доктор филологических наук, доцент, профессор кафедры западноевропейских языков и культур института переводоведения и многоязычия ФГБОУ ВО «Пятигорский государственный университет»

ФГБОУ ВО «Кубанский государственный

Ведущая организация – университет»



Защита состоится 08 ноября 2016 года в 13.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.076.05 при ФГБОУ ВО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова» по адресу: 360004, г. Нальчик, ул. Чернышевского, 173.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова».

Электронная версия автореферата размещена на сайте ФГБОУ ВО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова».

Режим доступа:http://www.kbsu.ru.

Автореферат разослан «____» _____________ 2016 года.

Ученый секретарь диссертационного совета Чепракова Татьяна Александровна

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Настоящая диссертационная работа посвящена исследованию лексики растительного мира, выявлению когнитивных структур, в рамках которых реализуются когнитивные и прагматические стратегии номинации флоры. Обращение к данному фрагменту картины мира обусловлено тем, что в нем многовекторно эксплицируется многовековая история тесного взаимодействия карачаевобалкарского и русского народов с реалиями мира флоры, что делает его одним из интересных источников изучения особенностей когнитивного и аксиологического мировосприятия народа, обусловленного факторами социально-культурного и этнопсихического характера.

Флористическая лексика всегда привлекала внимание лингвистов. Непреходящий интерес к её изучению в различных аспектах обусловлен, прежде всего, тем, что растительный мир для человека является одним из важнейших составляющих его жизнедеятельности, поэтому в номинациях флоры репрезентирована специфика мировидения народа, в них отражены его практический опыт и система ценностей.

Анализ имеющегося большого количества работ, посвященных изучению флористической лексики в разносистемных языках, позволяет в целом представить весь парадигмальный спектр исследования мира флоры в лингвистике последних десятилетий.





Нельзя не заметить, что в 60-90 годы ХХ века изучение номинаций растений в основном проводилось в рамках исследований лексики в сравнительно-историческом, ареальном и типологическом аспектах в связи с составлением лексических атласов, словарей диалектов и говоров, сравнительноисторических грамматик славянских и тюркских языков (Большой диалектологический словарь татарского языка 2009; Бурганова 1976; Дмитриева 1980; Журавлев 1997; Коновалова 1993; Лексический атлас русских народных говоров.

Материалы и исследования 1992; Махмутова 1976; Мусаев 1975; Словарь русских народных говоров 1965-1997; Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков. Лексика 1997; Тенишев 2001; Тумашева 1992; Черенкова 1998;

Шайхулов 1988; Щербак 1995 и др.). В этих работах реконструируются праформы названий растений, выявляются их ареальные и индивидуальные особенности, подтверждающие генетические связи языков, определяются народные названия растений, а также этимология номинаций.

Весьма значительно в отечественной лингвистике и количество специальных исследований названий растений в конкретных языках, в которых особое внимание уделяется структурно-деривационному, генетическому, номинативному аспектам их изучения, определению лексико-семантических групп и мотивационных основ фитонимов (Ахметьянов 1976; Ахметова 2012;

Галаева 2006; Гаффарова 1999; Заксор 2005; Кудрявцева 2004; Кулиев 1987;

Летова 2012; Саберова 1995; Семенова 2011; Фиргалиева 2007 и др.). Флористическая лексика довольно плодотворно изучается в синхронно-диахроническом аспекте с определением динамики его развития (см., напр., Абрегов 2000; Дмитриева 1980; Норманская 1997; Хазбулатов 2004 и др.), а также в типологическом аспекте (Гаджиева 2006; Исаев 2015; Мирзаханова 2007;

Хизбуллина 1999 и др.). Однако следует признать, что флора, занимающая исключительное место в жизнедеятельности человека и являющаяся одним из важных фрагментов языковой картины мира (ЯКМ), несмотря на давний и многосторонний интерес к её исследованию на материале разносистемных языков, в когнитивном аспекте не получил достаточного осмысления в масштабе общего языкознания, что определяет актуальность её изучения в рамках когнитивной парадигмы. Что же касается карачаево-балкарского языка, материал которого является приоритетным для настоящего исследования, то флористическая лексика в нём находится на начальном этапе изучения.

Имеется единственная работа монографического характера «Фитонимия карачаево-балкарского языка» (автор А.Б. Семенова), посвященная семантической характеристике лексики растительного мира, выявлению структурных особенностей и основных способов образования фитонимов в карачаевобалкарском языке, исследованию их роли в формировании топонимических единиц. В учебной и научной литературе по карачаево-балкарскому языку содержатся лишь фрагментарные сведения о данном пласте лексики. Второе обстоятельство, определяющее актуальность изучения рассматриваемой проблемы, обусловлено отсутствием словаря флористической лексики карачаево-балкарского языка. Разнообразные народные названия растений, отличающиеся не только в балкарском и карачаевском вариантах карачаевобалкарского языка, но и в отдельных микрорайонах Карачая и Балкарии, не выявлены и не зафиксированы в лексикографических источниках.

Следует также отметить, что авторы существующих работ признают обусловленность мотивационных основ фитонимов онтологическими признаками объектов флоры, но не принимают во внимание одну существенную деталь: «кванты» знания, отраженные в номинациях флоры, не всегда и не во всем совпадают с реальными свойствами растений, потому что «человек воспринимает и осознает объективную действительность через призму своего «я», а человечество в целом – через призму своего самосознания, в основе которого лежит изначальный и наивный антропоцентризм» (Норман 1987: 12). Поэтому изучение номинаций флоры в тесной связи с когнитивной деятельностью человека и выявление того, как этот «изначальный и наивный антропоцентризм»

объективирован в номинациях флоры, является актуальным не только для карачаево-балкарского и русского языков, но и в целом для общего языкознания.

Если в исследованиях докогнитивного периода особое внимание уделялось сбору материала и его систематизации и этимологизации, структурным особенностям и лексико-семантическим группам фитонимов, то в последние     годы, благодаря интенсивным исследованиям ЯКМ и отдельных её участков, актуализированным антропоцентрической научной парадигмой, в лингвистике появились работы, связанные с изучением номинаций растений как части ЯКМ (см., напр., Вендина 1998; Исаев 2015; Ягумова 2008) и в когнитивном аспекте (Гаджиева 2006; Дементьева 2012; Панасенко 2000; Хатхе 2010 и др.).

Настоящая работа находится в русле новейших лингвистических исследований, в которых подчёркивается связь языковых значений с когнитивными структурами (см., напр.: Болдырев 2009; Геляева 2002; Демьянков 1994; Ирисханова 2010; Кубрякова 2009; Пименова 2010; Рузин 1996 и др.). Обращение к этой теме продиктовано не только важностью изучения номинативных процессов и их когнитивных особенностей, но и недостаточным вниманием к когнитивным аспектам именования объектов, представляющих различные фрагменты ЯКМ, к числу которых относится и такой фрагмент, как «флора».

Объектом исследования в данной диссертационной работе выступают номинации флоры в карачаево-балкарском и русском языках. При этом анализу подвергаются наименования растений с прозрачной внутренней формой, которая выступает своеобразной «матрицей» ментальных и когнитивных процессов.

Предметом исследования являются когнитивные и прагматические стратегии номинации флоры, связанные с концептуальной деятельностью человека.

Известно, что исследованием языка как механизма превращения ментальных репрезентаций в вербальные занимаются в основном сторонники лингвокогнитивного подхода (см., напр., Болдырев 2010; Демьянков 1994; Ирисханова 2010;

Кубрякова 2006; Пименова 2010 и др.), в работах которых особое внимание уделяется общим теоретическим проблемам когнитивной лингвистики. Что же касается исследования флоры на материале такого малоизученного в когнитивном аспекте языка, как карачаево-балкарский, то, на наш взгляд, оно будет весьма полезным, поскольку введение в научный оборот нового материала, представляющего народные названия растений в разных вариантах карачаево-балкарского языка, позволит существенно расширить эмпирическое поле когнитивных исследований и уточнить как универсальные стратегии именования, так и специфические ракурсы их проявления в этническом языке.

Источниковедческой базой исследования послужили различные типы словарей: толковых, диалектологических, фразеологических, двуязычных карачаево-балкарского, русского и татарского языков; специальная литература научного и научно-популярного характера, связанная с растительным миром (Базиев Д.Х., Шаутаева Н.Н. Балкарские названия растений и животных (1999); Башиева С.К., Жарашуева З. К. Школьный фразеологический словарь карачаево-балкарского языка (1994); Большой диалектологический словарь татарского языка (2009); Гелястанова Т.С. Названия лекарственных растений в карачаево-балкарском языке (2006); Гринкевич Н.И. и др. Лекарственные растения: Справочное пособие (1991);

Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка (2002); Джуртубаев М.Ч.

    Карачаево-балкарские мифы (2007); Жарашуева З.К. Карачаево-балкарский фразеологический словарь (2001); Карачаево-балкарско-русский словарь (1989); Ковалёв Ю.Н. Кормопроизводство (2004); Лексический атлас русских народных говоров. Материалы и исследования (1994–1998); Русско-карачаево-балкарский словарь (1965); Синякова Л.А. и др. Практикум по основам агрономии с ботаникой (1984); Скляревский Л.Я. и др. Лекарственные растения в быту (1987); Словарь русских народных говоров (1965-1997); Словарь русского языка (1981–1984); Толковый словарь карачаево-балкарского языка (1996–2005); Тумашева Д.Г. Словарь диалектов сибирских татар (1992); Универсальный словарь по русскому языку (2009), а также картотека фитонимов (750 единиц), собранная автором и относящаяся к балкарскому варианту карачаево-балкарского языка.

Необходимость использования материала специальных изданий обусловлена тем, что в карачаево-балкарском и русском языках лексика флоры в большей степени относится к специальным терминам и в недостаточной мере отражается в толковых словарях.

Общий объём проанализированных единиц составил 1500 номинаций.

При анализе эмпирического материала мы исходим из следующей гипотезы: когнитивные и прагматические стратегии именования флоры репрезентированы различной концептуальной и структурно-семантической организацией названий растений, обусловленной спецификой когнитивнопрагматической деятельности человека.

Целью данной работы является выявление когнитивных и прагматических стратегий именования флоры, а также определение соотношения онтологического и когнитивно-прагматического в семантической структуре номинаций растений.

В соответствии с поставленной целью в диссертации предполагается решение следующих задач:

1) анализ основных направлений изучения флоры в отечественной лингвистике;

2) характеристика флоры как фрагмента картины мира и как микросистемы;

3) рассмотрение флоры как фрейма, имеющего гештальтную структуру;

4) изучение номинаций флоры в тесной связи с когнитивной деятельностью человека, с процессами концептуализации и категоризации;

5) характеристика стратегии номинации как когнитивного процесса представления знаний;

6) рассмотрение номинаций флоры как когнитивных структур, основанных на различных перцептивных и прагматических стратегиях;

7) определение универсальных стратегий именования флоры и специфических ракурсов их проявления в карачаево-балкарском и русском языках.

    Поставленные в работе цель и задачи определили использование нескольких подходов к изучению номинаций флоры: ономасиологического, обусловливающего направление исследования от объектов растительного мира к языковым средствам их экспликации; семасиологического, определяющего путь исследования от номинаций флоры к их значению; когнитивного, предполагающего выявление «квантов» знаний, отраженных в семантической структуре наименований «флоры» и позволяющих реконструировать стратегии номинации как результат когнитивной деятельности человека. Приоритетным для нашего исследования является когнитивный подход, при котором языковая деятельность человека рассматривается как один из видов когнитивной деятельности, а языковые единицы – номинации «флоры» – исследуются в контексте соотношения в них семантических и когнитивных процессов.

Исследование проводилось в основном посредством применения методов когнитивной лингвистики: когнитивного анализа, концептуального анализа, методов композиционной семантики и элементов фреймового анализа. Эмпирический материал был собран методом сплошной выборки из источников и проанализирован аналитико-описательным методом, а также методами семантического поля и компонентного анализа.

Методологическую и теоретическую базу исследования составили труды лингвистов по общей теории номинации (Р.С. Аликаев, Н.Д. Арутюнова, В.В. Виноградов, В.Г. Гак, А.И. Геляева, Г.В. Колшанский, Н.Г Комлев, Е.С. Кубрякова, Л.А. Новиков, Б.А. Серебренников, В.Н. Телия, А.А. Уфимцева, Г.С. Щур, Языковая номинация. Общие вопросы, Языковая номинация. Виды наименований и др.); лексикологии и лексической семантике русского и тюркских языков (Ю.Д. Апресян, Л.В. Васильев, В.В. Виноградов, Ф.А. Ганиев, Ж.М. Гузеев, В.А. Звегинцев, Ю.Н. Караулов, С.Д. Кацнельсон, Н.Г Комлев, К.М. Мусаев, А.В. Никитин, И.М. Отаров, Ю.С. Степанов, Э.Р. Тенишев, А.А. Уфимцева, М.А. Хабичев, Х.–М.И. Хаджилаев, А.А. Юлдашев и др.); когнитивной лингвистике (Н.Д. Арутюнова, Н.Н. Болдырев, В.А. Виноградов, В.З. Демьянков, О.К. Ирисханова, В.В. Красных, Е.С. Кубрякова, Л.Г. Лузина, В.А. Маслова, М.В. Пименова, Ю. С. Степанов, И.А. Стернин, З.Д. Попова и др.).

Научная новизна диссертационной работы состоит в том, что когнитивные и прагматические стратегии номинации флоры впервые рассматриваются на материале двух разносистемных языков, карачаево-балкарского и русского. В работе впервые в карачаево-балкарском языке предпринят когнитивный анализ данного пласта лексики: номинации флоры рассматриваются в аспекте соотношения концептуальных и языковых структур. Кроме того, на новом эмпирическом материале уточняются и развиваются такие понятия теории номинации, когнитивной лингвистики, гештальтпсихологии и прагматики, как «референция», «фрейм», «концептуализация», «категоризация», «стратегия», «базисный уровень категоризации», «фигура» и «фон», выступающие в качестве стратегической основы номинативной деятельности.

Впервые когнитивные и прагматические стратегии номинации флоры рассматриваются сквозь призму этих понятий.

Теоретическая значимость настоящего исследования заключается в том, что оно является первым исследованием на материале карачаевобалкарского языка, посвященным выявлению когнитивных и прагматических стратегий номинации флоры. В связи с этим оно может стать основой для разработки нового направления «Когнитивные исследования отдельных пластов лексики в карачаево-балкарском языке». Использование принятого в данной работе комплексного подхода к анализу номинаций флоры и терминологического аппарата когнитивной лингвистики и гештальтпсихологии позволят углубить представления об общих проблемах номинативной деятельности актуализацией соотношения в ней концептуальных и семантических процессов, а также охарактеризовать номинации «флоры» как вербальную экспликацию результатов концептуализации как процесса формирования, организации, структурирования наших знаний о растительном мире.

Практическая ценность проведенного исследования состоит в возможности применения его результатов в теоретических курсах по лексикологии, лексикографии, когнитивной лингвистике и прагмалингвистике, а также в практике разработки многих проблем, связанных с общей теорией номинации, когнитивными аспектами номинативной деятельности, лексикографической разработкой слов при составлении отраслевых словарей, а также при подготовке учебных пособий, методических указаний по изучению лексико-семантических групп слов, покрывающих определенный фрагмент картины мира.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Внутренняя форма номинаций флоры выступает своеобразной «матрицей» когнитивной информации. Актуализация смыслов, которыми оперирует человек в процессе концептуализации и которые составляют содержательную основу внутренней формы наименований растений, лежит в основе стратегии номинации флоры.

2. Специфика актуализируемых смыслов, репрезентированных внутренней формой наименования, выступает основой классификации стратегий на когнитивные и прагматические.

3. Когнитивные и прагматические стратегии номинации реализуются различным соотношением фигуры и фона, а именно четким выделением фигуры как основы стратегии номинации и затушевыванием фона.

4. В единицах базисного уровня категоризации битим «растение» и растение в карачаево-балкарском и русском языках основой стратегии номинации выступает признак «способность расти», отобранный из целого ряда возможных и позволяющий отнести объект, обозначенный этими единицами, к категории «флора». Эти единицы дают максимально полное представление о флоре как образце своей категории.

   

5. Специфика стратегий номинации в карачаево-балкарском и русском языках проявляется в том, что актуализированная как фигура признак номинируемого объекта в одном языке остается на периферии и выступает как фон в другом.

6. Когнитивные стратегии номинации единиц растительного мира обусловлены когнитивной деятельностью человека, направленной на актуализацию когнитивных структур, основанных на перцептивно воспринимаемых признаках растений.

7. Основой прагматических стратегий номинации «флоры» выступает аксиологическое отношение человека к миру растений, репрезентированное когнитивными структурами, актуализирующими полезность или вредность растения.

Апробация диссертации. Основные положения, а также результаты проведенного исследования докладывались и обсуждались на Международных научных конференциях («Перспектива-2015», Нальчик, 2015; Махачкала, 2015), отражены в 7 статьях, опубликованных в журналах «Филологические науки. Вопросы теории и практики». Ч. 2. – Тамбов, 2015, № 11 (53);

«Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета». – Пятигорск, 2015. Вып. 1; 2015. Вып. 2; «Актуальные проблемы филологии и педагогической лингвистики». – Владикавказ, 2015, № 3 (19); «Научный диалог». – Екатеринбург, 2016. Вып. 1 (49), в том числе в 4 публикациях в рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК МОН РФ для публикации результатов диссертационных исследований на соискание ученых степеней доктора и кандидата наук.

Общий объём опубликованных по теме диссертации работ составил 2,8 п.л.

Структура диссертации обусловлена логикой исследования и состоит из введения, трёх глав, заключения, библиографического списка, включающего 300 наименований, списка источников эмпирического материала и сокращений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении определяется степень разработанности данной проблемы, объект, предмет, цель и задачи исследования, аргументируется его актуальность и научная новизна, приводятся данные о методологической, теоретической и эмпирической базе исследования, раскрываются его теоретическая значимость и практическая ценность, формулируются гипотеза исследования и положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Теоретические и методологические основы исследования номинаций флоры в карачаево-балкарском и русском языках» представлена информация об этапах изучения заявленной научной проблемы, о традиционном и когнитивном подходах к проблеме именования, о флоре как фрагменте ЯКМ, как лексической микросистеме и фрейме, проанализированы важнейшие научные понятия, составляющие теоретическую основу проведенного исследования.

    В разделе 1.1 «Основные направления изучения флоры в отечественной лингвистике» освещаются вопросы, связанные с характеристикой различных этапов и направлений исследования лексики растительного мира в отечественной лингвистике: ономасиологического, семасиологического, лексикографического, системно-структурного, исторического, этимологического, сравнительно-сопоставительного, типологического, лингвокультурологического, когнитивного. Отмечается, что если с середины XIX века в связи с изучением истории русского и тюркских языков исследование лексики флоры проводилось в историческом и этимологическом аспектах (Ф.И. Буслаев;

В.И. Даль, И.И. Срезневский, К. Насыри и др.), то в XX веке работы по созданию диалектологических атласов способствовали сбору и фиксации слов, в том числе и названий растений, в исторических и диалектных словарях, поэтому лексикографические источники явились ценным источниковедческим материалом и основой специальных работ по изучению флористической лексики (Большой диалектологический словарь татарского языка 2009; Лексический атлас русских народных говоров. Материалы и исследования 1992; Словарь русских народных говоров 1965–1997; Словарь диалектов сибирских татар 1992; Атлас русских народных говоров центральных областей к востоку от Москвы / под ред. Р.И. Аванесова 1957; Толковый словарь живого великорусского языка В.И. Даля (т. 1–4, 1883–1866); Словарь русского языка Я.И. Грота (1895, I том); Лексический атлас русских народных говоров. Материалы и исследования 1992 и др.). Подчеркивается роль тезаурусного подхода, идущего от П.М. Роже, Й Трира и В Порцига, и создание идеографических и семантических словарей в изучении флоры (Баранов О.С. Идеографический словарь русского языка. – 2-е изд., перераб. – М., 1990; Саяхова Л.Г., Хасанова Д.М., Морковкин В.В. Тематический словарь русского языка: Ок.

25 000 слов / под ред. В.В. Морковкина. – М., 2000 и др.). Проводится критический анализ специальных исследований на материале генетически и типологически разных языков, посвященных изучению лексико-семантических групп фитонимов и различных микрополей в семантическом поле «флора», способов номинации флоры (Летова 2012; Кудрявцева 2004; Ахметова 2012;

Г.Г. Саберова 1995; Гаффарова 1999; Фиргалиева 2007; Мирзаханова 2007;

Хизбуллина 1999 и др.), диахроническому и этимологическому, типологическому аспектам их изучения (см.

, напр., Норманская 1997; «Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков. Лексика» (1997); Абрегов 2000; Техов 1979; Исаев 2015 и др. ), в том числе и в миноритарных языках (Хазбулатов 2004; Сулайманова 2013; Ганиева 2004; Султыгова 2012; Заксор 2005 и др.). Анализируются работы, выполненные в рамках антропоцентрической парадигмы, которая активизировала изучение флоры в лингвокультурологическом и когнитивном аспектах и её рассмотрение как составной части ЯКМ (см., напр., Вендина 1998; Исаев 2015; Ягумова 2008).

    Особо отмечается, что в карачаево-балкарском языке многие вопросы, связанные с различными аспектами изучения флоры, остаются неизученными, что обусловлено, в первую очередь, отсутствием специальных словарей.

В рамках целевой направленности исследования особый интерес для нас представляют работы, связанные с когнитивным аспектом именования растений, в частности, исследования З.М. Гаджиевой (2006), А.Г. Дементьевой (2012), Н.И. Панасенко (2000), А.А. Хатхе 2010 и др. Для нас особенно важны следующие выводы, представленные в работах данных авторов: фитонимы в когнитивном аспекте рассматриваются сквозь призму способа представления в них фрагментов человеческого опыта; в семантике фитонимов отражаются этапы когнитивной деятельности человека.

В разделе 1.2 «Флора как фрагмент картины мира, как фрейм и как лексическая система» флора рассматривается как фрагмент ЯКМ, в которой репрезентируются представления этноса о мире растений, о когнитивных и аксиологических признаках объектов этого мира. Лексика, обозначающая растительный мир и связанная с хозяйственной деятельностью человека, по утверждению В.И. Абаева, «представляет своего рода исторический документ, свидетельствующий либо о происхождении народа, либо о его сношениях с другими народами» (Абаев 1949: 15). Отмечается, что в настоящее время проблемы ЯКМ интенсивно исследуются в лингвокультурологическом и когнитивном направлениях (см., напр.: Арутюнова 1999; Апресян 1995; Булыгина, Шмелев 1997; Вендина 1998; Гак 1999; Геляева 2002; Исаев 2015; Кубрякова 1997; Лихачев 1997; Серебренников 1988; Степанов 1997;

Толстой 1995; Урысон 1994; Яковлева 1992 и др.), сторонники которых подчеркивают, что смысловую основу ЯКМ составляет концептуальная картина мира, которая представляет собой «динамическую систему обработки и накопления информации в сознании человека» (Геляева 2002: 44). Содержащиеся во внутренней форме номинаций флоры «кванты» смысла свидетельствуют о специфике концептуализации, раскрывают особенности видения, освоения и концептуальной репрезентации мира флоры тем или иным народом. То есть, в лексике флоры отражаются результаты познавательной, классифицирующей и интерпретирующей деятельности человека. Однако, как известно, эта деятельность является не просто дублированием объектов реального мира, а оценкой их свойств и качеств с точки зрения их практической значимости для человека. Это значит, что познавательное и ценностное интегрируются в наименованиях растений.

«Флора» как фрагмент ЯКМ представляет собой не просто совокупность концептов, а многоуровневое сложное образование иерархически дифференцированных лексических единиц, имеющих полевую организацию и репрезентирующих растительный мир. В таком её понимании «флору» можно охарактеризовать и как макроконцепт, или суперконцепт, выступающий как «понятийно-тематический поликонденсат, объединяющий упорядоченное множество понятийно изоморфных (и смежных) макро-, мега-, микросубконцептов» (Буянова 1996: 83). «Флора» как суперконцепт представляет концептуальную область, отражающую определенный фрагмент мира, специфика составляющих которого и наиболее существенные связи между которыми репрезентированы в результате когнитивной деятельности человека.

С когнитивной точки зрения, как суперконцепт «флора», так и составляющие его микроконцепты, выступают как структурированное знание. В этой связи важным для нас является предлагаемая Ю.С. Степановым структурированная модель концепта, составные части которой важны для его лингвистического анализа: «1) основной, актуальный признак; 2) дополнительные, «пассивные» признаки…; 3) внутренняя форма, запечатленная во внешней, словесной форме» (Степанов 1997: 44). Представляется, что данная структурная модель концепта может составить основу его концептуального анализа. Принятый в настоящей работе когнитивный подход к изучению названий растений обусловливает применение концептуального анализа как наиболее адекватного подхода исследования единиц флоры. Необходимыми этапами концептуального анализа как метода выявления концептов и их структурирования в диссертации признаются: 1) экстралингвистические факторы, связанные с растительным миром в целом и отдельными единицами флоры; 2) этимологический анализ слова (слов), 3) анализ значения слова или слов, относящихся к данному суперконцепту; 4) выявление и интерпретация смыслов, участвующих в его моделировании.

Релевантным для исследования номинаций флоры в когнитивно-прагматическом аспекте является и применение метода фреймовой семантики.

Приводятся основные положения фреймовой семантики как когнитивного механизма, связанного с использованием «библиотеки фреймов», пакетов знаний, дающих описание типовых объектов и ситуаций» (Goldstein, Roberts 1980, цит.

по: Демьянков 1996: 190). Для целей нашего исследования важна актуализация следующего определения понятия «фрейм»: это «единица знаний, организованная вокруг некоторого понятия, но, в отличие от ассоциаций, содержащая данные о существенном, типичном и возможном для этого понятия» (Демьянков 1996: 188). Понимаемый в таком аспекте растительный мир характеризуется как сложное целостное образование, на верхнем ярусе которого находится фрейм «флора», имеющий гештальтную структуру и состоящий из таких подфреймов, как «деревья», «кустарники», «травы», «грибы». Каждый подфрейм в свою очередь рассматривается как сложная разветвленная структура, отражающая множество видов, входящих в неё. Такое естественное структурирование фрейма «флора» обусловливается когнитивной деятельностью человека, направленной на выделение перцептивно воспринимаемых идентификационных признаков растений. Однако фрейм «флора» может быть структурирован с точки зрения прагматической и иметь иную гештальтную структуру, например, с подфреймами «лекарственные растения», «ядовитые растения», «сорные растения», «декоративные растения» и т.д.

    В разделе 1.3 «Традиционный и когнитивный подходы к проблеме именования. Теория номинации и теория поля как методологическая основа исследования номинаций флоры» освещаются проблемы, связанные с феноменом номинации, анализируются когнитивно ориентированные и ономасиологические концепции, разработанные зарубежными и отечественными учеными на разных этапах развития языкознания, такие, например, как теория номинации, теория поля, учение о внутренней форме слова (Арутюнова Н.Д., Балли Ш., Гумбольдт В., Комлев Н.Г., Кубрякова Е.С., Потебня А.А., Серебренников Б.А.,Телия В.Н., Уфимцева А.А., Шухардт Г., Щур Г.С. и др.). Отмечается, что эта проблема интенсивно разрабатывалась в рамках таких направлений, как «Слова и вещи» (Wrter und Sachen) (Г. Шухардт, В. МейерЛюбке, Р. Мерингер); понятийные категории (О. Есперсен и И.И. Мещанинов), теория поля (Й. Трир, Г. Ипсен), методика «Изучения языкового содержания» (Sprachinhaltsforschung) (Л. Вайсбергер, Й. Трир), тезаурусное представление лексики (Ф. Дорнзайф, В. фон Вартбург), которые имеют непосредственное отношение к теории номинации и в которых нашли своё выражение идеи, созвучные когнитивным теориям. Отмечается, что ономасиология как самостоятельное направление в лингвистике затрагивает целый ряд проблем, связанных с языковой номинацией, и выступает как подход к исследованию языка, который рассматривает языковые единицы с точки зрения их соотнесенности с объектами действительности. В диссертации под номинацией понимается как конечный результат процесса присвоения объекту действительности имени, так и процесс осмысления человеком номинируемого объекта.

В методологическом аспекте важными для нас являются следующие задачи и сферы приложения ономасиологии: «исследование и вывод закономерностей того, как действительность, отраженная в категориях мышления, воплощается в значениях языковых форм, какое влияние оказывает мышление и практическая деятельность людей на становление и принятие языковых знаков, на их семантическую структуру и правила функционирования» (ЯНОВ 1977: 13).

В качестве методологической основы исследования номинаций флоры в настоящей работе выступает и теория поля. Существенным для нашего исследования является вывод о системном характере единиц, образующих поле. Подчёркивается, что номинации флоры, представляя собой «совокупность содержательных единиц (понятий, слов), покрывающую определенную область человеческого опыта» (Ахманова 1966, 334), выступают как семантическое поле.

Отмечается, что истоки многих идей когнитивной лингвистики, в частности, проблемы взаимосвязи мыслительных и сенсорно-перцептивных процессов человека с номинативными актами, содержатся в ономасиологических исследованиях отечественных лингвистов (см., напр., работы Н.Д. Арутюновой, Е.С. Кубряковой, Б. А. Серебренникова, А.А. Уфимцевой), которые отмечают, что слово является основной когнитивной единицей языковой системы, в котором отражаются формы «перехода действительности в мышление», что имена «включают в своё номинативное содержание не только понятия, но и элементы чувственной ступени познания: зрительного, слухового и пространственного представления вещей и предметов» (Уфимцева 1977: 16).

В диссертации рассматриваются разные аспекты проблемы номинации, актуализированные современной когнитивной лингвистикой, в частности, сопряженность языковых и когнитивных структур в процессе именования, роль языка как семиотического механизма в концептуализации и категоризации мира, онтологическая и когнитивная обусловленность номинаций, ментальные основы номинативных единиц и др. Исходя из того, что по современным научным представлениям языковые единицы представляют собой средство объективации концептуальных структур, мы признаём, что языковое значение обусловлено концептуальными структурами, связанными с когнитивной деятельностью человека.

Исследование «флоры» как фрагмента ЯКМ, как суперконцепта и семантического поля обусловило при её анализе интеграцию нескольких подходов: ономасиологического, семасиологического, когнитивного, позволяющих реконструировать стратегии номинации как результат когнитивной деятельности человека. Названные подходы определили логическую последовательность анализа номинаций «флоры»: на первом этапе выявляется совокупность лексических единиц, покрывающих такую область человеческого опыта, как «растительный мир», на втором этапе осуществляется их семантический анализ, на третьем этапе в результате концептуального исследования выявляются стратегии номинации.

В разделе 1.4 «Концептуализация и категоризация как ключевые понятия описания когнитивной деятельности человека и как основа когнитивной стратегии именования» раскрывается суть понятий «концептуализация», «категоризация», «базисный уровень категоризации», «фигура – фон», которые относятся к числу ключевых понятий когнитивной лингвистики и, выступая как когнитивные структуры, служат основой создания языковых единиц.

Поскольку языковые единицы как внешняя форма выражения когнитивных структур являются более доступными для их описания, восстановление когнитивных структур номинаций флоры проводится с опорой на данные языка.

Особо отмечается, что, хотя феномен концептуализации действительности является одним из интенсивно развивающихся направлений в современной лингвистики (Фрумкина 1992; Кравченко 1996; Буянова 1996, 2002;

Болдырев 2001, 2004, 2006; Кубрякова 2004, 2006; Позднякова 2001 и др.), до сих пор нет однозначного определения самого понятия «концептуализация».

Приводятся различные трактовки данного понятия, основанные как на частных аспектах концептуализации, так и на общем представлении о нём как о глобальном гносеологическом процессе. Наиболее значимым для целей нашего исследования является понимание концептуализации, представленное в работах отечественных лингвистов Н.Н. Болдырева и Е.С. Кубряковой, которые считают концептуализацию одним из основных мыслительных процессов восприятия, познания окружающего мира и структурации знаний, который «направлен на выделение неких минимальных единиц человеческого опыта в их идеальном содержательном представлении» как «живого процесса порождения новых смыслов» (Кубрякова 1996: 93). Языковая концептуализация понимается нами как вербальное представление когнитивных структур.

Наряду с концептуализацией актуальность в рамках целевой направленности исследования и особенностей принятого нами подхода представляет и категоризация. В самом общем виде под категоризацией мы понимаем группировку предметов и явлений и их отнесение в определенное множество, исходя из наличия у составляющих этого множества единой сущностной характеристики.

В диссертации рассматриваются понятия «базисный уровень категоризации» и «фигура – фон», связанные с процессами концептуализации и категоризации и важные для определения и характеристики когнитивных стратегий именования. Базисный уровень категоризации – это уровень выделения целостностей, гештальтов, «на котором в качестве категорий выступают… объединения, в которых сконцентрированы максимально релевантные для обыденного сознания свойства» (Lakoff 1987: 13, цит. по: Кубрякова 1996: 14). Основой единиц категоризации базисного уровня выступает признак, выделенный из совокупности свойств данного объекта и позволяющий идентифицировать его как лучший образец своей категории. Таким признаком базисного уровня категоризации для единиц флоры в русском и карачаево-балкарском языках является «способность расти»: растение и битим «растение». Признак базисного уровня «способность расти» отражен и в структуре данных номинаций. Эти единицы дают максимально полное, целостное представление о флоре, используя при этом минимальное количество признаков, а именно «способность расти».

Стратегия номинации единиц базисного уровня категоризации флоры реализуется актуализацией общего (категориального) признака, благодаря которому эти единицы выступают как лучшие образцы своей категории.

Важными для определения и описания стратегий номинации «флоры»

представляется их рассмотрение сквозь призму понятий гештальтпсихологии – «фигуры – фона» – и выявление репрезентации в них результатов перцепции, обусловленных селективностью человеческого восприятия. Они важны для нас тем, что связываются с фокусированием внимания при восприятии на определенных признаках объекта. Актуализируемый признак, четко выделенный человеком в результате его избирательного отношения к познаваемому объекту, составляет суть понятия «фигура», а невыделенные признаки – суть понятия «фон». Отмечается связь понятия «фигура» со значением понятия «внутренняя форма» как мотивировочной основы номинации.

    Раздел 1.5 «Когнитивная стратегия как когнитивный процесс представления знаний» посвящён определению особенностей использования понятия «стратегия» в терминологическом значении в языкознании и характеристике когнитивной стратегии как процесса представления знаний. Указывается, что, несмотря на широкое применение данного термина в различных науках (например, педагогике, психолингвистике, риторике, социолингвистике, прагматике, коммуникативной лингвистике), исследования, посвященные когнитивным стратегиям, не относятся к числу частотных в лингвистике.

Нам представляется важной актуализация связи понятия «когнитивные стратегии» с понятиями «когнитивная модель», «концептуальная область», «наивная модель – «folk model» и определения когнитивной модели как ментального уровня восприятия действительности, уровня осмысления и закрепления увиденного или услышанного в сознании человека и языке. Поскольку ментальный уровень получает репрезентацию в языке, то мы рассматриваем когнитивную модель не только как явление психическое, но и как схематическое представление объектов реальности в языковых единицах, В работе приводятся типы конкретных моделей представления единиц флоры в языковых единицах: 1) непроизводное с синхронной точки зрения наименование;

2) производное аффиксальное наименование (основа + аффикс); 3) наименование – сложное слово (существительное + существительное; существительное + глагольная форма и др.); 4) дескриптивное наименование (существительное + прилагательное; существительное + причастие и др.); 5) номинация-метафора. Однако в языке существуют не только абстрактные схемы (модели) создания языковых единиц, но и конкретные реализации этих общих моделей, которые можно определить как когнитивные стратегии. При определении когнитивных стратегий номинации мы основываемся на анализе внутренней формы языковых единиц, которая позволяет реконструировать концептуальную структуру, лежащую в основе номинации, а также выявить те смыслы, которыми оперирует человек в процессе концептуализации.

Когнитивная стратегия трактуется в работе как когнитивная деятельность, связанная с переработкой, интерпретацией полученной извне и из опыта информации в целях её использования для означивания новых объектов, и как общая номинативная стратегия, направленная на выбор «опорных признаков» (Павлов 2007) как основы номинации.

Рассматриваемые нами понятия «когнитивная модель» и «когнитивная стратегия», хотя и являются связанными, но не тождественны. Когнитивная модель – это обобщенная формализованная структура, лежащая в основе создания языковых единиц, исходный план, схема, которая реализуется через когнитивные стратегии, представляющие собой совершенно определенный комплекс ментальных процессов концептуализации действительности.

Анализ признаков номинации, репрезентированных внутренней формой названий растений, позволяет классифицировать стратегии номинации на две группы: когнитивные и прагматические.

    Во второй главе «Стратегии обозначения реалий растительного мира, основанные на когнитивной деятельности человека» рассматриваются проблемы, связанные с познавательной, классифицирующей и оценочной деятельностью человека, его ролью в лингвистическом освоении мира растений, номинативная деятельность которого выступает как когнитивная деятельность, направленная на выбор свойства, которое становится основой стратегии номинации единиц флоры.

Раздел 2.1 «Когнитивная и онтологическая обусловленность номинаций флоры» посвящён проблеме онтологической и когнитивной детерминированности наименований растений.

Растительный мир, как и любой фрагмент картины мира, существуют в сознании человека в виде целостной структуры, то есть гештальта, расчлененное представление которого в языке объективируется совокупностью единиц, репрезентирующих различные его составляющие: «деревья», «кустарники», «травы», «грибы». Анализ фактического материала карачаево-балкарского и русского языков дает основание утверждать, что многие существенные идентификационные онтологические свойства растений, например, такие, как «наличие корней», «прикрепленность к почве», «твердый ствол», «древовидное растение без ствола» не эксплицированы во внутренней и не определяют номинативную стратегию. Выявлено, что многие онтологические характеристики представителей растительного мира либо по-разному объективируются в разных номинациях, либо вовсе не эксплицируются в них. Если определенная онтологическая характеристика в качестве приоритетной выделена из совокупности смыслов, связанных в сознании человека с флорой, то именно она обусловливает стратегию номинации. Например, в родовых названиях флоры битим «растение» и растение в карачаево-балкарском и русском языках основу номинаций составляет онтологический признак «способность расти», репрезентированный во внутренней форме, а в видовых номинациях дерево/терек, куст/кёкен (юлкю), трава/ханс (кырдык), гриб/жууа, этот признак не эксплицирован в самом названии.

В диссертации рассматриваются онтологические характеристики растений, которые потенциально могут детерминировать способ концептуализации, это, например, место локализации, цвет, форма, размер (величина), вкус, запах и др. Указанные признаки обусловлены как реальными свойствами растений, так и особенностями восприятия человека, в частности, степенью участия тех или иных органов чувств человека в лингвокогнитивном освоении растительного мира. Делается вывод о том, что стратегии номинации флоры связаны с актуализацией онтологических признаков, выбор которых и их актуализация во внутренней форме наименований осуществляется в результате когнитивной деятельности человека.

В разделе 2.2 «Внутренняя форма как когнитивная матрица стратегии номинации единиц флоры» внутренняя форма слова рассматривается как своеобразная схема создания наименований растений, обусловленная когнитивной деятельностью человека, направленной на выделение признака,     составляющего основу номинации. Внутреннюю форму номинации мы рассматриваем как своеобразную матрицу, позволяющую реконструировать концептуальную структуру, лежащую в основе номинации, а также выявить те смыслы, которыми оперирует человек в процессе концептуализации. Актуализация этих смыслов лежит в основе когнитивной стратегии номинации.

Анализ эмпирического материала карачаево-балкарского и русского языков позволяет выделить наименования флоры, стратегия номинации в которых реализуется актуализацией во внутренней форме таких признаков, как: цвет – в номинациях къарагъач «вяз, (букв.: чёрное дерево)», кёкагъач «граб, (букв.:

синее дерево)», къызыл назы «тис, (букв.: красная ель)», акъ терек «тополь (букв.: белое дерево)», сары эрик «алыча (букв.: жёлтая слива)» в карачаевобалкарском и омела белая, тополь черный, кубышка жёлтая, кровяница в русском языках; вкус – мысты «щавель (букв.: кислый)»; медовник «клевер», кислица «костяника»; запах травы или цветков – ийис от «душица обыкновенная (букв.: вонючая трава)»; пахучка «душистый вереск»; вонючка «мелкий летний гриб»; форма листьев, цветков, плодов, кроны растений – итбурун «шиповник (букв.: нос собаки)» (получил название за форму плодов, напоминающих нос собаки), жылкъыкъулакъ «конский щавель (букв.: уши коня)» (получил название за форму листьев, напоминающих уши коня); петрушка кудрявая; внешний вид, особенности строения стебля, листьев – ючкюл ханс «клевер (букв.: треугольная трава)»; жюзчапыракъ «тысячелистник (букв.: столистник)», бууунлу ханс «хвощ полевой (букв.: трава, имеющая запястья)»; лапчатка прямостоячая (получила своё название за прямостоячий стебель и тройчатые и пятипальчатые листья), вахта трёхлистная, тысячелистник; место произрастания – мырды ханс «осока (букв.: болотная трава)»; жер наныкъ «земляника (букв.: растущая на земле малина)», чегет кертме «дикая (букв.: лесная) груша», суу тал «плакучая ива (букв.: растущая около воды)» тау дугъума «чабрец (букв.: горная мята)»; багульник болотный, земляника, подорожник подберёзовик; время цветения, появления или сбора растения – кюзлюк будай «озимая (букв.: осенняя) пшеница»;

жазлыкъ будай «яровая (букв.: весенняя) пшеница»; первоцвет, веснянка «подснежник»; дождевик «гриб, появляющийся после дождя», колосовик «ранний гриб, появляющийся во время колошения ржи»; способ роста или распространения – чырмауукъ ханс «вьюнок (букв.: вьющаяся трава)»; ползунка «стелющееся растение»; ветродуй «сон-трава»; характер воздействия растения на человека, животных (негативное или позитивное) – заранлы ханс «сорняк (букв.: сорная трава)», губус ханс «чистотел (букв.: трава для (выведения) бородавок)», бюрче ханс «тимьян ползучий (букв.: блошиная трава)»; кровочист, жальница «крапива», чистотел и др.

Выявлено, что во внутренней форме воплощаются не все признаки номинируемого растения, а лишь значимые для языкового сознания, выступающие в качестве стратегической основы номинации.

    Раздел 2.3. Деривационные стратегии номинации флоры в карачаево-балкарском и русском языках посвящён общему анализу структуры языковых репрезентаций суперконцепта «флора». Выявлено, что растительный мир как гештальт человеческого опыта на языковом уровне представлен в карачаево-балкарском и русском языках производными суффиксальными существительными растение и битим «растение», образованными от основ глаголов расти и битерге «расти»: раст + -ени (е); бит + -им. Номинативные единицы, участвуя в членении данного гештальта, с неизбежностью отражают естественную классификацию растительного мира, а язык представляет определенные способы их экспликации. Человек в результате когнитивной деятельности выделяет в этом фрагменте мира такие понятийные сферы, как деревья, кустарники, травы, грибы, которые на вербальном уровне в карачаево-балкарском и русском языках представлены непроизводными словами: дерево/терек, куст/кёкен (юлкю), трава/ханс (кырдык). Усложнение этого гештальта путём уточнения вида дерева, куста, травы требует дополнительных ментальных операций для обработки и организации информации, что в свою очередь выражается в усложнении языковой структуры.

В результате проведенного анализа выявлено, что при вербализации усложненного гештальта языки используют разные деривационные стратегии. В русском языке, например, когнитивная модель «дерево + вид» реализуется либо суффиксальными образованиями (яблоня, то есть яблоневое дерево, кедровник, то есть кедровое дерево), либо лексическими единицами, совмещающими в своём значении такие семантические компоненты, как «вид дерева» и «плод»: вишня, груша, слива, абрикос. Выявлено, что представленные в когнитивных моделях гештальты «дерево» и «куст» не эксплицируются в языковых единицах, обозначающих разные виды деревьев, кустов и трав, например: сосна, берёза, дуб, ясень, смородина, клевер, ковыль, которые с точки зрения синхронии являются немотивированными. Примеры языковых структур, содержащие единицу когнитивного уровня «трава», в русском языке единичны, например, сон-трава, заячья трава.

Анализ эмпирического материала позволил выявить, что в карачаевобалкарском языке реализуется иная деривационная стратегия.

Рядоположенные в когнитивных моделях 1) дерево и вид; 2) трава и вид; 3) куст и вид оказываются рядоположенными и в структуре номината-сложного слова, обозначающего вид дерева, травы, кустарника: 1) алма терек «яблоня (букв.:

яблоневое дерево)», эрик терек «слива (букв.: сливовое дерево)», нарат терек «сосна (букв.: сосновое дерево)»; къоз терек «орех грецкий (букв.: ореховое дерево)», эшек терек «бодяга (букв.: ослиное дерево»); 2) заранлы ханс «сорняк (букв.: вредоносная трава)», бууунлу ханс «хвощ полевой (букв.: трава, имеющая запястья)», чырмауукъ ханс «вьюн (букв.: вьющаяся трава)», ючкюл ханс «клевер (букв.: треугольная трава)»; сапын ханс «дикий эспарцит (букв.:

мыльная трава)»; мырды ханс «осока (букв.: болотная трава)»; 3) дугъума кёкен «куст смородины». Интересная картина вырисовывается в карачаево-балкарском     языке в результате сравнения названий плодовых деревьев и номинаций конкретных видов (пород) лесных деревьев. Если в русском языке номинативно не различаются дерево и его плод (напр., груша «грушевое дерево» и «плод этого дерева»), то для карачаево-балкарского языка является обязательным словообразовательное маркирование плодового дерева использованием в структуре сложного слова компонента терек «дерево» (напр., шаптал терек «абрикос (букв.:

абрикосовое дерево), а лексема без данного компонента, например, шаптал «абрикос» чаще используется только для обозначения плода.

Что же касается номинаций лесных деревьев, то в карачаево-балкарском языке наблюдается вариативное использование как непроизводных имен, так и сложных слов с компонентом терек «дерево» для детализации того, что данный вид растения представляет собой растущее дерево, а не древесину, например: нарат и нарат терек «сосна», чынар и чынар терек «бук», тал и тал терек «тополь», эмен и эмен терек «дуб». В целом в русском и карачаево-балкарском языках большинство названий пород деревьев с синхронной точки зрения представляют немотивированные образования (исключение составляют лишь небольшое количество суффиксальных номинаций в русском языке, например, лиственница).

Проведенный анализ языковых единиц, относящихся к микрополям «деревья», «кусты», «травы», позволяет констатировать, что языковая структура номинаций русского языка характеризуется нерасчлененностью и представляет компрессию когнитивной структуры, тогда как карачаево-балкарский язык стремится эксплицировать каждую отдельную её составляющую. Специфика деривационных моделей обусловливается типологическими особенностями языков, а именно, отнесенностью карачаево-балкарского к аналитическим агглютинативным языкам, а русского языка к синтетическим флективным.

Раздел 2.4.

«Перцептивно воспринимаемые признаки растения как основа стратегии номинации» состоит из четырёх подразделов.

Объектом исследования в подразделе 2.4.1 «Стратегии именования, основанные на визуально воспринимаемых признаках растений» выступают номинации, детерминированные зрительной перцепцией как основой когнитивной стратегии именования. Установлено, что больший объём информации об окружающем мире человек получает с помощью зрительного восприятия. Исходя из этого, можно полагать, что при номинации единиц флоры особую роль играет стратегический вектор, актуализирующий когнитивные признаки, связанные со зрением и отражающие факторы внешнего вида растения, такие, как цвет, величина (размер), форма. Хотя растения обладают этими признаками, языковая номинация основывается на избирательности, суть её состоит в том, чтобы дать имя объекту или событию, опираясь на ограниченное количество его признаков, а нередко и вовсе на один признак» (Ирисханова 2010: 78). Анализ большого объема эмпирического материала показал, что этим признаком чаще всего оказывается основанный на зрительном восприятии признак. Поэтому к числу когнитивных стратегий, получающих языковую экспликацию, в диссертации отнесена актуализация в номинациях растений когнитивного признака, связанного со зрительным восприятием. В работе выделены группы когнитивных стратегий, основанные на модусе зрения.

К первой группе относится когнитивная стратегия выделения цвета как признака номинации. Богатство номинаций растений, содержащих лексику «цвета», свидетельствует о том, что цвет выступает как одно из самых ярких визуальных свойств, имеющих первостепенное значение в осмыслении, идентификации и наименовании растений в карачаево-балкарском и русском языках, например: къызылбаш гокка «бессмертник (букв.: красноголовый цветок)», къара зыка «горчица лесная (букв.: черная горчица)», къарабаш оту «гречка дикая (букв.: черноголовая трава)», сары гюл «желтоцвет», сарытиш чапракъ «желтушник (букв.: желтозубый лист)», къызылбаш «красноголовник», кёкбаш «синеголовник»; голубика, черника, синяк, акация белая, смородина черная, горицвет, лазурник, белоцвет и др.

Актуализация цвета выступает также основой стратегии идентификации растения. Так, в карачаево-балкарском и русском языках большая часть номинаций пород деревьев с синхронной точки зрения являются непроизводными словами. Однако когда возникает необходимость конкретизировать вид дерева, цвету в качестве признака «выделительности» при номинации отводится главная роль.

Например, в номинациях деревьев кёкагъач «граб (букв.:

синее дерево)», къара къайын «черёмуха (букв.: чёрная берёза)», къарагъач «вяз (букв.: чёрное дерево)» в карачаево-балкарском и ива белая, тополь серебристый, акация белая в русском языках актуализируются цвет ствола, коры, цветков растений, а в названиях сары эрик «алыча (букв.: жёлтая слива)», къара эрик «чернослив (букв.: чёрная слива)», тут белый, боярышник кроваво-красный, бузина черная – выделяющийся цвет плодов.

Онтологическое разнообразие кустарников и трав обусловливает большую степень расчлененного их представления на вербальном уровне.

Выявлено, что стратегией номинации здесь также выступает актуализация цвета, например:

къызыл гюльханий «тюльпан красный», акъ инжичечек «ландыш белый», кёкчечек «василек», къызыл дугъум «красная смородина», къара дугъум «черная смородина», къызыл ишхилди «брусника», къара ишхилди «черника» в карачаевобалкарском и тюльпан черный, омела белая, паслен чёрный, белолиственник, желтоцвет, подснежник белый в русском языках.

Определено, что, хотя цвет как когнитивный признак обусловлен онтологически, человек использует его как особый маркер, то есть для различения видов растений. Стратегией актуализации цвета реализуется не только функция зрительной выделительности растения, а номинация иного денотата, например: терек «дерево» – акътерек «тополь (букв.: белое дерево)», наныкъ «малина» – къара наныкъ «ежевика (букв.: черная малина)», ханс «трава» – къара ханс «окопник жесткий (букв.: черная трава)».

    В работе проанализированы номинации растений, в которых цвет представлен денотатными атрибутами, то есть названиями эталонных объектов цвета, к числу которых относится алтын «золото»: алтынкёз «маргаритка (букв.: золотоглазый)», алтынтырнакъ «ноготки (букв.: золотые ногти)», алтын чечек «златоцвет (букв.: золотой цветок)», алтынчач «золототысячник (букв.: золотоволосый)» и др.

Вторую группу составляют когнитивные стратегии, основанные на выделении характерных особенностей внешнего вида, строения, формы растения. Значимыми и яркими для языкового сознания оказываются наружный вид растения, его внешние очертания, тогда как другие зрительно воспринимаемые признаки номинируемого растения в данном случае остаются на периферии.

Основу когнитивной стратегии номинации составляет актуализация:

1) своеобразия строения стебля, кроны, побегов, корней растений:

чырмауукъ ханс «вьюнок полевой (букв.: трава с вьющимся стеблем)», жуммакъ чыгъана «перекати-поле (букв.: ком с шипами)», текемюйюз «донник лекарственный (букв.: козлиные рога)», бурмабут «жимолость (букв.: вьющиеся ноги)», будай чырмауукъ «пырей ползучий», тонгуз тамыр «свинорой луговой»; воронья лапа; ежеголовник, тонконог, мышехвостник, пастушья сумка, липа сердцевидная, клевер ползучий и др.;

2) особенностей формы листьев, цветков, плодов, семян, ягод растений: доппан шинжи «мордовник (букв.: круглая колючка)», оймакълы «наперстянка лесная», тёппели «чечевица спелая (букв.: имеющий макушку)», бошчечек «пустоцвет», къаргъа кёз карач. «анютины глазки (букв.: вороний глаз)», жулдузот «звездчатка», укукёз «Иван-да-Марья (букв.: совиный глаз», эшеккъулакъ «лебеда раскидистая (букв.: ослоухий)», чуйкебаш гюл «резеда (букв.: остроглавый цветок)», оракъбурун «серпоносик», окъчапыракъ «стрелолист», къыркъбууун «эфедра (букв.: сорокозапястный)»; звездчатка, иглица, колокольчик, клещевина, вороний глаз, волчий нос и др.

Выявлено, что наименования, номинативная стратегия которых основывается на особенностях внешнего вида, строения, формы растения, отличаются большим разнообразием в карачаево-балкарском и русском языках.

Однако они отражают не только результаты перцептивного восприятия, поскольку не всегда возможно отделить «чистый» фон зрительных представлений от сенсорных и моторных. Эти номинации есть результат интеграции целого набора когнитивных операций, связанных как с чувственным восприятием, так и с осмыслением, интерпретацией, выдвижением, которые обусловлены ассоциативным характером человеческого восприятия.

Выполненный в рамках подраздела 2.4.2 «Когнитивные стратегии, основанные на обонянии, осязании, вкусе растения» анализ позволил выявить относительную бедность номинаций флоры, связанных с перцептивными подсистемами обоняния, осязания, вкуса, что обусловлено экстралингвистическими факторами, а именно, с меньшей развитостью обоняния человека по сравнению со зрением.

    Когнитивные стратегии реализуются актуализацией таких признаков растения, как: 1) запах: ийисли карампил «гвоздика душистая»; пахучка «дущистый вереск», вонючка «мелкий летний гриб»; 2) вкус: балханий «медуница», ачы от «осот (букв.: горькая трава)», татлытамыр мия «лакричник (букв.: солодка со сладким корнем)», баллы гюл «яснотка зеленая (букв.: медовый цветок)»; кисленица «щавель», медовник «клевер»; 3) тактильные свойства: жабышмакъ «липучка», шинжили чапыракъ «колючелистник», ийнели къаура «кузьмичева трава (букв.: игольчатая трава)»; телорез «резун», каменица «костяника».

Номинации флоры, основанные на данных такого способов восприятия, как слух, для карачаево-балкарского и русского языков единичны.

Актуализация признака «звук» отмечается в таких номинациях, как сызгъырыучу «колокольчик (букв.: свистящий)», къонгуроучукъ «колокольчик», къонгуроу гюл «ландыш (букв.:

цветок-колокол)»; шах-шах «мак снотворный (звукоподражание)».

В подразделе 2.4.3. Стратегия номинации флоры по признаку «локус» проводится анализ номинаций флоры, в семантике которых находит отражение локализация растения в определенном месте в пространстве: суу тал «плакучая ива (букв.: растущая около воды ива)», чегет кертме «дикая (букв.: лесная) груша», жер наныкъ «земляника (букв.: растущая на земле малина)»; подберёзовик, подосиновик, поддубовик и др.

Анализ номинаций, созданных по модели «дерево, куст, трава, гриб + место локализации (произрастания)», позволяет констатировать, что мотивирующий признак «локус», лежащий в основе стратегии номинации, обусловлен природно-географическими особенностями среды обитания народов – носителей карачаево-балкарского и русского языков. В когнитивной структуре номинаций флоры оказываются связанными репрезентации растения и особого локуса, представляющего реалии ландшафта места проживания народа. Такими особыми локативными реалиями для карачаево-балкарского языкового сознания выступают тау «гора», къая «скала», жер «земля», суу «вода» агъач «лес», чегет «лес», мырды «болото», для русского – степь, поле, лес, луг, вода, река, болото. Эксплицирующие данную когнитивную структуру деривационные модели, представляют собой как в карачаево-балкарском (1), так и русском (2) языках дескриптивные номинации: 1) тау алма балк. «дикая (букв.: растущая в горах) яблоня», къая сохан карач. «черемша (букв.: растущий на скалах лук)», жер наныкъ «земляника (букв.: растущая на земле малина)», агъач кертме «дикая (букв.: лесная) груша», чегет жюзюм карач. «дикий (букв.: лесной) виноград», мырды ханс «осока (букв.: болотная трава)»; 2) земляника лесная, чистец лесной, хвощ полевой, герань луговая, багульник болотный, клевер луговой, водяной перец и др.

Стратегия актуализации места произрастания в номинации оказывается важной и с прагматической точки зрения, то есть для сбора ягод и грибов, например, болотник «подберезовик, ольховик «рыжик», поддубенник «гриб боровик» и др.

    Подраздел 2.4.4 «Актуализация подобия растения объектам мира как стратегия номинации» посвящен анализу метафорических номинаций флоры. Особое внимание здесь уделяется рассмотрению номинаций флоры сквозь призму современных когнитивных теорий с целью выявления специфики метафорической концептуализации растительного мира и определению «квантов» знаний, получающих экспликацию в метафорических номинациях. Вслед за представителями когнитивной лингвистики (Н.Д. Арутюнова, М. Жонсон, Е.С. Кубрякова, Дж. Лакофф, Г.Н. Скляревская, М. Тернер, Ж. Фоконье, А.П. Чудинов и др.) метафора рассматривается нами как ментальная модель, как когнитивный механизм, представляющий собой результат взаимодействия двух структур знаний, одна из которых принадлежит «сфере-источнику», другая – «сфере-мишени». В работе отмечается, что метафорические номинации создаются многомерной проекцией объектов мира их характеристик в мышлении человека. В этой связи актуальным для нас явилось выявление сфер-источников, вовлечённых в метафорическую концептуализацию флоры.

Анализ эмпирического материала позволяет утверждать, что в карачаево-балкарском (1) и русском (2) языках метафорическая модель со сферой-источником «животное (птица)» является наиболее продуктивной:

1) эчкиаякъ «бузина черная (букв.: козлиные ноги )», жилян эмизик «клевер ползучий (букв.: змеиная соска)», айыутырнакъ «название кустарника и плодов (букв.: медвежий коготь)», айыучач «ковыль (букв.: медвежий волос)», киштик башы «мордовик (букв.: кошачья голова)», къозукъулакъ «щавель (букв.: ухо ягнёнка)», чычхан кёз «жасмин (букв.: мышиный глаз)», тюлкю къуйрукъ «дикое просо (букв.: лисий хвост)», ит тиш «анабазис обыкновенный (букв.: собачий зуб, клык)», жылан-тили-чапыракъ «мать-и-мачеха (букв.: листья как язык змеи)», балыкъкёз «незабудка (букв.: рыбий глаз)»;

2) воронья лапа, хвостник, клещевина, вороний глаз, волчий нос и др. Анализ этих номинаций позволяет установить, что содержащиеся них компоненты из сферы-источника – названия различных животных, птиц и частей их тела – в наивной картине мире этносов ассоциируются с номинируемым растением в определенном отношении. Например, название итбурун «шиповник» это растение получило за форму плодов, напоминающих нос собаки.

По метафорической модели «животное (птица) – растение» созданы различные структурные типы номинаций флоры. В карачаево-балкарском языке метафорические номинации флоры, созданные по модели «животное (птица) – растение», представляют собой семантические дериваты со сложной структурой, то есть, композиты: 1) оформленные как одно слово – къозукъулакъ «щавель (букв.: уши ягненка)», жылан-тили-чапыракъ «мать-имачеха (букв.: лист как язык змеи)», жилянбаш «змеевик (букв.: змееголовый)», къазаякъ «пустырник пятилопастный (букв.: гусиные лапы)», айыутабан «аконит (букв.: медвежья пятка)» и 2) раздельнооформленные – киштик     гемхот «валериана лесная (букв.: кошачья морда)», жилян чёмюч «заразиха гвоздичная (букв.: змеиная чашка)», киштик баш «мордовик (букв.: кошачья голова)», къабан къулакъ «свинуха (букв.: уши кабана)». В русском языке номинации флоры, созданные стратегией актуализации подобия растения с животными и птицами, представляют собой: 1) сложные слова: зайчегуб, козья морда, петушиный гребень, вороний глаз, волчий нос, кошачья лапа и др.

и 2) аффиксальные образования: мордовик, барашек «земляной плющ», хвостник, клещевина, козлятник, свинуха и др.

Эмпирический материал исследуемых языков позволяет констатировать, что одни и те же когнитивные структуры эксплицируется в них с помощью разных языковых единиц (сравни, напр., метафорическую номинацию ит-тиличапыракъ «подорожник (букв.: лист, как язык собаки)» в карачаево-балкарском языке и суффиксально-префиксальное образование подорожник в русском).

Выявлено, что метафорическая модель «предмет-растение» в карачаево-балкарском (1) и русском (1) языках характеризуется меньшей продуктивностью: 1) эмизик «клевер луговой (букв.: соска)», чёпбаш «костер (букв.: соломенная голова)», гюттю ханс «просвирник (букв.: трава в виде лепёшки)», сюрюучю артмакъ «пастушья сумка»; 2) лапчатка, колокольчик, звездчатка, иглица и др.

Метафорическая модель «человек – растение» в русском языке относится к числу непродуктивных: мать-и-мачеха, анютины глазки, дамские пальчики, иван-да-марья, а в карачаево-балкарском языке представлена единичными образованиями: акъ бийче «ландыш широколистный (букв.: белая княгиня)», къарамыйыкъ «паслен чёрный (букв.: черноусый)».

В проанализированных метафорических моделях основой стратегии номинации является актуализация признака «подобие по форме». При этом актуализация сходства реалий мира флоры с эталонными объектами обусловлена спецификой этнического восприятия и со спецификой материальной и духовной культуры народов.

Результаты исследования показывают, что компоненты, формирующие метафорический смысл, в целом универсальны для карачаево-балкарской и русской лингвокультур. Специфика проявляется в способе концептуализации отдельных составляющих семантического пространства «растительный мир», а также их репрезентации различными структурно-семантическими типами языковых единиц.

Проведенный в рамках раздела 2.5 «Специфика репрезентации когнитивных стратегий номинации флоры в карачаево-балкарском и русском языках. Роль фигуры и фона в репрезентации когнитивных стратегий именования» анализ позволил выявить роль «фигуры» как значимого для языкового сознания признака при номинации единиц флоры. Анализ эмпирического материала карачаево-балкарского и русского языков позволяет выделить множество примеров того, как актуализированный в качестве фигуры признак номинируемого растения в одном языке остается на периферии и выступает как фон в другом. Так, например, в наименовании растения     тимьян ползучий в русском языке как фигура выступает признак «способ произрастания», в том же наименовании карачаево-балкарского языка бюрче ханс «тимьян ползучий (букв.: блошиная трава)» – признак «характер воздействия»; в номинации хвощ полевой – признак «место произрастания», а для номинации бууунлу ханс «хвощ полевой (букв.: трава, имеющая запястья)» – признак «особенность строения». Выделенные как фигура признаки растения составляют основу стратегии номинации.

Использование в данной работе понятий гештальтпсихологии «фигура-фон» позволило актуализировать специфику номинаций флоры. Избирательность человеческого восприятия, лежащая в основе разграничения фигуры и фона, обусловливает использование различных стратегических векторов номинации. Анализ эмпирического материала показывает, что онтологическое разнообразие признаков растений задает лишь возможности стратегии номинации, но не необходимость. Многогранный растительный мир, оказываясь в фокусе этнического восприятия, проявляет себя по-разному, поэтому стратегические векторы номинации одних и тех же реалий растительного мира в разных языках не являются универсальными. Языки, как показывает анализ, отличаются спецификой актуализации онтологических признаков.

Более того, даже в одном языке наблюдается поливекторность номинации, то есть манифестация одного и того же растения разными лексемами, потому что актуализация определенного признака в качестве стратегии номинации обусловливается тем, что человек как разумное существо обладает как "общими" знаниями и опытом познания мира, так и специфическими способами концептуализации, которые определяются особенностями материальной и духовной культуры, спецификой менталитета. Селективностью этнического восприятия можно объяснить стратегии концептуализации и номинации, например, таких растений, как боярышник и мак в карачаево-балкарском языке.

Вопреки тому, что плоды боярышника имеют кроваво-красный цвет, а цветы мака выделяющийся красный цвет, стратегия номинации основывается соответственно на таких признаках, как «тактильные свойства»: жабышмакъ «боярышник (букв.: липучий)» и «звук»: шах-шах «мак снотворный (букв.:

звукоподражание «шах-шах»)».

Установлено, что карачаево-балкарский и русский языки, используя универсальные стратегии номинации, реализуют их особой интерпретацией и представлением в языковых структурах результатов предметно-познавательной и объяснительной деятельности человека. Способ экспликации в наименованиях флоры стратегий номинации даёт возможность выявить своеобразие интерпретации действительности носителями данных языков.

Третья глава «Прагматические основы номинаций флоры в карачаево-балкарском и русском языках» посвящена определению роли прагматического фактора как номинативной стратегии, а значит и мотивационной основы единиц флоры в карачаево-балкарском и русском языках. Она состоит из четырёх разделов. В разделе 3.1 «Роль прагматического фактора в     номинации флоры» рассматривается вопрос о статусе прагматики в современной лингвистической парадигме, приводятся различные трактовки и определения прагматики, отмечается, что прагматика является одним из разделов семиотики и связана с изучением отношения знаков к человеку, который создает и использует их, Проводится критический анализ прагматически ориентированных работ (Ч.С. Пирс, Л. Витгенштейн, П.Ф. Стросон, Г.П. Грайс, Дж.Д. Мак Коли, Дж. Лакофф, О. Дюкро), Отмечается, что в отечественной лингвистике прагматику в основном связывают с так называемыми речевыми актами, с исследованием связи речевых актов и значений языковых знаков. Если прагматика определяется как отношение знака к человеку, пользующемуся этим знаком (в понимании Ч. С.

Пирса), то особенности прагматических исследований должны определяться двумя ключевыми понятиями: «человек» и его «цели». Исходя из этого, в ведение прагматики должно входить изучение способов, которыми носители языка достигают своих целей не только в речевой деятельности, но и в номинативной. Поэтому автор реферируемой диссертации исходит из широкого понимания прагматики, принятого такими отечественными исследователями, как Н.Д. Арутюнова, М.А. Кронгауз, которое включает в предмет её изучения когнитивное, социальное и культурное исследование языка и коммуникации (Арутюнова 1990, 1998, Кронгауз 2001, 2005).

Определяя особенности прагматического компонента значения номинаций флоры, мы, как и Е.В. Падучева, считаем, что прагматический компонент значения выступает полноправным компонентом семантики языковой единицы, который либо выражается эксплицитно, либо носит характер фонового знания.

Раздел 3.2 «Оценочное отношение человека к миру растений как основа номинации флоры» посвящён рассмотрению единиц мира флоры сквозь призму оценочного отношения человека к ним.

Анализ семантической структуры номинаций флоры позволил выявить, что в их внутренней форме выпукло репрезентируется то, как объективный мир отражается с точки зрения аксиологии, акцентируется информация о том, что растение имеет ценность в практической деятельности человека, что оно представляет опасность или угрозу его жизни. В самом деле, названиями растений тауукъёлтюр «паслён ядовитый (букв.: убивающий кур)» и элкъыргъан «крушина ольховидная (букв.: (растение) истребившее село)» этническое сознание с помощью номинации актуализирует опасность растений, тем самым выражая аксиологическое отношение к ним как к антиценности. Отмечается, что оценочное отношение человека к растениям формируется в процессе познавательной и оценочной деятельности человека и составляет основу так называемых прагматических стратегий именования, которые основаны на актуализации практической пользы или вреда растения для человека. Под прагматическими стратегиями номинации мы понимаем репрезентацию в номинативных единицах аксиологических целей, а также знаний о мире пользователя языка. Подчёркивается, что прагматические стратегии эксплицируют результаты ценностного осмысления человеком единиц флоры, при котором эксплицитно или имплицитно репрезентируются различные ценности, прежде всего, витальные ценности, инструментальные, утилитарные, а также эстетические ценности. Особо отмечается, что рассмотрение прагматического аспекта номинации невозможно без анализа её когнитивных истоков, которые, составляя основу номинации, становятся отправной точкой создания названия. Например, в номинации къызыл назы «тис (букв.: красная ель)»

перцептивно воспринимаемый цветовой признак выступает и как когнитивная, и как прагматическая стратегия, направленная на различение этого вида растения, имеющего ценную древесину, от других разновидностей ели, не имеющих ценной древесины.

Исследование прагматических стратегий номинаций флоры в карачаево-балкарском и русском языках показало их тесную связь с ценностным отношением к миру растений. Оценивая растение, человек стремится передать его ценность через номинацию.

Исходя из того, что прагматические стратегии реализуются актуализацией значимости растения в жизнедеятельности человека, в отдельных разделах третьей главы рассматриваются обобщённые когнитивные структуры, связанные с прагматическими стратегиями: 1) растения, приносящие пользу человеку и 2) растения, вредящие человеку. Так, раздел 3.3 «Когнитивные структуры, актуализирующие полезность растения» состоит из пяти подразделов, в каждом из которых рассматриваются когнитивные структуры, получающие реализацию через прагматические стратегии номинации, актуализирующие целебность растения, использование растения в пищевом рационе человека и в качестве корма для животных, практическое применение растения в хозяйственной жизни, эстетическую ценность растения.

Так, в первом подразделе анализируются номинации, основанные на стратегии обозначения целебных свойств растения, а также специфики его воздействия на организм человека или животного, например: губус ханс «чистотел (букв.:

трава для (выведения) бородавок)», сослан чапыракъ «бедренец-камнеломка (букв.: гранитный лист)»; къусхан тамыр «корень рвотный»; кровочист, чистотел, кровохлебка лекарственная, сонник. Выявлено, что во многих номинациях актуализируется стратегия обозначения того, для лечения каких заболеваний или какого органа предназначено как растение, так и лекарственные средства на основе данного растения: ёпке от «дикая гвоздика (букв.:

лёгочная трава)»; сапыран чапыракъ «шалфей лекарственный (букв.: лист (трава) от желтухи)»; къаншау чапыракъ – «ятрышник (букв.: лист (трава) от ран)»; донник лекарственный (целебный); почечный чай и др. Установлено, что стратегия обозначения целебности растения в русском языке очень часто     эксплицируется использованием лексемы «лекарственный» (или «аптечный»): например: мелисса лекарственная; одуванчик лекарственный; ромашка аптечная, в карачаево-балкарском языке целебность растения не маркируется данными лексемами (лексема «лекарственный» используется только в родовом названии дарман ханс «лекарственное растение» или дарманот «шалфей лекарственный (букв.: лекарственная трава)».

Проведённый в рамках второго подраздела анализ позволил выявить, что в карачаево-балкарском языке нет чёткой прагматической стратегии маркирования использования растения в качестве пищевого продукта. Растения, широко употребляемые в пищевом рационе, получают название актуализацией когнитивных свойств (например, цвета, вкуса): къызыл чюгюндюр «свёкла столовая (букв.: красная свёкла)»; шекер чюгюндюр (карач.), балтуз чюгюндюр (балк.) «сахарная свёкла». Определить прагматические стратегии номинации многих растений, используемых в кулинарии, в карачаево-балкарском языке невозможно, поскольку они представляют собой синхронно немотивированные слова: жыгыра «анис, борщевик», мурса «крапива», муртху (карач.) «калина», тюртю «барбарис», федугу (диал.) «лебеда». В русском языке прагматическая стратегия актуализации использования растения в пищевом рационе человека в большинстве случаев репрезентируется в номинационной структуре и эксплицируется:1) использованием в составе сложных наименований лексем столовый, десертный: виноград столовый; мак десертный; тыква десертная и др.; 2) актуализацией словообразовательного значения «предназначенный для приготовления того, что названо производящим словом»: борщевик.

Проведенный в рамках третьего подраздела анализ позволяет констатировать, что объективация прагматической стратегии использования растения в качестве корма для животного происходит посредством употребления в структуре номинаций: 1) названий животных, птиц + компоненты от (ханс, кырдык) «трава» и названий растений: кёгюрчюн от «вербена (букв.: голубиная трава)», къарылгъач от «жабник (букв.: ласточкина трава)», турнаот «журавельник (букв.: журавлиная трава)», тауукъ тары «анабазис (букв.:

куриное просо)», къоян кырдык «заячья трава», эчки къудору «козлятник», марал чеп «маральник (букв.: маралья трава)»; заячья трава, кошачья трава;

2) лексем ашлыкъ «корм (букв.: предназначенный для корма)» и кормовой: тауукъ ашлыкъ «корм для кур»; кормовая свекла, кормовая культура и др. Номинации многих растений в карачаево-балкарском и русском языках, используемых в качестве кормовых культур, представляют собой немотивированные для современного состояния языков образования, вследствие чего невозможно определить прагматические стратегии их именования: мыржууук (диал.) «козлятник (галега восточная)»; клевер, нут, соя, горох, вика, рапс, рожь, ячмень, овёс и др.

В четвёртом и пятом подразделах делается вывод о том, что, несмотря на значение флоры в жизни карачаево-балкарского и русского народов, существенной особенностью которых является крестьянская модель мира, стратегические векторы номинации с актуализацией практического применения растения в хозяйственной жизни (1) и обозначения его эстетической ценности (2) не относятся к числу продуктивных: 1) къызыл от «марена красильная (букв.:

красная трава)»; сибирткилик или татыусуз ханс «вереск, полынь горькая (букв.: (трава) используемая для изготовления веников)»; cапын ханс «дикий эспарцет (букв.: мыльная трава)»; мыльная трава; 2) назик гюл «недотрога (букв.: нежный цветок)»; назик от «гвоздика (букв.: нежный цветок)»; байрам ханс «цикламен (букв.: праздничный цветок)»; ноготки; анютины глазки и др.

Раздел 3.4.

«Когнитивные структуры, актуализирующие вредность растения» посвящён анализу номинаций флоры, в которых эксплицированы прагматические стратегии объективации ядовитости и сорности растения.

Прагматическое отношение человека к растению выражается в присвоенном ему названии. Часто страх перед растением становится основой прагматической стратегии номинации. Например, в карачаево-балкарском языке стратегия номинации растения элкъыргъан «название растения (букв.: истребившее село)» связана с актуализацией его особой опасности, способности истреблять многих. Прагматическая стратегия актуализации полезных и вредных растений находит отражение в таких родовых номинациях, как дарман ханс «лекарственное растение», заранлы ханс «вредоносное растение (растениесорняк), аман ханс «ядовитое растение» в карачаево-балкарском и лекарственное растение, ядовитое растение, сорняк в русском языках. Выявлено, что карачаево-балкарский и русский языки придерживаются одних и тех же прагматических стратегий именования растений, вредящих человеку, используя для этого оценочные лексемы аман «плохой» и тели «сумасшедший, ненормальный, дурак, глупый» в карачаево-балкарском языке: аман ханс «сорная трава (букв.: плохая трава)», аман ханс «ядовитое растение (букв.: плохая трава)»; тели мусхот «болиголов (букв.: ненормальный, глупый морковник)»; тели ханс мынгылан (карач.) «белена (букв.: ненормальная, глупая трава)» и лихой, лютый, пьяный, дурманящий в русском языке: лихая трава, лютые коренья, пьяная трава, дурман.

Прагматическая стратегия предостережения в исследуемых языках репрезентируется: 1) сравнением растения с животными – айыу тырнакъ «акант (букв.: когти медведя)»; жилян от «матерка (букв.: змеиная трава)», ит дугъум «крушина (букв.: собачья мята)»; волчья ягода, медвежья ягода, лисья трава;

2) указанием на орган, который может быть поражен растением – бурун къанатыучу «лютик едкий (букв.: вызывающий кровотечение с носа)»; головчан, струпень, болиголов; 3) актуализацией свойства растения, связанного с негативным воздействием на человека – балдыргъан или кюйдюрюучю ханс «анис (букв.: трава, которая жжёт)»; дремотник; жальница «крапива»; 4) использованием оценочных лексем аман «плохой», тели «сумасшедший, ненормальный, дурак, глупый», заранлы «вредный», харам «недозволенный, запретный, скверный, поганый» в карачаево-балкарском и лихой, лютый, пьяный, дурманящий в русском языках – тели будай «плевел (букв.: ненормальная, глупая пшеница)», аман ханс «сорная (букв.: плохая трава)», харам тары «суданка (букв.: недозволенное, поганое просо)», заранлы ханс «сорняк (букв.: вредная трава)»; лютик едкий; 5) использованием в номинациях флоры лексем ётюрюк «ложный» и ложный в карачаево-балкарском и русском языках (а также суффиксов –ец; -юг со словообразовательным значением «подобие» в русском языке, напр., овсец и овсюг), которые актуализируют несъедобность, ядовитость растения – ётюрюк къундуш «гречавка желтая (букв.: ложная гречавка)»; ложный опёнок и др. Стратегия именования сорности растения основана на актуализации их паразитирующих свойств и способа питания. Например, такие сорняки-паразиты, как терек чырмауукъ «омела (букв.: (трава) обвивающая деревья)» и повилика, обволакивают стебли растения, а заразиха поражает корневую систему растения.

Проведенный анализ позволяет констатировать, что прагматические стратегии номинации флоры в русском и карачаево-балкарском языках в целом едины. Однако при языковой репрезентации отдельных видов растений языки используют не одни и те же стратегии. Деривационные средства и способы также адекватны типологическим особенностям языков.

В заключении подводятся основные итоги исследования и делаются выводы. Основным аспектом изучения номинаций флоры явился когнитивный, направленный на выявление их связи с когнитивной и оценочной деятельностью человека, с процессами концептуализации и категоризации, которые, выступая как процессы познавательной, интерпретирующей и оценочной деятельности человека, обусловливают возникновение концептуальных структур, лежащих в основе номинаций флоры. Исследование номинаций флоры в когнитивном аспекте позволило выявить, что данные типы наименований, с одной стороны, представляют собой вербализацию естественной категоризации реалий мира растений, отражая их онтологические свойства, с другой – в их семантической структуре репрезентированы особенности их осмысления и интерпретации человеком.

В диссертации доказывается, что основу номинаций растений составляют когнитивные модели, то есть обобщенные формализованные структуры создания языковых единиц, которые, выступая как потенциальная схема, получают конкретную реализацию в каждом языке через когнитивные стратегии, представляющие собой совершенно определенный комплекс ментальных процессов, связанных с выбором признака как основы номинации. При этом основу классификации стратегий на когнитивные и прагматические составляет специфика признака, актуализируемого во внутренней форме номинации. Установлено, что «внутренняя форма» выступает как когнитивная матрица, в которой воплощаются не все признаки номинируемого растения, а лишь выделенные спецификой этнического восприятия свойства, и позволяет реконструировать стратегии номинации, обусловленные когнитивной деятельностью человека.

    Результаты проведенного исследования позволяют констатировать, что при номинации единиц флоры особую роль играет стратегический вектор, актуализирующий когнитивные признаки, связанные со зрением и отражающие факторы внешнего вида растения, такие, как цвет, величина (размер), форма.

Выявлено, что номинативная стратегия актуализации признака «особенность формы» является наиболее продуктивным способом создания номинаций флоры в карачаево-балкарском и русском языках. Напротив, номинации флоры, созданные на основе стратегии актуализации таких признаков растения, как запах, вкус, тактильные свойства, звук, представлены в карачаево-балкарском и русском языках меньшим количеством. Анализ эмпирического материала позволяет утверждать, что в карачаево-балкарском и русском языках метафорическая модель, созданная на основе стратегии уподобления растения животному, является наиболее продуктивной. Выявлено, что стратегия метафорической номинации флоры в целом основывается на актуализации признака «подобие по форме».

Проведенное исследование позволяет заключить, что одни и те же когнитивные структуры объективируются использованием как универсальных стратегий именования, так и специфических, что обусловлено избирательным отношением этноса к выбору стратегии номинации. Многогранный растительный мир, оказываясь в фокусе этнического восприятия, проявляет не только универсальные, но и специфические ракурсы манифестации. Выявлено, что даже в вариантах одного языка наблюдается лексическая и семантическая асимметрия, проявляющаяся в объективации одного и того же растения разными лексемами или использовании одной лексемы для обозначения разных видов растений.

Доказано, что онтологическое разнообразие присущих растениям признаков задает лишь возможности стратегии номинации, но не необходимость.

Реально выбирается определенное онтологическое свойство растения в качестве стратегии концептуализации и номинализации, либо это свойство остается на периферии, уступая место прагматическим факторам, связанным с аксиологическим отношением человека к реалиям растительного мира, определением их полезности или вредности. В результате анализа семантической структуры этих единиц реконструированы прагматические стратегии номинации флоры, актуализирующие различные ценности, прежде всего, витальные, а также инструментальные, утилитарные, эстетические.

Установлено, что специфика деривационных моделей наименований флоры обусловливается типологическими особенностями языков, а именно, отнесенностью карачаево-балкарского языка к агглютинативным языкам аналитического типа, а русского – к флективным языкам синтетического типа.

К перспективам исследования следует отнести возможность приложения полученных данных и использованных методик к исследованию флористической лексики и номинативных стратегий в диахроническом аспекте.

   

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Публикации в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ:

1. Хапаева Л.В. К вопросу о соотношении языковых структур с когнитивными (на материале номинаций флоры в карачаево-балкарском и русском языках) // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. Вып. 1. – Пятигорск, 2015. – С. 103–106.

2. Хапаева Л.В. Зрительная перцепция как основа номинативной стратегии при вербализации флоры (на материале карачаево-балкарского и русского языков) // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. Вып. 2. – Пятигорск, 2015. – С. 168–171.

3. Хапаева Л.В. К вопросу о прагматических стратегиях именования флоры (на материале карачаево-балкарского и русского языков) // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – Тамбов, 2015. – Вып. 11 (53).

Ч. 2. – С. 178–182.

4. Хапаева Л.В. К вопросу об онтологической и когнитивной детерминированности номинаций флоры (на материале карачаево-балкарского и русского языков) // Научный диалог. – Екатеринбург, 2016. – Вып. 1 (49). – С. 119–131.

Публикации в сборниках материалов научных конференций и других изданиях:

5. Хапаева Л.В. Внутренняя форма как когнитивная матрица номинаций флоры // Материалы Международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Перспектива–2015». – 2015. – Т. 1. – С. 422–425.

6. Хапаева Л.В. Фигура и фон в номинациях флоры (на материале карачаево-балкарского и русского языков) // Вопросы кавказского языкознания:

материалы Международной научно-практической конференции «Проблемы сохранения и развития языков народов РФ» в рамках «Фестиваля родных языков Дагестана». Вып 11. – Махачкала, 2015. – С. 138–141.

7. Аликаев Р.С., Хапаева Л.В. Особенности экспликации когнитивных структур в метафорических номинациях флоры (на материале карачаевобалкарского и русского языков) // Актуальные проблемы филологии и педагогической лингвистики. – Владикавказ, 2015. – Вып. 3 (19). – С. 86–92.

–  –  –

     



Похожие работы:

«ДОБРЫЧЕВА АННА АЛЕКСАНДРОВНА Парцелляция в прозе С. Довлатова: от предложения к тексту Специальность 10.02.01 – русский язык Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ОТДЕЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В ЯНВАРЕ 1952 ГОДА ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД ИЮЛЬ-АВГУСТ Н А У К А МОСКВА 1997 СОДЕРЖАНИЕ С т е п а н о в Ю.С. (Москва). Непарадигматические передвижения ударения в индо­ европейском (I. Вокр...»

«УДК 785.16:821.161.1-192 ББК Щ318.5+Ш33(2Рос=Рус)6-453 Код ВАК 10.01.01 ГРНТИ 17.09.91 Г. В. ШОСТАК Брест ЕГОР ЛЕТОВ И МИША ПАНК: ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ ТРАДИЦИЙ (НА МАТЕРИАЛЕ АЛЬБОМА ГРУППЫ "РОВНА" "НИКАК НЕ НАЗЫВАЕТСЯ") Аннотац...»

«УДК 81’42 НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ ОРГАНИЗАЦИИ РЕЧЕВОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В ТЕЛЕИНТЕРВЬЮ Н.В. Яшина, кандидат филологических наук Ярославский государственный университет им. К.Д. Ушинского Аннотация. Данная статья посвящена описанию некоторых особенностей речевого взаи...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1952 ГОДУ ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД МАРТИ^МПРЕЛЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУК. МОСКВА—1967 СОДЕРЖАНИЕВ. Б. В и н о г р а д о в, В. Г. К о с т о м а р о в (Москва). Теория советского языкознания и практика обучения русск...»

«ЖАРГОННАЯ ЛЕКСИКА В СОВРЕМЕННОМ ДЕЛОВОМ ОБЩЕНИИ Юрченко К.В., Прокутина Е.В. Тобольский индустриальный институт, филиал Тюменского индустриального университета Тобольск, Россия JARGON LANGUAGE IN THE MOD...»

«М.Э. Рут. Антропонимы: размышления о семантике колы свой Микульник, свой сын"; "Малэньке свято уперод: УгиосникУ шесте, Микуль­ ник Микола". Ср. в белорусском заговоре обращение к персонифицированным пр...»

«ОДЕССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени И.И. МЕЧНИКОВА Филологический факультет Кафедра мировой литературы В.Б. Мусий ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА XIX ВЕКА Методическое пособие Одесса "ОДЕССКИЙ НАЦИ...»

«№ 4 (36), 2015 Гуманитарные науки. Филология УДК 81.827 Л. Н. Авдонина, Т. А. Гордеева КОНЦЕПТ "ПЕТЕРБУРГ" В ТВОРЧЕСКОЙ ЭВОЛЮЦИИ А. БЛОКА Аннотация. Актуальность и цели. Статья посвящена исследованию эволюции концепта "Петербург" в художественной карти...»

«УДК 81'255 821.111(73) Шурупова М. В. К вопросу об использовании сленговых единиц в контексте художественного произведения современной литературы В статье рассматривается понятие сленга как одного из...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ОТДЕЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В ЯНВАРЕ 1952 ГОДА ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД "• МАРТ-АПРЕЛЬ НАУК А МОСКВА 2001 СОДЕРЖАНИЕ Н.Ю. Ш в е д о в а (Москва). Еще раз о глаголе быть 3 Анна А. З а л...»

«Публикации В.М. Алпатов. О лексикографии в Японии Е.Э. Бабаева. Полисемия прилагательного простой в зеркале композитов В.И. Беликов. Пути повышения объективности данных фразеологических словарей Е.Л. Березович. К изучению системной метафоры (на...»

«Вестник Томского государственного университета. Филология. 2016. №3 (41) УДК 821.161.1.01/.09 DOI: 10.17223/19986645/41/13 О.В. Седельникова ЛИТЕРАТУРА И ЖИВОПИСЬ В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КРИТИКЕ А.Н. МАЙКОВА. СТАТЬЯ ПЕРВАЯ. ОСНОВЫ СБЛИЖЕНИЯ СЛОВЕСНОГО И ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОГО ИСКУССТВ В КРИТИЧЕСКОМ НАС...»

«Лазарева Олеся Викторовна ОСОБЕННОСТИ ДЕФЕКТНОЙ ПАРАДИГМЫ ИСПАНСКИХ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ НАИМЕНОВАНИЙ ОДЕЖДЫ И АКСЕССУАРОВ Данная статья посвящена вопросам теоретического осмысления проблемы категориальной семантики числа и представления в лингвистике грамматической категории количества, которая рассматривается как двустороннее единство содер...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ОТДЕЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ ПО ОБЩЕМУ И СРАВНИТЕЛЬНОМУ ЯЗЫКОЗНАНИЮ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В ЯНВАРЕ 1952 ГОДА ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД МАРТ—АПРЕЛЬ "НАУКА" МОСКВА — 1993 Главный редактор: Т.В. ГАМКРЕЛИДЗЕ...»

«Матвеева Елена Владимировна, Ма Татьяна Юрьевна АНТИТЕЗА КАК СПОСОБ ЯЗЫКОВОЙ ОБЪЕКТИВАЦИИ ОБРАЗОВ ПЕРСОНАЖЕЙ В РОМАНЕ И. ШОУ БОГАЧ, БЕДНЯК Статья посвящена рассмотрению антитезы как способа объективации когнитивного потен...»

«Рогалёва Елена Ивановна ИНТЕРПРЕТАЦИОННЫЕ ПРИЕМЫ СЛОВАРНОГО ОПИСАНИЯ ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ, ПОСТРОЕННЫХ НА КАТАХРЕЗЕ В статье представлена авторская концепция лексикографической разработки фразеологизмов в учебных словарях, обосновывается дискурсивный подход к конструированию словарной статьи. Определяется понятие речевой т...»

«Образовательная программа РУССКИЙ ЯЗЫК КАК ИНОСТРАННЫЙ БАЗОВЫЙ УРОВЕНЬ (общее владение) для детей-мигрантов, владеющих русским языком в объеме элементарного уровня СОДЕРЖАНИЕ 1. Предисловие..2.Аннотация....»

«АХМАТОВСКИЕ ЧТЕНИЯ ВЫПУСК II ТАЙНЫ РЕМЕСЛА РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ МИРОВОЙ л и т е р а т у р ы ИМ. А.М. ГОРЬКОГО АХМАТОВСКИЕ ЧТЕНИЯ ВЫПУСК 2 МОСКВА "НАСЛЕДИЕ" ББК 83.3(0)5 Ц 19 Редакторы-составители: кандидат филологических наук Н.В. Королева, доктор филологических наук С.А Коваленко. Рецензенты: С....»

«НаучНый диалог. 2014 Выпуск № 4 (28) / ФилологиЯ Иванова Н. В. Запреты и предписания староверов Латгалии / Н. В. Иванова // Научный диалог. – 2014. – № 4 (28) : Филология. – С. 74–87. УДК 811.16...»

«МОДЕЛИРОВАНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ В ЯЗЫКЕ И РЕЧИ УДК 81'271:81'22 ОСОБЕННОСТИ МОДЕЛИРОВАНИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ В ЯЗЫКЕ ВЛАСТИ: АСИММЕТРИЯ ВОПРОСА И ОТВЕТА* Ю.В. Гимпельман Кафедра общего и русского языкознания Филологический факультет Российский университет дружбы народов ул. Миклухо-Маклая, 6, Москва, Россия, 117198...»

«T.B. Попова Уральский университет (Екатеринбург) СЕМАНТИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО РУССКОГО ГЛАГОЛА И ЯЗЫКОВАЯ ИГРА Семантическое пространство слова складывается из системы его узуальных значений, из традиционно закреплен­ ного за ним в языке набора сем и ассоциаций, а также из текстовых и рече...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ГОД ИЗДАНИЯ XV ттмъ ^ФЕВРАЛЬ. ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" МОСКВА —1966 СОДЕРЖАНИЕ Г. И. М а ч а в а р и а н и (Тбилиси). К типологической характеристике общекартвельского языка-основы 3 ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ Л. В. Б о н д а р к о, Л. Р. З и н д е р (Ленинград). О некоторых дифферен...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра русского языка ШИПУНОВА Виктория Владиславовна ВОСКЛИЦАТЕЛЬНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ В СОВРЕМЕННОМ ЖЕНСКОМ РОМАНЕ (НА МАТЕРИАЛЕ ПРОЗЫ ДИНЫ РУБИНОЙ) И СПОСОБЫ ИХ ПЕРЕДАЧИ НА АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК Выпускная квалификационная работа на соискание степени магистра филологии Научный...»

«ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЯЗЫКОВЕДЫ 55 Евгений Дмитриевич Поливанов (1891-1938) ©А. Д. ПАЛКИН, кандидат филологических наук В ознаменование 120-летия со дня рождения Е.Д. Поливанова в статье рассматриваются основные достижения этого выдающе...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.