WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

«РЕЛЯТИВНОСТЬ КАК СМЫСЛООБРАЗУЮЩАЯ КАТЕГОРИЯ ЛИНГВОКОГНИТИВИСТИКИ ...»

-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего

профессионального образования «Белгородский государственный

национальный исследовательский университет» (НИУ «БелГУ»)

На правах рукописи

СКОКОВА Татьяна Николаевна

РЕЛЯТИВНОСТЬ КАК СМЫСЛООБРАЗУЮЩАЯ КАТЕГОРИЯ

ЛИНГВОКОГНИТИВИСТИКИ

Специальность 10.02.19 – Теория языка

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание учёной степени доктора филологических наук

Научный консультант:

Заслуженный деятель науки, доктор филологических наук, профессор Алефиренко Николай Фёдорович Белгород 2015

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………… 4 ГЛАВА 1. КАТЕГОРИЯ РЕЛЯТИВНОСТИ В СВЕТЕ ЛИНГВОКОГНИТИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА………………………………… 18

1.1 Методологические основания исследования категории релятивности………………………………………………………………………………… 18

1.2 Реляционность как базис лингвокогнитивной категории релятивности………………………………………………………………………………… 33

1.3 Релятивность и реконструкция системного концептуального целого………………………………………………………………………………….. 45

1.4 Категория релятивности и лингвокогнитивная комбинаторика........ 58



1.5 Роль реляционных трансляторов при объективировании картины мира………………………………………………………………………………. 67

1.6 Категория релятивности и продуцирование устойчивых смысловых связей в семантическом пространстве языка …………………………………. 91 Выводы ……………………………………………………………………... 108

ГЛАВА 2. ЛИНГВОКОГНИТИВНАЯ КАТЕГОРИЯ РЕЛЯТИВНОСТИ КАК ИНТЕГРАТИВНОЕ ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ СМЫСЛОВЫХ

СВЯЗЕЙ ЖИЗНЕННОГО МИРА ЧЕЛОВЕКА………………………………... 113

2.1 Процессуальная релятивность в аспекте концептуализации знания……………………………………………………………………………....... 113

2.2 Категория релятивности и кодирование онтологических отношений в языковом сознании человека …………………

2.3 Сигнификативная релятивность ……………………………………… 159

2.4 Атрибутивная релятивность………………………

–  –  –

Релятивность – это вербально кодируемая корреляция между образами, порождаемыми мыслительным и чувственным опытом в процессе коммуникации.

Категория релятивности (нем. Kodierungs- und Korrelierungskategorie) – одно из узловых явлений, которое связано с двумя лингвофилософскими феноменами – смыслом (нем. Sinn) и реляционностью (нем. Relatiosfundamente). Релятивность лежит в основании «языкового познания».

Степень научной разработанности проблемы.

Теоретическое осмысление вопросов, связанных с категорией релятивности, потребовало изучения концепций, идей, разработок ученых во многих областях знания:

– философия мышления и языка: В. Гумбольдт, 2000; Й.Л. Вайсгербер, 2009; Ф. Гваттари, 2009; Э. Гуссерль, 2005; Ж. Делез, М. Хайдеггер, 1991;

Э. Кассирер, 2011; G. Simmel, 1919; Wittgenstein, 2011, а также труды крупнейших отечественных мыслителей ХIХ–ХХ веков: А. Бергсон, 1992; Н.А. Бердяев, 1989, 2006; С.Н. Булгаков, 1999; С.Д. Кацнельсон, 2011; К.Н. Леонтьев, 2009; А.Ф. Лосев, 1993, 1994; А.А. Потебня, 1999; В.С. Соловьёв, 1988; П.А. Флоренский, 1999;



С.Л. Франк, 2009; П.Я. Чаадаев, 1989 и др.;

– когнитивная психология и психолингвистика: М. Джонсон, Дж. Лакофф, 2008; А.А. Залевская, 2007; Р. Лангакер, 1987; Е.Ф. Тарасов, 1987; Н.В. Уфимцева, 2011; J.R. Anderson, 1996, 2007, S. Hauser, 2004 и др.;

– психология мышления и эмотивная лингвистика: Л.С. Выготский, 2008;

С.Л. Рубинштейн, 2012; Н.А. Сребрянская, 2008, В.И. Шаховский, 2008, и др.;

– лингвокультурология и философия языка: М.М. Бахтин, 2003;

В.А. Маслова, 2001; П. Рикёр, 2000; Н.И. Толстой, 1997 и др.;

– теория картины мира и когнитивного картирования знания: Ю.Д. Апресян, 2009; Л.В. Екшембеева, 2009; В.Г. Гак, 1998; Г.К. Исхангалиева, 2010; С.Е. Никитина, 2014; С.В. Серебрякова, 2013; В.П. Синячкин, 2011; Р. Солсо, 1996; Л. Талми, 1999; В.Н. Топоров, 2011; Е.С. Яковлева, 1994; R. Axelrod, 1976; G. Deutscher, 2013 и др.;

– учение о речемыслительных процессах и структурах представления знания в языке: Н.Н. Болдырев, 2007; Р. Джекендофф, 1995; В.В. Красных, 2003; Е.С.

Кубрякова, 2008; А.А. Леонтьев, 2004; З.Д. Попова, 2006; И.А. Стернин, 2002.; E.

Felder, 2006; J. Keller, H. Leuninger, 1993; M. Luginbhl, A.-K. Pantli 2004; M. Mller, 2009 и др.;

– лингвоконцептология: Н.А. Беседина, 2006; А. Вежбицкая, 1996;

С.Г. Воркачёв, 2007; Ю.Н. Караулов, 1976, 2014; В.И. Карасик, 2004;

В.В. Колесов; 2007; А.А. Леонтьев, 2003; В.А. Маслова, 2004, 2010; Д.С. Лихачёв, 2006; Ю.С. Степанов, 2004; W. Dressler, 1981; G Rickheit, S. Weiss, H.J. Eikmeyer, 2010 и др.;

– общенаучная теория смысла: В.Г. Гак, 1993; Р.И. Павилёнис, 1983; 1986;

Дж. Остин, 2006; Г.Фреге, 2000; E.T. Hansen, 2011 и др.;

– когнитивно-семиотическая теория дискурса: Н.Ф. Алефиренко, 2009, 2010, 2011, 2013; Р. Барт, 2010; Р. Водак, 2009; А.Ж. Греймас, 2004; Т.А. ван Дейк, 1988; И.Г. Жирова, 2012; В.И. Карасик, 2007; Ю.М. Лотман, 1999; М.Л. Макаров, 2003; Г.Н. Манаенко, 2006; Е.А. Огнева, 2009; Е.Г. Озерова, 2012; П. Серио, 1999;

М. Фуко, 2012; D. Busse, 2007; A. Gardt, 2007; L. Jger, 2005 и др.;

– междискурсивное взаимодействие: Р. Барт, 2010; Д.Б. Гудков, 2007; В.В.

Красных, 2012; Е.Г. Озерова, 2013; Г.Г. Слышкин, 2004; И.И. Чумак-Жунь, 2011;

M. Hoffmann, 1997; U. Maas, 1984; D.H. Zimmerman, 1991;

– филологическая и феноменологическая филологическая герменевтика:

Г.И. Богин, 2001; С.Н. Бредихин, 2014; Е.Н. Лучинская, 2002; Г.П. Щедровицкий, 1995 и др.

Обращение к большому кругу трудов отечественных и зарубежных ученых не только в области лингвистики, но и в смежных дисциплинах, обусловлено необходимостью разработки системного подхода к лингвокогнитивной категории релятивности, специальные работы по комплексному анализу которой до последнего времени отсутствовали. Научной г и п о т е з о й настоящего исследования служит предположение о том, что между языковой семантикой и реальными объектами знакообозначения существует связующее звено протосемантического характера. На него обращали пристальное внимание отечественные психолингвисты (Е.Ю. Артемьева, Л.С. Выготский, А.Н. Леонтьев, А.А. Леонтьев, Д.А. Леонтьев, В.Ф. Петренко, А.Г. Шмелёв и др.). Предложенный ими деятельностный подход позволил выделить несколько типов значения: системное значение знака, денотативное значение, речевой смысл, значение как отражение предметных отношений. А.А. Леонтьев предлагает широкое (предметное, существующее на чувственной основе перцептивного образа, ролевые и некоторые другие формы) и узкое (знаковое, языковое, вербальное) понимание феномена «значение». Для лингвокогнитивистики особую актуальность получает подход к значению как к когнитивно-семиотическому инварианту, который приобретает смысл в условиях дискурсивного контекста. С помощью этого инварианта через отношения с изначально заданным смыслом (протосемантикой) уравновешивается речевой процесс на уровне смыслопорождения. Осознание результатов корреляции между интегративным смысловым компонентом и системой значений, выраженных, по А.Н. Леонтьеву, с помощью словесных и несловесных средств, отражение которых осуществляется с помощью релятивности, базирующейся на конкретных отношениях, позволяет конкретизировать смыслы. В основе этой корреляции лежит функциональность значения и лингвокультурологическая сущность смысла.

Кроме того, интерпретировать и познавать смысл позволяет интеграция систем значений в концептуальную систему адресата.

Лингвофилософский статус категории релятивности позволяет рассматривать её одновременно и как продукт, и как инструмент познания, что вытекает из когнитивно-синергетической природы релятивности, природы, которая, собственно, и обусловливает её основное свойство – способность объективировать в языке устойчивые смысловые связи и отношения.

Онтология смысла была и продолжает оставаться актуальным предметом гуманитарных исследований.

Д.А. Леонтьевым [2004] смысл определяется как субъектно-объектная категория, выражающая отношение между субъектом и объектом (явлением) действительности, которое определяется местом объекта (явления) в жизни субъекта, выделяет их в образе мира и воплощается в структурах, регулирующих поведение субъекта по отношению к ним. Г. Фреге [1977], которого принято считать автором концептуальной оппозиции «значение – смысл», полагает, что смысл отображает характер восприятия референта будущего языкового знака и в силу этого детерминирует значение. Он пишет, что если денотат знака – это вещь, данная нам в ощущениях, то представление об этой вещи есть внутренний образ, возникший на основе субъективных впечатлений об этой вещи, а также в результате деятельности субъекта, связанной с этой вещью. Представление (внутренний образ) всегда субъективно – оно меняется от человека к человеку. Отсюда – многообразие представлений, сопряженных с одним и тем же смыслом. При всем разнообразии трактовок смысла и его соотношения со значением (ср.: смысл уже существует до того, как оказывается выраженным, значения помогают его раскрыть; «смысл» и «значение» – синонимы; и то, и другое – результат процесса отражения объективной действительности; смысл – это дополнительное (по отношению к значению) прагматическое содержание, которое слово приобретает в дискурсии; смысл порождается значением, т.е. значение первично и др.), Д.А. Леонтьев выделяет общее, состоящее в том, что, в отличие от значения, смысл всегда указывает на замысел автора, на внеязыковой контекст, ситуацию употребления знака.

Исходя из признания смысла как феномена, детерминируемого более широким контекстом, чем значение, мы полагаем, что значение является тем конструктом, который остается в памяти человека после всех социально обусловленных актов смыслообразования. И смысл, и значение следует рассматривать как субстанции познания. Как справедливо отмечал Г.И. Богин [2001], оперирование смыслами и знание значений являются двумя разными половинами языковой личности. Р. Барт [1987] выделяет пять основных кодов, служащих декодированию механизмов смыслопорождения: герменевтический (Голос Истины), проэретический (Голос Эмпирии, или действия), семный (Голос Личности, или значения), референциальный (Голос Знака, или культурный), символический (Голос Символа). Речь идёт, как нам представляется, о возможности познания процесса смыслообразования не просто через осмысление системы знаков и денотатов, а благодаря декодированию коннотативных значений, возникающих в процессе речемышления. В этой связи существует необходимость познания отношений между когнитивными и языковыми структурами. По В. Гумбольдту, язык есть не что иное, как дополнение мысли, стремление возвысить до ясных понятий впечатления от внешнего мира. На основе отношений между смутными внутренними ощущениями и ясными впечатлениями от внешнего мира появляются новые понятия. На первый план фактически выступает не проблема отношения «язык – мышление» в целом, а определённые механизмы, которыми располагает мышление и которым язык дает точное отображение. Важнейшим из таких механизмов является систематизация и организация, в основе которой – система о т н о ш е н и й. В период бурного развития когнитивистики более дифференцированно рассматриваются вопросы о человеческих способностях, а также о том, как когнитивные комбинаторные способности, которые мы изучаем через призму языковых комбинаций, позволяют нам познавать мир. При этом проблема межфункциональных отношений является для современной когнитивной лингвистики не до конца разработанной, и, следовательно, не утратившей своей значимости. Лингвокогнитивный подход к познанию корреляций между когнитивными и языковыми структурами, а также к механизмам кодирования и декодирования смыслов, порождаемых в результате этих корреляций, обусловливает актуальность реферируемой диссертации, базовым понятием которого является категория релятивности. Ср.: Korrelation als funktionale Wechselbeziehung und Kodierung als Umsetzug eines Zeichens in ein anderes Zeichen [DUW 2013].

Объектом данного исследования является лингвокогнитивная категория релятивности, механизмом развёртывания которого служат ассоциативнореляционные связи и отношения между результатами довербального акта познания и системами актуального акта языкового познания, детерминирующие процессы смыслообразования.

Предмет исследования – возможности смыслообразования при оперировании лингвокогнитивными синтагматическими комбинациями, вербализующими категориально-концептуальные континуумы – составляющие концептов – с учётом отношений как основного способа интеграции и образования системы (концепта, системы рече- и смыслопорождения).

Цель настоящей работы – разработать теорию, раскрывающую основные лингвокогнитивные механизмы формирования смысла. Их интерпретация предполагает моделирование, направленное на экспликацию конструктивных этапов языкового познавательного процесса.

Для достижения поставленной цели в диссертации решаются следующие задачи:

• проанализировать основные лингвистические направления в изучении речемыслительных процессов и структур представления знания в языке, общенаучной теории смысла и процессов смыслопорождения;

• выработать теоретическую концепцию, в соответствии с которой возможно исследование системной когнитивно-дискурсивной категории релятивности, которая может использоваться для систематизации знания, познавательных процессов;

• на материале русского и немецкого языков разработать типологию релятивности, которая является базисной для изучения смыслообразования;

• с помощью категории релятивности установить особенности отражения вербально кодируемой корреляции между образами, порождаемыми мыслительным и чувственным опытом, в основе которой находятся реляции, выступающие в роли трансляторов взаимозависимости элементов концептуальной и категориальной систем, расширяющих горизонты нашего познания;

• моделировать механизмы отражения смыслопорождения, проявляющегося в том, что при оптимальном информационном обмене между элементами системы предыдущего акта познания и элементами системы актуального акта познания осуществляется преобразование информации, её целенаправленная функциональная реализация, сохранение и развитие;

• передать суть процессуальности смыслопорождения, обусловленной дискурсивной релятивностью, отражающей аккумуляцию смысловой энергии сложного коммуникативного целого.

В качестве основного методологического принципа предлагаемого исследования выступает принцип функционального среза, который, по определению В.А.

Карташева [1995], связывает самым непосредственным образом системные методы с познавательно-практическими потребностями людей и способом их мышления. Главной исследовательской стратегией в осмыслении категории релятивности выступает в работе номо-идиографический подход (греч. номос – закон, закономерность; нем. nomothetisch – Forschungsrichtung, bei der das Ziel wissenschaftlicher Arbeit allgemeingltige Gesetze sind; идиос – своеобразный, принадлежащий кому-то; нем. idiografisch – das Eigentmliche, Einmalige, Singulre darstellend). Для раскрытия сущности лингвокогнитивной категории релятивности целесообразно обратиться к интегрированному использованию двух подходов как главных методологических стратегий исследования, при которых реализуется приём трансляции реляций. Его суть состоит в выявлении регулярно воспроизводимых отношений, в которых находятся образы языкового сознания, в своего рода считывании информации об этих отношениях, об их синергетичности, проявляющейся в инновационном режиме установления новой формы референтного осмысления этих образов, благодаря которому возможно определение как организующего начала транслирования общего смысла, так и дифференциальных признаков различных этнолингвокультур, выявление этнокультурной специфики художественной коммуникации, её особых ценностно-смысловых регистров. На основе номо-идиографического подхода нами разрабатывается, соответственно, номо-идиографический метод исследования, имеющий важное значение для процесса гуманитарного познания, так как осуществляется посредством осмысления, толкования, объяснения, «вчувствования». Суть предлагаемого метода предопределяется лингвокогнитивным пониманием его составляющих. 1. Номотетическая составляющая метода нацелена на установление общего, имеющего силу закона, выражение общих закономерностей смыслопорождения. 2. Идиографическая составляющая. Её назначение – характеристика единичных факторов, влияющих на процесс смыслообразования. Форму лингвокогнитивного они принимают при рассмотрении их участия в языковом познавательном процессе, а форму дискурсивного – при выявлении специфики в коммуникативных актах, а также при определении роли в дискурсивной деятельности.

Базовая номо-идиографическая методология обусловлена междисциплинарным характером диссертационного исследования, лингвофилософским системным подходом к осмыслению:

а) познаваемого объекта – категории релятивности – и категориальноконцептуальной структуры смысла базовых концептов процесса познания;

б) смыслообразования в синтагматических конструктах текста-дискурса, под которым здесь понимается аналитическая модель конкретного коммуникативного целого, отражающая трехаспектную корреляцию: внутренние взаимосвязи элементов со своими правилами функционирования, внеположные релятивные образы-архетипы, смысловые континуумы-множества концептов;

в) смыслопорождения как определяющей трансформации структуры смысла текста-дискурса при рецепции гипердискурса и архетипов.

Создание функциональной методологии анализа способов смыслопорождения возможно при комплексном использовании, соединении и «взаимопримирении» логико-философского аппарата, аппарата лингвокогнитивистики, филологической герменевтики.

В работе выдвигается научная концепция, согласно которой основанием для расширения нашего познания является исследование категории релятивности как отражающей вербально кодируемую корреляцию между образами, порождаемыми мыслительным и чувственным опытом, в основе которой находятся реляции, выступающие в роли медиаторов, характеризующих взаимозависимость элементов концептуальной и категориальной систем. Механизм отражения процесса смыслопорождения проявляется в том, что при взаимодействии центров концептуально-категориальных континуумов – составляющих концептов – и при оптимальном информационном обмене осуществляется преобразование информации, целенаправленная функциональная реализация, её сохранение и развитие, а также синергетический переход на иной речемыслительный уровень.

Суть разрабатываемой нами теории раскрывается в положениях, выносимых на защиту:

1. Лингвофилософское осмысление категории релятивности становится возможным на основании: а) выявления сходства приемов и методов лингвистики как науки о языке с приемами и методами логики при учете логических основ классификации, категории отношений между множествами, а также философии – при установлении связи категории релятивности с философскими категориями в сфере аналогии выражения различных отношений; б) использования для раскрытия ее сущности номо-идиографического подхода как главной методологической стратегии исследования, которая позволяет проследить генезис смысла, определяющийся особым отношением между набором индивидуальных смыслов, образующих конфигурацию реляций, дающую систему сложнейших функциональных взаимосвязей, динамика которых и формирует, составляет смысл.

2. Релятивность необходимо рассматривать как явление, возможное в силу своих внешних связей. Категория релятивности отражает содержательноструктурные свойства того общего, что обусловливает концептуализацию знания о картине мира, в которой находим категориальные черты, способы порядка, создаваемые универсальными реляционными трансляторами. С их помощью устанавливаются фундаментальные пропорции речемышления. Это взаимосоответствие является основой перехода от одних его форм к другим с одновременным программированием отбора и распределения языковых единиц, результатом которого выступает порожденный смысл.

3. Категория релятивности – это принцип (форма) языкового познания, обладающий системностью, системообразующим фактором которого является реляционность, обусловливающая понимание концепта как синергетического конструкта, имеющего вид совокупности категориально-концептуальных континуумов, проявляющих эффект смысловой компрессии.

4. В основе лингвокогнитивной модели процесса смыслопорождения лежат следующие виды релятивности: релятивность процессуальная, онтологическая, атрибутивная, модусная, сигнификативная, парадигматическая, синтагматическая, эпидигматическая и дискурсивная. Иными словами, категория релятивности отражает корреляцию между:

а) результатами довербального акта познания (образами, связанными с предметно-практической деятельностью, сенсорно-перцептивной и мыслительной видами деятельности; образами, проецируемыми антропологическими факторами, атрибутами реальности или психического опыта, модусами) и

б) форматами текущего акта познания (вербализованными образами; контекстуальными значениями). Данная корреляция становится основой смысловой рефлексии, порождения через систему отношений её нового уровня, конфигурации смысловой структуры, усложнения сети речевых смыслов, возникающих на пересечении образов реального мира и образов, связанных с различными уровнями познавательного опыта.

5. Образование смысловой сети на базе совокупности реляций служит проективным механизмом восприятия, который отражает процесс и результат фиксирования в языковом сознании смыслов и называется процессуальностью смыслопорождения. Её модель формируется прежде всего из корреляций между а) зарядами доминанты как ансамбля когнитивных универсалий, включающего эксплицируемые в языке онтологические явления, атрибуты реальности, к которым присоединяются модусы, определяющие процессы мышления, и б) проецируемыми ими категориально-концептуальными центрами отдельного концептуального целого. Их дополняют корреляции между категориально-концептуальными континуумами на основе комплекса проективных отношений, в результате чего, собственно, и осуществляется образование устойчивых смысловых связей.

6. Категория релятивности и номо-идиографический метод её изучения позволяют выявить важнейшие отличия между парадигматической, синтагматической и эпидигматической видами лингвокогнитивной релятивности, а также их общее качество: участие в процессе конденсации смысловой энергии концепта.

7. Одной из транслируемых культурой лингвокогнитивных моделей смыслопорождения, обусловленных дискурсивной релятивностью, является модель, отражающая корреляцию между архетипичными релятивными образами и категориально-концептуальными континуумами, формирующими концепт.

8. Другие дискурсивные программы смыслопорождения базируются на корреляции – важнейшем механизме непрерывного смыслопорождения, аккумуляции смысловой энергии всего коммуникативного целого – между:

1) экзистенциально, антропологически, психологически, социально, религиозно, этнокультурно обусловленными содержательными конструктами дискурса и выделяемыми языковым сознанием категориально-концептуальными континуумами, которые являются языковым медиаинструментарием мироощущения, мировосприятия и миропереживания и 2) между континуумами концептов текстадискурса и мифами, в центре которых – один из релятивных образов-архетипов.

Научная новизна работы заключается:

– в создании теории лингвокогнитивной категории релятивности, служащей для познания процессов смыслопорождения;

– в использовании комплексного междисциплинарного теоретического подхода к изучению лингвокогнитивной категории релятивности, а также в использовании системной схемы её изучения;

– в применении номо-идиографического подхода для выявления релятивных механизмов языковой категоризации, а также для определения роли реляций в процессах концептуализации;

– в дальнейшей разработке способа моделирования механизмов концептуализации и категоризации познаваемого мира, связанного с абстрактными лингвокогнитивными реляционными моделями, соответствующими той логической структуре знания, которая позволяет идентифицировать основную идею и языковое значение дискурсивного образования;

– в выработке доказательств того, что лингвокогнитивная модель релятивности является средством познания форм, служащих для «переплавки» информации в когнитивное образование;

– в рассмотрении категориально-концептуальных континуумов как множеств образов, связанных с видами познавательного опыта, эксплицирование которых осуществляется в результате анализа вербального выражения различных видов лингвокогнитивной релятивности;

– в разработке метаязыка описания объекта исследования.

С целью получения достоверных сведений об особенностях содержательной и функциональной сторон категории релятивности к анализу привлекались фрагменты из художественной литературы на русском языке и их переводы на немецкий язык. Общий объём фактического материала составляет более 5 000 контекстов. Кроме этого, в работе использовались материалы словарей, энциклопедий, а также интернет-источники, примеры из Национального корпуса русского (НКРЯ) и немецкого (DWDS) языков.

Теоретическая значимость. На основании сделанных выводов, систематизации и обобщения полученных результатов, опираясь на практику исследований русского и немецкого языков, предложена теория лингвокогнитивной категории релятивности; обобщены результаты использования стратегии и инструмента исследования, в качестве которого выступает реляционный трансляционный механизм; разработан номо-идиографический метод в его преломлении к лингвокогнитивистике. Помимо названных положений, теоретически значимыми в диссертации являются: совершенствование метода лингвокогнитивного моделирования посредством воссоздания реляционных моделей онтологической, процессуальной, сигнификативной, атрибутивной, модусной, синтагматической, парадигматической, эпидигматической, предикативной, дискурсивной релятивности; разработанный на основе категории релятивности механизм моделирования концепта с помощью корреляции двух программ: а) первая программа, являясь по своей сути когнитивной, опирается на множество образов, связанных с различными формами опыта, представленных в категориях пространства, времени, движения, формы, цвета и антропологических факторов; б) вторая программа манипулирует языковыми средствами, обеспечивая интерпретацию процессов категоризации, лингвокреативного осмысления мира и способа накопления знаний и отражая динамику формирования смыслов в пределах разных коммуникативно-событийных конструктов, включая дискурс. Тем самым данная диссертация вносит вклад в лингвоконцептологию, когнитивно-семиотическую теорию дискурса, лингвокультурологию, философию языка, в частности, в теорию смысла.

Практическая значимость исследования состоит в том, что его результаты и материалы могут найти применение в курсах общего языкознания, когнитивной лингвистики, межкультурной коммуникации, при подготовке пособий по теории языка и разработке ряда специальных курсов лингвистического блока.

Возможно использование полученных результатов при решении практических задач в области когнитивной транслятологии. Анализ основных направлений работы, использованных подходов и разработанной методологии могут эффективно применяться исследователями в дальнейшем изучении процессов категоризации и концептуализации знания на материале разных языков, позволят поновому взглянуть на объектно-предметную область изучения с позиций когнитивной лингвистики, оказать помощь в определении перспективных проблемных полей диссертационных исследований.

Апробация работы. Материалы диссертационного исследования обсуждались на заседаниях кафедры немецкого языка (2011-2013 гг.), романогерманской филологии и межкультурной коммуникации (2014-2015 гг.) НИУ «БелГУ». Основные положения изложены в выступлениях на международных и всероссийских конгрессах, научных, научно-практических и научнометодических конференциях: II Международная научная конференция «Гуманитарные науки и современность» (Москва, 2011); Международная конференция «Функционирование русского языка как государственного языка Российской Федерации» (Белгород, 2011); Международная научно-практическая конференция «Инновации в преподавании и изучении немецкого языка» (Ульяновск, 2012); V Международная научная конференция «Гуманитарные науки и современность»

(Москва, 2012); XXI Мiжнародна наукова конференцiя «Мова i культура» iм.

проф. Сергiя Бураго, Iнститут фiлологi Кивського нацiонального унiверситету iменi Тараса Шевченка (Киев, 2012); Международный конгресс по когнитивной лингвистике (Тамбов, 2012); Международная научно-практическая Интернетконференция «Иностранные языки: лингвистические и методические аспекты»

(Тверь, 2013); III Международная научная конференция «Когнитивные факторы взаимодействия фразеологии со смежными дисциплинами» (Белгород, 2013); V Международная научно-практическая конференция «Актуальные вопросы языковой динамики и методики преподавания иностранных языков (Чебоксары, 2013); Международная научно-практическая конференция «Актуальные проблемы теории и методологии науки о языке» (Санкт-Петербург, 2013); II Международная заочная научная конференция «Русское слово в контексте этнокультуры XX-XXI в.в.» (Старый Оскол, 2013); Международная научно-практическая конференция «Перспективы развития науки и образования» (Тамбов, 2014); Международная научно-практическая заочная конференция «Лингвистические горизонты» (Белгород, 2014); Международная научная конференция «Лексикография и коммуникация – 2015» (Белгород, 2015). Опубликовано 44 научные работы (33, 02 п.л.). Из них по теме диссертационного исследования – 33, 02 п.л.; в соавторстве – 1, 15 (п.л.).

Объём и структура диссертации. Диссертация, общим объёмом 396 страниц, состоит из Введения, пяти глав, выводов по главам, Заключения, списка литературы, включающего 350 наименование, списка словарей и энциклопедий, списка источников, приложений 1, 2, 3 (1) и 3(2).

ГЛАВА 1

КАТЕГОРИЯ РЕЛЯТИВНОСТИ В СВЕТЕ ЛИНГВОКОГНИТИВНОЙ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА

Методологические основания исследования 1.1 категории релятивности Мышление охватывает все способности рассудка и все способности воли.

Мыслить – это значит ощущать, обращать внимание, судить, размышлять, желать, иметь страсти, надеяться, бояться, сравнивать. Подобные утверждения можно найти уже у Э.Б. Кондильяка, который рассматривал язык как предпосылку процесса мышления. Сложную систему взаимодействия языка и мышления И.Г. Гердер описал следующим образом: мир поставляет материал для когнитивного процесса, наделяет познание формой, очертания этой форме придаёт язык, это взаимодействие является средством освоения мира. Благодаря интерпретирующей когнитивной деятельности между знанием об объектах устанавливаются отношения, даже если они не связаны между собой в реальной действительности.

Как говорил К.Д. Ушинский, поскольку в процессе мышления несколько представлений находятся в нашем сознании, мы получаем возможность сравнивать, сопоставлять, то есть выявлять отношения. Ср.

также: «…если я говорю «это – красное», некоторая не связанная с ощущением осведомлённость (или некоторое «осознание») должна иметь место – очевидно, ввиду того, что дабы назвать данный цвет красным, я должен учредить определённое «сравнение» [Остин 2006:

74]. Ни одна вещь, по Левкиппу, не возникает беспричинно, но всё возникает на каком-то основании и в силу необходимости. Это ещё более верно в отношении слова человеческого языка.

Сократ указывал, что единственно верным направлением внутренних побуждений людей является их познавательная деятельность, формирующая всю систему отношений между внутренним и внешним миром человека. Согласно Сократу, знания о человеке, о формах его жизни, его душе и теле, пороках и добродетелях, обо всём мире в целом – это не различные представления, а фрагменты единого системного знания об истине человеческого бытия. При этом одним из главных когнитивных процессов является познание человеком самого себя (самопознание) как сложнейшей системы интроспективных отношений. Эта система включена в целостную картину мира, части которой составляют б ы т и е, ж и з н ь, объектно-событийное жизненное п р о с т р а н с т в о, формирующиеся через синергетику многоканальных интеллектуальноэмоциональных отношений. Под синергетикой понимается согласованность и взаимодействие частей, образующих структуру единого целого (См. работы Хакена Г. 1985; Курдюмова С.П. 1989; Аршинова В.И. 1999; Пригожина И.Р. 2001;

Гребенюк Е.Н. 2010; Алефиренко Н.Ф. 2002, 2011 и др.).

И. Кант утверждал, что знание – это не вотчина одного лишь рассудка. Важную роль при этом играют чувства, которые с рассудком образуют некую амальгаму. Чувственность изначально «огранена априорными формами» – пространством и временем, что предполагает её потенциальный «сплав» с рациональными способами познания. Познание, таким образом, невозможно без ч у в с т в е н н о с т и (чувственность как особый вид познания рассматривали Аристотель, стоики, Локк, Лейбниц, Гегель и др.); иными словами, чувственность является важнейшим условием возможности познавательного и практического отношения человека к миру. Чувственные качества предмета, входящего в жизненное пространство, по мнению С.Л.

Рубинштейна, благодаря узнаванию, будучи в центре актуального восприятия, познаются через системные соотнесения, корреляции, соотношения, сравнения, сопоставления, которые затем находят языковое оформление для сохранения и передачи полученного знания [Рубинштейн 2000:

URL: http: http://www.psyoffice.ru/2339-9-rubin01-index.html]. В основе чувственности, стимулирующей разного рода языковые реляции, лежат сложные психические реакции, активное о т н о ш е н и е человека к жизни, способность, обнаруживающая себя в особых внутренних состояниях. Её базисом являются потребности, возникающие в процессе жизни человека, связанные главным образом с отношениями между индивидуумами. К всеобъемлющим чувствам относится л ю б о в ь в самых разнообразных её проявлениях. Эстетическими отношениями универсального характера порождается ч у в с т в о к р а с о т ы. К промежуточным реляциям между высокими и низменными чувствами относятся с т р а д а н и е, с т р а х, н а д е ж д а. Векторы чувств определяются свойствами языковой личности, ее мировоззрением, взглядами и убеждениями, к которым в первую очередь относится в е р а, порождаемая не столько отражением объекта, сколько отношением к нему человека.

Тем самым обозначаются рамки культурно обусловленного бытия субъекта, его потребности и интересы, а также представления о воссоединении человека с Богом после смерти и бесконечная последовательность качественных изменений материи, смена её состояний, форм и законов движения, неограниченное многообразие пространственно-временных структур в различных материальных системах, подлинная бесконечность (в е ч н о с т ь) как преодоление времени, по Шеллингу [ФЭС 2004: URL:

http://www.psyoffice.ru/6-184-vechnost.htm]. Н. Бердяеву принадлежит мнение о том, что сколько бы познание ни противополагало себя жизни и сколько бы ни сомневалось в возможности познать жизнь, оно само и языковая активность в познании есть жизнь, рождённое ею свойство [Бердяев 1993: 20]. Загадка бытия скрыта в человеке. Загадка познания – в его способности чувствовать, понимать и «оязыковлять» отношения между явлениями окружающей среды, между человеком и средой его обитания (естественной, культурной), в межличностной коммуникации. Через оформленные в языке о т н о ш е н и я формируется главное условие человеческого существования – ценностно-смысловое пространство в разных его градуальных проявлениях, обусловленных сущностью самого ч е л о в е к а: «человек есть носитель смысла, хотя человек есть вместе с тем и падшее существо, в котором смысл поруган. Но падение возможно лишь с высоты, и само падение человека есть знак его высоты, его величия. Он и в падении своём сохраняет печать своего высокого положения, и в нём остаётся возможность высшей жизни, возможность познания, возвышающегося над бессмыслицей мира» [Там же: 28]. А к т и в н о с т ь языка в п о з н а н и и следует рассматривать как процесс, реализующий инклюзивное отношение (от лат. includere – включать; inclusio – включение): а) через язык осуществляется включение фактов эмпирического опыта в знания об отношениях и связях, существующих в объективной реальности и преполагаемых человеком, б) при помощи языковых категорий и единиц человек сам включается в систему существующей культуры.

Таким образом, познавательная активность языка ставится нами в зависимость от гибкости выражения инклюзивных отношений, которые можно представить в виде следующей схемы (Схема 1):

–  –  –

Восприятие в психолингвистике (Ж. Пиаже, С.Л. Рубинштейн, И.А. Зимняя и др.) представляется как единство логического и чувственного, речесмыслового и чувственного, ощущения, мысли и языка. Что касается узнавания, то оно осуществляется через восприятие и, вместе с тем, в своей развернутой форме – в акте речемышления. «Das kognitive System des Menschen scheint nicht nur einen sprachspezifischen Teil, sondern das gesamte zur Verfgung stehende Wissen zu aktivieren, um sprachliche uerungen zu verarbeiten» [Rickheit 2010: 12]. Наше понимание познавательных процессов как системно обусловленной интеграции концептов в языковой картине мира опирается также на философскую доктрину И. Канта.

Мыслитель писал, что всякое знание начинается с чувств, переходит затем к рассудку и заканчивается в разуме, выше которого нет в нас ничего для обработки материала созерцаний и для подведения его под высшую категорию мышления, которая реализуется с помощью языка [Кант 1964: 339]. Эти положения послужили основанием выделения группы «Б а з о в ы е к о н ц е п т ы п р о ц е с са п о з н а н и я», к которым мы относим: БЫТИЕ (нем. DASEIN), ЖИЗНЬ (нем. LEBEN), ЧЕЛОВЕК (нем. MENSCH), ЖИЗНЕСМЫСЛ (нем. LEBENSSINN), СВОБОДА (нем. FREIHEIT), ЛЮБОВЬ (нем. LIEBE), КРАСОТА (нем.

SCHNHEIT), СТРАДАНИЕ (нем. LEIDEN), СТРАХ (нем. ANGST), НАДЕЖДА (нем. HOFFNUNG), ВЕРА (нем. GLAUBE), СМЕРТЬ (нем. TOD), ВЕЧНОСТЬ (нем. EWIGKEIT).

Процесс познания связан с концептуальными структурами. «Der Gedanke:

diese in der Anschauung gegebenen Vorstellungen gehren mir insgesamt zu, heit demnach so viel, als ich vereinige sie in einem Selbstbewusstsein, oder kann sie wenigstens darin vereinigen und ob er gleich selbst noch nicht das Bewusstsein der Syntesis der Vorstellungen ist, so setzt er doch die Mglichkeit der letzteren voraus, d.i. nur dadurch, dass ich das Mannigfaltige derselben in einem Bewusstsein begreifen kann, nenne ich dieselbe insgesamt meine Vorstellungen... Verbindung liegt aber nicht in den Gegenstnden und kann ihnen nicht etwa durch Wahrnehmung entlehnt, und in den Verstand dadurch allererst aufgenommen werden, sondern ist allein eine Verrichtung des Verstandes, der selbst nichts weiter ist als das Vermgen, a priori zu verbinden und das Mannigfaltige gegebener Vorstellungen unter Einheit der Apperception zu bringen,

welcher Grundsatz der oberste im ganzen menschlichen Erkenntnis ist» [Kant 2005:

144-145]. Однако этот процесс не лишён объективности. Говоря о восприятии, реально можно иметь в виду только свои представления об объекте, но в силу особенностей языка, например, его основополагающей способности к обобщению, мы можем говорить об этих представлениях как об объективных явлениях, относить их к онтологическим, то есть приписывать им статус онтологического.

Последовательность построения концептуальной системы в сознании отвечает принципам логики, и этим обусловлено такое её свойство, как логичность. Она определяет возможность логического перехода от одного концепта к другому, определение одних концептов через другие, построение новых концептов на базе имеющихся. Следует заметить, что мы разделяем точку зрения учёных, согласно которой не следует идти путём поиска в языке как упорядоченной системе слепка с логики.

Нами предпринимается попытка доказать предположение о том, что процесс изучения механизмов, обеспечивающих речевую деятельность человека, и порождения смыслов с помощью категории релятивности, базирующейся на системе реляций, становится реальным в свете достижений современной когнитивной лингвистики, интересы которой органично переплетены с логикой, философией сознания и философией языка. Система языковых единиц с их различными значениями является частью языкового сознания, а изучение системы отношений в языке есть исследование языкового сознания. «Язык человека всегда основывается на когниции, т. е. ментальная деятельность и когнитивные процессы и механизмы должны отражаться в языке (и через него – в речи) на всех уровнях развития» [Кобрина 2010: 17]. Что касается сложного коммуникативного целого, то отношения являются сущностью, задающей границы смыслового целого, в пределах которого могут быть выявлены определённые смыслы. Например, роль отношения тождества Э.Б.

Кондильяком описывается как следующий процесс:

«Последнее суждение заключено в предпоследнем, предпоследнее – в том, которое ему предшествует; таким образом восходят от одного суждения к другому лишь потому, что последнее тождественно предпоследнему, предпоследнее – тому, которое ему предшествует, и т. д.; признано, что это тождество и создаёт всю очевидность рассуждения. Когда рассуждение развертывается при помощи слов, очевидность также состоит в тождестве, которое замечается между двумя суждениями» [Кондильяк 2004: URL: http://www.koob.ru]. А.А. Худяков отмечал, что «замечательные свойства языка состоят в том, что он способен в своих формах эксплицировать ту часть мыслительной деятельности человека, которая скрыта от непосредственного наблюдения и о природе которой мы можем судить лишь косвенно» [Худяков 2000: 215]. Смыслопорождающая функция реляций в любой системе, включая систему языка, проявляется в том, что при оптимальном информационном обмене осуществляется преобразование информации, целенаправленная функциональная реализация, её сохранение и развитие, а также синергетический переход на иной энергетический уровень.

На синергетику языка и мышления опирается раскрытие природы и сущности лингвокогнитивной категории релятивности (объекта настоящего исследования) как средства кристаллизации и, как следствие, вербализации интегративного знания. Категория (от греч. kategoria; термин был впервые введён Аристотелем, на русский язык переводится как «указание», «объяснение», «свидетельство») определяется в «Кратком словаре когнитивных терминов» как одна из познавательных форм мышления человека, позволяющая осуществлять классификацию опыта.

Для объекта лингвокогнитивного исследования важным является определение его абрисов:

1) «лингвокогнитивный» означает смысловую, регулярную (системную, не одномоментную) соотнесенность когнитивного и языкового;

2) системная когерентность – это функциональная, динамичная, многоуровневая и полиэлементная система соотнесения знаний и их объективации в языковых знаках, система закономерностей их передачи, организации, хранения, извлечения из памяти; совокупность таких корреляций и система взаимного соотнесения их комбинаций как раз и составляют предмет когнитивной лингвистики;

3) принцип сопряжения, корреляции имеет логический характер;

4) реляционность лежит в основе генерирования обобщённого смысла, составляет базис порождения смысловой конфигурации концептосферы любого языка, следовательно, релятивность как лингвокогнитивная категория не может не содержать в себе логических и философских, культурогических и мировоззренческих аспектов при соотнесении языковых структур и номинируемых экстралингвистических объектов;

5) определение «лингвокогнитивная» для категории релятивности также подчёркивает органичную скоординированность в ней когнитивных и языковых смыслов. Ср.: «Когнитивными аспектами оказываются в лингвистическом анализе аспекты, связанные с пониманием роли изучаемого явления в формировании определённых структур знания и образовании особых форматов знания, вербализирующих складывающиеся в сознании человека концепты и объединения концептов» [Кубрякова 2008: 31].

Лингвокогнитивная природа категории релятивности состоит в сопряжении интеллектуальных и эмоциональных факторов познания, формирующих матрицу (нем. Matrize от лат. matrix – источник, начало, основание, исходная точка, точка отправления) дискурсивных отношений. Последние структурируют картину мира, обеспечивая главные свойства её системной организации – единство и целостность, служат условием объективации речемыслительной деятельности человека.

Теория лингвокогнитивной категории релятивности базируется на функциональных точках пересечения следующих феноменов:

а) мышления, в результате чего осуществляется объективирование отношений между явлениями внешнего мира;

б) переживания, основной функцией которого является формирование субъективного отношения индивидуума к явлениям, объектам, людям;

в) самосознания как отношения между новым знанием и уже имеющимся, именуемым рефлексией;

г) отношения к самому себе, а также этносознания как отношения личности к культуре своего этноязыкового коллектива;

д) процесса экспликации различных форм речемышления;

е) системы порождаемых смыслов, содержательной основы языкового сознания – результата многоканальных ассоциативных отношений между элементами отраженной в языковой семантике дискурсивной ситуации.

Отношения являются формой отражения человеком структуры познаваемого мира и его языковой репрезентации, результатом преломления всех воздействий макро- и микромира на субъекта, критериями выделения которых являются такие признаки, как пространственно-временной охват, свойства, законы, основными атрибутами которых являются связь, взаимодействие, системность, развитие, вечность, бесконечность, включая восприятие человеком возможных миров.

Не менее важными является и отношение одного человека к другому, ещё более значим учет взаимодействия разных этноязыковых сознаний.

Таким образом, мы неизбежно приходим к выводу о том, что реляции, продуцирующие своего рода энергию, фокусирующуюся в смысле, характеризуются двуплановостью:

а) они устанавливаются между элементами структуры, определяют целое или ведут к организации целого, к его упорядочиванию, а также к подчинению себе других реляций;

б) характеризуются определённой концептуальной зависимостью.

Под к о н ц е п т у а л ь н о й зависимостью отношен и й понимается их связь с управляющим элементом (концептом), так как смысловое содержание знака отношения формируется в связи с внутренней моделью мира, которая хранится в сознании человека [Звегинцев 2001: 173].

Реляционность (нем.: Relationsfundamente, от лат. relatio – отношение) – это система реляций, воспринимаемых по-разному: 1) в формальном смысле – как объективно существующие в пространстве и во времени, 2) в содержательносущностном, 3) в функциональном. Реализация самодостаточного отношения или попавшего в зависимость от других осуществляется в результате того, что оно подчинено законам мышления, эмоциональной и психической деятельности человека, его ценностно-смысловым ориентирам и интересам. В выявлении регулярно воспроизводимых отношений между образами языкового сознания, а также в их синергетичности, проявляющейся в инновационном режиме установления новой формы референтного осмысления существующих образов, состоит суть реляционного трансляционного механизма. Благодаря данному механизму возможно понимание не только организующего начала транслирования смысла, но и сходных и дифференциальных признаков различных этнолингвокультур. В раскрытии природы и сущности категории релятивности как средства кристаллизации и, как следствие, вербализации интегративного знания при опоре на синергетику языка и мышления, состоит одна из значимых задач нашего исследования.

Представляя собой базис языкового познания, категория релятивности – это одно из узловых явлений, которое связано, помимо реляционности, ещё с одним лингвофилософским феноменом – смыслом. В работах современного исследователя Д.А. Леонтьева [2003] смысл предстает как отношение, связывающее объективные жизненные отношения субъекта, предметное содержание сознания и строение его деятельности.

Генезис смыслопорождения возможно проследить, как показывают результаты анализа фактического материала, при использовании номо-идиографического подхода. В его основе лежат в определённой степени, как принято считать, противоречивые подходы: а) номотетический, который направлен на выявление общих закономерностей, и б) идиографический – нацелен на обнаружение в изучаемом объекте его уникальности. В учении И. Канта номотетическим является способ основополагающей деятельности разума в установлении им законов и правил познания. Этот подход позволяет исследовать применение категорий общего, устанавливать общее, имеющее форму закона, описывать выражение общей закономерности, объединяющей данный объект со многими другими, знание о которых ведет к познанию сути явлений. В. Виндельбанд использует эти подходы для универсальной характеристики явлений, изучаемых естественными науками (номотетический), а также для характеристики деятельности наук о культуре и о человеке, исследующих единичные факты (идиографический).

Основанием такого деления, по его мнению, является то, что познание движется между двумя полюсами:

«На одной стороне находятся отдельные ощущения, на другой – общие положения, устанавливающие определенные правила возможных отношений или связей между ощущениями… Наше познание состоит в том, чтобы соединить самое общее с самым особенным посредством промежуточных звеньев, создаваемых нашим мышлением» [Виндельбанд 1995: 211]. Однако, как полагает автор, достоверность и истинность всех промежуточных звеньев выводится только путём применения общих законов, например, логических. Он также считает, что требование вывести из единого принципа все результаты, найденные на периферии сознания, – ещё не выполнено [Там же: 231]. Макс Вебер в социологии, Гордон Олпорт в психологии и др. также находили противопоставление «номотетическое

– идиографическое» достаточно оправданным.

Сложность реализации идеи совмещения двух подходов, номотетического и идиографического, в лингвистике состояла в том, что их применение обусловлено различными, иногда альтернативными, программами анализа языка. Так, принцип антропоцентризма в лингвистике обнаруживает некую двойственность. С одной стороны, язык – социальный феномен, и в этом плане он должен исследоваться преимущественно с использованием номотетической стратегии; с другой стороны, его носитель, человек – индивидуум, и поэтому здесь важна идиографическая стратегия. Показательно в этой связи отношение «человек – мир», где человек является частицей мира, и вместе с тем это сила, сознательно преобразующая его.

Подобно синергетике, которую Е.Н. Князева называет человекомерной областью знания, современная лингвокогнитивистика всецело выстраивается на принципе антропоцентризма, на познавательной установке, в которой утверждается наличие человеческого измерения в самом познании и разгадывании тайн человеческого сознания и психики [Князева 2000: 243]. Языковые механизмы познания так или иначе связаны с выявлением системного, общего, закономерного; языковые универсалии также определяются как типовые образования. Однако при изучении речевых репрезентаций мы сталкиваемся с явлениями, которые относятся к особенным. По мнению Н.Ф. Алефиренко, единицы языка стереотипически представляют «всю смысловую эволюцию, «траекторию культурного развития» в парадоксальном сочетании всеобщего и особенного, субъективного и объективного видения мира» [Алефиренко 2010: 113]. Таким образом, подобное разделение скорее вызвано традицией, нежели логикой развития научного знания, тем более, в такой области, как речевое мышление. Когнитивный анализ требует привлечения знаний о таких когнитивных процессах, как чувственное восприятие, воображение, память и др., и это одно из главных методологических требований. Базовые концепты процесса познания – это универсалии, действующие в различных сферах общественного сознания, а также в различных этнокультурах. Они содержат категориально-концептуальные к о н т и н у у м ы (лат.

continuum – непрерывное множество, совокупность), являющиеся множествами, понятие о которых сформировано у носителей языка и отмечено универсальным характером присутствия в разных этносознаниях. Однако это множество не только является единораздельным целым, содержащим в себе принцип своего упорядочивания, но и представляет собой расчлененность всех входящих в него элементов и их комбинаций [Лосев А.Ф. 1994]. Вопрос о характере такого единства и его роли в процессе познания всегда требовал углублённого исследования. Но осознанно и особенно активно эти категории используются в наше время в связи с утверждением принципов лингвокогнитивистики [Felder E. 2006; Busse D. 2009 и др.].

Лингвокогнитивное и дискурсивное истолкование двух составляющих метода (номотетической и идиографической) обусловили следующие этапы анализа:

определение того общего, которое является условием существования в языковом сознании человека образов познаваемых объектов, базисом лингвокогнитивной категории релятивности (реляционность) и воплощения этого общего в единичном, на базе которого возникают языковые подсистемы и множество их сочетаний;

осмысление принципов и механизмов взаимоотношений концептуального целого, системы-универсума, и отдельных совокупностей элементов, взаимосвязанных между собой;

выявление универсальных реляционных трансляторов и этнокультурной специфики их отражения;

обнаружение корреляции между опорным знанием (общие, традиционные образы) и единичным (новым) образом в акте речи, через которую структурируется актуализированное знание;

установление взаимооднозначного соответствия между доминантным образом, закреплённым в памяти, и отдельными ассоциативно-проективными образами – центрами составляющих концепт континуумов;

определение предпосылок языкового познания через парадигматическую (отдельное, существующее во всеобщей связи), синтагматическую (отдельное – в связи с другими отдельными) и эпидигматическую (общее, объективируемое через единичное) релятивность;

уяснение факта воздействия релятивных архетипов-образов на отдельные составляющие концептов и на связи между концептами;

выявление корреляции между дискурсивными сферами и отдельными составляющими концептов, а также между релятивными образами, единицами хранения общих знаний и концептами.

Итоговым шагом является осуществление интерпретации механизмов смыслопорождения, которые могут быть отражены в лингвокогнитивных реляционных моделях, рассматриваемых как материально реализованная система, формирующая новое знание об изучаемом феномене (смыслотворческий процесс). Лингвокогнитивная реляционная модель основана на понимании модели как таковой в ее межуровневом, общесистемном виде. Модель позволяет интерпретировать «структуру в определённых параметрических условиях. Она соответствует принципам упорядочения составляющих её элементов и их порождения. Такое порождение представляет собой переход, по А.Ф. Лосеву, от целого к его частям и от одной части целого к его другой части, а также и ко всему целому, с выдвижением вперёд активно-смыслового становления цельности внутри неё самой в виде её частей или в виде её элементов или частей.

Для решения задач, связанных с разработкой типологии категории релятивности, которая является основополагающей для изучения смыслопорождения, на базе номо-идиографического метода возможно использование следующих приемов:

– непосредственное наблюдение фактов речи, благодаря которому можно проникнуть в ментальную систему языка, отражающую работу мысли (творческое начало речи признают многие ученые (А. Гардинер, М.А.К. Хэллидей, А.И. Смирницкий и др.), считая, что язык создан мыслью для выражения себя через речь);

– постижение посредством обобщения фактов речи мыслительных структур, представляющих собой ментальную реальность;

– выявление энергетических потоков, идущих по каналам, в качестве которых выступают определённые реляции; сеть реляций объективируется: а) при учёте логических основ классификации между множествами, а также при рассмотрении в качестве аналогов отношения эквивалентности, к которым относится совокупность отношений рефлексивности, симметричности, транзитивности; б) при установлении связи с философскими категориями в области соответствия выражения общего и единичного, единичного и особенного, внешнего и внутреннего, а также таких отношений, как: всеобщие, генетические, структурные, энергетические, вещественные, информационные, функциональные; в) при анализе направленности сознания, мышления человека на какой-либо предмет, на различное взаимодействие с условиями жизни, с жизненной энергией окружающего мира, в связи с чем выделяются когнитивно-синергетические виды отношений: синергии, подавленности, противодействия, возвышения, несовместимости;

– осмысление, толкование, «вчувствование» в действие зарядов их энергии как механизмов концептуального связывания, смыслообразования. Здесь следует заметить, что при наложении на логическую картину мира (см. работы Г.А. Брутяна, Р. Павилёниса и др.) двух изучаемых нами языковых картин мира (русской и немецкой) обнаруживается, что первая (логическая) оказывается субстратной для сопоставляемых языков; вторая (языковая) – отражает характер соотнесения универсального и этноязыкового. То есть при репрезентации мира разными языками существует проблема соотнесения общего и национальноспецифического. Национальная специфика проявляется в первую очередь в том, в какой мере в языках выражены основные категории бытия (общее/частное; включающее/включаемое; часть/целое и др.). Исследование для сопоставляемых языков зон их бытийности служат облигаторной предпосылкой для выявления лингвокультурных универсалий и лингвокультурных «уникалий» [См.: Аглеева З.Р.

2012] в этноязыковом сознании того или иного народа.

Функционально-семантический смысл катег о р и и р е л я т и в н о с т и целесообразно интерпретировать путём анализа художественной коммуникации с точки зрения ее формы, функций и этнокультурной обусловленности. Анализ речевого материала, извлекаемого из текстов художественной литературы, необходим по двум причинам. Первая определена Л.В. Щербой. Ученый писал: «Лингвисты правы в том, что, разыскивая норму данного языка, обращаются к произведениям хороших писателей, обладающих, очевидно, в максимальной степени… «чутьём языка» [Щерба 1974: 37]. Вторая – может быть обоснована тем, что в художественном тексте отражаются результаты познавательной деятельности. Это предоставляет возможность анализа языкового общения с точки зрения конвенциональности языка и его употребления – при понимании конвенций как различных сторон жизни человека в тех аспектах, которые связаны с понятием «общий». Также такого рода тексты предоставляют возможность анализа языкового общения с позиций выражения в языке и речи ценностно-смысловых отношений, определяющих специфику той или иной этнокультуры (норм, традиций, ценностей).

Итак. 1. Интерес для данного исследования представляют лингвокогнитивные процессы, включающие коэволюцию и самоорганизацию смыслопорождающих систем, детерминируемых эффективными внешними и внутренними организующими, а также управляющими воздействиями дискурсивной среды.

2. Категория релятивности отражает взаимодействие логического и чувственного познания, порождает в языковом сознании эвристические, преобразующие и интерпретирующие механизмы, без которых невозможен процесс познания.

3. Как для выявления релятивных механизмов языковой категоризации, так и для определения роли реляций в процессах концептуализации возможно применение номо-идиографического подхода.

4. Лингвокогнитивная категория релятивности является средством познания форм, использующихся для «отливки» информации в когнитивное образование, составляющими которого являются категориально-концептуальные континуумы (ККК). Под последними следует понимать схваченные языком континуальные множества, обладающие внутренними собственными функциями и вобравшие в себя энергию, связанную с интерпретацией обозначаемого языком фрагмента внутреннего или внешнего мира человека. Являясь целыми, они одновременно представляют собой каналы, открывающие возможности структурирования знания о мире, упорядочения единичной поступающей информации и выявления идеальных сущностей познаваемых объектов.

Реляционность как базис лингвокогнитивной категории релятивности1.2

Даже самый краткий обзор развития понятийного содержания сущности реляций позволяет констатировать, что философское осмысление здесь шло главным образом по пути, намеченному Аристотелем. Познание природы реляционности обусловлено потребностью осознания завершенности какого-либо состояния, компенсации недостающего звена в познании совокупности разнородных объектов, которые связаны между собой хронотопом (закономерной связью пространственно-временных координат). Пониманию компенсирующего механизма служит положение И. Канта, согласно которому всякая связь и отношение автономно существующих субстанций происходит от их взаимных воздействий. Отношения являются основой для постижения природы важных общенаучных понятий «связь», «взаимосвязь», «прямая и обратная связь», «взаимодействие» и др.

Сущность связи определяется наличием взаимозависимостей между составляющими системного образования, включая феномен наличия взаимоотношений между элементами системно организованных языковых явлений. «Связь можно определить как каждую из степеней свободы данного элемента, действительно осуществлённую в виде определённого взаимоотношения, взаимодействия с другими элементами данной системы, а также с его средой» [Карташев 1995: 301].

Все субстанции, не исключая и языковые, либо находятся в отношении (во взаимной связи) с некоторой другой субстанцией, существующей вне её, либо действуют автономно. «Нельзя сказать, что нечто есть часть целого, когда оно не находится в какой-нибудь связи с другими частями его, ибо в противном случае нельзя было бы найти какое-либо различие между действительным соединением и соединением лишь воображаемым, а мир представляет собою действительно нечто сложное…» [Кант 1994: 67]. О.С. Разумовский, опираясь на философию органицизма А. Бама, пишет, что всё, «что существует, существует в некотором смысле одновременно как такое же и как отличное (другое); как целое и его части; как одно и многое; как внутренне и внешне связанное; как общее и частное; как трансцендентное и имманентное; как постоянное и изменяющееся; как старое и новое; как проходящее, случайное и живущее, прочное; как субстанциональное и функциональное; как причина и результат, следствие; как детерминированное и спонтанное; как актуальное и потенциальное; как цель и средство; как конечное и бесконечное (незаконченное, незавершенное); как разумное и неадаптивное; как вид и степень (качества); как определенное и неопределенное; как равное и более высокое; как предмет и пространство» [Разумовский 1999: 48]. Учёный подчёркивает: «Всё, что переживается в опыте, переживается, в некотором смысле, как субъективное и объективное; как кажущееся и реальное; как присутствующее и отсутствующее; как воспринимаемое чувствами и постигаемое разумом; как познаваемое интуицией и постигаемое разумом; как познаваемое интуицией и выводимое; как данное и взятое; как то, чему оказывают заботу и чему не оказывают;

как ясное и туманное; как заслуживающее доверия и сомнительное; как желаемое и основанное на доводах; как конкретное и абстрактное; как действительное, мыслимое и испытывающее действие; как известное и неизвестное; как любимое и нелюбимое; как чувствуемое завершённым и незавершённым; как испытывающее наслаждения и страдания; как ощущаемое и заполненное» [Там же: 49].

Равным образом, в системе языка всё связано многоликими узами. Важно подчеркнуть, что многие реляции, познаваемые интуитивно, благодаря языковой репрезентации становятся осмысленными. Реляционность является базисом лингвокогнитивной категории релятивности, обеспечивающей воплощение в сознании человека различных видов отношений между вербализуемыми явлениями, то есть того, что служит основанием для выделения особой его разновидности – языкового сознания. Термин реляция приобретает следующий содержательный характер в случае его интерпретации относительно когнитивных и языковых подсистем: касательство, связь; подход, позиция, обращение; коэффициент, пропорция, соотношение; взаимоотношения; модальность; (со)участие, (со)причастность, прикосновение, мироощущение и др.; нем.: Beziehung, Bezug, Verbindung, Verhltnis, Verknpfung, Zusammenhang; (bildungssprachlich) Konnex;

Nexus и др. Как отмечал А. Бергсон, «каждое из так называемых последовательных состояний внешнего мира существует в отдельности, и их множественность реальна только для сознания, способного сначала их удержать, а затем рядополагать их в пространстве внешним образом по отношению друг к другу. Сознание сохраняет их благодаря тому, что эти разные состояния сознания, которые взаимопроникают, незаметно организуются в целое и вследствие самого этого объединения связывают прошлое с настоящим» [Бергсон 1992: 102]. Реляции в языке и речи могут быть временными и вневременными, общими и особенными, ведущими и подчиненными, возможными и действительными, существенными и несущественными, непротиворечивыми и противоречивыми, формальными и содержательными, разноуровневыми и одноуровневыми, закономерными и случайными, динамическими и статическими, значимыми и незначимыми. Реляционность и основывающаяся на ней релятивность являются важнейшим условием активности языка в процессах познания, поскольку обусловливают множество состояний языкового сознания: разные смыслы, идеи, многогранность вербализации мира.

Развивая теорию Ш. Ренувье, можно утверждать, что познание средствами языка достигается благодаря тому, что мы отыскиваем о т н о ш е н и я.

С. Пинкер, ссылаясь на мнение Дидре Гентнера и его коллег, пишет, что «фокус на отношениях – это ключ к пониманию силы аналогии как мыслительного инструмента… Однако, чтобы та или иная аналогия стала научно полезной, соответствия не могут относиться к какой-то одной части той или иной вещи, которая просто напоминает часть какой-то другой вещи. Они должны относиться к отношениям между этими частями, а лучше к отношениям между этими отношениями или даже к отношениям между отношениями между отношениями» [Пинкер 2007: 312. Выделено нами – Т.С.].

Воплощение реляционности во множестве видов реляций между вещами и явлениями, как видно уже из их перечисления, характеризуется бинарностью.

Условие появления отношения – наличие двух полюсов X и Y, от которых зависит вид отношений.

На бинарности всегда сосредоточивали своё внимание исследователи лингвокультуры. В эпицентре их внимания находились смысловые пары, как то:

«светское – духовное», «добро – зло» и т.д. Бинарное противопоставление образов традиционно: из грязи – к слезам очищения, от свинца – к золоту. Ср.:

Вино – алхимик: он превращает разом / В пыль золотую жизненный свинец [Хайям О. «Рубайят»].

Феноменом культуры является знание, так как «внутри той или иной культурно-исторической парадигмы создаются свои критерии оценки знания, вырабатываются свои семиотические механизмы и правила представления знания в нашем сознании…» [Алефиренко 2009: 176-177]. Автор цитируемого труда, признавая тесную взаимосвязь культуры и познания, подчёркивает факт бинарности знания: это не только элемент культуры, но и его продукт, поскольку процесс освоения человеком правил, норм, стереотипов мышления «происходит путём включения знаний в реальную историческую практику людей, принадлежащих соответствующему этнокультурному сообществу» [Там же: 174-175].

Вместе с тем необходимо помнить и о предостережении Эммануэля Левинаса, который еще в эпоху постмодернизма в статье «Философское определение идеи культуры» писал об опасности смысловой бинарности, которая не всегда объединена с философской перспективой. Она не всегда её реферирует, но присутствует в мире и часто правит им. Основные информационные файлы (ассоциаты) выстраиваются Э. Левинасом по следующим направлениям: Я – Другой, тотальное – бесконечное, эгоизм – ответственность, свой – чужой: «Понятия «свой» и «чужой» соотносимы как единичность и множественность, как свет и тьма, как одиночество и люди» [Новейший Философский Словарь 2001: 548]. Рассуждая о культуре как о «местопребывании мира», Э. Левинас противопоставляет преодолению противостояния субъектов собственный параметр культуры – этическое измерение интерсубъективного.

В работе Рудольфа Штейнера находим суждение о том, что душа народа ещё не едина с душой отдельного русского человека («Nichtbeisammensein der Volksseele gegenber dem Beisammensein der Volksseele mit der einzelnen menschlichen Seele» [Steiner 1915: 299]). Это своеобразие, которое кажется странным жителю Западной Европы, когда он обращается к духовной культуре Восточной Европы, это то, что отличает немца от русского. А вот какой образ немца рисует П.А. Вяземский в стихотворении «Масленица на чужой стороне»: Немец к мудрецам причислен, Немец – дока для всего, Немец так глубокомыслен, Что провалишься в него. Но, по нашему покрою, Если немца взять врасплох, А особенно зимою, Немец – воля ваша! – плох. Подобный когнитивный парадокс представителей различных типов этносознания разрешается за счёт наличия двух факторов: а) культурных универсалий и б) элементов различиных культурных контекстов.

Из идеи противопоставленности вытекает мотив выбора, который красной нитью проходит через всю русскую литературу. В качестве наиболее яркого примера может служить «развилка дорог» – выбор судьбы в сказках и былинах – или мотив «двойничества» в произведениях Ф. Достоевского, А. Чехова, С. Есенина и др. Разумеется, мир художественно-словесных образов, не будучи аналогией мира людей, не имеет бытия подобно нашему. Однако, как писал Н. Гумилев, «прекрасные произведения, как живые существа, входят в круг нашей жизни, они то учат, то зовут, то благословляют; среди них есть ангелы-хранители…, искусители-демоны и милые друзья» [Гумилев 1990: 402].

Отметим, что противоборство дуализма и монизма в философских и мировоззренческих концепциях науки о языке – конфликт основополагающего характера. Давнюю историю имеет и вопрос о соотношении в языке физического и ментального. Исследовать язык – значит подвергать осмыслению те отношения, которыми связаны между собой его элементы. Основной принцип античного мировоззрения, распространяющийся и на язык, – «всё во всём» – вытекает из тождества конечного и бесконечного, идеального и материального. «Всякий закон природы повторяется в моём я. Все явления физического мира являются в мире невещественном. Мысль во внутренности поверяет все изменения внешней природы» [Чаадаев 1989: 167]. Этот принцип и Аристотелевское понимание мироустройства – идея общего и частного, типового и индивидуального – получили широкое развитие и в науке о языке.

Наиболее очевидными становятся эти положения при анализе отношений на различных языковых уровнях. Например, между частями предложения с глаголом быть // sein в экзистенциональной функции устанавливаются отношения «часть – целое», «элемент – класс», «X тождественно Y». Из предложения «Уничтожение есть для меня зло, вечность – благо» [Чаадаев П.Я. «Статьи»] следует, что в сознании субъекта речи здесь имплицировано отношение тождества, а стороны отношения, по замыслу говорящего, должны включаться в сознание человека, воспринимающего информацию, влиять на его поведение. В немецких предложениях с sein предикат может обозначать инкорпорированность в регулярно повторяющееся действие. Он может выражать принадлежность, участие, симметричные отношения между двумя или более индивидами (классами индивидов), меру, локальность, местонахождение и др. В ходе анализа речевых актов мы имеем дело с механизмом преобразований. Он состоит в том, что от восприятия элементов действительности мы переходим к размышлениям над отношениями, связывающими эти элементы, и к практическим выводам, вытекающим из этих размышлений.

Нами установлены следующие типы инклюзивных отношений: 1) единичность – множественность (равенство – неравенство по объёму); 2) род – вид; 3) часть – целое; 4) постоянное позиционное – одноразовое позиционное; 5) классифицирующее – идентифицирующее (кванторное – с числовым аргументом); 6) одновременное (параллельное) – дополнительное, 7) градуально-полюсное [Скокова Т.Н., Солодовник И.П. 2002].

Реляции типа «пересечение» имеют следующие разновидности: 1) видовидовая; 2) инициально-финальная; 3) градуально-полюсная; 4) эквивалентнотождественная [Гольдберг В.Б. 1998].

При составлении подобной типологии отношений в языке на различных уровнях выявлено, что каждый из видов реляций представляется бинарным (двуплановым), так как определяется двумя факторами:

а) отношением в составе элементов различных структур (лексическая единица, простое предложение, сложноподчинённое предложение, осложнённое предложение, фразеологизм) и б) соответствующей концептуальной зависимостью. На примере релятивных глаголов русского и немецкого языков можно проследить, как приставки участвуют в репрезентации отношений, в частности, интегративного отношения (согласно Н.И. Кондакову, «интеграция – это сторона процесса развития, связанная с объединением в целое» [Кондаков 1975: 207]): при-: примыкать (= быть близким, родственным кому-, чему-либо, иметь внутреннюю связь с кем-, чем-либо), причисляться, принадлежать, приобретать, присваивать (= отношение отдельного явления к разряду); приобщаться, присоединяться, присосеживаться, присовокупляться (= отношение присоединения); в-: входить, вводить (= пространственное включение) и др. [Гайсина Р.М. 1980]; an-: anschlieen,

anschtten, anschwngern, anschreiben, angehren (= feste Verbindung mit]; ein-:

einbedingen, einbegreifen, einberechnen, einrcken, einbauen, einbetten, einsetzen, eingliedern, einmengen, einplanen, einreihen (= allmhliche Gewhnung, Intensivierung);

be-: bebilden, beholzen, beatmen (= versehen mit); bei-: beilegen, beitragen, beiwohnen, (= ein Hinzufgen, ein Dabeisein) и др. [Fleischer W. 1969]. Таким образом, приставки, выражающие в сочетании с основным значением глагола интегрирование, дифференцируют последнее в зависимости от собственной семантики. Эти конкретизированные значения характеризуют способ, направление, интенсивность отношения, формируют мыслительный образ, создаваемый каждой приставкой. Структура интегрированной номинации бинарна – первичная и вторичная (образная). Образ сопровождает не только физическое действие, но и ментальный акт. Логическая и ментальная операции интеграции, в сущности, – взаимосвязанные явления.

В то же время необходимо заметить, что дуалистические гипотезы об устройстве языковых подсистем не только оказываются не всегда ясными, а поэтому вульгарно толкуемыми, но и ошибочными. История дуалистического направления в развитии лингвистической мысли – «история преобразования концепции языка, понимаемого как автономная внесоциальная субстанция (objektiver Geist) сверхъестественного происхождения, в концепцию языка как продукта опыта и труда, как одной из форм общественного поведения людей» [Дорошевский 1973: 61].

А. Бергсон писал, что ошибка вульгарного дуализма в том, что он встает на точку зрения пространства и помещает, с одной стороны, материю с ее видоизменениями в пространстве, а с другой – непротяжённые ощущения – в сознании. Поэтому невозможно понять, как дух действует на тело или тело – на дух. Отсюда гипотезы, которые не могут быть ничем иным, как только замаскированной констатацией этого факта, – идеи параллелизма или предустановленной гармонии. «Если углубить этот постулат, то в нем обнаруживается, в отношении материи, смешение конкретной и неделимой протяжённости с подведённым под неё делимым пространством, а в отношении духа – ошибочная мысль, что нет промежуточных степеней, нет возможного перехода от протяжённого к непротяжённому» [Бергсон 1992: 299]. В действительности наша познавательная активность не останавливается на констатации в языковом сознании наличия одного или нескольких номинируемых предметов, явлений, значения которых нами дифференцированы, а движется «вглубь» путём анализа (расчленения) и выявления внутренних закономерных связей и отношений между членимыми элементами. Одной из важных задач является рассмотрение познавательной активности как речевой деятельности, связанной с выделением в мире объектами, между которыми устанавливается определённая реляция двунаправленного единства. Всякое отношение предполагает определённые количества (или качества) одних предметов, сравниваемые с количеством (или качеством) других, то есть бинарность и реляционность – категории взаимосвязанные.

Релятивный глагол иметь // haben, к примеру, сообщает:

о наличии, существовании «X» у «Y»:

Ее лёгкая, но благородная походка имела в себе что-то девственное, ускользающее от определения, но понятное взору [Лермонтов М.Ю. «Герой нашего времени»] // Der Kopf hatte etwas Lwenhaftes [Feuchwanger L. «Goya oder der arge Weg der Erkenntnis»];

о включении «Y» в число элементов какого-то множества, которое может иметь и другие элементы, то есть множество больше, чем его элемент «Y» или «Y» является одним из ряда однородных объектов, признаков, которые может иметь или не имеет:

Как и слова, вещи имеют свои падежи [Набоков В. «Дар»]; Это имя врезалось мне в память, потому что имеет в себе четыре «р» подряд... [Чехов А.П.

«Жены артистов» (37)] // …dann erinnerte ich mich, dass Knops Schlafzimmer nur ein Fenster nach dem Hof hat [Remargue E.M. «Der schwarze Obelisk»].

Бинарность в языке – один из тех факторов, которые обеспечивают ему системную организацию, которая наиболее наглядно проявляется при анализе грамматических конструкций. Но и не только. Она основывается на уравновешенности сил разных полюсов. Примером тому служит соотношение «несобственно-прямая речь – внутренняя речь» и взаимоналожение этих феноменов; широко развитая диминутивность как компенсация недостатка средств выражения «хорошего» в русском языке [Харченко 2007: 15]; вытеснение пейоративными характеристиками мелиоративных и другие.

В рамках любой системы проявляется бинарное отношение «материальное идеальное». Так, язык и речь репрезентируют принцип бинарности: язык – как осуществление идеального содержания внутри человеческого организма, а речь – как развёртывание идеального в материальном виде. Эта тенденция характеризуется относительным их противопоставлением, ростом значимости идеального при движении от материальной к духовной сфере. Л.С. Бархударов [2014] в своей теории о значении выделяет отношение принадлежности, с двумя полюсами: значение принадлежность сознанию знание этого значения. Кроме того, значение само является отношением знака к тому, что не является значением знака, но благодаря чему знак получает значение, становится не просто материальным предметом, а знаком. Знак входит в целую систему отношений: между знаком и референтом, между знаком и человеком, использующим этот знак, между знаком и языковым коллективом.

Задачей речемыслительной деятельности является необходимость согласовать новую реальность с уже имеющимся опытом. В гносеологическом плане первичное и вторичное означивание можно рассматривать как старый (имеющийся) и новый (приобретённый) опыт.

Бинарная детерминация характерна не только для системы языка и речи, но и важна для понимания их промежуточного звена – дискурса. См. работы М. Пеше, М. Фуко и др. Согласно учению М. Фуко, дискурсивные отношениярасполагаются в пределах дискурса, предлагают ему объекты, определяют пучки связей, которым дискурс должен следовать, чтобы иметь возможность анализировать, классифицировать [Фуко 2014: 47].

Ср., например, следующие описания:

1. Обделённые, отлитые, созданные нашими властителями и нашим климатом, только в силу покорности стали мы великим народом. Просмотрите от начала до конца наши летописи, – вы найдёте в них на каждой странице глубокое воздействие власти, непрестанное влияние почвы и почти никогда не встретите проявлений общественной воли. Но справедливость требует также признать, что, отрекаясь от своей мощи в пользу своих правителей, уступая природе своей страны, русский народ обнаружил высокую мудрость, так как он признал тем высший закон своих судеб: необычайный результат двух элементов различного порядка, непризнание которого привело бы к тому, что народ извратил бы своё существо и парализовал бы самый принцип своего естественного развития [Чаадаев П.Я. «Статьи»];

2. Man spricht zu dem Zaren hnlich wie zu Gott…es kommt in Russland auch vieles andere zu von Gott. Man hat das Gefhl, jedes Neue wird von ihm eingefhrt, jedes Kleid, jede Speise, jede Tugend und jede Snde muss von ihm bewilligt werden, ehe sie in Gebrauch kommt [Rilke E.M. «Wie der Verrat nach Russland kam»].

Для дискурса главнейшими, наряду с синтагматическими и парадигматическими, являются два вида отношений: целевые и смысловые. Именно они обусловливают появление таких бинарных объектов, как: (1) властители (власть) – народ (общественная воля); природа (климат) – народ; (2) Zar – Gott. Их вербализация осуществляется в результате осмысления структуры, основных элементов общества, их детерминационных и функциональных зависимостей, своеобразных отношений таких сфер, как: «социокультурная биологопсихологическая», «материально-производственная политическая», «социальная политическая» и т. д. Классификация этих отношений имеет целью способствовать познавательным процессам. Это познание имеет глубокое философское содержание. Несмотря на свою мощь, русский человек осознал (по П.Я. Чаадаеву, «обнаружил высокую мудрость»), что всё находится внутри властных отношений, включая природу, и не извратил «своё существо и не парализовал самый принцип своего естественного развития». Русский народ царелюбив. Ср. паремии: «Русским богом да русским царем святорусская земля стоит»; «Народ – тело, царь – голова», «Царь и народ – все в землю пойдёт» и др. (об отображении в паремиях потребности в сильном властителе подробно см.: [Воркачёв 2012: 155Языковые действия состоят не только в передаче информации от одного лица другому. «Участники языкового процесса связаны отношениями среды, да и наше «Я» – не изолировано от мира «монада». В ослаблении, затухании связи со средой проявляется ослабление жизненных сил организма, а отрыв от среды есть одновременно отказ от познания как самого себя, так и объективной действительности, ибо познавательный процесс состоит в установлении все новых контактов, связывающих «я» и «не-я», обогащающих это «я» и расширяющих его границы»

[Дорошевский 1973: 64]. Отсутствие «общественной воли» свидетельствует об исторической пассивности русского народа, включая отношение к своей природе.

В одной из «Лекций по этике» И. Кант, размышляя об обязанностях относительно вещей, писал, что они «косвенным образом связаны с обязанностями по отношению к человечеству. Дух разрушения, свойственный людям относительно вещей, которые ещё могут быть использованы, аморален. Ни один человек не должен разрушать красоту природы, потому что если он сам не может использовать её, то всё-таки другие люди могут найти ей применение» [Кант 1990: 312]. Эта обязанность бинарна: её надо рассматривать не относительно самой вещи, а относительно других людей, а следовательно, все обязанности относительно других существ и вещей направлены на обязанности в отношении человечества.

Коллективное знание также обусловлено аналогичной двойной детерминацией [Курганова 2010:

21].

Таким образом, деятельность индивидуума приводит к возникновению различных отношений с другими людьми, с различными объектами, а также с миром идей. Системы знаний, мнений и ценностей «оказывают непосредственное влияние на состав доминантных концептов в концептуальной системе человека и, как следствие, определяют структуру и содержание языковых форм и выражений в их коллективном (система языка) и индивидуальном (конкретные высказывания и тексты) аспектах» [Болдырев 2014: 43]. Лингвокогнитивная деятельность – это форма психической деятельности человека, которая сочетает в себе языковую и отражательную способности индивидуума. Кроме того, это динамичный процесс вербального структурирования знания, его фиксации, мониторинга и передачи.

Он позволяет, таким образом, проникать в тайны формирования, функционирования и трансляции знания. Итак, из представленного обзора можно сформулировать следующие теоретические положения:

1. Реляционность – это совокупность отношений (пространственновременные, сущностные, функциональные), имеющая трёхуровневую структуру:

1-й уровень: собственно отношение вместе с полюсами; 2-й уровень: соотнесённость полюсов между собой и соотнесённость полюсов с собственно отношением;

3-й уровень: реляционные сочетания, ведущие к организации целого, к его упорядочиванию и подчинению себе других реляций.

2. Реляционность и её воплощение в бинарности является условием возникновения, а затем и существования подсистем и множества реляционных сочетаний. Без неё всё расслаивается на отдельные, не связанные между собой составляющие. Вне реляций невозможно моделирование языковой картины мира, понимание роли языка в процессах познания внешнего и внутреннего мира человека.

3. Этнокультурные дискурсы объединены в одном индивидууме, находящемся в определённых отношениях с этими дискурсами, из которых возникают концепты, детерминирующие мышление. Концепты, определяя дискурсивное мышление человека, стимулируют активность языка в процессах познания мира. В основе межконцептуальных связей лежит взаимодействие концептуальных областей и способов их языковой репрезентации.

4. Лингвокогнитивная деятельность человека эксплицирует реляции, обнаруживающиеся в ходе развертывания мысли и речи, которые связаны между собой непростыми переходами и трансформациями. В нашем понимании, движение этих «планов», переход от одного к другому опирается на реляционные механизмы, познание которых и формирует категорию р е л я т и в н о с т и.

1.3 Релятивность и реконструкция системного концептуального целого Комплексный подход к рассмотрению категории релятивности, отражающей механизм корреляции между когнитивными и языковыми структурами и механизм кодирования смыслов, служит методологическим основанием для анализа и синтеза сложных речемыслительных систем, в частности для лингвокогнитивного исследования концептосферы языка, в формировании которой принципиальное значение имеет соотносительность генетического и языкового кодов. С этой точки зрения, можно высказать предположение о том, что это явление также имеет бинарную направленность. С одной стороны, при рассмотрении релятивности как лингвокогнитивной категории необходимо учитывать взаимодействие языка мысли и естественного языка, которое базируется на трех основных положениях:

а) свойства изоморфизма генетического кода как системы хранения наследственной информации и языкового кода как самодостаточной системы средств коммуникации обусловливаются единством глобального эволюционного процесса как механизма перекодирования информации (смысла) из когнитивных структур в структуры языковые [Алефиренко 2010: 111];

б) смысл представляет собой результат многослойных ассоциативных отношений между элементами концептуального целого;

в) реконструкция сложного концептуального целого завершается построением законченных смысловых форм представления сущности системы в виде определённого знания, а система порождаемых смыслов является содержательной основой языкового сознания (Н.Ф. Алефиренко, Э. Кассирер, М. Мюллер А.А. Потебня, Ф. Шеллинг и др.).

С другой стороны, системообразующее свойство релятивности может рассматриваться как базис более высоких когнитивных процессов, направленных на порождение или приобретение новых концептов. Такая возможность может быть реализована посредством механизмов, которыми «снабжает» нас язык. Одним из них является языковая комбинаторика, способность к которой, как утверждает, В.М. Солнцев, есть общее и обязательное свойство языковых единиц, которое обусловлено «общесистемными фундаментальными свойствами языка – дискретностью и неоднородностью» [Солнцев 1977: 268].

Лингвокогнитивистика использует термин система главным образом в связи с вопросами, имеющими отношение к восприятию и переработке информации в мозгу человека. Н. Хомский в своё время определил следующие проблемы системной когниции: а) система знаний и её возникновение в сознании, б) система знаний, используемая в речи, в) база применения системы знаний. Современная лингвокогнитивистика решает эти задачи, исходя из диалектической связи языка и мышления. Во-первых, система рассматривается здесь как средство постижения через язык глобального бытия: природные и социальные системы, система норм и правил поведения в обществе, культура как система, включающая совокупность не врожденных, а приобретенных человеком признаков. Ср.: «Kultur …ist jener Inbegriff von Wissen, Glauben, Kunst, Moral, Gesetz, Sitte und allen brigen Fhigkeiten und Gewohnheiten, welche der Mensch als Glied der Gesellschaft sich angeeignet hat…Die Kultur umfasst somit alle Aspekte unseres Verhaltens, die sich als gesellschaftliche Konventionen herausgebildet haben und durch Lernen von Generation zu Generation weitergegeben wеrden» [Deutscher 2010: 17]. Во-вторых, это система знаний, обретаемая в результате экспликации средствами языка концептуальной картины мира. Здесь уместно провести аналогию со свойством отношения между мыслью и словом, о котором писал Л.С. Выготский: «Отношение мысли к слову – есть живой процесс рождения мысли в слове. Слово, лишенное мысли, есть, прежде всего, мертвое слово. Как говорит поэт: И как пчелы в улье опустелом, Дурно пахнут мертвые слова. Но и мысль, не воплотившаяся в слове, остается стигийской тенью, «туманом, звоном и сиянием», как говорит другой поэт. Гегель рассматривал слово как бытие, оживлённое мыслью. Это бытие абсолютно необходимо для наших мыслей» [Выготский 1934: 335]. И далее: «Мысль не выражается в слове, но совершается в слове. Можно было бы поэтому говорить о становлении (единстве бытия и небытия) мысли в слове. Всякая мысль стремится соединить что-то с чем-то, установить отношение между чем-то и чем-то. Всякая мысль имеет движение, течение, развёртывание, одним словом, мысль выполняет какуюто функцию, какую-то работу, решает какую-то задачу. Это течение мысли совершается как внутреннее движение через целый ряд планов, как переход мысли в слово и слова в мысль» [Выготский 2007: 285]. Учёный подчёркивает также, что мысль и слово не связаны между собой заданным отношением, отношение возникает в ходе развития мысли и результатом становится её «разрастание» и порождение в слове. Это более сложно организованная структура и вместе с тем более частная, но упорядоченная, обладающая, как и мысль, основными родовыми отношениями и своей «включённой потенциальностью» (термин Э. Гуссерля).

Отметим, что системный взгляд на мир был свойствен уже древним грекам, да и само слово systma – греческого происхождения, обозначающее буквально «целое, составленное из частей; соединение» [Большой Российский энциклопедический словарь 2003:1437]. Круг значений данной лексемы в русском языке весьма широк: порядок, сочетание, организм, устройство, организация, метод действий, союз, строй, руководящий орган, совокупность мыслей и положений и др.;

подобное многообразие значений характерно и для немецкого языка: Lehre, Theorie; Doktrin, Aufbau, Gliederung, Gliederungsprinzip, Ordnung, Ordnungsprinzip, Organisation, Schema, Struktur, Zusammenhang; Systematik, Methode, Praktik, Praxis, Strategie, Taktik, Technik, Verfahren, Verfahrensweise, Vorgehen, Vorgehensweise;

Gesellschaftsform, Gesellschaftsordnung, Herrschaftsform, Regierung, Regierungsform, Staatsform; Regime, Geflecht, Netz, Netzwerk u. a. Существует множество определений системы. См. работы: [Барг О.А. 2002; Волочиенко В.А. 2006; Костюк В.Н.

2004; Мыльник В.В. 2003; Наянзин Н.Г. 1984; Тарасенко Ф.П. 2004; Титаренко Б.П. 2008; Уемов А.И. 1963 и др.]. Свойством любой системы, как известно, является единство целого, элементы которого возникают и существуют в рамках этого единства; любая структура – это множество системообразующих отношений её элементов, а процесс познания сущности системы направлен в первую очередь на выделение их характерных качеств. Не противоречат этому и размышления Э.Б. Кондильяка в работе «Об искусстве рассуждения»: «В порядке, который наша природа, или наша организация, устанавливает между нашими потребностями и вещами, она указывает нам порядок, в каком мы должны изучать отношения, которые для нас важно знать. Будучи тем покорнее её урокам, чем насущнее наши потребности, мы делаем то, что она указывает нам делать, и упорядочиваем наши наблюдения… Наблюдать отношения, подтверждать свои суждения новыми наблюдениями или исправлять их, наблюдая сызнова, – вот что природа заставляет нас делать. Только этим мы, по существу, и занимаемся, делая это и переделывая при каждом новом знании, которое приобретаем. Таково искусство рассуждать – оно столь же просто, как природа, которая учит нас ему» [URL: http://www.koob.ru]. Аристотель условием наличия реляций считал присутствие у вещей сходного, тождественного в самой их сущности.

По П. Тагарду, к основным типам когнитивистских ментальных репрезентаций относятся: правила, аналогии, «коннекционистские связи», образы и концепты [Thagard Р. 1996]. В то же время определение структуры концепта часто носит противоречивый характер. С одной стороны, считается, что концепты существуют как целостные и гештальтные единицы, хотя и не структурированные до своей вербализации. С другой стороны, «из-за субъективности человеческого опыта концепты, «представленные» в сознании репрезентационно, не могут характеризоваться четкими и раз и навсегда заданными границами», что и объясняет «возможность по-разному «объективировать» (т.е. вербализовать) концепты с помощью разных словесных форм» [Кубрякова, Демьянков 2007: 23-24].

Наше исследование показывает, что категория релятивности даёт понимание концепта как системы-универсума. При решении задачи моделирования концепта нам представляется возможным исходить из принципа системности, который охватывает две стороны явления. Во-первых, данный принцип связан с концептом как объектом познания через целостность, во-вторых – с системным подходом.

Изучение объекта и создание модели этого объекта должно осуществляться исходя из представлений о способности составляющих такой объект подсистем и элементов (а как следствие, и моделей этих составляющих) вступать в отношения (взаимосвязи и взаимодействия), в результате которых порождаются целостные свойства системы. Такими свойствами являются: способность воспринимать информацию, энергию, которые производятся средой, превращать их в новую информацию, взаимодействовать с другими системами. Известно, что, согласно принципу равновесия, любая естественная система с проходящим через неё потоком энергии склонна развиваться в сторону устойчивого состояния. Благодаря энергетическому взаимодействию составляющих, проявляющемуся во взаимодействии разнонаправленных, но взаимно погашающихся энергий, остаются неизменными свойства системы, равновесие не нарушается. Подобной системой является концепт.

Категория релятивности объединяет в нашем языковом сознании сложившиеся в данной этнокультуре знания принципов и механизмов сопряжения элементов концептосферы языка. Для раскрытия их сущности нами введено понятие категориально-концептуального континуума (ККК). ККК имеет языковую репрезентацию в коммуникативном целом, представленном художественными произведениями, а в нашем исследовании – и их переводом на немецкий язык.

Категориально-концептуальный континуум (лат. continuum – непрерывное, сплошное), как уже отмечалось, – континуальное множество, объект, обладающий внутренними собственными функциями и вобравший в себя энергию, связанную с пониманием того или иного фрагмента реальности, притягивающую к себе подмножества. Будучи целым, включающим сжатую информацию, континнум одновременно является каналом, открывающим возможности структурировать знания о мире. Определение категориальный значит ‘упорядочивающий поступающую информацию’, а концептуальный – вносит смысл ‘направленный на выявление идеальных сущностей’.

Исходя из данного положения, концепт – это синергетический конструкт, имеющий вид совокупности эксплицируемых в языке категориальноконцептуальных континуумов, обладающих эффектом сжатия информации, а при вступлении в определённые отношения со средой (например, с зарядами доминанты как множества когнитивных универсалий, включающих онтологические явления, атрибуты реальности, модусы), образующих механизм смыслопорождения. Таким образом, синергетическим конструктом он является в силу того, что а) характеризуется многомерностью структурирующих его единств, сохраняющих возможности для их декодирования с помощью выявления реляций, б) даёт возможность для порождения новых смысловых структур.

Заметим, что мы рассматриваем когнитивные структуры не с физиологической точки зрения (как реализацию генетически заложенных, запрограммированных структур в психике человека), а как совокупность знаний о мире, обобщающую свойства и отношения, которые доступны опосредствованному познанию.

«Когнитивная структура – это способ хранения знаний, их своеобразная упаковка в нашем сознании» [Алефиренко, Скокова 2012: 230]. Среду для любого концепта образует общее, раскрывающее понимание бытия в мире, виды бытия, которые включают предметное бытие, бытие человеческого Я, мир сверхчувственного.

Общее, согласно М. Хайдеггеру, – это бытие «существования». «Бытие существования в мире в своей фактичности уже давно распылилось между отдельными способами включенности в бытие или вовсе распалось» [Философский энциклопедический словарь 1998: 70]. Вторым компонентом среды является единичное, которое заключает в себе тот потенциал, который дает возможность структуре функционировать, следовательно, существовать. Его можно обозначить как когнитивный принцип осмысления, основанный на интегративности (от лат. integer

– ‘полный’, ‘цельный’). Когнитивный принцип интеграции концепта как явление, включающее такие моменты, как процесс и результат, объединение частей целого, разнородность элементов интеграции и их различную степень автономности [Философский энциклопедический словарь 1990: 210 и др.], позволяет осмыслить элементы единого целого. Когнитивная основа таких элементов является «результатом процесса фокусирования на определённых признаках, аспектах референта или классов референтов, при этом фокусирование на одних признаках неизбежно сопровождается полным или частичным подавлением других» [Воронина 2014:

52]. Эти элементы закрепляются языковыми единицами, образуя иерархическую систему, «интегративное единство» [Шарандин 2008: 48, 51], структурный каркас которого сам базируется на упорядоченном функционировании частей целого. В свою очередь, когнитивная структура представляет собой тождественное в отдельном, которое можно назвать сущностью, где «тождество – «бытие самим собой, идентичность» [Дорошевский 1973: 182]. Речь идет о единстве всего смыслового целого, о «самотождественности», которая задает границы определённости смыслового континуума, в пределах которой только и могут быть определены конкретные смыслы (Карпицкий 2013: URL: http:// cheloveknauka.com/transtsendentalnoe-predchuvstvie-kak-fenomen-chelovecheskoysubektivnosti).

Рассмотрим такой элемент ассоциативно-вербальной сети, составляющий ядро европейского языкового сознания, сложное системное образование, каким является концепт БЫТИЕ (нем. DASEIN). Не случайно у И.А. Бунина в его «Грамматике любви» [1915] пафосным рефреном звучит вопрос: «Есть бытие…, есть бытие, но именем каким его назвать?».

Общим, отражающим тождественное для каждого из составляющих системное образование, является то, что можно обозначить как «существующее»

(материальный и сверхчувственный мир). Ср.: …и чувству видимо и слышно, Что этот мир – есть Божий мир [Вяземский П.А. «Моя молитва»]; Справедливо это или нет, Колюня не был уверен ни тогда, ни позднее – любое бытие лучше небытия не только для людей, но и для кошек, и несколько месяцев жизни полосатых котяток, возможно, были б достойнее утопления в мешке через день-другой после появления на Божий свет, тем более что кто-то из них мог уцелеть, но эти мысли Колюня никому не высказывал и даже до конца не продумывал, оставляя сомнения на потом [Варламов А. «Купавна»] // Ich stehe zwischen zwei Welten; bin in keiner daheim [Mann Th. «Tonio Krger»].

Таким образом, интегрируемыми содержаниями являются реальная действительность, совокупность сделанного человеком, состояние всего живого и материального, жизнь от рождения до смерти, существование Вселенной. Cодержание бытия в целом осознается, с одной стороны, как категория общего, а с другой стороны – как бытие, выражающее акт, мыслимый в качестве единичного. Ср., соответственно: Dasein der Gestirne и война – само бытие в следующих примерах: Es erkennt der Mensch in dem Dasein der Gestirne dasselbe Gesetz und dieselben Wechsel an, welche in seinem kurzen Leben die Zeit des Schlummerns und Wachens, endlich die des Lebens und des Todes bestimmen. [Schubert G.H. von «Ahnungen einer allgemeinen Geschichte des Lebens»]; Для вас война – само бытие, будто вы вне боёв и не существуете [Солженицын А.И. «Желябугские Выселки»]; В эфире розовых струй – они были трубачи, друзья и любовники; сотворяли себя самих из самих себя, смеялись, подтверждая Бытие, скучали, лениво покачиваясь на ветрах всевозможности [Радов Е. «Змеесос»] // Die Selbstbeherrschung bildet einen Teil des Daseins; mehr noch, sie hlt es zusammen und sichert es [Alain L. «Die Pflicht, glcklich zu sein»].

Человеком воспринимаются и отражаются в языке прежде всего базовые отношения бытия – экзистенции, локативности, темпоральности, посессивности. Это устойчивые системообразующие отношения, выступающие референтами глубинных смыслов. Рассмотрим примеры.

1. О природа, дивная, ты блещешь вечным сиянием, прекрасная и равнодушная, ты, которую мы называем матерью, сочетаешь в себе бытие и смерть, ты живишь и разрушаешь… [Чехов А.П. «Вишневый сад» (37)];

2. Реальность, бытие всего сущего на земле, правда – сама земля, небо, лес, вода, радость, горе, слезы, смех, ты сам с кривыми или прямыми ногами, твои дети [Астафьев В. «Печальный детектив»];

3. Бытие нуждалось в защите, но это было плевым минутным делом, поскольку оно и так постоянно находилось под руками в разных видах [Радов Е.

«Змеесос»];

4. Schon sein Da-Sein wrde das bewirken [Fallada «Jeder stirbt fr sich allein»];

5. Dadurch, dass Tausende von Frauen und Mdchen, die im Kampf ums Dasein ihrem Erwerb nachzugehen gezwungen sind…[Zepler Marg «Feuilleton»].

В приведённых примерах можем выделить интегрируемый в языковые комбинации элемент, относящийся к чувственной или абстрактной основам бытия, «существующее», и сами интегрирующие комбинации:

дивная природа; прекрасная и равнодушная природа (1); сущее на земле; ты сам, твои дети (2);

(то, что) постоянно находится под руками в разных видах (3);

Da-Sein bewirkt ; Kampf ums Dasein (4);

ihrem Erwerb nachgehen (5).

Базовые отношения бытия, лежащие в основе вербализации, – различны: экзистенциональное: Da-Sein bewirken (= das Vorhandensein, das Bestehen, das

Lebendigsein); Geschlecht fortpflanzen (= menschliche Existenz); темпоральное:

endlich alt werden, endlich sterben (= Dauer, Verlauf des Lebens; der Alltag, die Betriebsamkeit, lebhaftes Treiben); поссессивности: находиться под руками и др.

Корреляции между параметрами, раскрывающими организацию сферы человеческого бытия вообще, и параметрами субъективного членения действительности (этно-ментально-языковыми параметрами) являются основой выявления категориально-концептуальных континуумов. Для рассматриваемого концепта это – «существование», «бытность», «реальность», «пребывание», «присутствие», «наличность», «средства к жизни», «ценности». Выделяемые элементы интеграции имеют признаки перцепции (лат. perception – восприятие), относящиеся к чувственной или абстрактной основам, создаваемым воображением человека. «И те, и другие могут отражать национальную специфику восприятия и осмысления мира представителями определённых культур» [Воронина 2014: 52]. К примеру, различие в восприятии бытия в славянском и германском этноязыковых сознаниях можно выявить при сравнении высказываний двух мыслителей – И.

Канта:

«Wenn man das Leben der meisten Menschen ansieht: so scheinet diese Сreatur geschaffen zu sein, um wie eine Pflanze Saft in sich zu ziehen und zu wachsen, sein Geschlecht fortzupflanzen, endlich alt zu werden, und zu sterben» [URL:

http://www.bourabai.kz/kant/himmel12.htm]; и П.Я. Чаадаева: «Живши для других, живешь вполне для себя: вот истинное счастье, единственно возможное, другого нет. Доброжелательство, неизмеримая любовь к ближнему – что украшает жизнь истинным благополучием» [Чаадаев 1989: 159].

Экспликация смыслов концептуального целого DASEIN в историческом пути развития духовной культуры тесно связана с субъектно-объектными отношениями: субъектом культуры является индивид, который становится личностью, включаясь в мир бытия культуры, овладевая её ценностями. Рассмотрим пример.

…Kein Wesen kann zu nichts zerfallen, Das Ew‘ge regt sich fort in allen, Am Sein erhalte dich beglckt! Das Sein ist ewig; denn Gesetze Bewahren die lebend‘gen Schtze, Aus welchen sich das All geschmckt [Goethe J.W. «Vermchtnis»].

Использование лексем Sein, Schtze, Gesetze «включает» механизм схематизации и структурирования познавательного опыта. По словам Н.Н. Болдырева, это соответствует «коллективной и индивидуальной системе норм, идеалов, стереотипов, ценностей и оценок на основе определённых оценочных шкал, принятых в рамках той или иной культуры» [Болдырев 2014: 45]. Для немецкой культуры бытие представляет собой ставшую нормой целеполагающую деятельность человека, направленную, по М.

Буберу, в частности, на постижение «муравейников культуры»:

…Geniee mig Fll und Segen; Vernunft sei berall zugegen, Wo Leben sich des Lebens freut. Dann ist Vergangenheit bestndig, Das Knftige voraus lebendig, der Augenblick ist Ewigkeit» [Goethe J.W. «Vermchtnis»].

Стихотворение содержит выражение цели субъекта бытия соединиться с единым целым, чем является мир бытия культуры, ср.: «Неизменность извечных законов Вселенной является залогом того, что и Человечество предназначенным ему историческим путем рождения культур будет постепенно приближаться к полному постижению мировой гармонии и созданию Всемирной Единой Культуры» [Попова, Белова 2013: 71].

Субъектно-объектные отношения (объективная реальность, объект осознания и тот, кто познает и открывает бытие) для русского этносознания характеризуются душевностью как единством мира духовного и чувственного.

В русской лингвокультуре БЫТИЕ включает в себя:

Абсолютное Добро (у М. Булгакова в «Мастере и Маргарите» Божественным Абсолютом бытия становится Иешуа Га-Ноцри со своей проповедью Абсолютного Добра);

Страдание – Радость (по А.А. Блоку – бытие первоначально как страдание станет бытием Радости, и осуществится спасение мира);

Красоту, Духовность, Художественность, Теургизм (В.В. Бычков [2007] в книге «Русская теургическая эстетика» пишет, что все бытие основано на этих принципах);

Культуру (Н.А. Бердяев видит «смысл культуры в преображении ее в бытие»

[Бердяев 1994: 201]) и др.

Концепт БЫТИЕ (нем. DASEIN), как и любой другой, взаимодействуя со средой, проявляет в этом процессе свои системные свойства: гармоничное сопряжение целого, которое постигается через самосогласованность, внутреннюю обусловленность и порядок. Этот процесс подлежит познанию благодаря интерпретации лингвокогнитивной комбинаторики, которая эксплицирует различные формы бытия: бытие человека, социальное бытие, бытие вещей, процессов и состояний природы, бытие духовного, бытие произведенного человеком. Смысл пронизан множеством смысловых отношений, которые одинаково представлены на всех уровнях структурной иерархии, но каждое из них оформляется особо, в зависимости от лексико-семантической специфики членов отношения. Так, в приведённых ниже контекстах выражается инклюзивное отношение: человек как субъект бытия инкорпорирован не только в ситуацию, но и в блок отношений, которые, по С.А.

Рубинштейну, представляют собой достаточно сложную систему: субъект как сущее, включённое в состав сущего [Рубинштейн 1997: 19], ср.:

Он выходил в сырой пахучий сад, где ничего не переменилось, только стали ещё выше и раскидистее деревья, разрослись кусты жасмина и сирени и совсем загородили покосившийся домик, бродил по лунным дорожкам меж яблонь и сидел на скамеечке на дальнем участке под тремя берёзами (четвёртую по настоянию соседей сразу же после бабушкиной смерти спилили), срывал яблоки со своей ровесницы антоновки, которая никуда не ездила, не училась, не грешила, не мучилась, ни в чём не сомневалась и ни к чему не стремилась, а лишь обживала маленький кусок земли корнями и воздуха кроною и чьё бескорыстное существование в углу участка возле сарая и туалета заслуживало не меньше внимания, нежели Колюнино пёстрое бытие, похожее на весенний поток, подхватывающий мальчика, как щепку, и бросающий его... [Варламов А. «Купавна»].

Представим отношения между видами бытия, концептуальной структурой и языковыми формами фиксации смысла, закреплённого в языковых структурах приведенного примера.

1) Вид бытия: предметное бытие когнитивный принцип осмысления: интегративность отношения: тождество, инклюзивное, посессивность языковая структура: пространственная лексика, соотносящаяся с внеязыковой действительностью пахучий сад, дорожки меж яблонь, маленький кусок земли; экзистенциальная лексика, представленная глаголами собственно бытия: (ничего) не переменилось, разрослись, обживала концептуальная структура: «существование», «сущее», «бытность», «реальность».

2) Вид бытия: бытие человеческого «я» когнитивный принцип осмысления: интегративность отношения: пространственно-временные языковая структура: предикаты местонахождения: выходил в, бродил по, сидел на; предикаты времени, идентичные событию (ср. ставшее афоризмом: «Время – это ткань, из которой сделана жизнь» (Ричардсон С.); где «событие – это отрезок времени, а время, согласно физикам, есть непрерывная переменная величина – постоянный космический поток… Однако человеческий разум членит эту непрерывную материю на дискретные части, которые мы называем событием» [Пинкер 2007:13]: ездил, учился, грешил, мучился, сомневался, стремился концептуальная структура: «присутствие», «наличность», «средства к существовапребывание», нию».

3) Вид бытия: мир сверхчувственного когнитивный принцип осмысления:

интегративность отношения: тождество, инклюзивное, причинноследственные языковая структура: метафора подхватывающий и бросающий поток концептуальная структура: «сотворение». Порождаемый смысл, представляющий собой результат многослойных отношений между элементами отраженной в языковых образах действительности, состоит в следующем: «человек – это часть творения, включенная в его множественность, но выполняющая свои особые роли в сотворенном мире, подчиняясь воле Бога».

Вышесказанное позволяет подвести промежуточный итог.

1. Концепт – это система-универсум, явление, которое представляет собой взаимодействие системы и среды. Подобное понимание концепта – это способ видения познаваемого объекта, который включает следующие аспекты: а) множество, отражающее наличие отдельных совокупностей элементов, взаимосвязанных между собой; б) в основе этого образования – совокупность реляций; в) свойством системы-универсума является её целостность, а свойством целого есть несводимость к сумме составляющих его элементов; г) свойством системы является её сложность, открытость; д) эффект составляет её интегративность; е) трудности познания системы требуют описания её с различных сторон.

2. Взаимосвязь категории релятивности и такого концептуального системного образования можно представить в следующем виде (Схема 2):

–  –  –

1.4 Категория релятивности и лингвокогнитивная комбинаторика Актуальным остаётся вопрос о том, как манифестируются процессы мышления, под которыми следует понимать любые когнитивные процессы, посредством которых возникают концептуальные репрезентации, делающие доступными индивидуально отмеченные когнитивные структуры и представления. Исследователей также всегда волновал вопрос, каким образом язык может «управлять» мышлением. Получить на него однозначный ответ, видимо, невозможно, но следует пытаться, по крайней мере, приблизиться к нему. Согласно универсалистской теории Стивена Пинкера, принцип работы языка таков, что в мозгу каждого человека содержится набор слов и понятий (нем. «Mentalese»), которые эти слова выражают (ментальный словарь). Кроме него человек располагает определённым набором правил, по которым слова сочетаются с целью выражения отношений между понятиями (ментальная грамматика). С их помощью набор понятий и моделей их соединения образует так называемую «концептуальную семантику» – своего рода язык мышления, который следует отличать от языка как такового. «В противном случае, – по мнению С. Пинкера, – мы не смогли бы обсуждать значения слов, так как у нас не было бы для этого никаких средств» [Пинкер 2007: 13].

Однако, как нам представляется, адекватное понимание соотношения языка мышления и естественного языка обеспечивается интегрированным подходом к данной проблеме. В концептуальной комбинаторной системе и в дискретной комбинаторной системе естественного языка сосуществует неограниченное число отличающихся друг от друга комбинаций с таким же неограниченным диапазоном их свойств. С одной стороны, довербальное знание становится источником формирования структуры означаемого языкового знака [Cм.: Langacker 1997: 591], а с другой, благодаря анализу релятивности можно утверждать, что предпосылкой концептуальной комбинаторики, то есть креативного мышления, можно рассматривать и языковую комбинаторику. Подчеркнем, что языковая комбинаторика, в нашем понимании, это синтагматические единицы функционально-речевого акта языка, представляющие собой комбинацию слов, подчиненную когнитивным задачам, способствующую «сложению смыслов» (термин Л.В. Щербы), а также порождению новых. Поскольку в основе синтагматической модификации слов лежит суммирование смыслов, мы вводим понятие лингвокогнитивной комбинаторики. Здесь уместно вспомнить суждение А.А. Уфимцевой [2010], высказанное, правда, в иной понятийно-терминологической плоскости, о том, что сопряженная актуализация двух или более слов обладает не только мощным когнитивным потенциалом, но и в высшей степени служит национально-специфическим средством выражения этнокультурного мировосприятия. Продукты лингвокогнитивной комбинаторики – достаточно объёмные единицы, создание которых охватывает синтагматические комбинаторные (сочетаемостные) возможности, целью которых является реализация лингвокогнитивной деятельности человека. Лингвокогнитивная комбинаторика – это феномен, отражающий взаимообусловленность когнитивных аспектов и языковых комбинаций в языковом сознании человека, обеспечивающий суммирование смыслов, при котором порождается не совокупность отдельных составляющих, а целостный континуум. Сравним слово ум и словосочетание практический ум. Сопряжение двух слов в русском (а еще более – в немецком) языке эксплицирует множество смыслов.

Работа практического мышления имеет целью решение конкретных жизненных задач, направлена на деятельность. Вся жизнь – это практический ум, имеющий два вида знания, а именно: знания частного и общего. Человеку принадлежит общий опыт, накопленный предыдущими поколениями, на который он должен опираться.

Через накопленные человеком в ходе жизни частные знания проявляется истина, ср.:

Жизнь глохнет там, где насилие стремится стереть её своеобразие и особенности [Гроссман В. «Жизнь и судьба»]. «Так вот та высшая жизнь, к которой должен стремиться человек, жизнь совершенства, достоверности, ясности, беспредельного познания…» [Чаадаев 1989: 57].

Овладение знаниями дает возможность прогнозировать события и понимать явления окружающего мира, а также поведение других людей.

Немецкий характер, по мнению И. Канта, представляет собой темперамент холодной рассудительности и выдержки в преследовании своей практической цели. Практический ум современных немцев – залог чёткости и настойчивости в их профессиональной деятельности.

Таким образом, в словах и комбинациях слов содержатся «когнитивные, исполнительные и оценочный компоненты, те креативные конструкты, из которых затем формируется многоярусное смысловое содержание концепта» [Алефиренко 2009: 126]. Что же выступает направляющим вектором процесса, вызывающего мыслительную деятельность, лингвокогнитивную комбинаторику? Таким вектором является корреляция (от познелат. correlatio – соотношение). Известны теории о фонологических корреляциях (А. Мартине, Н.С. Трубецкой, Р.О. Якобсон и др.), морфологических (Ф.Ф. Фортунатов, А.А. Шахматов и др.), а также теории корреляций, касающиеся других языковых уровней и состоящие в необходимости учитывать соотношения единиц плана содержания и плана выражения.

Итак, лингвокогнитивная комбинаторика это – взаимная обусловленность, корреляция языковых и когнитивных элементов, один из основных способов интеграции и важнейших системообразующих факторов при «конденсации смысловой энергии концепта» [Алефиренко Н.Ф. 2009; Hrtl H. 2001]. В её основании лежат различные о т н о ш е н и я. Рассмотрим данный способ интеграции на примере отношения принадлежности между языковой комбинаторикой как лингвокреативной деятельностью и концептуальной комбинаторикой при структурировании концепта ЖИЗНЬ (нем. LEBEN).

В значение принадлежности в русском языке входит: пребывание в собственности или в составе чего-либо, дополнение чего-либо, неотъемлемое свойство, часть, необходимый составной элемент чего-либо, неотъемлемая особенность, свойство кого-чего-нибудь, владение, обладание чем-то и др.; в немецком языке: das Bestandteil; der Teil, der Abschnitt, das Glied, Stck von einem Ganzen, das Anteil an etw; Teilchen als selbstndig betrachtetes, fr sich allein bestehendes Stck eines Ganzen, das Einzelstck, der Einzelteil; zu eigen haben, gewidmet sein, geziemen, hinpassen, gebhren, zhlen zu, ntig sein и др.

Вопросами отношения принадлежности занимались такие исследователи, как Н.Э. Гаджиахмедов, Н.К. Дмитриев; а также известны публикации В.Д. Аракина, Л.С. Бархударова, Б.А. Ильиша, И.П. Крыловой, A.M. Мухина, О.Н. Селиверстовой и других лингвистов. Ольга Шербинина в статье «Цветаева.

Живой звук», подробно остановившись на стихотворении «Две песни», образно обосновывает рождение концептуальной комбинации «жизнь – это все», «жизнь

– обладание самым ценным: способностью и возможностью жить»: «Слово ЖИЗНЬ прямо не названо… Потому что назвать – значит отстранить, а Жизнь неотстраняема, это то, что выше определения и названия, всегда явление ограничивающего, в то время как оно неисчерпаемо, уходит в бесконечность.

Жизнь разлита в воздухе, это сам воздух, которым дышат, это неделимое ВСЁ…»

[О. Шербинина]. Согласно словарным статьям, жизнь – это форма, период существования материи (отдельно взятого организма от момента возникновения до его смерти), ср. также: Zeitdauer der physischen Existenz; Gesamtheit der gesellschaftlichen Lebensformen: das Lebendigsein, das Existieren, sein Leben in bestimmter Weise verbringen, seinen Wohnsitz haben, sich von etwas ernhren, sich hingeben [Duden. Universalwrterbuch 2011: 1099]. Понятие «владеющего»

ограничивается понятием «живое существо», то есть понятие собственности, владения имеет смысл лишь по отношению к одушевленной субстанции [См.:

Ушакова 2009; Топоров 2009 и др.]. На этих путях, как пишет В.Н. Топоров, в ходе развития сознания и его категорий, возрастает внутреннее содержание идеи притяжания, которое уверенно направляется в сторону антропоцентризма. Не случайно отмечено, что идея притяжания и категория притяжательности во всех языках имеют максимально полное в формальном и богатое в семантическом отношении выражение связей со сферой человека, а не с предметной или животной областями. Продолжением пути в этом направлении служит та сфера, где формируется личное (а затем и личностное) начало, ориентированное на максимум субъективности, сp.: вести двойную, вести добрую жизнь; жизнь посвятить, жизнь отдать, жизнь разбить, жизнь любить; жить нормальной жизнью, жить двойной жизнью, жить собственной жизнью; des Lebens mde, berdrssig sein; Leib und Leben opfern; sein Leben teuer verkaufen; sorgloses, sorgenvolles, einsames, freies Leben, anstndiges, ruhiges, frohes, lustiges, herrliches, glckliches Leben; ein erlebtes, erflltes, bewusstes, sinnvolles, arbeitsreiches, tatenreiches, geordnetes, gesichertes, kultiviertes, harmonisches Leben; gottloses, ausschweifendes, wildes Leben; welch ein vorbildliches Leben; а также: Жить, счёт ведя, как умирают вкруг… Так что ж ты, жизнь? – чужой мечты химера?

[Брюсов В. «Как листья в осень»] // Nur der verdient sich Freiheit wie das Leben, / Der tglich sie erobern muss [Goethe J. W. «Faust»]; Ein freies Leben fhren wir, / Ein Leben voller Wonne [Schiller F. «Ruber»]. В этой функции и обнаруживает себя концептуальная сущность «жизнь – формирование Я субъекта».

Как уже говорилось, центром одной из составляющих концепта ЖИЗНЬ (нем. LEBEN) является «жизнь – практический ум». Определение данного центра обусловлено различными комбинациями языковых единиц, например: жизнь подтвердила, строить жизнь, жизнь подсказала, жизнь требует знать жизнь;

nicht fr die Schule, fr das Leben lernen wir; im Leben ist es ganz anders als im Film;

seinen Leichtsinn mit dem Leben bezahlen, ben; ср. также: Поэтому за каждым новым Разоблачением природы ждут Тысячелетья рабства и насилий, И жизнь нас учит, как слепых щенят, И тычет носом долго и упорно В кровавую расползшуюся жижу, Покамест ненависть врага к врагу Не сменится взаимным уваженьем, Равным силе, Когда-то сдвинутой с устоев человеком [Волошин М.

«Магия: На отмели Незнаемого моря...»]. // Ernst ist das Leben, heiter ist die Kunst [Schiller F. «Wallenstein. Prolog»]. Такие продукты лингвокреативной деятельности, как: читать жизнь, увидеть, узнать жизнь; наблюдать, отражать жизнь;

жизненный опыт // das Bild atmet Leben; die Gestalten sind dem Leben abgelauscht, entnommen, объективируют смысл: «жизнь – присвоение, овладение миром через глаза – свет, через уши – звук, через нос – запах, через кожу – вещи и т.

п.». См. также в контекстах:

Внимательно наблюдая жизнь, постигая её законы, он понял, что летом обычно бывает тепло, а зимой – холодно [Войнович В. «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина»] // …die Erfahrungen eines ttigen Lebens [Brecht B. «Dreigroschenroman»]. Кроме того, «жизнь – это принадлежность, а значит подчинение». Эта составляющая концепта порождается следующими языковыми комбинациями: жертвовать жизнью, жизнь отдать, положить жизнь, вдохнуть жизнь, лишать жизни, жизнь спасти, рисковать жизнью // sein Leben fr jemanden, etwas einsetzen, wagen, hingeben, opfern; jemandem sein Leben lassen, das Leben schenken, jemanden am Leben lassen, es ist keine Spur, kein Hauch, Funke von Leben in ihm; sein Leben hing an einem Faden.

Ну, хотя бы жизнью твоею, – ответил прокуратор, – ею клясться самое время, так как она висит на волоске, знай это! [Булгаков М. «Мастер и Маргарита»] // Es ist mir ganz gleichgltig, …ob Sie Ihr Leben fr das Leben der Menschheit opfern [Macasy G. «Der Fremde»].

О том, что «жизнь – подчинение», П.Я. Чаадаев писал так: «Взгляните на человека; всю жизнь он только и делает, что ищет, чему бы подчиниться. Сначала он находит в себе силу, сознаваемую им, отличную от силы, движущей все вне его; он ощущает жизнь в себе; в то же время он убеждается, что внутренная его сила не безгранична; он ощущает собственное ничтожество; тогда он замечает, что вне его стоящая сила над ним властвует и что он вынужден ей подчиняться, в этом вся его жизнь» [Чаадаев 1989: 50]. Приведем еще некоторые примеры. Вычленение смыслового содержания «жизнь – принадлежность к миру через новый и наиболее могучий инструмент – мысль, отражение, познание» возможно благодаря способности комбинаторности единиц языка осуществлять различного рода кодификации, ср.: учить жизни, книга жизни // die Schule des Lebens;

den Ernst des Lebens kennen lernen; das Leben nimmt uns in die Schule; das Leben schreibt die besten Romane; diese Geschichten sind dem Leben nacherzhlt; dieses

Thema ist aus dem Leben gegriffen. Сопоставим также следующие контексты:

Теперь плечом к плечу со своей женой я стоял среди старинного протестантского кладбища, где на небольших аккуратных могильных плитах были изваяны мраморные раскрытые книги – символы не дочитанной до конца книги человеческой жизни… [Катаев В.П. «Алмазный мой венец»] // …sie freuen sich des jungen Nachwuchses, der auch in heiteren Stunden den blutigen Ernst des Lebens nicht vergisst… [Ettlinger K. «Katerbriefe»].

Смысловое содержание «жизнь – гармония» несёт в себе идею приобретения чего-то совершенного: настоящая жизнь; наслаждаться жизнью; die Freuden, Gter des Lebens; ein Leben wie im Paradies; die Natur ist zu schnem Leben erwacht, ср.:

Как это прекрасно! Дух захватывает! Слёзы к горлу подступают от восторга! И это написали ведь русские поэты! Мне могут возразить: мол, временато, дорогой, меняются. Всё это я знаю. Но я знаю также, что в основе неизменными остались слова: ЛЮБОВЬ, ЖИЗНЬ, KPAСOTA, чувства материнства, сыновние и дочерние чувства. Сколько бы ни пыхтели над этим пасмурные тугодумы, сколько бы ни передёргивали демагоги, ни подводили под них свои знаки, стараясь заменить чувства арифметическими формулами или цитатами из нравоучительных плакатов и лозунгов, – и мне убить в человеке человеческое! [Астафьев В. «Нет, алмазы на дороге не валяются»] // Denn wenn schon aus der ungleichen Austeilung der Gter dieses Lebens, bei der auf Tugend und Laster so wenig Rcksicht genommen zu sein scheinet, eben nicht der strengste Beweis fr die Unsterblichkeit der Seele und fr ein anderes Leben, in welchem jener Knoten sich auflse, zu fhren ist, so ist es wohl gewiss, dass der menschliche Verstand ohne jenen Knoten noch lange nicht

– und vielleicht auch nie– auf bessere und strengere Beweise gekommen wre [Lessing G.E. «Die Erziehung des Menschengeschlechts»].

«Жизнь – любовь» – особое приоритётное отношение к своим идеалам как совокупность инкорпорированных эмоционально- и морально-ориентированных подсистем, ср. комбинации: жизнь души, жизнь духовного существа, любовная жизнь, жизнь в любви и согласии // Familien-, Gefhls-, Liebes-, Seelenleben; der

Wunsch seines Lebens (sein grter Wunsch); diese Freundschaft hielt frs ganze Leben; den Bund frs Leben (Ehe) schlieen, например:

Онъ утешаетъ техъ, которыхъ горе мучитъ; Больныхъ врачуетъ Онъ прикосновеньемъ рукъ; И въ мудрой простоте превыше всехъ наукъ, Чтобъ въ миръ и жизнь вселить миръ, счастье и свободу, «Любите ближняго!» Онъ говорилъ народу [Вяземский П. «Памяти Авраама Сергеевича Норова»] // Geniee mig Fll‘ und Segen! Vernunft sei berall zugegen, Wo Leben sich des Lebens freut. Dann ist Vergangenheit bestndig, Das Knftige voraus lebendig, Der Augenblick ist Ewigkeit [Goethe J. W. «Vermchtnis»].

Таким образом, в основе описанных процессов лежит отношение принадлежности, имеющее определённые свойства, а именно: это вектор сил, формирующих силовые линии, задающий структурность, имеющий кодовые значения, то есть с его помощью осуществляется генерализация и конвергенция (от латин.

convergо – ‘приближаюсь, схожусь’; ‘схождение, взаимоуподобление’ [Большой Российский энциклопедический словарь 2003:721] – выражение сходства, совпадения признаков, свойств независимых друг от друга явлений, благодаря которым начинается процесс смыслообразования или перекодирования языкового материала в концептуальный. Отношения вызывают состояние, в результате которого возникает инновационный режим, который устанавливает новую форму референтного осмысления ситуации.

Итак, на основе сказанного можно сделать следующие выводы.

1. В основе фокуса рассмотрения лингвокогнитивной модулярности лежит положение о том, что познавательные процессы не только опираются на знаковые опосредователи, но и подвергаются с их стороны когнитивным модуляциям. В процессе модуляционного взаимодействия происходит преобразование информации. В результате такой когнитивной модуляции возникает множественный образ, внутренние связи которого задаются находящимися за его пределами стимулами.

То есть, с одной стороны, речь, которую человек использует для описания какоголибо явления действительности, обычно является результатом проецирования смысла системой концептуальных построений с их соподчинённостью и детерминированностью. С другой стороны, языковая форма выступает сигналом к выводу из глубинной структуры импликативных смыслов. Иными словами, имеются основания говорить о лингвокогнитивной комбинаторике, благодаря которой осуществляется процесс смыслообразования или перекодирования языкового материала в концептуальный и обратно.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |



Похожие работы:

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" БОРИСОГЛЕБСКИЙ ФИЛИАЛ (БФ ФГБОУ ВО "ВГУ") УТВЕРЖДАЮ Заведующий кафедрой филологических дисциплин и методики их п...»

«Сухоцкая Екатерина Борисовна ВЛИЯНИЕ ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ НА ФОРМИРОВАНИЕ ОБРАЗА ПОЛИТИКА ПОСРЕДСТВОМ ЦВЕТОВОЙ МЕТАФОРЫ В МЕМУАРНОМ ДИСКУРСЕ В статье рассматривается содержание понятия языковая личность, которое в настоящее время приобретает трансграничное распространение в лингвистике и лингводидактике. А также предпринимается попытка рассмотреть ее...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "АЛТАЙСКИЙ ГОСУДАРСТВ...»

«Тексты олимпиадных заданий. 1 тур Всероссийская олимпиада школьников по литературе. 2015 – 2016 учебный год. Заключительный этап Первый тур 9 класс Проведите целостный анализ текста (прозаического ИЛИ стихо...»

«С.В. Кучаева, И.Е. Свободина Формирование лексико-семантического понимания и эмоционального восприятия текста у аутичных детей1 С.В. Кучаева, И.Е. Свободина Аутизм – это не просто болезнь. Скорее, это запутанный клубок самых разнообразных проблем. В центре синдрома стоит несп...»

«Абрамова Наталья Викторовна СТРУКТУРНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ И КОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ В НЕМЕЦКИХ ПАРЕМИЯХ Статья посвящена изучению структурно-семантической организации немецких паремий. В статье определяется их коммуникативно-прагматический п...»

«Савенкова Алла Николаевна ГБОУ школа №1716 "Эврика-Огонёк" Undina306@yandex.ru Рабочая программа факультативного курса "Курс речевого этикета" (английский язык). 10-11 классы. Аннотация.1.Проблема, которой посвящена методическая разработка. При разработке целей факультативного ку...»

«Р.А. Цаканян 3 курс, Институт международного сервиса, туризма и иностранных языков науч. рук. доц. М.Г. Карапетян Налог на имущество физических лиц: сущность, значение и перспектив...»

«Акмалова Фарида Шамильевна СЕМАНТИЧЕСКАЯ И ФОРМАЛЬНО-СТРУКТУРНАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ КАТЕГОРИИ "СОСТОЯНИЕ" (на материале английского, немецкого и русского языков) 10.02.19 – теория языка Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Нау...»

«УДК 81’42 ББК Ш100.3 ГСНТИ 16.21.07 Код ВАК 10.02.19 М. А. Гибадуллина Екатеринбург, Россия ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТЬ В РЕКЛАМНЫХ СЛОГАНАХ РОМАНА ПЕЛЕВИНА "GENERATION П": ИСТОЧНИКИ И ПРИЕМЫ АННОТАЦИЯ. Предметом исследования стали приемы интертекстуальности в рекламных слоганах романа В. Пелевина "Generation П". Выявлен...»

«ОТАРОВА ЛЕЙЛЯ ИЛИЯСОВНА КОНЦЕПТ "GEWISSEN" В НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКОВОМ ПРОСТРАНСТВЕ Специальность 10.02.04 – германские языки Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель – кандидат филологических наук, профессор В.П. Литвинов Пятигорск – 2015 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ..4 ГЛАВА I....»

«1 Л.А.Гоготишвили (Институт философии РАН. Москва) Философия языка Лосева и "Не-философия" языка Ларюэля 1 “Можно ли выносить какие-либо суждения., пока не знаешь, какие вообще возможны виды суждений?” (Э. Гуссерль) АННОТАЦИЯ Сопоставление языковых концепций А. Лосева и...»

«Masarykova univerzita Filozofick fakulta stav slavistiky Filologie: Paleoslovenistika a slovansk jazyky Svtlana Nikiforova Ранняя славянская терминология христианства: структура и семанти...»

«ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" с к а з к и народов АФРИКИ Перевод с африканских и западноевропейских языков ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА 1976 С64 С42 Редакционная коллегия серии "СКАЗКИ И МИФЫ НАРОДОВ ВОСТОКА" И. С. БРАГИНСКИЙ, Е. М. МЕЛЕТИНСКИЙ, С Ю. НЕКЛЮДОВ (секретарь), Д. А....»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1952 ГОДУ ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД б НОЯБРЬ —ДЕКАБРЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" МОСКВА —1982 СОДЕРЖАНИЕ К 60-ЛЕТИЮ ОБРАЗОВАНИЯ СССР И в а н о в В. В., М и х а й л о в с к а я Н. Г. (Москва). Рус...»

«АНДРЕЕВА Светлана Владимировна Элементарные конструктивно-синтаксические единицы устной речи и их коммуникативный потенциал Специальность 10.02.01 – Русский язык АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук Са...»

«Эль-Мсафер Халдун Арян Халаф Исламизмы в современном русском языке и дискурсе Специальность 10.02.01 русский язык Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор Кольцова Людмила Михайловна Воронеж Оглавление Вв...»

«1 1998 года Том 83 № 1/2-й Феноменология термина (К 100-летию со дня рождения Д.С. Лотте) доктор филологических наук © В.А. Татаринов, 1998 1. Философская сцена терминологической деятельности Д.С. Лотте...»

«ОДЕССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени И.И. МЕЧНИКОВА Филологический факультет Кафедра мировой литературы В.Б. Мусий ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА XIX ВЕКА Методическое пособие Одесса "ОДЕССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ББК 83.34 УДК 820/89.0 М 916 Рецензенты: В.А. Колесник, д.филол.н., професор, зав. кафедрой болгарской филолог...»

«УДК 8136:8142 ББК 81.02 В 67 Волкова Р.А. Преподаватель кафедры общего и славяно-русского языкознания Кубанского государственного университета, e-mail: volkoff-83@mail.ru Текстообразующие функции эмоционально-экспрессивных частиц в языке прозы Э.М. Ремарка: доминантность, когнитивность, прагматичность (Рецензирована) Аннотация: На материале...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.