WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

«С развитием лингвистики текста в современном языкознании была выдвинута гипотеза о существовании языковых категорий «по принципу укрупнения» [Николаева, 1978; Степанов, 1975; и др.] ...»

М.В.Малинович

Фундаментальные языковые категории:

Проблема текстовой когезии.

(глава в коллективной монографии «Функционально-семантические категории и

функционально-семантические поля: текстовая когезия»,

Ростов-на-Дону 2011 г.)

С развитием лингвистики текста в современном языкознании была

выдвинута гипотеза о существовании языковых категорий «по принципу

укрупнения» [Николаева, 1978; Степанов, 1975; и др.] Естественно, возникла

необходимость выявить и описать определенный круг понятий, касающихся категорий данного статуса, исследовать потенциал их системной репрезентации и функционирования в структуре связного текста-продукта речевой деятельности. Но первоначально, как известно, лингвисты фокусировали свое внимание на их грамматической характеристике, поскольку синтаксис всегда рассматривался как центральная часть языка.

В связи с пониманием его (языка) в «действии», в ситуации общения, включающей не только одно, завершенное по своему смысловому содержанию предложение, но и ряд ему подобных как акт высказывания, а последнее как речевое действие [Strawson, 1964], синтаксис предстал в его новой акцентуации. В динамике формировавшейся в то время теории лингвистики текста он выдвинулся на первое место.

Предполагалось:

категории «по принципу укрупнения» должны прежде всего изучаться в синтаксисе текста, который, в отличие от грамматики предложения, имеет свои конститутивные признаки, ибо он (текст) есть гиперструктура по отношению к отдельно взятой сентенции [Колшанский, 1976; Гальперин, 1977]. Этот критерий являлся основанием выделения и построения текстовых категорий по различным параметрам:

- структурному фактору, например, интеграция, сцепление [Гальперин, 1981], прогрессия, стагнация [Тураева, 1981];

- информативности, отражающей объективную действительность в целом речевом произведении: ретроспекция и проспекция, подтекст (глубина) на основе пресуппозиции прагматической направленности, интенции (интенциональность);

пространственно-временной ориентации (континуум):

художественное пространство и время [Тураева, 1981]. Была разработана грамматика текста [Москальская, 1981].

Позднее лингвисты обратились к анализу более сложного объекта в исследовании текста – его содержательной или концептуальной стороны.

Предпринимались попытки их вычленения и конструирования.

Формировалась и наша теоретическая платформа о существовании семантически многомерных и полифункциональных категорий по тому же «принципу укрупнения». (см. например, серию ранних публикаций: [1980, 1981, 1990, 1992, 2006 и др.]).

При реализации этой идеи, естественно, возникла необходимость обратиться к логико-философскому определению феномена КАТЕГОРИЯ, согласно которому она есть предельно-широкое понятие, рефлексирующее наиболее общие и существенные свойства, признаки, связи и отношения предметов, явлений объективного мира [БТСРЯ, 2004, с.423; СФТ, 2004, с.247]. Этим наиболее общим свойством, как показал анализ проблемы типологии предложения, которая в то время была в фокусе нашего лингвистического интереса, явился некий смысловой инвариант, рекуррентно повторяющийся в сентенциях всего текста, и в текстах различной жанровой принадлежности.

Именно этот фактор и явился для нас предположением о существовании категорий ОБЪЕМНЫХ по своему смысловому содержанию с их прототипической основой-инвариантом, вычленяемом в семантической структуре текста в его парадигматике, который коррелирует с определенным типом отношений, связей и т.д. объективной реальности.

В их числе:

отношения экзистенции, причинно-следственные(каузальность), характеризации в широком смысле слова (признаковость) и другие возможные связи, составляющие основу модификационной (релятивной) семантики текста. Иными словами названные и другие парадигматические отношения (инвариант), рефлексируя связи между соответствующими фрагментами объективного мира, составляют план содержания речевого произведения, организация которого проявляется в их семантическом согласовании.

Содержание настоящей главы – часть проводимого нами исследования, посвященного фундаментальным категориям языка в контексте различных подходов, концепций: антропоцентрического, психолингвистического, лингвокультурологического, социолингвистического; проблемы языковой концептуализации и категоризации; философской теории познания.

Исследование любого предмета в парадигме общенаучного знания всегда предполагает, как известно, новый взгляд на изучаемую проблематику, несмотря на то, что она, возможно, неоднократно была в центре внимания философов, языковедов.

Здесь рассматриваем проблему текстовой когезии категорий укрупненного статуса на примере одной из них – экзистенции. Предварим анализ данной проблематичной ситуации следующими краткими замечаниями о содержательной стороне этой фундаментальной категории.

В иерархии текстуальных парадигматических инвариантных отношений вычленяются, прежде всего, экзистенциональные/бытийные, так как смысл любого текста, художественного или нехудожественного характера, обусловлен экзистенциональной пресуппозицией, наличием знаний об изначальной информации. [Кифер, 1978] и, как совершенно объективно было замечено в свое время А.М.Пешковским; »…вряд ли можно что-либо мыслить в плоскости небытия» [Пешковский, 1955, с.157].

Невозможно также не согласиться с мнением В.Бреккера о том, что «…когда мы говорим, мы говорим о «существовании», и речь вообще есть говорение о существовании»[Бреккер, 1948, с.42]. В мире человека идея о существовании занимает важное, можно сказать, центральное место. И мысль о бытии чеголибо есть, по замечанию А.М.Пешковского, самая «элементарная», простейшая в его мышлении. [Пешковский, 1956], вербализованная в языковом сознании.

Бытие – фундаментальная, первого порядка категория в философии, логике и языке. Но прежде всего, оно логико-философское понятие, обозначающее существующий независимо от сознания человека мир, логически оформленная общая мысль с определенной степенью абстракции, называющая наличие чего-либо вообще [СФТ, 2004] и в реальной действительности, в частности. Будучи универсальной, данная категория наименее изменчива и в то же время связана с повседневной жизнью объективного мира и индивидуума, которая не остается неизменной.

Абстрактность непременно обусловлена конкретным проявлением определенных характеристик, процессов и явлений, имеющих место во Вселенной, отношений между людьми, к окружающей природе, социуму в целом.

Поэтому категория бытия, рефлексируемая в языковом сознании, многомерна: в ней пересекаютя и отражаются несколько аспектов:

онтологический, психологический, деятельностный и коммуникативный [Богомолов, 1999, с.21].

С точки зрения онтогенеза бытие, как замечено выше, менее всего подвержено изменению. Другие же аспекты сопряжены с каждодневной жизнью социума и индивидуума, которая развивается во времени и пространстве. Не будучи с этой точки зрения гомогенным и неизменным, но многоплановым и многослойным, оно (бытие) как жизнедеятельность предопределено биопсихосоциальной природой человека [Малинович, Ю.М., 1989] – главным его атрибутом, рефлексирующим все существующее в бытии в своем языковом сознании семиотической системой знаков – средств языка. Бытие/Сущее воспринимается, осознается гносеологическим Ясубъектом в результате его активной и в то же время креативной познавательной деятельности, его жизненного опыта, что и находит отражение в его высказываниях через арсенал языковых знаков. Важны при этом его интенции, установки на восприятие объективного мира – позитивные или негативные, которые говорящий использует в своей речи с е истинностью и неистинностью.

Взгляды на жизнь с е социопсихологическим фактором, тип восприятия – пофигизм: равнодушие, отсутствие интереса, безразличие, пассивность, и, напротив, позитивизм: страсть, интерес, восхищение, наслаждение, вдохновение, очарование и т.д. непременно раскрываются в речевых актах гворящего. Присутствие «человека в языке» [Арутюнова, 1976; 1999], объясняющего суть бытия, всего, что существует в нем, позволяет нам констатировать: основным категориальным признаком фундаментальной категории экзистенции, равно как и причинности, стоящей в ряду категорий первого порядка и взаимодейстующей с бытийностью в пространстве языка, является эгоцентризм или антропоцентризм.

В теории естественного языка последний вполне объективен: предметноонтологический «образ» языка определяется соприсутсвием в нем антропного фактора [Малинович, Ю.М., 1989], который следует признать релевантным при исследовании фундаментальных категорий: экзистенции, причинности и ряда вышеназванных категорий. С привлечением его в науку о языке и языках мира произошло переосмысление многих понятий, глобальных феноменов – внутриязыковых категорий концептуального плана по «принципу укрупнения».

Инвариант бытийной семантики, как продемонстрировал проведенный нами ранее предварительный анализ, повторяющийся постоянно в речевых высказываниях, многочисленных ситуациях общения, и есть общий смысл (в современной терминологии КОНЦЕПТ). Он, раскрываясь во множестве смысловых вариантов, формирует содержание ОБЩЕЙ, семантически объемной категории экзистенции или бытийности, что и согласуется с логико-философской дефиницией категории в е широком осмыслении.

В современной акцентуации этот общий смысл/концепт – Экзистенция или Существование есть нечто потенциальное, нереализованное в системе языка, зафиксированное в словарных дефинициях толковых словарей. Виртуальный знак, номинирующий общий смысл существования, наполняется при его актуализации в речи, то есть в тексте и его составляющей – дискурсе, актуальным содержанием.

Основополагающим для анализа поставленного нами вопроса является фундаментальное положение о единстве семантики и синтаксиса в общей теории языка, теории функциональной грамматики [Бондаренко, 1984; 2001] и, следовательно, в теории лингвистики текста. Поэтому текстовая когезия категорий рассматривается нами во взаимосвязи семантических и грамматических параметров структуры текста. А это означает взаимопроникновение и тесную связь семантически многомерных и грамматических категорий укрупненного статуса. Следует здесь подчеркнуть: концепция функциональной грамматики получила свое дальнейшее развитие в теории коммуникативной лингвистики. Данная теория в исследовании языка выдвигает в качестве одного из важнейших требований изучение вариативных языковых форм, передающих единый смысл, с одной стороны, и изучение закономерностей выбора вариантов, ряда соотносительных, но различающихся между собой значений для единого конструктивного целого /инварианта/ в зависимости от условий их речевого употребления, с другой стороны. Второй аспект, то есть выделение суммы значений, составляющих единое конструктивное целое /инвариант/, представляет собой содержательное варьирование по отношению к первому – формальному. В свете теории коммуникативной лингвистики текста гораздо существенным является, именно, содержательное варьирование, так как оно отражает в большей степени прагматический аспект речемыслительной деятельности и ее функциональное назначение.

Содержательное варьирование, наряду с формальным, пронизывает все области языковых отношений во всех их основных проявлениях – в синтаксисе, семантике, прагматике языковых знаков. Естественно, что в каждой сфере варьирование имеет свою специфику, особенными являются как сами варианты, так и их соотношения [Вольф, 2002].

Следует здесь подчеркнуть: при исследовании категорий укрупненного статуса, в частности экзистенции – объекта наших рассуждений в настоящей главе, важен учет логико-философского соотношения «Общее-Частное» и «Целое-Часть». Это те методологические принципы, которые позволяют представить систему языковых средств ее репрезентации по горизонтали и вертикали, в синтагматике и парадигматике. Общим является текст как языковой знак высшего порядка, а частным – дискурс, его составляющая, в которых и актуализируется инвариантный/общий смысл/концепт – доминанта той или иной объемной категории, в нашем случае бытийности.

В свою очередь инвариант симантики по отношению к актуальному его содержанию со множеством вариативных значений можно рассматривать, по нашему мнению, как соотношение «ЦЕЛОЕ-ЧАСТЬ».

В аспекте содержательного варьирования небезынтересно представить здесь анализ возможных вариативных значений бытийности на семантическо-синтаксическом уровне, поскольку вариативность рассматривается нами как одно из средств текстовой когезии категории экзистенции. Инвариант бытийного значения, как и инвариант любого другого, не существует без своего противочлена – варианта или вариантов, ибо, как отмечается в лингвистической литературе, инвариантность есть как общее в отдельном и представляет собой две стороны одного предмета [Солнцев, 1971], и что подтверждается логико-философским соотношением, отмеченным выше.

Отметим первоначально, что в инварианте бытийности может быть заключена пресуппозиция «существования»: а/материально-реальная, осуществимая, так как все материальные объекты, а также вещи, события, положения дел реального мира, представляющие денотат высказывания, В вопросе о соотношении текста и дискурса разделяем позицию М.Я.Блоха [Блох, 1983] обладают материальным существованием и б/ирреальная или потенциально возможная, существующая в качестве мыслимого объекта. Таким образом, лингвистическое понятие «бытия, существования» в своей основе коррелирует с логическим, позиционно противопоставленным как идеальное или субъективное существование существованию материальному, объективному [Карнап, 1959].

Все утвердительные экзистенциональные структуры содержат материально реальную пресуппозицию «существования», эксплицируемую через категорию модальности, основным грамматическим средством выражения которой является морфологическая категория наклонений: The poor little Poriot girls! They live in the past, Leon, as do all people of the islands./A.Hampson/ В сентенциях бытийной семантики могут быть отражены фрагменты действительности, закрепленные в сознании человека в виде абстракций, но реально они осуществимы. Например: Dream. Dawn. Stufness. Светает.

Стемнело. Эту пресуппозицию существования следует отнести к объективной. В утвердительных бытийных предложениях возможна потенциональная пресуппозиция существования. Обычно коммуникативные высказывания данного типа представляют собой пожелания, чтобы названные действия или явления осуществились: Приехали бы завтра гости;

Если бы пошел снег! Если бы ты знала; If only you knew!; If only it could be done; if only we could alter this destored unhappy life somehow!

Отрицательные высказывания различных типов: утвердительноотрицательные, вопросительно-побудительные с отрицанием содержат не реальную пресуппозицию существования, а существование как мыслимый объект: You could never have done it! Oh, If they’d only never come! Ах, если бы они не пришли! Здесь представляется возможным говорить о субъективной или модальной пресуппозиции, выражаемой через семантикограмматическую категорию модальности, реализуюмую через категории сослагательного наклонения и отрицания, являющейся частью системы модальности и категории экзистенции в целом. По данному основанию разделения бытийной пресуппозиции образуется семантическое противопоставление, в котором объективная связана с положительным планом выражения категории экзистенции, а субъективная – с отрицательным. Следовательно, для коммуникативных высказываний, приведенных в качестве примера выше, характерна вариативность бытийной семантики, одним из признаков которой можно считать семантическое выделение объективной и субъективной пресуппозиции «существования».

Инвариантные отношения экзистенциональности, обусловленные ими, представляют собой сложное целое: а/идея существования выступает как самостоятельный дискретный элемент семантической структуры высказывания и б/идея существования может совмещаться и взаимодействовать с другой семантикой высказывания или она подразумевается. Как самостоятельный дискретный элемент семантической структуры высказывания сема бытийности в широком смысле слова содержится во многих пропозициональных глаголах-предикатах как русского [Шведова, 1983], так и английского языка: be, have, live, exist, move, teach, forget, tell, admit, construct, happen, built, write, paint, destroy, sleep, doze, suffer, belong; есть, иметь, находиться, висеть, стоять, существовать и многие другие глаголы.

Существительные-предикаты также эксплицируют бытийный модус на основе пресуппозиции «существования»:The candles. Summer. The laughter.

The Station. Night. The performance. The room. Silence. The telegram и многие другие имена существительные.

И в том, и в другом случае бытийность различается по формальному признаку: уровнем синтаксических структур, в которых выражается инвариант. В первом случае значение бытийности эксплицируется в глагольных предложениях, во втором – в субстантивных предложениях экзистенции. Ср.:I. Once upon a time there lived in Japan an old man who was very poor /Fairy Tales. The magic kettle/.

2.The Wimple Street laboratory. Midnight./B.Shaw/ Однако при сравнении двух типов предложений экзистенции совершенно явно то, что степень дискретности выражения бытийной семантики неодинакова. В глагольных предложениях бытийность содержится в семантике самого глаголапредиката, и степень дискретности выражения бытийности значительнее, чем в субстантивных предложениях, где бытийность эксплицируется пресуппозицией предиката существования.

Таким образом, следующим признаком ряда экспликации вариативного значения бытийности является степень дискретности выражения инварианта экзистенции на уровне глагольных и субстантивных синтаксических структур.

В том или ином контексте к инварианту бытийности могут добавляться те или иные смысловые компоненты, то есть идея существования может взаимодействовать с другой семантикой высказывания. В его семантической структуре вычленяются собственно денотативный и чисто грамматический элементы. Их соотношение может быть различным.

Это нетрудно заметить при сравнении следующих глагольных экзистенциональных высказываний:

I. High above the city, on a tall column, stood the statue of the Happy Prince.

/O.Wild/ Museums abound for visitors to see at leisure /Morning Star/.

2. I’ve been so excited about my sister. /A.Hampson/ She flushed. /A.Hampson/

3. On August 22, the Minister opens the Scottish Art Council’s new art gallery in Glasgow and at noon on August 23, she will present the council’s I,000 literature prize to Alan Sharp for his novel «A Green Tree in Gadde»./Morning Star/ 4. Next day no reference was made to the scene. At last she showed me the letter he had written. The house was being built for the boy and for the boy’s sister./W.Saroyan/

5. There was a young girl on the opposite side of the table. /W.Saroyan/ I’m here especially to meet you. /Marilyn Ross/ 6. How much are you paying? /A.Hampson/ Очевидно, что инвариант бытийности является основной характеристикой приведенных в качестве примеров высказываний. Но в то же время он взаимодействует с семантикой «стативности»/пример 2/. Предложение в целом /пример 3/ обозначает наименование событий, и, следовательно, обнаруживается варьирование основной семантики бытийности и частного значения «событийности». В высказывании она может пересекаться со значением «результативности» /пример 4/, «локативности» /пример 5/ и «квантитативности» /пример 6/.

В определенном контексте все эти частные значения могут быть основными, доминирующими, а инвариант бытийности по отношению к данным значениям является относительно периферийным.

То же самое неоднозначное соотношение денотативного и прагматического аспектов обнаруживается при анализе и сравнении экзистенциональных субстантивных высказываний: I. The Devoted Friend /O.Wild/; Such an attractive man /Rebecca Stratton/. 2. Terrible shock. Dreadful pain /W.Saroyan/. 3. Summer. Next day at II a.m. /B.Show/. 4. Mrs. Higgin’s drawing room. /ibid/. 5. Ten pounds. /A.Hampson/ Several weeks. /R.Stratton/ 6.

Another mistake /A.Hampson/. 7. The rain. The Fire. The Storm. /W.Saroyan/ Во всех высказываниях заключена пресуппозиция «существования», материально реальная, осуществимая, так как положение дел реального мира представляет их денотат. Однако очевидно: денотативный элемент взаимодействует с прагматическим. Семантика бытийности реализуется вместе с другими ее частными проявлениями, дополнительный смысл привносят интенсификаторы, которые сочетаясь с предикатомсуществительным, обладают определенной оценочной характеристикой лица (пример 1) или предмета. Предикат-существительное может актуализировать значение состояния (пример 2). Бытийность может мыслиться во времени (пример 3) и в пространстве (пример 4). Возможно варьирование основного значения бытийности с «квантитативным» (пример 5). Данный предикат может содержать в себе и каузальную сему: причину/следствие/6).

Семантика бытийности может совмещаться и взаимодействовать с «процессуальностью» (7).

Таким образом, еще одним признаком, эксплицирующим варьирование общего смысла бытийности (инварианта), является соотношение денотативного и прагматического элементов в семантической структуре высказывания – непосредственно составляющего (НС) текста.

Можно сделать вывод: характерным признаком бытийной семантики – содержательной семантически многомерной категории экзистенции является вариативность, основные признаки которой сводимы к следующему:

семантическое потивопоставление объективной и субъективной 1) пресуппозиции;

степень дискретности бытийной семантики на уровне 2) высказываний;

соотношение денотативного и прагматического факторов в 3) семантической структуре высказывания.

Вариативность, следует отметить, не допускает определенных, строгих границ между элементами системы в парадигматике и их реализациями в синтагматике. Рамки настоящего раздела не позволяют нам воспроизвести здесь проанализированные фрагменты текстов достаточно большой протяженности, в которых раскрывается актуализационный вариативный потенциал бытийных сентенций, служащих средством экспликации текстовой когезии категории экзистенции. Их сочетаемость в потоке речи с другими сентенциями способствует образованию концептуального единства, базирующегося на вариативном содержании каждого из них, но качественно отличающихся от их простой суммы. Валентностная связь устанавливается на основе общего содержательного компонента, именуемого Ш.Балли [Балли, 1955] диктумом, и второго составляющего – модуса, то есть «привязки» содержания предложения и текста в целом к соответствующей бытийной ситуации и к условиям коммуникативного акта. Инвариант бытийной семантики/общий смысл/ и ее вариативность – есть диктум, а Понятие Диктума и Модуса применимо не только к отдельному предложению, но и ко всему тексту.

модус – это соответствие реализуемых в тексте предикативности, модальности, темпоральности, времени, вне которых невозможна дескрипция различных областей бытия, всего существующего в объективном мире, номинируемого в языке его определенными средствами.

Анализ языковой фактологии позволяет нам рассуждать о том, что научное познание речевого объекта нацелено на исследование не только его содержательной стороны, но и структурной. Текстовая когезия категории экзистенции зависит и от языковой формы сентенции бытийной семантики.

Существенной стороной любой структуры (формы) как способа существования содержания, в том числе и бытийного, является ее функция в коммуникативном акте.

Экзистенциональные предложения по своей языковой форме не гомогенны. Поэтому, чтобы раскрыть их текстовую когезию, целесообразно также кратко представить и дискрипцию их типов (классов).

Отметим:

существующая в традиционной грамматике характеристика не отражала адекватно структуру данных предложений в силу того, что они были предметом достаточно долгой дискуссии о их лингвистическом статусе, о границах поверхностной языковой формы. В языкознании к ним относили, как известно, односоставные номинативные предложения. В центре ставилось имя существительное с типовым значением бытийности, а также сентенции с глаголами-предикатами быть иметь в их экзистенциональной функции [Дорошевский, 1973 и др.]. Дискуссионным этот вопрос был и в теоретических грамматиках других языков, в том числе и английском.

Теория пресуппозиции «существования» позволяет расширить границы поверхностной структуры экзистенциональных предложений от односоставных номинативных до двусоставных глагольных, простых и сложных. Данная пресуппозиция, как и предикативность, модальность, присуща не только отдельно взятой сентенции, но и, как было отмечено выше, всему тексту. Она является важным моментом для связи его содержания с отображаемой в нем действительности. Но если предикативность предложения в лингвистическом плане есть общее отношение содержания высказывания к действительности, осуществляемое через грамматические категории и представляет собой общую категорию предикативных отношений, то пресуппозицию «существования» можно, на наш взгляд, рассматривать как категорию, определяющую общую для предложения семантику экзистенциальности.

На основе теории пресуппозиции «существования» на материале русского языка проведен логико-семантический анализ бытийных предложений, позволяющий представить описание их семантической структуры по различным областям бытия: внешний микромир человека, человек как психическая и физическая личность, область бытия – фрагмент мира, область бытия равна миру, область бытия – совокупность или класс предметов [Арутюнова, 1976; 1999]. Основные логические положения интерпретации семантической структуры предложения, безусловно, применительны к анализу бытийных предложений и на материале других языков и, в частности, английского. Однако чисто логико-семантический анализ, бесспорно имеющий лингвистическую ценность, почти полностью уводит нас во внеязыковую ситуацию, оставляя зачастую вне поля зрения синтаксические характеристики предложения. Поэтому нельзя не согласиться с утверждением Н.Ю.Шведовой о том, что при дескрипции разнообразных семантических характеристик «грамматист должен оставаться грамматистом». При изучении «содержательной стороны синтаксических единиц» следует оставаться в рамках тех границ, «которые определяет для нас сама материя нашей науки – язык» [Шведова, 1974; с.121].

Опираясь на работу Н.Д.Арутюновой и развивая теорию пресуппозиции «существования» в приложении к анализу бытийных предложений в английском языке, а также учитывая релевантное для грамматической теории замечание Н.Ю.Шведовой, для нас предпочтителен несколько иной подход, а именно, семантико-синтаксический с учетом данных предикатной логики, то есть возможность семантикосинтаксического описания на основе логико-познавательного компонента, образуемого предикатом. Характер последнего отражает столкновение двух значений. Первое из них связано с его отношением к реальному плану действительности (пресуппозиция «существования»). Второе обусловлено его синтаксической природой, отражающей морфологический состав и динамичность или статичность признака предиката.

На основе пресуппозиции «существования» и в зависимости от морфологического состава предиката можно выделить в английском языке и других языках два основных класса предложений:

экзистенциональные субстантивные, конфигурацию которых 1.

образуют предикаты с именами существительными в их составе, имеющими типовое значение бытийности: The station. The storm. The street. Stufness. The laughter. The drive. The telegram. Sculptress. Dreadful pain. Terrible shock.

Beautiful skin. The same place и многие другие примеры.

экзистенциональные глагольные, конфигурацию которых 2.

формируют предикаты с глаголами широкого лексического значения «существования, бытия, наличия» с глаголами «событийности» и «продуцирования»: I was living next door to the high school (W.Saroyan). She had already made her sketch of Marlene Dietrich (ibid). Каждый из этих двух классов предложений, как демонстрирует анализ эмпирического материала, предполагает существование в языке различных структурных вариантов.

Приведем основные из них.

Экзистенциальные субстантивные предложения:

-с общим статическим значением наличия в широком смысле, семантикосинтаксическим центром которых являются существительные с семой конкретного предметного или вещественного значения: The candles. The knife.

The salt. The blouse;

-с общим динамическим значением темпоральности. Центр формируют имена существительные, онтологически связанные с понятием времени и представляющие определенные временные отрезки реальной действительности: Night. Day. Dawn. Morning. Spring. Summer. Next day at II a.m. (B.Show). Spring once more… And early summer…(A.Cronin) A week (W.Maugham);

общим динамическим значением процессуальности и ядромс существительным с семой процессуальности: The storm. The rain. The fire. The illness. The performance. The laughter. The dream. The drive. The fire. That was all. The laughter. The singing. The blossoming of the flower. The ending, especially (W.Saroyan);

-с общим локальным значением: The station. The room. The church. The acre.

London at 11,15 p.m. (B.Show). The Wimpole Street laboratory (ibid). Mrs.

Higgin’s drawing room (ibid);

квалификативным значением. Логико-познавательный компонент

-с предложения, конституируемый предикатом, содержит в себе информацию о характерных приметах обстановки, бытия, состояния: Silence. Stuffness.

Sultriness. The beauty of the night. The calmness of the see (B.Show);

-с квантитативным значением, логико-познавательный компонент которых несет информацию о количестве наличествующих лиц или объектов: A pile of stones;

-с семой абстрактного категориального значения имени существительного – ядра предложения: Sense of taste. Sense of humor. Feeling of disgust. Meditation.

That awful memory of woman (O.Wilde).

И экзистенциональные субстантивные предложения, семантикосинтаксическим центром которых являются существительные со значением лица: Poor fellow. Poor Fanny. (Laurence).

Областью функционирования и конкретизации вариативных структурных типов, описанных выше и являющихся языковой формой манифестации категории экзистенции и ее текстовой когезии, является целое речевое произведение и его отдельные фрагменты, завершенные по смысловому содержанию. Попадая в эту сферу «действия языка», они проходят процесс большей или меньшей актуализации и становятся носителями различных функций. Основная из них – интродуктивная: зачин целого произведения, главы, зачин абзаца, зачин определенного сегмента текста, его частей. В этом случае интродуктивная функция является номинативной – именовать произведение, рассказ, пьесу и выделить их среди других. Ср. “The Forsyte Saga”, “In Chancery”, (G.Galsworthy) “The Price of Life and Death”(M.Twain), “Martin Iden” (J.London), “The Quiet American” (G.Green), “The Fire” (W.Saroyan) и другие произведения. Функционируя в качестве заглавия целого произведения, экзистенциональные субстантивные предложения раскрывают основы доминантного строя художественного текста. Они заключают в себе основную его идею, тему, прогнозируя содержание, а в финальном прочтении являются чрезвычайно емким выражением замысла адресанта-автора, его точки зрения. При максимальном сжатии они сообщают максимум информации. Выполняя это назначение, субстантивные предложения-заглавия являются носителями информативной функции, соединяясь с основной-номинативной.

Иллюстративными примерами могут служить предложения-заглавия таких произведений, как:

“The New Men” (S.P.Snow), “Room at the Top” (G.Brain), “Crusaders” (S.Heymn), а также предложения-заглавия и рассказы М.Твена “The Price of Life and Death” и У.Сарояна “The Fire”, “The Trains”, “Little Children”, “The Time of Your Life”, “War and Peace”, “The Winter Vineyards Workers” и другие примеры.

Следует отметить, что различные вариативные структурные подклассы рассматриваемых предложений, функционируя в качестве заголовков произведений, реализуют свою семантику, свое основное конкретное значение непосредственно через соотнесение их с содержанием текста.

Ярким примером может служить название произведения Дж.Брейна “Room at the Top”. Особенность контекстуальной реализации сентенций – заглавий обусловлена актуализированной текстовой когезией, соединяющей их с частями целого текста, с его идейно-тематическим и композиционным развитием. Анализируемые предложения широко употребительны не только в качестве заглавия всего произведения, но и в качестве названий его составляющих частей. Например, рассказ У.Сарояна “The Darling Young Man on the Flying Trapeze” состоит из двух частей, заглавиями которых являются субстантивные предложения с квалитативным значением: “Sleep” (part I), “Wakefulness” (part Произведение С.П.Сноу “The II). New Man” представлено пятью частями, в качестве заглавий которых функционируют также субстантивные предложения различных семантико-синтаксических и структурных подклассов: “A question of possibility” (part I), “The Experiment” (part II), “A result in Public” (part III), “A Result in Private” (part IV), “Two Brothers” (part V). В данном случае, употребляясь в качестве заглавий отдельных частей целого рассказа, субстантивные предложения выполняют информативную функцию, как и предложения-заглавия всего произведения.

Если основное назначение предложений-заглавий, являющихся его зачином, выделить его среди других, привлечь внимание к нему, оказать определенное воздействие на читателя, то названия-заглавия глав, частей подкрепляют образность, эмоциональность, общее содержание, заключенное в зачине всего произведения, служат для указания на последовательность, смену событий, явлений.

Субстантивные предложения могут открывать текст-целое произведение, текст-рассказ, текст-пьесу, характеризуя общую обстановку события, создавая общий фон. Уже упоминавшийся здесь рассказ У.Сарояна “The Young Darling Man on the Flying Trapeze” начинается именно с субстантивного предложения с цепочкой именных словосочетаний в его составе: “Horisontally wakeful amid universal Widths, practicing laughter and mirth,satire, the end of all, of Rome and eyes of Babylon, clenched teeth, remembrance, much warmth volcanic, the streets of Paris, the plaims of Jericho, much gliding as of reptile in abstraction, a gallery of watercolors, the sea and the fish with eyes, symphony, a table in the corner of the Riffel Sower, jazz at the opera house, alarm clock and the tap-dancing of doom, conversation with tree, the river Nile, the roar of Dostoyevsky, and the dark sun”. (W.Saroyan) Одна из глав романа А.Кронина “The Citadel”, которую мы приводим в качестве примера, начинается также с субстантивных предложений: “Spring once more… And early summer. The garden at Vale View was a patch of Tender colours which the miners often stopped to admire on their way back from their shift”(гл.XIII).

Четвертый акт пьесы Б.Шоу “Pygmalion” открывается цепочкой субстантивных предложений различных семантико-синтаксических подклассов: The Wimple Street laboratory. Midnight. Nobody in the room. The clock on the mantelpiece strikes twelve. The fire is not alright: it’s summer night.

Субстантивные предложения наиболее распространены в качестве зачина абзаца: Stable. One big room, with an aisley down in the middle and beds on both sides. They put me in a bed and I began to wait (Saroyan).Предложения, употребляемые в этой функции, определяют в целом его смысловую нагрузку, его тематическое содержание, создают единство обстановки.

Нередко субстантивные предложения могут продолжать зачин абзаца.

Располагаясь в его середине, они служат эффективным средством для передачи внутренней речи персонажа произведения, для характеристики оценки явлений, для описания обстановки действия, для конкретизации ситуации: Suddenly it returned. The stage door. That was it. They began to talk.

Banalities. The Beauty of the night. The calmness of the sea (B.Show). The day would be weary and long. High roads, and telegraph-poles, and monotony of passing traffic, the slow crawle into London (Daphne de Maurier).

Субстантивные предложения довольно часто функционируют в тексте в качестве зачина определенного его сегмента: A pause. She gives him a long reflective look (Daphne de Maurier). Как показывает анализ текста, в нем широко употребительны восклицательные субстантивные предложениязачины определенных сегментов микротекста: Poor fellow! What thing to have had hanging over his head and all the time (G.Galsworthy). Our Mandeley!

Secretive and silent as it had always been (Daphne de Maurier). Основное назначение данных предложений в тексте – служить для экспрессивного выражения и эмоционального воздействия на адресата, для показа необычности, неожиданности описываемого явления, события, отдельного факта.

Проходя этап большей или меньшей актуализации в самом тексте (зачин произведения, зачин абзаца, продолжение зачина абзаца, зачин сегмента), бытийные предложения различных семантико-синтаксических подклассов, сливаясь с интродуктивной, являются носителями художественно-эстетической функции, способствующей раскрытию плана их содержания, а также концептуальной основы текста в целом, непосредственными компонентами логико-семантико-синтаксической организации которого они являются.

Особо следует выделить бытийно-личные предложения. Функционируя в ткани художественного текста, они выполняют назывную, избирательную и указательную функции. Их изучение как средства текстовой когезии исследуемой категории заслуживает специального научного внимания.

Выделенные нами глагольные бытийные предложения обязательно предполагают их сематическую и структурную дифференциацию.

Частные значения общей пресуппозиции «существования» - наличие, обладание, процесс, местонахождение, состояние и др. обусловливают в языке «жизнь» вариативных семантико-синтаксических глагольных экзистенциональных сентенций, образующих парадигматический ряд и служащих, как и субстантивные бытийные предложения, средством текстовой когезии категории экзистенции. Назовем основные из них.

Бытийные процессуально-глагольные с общим значением, существования, бытия и центром которых является глагол-предикат быть/ существовать. Конфигурацию данного подкласса сентенций формируют также глаголы-предикаты различной семантики, обозначающие существование в объективной реальности движения, действий с различными стадиями их протекания и т.д.

Бытийные событийно-глагольные с общим динамическим значением «событийности», обозначающие события, существующие в мире реальности и номинируемые в языке событийными глаголами-предикатами: happen, take place и др.

Бытийные результативно-глагольные с общим динамическим значением результативности. Их ядром являются сентенции с глаголами-предикатами «продуцирования» чего-либо, существующего в объективной действительности: build, write, sing, construct, make, paint, restore, draw, depict, do, establish, apply, cover, clutch, destroy, portray, carve, engrave, compose, plait, net, weave, tie, bind, knit, bake, print, bear, give birth to, form, create, perform, compose и др.: The house was being built for the boy, and for the boy’s sister (W.Saroyan). The play was written by a newcomer (W.Saroyan).

Бытийные стативные глагольные предложения, логико-познавательный компонент которых является носителем информации о состоянии лица или предмета – области бытования. Конфигурация таких предложений конструируется глаголами-предикатами, обозначающими психическое или физическое состояние субъекта, о котором идет речь в дискурсе/тексте, и который реально существует в реальном мире: sleep, doze, weep, cry, sob, suffer, ache, wake, allay, live, die, pacify, calm, anger, ail и др.: Mother gets well.

I am a little scared, she said (W.Saroyan). She was embarrassed (ibid). He felt sorry for the man (ibid).

Бытийные глагольные предложения со значением «наличия», логикопознавательный компонент которых, образуемый предикатом, содержит в себе информацию о владении предметом или о факте наличия предмета или присутствия лица, о нахождении их в определенном месте, о факте наличия самой ситуации. Ядро названного типа предложений составляют глаголыпредикативы с семантикой «наличия» в широком смысле: have, belong, number, contain; сочетания be full, be present и др.: The city has over one hundred thousand inhabitants; The population of our village numbers no more than two hundred. Город (the city),деревня (our village), жители (inhabitants), о которых говорящий повествует есть, существуют в объективном мире и номинируются говорящим субъектом в его языковом сознании.

Предикаты данного семантико-синтаксического типа экзистенциональных предложений могут содержать информацию о наличии, существовании:

- предмета в качестве собственности – I have a summer cottage. My friends have a large garden, в которых отражена ситуация, где в качестве бытующего предмета выступает материальное предметное понятие, обозначенное в языке;

- лица/лиц: There was a young girl on the opposite side of the table (W.Saroyan). He has bright pupils.

Бытийные глагольные, также как и субстантивные, с различной характеризующей семантикой глаголов-предикатов могут занимать различные позиции в структуре текста или микротекста: начальную, медиальную, реже – финальную, вводящие новую тему, продолжающие или завершающие ее. В начальной позиции экзистенциональные, глагольные, подобно субстантивным, выполняют интродуктивную функцию, начинают сообщение, вводят тему с раскрытием новой информацией о ней (рема).

Приведем в качестве иллюстративного материала один из множества проанализированных нами фрагментов текста – сказки по его жанровой принадлежности, в начальной позиции в нем бытийного глагольного предложения – темой с последующей ее рематизацией:

(1) Once upon a time there lived in Japan an old man, who was very poor. (2) He lived all alone in a small house halfway up a mountain, and he had made himself a beautiful garden around the house. (3) He was too poor to buy plants for it so he went up and down the mountain digging up the most beautiful wild flowers he find to replant in the garden. (4) Soon he had such a wonderful collection of flowers, trees and schubs that people travelled miles just to look at them. (Fairy Tales) Нетрудно заметить реализацию в данной речевой конве сказки глагольных бытийных предложений с глаголами-предикатами, обозначенными выше при описании их вариативных структурных типов. Семантическая сочетаемость сентенций данного класса, отрывающих текст в их синхронной синтагматической последовательности, базируется на полном корреферентном повторе имени бытующего лица его old man/he, характеристике very poor/too poor, существующего объекта – flowers, о которых идет речь в дискурсе повествующего субъекта. Введенное вначале текста-сказки лицо, номинируемое в первом бытийном глагольном предложении словосочетанием an old man, а во втором – местоимением знаком he, который рекуррентно воспроизводится во всех последующих сентенциях, является темой с последующей ее рематизацией и одновременно главным их связующим звеном – текстовой когезии.

Следующий фрагмент текста демонстрирует: прономинализация – фактор сочетаемости предложений экзистенции, то есть их текстовой когезии:

(1) Once there lived in a Persian city two brothers named Kassim and Ali Baba.

(2) Kassim, who was the elder, married a rich girl, and with her money he bought a big house with plenty of slaves and horses.

(3) Ali Baba, however, married a girl as poor as himself; all they owned were three donkeys and three sacks.

(4) He used to pick up firewood which he would sell in the city streets. (Fairy Tales) Сочетаемость предложений экзистенции различных вариативных по содержанию и структуре классов может осуществляться посредством расширения семантического актанта или его сужения.

Проиллюстрируем на фактологическом материале английского языка:

(1) Once upon a time a poor woodcutter lived on the edge of a forest with his wife and two children. (2) The boy was called Hansel and the girl Gretel.

(3) They never had enough to eat, and the time went by, the whole country ran shot of food and the family began to starve. (4) At last all they had to eat were a few shriveled apples. (5) There was not even so much as a crumb of bread left in the house. (Fairy Tales) Первое интродуктивное предложение экзистенции сочетается семантически со вторым путем расширения семантического актанта two children - the boy и the girl, а с третьим и четвертым для этой цели (валентности сентенций) служит сужение семантических актантов: the boy и the girl - they; poor woodcutter, his wife, two children - the family.

Здесь, в вышеприведенном тексте, используется в качестве текстовой когезии, полный корреферентный повтор, осуществляемый средством прономинализации и синонимичной номинации, а также и функции семантического актанта. Следует отметить: семантическая когезия второй сентенции с первой не является обязательной, так как смысловое содержание всего фрагмента не нарушится при его элиминации. Оно (2) относительно автономно, в то время как другие предложения – синсемантичны. Они вкупе эксплицируют актуализационный потенциал и текстовую когезию категории бытийности.

Сужение семантического актанта – как одного из средств текстовой когезии можно продемонстрировать анализом еще одного фрагмента текста с актуализацией в нем предложений экзистенции – репрезентантов одноименной категории:

Once upon a time there was a poor woman who lived in a humble cottage in the countryside with her only son, whose name was Jack. They owned a cow that gave more milk than any other cow in the neighbourhood, and they made butter and cheese with the extra milk and sold it at the market nearby. But one day the cow went dry and there was no milk to take butter and cheese. There was not even milk for them to drink. They ate less every day, but before long they had almost nothing left to eat and no money to buy food. Jack was still too young to work and his mother had fallen ill. (Fairy Tales) Здесь очевидны сужение семантического актанта - a poor woman, her only son - they и корреферентный повтор языковой формы they(them).

Все события, номинируемые в данном микротексте, развертываются вокруг двух субъектов, вводимых бытийным глагольным предложением – темой.

Имя бытующего объекта, обозначенного языковой формой, постоянно воспроизводится в повествовании говорящего и служит целям текстовой когезии сентенций всего фрагмента, в целом наделенного пресуппозицией «существования». Все они объединены семантической связью с единой сквозной темой или монотемой, согласно рассуждениям Данеша – темарематической прогрессией со сквозной темой [Danes, 1970, s. 72-78].

Тема-рематическое отношение осуществляет взаимодействие катафорической и анафорической связи между составляющими текстабытийными сентенциями, актуализирует коммуникативный процесс участников экзистенциальной и эгоцентрической категориальной ситуации.

Подчеркнем: при анализе законов сочетаемости предложений в потоке речи необходимо учитывать регулирующие правила, позволяющие/не позволяющие определенным образом осуществлять их комбинаторику на основе их общей семантики/общей пресуппозиции. Теоретически, поэтому, вполне самостоятельна гипотеза: любой язык должен допускать сочетание предложений-высказываний, но только в тех рамках, которые диктуются их ценностью как регулирующего начала в функционировании языковых единиц, иерархически взаимосвязанных, в том числе и текста – единицы высшего порядка на «лингвистической лестнице». Отсутствие такой ценности, по тонкому замечанию Г.В.Колшанского, «создало бы хаос и тем самым ликвидировала бы язык». Ограничения, которые накладывает система языка на ту или иную сочетаемость, в итоге есть ограничения денотативного порядка, хотя их языковой статус может быть определен внутрисистемным регламентом поведения той или иной единицы[Колшанский, 1980].

Регулирующим началом в функционировании категории экзистенции в тексте и его составляющей – дискурсе является экспликация ее содержания в экзистенциональных предложениях различного типа, способных посредством их текстовой когезии осуществлять коммуникативный процесс. Валентность же, как и любое другое явление, реализуется на двух уровнях языковой системы: семантическом и синтаксическом. Именно этому существенному моменту при анализе исследуемой категории нами уделялось значительное внимание: дескрипция феномена экзистенции в контексте проблемы текстовой когезии может быть полной и не поверхностной только, как и отмечалось выше, с учетом семантики и синтаксиса в их единстве, двуаспектности феномена валентности, функционирования единиц языка – предложения и высказывания в реальных речевых актах.

Суммируя вышеизложенное, акцентируем следующие, на наш взгляд, его существенные моменты. Проблема текстовой когезии фундаментальных категорий языка по «принципу укрупнения», то есть семантически многомерных и полифункциональных, рассматриваемая нами на примере одной из них – экзистенции, представляется лингвистически интересной с нескольких сторон. Специальные научные работы, посвященные глобальным языковым феноменам, не так уж многочисленны. И как позволяет нам судить обзор существующей литературы по данной проблематике, нет исследований, в которых экзистенция и причинность как категории первого порядка рассматривались бы с лингвогносеологической позиции и в лингвосемиотическом освещении, в контексте языковой концептуализации и категоризации, а также интегративного подхода вкупе с различными его сторонами: антропоцентризма, функционализма, социопрагматического и психилингвистического аспектов. Более детальное изучение проблемы текстовой когезии (функционального аспекта) названных и других рассматриваемых нами категорий, не менее семантически объемных, в контексте лингвофилософских и семиотических факторов может иметь определенную ценность: решение вопроса текстовой когезии связано с другой проблемой, имеющей научную значимость, - смыслопорождением, взаимодействием смыслов (концептов) в континууме текста, его фрагментов и в пространстве языка в целом. И, следовательно, данная проблема (текстовая когезия) имеет выход в глобальную проблематику, теоретически и практически ценной – процесса продуцирования речевого общения, понимания смыслов, актуализируемых в нем, факта межперсонального взаимопонимания – уникального феномена с его психологическими и функциональными аспектами.

Проблема текстовой когезии фундаментальных категорий в порядке от высшего уровня к последующему способствует, по нашему убеждению, более глубокому усвоению сущности лингвофилософских различий и взаимоотношений между языком и сознанием, мышлением и речью – в их соотношении с действительностью. Их смежность особенно ярко проявляется в рассуждениях гносеологического Я-субъекта и говорящего о себе и Другом: познаю (познает), осмысляю (осмысляет) и говорю (говорит); начинаю (начинает) думать и говорить; восхищаюсь (восхищается) языком и логикой мыслей, и многие другие речевые размышления.

Основным положением этой лингвофилософской концепции является признание строгой детерминированности языка и речи (в понимании Ф. де Соссюра [Соссюр, 1999]), мышления и сознания. Различия между последними в том, что первое – важнейшая познавательная способность человека, благодаря которой он познает существенные связи объектов действительности/Сущего [СФТ, 2004], получает знание о них, о себе и Другом, «планирует» и осуществляет свою практическую жизнедеятельность во всех его сферах. Мышление – процесс сознательной рефлексии мира реальности [ibid]. Его характер определяет речевые способности говорящего.

Сознание же – бессознательное отражение бытия. Оно включает чувства, эмоции гносеологического Я-субъекта. При этом нельзя не учитывать самостоятельность языка конкретного индивида, его интенции, что и отмечалось нами выше, «личностную пристрастность» [Малинович, Ю.М., 1996], непосредственно связанных с его сознанием. Язык конкретного человека – есть средство выражения индивидуального мышления, фактор самосознания, самопознания и самоутверждения. Исследование проблемы Проблема текстовой когезии рассматривается в оригинальном лингвистическом исследовании, посвященном антонимии в современном английском языке (см. об этом: [Боева, 2000] ) текстовой когезии семантически многомерных и полифункциональных категорий – яркое подтверждение их реализации в речи в контексте лингвогносеологической и лингвосемиотической концепций, других релевантных направлений в «духе современности».

Библиография Арутюнова Н.Д. Предложение и его смысл [Текст]/Н.Д.Арутюнова. – М.: Издательство «Наука», 1976. – 382 с.

Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека [Текст]/ Н.Д.Арутюнова. – М.:

«Языки русской культуры», 1999. – 896 с.

Балли, Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка

– М.: Издательство Иностранной литературы, 1955. – [Текст]/Ш.Балли.

416 с.

Блох, М.Я. Теоретическая грамматика английского языка [Текст]:

учебное пособие/М.Я.Блох. – М.: Высшая школа, 1983. – 383 с.

Богомолов, О.В. Аксиология бытия. [Текст]/О.В.Богомолов// Этногерменевтика: некоторые подходы к проблеме. Вып.4 – Кемерово.

Кузбассвузиздат, 1999. с. 200-231 Боева, Н.Б. Грамматическая антонимия в современном английском языке [Текст]/Н.Б.Боева. – М.: Издательство «Готика», 2000. – 159 с.

Бондаренко, А.В. Функциональная грамматика. [Текст]: Монография/ А.В.Бондаренко. – Л: Наука (Ленинградское отделение), 1984. – 136 с.

Бондаренко А.В. Лингвистика текста в системе функциональной грамматики [Текст]/А.В.Бондаренко//текст: Структура и семантика: сб.ст.

Т.1 – М.: СпортАкадемПресс, 2001 – с.4-13 БТСРЯ – Большой толковый словарь русского языка [Текст] – СанктПетербург «Норинт», 2004. – 1534 с.

Вольф, Е.М. Функциональная семантика оценки [Текст]/Е.М.Вольф. – изд., дополненное. – М.: Эдиториал УРСС, 2002 – 261 с.

2-е (Лингвистическое наследие ХХ в.) Гальперин, И.Р. Текст как объект лингвистического исследования [Текст]/И.Р.Гальперин. – М.: Наука, 1981, - 138 с.

Гальперин, И.Р. Грамматические категории текста [Текст]/И.Р.Гальперин// Известия АН СССР. Серия литературы и языка. – 1977, - Т.36. – N6. – с. 522-533 Дорошевский, В. Элементы лексикологии и семиотики.

[Текст]/В.Дорошевский. – М.; «Прогресс», 1973 – 284 с.

Карнап, Р. Значение и необходимость. Исследование по семантике и модальной логике [Текст]/Р.Карнап. – М., 1959 Кифер, Ф. О пресуппозициях [Текст]/Ф.Кифер// Новое в зарубежной лингвистике. Вып.VIII. – М., 1978 Колшанский, Г.В. Контекстная семантика [Текст]/Г.В.Колшанский. – М.: Наука, 1980 – 148 с.

Малинович, М.В. К понятию лингвистических категорий текста.

[Текст]/ М.В.Малинович// Проблемы лингвистического анализа текста. – Иркутск, 1980. – с.14-22 Малинович, М.В. Лингвистическая категория каузальности (К проблеме категории текста) Проблемы [Текст]/М.В.Малинович// лингвистического анализа текста и лингводидактические задачи (тезисы к 6ому зональному научному совещанию Восточно-Сибирского региона)/ Отв.ред. Ю.М.Малинович. – Иркутск, 1981 – с. 53-54.

Малинович, М.В. Бытийность – семантическая категория текста.

Проблемы лингвистического анализа текста.

[Текст]/М.В.Малинович// Коммуникативно-фрагматический аспект. Межвузовский сборник научных трудов. – Иркутск, 1990 – с. 22-27.

Малинович, М.В. Коммуникативно-прагматическая категория длительности: К проблеме категории текста. [Текст]/М.В.Малинович, А.А.Богомякова// Исследования по семантике и прагматике текста: тезисы докладов межвузовской научной конференции молодых ученых 15-18 января 1992 г. – Иркутск: ИГПИИЯ 1991. – с. 31-32.

Малинович, М.В. Модус причинности в концептосфере «Человек»

[Текст]/М.В.Малинович// Новое в когнитивной лингвистике: материалы 1 международной научной конференции «Изменяющаяся Россия: новые парадигмы и новые решения в лингвистике» (Кемерово, 29-31 августа 2006г.) /Отв.ред. М.В.Пименова – Кемерово: КемГУ (Серия «Концептеальные исследования» Вып.8), 2006. – с. 712-219.

Малинович, Ю.М. Философский аспект человеческого фактора в теории языка и теории познания [Текст]/Ю.М.Малинович// Наука и общество: Тезисы докладов и выступлений к Всесоюзной научнотеоретической конференции. – Иркутск, 1983. – Вып.1 – с. 116-118.

Малинович, Ю.М. Экспрессия и смысл предложения: проблемы экспрессивного синтаксиса [Текст]/Ю.М.Малинович. – Иркутск, Изд-во Иркутского ун-та, 1989. – 213 с.

Малинович, Ю.М. Семантика личностной пристрастности как одна из актуальных проблем современной лингвистики [Текст]/Ю.М.Малинович// Язык в эпоху знаковой культуры: тезисы докладов и сообщений международной научной конференции. – Иркутск, 1996. – с.

Николаева, Т.М. Лингвистика текста. Современное состояние и перспективы [Текст]/Т.М.Николаева// Новое в зарубежной лингвистике. – Вып.VIII: (Под ред.Т.М.Николаевой) – М.: Прогресс, 1978. – с. 5-39.

Москальская, О.И. Грамматика текста: пособие по грамматике немецкого языка для институтов и факультетов ин.языков [Текст]/О.И.Москальская. – М.: Высшая школа, 1981. – 183 с.

Пешковский, А.М. Русский синтаксис в научном освещении [Текст]/А.М.Пешковский. 7-е изд. М.: Учпедгиз, 1956. – 511 с.

СФТ – Словарь философских терминов Москва, ИНФРА, 2004, - 729 с.

Солнцев, В.М. Язык как системно-структурное образование [Текст]/В.М.Солнцев. – М., 1971 Соссюр, Ф.де. Курс общей лингвистики [Текст]/Ф.де Соссюр/под общ.ред. М.Э.Рут. – Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 1999. – 432 с.

Степанов, Ю.С. Методы и принципы современной лингвистики [Текст]/Ю.С.Степанов. – М.: Издательство «Наука», 1975, - 310 с.

Тураева, З.Я. К вопросу о категориях текста [Текст]/З.Я.Тураева// Теория и методы исследования текста и предложения. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1981. – с. 138-146.

Шведова, Н.Ю. К понятию вариативности в языке на примере лексического множества [Текст]/Н.Ю.Шведова// Изв. АН СССР. Серия литературы и языка. – 1983, т.42 – N3. – с. 239-245 Brcker, W. Die Sprache und das Sein. [Text]/ W.Brcker. – Zexis, Bd., 1, 1948.

Danes F. Zur linguistischen Analyse der Textstruktur. – Folia Linguistica, 1970 – Nr. 4, S. 72-78.

“The Strawson, P.F. Intention and Conversation in Speech-acts.

Philosophical Review”, 1964, p.



Похожие работы:

«УДК 94:355.426(571.12)“1773/1775” Голованова Ольга Ивановна Golovanova Olga Ivanovna кандидат филологических наук, PhD in Philology, доцент кафедры гуманитарных наук Assistant Professor, Тюменского...»

«DISSERTATIONES PHILOLOGIAE SLAVICAE UNIVERSITATIS TARTUENSIS ЕЛИЗАВЕТА ФОМИНА Национальная характерология в прозе И. С. Тургенева DISSERTATIONES PHILOLOGIAE SLAVICAE UNIVERSITATIS TARTUENSIS DISSERTATIONES PHILOLOGIAE SLAVICAE UNIVERSITATIS TARTUENSIS ЕЛИЗАВЕТА ФОМИНА Национальная характерология в прозе И. С. Тургенева...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. М. В. ЛОМОНОСОВА ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА СЛАВЯНСКОЙ ФИЛОЛОГИИ ИССЛЕДОВАНИЕ СЛАВЯНСКИХ ЯЗЫКОВ И ЛИТЕРАТУР В ВЫСШЕЙ ШКОЛЕ: ДОСТИЖЕНИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ Информационные материалы и тезисы докладов международной научной конф...»

«проект Anima Veneziana Цель проекта: издание биографии Антонио Вивальди на русском языке http://www.anima-veneziana.narod.ru/ anima-veneziana@yandex.ru сканирование, формат: В. Звонарёв Р1 З-32 Составление, подготовка текстов, комментарий доктора филологических наук...»

«Парадигмы программирования Парадигма программирования исходная концептуальная схема постановки задач и их решения; вместе с языком, ее формализующим. Парадигма формирует стиль программирования. Парадигма (, "пример, модель, образец") — совокупность фундаментальных научных установок, пред...»

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" БОРИСОГЛЕБСКИЙ ФИЛИАЛ (БФ ФГБОУ ВО "ВГУ") УТВЕРЖДАЮ Заведующий кафедрой филологических дисциплин и методики их преподавания _ И.А. Морозова 03.02.2016 г. РАБОЧАЯ ПРОГРАММА УЧЕБНОЙ ДИСЦ...»

«Контрольный экземпляр^ Министерство образования Республики Беларусь Учебно-методическое объединение по гуманитарному образованию іестйтель Министра образования ^і^^еларусь іЛ-.Й.Жук ш. ^^іЭДцйённьій № ТДЯ /^/ /тип. ЛИНГВИСТИКА ТЕКСТА Типовая учебная программа для высших учеб...»

«Свиридова Екатерина Евгеньевна ОСОБЕННОСТИ ЯЗЫКОВОЙ ИГРЫ В ТВОРЧЕСТВЕ С. БЕННИ Специальность 10.02.05 – Романские языки ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель:...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра русского языка Выпускная квалификационная работа на тему: АНТРОПОНИМЫ В СЕВЕРНОРУССКИХ ЛЕТОПИСНЫХ ТЕКСТАХ XVII–XVIII ВЕКОВ: СТРУКТУРНЫЙ,...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "БЕЛГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" (НИУ "БелГУ) УТВЕРЖДАЮ И.о. декана факультета журналистики Ушакова С.В. 02.12.2015 РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ Основы журналистской деятельности наимено...»

«ЯЗЫК ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 27 ш шш Каламбуры в "Бесах" Ф.М. Достоевского О Е.А. ДУБЕНИК Данная статья посвящена исследованию каламбура в романе Ф.М. Достоевского "Бесы". Представлены свидетельства самого писателя о "любви к каламбурам"...»

«САВИНА Анна Александровна ПАРТИТУРНОСТЬ АНГЛОЯЗЫЧНОГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА (на материале английского регионального романа 19-20 вв.) Специальность 10.02.04 – Германские языки Диссертация на соискание учёной степени кандидата филологических наук Научный руководитель: кандидат филологических наук, доцент Лар...»

«А.И. Лунева магистрант 2 года обучения факультета иностранных языков Курского государственного университета (г. Курск) научный руководитель – Деренкова Н.С., к.ф.н., доцент кафедры немецкой филологии ТЕКСТОВЫЕ ФУНКЦИИ АРТИКЛЯ В статье представлен комплекс...»









 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.