WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«Рецензент доктор филологических наук С. А. ФОМИЧ15В Редактор JI. 15. СКРИII Н И Ч К Н К О Зажурило В. К., Кузьмина J1. И., Назарова Г. И. 3-16 «Люблю ...»

-- [ Страница 1 ] --

Г5Г.К 63.3(2)лб

,4-16

Рецензент

доктор филологических наук С. А. ФОМИЧ15В

Редактор JI. 15. СКРИII Н И Ч К Н К О

Зажурило В. К., Кузьмина J1. И., Назарова Г. И.

3-16 «Люблю тебя, Петра творенье...»: Пушкинские

места Ленинграда.— Л.: Лениздат, 1989.— 272 е., ил.

ISBN 5-289-00604-4

Книга представляет собой переработанное и дополненное издание вышедшего в

1 9 7 4 г о д у с б о р н и к а «11 у u j к и н с к и е м е с т а Л е н и н г р а д а ». О н а с о с т о и т и з отдельных очерков, повествующих о памятных местах нашего города, с в я з а н н ы х с именем П у ш к и н а, и п р е ж д е в с е г о о д о м а х, г д е ж и л и т в о р и л в е л и к и й поэт. П у ш к и н з н а л и л ю б и л П е т е р б у р г, во многих своих п р о и з в е д е н и я х он писал о городе как историк и летописец, как бытописатель «города пышного, города бедного».

В с в о и х б е с с м е р т н ы х т в о р е н и я х п о э т з а п е ч а т л е л к р а с о т у и с о в е р ш е н с т в о города на Неве, с о з д а в в его честь поэтический гимн.

,, 4603020101 - о з о.... „ Ш1 М171 (03) 89 ВПК.63.3(2) лб © Л е н и з д а т, 1974

Е) В. К. З а ж у р и л о, Л. И. Кузьмина, Г. И. Назарова. 1989.

ISBN 5-289-00604-4 Т р у д н о п о п я т ь Л е н и н г р а д, его и с т о р и ю, его д у ш у без П у ш к и н а, и с о в с е м н е в о з м о ж н о п р е д с т а в и т ь себе П у ш к и н а без горо- да на Неве.

Эта в з а и м о с в я з ь н е р а з р ы в н а, и, н а в е р н о е, по р е д ч а й ш е м у ч у в с т в у с о п р и ч а с т н о с т и, к о т о р о е мы и с п ы т ы в а е м, о б щ а я с ь с А л е к с а н д р о м С е р г е е в и ч е м П у ш к и н ы м, нам дорого в нем все, что он о с т а в и л, все, с чем он с о п р и к а с а л с я в своей ж и з н и, что х р а н и т с л е д его л и ч н о с т и, с л е д его б л а г о р о д н о г о Г е н и я.

А в т о р ы этой к н и г и з а д а л и с ь благой ц е л ь ю — р а с с к а з а т ь о памятных п у ш к и н с к и х местах в Ленинграде.

К н и г а эта, н а п и с а н н а я со з н а н и е м д е л а, и н т е р е с н а будет и д л я и с к у ш е н н о г о з н а т о к а ж и з н и и т в о р ч е с т в а А л е к с а н д р а Серг е е в и ч а П у ш к и н а, и в р а в н о й с т е п е н и д л я всех, к о м у дорога наш а в е л <

–  –  –

Его первые стихотворные опыты связаны с Царским Селом. Под сенью царскосельских лип, в своей «студенческой келье» впервые узнал Пушкин-отрок радость творения, пережил неведомое доселе волнение, когда сам Державин благословил его на поэтический путь.

Время мужания пушкинской поэзии пришлось на петербургское трехлетие после Лицея. Стихи его закалялись в пламени дум и речей будущих декабристов, выйдя из их горнила обращенными против самодержавия и деспотизма. В Петербурге к П у ш к и н у пришла слава первого поэта России. Признание было ранним и всеобщим; его символизировала знаменитая надпись Жуковского на портрете, подаренном молодому поэту: «Победителюученику от побежденно1 о-учителя...»

Предвестием опалы последекабрьских лет стала ссылка П у ш к и н а за вольнолюбивые стихи весной 1820 года. Новую встречу с Петербургом судьба готовила поэту после шестилетнего изгнания. Это у ж е был другой Петербург — николаевская столица. «Николай вернул Пушкина из ссылки,— писал А. И. Герцен,— через несколько дней после того, как были повешены по его приказу герий 14 декабря. Своею милостью он хотел погубить ого в общественном мнении, а знаками своего расположения — покорить его» 2. Но замысел царя провалился. Последние п я т ь лет ж и з н и П у ш к и н а в Петербурге — годы неравного противостояния поэта царю, «светской черни», всему, что олицетворяло собою самодержавный Петербург.

С самосознанием гения и дерзким вызовом поэт противопоставил свой п а м я т н и к символу императорской столицы:

Я памятник себе воздвиг нерукотворный, К нему не зарастет народная трона, Вознесся выше он главою непокорной Александрийского столпа.

Вместе с тем в последние годы жизни поэта Петербург стал его постоянным пристанищем, его Домом, семейной обителью. 30-е годы в Петербурге — это пора зрелости поэта — основателя русской реалистической прозы, драматурга, историка. Это время, когда обострялся взгляд творца и х у д о ж н и к а на город, его совершенство, его приметы.

П у ш к и н с к и й Петербург — понятие особенное, может быть единственное в своем роде.

Представим на миг, что П у ш к и н не написал своего «Медного всадника» и мы не знаем строк:

Какая дума на челе!

К а к а я сила в нем сокрыта!

А в сем коне какой огонь!

Куда ты скачешь, гордый конь, И где опустишь ты копыта?

К а к много утратил бы для нас памятник Фальконе...

Но представить это невозможно, так же как невозможно назвать его иначе или, любуясь городом в белую ночь, не обратиться мысленно к строкам: «...твоих задумчивых ночей прозрачный сумрак, блеск безлунный...» Как часто осенняя непогода на берегу Невы воскрешает в памяти пушкинские строки:

...дышал Ненастный ветер. Мрачный вал Плескал на пристань, ропща пени И бьясьоб гладкие ступени, Как челобитчик у дверей Ему не внемлющих судей.

–  –  –

В чеканных, торжественных стихах вступления к «Медному всаднику» Пушкин воспел Петра I, дерзновенно замыслившего для блага России «в Европу прорубить окно». Под пером поэта возникла картина рождения

Петербурга:

Прошло сто лет, и юный град, Полнощных стран краса и диво, Из тьмы лесов, из топи блат Вознесся пышно, горделиво;

По оживленным берегам Громады стройные теснятся Дворцов и башен; корабли Толпой со всех концов земли К богатым пристаням стремятся;

В гранит оделас-я Нева;

Мосты повисли над водами;

Темно-зелеными садами Ее покрылись острова, И перед младшею столицей Померкла старая Москва, Как перед новою царицей Порфироносная вдова.

Своеобразным контрастом этой чуть ли не волшебной феерии является прозаически достоверное описание Петербурга в «Арапе Петра Великого» как новорожденной столицы, «которая подымалась из болота по манию самодержавия. Обнаженные плотины, каналы без набережной, деревянные мосты повсюду являли недавнюю победу человеческой воли над супротивлением стихий. Дома казались наскоро построены. Во всем городе не было ничего великолепного, кроме Невы, не украшенной еще гранитною рамою, но уже покрытой военными и торговыми судами».

Пушкин не только поэт Петербурга, но и бытописатель. В «Пиковой даме», «Домике в Коломне» И других «петербургских» его произведениях описания улиц, частей города настолько точны, что, следуя им, молено отыскать те места или дома, где волей автора оказываются его герои. Площади, сады, бульвары и улицы, как в своеобразной панораме, запечатлелись в произведениях Пушкина. Марсово поле, Летний сад, Петропавловская крепость, Невский проспект, Коломна — все это нашло под пером поэта лаконичные, навсегда запоминающиеся характеристики.

Для Пушкина существовал не только парадный Петербург, но и Петербург трудовой, окраинный с целой галереей образов из простонародья:

Встает купец, идет разносчик.

На биржу тянется извозчик, С кувшином охтинка спешит, Под ней снег утренний хрустит.

Проснулся утра шум приятный.

Открыты ставни; трубный дым Столбом восходит голубым, И хлебник, немец аккуратный, В бумажном колпаке, не раз Уж отворял свой аасисдас.

, Поэт воспринимал Петербург и в его противоречиях, и в его историческом развитии: от «Петра творенья», прекрасного, дивного «юного града», до «свинского» Петербурга — николаевской столицы:

Город пышный, город бедный, Дух неволи, стройный вид, Свод небес зелено-бледный, Скука, холод и гранит...

Наш пушкинский Петербург — не только тот, который представлялся глазам поэта и был им воспет.

Для нас это еще и многие дорогие места, овеянные памятью о нем:

Царское Село, ставшее теперь городом Пушкином, Летний сад, старинный дом на берегу Мойки, где скончался поэт, Александринский театр, носящий имя Пушкина, торжественная, величественная Пушкинская площадь на Стрелке Васильевского острова, вдохновенный памятник поэту, созданный скульптором М. К. Аникушиным, на площади Искусств... И наконец, Пушкинский Дом (Институт русской литературы Академии наук СССР), где хранится самое драгоценное народное достояние — рукописи поэта и его библиотека.

Имя Пушкинского Дома В Академии Наук!

Звук понятный и знакомый, Не пустой для сердца звук!

–  –  –

Этими стихами Александра Блока, как истинно поэтическим воплощением понятия «пушкинский Петербург», мы завершаем свое приглашение к чтению книги.

«НА Т Р О Й К Е П Р Е Н Е С Е Н Н Ы Й...

В В Е Л И К И Й ГРАД ПЕТРА...»

двадцатых числах июля 1811 года к одному из домов на Мойке, близ Невского проспекта, подъехала коляска. Из нее вышел важный, сановитый господин, невысокий, с открытым лицом, одетый весьма щеголевато, за ним молодая скромная женщина и стройный кудрявый мальчик-подросток, легко соскочивший с подножки. Стихотворец Василий Львович Пушкин привез своего племянника Александра для определения во вновь открывающееся учебное заведение — Царскосельский лицей. С ними приехала приятельница В. Л. Пушкина Анна Николаевна Ворожейкина. Они остановились, по всей вероятности, в гостинице Демута на Мойке, считавшейся тогда одной из лучших в Петербурге.

Прибыв в столицу, Василий Львович навещал своих многочисленных литературных друзей и часто брал с собой своего племянника. Тщеславный поэт, Василий Львович пользовался каждым случаем, чтобы почитать свои стихи в обществе, и делал это не только с чрезвычайной серьезностью, но и с пафосом, вызывавшим насмешливые улыбки слушателей, и прежде всего Александра.

И конечно, значительное время Василий Львович Пушкин посвящал делам, приведшим его на сей раз в столицу,— устройству племянника в Лицей. Хлопотал он не один. Ему помогал друг семьи Пушкиных А. И. Тургенев.

Столица ошеломила Александра. Она была так не похожа на его родную тихую Москву! «На тройке пренесенный из родины смиренной в великий град Петра», мальА. С. Пушкин. Гравюра Е. И. Гейтмана. 1820.

W3 Щ'г Арка Главного штаба.

Раскрашенная литография Л. - Ж. Арну. 1840-е годы.

чик-Пушкин увидел бесконечные прямые проспекты и огромные площади, величественные дворцы в зелени садов, гранитные набережные Невы, оград узор чугунный, и они пленили его.

Приближались дни приемных испытаний. «СанктПетербургские ведомости» уже известили читателей, что «в непродолжительном времени имеет быть прием воспитанников в Императорский Царскосельский лицей».

Затем сообщили дополнительно: «Испытания имеют место в доме самого министра народного просвещения графа Л. К. Разумовского».

А. К. Разумовский жил на Фонтанке, у Семеновского моста, в двухэтажном доме, построенном «покоем» (в форме буквы П ). Дом стоял в глубине участка, отделенный от набережной большим парадным двором. Второй его фасад был обращен в обширный сад, тянувшийся до самого Загородного проспекта. Характерная для XVIII века городская дворянская усадьба располагалась рядом с казармами лейб-гвардии Московского полка (ныне дом 90 по набережной Фонтанки) и доходила до Лештукова переулка (ныне переулок Джамбула). Дом Разумовского снесли в начале XX века, и посередине земельного участка проложили Бородинскую улицу. По ее концам построили четыре доходных дома: на пересечении с Фонтанкой — 86 и 88 и 31 и 33 — с Загородным проспектом.

12 августа 1811 года к 10 часам утра к усадьбе министра стали подходить и подъезжать будущие воспитанники Лицея.

Начался экзамен. Экзаменовали сам А. К. Разумовский, начальник департамента Министерства народного просвещения И. И. Мартынов и директор Лицея В. Ф. Малиновский. Среди экзаменующихся были братья Пущины, которых привез на экзамен их дед адмирал II. И. Пущин. Здесь, возможно, В. Л. Пушкин познакомил мальчиков.

Вскоре после экзамена Иван Пущин, живший на Мойке в доме своего деда (ныне дом 14), направился к Пушкину, «как к ближайшему соседу». «С той поры,— вспоминал он,— установилась и постепенно росла наша дружба...» 1 О том, какое впечатление производил на товарищей Александр Пушкин, рассказывал впоследствии И. Пущин: «Все мы видели, что Пушкин нас опередил, многое прочел, о чем мы и не слыхали, все, что читал, помнил;

но достоинство его состояло в том, что он отнюдь не думал выказываться и важничать, как это очень часто бывает в те годы (каждому из нас было 12 лет)...» 2 X} В один из воскресных дней мальчиков снова собрали в доме Разумовского. Министр производил репетицию торжественной церемонии предстоящего акта открытия Лицея, на котором должен был присутствовать царь.

Утром 9 октября 1811 года Пушкин вместе с дядей выехал из Петербурга. Наемный экипаж медленно ехал по Царскосельской дороге. Красивые мраморные пирамиды — верстовые столбы, созданные по проекту архитектора А. Ринальди, отмечали версты. Их было двадцать четыре; первый столб стоял у Главного почтамта (до нашего времени уцелело одиннадцать пирамид).

Вот путники миновали городские бойни у Обводного канала, Чесменский дворец, башенки которого виднелись слева от дороги. У Средней Рогатки мимо них проплыл Путевой дворец — место отдыха августейших особ при переезде в Царское Село, затем пошли разбросанные среди полей и пустырей деревушки. Внимание привлекали придорожные фонтаны, сооруженные по проекту Тома де Томона, где можно было самим напиться и напоить лошадей. Наконец экипаж свернул налево, не доезжая до павильона «Грот», словно открывающего вход в земные недра, и дорога начала спускаться с пригорка — подошвы Пулковой горы.

Царское Село встретило путников морем желтеющей осенней листвы. Справа от дороги, в парке, красовался Александровский дворец, слева сменяли друг друга утопавшие в садах здания. Еще несколько сажен пути, и перед взорами приезжих вспыхнули веселые золотые купола дворцовой церкви. Наконец и дорога слегка отклонилась влево. Показалось своеобразное здание дворцового флигеля, отведенного Лицею,— полукруглой частью оно выступало на небольшую площадь. Справа золотились прекрасные узорные ворота парадного двора, сквозь которые были видны лазоревые стены Екатерининского дворца. Экипаж проехал под аркой, соединяющей лицейский флигель с дворцом, свернул налево и остановился у парадного крыльца.

Вместе с другими мальчиками Пушкин переступил порог Лицея. Впереди были шесть лет ученья.

«МОЙ П Е Р В Ы Й ДРУГ, МОЙ Д Р У Г Б Е С Ц Е Н Н Ы Й... »

Дом Пущиных на набережной реки Мойки — ныне дом 14 огда думаешь о доме на Мойке, где жил Иван Иванович Пущин, невольно вспоминаются известные слова Пушкина: «...бывают странные сближения». В самом деле, случилось так, что, приехав в столицу в июле 1811 года, Александр Пушкин поселился на Мойке, недалеко от дома Пущиных. Спустя четверть века поэт снова оказался на Мойке — в доме Волконских. И этот, соседний с пущинским, дом стал его последним жилищем.

...Июль 1811 года был в Петербурге на редкость погожим: «...старожилы... не запомнят такого прекрасного лета»,— писала «Северная почта, или Новая Санктпетербургская газета» 1.

Погода располагала к прогулкам. Проходя вдоль берега неширокой речки Мойки, огражденной узорной чугунi ной решеткой, дядя с племянником, конечно, не могли не ! заметить трехэтажный дом со сводчатой аркой посредине, ведущей в узкий и длинный проходной двор. ПостроенJ ный в конце XVIII века, этот дом, вблизи Певческого моста, принадлежал Петру Ивановичу Пущину, старому адмиралу, деду будущего друга Пушкина. Так же, как Пушкина, Ивана Пущина и его двоюродного брата Петра i решено было определить в Царскосельский лицей.

! В «Записках о Пушкине» И. И. Пущин описал экзаI мен, который предшествовал поступлению в Лицей: «Дедушка наш Петр Иванович насилу вошел на лестницу, в ; зале тотчас сел, а мы с Петром стали по обе стороны возле него, глядя на нашу братью, уже частию гут собранную... У меня разбежались глаза: кажется, я не был из заНабережная реки Мойки, 14. Бывший дом Пущиных. Фотография i стенчивого десятка, но тут как-то потерялся — глядел на всех и никого не видал. Вошел какой-то чиновник с бума- j гой в руке и начал выкликать по фамилиям. — Я слы- !

шу: Александр Пушкин! — выступает живой мальчик, « курчавый, быстроглазый, тоже несколько сконфуженный.

По сходству ли фамилий, или по чему другому, несознательно сближающему, только я его заметил с первого взгляда... Не припомню кто,— только чуть ли не В. JI. Пушкин, привезший Александра, подозвал меня и познакомил с племянником. Я узнал от него, что он живет у дяди на Мойке, недалеко от нас. Мы положили часто видаться...» 2 j IIo словам И. И. Пущина, он и его брат выдержали j экзамен, но дед их должен был выбрать одного из внуков для определения в Лицей, из-за ограниченности мест. Выбор пал на Ивана Пущина — старшего сына более многочисленного, чем у Петра, семейства.

Вскоре после экзамена будущие лицеисты стали неразлучны. Вместе отправлялись гулять в Летний сад, путешествовали на ялике к Крестовскому острову. Иногда Василий Львович оставлял их на попечение своей гражданской жены Анны Николаевны Ворожейкиной. Дети привязались к молодой женщине, которая не чинясь разделяла их ребячьи игры и шалости. «Она подчас нас, птенцов, приголубливала,— рассказывает далее в своих «Записках» Пущин,— случалось, что и ирибранит, когда мы надоедали ей нашими ранновременными шутками.

Именно замечательно, что она строго наблюдала, чтоб наши ласки не переходили границ, хотя и любила с нами побалагурить и пошалить, а про нас и говорить нечего...

С Пушкиным часто доходило до ссоры, иногда она требовала тут вмешательства и дяди» 3.

Кончилось лето. Миновал сентябрь. Приближался день открытия Лицея — 19 октября. С этого дня началась для друзей новая жизнь в их новом отечестве — Царском Селе, где им суждено было прожить шесть лет.

Иван Пущин после окончания Лицея вернулся в свое прежнее жилище на Мойке. Осенью 1817 года он поступил в лейб-гвардии Конную артиллерию. В конце 1822 года получил чин поручика, а в начале 1823 года неожиданно для всех оставил службу. Случилось это после смотра, во время которого великий князь Михаил Павлович резко заметил ему, что у него не по форме завязан темляк на сабле. Это послужило поводом для подачи в отставку.

Преданный идеалам свободы, юный Пущин еще в лицейские годы стал участником тайной организации «Священная артель», основанной будущими декабристами А. Н. Муравьевым и И. Г. Бурцовым. Позднее вступил в первое декабристское общество «Союз спасения», а также в «Союз благоденствия». Не заботясь о своей карьере, он искал другое поприще, на котором мог бы с большей пользой служить народу и отечеству. К ужасу семьи, родовитый дворянин Иван Пущин решил стать квартальным надзирателем! По словам Е. И. Якушкина, сына декабриста, он надеялся доказать, «каким уважением может и должна пользоваться та должность, к которой общество относилось в то время с крайним презрением» 4. Выполнить это намерение помешала сестра. Стоя на коленях перед братом, она умолила его переменить решение. Тогда же, в 1823 году, Иван Иванович принял скромную должность надворного судьи. Зная, что под судейским мундиром часто скрываются лихоимство и несправедливость, Пущин был уверен, что его бескорыстие и честность будут полезны в этой «нижней инстанции» судебного ведомства, где дается «направление делу, которое трудно, а иногда уже и невозможно поправить в высшем присутственном месте» 5.

В своих «Записках о Пушкине» Пущин вспоминает, как во время свидания в Михайловском (в январе 1825 года) поэт «потребовал объяснения, каким образом из артиллеристов я преобразился в Судьи. Это было ему по сердцу, он гордился мною и за меня! Вот его строфы из «Годовщины 19 октября» 1825 года...

Ты, освятив тобой избранный сан, Ему в очах общественного мненья Завоевал почтение граждан» 6.

В 1814 году родители Александра переехали из Москвы в столицу. Выйдя из Лицея, юноша поселился вместе с ними в Коломне. Оказавшись в столице после шестилетнего царскосельского «заточения», он с головой погрузился в бурную и суетную жизнь Петербурга. Его поэтическая натура казалась ненасытной и всеобъемлющей.

Подобно своему герою — Онегину, Пушкин поспевал всюду:

на бал, в светский салон, в дом литератора, в театр, на собрание «Зеленой лампы».

Различие в образе жизни как будто отдалило Пушкина от его друга.

Наблюдая за поведением Пушкина в театре, Пущин недоумевал и досадовал, видя, как тот, «либеральный по своим воззрениям», искал внимания у светских «львов».

«Странное смешение в этом великолепном создании! — размышлял Пущин.— Никогда не переставал я любить его; знаю, что и он платил мне тем же чувством; но невольно, из дружбы к нему, желалось, чтобы он, наконец, настоящим образом взглянул на себя и понял свое призвание» 7.

В то время Пущин еще не до конца понимал поэта.

Только спустя много лет, когда не будет на свете Александра, Иван Иванович — Жанно,— взявшись за перо, чтобы писать свои воспоминания, как бы сквозь призму времени, разглядит тогдашнего юношу Пушкина: «Видно, впрочем, что не могло и не должно было быть иначе; видно, нужна была и эта разработка, коловшая нам, слепым, глаза» 8.

19 октября 1818 года у Пущина на Мойке праздновали вторую лицейскую годовщину. Собралось четырнадцать человек. Вспоминали свое отечество — Царское Село, пели лицейские песни, веселились.

Под кровлей пущинского дома бывали и другие сходки. За плотно закрытыми дверями в комнате Ивана Ивановича порой слышались голоса его единомышленников:

Никиты Муравьева, Михаила Нарышкина, Евгения Оболенского, Александра Бриггена, с которыми он разделил жестокую участь после поражения восстания 14 декабря 1825 года.

В этот день Пущин был на Сенатской площади. Видя растерянность участников бунта (диктатор Сергей Трубецкой не я в и л с я ), он взял на себя командование восставшими солдатами. «Всех бодрее в каре стоял И. И. Пущин,— вспоминал декабрист А. Е. Розен,— хотя он, как отставной, был не в военной одежде; но солдаты охотно слушали его команду, видя его спокойствие и бодрость» 9.

Весь следующий день Пущин ждал ареста у себя дома, на Мойке, не желая скрываться от властей. Сестра Анна Ивановна зашивала его шубу, пробитую во многих местах картечью. Утром арестовали брата Михаила Ивановича;

его увезли больного, прямо из постели.

На следующий день, 16 декабря, у подъезда остановилась карета, предназначенная для «государственного преступника» Ивана Пущина. Фельдъегерь и два верховых жандарма с обнаженными саблями доставили арестованного на гауптвахту Зимнего дворца; оттуда — в Петропавловскую крепость.

В это время Пушкин находился вдали от Петербург а — в селе Михайловском. Но мыслями и душой поэт был с «друзьями, братьями, товарищами», с теми, кто вышел на Сенатскую площадь, а затем оказался на каторге.

«...Пушкин первый встретил меня в Сибири задушевным словом,— вспоминал И. И. Пущин, — В самый день моего приезда в Читу призывает меня к частоколу А. Г. Муравьева и отдает листок бумаги, на котором неизвестною рукой написано было:

Мой первый друг, мой друг бесценный, И я судьбу благословил, Когда мой двор уединенный, Печальным снегом занесенный, Твой колокольчик огласил;

Молю святое провиденье:

Да голос мой душе твоей Дарует то же утешенье, Да озарит он заточеньс Лучом лицейских ясных дней!

(Псков, 13 декабря 1826.) Отрадно отозвался во мне голос Пушкина! Преисполненный глубокой, живительной благодарности, я не мог обнять его, как он меня обнимал, когда я первый посетил его в изгнанье. Увы! я не мог даже пожать руку той женщине, которая так радостно спешила утешить меня воспоминанием друга...» 1 0 *** Как же сложилась впоследствии судьба дома, помнившего детьми Пущина и Пушкина, их лицейских товарищей и будущих декабристов?

До нас не дошли изображения дома, каким он был при П у ш к и н е ", но сохранился чертеж фасада 1 2. На чертеже нет даты, однако, по всем данным, в нем зафиксирован вид дома Пущиных накануне предполагаемой перестройки, осуществленной в 1846 году. Но так как со времени своего основания и до 1846 года дом не перестраивался, в этом документе жилище Пущиных предстает таким, каким видел его Пушкин. Перед нами — небольшой трехэтажный особняк с балконом над аркой ворот.

Вторым фасадом дом выходил на Большую Конюшенную улицу (ныне ул. Желябова, дом 5). Между этими зданиями тянулись нроходные дворы и надворные постройки (существующие поныне).

В своих «Записках» Михаил Иванович Пущин вспоминал, как 1 января 1822 года, торопясь на обед к отцу, он был вынужден идти «...не через дворы, где напало множество снегу, а кругом, но Мойке, Мошкову переулку в Конюшенную...» 1 3.

В 1841 году, спустя 16 лет после восстания декабристов, Михаилу Ивановичу разрешили вернуться в Петербург. Похоронив отца, он решил перестроить дом. «С весны 1843 г. я начал ломать дом на Конюшенной, сестер из него перевел на Мойку. К осени дом на Конюшенной был выстроен вчерне... в 1844 отделал дом... В 1846 году окончательно перестроен дом на Мойке, так что к осени того же года оба дома приведены в порядок...» 1 4 Получив от брата план перестройки, Иван Иванович писал из Ялуторовска в 1845 году своему наставнику Е. А. Энгельгардту: «...архитектура оригинальна и хороша; как-то они кончили отделку этого огромного здания» 1 5. Употребляя слово «огромный», Пущин имел в виду фасад по Большой Конюшенной улице. Это большое по своим габаритам здание контрастировало с гораздо более скромным домом на Мойке.

Кроме упомянутого выше чертежа сохранился другой документ — проект «На исправление дома... по набережной реки Мойки», датированный 21 февраля 1846 года и подписанный архитектором Д.-Г. Гейденрейхом 16. Согласно этому плану (после «исправления» — перестройк и ), фасад особняка на Мойке украсился фронтоном и четырьмя бюстами в круглых нишах над окнами второго этажа. Самым существенным изменением, произведенным в 1846 году, стало уничтожение подъезда в левой части дома. Взамен его, на месте двух центральных окон, проложили две лестницы, симметрично расположенные по обеим сторонам арки.

Дом на Мойке остался по-прежнему трехэтажным. На том же месте, посредине,— арка, и также над ней — балкон.

В 1860 году дом Пущиных перешел во владение купца Утина.

Согласно архивным документам, и второй фасад бывшего дома Пущиных, на В. Конюшенной улице, еще долго оставался трехэтажным. Его надстроили двумя этажами только в самом конце XIX века 17.

*** Отбыв 30-летнюю ссылку в Сибири, после амнистии 1856 года Иван Иванович Пущин вернулся в Петербург.

Прежде чем уехать в Москву, где он после женитьбы на Н. Д. Фонвизиной поселился в ее имении, в селе Марьино, Иван Иванович прожил в Петербурге около полугода. Часть этого времени он провел на даче у своих родственников. В самом же Петербурге он, несомненно, жил в дедовском доме.

Все это было после смерти Пушкина. Но в конце своей жизни поэт как будто снова оказался рядом с другом юности. В сентябре 1836 года он снял квартиру на Мойке, в доме С. Г. Волконской, соседнем с пущинским: бок о бок, стена к стене. И быть может, шагая по каменным плитам узкой набережной, Пушкин не раз вспоминал Жанно, потому что в эти последние месяцы жизни ему недоставало именно такого друга, каким был Пущин,— любящего, умного, снисходительного. Свидетельство тому — предсмертные слова Пушкина, переданные Пущину секундантом поэта, их лицейским товарищем Константином Данзасом: «Как жаль, что нет теперь здесь ни Пущина, ни Малиновского! мне бы легче было умирать»

Будь в это время Пущин в Петербурге, кто знает, быть может, Пушкин остался жив. Об этом слова его первого друга: «Кажется, если бы при мне должна была случиться несчастная его история и если б я был на месте К. Данзаса, то роковая пуля встретила бы мою грудь: я бы нашел средство сохранить поэта-товарища, достояние России...» 1 9 «СЕНЬ НАУК»

Дворцовый флигель на Садовой улице — Лицей в Царском Селе — ныне Мемориальный музей «Лицей», город Пушкин, Комсомольская улица, дом 2 о словам современников, осень 1811 года замечательна была двумя событиями: окончанием и освящением Казанского собора и основанием Царскосельского лицея.

Новое учебное заведение заняло весь четырехэтажный флигель Екатерининского дворца, построенный еще в конце XVIII века архитектором И. В. Нееловым. Строгое по архитектурному решению, соразмерное по пропорциям, здание превосходно вписалось в общий ансамбль. Монументальная трехпролетная арка соединяла его с дворцом.

Когда-то предназначенный для внуков Екатерины II, флигель не был приспособлен для нужд учебного заведения, и архитектору В. П. Стасову, работавшему в Царском Селе, пришлось провести большие работы внутри здания.

Деревянные лестницы заменили каменными, в центре пробили лестницу для хозяйственных нужд. Парадный вход находился в части здания, обращенной к Певческому (ныне Лицейский) переулку. Им пользовались воспитанники, преподаватели и гости. В рукописи восьмой главы «Евгения Онегина» Пушкин зарисовал Лицей и церковный флигель дворца, соединенные аркой. На рисунке хорошо видно парадное крыльцо, несколько приподнятое над землей. У входа — два фонаря на кронштейнах.

В первых двух этажах находились хозяйственные помещения и квартиры некоторых преподавателей. Туда вел запасной ход со стороны Александровского парка.

В третьем этаже располагались учебные помещения и почти в центре — Большой зал.

Созданный но проекту В. П. Стасова, зал этот просторен и красив. Потолок, украшенный легкой живописью, опирается на четыре массивные колонны. Большие окна по обеим сторонам зала, зеркала в золоченых рамах, стены, окрашенные иод розовый мрамор, переходящий в лиловый, делают его светлым и радостным. Настенная роспись изображает воинские доспехи и знамена, аллегорические фигуры и античные сцены, а в оконных простенках — венки. Дверьми служат открытые арки, проемы которых расписаны под бронзу знаменами, увенчанными одноглавыми орлами. Лощеные полы — из «штучного» паркета.

Воспитанники проводили в зале часы досуга, занимались гимнастикой, фехтованием, танцевали, по вечерам пели хором, играли в мяч. Здесь происходили и все торжественные события (поэтому зал называли и Актовым).

В день открытия Лицея, 19 октября 1811 года, поставили штофную мебель; между колоннами — большой стол, покрытый красным сукном с золотой бахромой, на нем лежала лицейская грамота в нарядном переплете. На двенадцати пергаментных листах, скрепленных государственной печатью в серебряном ковчеге и украшенных аллегорическими рисунками, излагался устав Лицея. «По правую сторону стола стояли мы в три ряда,— вспоминал Пущин,— нри нас — директор, инспектор и гувернеры.

По левую — профессора и другие чиновники лицейского управления... Приглашены были все высшие сановники и педагоги из Петербурга» 1.

Пушкин тоже много раз вспоминал об этом знаменательном событии:

Воображаю день счастливый, Когда средь вас возник лицей, И слышу наших игр я снова шум игривый И вижу вновь семью друзей.

Особенно запомнилась лицеистам речь профессора А. П. Куницына.

Он говорил «об обязанностях гражданина и воина» и призывал своих будущих воспитанников действовать, как «думали и действовали древние россы:

любовь к славе и отечеству должна быть вашим руководителем!» 2 Куницыну дань сердца и вина!

Он создал нас, он воспитал наш пламень, Поставлен им краеугольный камень, Им чистая лампада возжена...

Торжественно проходили в Лицее в январе 1815 года публичные экзамены при переходе с первого курса на Царское Село. Лицей. Литография Л. Л. Тона. 1822.

второй. Но широким отлогим ступеням парадной лестницы медленно поднялся в Большой зал престарелый поэт Г. Р. Державин, приехавший 8 января на экзамен по российской словесности. Юный Пушкин прочел свое стихотворение «Воспоминания в Царском Селе», «стоя в двух шагах от Державина». В стихотворении «К Жуковскому» он так описал это знаменательное событие:

И славный старец наш, царей невец избранный.

Крылатым гением и грацией венчанный, В слезах обнял меня дрожащею рукой, И счастье мне предрек, незнаемое мной.

К Большому залу со стороны парадного входа примыкает газетная и журнальная комната. Здесь стоял круглый стол красного дерева, заваленный русскими и иностранными газетами и журналами, на стенах висели ландкарты.

Застекленная дверь вела из зала на галерею в арке, где помещалась библиотека. Ее обстановка была очень проста: вдоль стены стояли шесть больших книжных шкафов, столы, стулья. На окнах, выходивших на Садовую улицу (ныне Комсомольская), висели шторы и портьеры. По вечерам зажигали масляные «каркетные»

лампы. Галерея заканчивалась большой дверью, ведущей на хоры дворцовой церкви.

В противоположной стороне зала, через арки, задрапированные суконными занавесями, был проход в две большие комнаты для занятий; далее располагались физический кабинет, классы и другие учебные помещения.

Спальни лицеистов помещались в четвертом этаже. По обеим сторонам длинного коридора располагались маленькие комнатки, образованные дощатыми перегородками, не доходившими до потолка. В дверях — оконца, затянутые решетчатой сеткой, «для общения воздуха и света». В коридоре всегда царствовал полумрак, потому что света, проникавшего из-за перегородок, недоставало.

Над каждой дверью висела металлическая дощечка с номером и фамилией. Много лет спустя Иван Малиновский, лицеист первого выпуска, писал: «Нас в лицее было 30, а нумеров было 50, и вот, сколько припомню, так их занимали: № 6) Юдин, 7) Малиновский, 8) Корф,

9) Ржевский, 10) Стевен, 11) Вольховский, 12) Матюшкин, 13) Пущин, 14) Пушкин...» 3 В «кельях», как называли воспитанники свои спальни, стояли железная кровать, комод и стол для умывания.

На конторке — чернильница и подсвечник со щипцами.

С лицейской «кельей» поэт неизменно связывал первые встречи со своей музой:

В те дни — во мгле дубравных сводов Близ вод, текущих в тишине, В углах лицейских переходов Являться муза стала мне.

Моя студенческая колья, Доселе чуждая веселья, Вдруг озарилась — муза в ней Открыла пир младых затей...

Лицей сыграл значительную роль в развитии русской культуры. Он создавался во времена, которые впоследствии поэт назвал «дней Александровых прекрасное начало». Видный государственный деятель М. М. Сперанский, занимавшийся реорганизацией государственного аппарата, хотел создать закрытое учебное заведение для юношей, которым впоследствии надлежало трудиться в преобразованной реформами России. Их следовало научить «управлять важными частями службы государственной».

Излагая основы лицейского образования и воспитания, Сперанский предлагал широкую программу наук нравственных и исторических, которые должны были воспитывать человека и гражданина. Весь проект был направлен против реакционной системы воспитания, царившей в учебных заведениях тогдашней России. Несмотря на острую борьбу, которую вызвал проект Сперанского, его основное направление удалось сохранить.

Первый директор В. Ф. Малиновский, профессор А. П. Куницын и находившиеся в сфере их влияния преподаватели энергично проводили в жизнь систему лицейского образования и воспитания. Создалась своеобразная «лицейская республика», которой гордились воспитанники.

Благослови, ликующая муза, Благослови: да здравствует Лицей! — восклицал Пушкин.

В Лицее Пушкин и его товарищи встретили грозу 1812 года. «Эти события сильно отразились на нашем детстве» 4,— вспоминал Пущин.

В дорогу войны превратилась мирная Садовая улица.

Мимо Лицея проходили войска, направляясь на фронт, и мальчики, оставя классы, выбегали их приветствовать и провожать.

Вы помните: текла за ратью рать, Со старшими мы братьями прощались И в сень наук с досадой возвращались, Завидуя тому, кто умирать Шел мимо нас...

Первый, пушкинский, выпуск состоялся 9 июня 1817 года тихо и скромно.

Иван Пущин рассказывал:

«Конференц-секретарь Куницын возгласил высочайше утвержденное постановление конференции о выпуске...» 5 Прошли «годы заточенья». Последние пожелания, дружеские объятия, прощальные стихи в альбомы. Обращенное к Пущину стихотворение Пушкин закончил пророческими словами:

...но с первыми друзьями Не резвою мечтой союз твой заключен;

Пред грозным временем, пред грозными судьбами, О милый, вечен он!

Шесть лет, проведенных Пушкиным в Лицее, овеяны взволнованным лиризмом юности, память о них он пронес через всю жизнь, они навсегда остались в его стихах:

Воспоминание, рисуй передо мной Волшебные места, где я живу душой, Леса, где я любил, где чувство развивалось, Где с первой юностью младенчество сливалось И где, взлелеянный природой и мечтой, Я знал поэзию, веселость и покой.

Шло время. Ж и з н ь «лицейской республики» продолжалась.

12 мая 1820 года начался сильный пожар в церковном флигеле Екатерининского дворца. «Ветер был страшный... огонь метал во все стороны» 6,— вспоминал Е. А. Энгельгардт, бывший тогда директором Лицея. Загорелся и лицейский флигель. Воспитанники под руководством директора вынесли библиотеку, оборудование физического и минерального кабинетов, все личные вещи, наконец, двери, оконные рамы и даже часть «штучных»

полов.

Вскоре после пожара создали специальную комиссию по восстановлению сгоревшей части дворца и лицейского флигеля, в комиссию вошел и Энгельгардт. В июне 1821 года он с гордостью сообщал Ф. Ф. Матюшкину, лицеисту первого выпуска, с которым дружески переписывался: «После пожара весь лицей с погреба до крыши возобновлен и, можно сказать, лучше стал... Все, что было плохо, теперь хорошо и ново»'.

Но к этому времени дни пребывания Энгельгардта в Лицее уже были сочтены. Дух «лицейской республики»

не мог быть угоден царю. Немалую роль сыграла и ссылка в 1820 году Пушкина. С глубокой горестью писал директор тому же Матюшкину: «Друг мой, я оставляю Лицей и все те прекрасные мечты, с которыми переселился я сюда» 8. В 1822 году он ушел в отставку. Лицей передали в военное ведомство, и «республика» перестала существовать. Перемены коснулись и лицейского быта: отдельные спальни уничтожили, и четвертый этаж превратился в общее казарменное помещение. Наконец, в 1843 году по указу Николая I Царскосельский лицей переименовали в Императорский Александровский лицей и перевели из Царского Села в Петербург под личный надзор царя.

Флигель опять перешел в дворцовое ведомство и стал использоваться под квартиры. Начались многократные внутренние переделки и перепланировки.

В 1899 году, к столетию со дня рождения Пушкина, на здании установили мемориальную доску со словами:

«Здесь воспитывался Александр Сергеевич Пушкин с 1811 по 1817 год». Вторая доска, появившаяся в столетие основания Лицея, напоминала: «В сем здании с 1811 по 1843 год находился Императорский лицей».

Шли годы. Ветшал дворцовый флигель, потеряла свой облик парадная лестница, исчезло высокое крыльцо. Хозяйственную лестницу продолжили до четвертого этажа.

Прекрасный Большой зал перегородили на квартиры. Но память о Пушкине не могла исчезнуть.

После Великого Октября город юности поэта обрел новую жизнь. В 1937 году, в столетие со дня смерти Пушкина, он был назван его именем.

Т я ж е л ы м испытаниям подвергся город Пушкин в годы Великой Отечественной войны. 17 сентября 1941 года фашистские войска ворвались в город. Свыше двух лет захватчики хозяйничали в его прекрасных дворцах и парках. Они вырубали деревья, устроили казармы в дворцовых помещениях, грабили и уничтожали все, что не удалось вывезти или спрятать.

В середине января 1944 года началось мощное наступление советских войск, и 24 января город Пушкин был освобожден. С огромным волнением смотрели бойцы на разрушенные дворцы и израненные осколками снарядов и пуль стены Лицея, на уцелевшие мемориальные доски, напоминавшие, что здесь жил и учился Пушкин.

Все дальше и дальше уходил фронт. В мае 1944 года в комнате Пушкина, на четвертом этаже, готовили «музейную» выставку. Повесили барельеф поэта, обнаруженный среди развалин, а на ящиках, задрапированных мешковиной, установили скульптуру П. II. Соколова «Девушка с кувшином». Найденные во дворе среди обломков два стула и стол красного дерева XIX века довершали экспозицию. 6 июня 1944 года состоялось первое после освобождения города торжественное собрание в честь 145-й годовщины со дня рождения Пушкина. У Лицея часто останавливались воинские фронтовые машины: бойцы поднимались на четвертый этаж — «к Пушкину», как они говорили.

По решению правительства в 1945 году здание Лицея передали Институту русской литературы Академии наук СССР (Пушкинскому Дому) для создания в нем мемориального пушкинского музея. Начались обширные работы по реставрации и восстановлению в первоначальном виде части помещений третьего и четвертого этажей.

К июню 1949 года, когда вся страна торжественно праздновала стопятидесятилетие со дня рождения Пушкина, были воссозданы Актовый зал и часть коридора с четырьмя лицейскими комнатками, в которых жили Пушкин, Пущин, Матюшкин и Вольховский. В газетной комнате, передней и в галерее разместилась музейная экспозиция «Пушкин в Лицее».

10 июня в Актовом зале состоялось торжественное заседание Президиума Академии наук. Президент С. И. Вавилов в своем вступительном слове сказал: «Волею Советского правительства замечательный памятник культуры — Актовый зал бывшего Царскосельского лицея — ныне вновь воскрешен» 9. 0н открыл мраморную доску, на которой были высечены слова: «В этом зале 8(21) января 1815 года на экзамене в присутствии Г. Р. Державина А. С. Пушкин читал „Воспоминания в Царском Селе"».

Взволнованно прозвучала речь гениального чилийского поэта Пабло Неруды, обращенная словно к живому Пушкину: «Мы пришли сюда, Александр Пушкин, из далеких земель, чтобы почтить твою память... Проходит время, но ты не уходишь в небеса, чтобы скрыться там в вечной славе. Ты каждый день на земле со своим народом, разделяешь его великую судьбу. А между тем твоя Родина выросла и стала такой любимой и чтимой всеми, как ни одна страна... Во всех местах... память о тебе будет всегда с нами, давая нам источник вдохновения, мужества, красоты и юности» 10.

Так торжественно начал свою жизнь новый пушкинский музей.

Это музей юности Пушкина — того времени, о котором он писал Дельвигу в 1817 году:

О милый друг, и мне богини песнопенья Еще в младенческую грудь Влияли искру вдохновенья

И тайный указали путь:

Я лирных звуков наслажденья Младенцем чувствовать умел, И лира стала мой удел.

Но музей занимал в 1949 году пока только небольшую часть дворцового флигеля. Всесоюзному музею А. С. Пушкина предстояло в дальнейшем воссоздать все здание в его исторической планировке и архитектурно-декоративном убранстве 1 1. Плодотворная научно-исследовательская работа сотрудников дала возможность составить проект восстановления Лицея и приступить к его реконструкции в 1966 году.

6 июня 1974 года, к 175-летию со дня рождения А. С. Пушкина, состоялось второе торжественное открытие музея Лицея, занявшего теперь весь дворцовый флигель — от первого до четвертого этажа.

На первом и втором этажах, где находились когда-то квартиры преподавателей и подсобные помещения, расположились необходимые для музея гардероб и служебные комнаты, небольшой Актовый зал.

На третьем этаже восстановлены Большой зал и все учебные помещения: «проходная» и «длинная» комнаты, где лицеисты готовили уроки, классы учебный, пения и физический. В физическом кабинете хранится интереснейшая коллекция редчайшй^ приборов того времени.

Знакомство с ней дает представление, на каком высоком уровне находилось преподавание физики, которую вел преподаватель Я. И. Карцов. Ему Лицей был обязан этими замечательными наглядными пособиями, собранными с большим знанием и любовью. Учебники, тетради с записями лекций, рисунки лицеистов, портреты дополняют экспозицию музея. Благодаря тщательным разысканиям удалось установить, какова была роспись, украшавшая Большой зал, и ныне он блистает красотой своего декора.

Четвертый этаж, занятый «спальным» коридором, реконструирован целиком на основе «описи» архитектора В. П. Стасова. Обстановка восьми спален, среди которых «кельи» Пушкина, И. Пущина, Ф. Матюшкина, В. Вольховского и других, создана также на основе архивных документов.

Ныне Мемориальный музей «Лицей» один из самых популярных в нашей стране.

«В углах лицейских переходов» посетители как бы встречают юношу Пушкина и его друзей, здесь звучат его стихи, овеянные взволнованным лиризмом:

Друзья мои, прекрасен наш союз!

Он как душа неразделим и вечен — Неколебим, свободен и беспечен Срастался он под сенью дружных муз.

Куда бы нас ни бросила судьбина, И счастие куда б ни повело, Все те же мы: нам целый мир чужбина;

Отечество нам Царское Село.

«НАСТАВНИКАМ, Х Р А Н И В Ш И М Ю Н О С Т Ь НАШУ...»

Царское Село — ныне город Пушкин;

дом Энгельгардта в Певческом переулке — ныне Лицейский переулок, дом 1/4;

дом В. П. Теппера на Средней улице — ныне улица Коммунаров, дом 6 близи Лицея сохранилось несколько старинных зданий, связанных с памятью о Пушкине.

Прямо против лицейского парадного крыльца, на углу Певческого переулка и Садовой (ныне Комсомольская) улицы, стоял небольшой белый каменный дом. Здесь в 1811 году поселился первый директор Лицея Василий Федорович Малиновский. И размеры дома, и внутренняя планировка не были удобны для его большой семьи, но, будучи человеком необычайно скромным, директор не считал возможным просить другую квартиру.

Малиновский открыл двери своего дома для воспитанников, с которыми у него сложились самые дружеские отношения, ласково принимал он и их родственников. Пушкин, близко сойдясь с сыном директора Иваном, тоже лицеистом, постоянно бывал в доме Малиновских. В стихотворении «Пирующие студенты» он писал о своем друге:

Повеса из повес, На шалости рожденный, Удалый хват, головорез, Приятель задушевный...

Неожиданная смерть Василия Федоровича в 1814 году стала тяжелым ударом для всего Лицея. Пушкин разделял горе осиротевшей семьи. Дружбу с Иваном Малиновским он пронес через всю жизнь. В 1825 году в стихотворении «19 октября» (рукописный вариант) Пушкин обращался к другу со словами: «Ты наш казак и пылкий и незлобный...» Много лет спустя смертельно раненный поэт с глубокой грустью вспомнит о лицейском друге, которого хотел бы вместе с Пущиным видеть около себя в последние минуты своей жизни.

После В. Ф. Малиновского директором Лицея стал Е. А. Энгельгардт. По его прошению «неудобный для жилья» дом был переделан. Соседний одноэтажный флигель, в котором находилась лицейская баня, надстроили и подвели под общую крышу с директорским домом. На втором, расширенном за счет флигеля, этаже расположились жилые комнаты, внизу — кабинет и кухня. Фронтон подъезда украсил исполненный по рисунку самого Энгельгардта герб Лицея, изображавший сову — символ мудрости — и лиру, увитую лавровым и дубовым венками.

Егор Антонович Энгельгардт любил устраивать у себя литературно-музыкальные вечера, где, как вспоминал Пущин, лицеисты «знакомились с обычаями света, ожидавшего нас у порога Лицея, находили приятное женское общество» 1. Жившей у Энгельгардта молодой француженке Марии Смит Пушкин посвятил стихи «К молодой вдове» и «Слово милой».

В последнем стихотворении, восхищаясь ее пением, юный поэт писал:

Я Л и л у слушал у клавира;

Ее прелестный, томный глас Волшебной грустью нежит нас, Как ночью веянье зефира.

Директор стремился поддерживать дружеские отношения с воспитанниками и после их выхода из Лицея.

13 октября 1818 года Пушкин, Пущин, Кюхельбекер, Дельвиг, Вольховский, Малиновский, Данзас и другие праздновали в Царском Селе у Энгельгардта день основания Лицея.

Извозчичьи пролетки часто подъезжали к крыльцу директорского дома: бывшим лицеистам хотелось побыть в кругу «милых воспоминаний», поговорить «на языке Лицея», еще раз пережить вместе с друзьями «златые дни»

юности. «Зальце» оглашалось шумным весельем, пением сочиненного А. Дельвигом лицейского гимна, который начинался словами:

Шесть лет промчалось как мечтанье В объятьях сладкой тишины...

Особенно любили лицеисты рефрен и дружно подхватывали:

Простимся, братья, рука в руку, Обнимемся в последний раз.

Судьба на вечную разлуку, Быть может, здесь сроднила нас.

Дом Энгельгардта, изображенный на гравюре, сохранился до нашего времени почти без изменений. Отсутствует только балкон со стороны Садовой улицы, на котором в летние вечера собирались лицеистьг и часто пели хором.

Отзвуки лицейской жизни, забавы, «плески мирной славы», как писал Пушкин, будто и ныне еще слышатся у крыльца двухэтажного домика, на фронтоне которого дремлет сова на лире.

С приходом Энгельгардта лицеисты получили большую свободу. Им разрешили бывать в некоторых семейных домах Царского Села. Особенно часто они посещали музыкальные вечера, которые устраивал у себя учитель пения и музыки Вильгельм Петрович Теппер де Фергюссон.

Биография его примечательна. Незаурядный музыкант и композитор, Теппер провел восемь лет в музыкальной столице Европы — Вене. В самом начале века он переехал в Россию, где обрел вторую родину.

Его концерты пользовались успехом в Петербурге, и Теппер был приглашен давать уроки музыки дочерям Павла I. Женившись и выйдя в отставку, он поселился в Царском Селе в собственном домике, стоявшем вблизи Лицея, на Средней улице, за березовой рощицей (ныне дом 6 по улице Коммунаров). Дом построен в конце XVIII века и интересен по архитектуре: невысокий, одноэтажный, с мезонином и высокими узкими окнами. Боковые части фасада выступали вперед, образуя в центре открытую веранду, над которой летом спускалась полосатая маркиза. Небольшой сад окружала красивая ограда. Теппер был старым приятелем Энгельгардта и по его предложению занял в Лицее место учителя пения и музыки.

Композитор с большим увлечением занимался с лицеистами, не беря вознаграждения за уроки. Его обширные познания, блеск музыкального дарования и вдохновенная внешность привлекали юношей. На своих домашних вечерах Теппер много музицировал, гости играли и пели.

Распевали здесь песни и на стихи Пушкина, музыку к которым сочиняли лицейские музыканты — Михаил Яковлев, по прозвищу «паяс», и Николай Корсаков — «трубадур». Особенно нравились гостям «Стансы к Маше», которые Пушкин посвятил маленькой сестре Антона

Дельвига:

Вчера мне Маша приказала В куплеты рифмы набросать И мне в награду обещала Спасибо в прозе написать.

Спешу исполнить приказанье,

Года не смеют погодить:

Еще семь лет — и обещанье Ты не исполнишь, может быть.

Увлеченно играла молодежь в литературные игры, и здесь Пушкин всегда первенствовал. «Эти простые вечера были нам чрезвычайно по вкусу»,— вспоминал один из лицеистов. Энгельгардт мечтал о том, чтобы Лицей имел свой гимн, подобно университетскому «Gaudeamus». Музыку к стихам Дельвига сочинил Теппер де Фергюссон. Впоследствии Энгельгардту удалось издать текст и ноты лицейского гимна, сопроводив их прекрасной литографией Большого зала Лицея, сделанной по рисунку лицеиста второго курса Валериана Лангера.

Бывший дом Теппера — один из немногих, уцелевших в годы фашистской оккупации. Его архитектурный декор реставрирован к 150-летию со дня рождения Пушкина, и это здание по-прежнему украшает тихую зеленую улицу, в несколько рядов засаженную густым кустарником.

Осенью и зимой, когда деревья в лицейском саду обнажены, из его окон виден силуэт памятника Пушкину.

В доме, где когда-то жил лицейский учитель музыки и пения, теперь находится Дворец бракосочетания: в «зальце», в котором собирались лицеисты, теперь приветствуют новобрачных.

2..Чик. 122

ДОМ К А Р А М З И Н А

Дом Н. М. Карамзина в Царском Селе — «кавалерский» дом на Садовой улице — ныне Комсомольская улица, дом 12 тарейшая улица Царского Села — Садовая — идет вдоль Екатерининского парка. Чугунная решетка на массивных гранитных столбах отделяет ее от канала, берущего начало от фонтана «Лебедь». По другую сторону стоят небольшие двухэтажные «кавалерские» дома, построенные еще в царствование Елизаветы и сохранившие доныне свой архитектурный облик. В одном из этих домов придворного ведомства, на углу Садовой и Леонтьевской улиц (ныне улица Труда), в мае 1816 года поселился выдающийся историк и писатель Николай Михайлович Карамзин со своей семьей.

Карамзин приехал из Москвы в Петербург в феврале 1816 года, чтобы получить разрешение Александра I на печатание за счет казны восьми уже закопченных томов «Истории государства Российского». После долгих и тяжелых хлопот он сообщал брату: «Положено печатать в Петербурге, а мне летом жить в Царском Селе... Петербург славный город, но жить в нем дорого» 1. Определил император и типографию — военную, что очень огорчило автора. Он сетовал на ее недостатки, называл свою «Историю» «пленницей в руках татар», беспокоился, что она будет «напечатана весьма некрасиво», но изменить царское решение было невозможно.

Свою семью Карамзин привез из Москвы прямо в Царское Село 24 мая 1816 года и был очень доволен.

«О себе скажу, что мы живем по-здешнему в приятном месте. Домик изрядной, сад прелестной, езжу верхом, ходим пешком и можем наслаждаться уединением» 2,— писал он родным в Москву.

Так, с 1816 года Карамзин стал проводить лето и осень в Царском Селе, бывшем, по его словам, «прекрасным местом, без сомненья, лучшим вокруг Петербурга».

Дом его тогда уже называли «домом Карамзина». Весной 1817 года, перед переездом историка в Царское Село, придворный художник Антонио Бруни «своей хитрой кистью» расписал его комнаты. В кабинете он хотел изобразить Карамзина между музами, летописцем Нестором и историком М. М. Щербатовым. Живопись была готова.

Но строгий начальник Царского Села генерал Захаржевский, не благоволивший за что-то к Карамзину, рассердился и велел замазать все фигуры.

Долгие часы Николай Михайлович проводил в своем кабинете, занимаясь корректурами и продолжая работать над следующими томами «Истории». Письменный стол его, «обыкновенный, небольшой, из простого дерева, на котором в наше время и горничная девушка в порядочном доме умываться бы не хотела», завален бумагами и книгами. Книги лежали кипами на стульях и на полу. Чернильница и песочница были «без всяких затей». (Стол с надписью на медной дощечке: «На этом столе Николай Михайлович Карамзин писал Историю России»—хранится теперь во Всесоюзном музее Пушкина в г. Пушкине.) «Нас посещают здесь питомцы Лицея: поэт Пушкин, историк Ломоносов и смешат своим добрым простосердечием. Пушкин остроумен» 3,— сообщал Карамзин из Царского Села.

Он знал Александра Пушкина еще по Москве, слышал о его поэтическом даровании. Посетив Лицей, он подозвал к себе юношу и сказал: «Пари, как орел, но не останавливайся в полете» 4.

Может быть, именно об этом случае вспоминал Пушкин:

Страж верный прошлых лет, наперсник муз любимый И бледной зависти предмет неколебимый Приветливым меня вниманьем ободрил...

Все свободное время Пушкин проводил в доме на Садовой.

Слушая чтение Карамзиным очередных глав «Истории», юноша ощущал себя «в дыму столетий» и позже вспоминал:

...И благодарными слезами Карамзину приносит он Живой души благодаренье За миг восторга золотой, За благотворное забвенье Бесплодной суеты земной.

Он читал книги в «отборной и обширной библиотеке»

историка, а отдыхая от серьезных занятий, «очень шалил» с его детьми, но под строгим взглядом их матери Екатерины Андреевны мгновенно утихал.

Лицеист А. М. Горчаков писал: «Пушкин свободное время свое во все лето проводил у Карамзина, так что ему стихи на ум не приходили, но так как Карамзин сегодня уезжает совсем, то есть надежда, что в скором времени мы услышим приятный и знакомый голос домашней лиры».

Историка навещали многочисленные друзья. Особенно частыми гостями были «арзамасцы» В. А. Жуковский и

А. И. Тургенев. Здесь оживленно обсуждали борьбу между литературными обществами «Арзамас» и «Беседа любителей русского слова». Лицеист Пушкин читал эпиграмму на «беседчиков»:

Угрюмых тройка есть певцов — Шихматов, Шаховской, Шишков, Уму есть тройка супостатов — Шишков наш, Шаховской, Шихматов, Но кто глупей из тройки злой?

Шишков, Шихматов, Шаховской!

Бывал здесь и П. Я. Чаадаев, офицер лейб-гвардии гусарского полка, расквартированного в Царском Селе.

С ним познакомился и дружески сошелся юный поэт.

Окончив Лицей, Пушкин часто появлялся в небольшом «кавалерском» домике. 22 сентября 1818 года вместе с Жуковским и братьями Александром и Николаем Тургеневыми с большим интересом слушал, как Карамзин читал свою речь, которую должен был произнести на торжественном заседании Российской Академии наук.

В августе 1819 года, проездом из Михайловского, Пушкин опять навестил Карамзина в Царском Селе. Тургенев, бывший в ту пору у историка, сообщал 19 августа Вяземскому: «Явился обритый Пушкин из деревни и с шестою песнею «Руслана и Людмилы»... Он, как бес, мелькнул, хотел возвратиться со мною и исчез в темноте ночи, как привиденье» 6.

В мае 1820 года из своих окон Карамзины видели страшный пожар, от которого тяжело пострадали дворец, церковь и здание Лицея. «Мы едва было не сгорели вместе с дворцом,— вспоминал впоследствии историк,— три раза загорался и наш домик; бумаги, книги мои etc были уже в поле, но ветер поворотил в другую сторону, и домик наш уцелел» 7. На Садовой улице Николай Михайлович прожил до 1822 года, а затем ему отвели новое летнее помещение в Китайской деревне.

Название «дом Карамзина» прочно утвердилось за изящным белым зданием на Садовой улице. Оно и теперь напоминает о русском историке, имя которого с благоговением называл Пушкин, посвящая ему труд, «гением его вдохновенный»,— свою трагедию «Борис Годунов».

«ЦАРСКОГО СЕЛА

ПРЕКРАСНЫЕ ДУБРАВЫ»

–  –  –

вспоминает поэт в восьмой главе «Онегина» о своей поэтической родине.

Как часто юноша бродил «во мгле дубравных сводов»...

Там нежила меня теней прохлада;

Я предавал мечтам свой юный ум...

У ж е в лицейских стихах он сумел передать неповторимую прелесть сумрака парковых аллей, воспел своеобразие памятников и красоту мраморных статуй, населяющих парки.

Перед пышным фасадом Екатерининского дворца, созданного Ф.-Б. Растрелли, находилась старая, регулярная часть парка. Здесь особенно любил бывать юный поэт.

Веди, веди меня под липовые сени, Всегда любезные моей свободной лени, На берег озера, на тихий скат холмов...

Он проходил по аллеям, украшенным мраморными статуями Беллоны и Минервы, Эола и Амура, Ниобы и Андромеды. У большого озера любовался величественным зданием галереи, созданной Ч. Камероном.

А там в безмолвии огромные чертоги, На своды опершись, несутся к облакам.

Среди ее белых колонн темнели бронзовые бюсты великих мужей древности, богов и полубогов, имена которых Пушкин знал еще в детстве, а теперь так часто слышал на лекциях в Лицее.

Дорожка вдоль озера вела к густому кустарнику. Чуть слышно журчала струя воды из разбитого бронзового кувшина, лежащего на глыбе дикого камня.

Скульптор П. П. Соколов задумал украсить фонтан фигурой Перетты из басни Лафонтена «Молочница».

Басня рассказывает о девушке Перетте, спешащей в город с кувшином молока и мечтающей о том, как она истратит полученные деньги. Но разбился кувшин, разбились и мечты Перетты. Статуя, созданная П. II. Соколовым, далека от образа простой девушки-молочницы. Над разбитым кувшином грустит легкая, грациозная дева в античной одежде, в ее руках черепок — символ несбывшихся надежд. Пушкин воспел фонтан «Девушка с кувшином» в стихотворении «Царскосельская статуя».

Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила.

Дева печально сидит, праздный держа черепок.

Чудо! Не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой, Дева, над вечной струей, вечно печальна сидит.

–  –  –

Восхищаясь поэтической красотой Екатерининского парка, Пушкин видел в нем и своеобразный Пантеон русской воинской славы. В конце XVIII века почти каждая победа русского оружия отмечалась здесь памятником.

Парк населен...чертогами, вратам и, Столпами, башнями, кумирами богов И славой мраморной и медными хвалами Екатерининских орлов.

Как много говорили сердцу впечатлительного юноши торжественные надписи, повествовавшие о воинских подвигах прошлых лет!

В середине большого озера возвышалась мраморная колонна, воздвигнутая в 1778 году в намять Чесменского боя. lie украшали мраморные ростры — носы кораблей, символы морских побед. На пьедестале покоились два бронзовых якоря. На вершине колонны — бронзовый орел, ломающий когтями полумесяц (аллегорическое изображение победы России над Турцией).

Этому памятнику Пушкин посвятил стихи:

...окружен волнами, Над твердой, мшистою скалой Вознесся памятник. Ш и р я я с я крылами, Над ним сидит орел младой.

И цепи тяжкие, и стрелы громовые Вкруг грозного столпа трикраты обвились;

Кругом подножия, шумя, валы седые В блестящей пене улеглись.

Вывал он и у «Кагульского мрамора» — обелиска, воздвигнутого в 1771 году в честь победы русских при реке Кагуле под командованием графа П. А. Румянцева.

Стройный семисаженный обелиск из синего с белыми прожилками мрамора стоит на гранитной площадке.

Пушкин описал его с поэтической точностью:

В тени густой угрюмых сосен Воздвигся памятник простой.

О, сколь он для тебя, Кагульской брег, поносен!

И славен родине драгой!

Мемориальная доска на пьедестале обелиска рассказывала, как «российское воинство числом семнадцать тысяч обратило в бегство до реки Дуная турского визиря Гамель-Бея с силой нолторастатысячною».

На страницах романа «Капитанская дочка» поэт опять возвращается к этому памятнику. Маша Миронова, приехав хлопотать за своего жениха Гринева, остановилась в Царском Селе. На утренней прогулке она идет по прекрасному лугу, «где только что был поставлен памятник в честь недавних побед графа Петра Александровича Румянцева»'.

Малая ростральная колонна в глубине парка напоминала о битве при полуострове Морее.

С особым чувством лицеист Пушкин читал надпись, в которой упоминалось имя его двоюродного деда Ивана Абрамовича Ганнибала:

«1770 года... крепость Наваринская сдалась бригадиру Ганнибалу. Войск российских было числом шесть сот человек, кои не спрашивали, многочислен ли неприятель, но где он; в плен турков взято шесть тысяч».

В стихотворении 1829 года, названном «Воспоминания в Царском Селе», Пушкин опять обратился к воспетым им героическим событиям:

Садятся призраки героев У посвященных им столпов, Город Пушкин. Большое озеро в Екатерининском парке.

Чесменская колонна. Фотография.

Глядите: вот герой, стеснитель ратных строев, Перун кагульских берегов.

Вот, вот могучий вождь полунощного флага, Пред кем морей пожар и плавал и летал.

Вот верный брат его, герой Архипелага, Вот наваринский Ганнибал.

Столпы, запечатлевшие победу русского оружия, «живут» и поныне в Екатерининском парке города Пушкина.

В дни оккупации фашисты выломали и похитили бронзовые барельефы Чесменской колонны. Они пытались свергнуть и сам памятник, но тщетно. По-прежнему стоит он среди озера, «окружен волнами», и, «ширяяся крылами, над ним сидит орел младой».

В парке до сих пор существует Кухонный пруд, с которым связано трагикомическое событие в жизни Вильгельма Кюхельбекера. Много лет спустя он вспоминал о пруде в Александровском парке, где он «чуть-чуть не утопился после ссоры с Малиновским» 2.

Лицеисты любовались строгими, четкими линиями и величественной колоннадой Александровского дворца, созданного по проекту Д. Кваренги под «непосредственным смотрением» И. В. Неелова. В конце 1830-х годов на боковых площадках у входа были поставлены бронзовые отливки статуй «Юноша, играющий в свайку» А. В. Логановского и «Юноша, играющий в бабки» работы Н. С. Пименова. Эти скульптуры Пушкин видел на выставке 1836 года в Академии художеств и написал на них стихи.

Миновали годы. Но старые парки хранят облик, некогда столь любимый Пушкиным. И вслед за А. А. Ахматовой мы повторяем:

Смуглый отрок бродил но аллеям У озерных глухих берегов, И столетие мы лелеем Еле слышный шелест шагов.

Иглы сосен густо и колко Устилают низкие пни...

Здесь лежала его треуголка И растрепанный том Парни 3.

Л И Ц Е Й С К И Й САД

ебольшой, лишенный украшений, которыми славятся соседние дворцовые парки, скромный садик вблизи Лицея возник в начале XIX века на месте небольшой рощи, прилегавшей к Знаменской церкви. Построенная архитекторами Михаилом Земцовым и Иоганном Бланком в 1747 году, она кажется миниатюрно-игрушечной рядом с высоким, четырехэтажным зданием Лицея.

Лицеист первого курса М. А. Корф утверждал: «Во время нашей бытности в Лицее не было еще никакого лицейского сада, и отведенное после под него место занято было церковного оградою, в которой дико росло несколько берез и куда никогда не ступала наша нога» 1. Название «Лицейский сад» появилось значительно позже, а во время учения в Лицее Пушкина сад называли просто «оградой».

Вероятно, об этом неблагоустроенном саде — церковной роще, отделенной от Лицея оградой,— вспоминал

Пушкин в «Евгении Онегине»:

В те дни, когда в садах Лицея Я безмятежно расцветал...

В те дни, как я поэме редкой Не предпочел бы мячик меткой, Считал схоластику за вздор И прыгал в сад через забор...

«В весенние и летние месяцы сады Царского Села служили местом гульбища для лицеистов,— писал автор исторического очерка о Лицее И. Я. Селезнев, — но как место публичное, оно не удовлетворяло вполне жизни лицейской: в саду дозволялось лицеистам гулять, но запрещалось заводить игры, резвиться. В сих видах Энгельгардт просил министра об исходатайствовании для Лицея особого места, где бы „воспитанники, в приличной возрасту их свободе, бегали, прыгали и садовничали. Тогда как теперь они должны чинно, сложа руки, прохаживаться по аллеям и остерегаться, чтобы не нарушить порядка громким словом, прыжком, одним словом, не быть детьми"» 2.

В феврале 1818 года Энгельгардт писал:

«Молодежь моя так счастлива, в мыслях обо всем, что будет у них на давно желанном сем месте! Уже заводятся лопатами, граблями, садовыми семенами и готовы бы, кажется, были уже в снег сеять и сажать» 3. В конце 1818 года благодаря настойчивым хлопотам Энгельгардта церковный сад уже официально стал принадлежать Лицею. По инициативе Энгельгардта на территории сада появились маленькие «собственные садики» — у каждого класса свой. Директор считал, что занятия на природе «смягчали сердце». Он старался привить воспитанникам также интерес к науке: один из садиков был специально ботаническим, его устроили по «Линнеевой системе».

И действительно, лицеисты любили свои садики и часто впоследствии вспоминали о них.

Единственное изображение Лицейского сада сохранилось в акварели, исполненной, очевидно, одним из воспитанников Лицея. «Лицейский сад в Царском Селе. Вид „Грибка"»,— гласит подпись под рисунком, сохранившимся в архиве ученика шестого курса Якова Карловича Грота. На рисунке изображены гуляющие лицеисты. Среди развесистых деревьев — «красивый навес» — «Грибок», где обыкновенно «заседали» дежурные гувернеры. Под навесом, внутри «Грибка», находился колодец с искусно сооруженным насосом.

Еще в нору учения Пушкина появился в саду, среди кустов сирени и черемухи, дерновый пьедестал с мраморной доской и надписью на ней: «Genio loci» («Гению места» — лат.). Этот памятник соорудили лицеисты первого, пушкинского, курса, вероятно, по замыслу Энгельгардта, пристрастного ко всяческим эмблемам. Он не только придумал герб Лицея, но и роздал чугунные кольца своим первым выпускникам и шутя называл их «чугунниками».

Возле дома Энгельгардта стояла пирамида с той же надписью — «Genio loci».

О памятнике «Гению места» вспоминали впоследствии многие лицеисты.

Вспомнил о нем и Пушкин, когда летом 1831 года встретился в Царском Селе с выпускником Лицея 1832 года Павлом Миллером. Во время их беседы поэт спросил: «Что ваш сад и ваши палисадники? А памятник в саду вы поддерживаете?» 4 Последующие поколения лицеистов оберегали от разрушения «Genio loci». Когда плита обветшала, воспитанники одиннадцатого курса восстановили ее и прибавили к прежней надписи слова: «undecimus (id est cursus) renovavit» («возобновил одиннадцатый курс» — лат.).

В связи с этим к тогдашнему директору Лицея Д. Б. Броневскому поступил запрос из штаба военноучебных заведений, в ведении которого в то время находился Лицей: «...по какому случаю поставлен в лицейском саду памятник Пушкину и с чьего разрешения?» 6 Броневский ответил, что доска не имеет отношения к Пушкину, что это — возобновленный, существующий с первого курса, памятник «местному воображаемому гению». Однако легенда связывала «Genio loci» с именем Пушкина.

В 1843 году, когда Лицей был переведен в Петербург, на Каменноостровский проспект (ныне Кировский проспект, дом 21), доску с надписью «Genio loci» перевезли и установили в саду нового здания Александровского лицея, где она, по словам старых служащих Лицея, еще существовала в 1860 году, а затем исчезла.

Попытки разыскать «Genio loci» ни к чему не привели. «Хотя Лицей, бывший на царскосельской почве, и не имеет ничего общего с Лицеем на Петербургской стороне, но все же жаль, что единственный памятник старины, перенесенный из Царского Села в сад Александровского лицея, мог в продолжение 10-ти лет совершенно исчезнуть, оставя только след своего существования — наполненную болотного водою яму» 7,— с сожалением писал И. Р. Фондер-Ховен, выпускник Лицея 1829 года.

Но в старом садике Царского Села, вблизи Лицея, навсегда осталась память о поэте... Много лет спустя здесь появился другой памятник, воплотивший образ юного поэта.

* ** История создания этого монумента терниста и превратна.

В 1860 году, накануне пятидесятилетия Лицея, впервые возникла мысль о памятнике Пушкину. Бывшие воспитанники Лицея избрали от каждого курса депутата для участия в обсуждении проектов скульптуры. Первый курс представлял соученик Пушкина Ф. Ф. Матюшкин. Однако это начинание не получило поддержки правительства.

Собранных средств оказалось недостаточно. Сбор денег прекратился.

19 октября 1870 года на традиционном лицейском обеде организовали комитет, куда вошли бывшие лицеисты Ф. Ф. Матюшкин, М. А. Корф, Я. К. Грот, К. К. Грот. На обращение комитета к Александру II об открытии памятника Пушкину в столице последовал ответ: «В Петербурге и без того есть много важных памятников» 8.

Прошло еще девятнадцать лет. В связи с приближавшимся 100-летием со дня рождения поэта жители Царского Села предложили создать памятник в городе, где прошла юность Пушкина. Начался сбор денег. Объявили конкурс, в котором участвовали скульпторы Р. Р. Бах, JI. В. Позен, М. А. Чижов, В. А. Беклемишев. Лучшим был признан проект Роберта Романовича Баха.

26 мая 1899 года в Лицейском садике происходила закладка монумента. На круглой площадке, к которой сходились дорожки, колышками отметили место постановки будущей скульптуры. Открытие состоялось 15 октября 1900 года. Событие это не получило широкого отклика в печати. На церемонии, носившей официальный характер, присутствовали члены царской фамилии, высшие чиновники, духовные лица, сын поэта —Ат- Пушкин, внук Г. А. Пушкин, делегации от учебных заведений Царского Села и от Александровского лицея. Первое слово о Пушкине произнес протоиерей царскосельского Екатерининского собора. После него выступил с речью о ноэте председатель Пушкинского лицейского общества, бывший лицеист Д. Ф. Кобеко.

Старый царскосел Э. Ф. Голлербах вспоминал:

«В центре сада возвышается какое-то загадочное, громоздкое сооружение, покрытое брезентом. Все с любопытством глядят... Наконец... брезент начинает сползать, обнажая бронзовую фигуру, сидящую на скамье... В минуту, когда брезент сползал, я задыхался от волнения.

Меня обуял такой восторг, как если бы мне показали живого Пушкина» 9.

Незадолго до открытия памятника произошел анекдотический случай. О нем рассказывал житель Царского Села поэт Иннокентий Федорович Анненский. Один из местных блюстителей порядка, обеспокоенный «неприличным блеском» бронзы баховского монумента, заявил, что это может не понравиться «высочайшим особам», и предложил выкрасить памятник зеленой краской. Испуганный Анненский, однако, тут же нашелся. «Ну зачем же красить памятник,— сказал он,— не лучше ли покрасить скамейки?» 1 0 Блюстителю порядка эта идея понравилась.

Памятник был спасен.

Анненский принимал живое участие в установке скульптуры. Именно он подобрал стихотворные строки

Пушкина, которые выбиты на постаменте памятника:

Младых бесед оставя блеск и шум, Я знал и труд и вдохновенье, И сладостно мне было жарких дум Уединенное волненье.

Эти стихи, запечатленные на одной из сторон пьедестала, гармонируют с образом юноши-лицеиста, погруженного в поэтические мечты. Чугунная парковая скамья с узорной прорезной спинкой и естественная декорация сада делают фигуру Пушкина настолько жизненно правдивой, что порой кажется, будто статуя оживает...

И стали — и скамья и человек на ней В недвижном сумраке тяжело и страшней, Не шевелись — сейчас гвоздики засверкают, Воздушные кусты сольются и растают, И бронзовый поэт, стряхнув дремоты гнет, С подставки на траву росистую с п р ы г н е т ".

В сентябре 1941 года фашисты беспрерывно бомбили город Пушкин. Несмотря на воздушные налеты и артиллерийский обстрел, советские бойцы спасали памятник Пушкину. Его сняли с постамента и закопали в землю тут же в саду.

И когда в дыму врага, в неволе Задыхался мирный городок, Ни один боец без тайной боли Вспомнить об оставшемся не мог.

Вот они, годов военных были!

Словно клад бесценный в глубь земли Руки друга памятник зарыли И от поруганья сберегли 1 2.

Еще не кончилась война, но уже 6 июня 1944 года в городе поэта отмечали годовщину его рождения. Участница этой «встречи с Пушкиным» музейный работник, искусствовед М. А. Тихомирова вспоминает: «И вот, наконец, Лицейский сад, вернее, то место, где он был, так как узнать его невозможно... В левом углу сада фашистское кладбище... Несколько могил, видимо заготовленных заранее, остались пустыми ямами. И одна из них вырыта почти рядом с пьедесталом юного Пушкина-лицеиста.

Пьедестал покосился, осел, покрылся мхом, и большая трещина рассекла выбитые на нем пушкинские слова «Отечество нам Царское Село»...

Но самое главное — пьедестал был пуст, и казалось, что именно из-за этого Лицейский сад неузнаваем...

В сад не хотелось входить, но нас упорно приглашали зайти туда. Заходили по одному, нехотя, но потом бежали и наклонялись над чем-то... Толпа склоненных к земле людей становилась все больше. Юный Пушкин был здесь!

Справа от пьедестала, в неглубокой яме, в земле виднелась его кудрявая голова. Он был цел и невредим. Но вынуть его из укрытия еще не решались» 1 3.

В апреле 1945 года монумент подняли из укрытия, поставили его на постамент:

Мы копали бережно, не скоро, Только грудь вздымалась горячо.

Вот он! Под лопатою сапера Показалось смуглое плечо.

–  –  –

а Фонтанке, близ Калинкина моста, прошли первые три года петербургской жизни Александра Пушкина после окончания Лицея.

Здесь, в 5-м квартале 4-й Адмиралтейской части, с 1814 года жили родители поэта Сергей Львович и Надежда Осиповна Пушкины. Не имея достаточных средств, чтобы снять квартиру в центре Петербурга, они поселились в Коломне.

Эта отдаленная часть столицы находилась между реками Фонтанкой и Мойкой, ограничивалась Театральной площадью, рекой П р я ж к о й и устьем Большой Невы.

После роскошных царскосельских дворцов, «садов прекрасных», населенных статуями, украшенных памятниками, здесь, в Коломне, глазам юноши представились унылые картины городской окраины. Вдоль нешироких улиц теснились деревянные домики и «смиренные лачужки». Приметными среди них были церковь, пожарная каланча и непременные полицейские будки с вылинявшими под дождем полосами.

Но были здесь свои «достопамятности». Берега Фонтанки, уже к концу XVIII века обложенные гранитом, украсились чугунной решеткой. Свернув с набережной в

Калинкин переулок или на Английский проспект (проспект Маклина), можно было выйти к Покровской площади (площадь Тургенева), где возвышалась над окрестными домиками церковь Покрова — ровесница Пушкину:

в 1799 году ее построил архитектор И. Е. Старов. (Церковь не сохранилась.) Украшением реки Фонтанки в этой ее части служил Старо-Калинкинский (Калинкин) мост с квадратными гранитными башнями и тяжелыми цепями.

Перед Калинкиным мостом располагалась одноименная площадь, распланированная еще в XVIII веке архитектором А.

В. Квасовым. Через нее следовали путники, въезжавшие в город по Петергофской дороге. У обочины тракта, напротив моста, внимание путешественников привлекал невысокий верстовой столб — «мраморная верстовая пирамида». Сооруженный архитектором Антонио Ринальди в 1770 году, верстовой обелиск сохранился до наших дней, хотя очень пострадал от времени. На его белых, пожелтевших от времени и петербургской непогоды, мраморных плитах можно разглядеть циферблаты солнечных часов и цифру «26» — количество верст от Петергофа до Фонтанки.

Пушкин приехал в Коломну по другой, Царскосельской, дороге 9 июня 1817 года сразу же после выпуска из Лицея. Но все лето этого года он провел в Михайловском.

Осенью, вернувшись в Петербург, поэт поселился в квартире родителей, на правом берегу Фонтанки, неподалеку от Калинкина моста, в доме Клокачева.

Вице-адмирал Клокачев, отважный морской командир, владел этим домом с конца XVIII века. В XIX веке дом Клокачева претерпел значительные перестройки. Судя по сохранившемуся чертежу фасада, датированному августом 1836 года, здание было двухэтажным, на полуподвале.

По свидетельству современника поэта и его биографа П. И. Бартенева, Пушкины занимали второй этаж. Однокашник поэта М. А. Корф рассказывал в своих воспоминаниях о том, что после окончания Лицея он жил со своей семьей в том же клокачевском доме, в нижнем этаже, а над ними помещались Пушкины.

Квартира родителей поэта состояла из семи комнат.

Три из них, парадные, выходили десятью окнами на Фонтанку, остальные — во двор, где находился небольшой сад.

Сохранившиеся архивные документы свидетельствуют о том, как на протяжении XIX века дом Клокачева постепенно утрачивал свой первоначальный облик. Еще при жизни Пушкина последующие владельцы увеличили здание боковыми пристройками по лицевому фасаду: в восемь окон с правой стороны и в три — с левой. Это отражено на упомянутом выше чертеже 1836 года.

Набережная реки Фонтанки, 185. Вывший дом Клокачева. Здесь ж и л Пушкин со своими родителями. Фотография.

План дома Клокачева. Линии «А — В» отмечают перестройку дома 1830 года.

В 1856 году, стремясь повысить доходность дома, тогдашние хозяева надстроили его третьим этажом (или четвертым, если считать высокий полуподвал).

В 1870-е годы исчез сад, отчего изменился прежний облик двора.

Спустя еще треть века дом подвергся новой перестройке. Документ, датированный 2 августа 1903 года,— проект, утвержденный «Техническим отделением СПБ Городской управы», сообщает о решении произвести «надстройку пятого каменного (включая подвал,— Авт.) этажа на лицевом доме... с капитальным переустройством надстраиваемых этажей, и таковую же надстройку на надворном флигеле, также с капитальным переустройством...» 1.

Итак, к началу XX века дом снаружи и внутри преобразился настолько, что только в левой части этого громадного несимметричного строения (между балконами) смутно угадывались очертания прежнего гармоничного здания, некогда выделявшегося среди деревянных построек Коломны.

В таком виде, пятиэтажным, дом сохранился до нашего времени.

Но если войти во двор, заметить каменные тумбы, пройти под низкими арочками, где высокому человеку надо наклонить голову, взойти по выщербленным ступеням крылец, ведущим на дворовые лестницы со сводчатыми потолками и полами, выложенными каменными плитами, подняться по этим крутым узким лестницам, то можно мысленно перенестись в то время, когда здесь жил Пушкин.

В квартире своих родителей поэт занимал небольшую комнату. «Мой угол тесный и простой...» — так говорил он о своем неприхотливом жилище.

В. А. Эртель (двоюродный брат поэта Е. А. Баратынского) рассказывал в своих воспоминаниях о посещении Пушкина в доме Клокачева в феврале 1819 года: «Мы взошли на лестницу: слуга отворил двери, и мы вступили в комнату Пушкина. У дверей стояла кровать, на которой лежал молодой человек в полосатом бухарском халате, с ермолкою на голове. Возле постели на столе лежали бумаги и книги. В комнате соединялись признаки жилища молодого светского человека с поэтическим беспорядком ученого» 2.

Добавим к этому лаконичному описанию небольшую, но существенную подробность: достопримечательностью комнаты молодого поэта несомненно был портрет В. А. Жуковского — реликвия, которую хранил Пушкин до конца своих дней. Именно сюда, в дом на Фонтанке, принес он литографированный портрет своего поэтического наставника со знаменательной дарственной надписью Василия Андреевича: «Победителю-ученику от побежденного-учителя в тот высокоторжественный день, в который он окончил свою поэму Руслан и Людмила. 1820.

Марта 26. Великая пятница».

Дата, поставленная Жуковским на портрете, объясняет, почему не упоминает о нем Эртель: его описание комнаты Пушкина относится к февралю 1819 года.

Рассказ Эртеля — единственное известное нам свидетельство очевидца. Но существует также чрезвычайно ценное и также единственное в своем роде поэтическое описание обители Пушкина — «святого уголка» — в стихотворении В. К. Кюхельбекера «К Пушкину из его нетопленной комнаты».

Не застав хозяина дома, замерзший в ожидании его прихода, Кюхля сочинил это полушутливое, но искреннее в своем преклонении перед поэзией друга послание:

Мечтою легкой за тобою Моя душа унесена...

–  –  –

В доме Клокачева Пушкина навещали немногие.

В квартире родителей поэта, Сергея Львовича и Надежды Осиповны,— людей безалаберных, плохих хозяев,— обыкновенно царили хаос и беспорядок. «Дом их был всегда наизнанку,— писал М. А. Корф,— в одной комнате богатая старинная мебель, в другой — пустые стены или соломенный стул; многочисленная, но оборванная и пьяная дворня, с баснословною неопрятностью; ветхие рыдваны с тощими клячами и вечный недостаток во всем, начиная от денег и до последнего стакана» 4.

А. А. Дельвиг в шутливых стихах описывает угощения, коими потчевали порой у Пушкиных:

Друг Пушкин, хочешь ли отведать Дурного масла и я и ц гнилых,— Так приходи со мной обедать Сегодня у своих родных 5.

Домашние неурядицы, плохой стол и скупость отца стали причиной того, что Александр избегал приглашать к себе знакомых. Только близкие друзья, которых не могла смутить обстановка в доме Пушкиных, приходили сюда запросто.

Продолжая свой рассказ, Эртель пишет о том, как радушно встретил Пушкин пришедших к нему вместе Дельвига, Баратынского и автора воспоминаний:

«При входе нашем П ( у ш к и н ) продолжал писать несколько минут, потом, обратись к нам, как будто уже знал, кто пришел, подал обе руки моим товарищам со словами:

„Здравствуйте, братцы!" Вслед за сим он сказал мне с ласковою улыбкою: „Я давно желал знакомства с вами..."» 6 В этот день поэт читал друзьям свои произведения.

«Хозяин наш оканчивал тогда романтическую свою поэму,— пишет Эртель, имея в виду „Руслана и Людмилу".— Я знал уже из нее некоторые отрывки, которые совершенно пленили меня и исполнили нетерпением узнать целое. Я высказал это желание; товарищи мои присоединились ко мне, и П ( у ш к и н ) принужден был уступить нашим усильным просьбам и прочесть свое сочинение» 7.

Живой, общительный, жадный до жизни молодой поэт не мог подолгу оставаться дома. Из своего захолустья он спешил на Большую Миллионную, в изящный особняк «ночной княгини» Е. И. Голицыной, в гостиную Карамзиных, в салон Олениных, на сходки молодых вольнодумцев, в квартиру братьев Тургеневых, на «субботы» Жуковского.

Возвращался поэт обыкновенно за полночь. Едучи по улицам Коломны, он видел «спящую громаду» Большого Каменного театра (здание театра не сохранилось), очертания Никольского рынка, зиявшего арками галерей, слушал «стражи дальний крик, да бой часов»... Вблизи Крюкова канала белела высокая, статная и причудливо колеблющаяся в воде колокольня Никольского собора. На Фонтанке гремели, нарушая тишину, цепи подъемных мостов, доносился всплеск воды под веслами запоздалых лодок.

Одно из таких возвращений вместе с Пушкиным, очевидно с заседания «Зеленой лампы», описывает Яков

Толстой:

...Зыбясь, в Фонтанке отражалась Столбом серебряным луна, И от строений расстилалась Густая тень, как пелена, И слышен был, подобно грому, Повозок шум издалека;

По своду темно-голубому Прозрачны плыли облака, И Веспер теплился норою, Двояся трепетно в струях, В то время мчались мы с тобою В пустых коломенских краях... 8

–  –  –

Не один Толстой, многие знакомые и друзья дорожили стихами молодого автора «Руслана и Людмилы».

Поэма принесла Пушкину славу первого поэта России.

Не меньшую известность и популярность приобрели вольнолюбивые стихи Пушкина, написанные здесь, в Коломне. И. И. Пущин писал о них: «...тогда везде ходили по рукам, переписывались и читались наизусть его Деревня, Ода на свободу, Ура! В Россию скачет...

Не было живого человека, который Fie знал бы его стихов» 10 Коломна не нашла отражения в произведениях Пушкина тех лет, но впечатления, полученные здесь, отложились в его поэтической памяти и впоследствии помогли ему понять душу и сущность Петербурга, о котором он скажет:

Город пышный, город бедный...

Именно в Коломне впервые увидел Пушкин Петербург прозаический, будничный, трудовой, каким он опишет его в первой главе «Евгения Онегина».

Все упоминания о Коломне в произведениях Пушкина относятся к зрелому периоду его творчества, когда он обращается к реалистическим картинам русской жизни.

Рисуя в «Медном всаднике» образ «маленького человека» — чиновника Евгения, Пушкин пишет:

...Наш герой Живет в Коломне; где-то служит.

Дичится знатных...

–  –  –

Эти строки звучат как своего рода лирическое отступление о Коломне, где жизнь поэта прервалась резкой переменой в его судьбе — высылкой из Петербурга в Екатерипослав.

Причиной опалы послужили вольнолюбивые стихотворения Пушкина, которые, по словам И. И. Лажечникова, «...наскоро на лоскутках бумаги, карандашом переписанные, разлетались в несколько часов огненными струями во все концы Петербурга и в несколько дней... вытверживались наизусть...»" Необычайная популярность этих стихов вызвала гнев императора Александра I, имевшего намерение наказать поэта жестокой ссылкой в Соловецкий монастырь, и только заступничество друзей вынудило царя изменить решение, заменив север югом.

...6 мая 1820 года Пушкин сел в коляску вместе со своим дядькой Никитой Козловым. Друзья, Антон Дельвиг и Павел Яковлев (брат лицеиста Михаила Яковлева), отправились вместе с ними, чтобы проводить поэта до Царского Села.

...Лошади, процокав подковами по камням набережной, свернули на мост, пересекли Фонтанку и выехали на Царскосельскую дорогу.

«СТУПАЙ СЕБЕ К СЛЕПОЙ ФЕМИДЕ...»

Коллегия иностранных дел на Английской, набережной — * J лл ныне набережная Красного Флота, дом 32 / / it* ом, где размещалась Коллегия иностранных дел, был куплен в 1764 году у екатерининского вельможи князя Б. А. Куракина. Большое двухэтажное здание, построенное по проекту архитектора М. А. Башмакова, выходило главным фасадом на набережную Невы; по Галерной улице к нему примыкал двухэтажный флигель. Дом Куракина отличался богатым декором: его главный фасад украшали скульптурные группы, въезд с Галерной улицы обрамляли колонны.

В 1782 — 1783 годах дом перестроили по проекту Д. Кваренги. Все элементы барочного оформления архитектор уничтожил, центр здания увенчал треугольным фронтоном, поддерживаемым восьмью ионическими колоннами.

Перестройка коснулась также интерьера. В главном корпусе, выходящем фасадом на Английскую набережную, разместились канцелярии и присутствие Иностранной коллегии. В домах внутри двора жили чиновники.

Флигель, выходящий на Галерную улицу, позже (уже во второй половине XIX века) надстроили.

Сюда из Лицея в небольшом чине коллежского секретаря был выпущен в 1817 году девятнадцатый по рангу успеваемости воспитанник Александр Пушкин. Между тем юноша мечтал о военной службе; он помышлял о гусарском полку, где в те годы служили некоторые из его друзей. Для подобной службы Пушкин был достаточно развит и тренирован физически. Но служба в гвардии грозила большими расходами, и намерения сына пресек Сергей Львович.

Вместе с Пушкиным пошли на службу в Коллегию иностранных дел его лицейские друзья: С. Г. Ломоносов, В. К. Кюхельбекер, А. М. Горчаков. В торжественной обстановке подписали клятву о неразглашении государственных тайн; на этом документе рядом с именами титулярного советника Вильгельма Кюхельбекера и чиновника десятого класса Александра Пушкина стояла подпись губернского секретаря Александра Сергеевича Грибоедова. Он был зачислен в коллегию 9 июня 1817 года. «Я познакомился с Грибоедовым,— писал Пушкин,— в 1817 году. Его меланхолический характер, его озлобленный ум, его добродушие, самые слабости и пороки, неизбежные спутники человечества,— все в нем было необыкновенно привлекательно» 1. Однако с Грибоедовым они чаще встречались в литературных кругах Петербурга, а не по службе.

Служба в Коллегии иностранных дел по-разному отразилась на жизненных судьбах друзей: дипломатическое поприще избрал Ломоносов; министром иностранных дел и канцлером стал Горчаков. В 1817 году покинул Петербург Грибоедов: за участие в дуэли А. П. Завадовского с В. В. Шереметевым (из-за балерины А. И. Истоминой) его отправили в Персию, где через год назначили секретарем дипломатической миссии. В 1828 году Грибоедов был назначен министром-резидентом при персидском дворе.

Кюхельбекера ждал удел ссыльного.

Пушкина совершенно не интересовала дипломатическая карьера. По свидетельству брата Льва, «о службе Пушкин никогда не говорил и не думал» 2. Получая скромное жалованье в семьсот рублей в год, он, по словам его современника Ф. Ф. Вигеля, только «числился в Иностранной коллегии, не занимаясь службой» 3. Да и служба, кроме неприятных периодических круглосуточных дежурств, никаких обязанностей на чиновников не налагала. Очевидно на рекомендацию своего дяди — избрать карьеру дипломата — поэт отвечал в стихотворении «В. Л.

Пушкину»:

Послушай дяди, милый мой:

Ступай себе к слепой Фемиде Иль к дипломатике косой!

–  –  –

Соученик Пушкина по Лицею М. А. Корф утверждал, что «Пушкин не был создан ни для службы, ни для света» 4. Предпочитая служебной карьере красный колпак — символ Французской революции,— Пушкин воспевал независимость, свободу, поэзию. Впоследствии М. Горький отметил это как историческую заслугу Пушкина, который, но его мнению, «первым почувствовал, что литература — национальное дело первостепенной важности, что она выше работы в канцеляриях»... 5 Уже в те годы быстро распространялась по городу слава поэта. По рукам в списках ходили его политические стихотворения и эпиграммы: «Вольность», «К Чаадаеву», «Деревня», «Ты и я», «Сказки. 1Чоё1», «На Струдзу», «На Аракчеева», «Двум Александрам Павловичам», «Мы добрых граждан позабавим...». О них прежде всего сказал А. И.

Герцен:

«Пушкин дебютировал великолепными революционными стихами, Александр выслал его из Петербурга к южным границам империи...» 6 Пушкину грозила ссылка в Сибирь или на Соловецкие острова. Быть сосланным «к южным границам империи»

поэту помогло лишь вмешательство друзей. Активно хлопотали за смягчение его участи В. А. Жуковский, Н. М. Карамзин. Живое участие принял П. Я. Чаадаев.

В письме к Н. И. Гнедичу Пушкин сообщал: «Чаадаев хотел меня видеть непременно — и просил отца прислать меня к нему как можно скорее... по счастию — тут и всё.

Дело шло о новых слухах, которые нужно предупредить.

Благодарю за участие и беспокойство» 7. Вступился за Пушкина граф М. А. Милорадович, так как он имел непосредственный доступ к царю по делам Иностранной коллегии. Помог и один из начальников Пушкина — статссекретарь по иностранным делам России граф Иван Антонович Каподистрия (именно он, а не К. В. Нессельроде, фактически управлял коллегией). Личностью он был замечательной; достаточно вспомнить, что позже, в 1821 году, И. А. Каподистрия, грек по происхождению, взял сторону восставшей Греции, вследствие чего получил при русском дворе фактическую отставку и навсегда уехал из России; в 1827 году греческое Национальное собрание избрало его правителем Греции. Вот этот-то человек, взяв с Пушкина обещание не писать ничего противоправительственного в течение двух лет, убедил царя смягчить участь поэта, заменить ссылку в Сибирь переводом по службе на юг. 5 мая 1820 года Каподистрия писал управляющему департаментом хозяйственных и счетных дел Министерства иностранных дел В. А. Поленову: «Император приказал вчера, чтобы коллегия выдала г-ну Пушкину, переводчику, тысячу рублей на дорожные расходы.

Я прошу Вас, дорогой Поленов, сделать так, чтобы этот молодой человек смог получить эти деньги сегодня, с тем, чтобы ему выехать завтра рано утром. Я хочу поручить ему срочную депешу для г-на генерала Инзова» 8.

Каподистрия торопил, боясь, что царь переменит решение. Для Пушкина же его начальник сделал все, что мог: ссылка оформлялась как важное административное поручение (поэту оплачивались даже дорожные расходы) ; Пушкин отправлялся под начало главного попечителя иностранных колонистов Южной России — старого знакомого Каподистрии генерал-лейтенанта И. Н. Инзова.

Но все-таки время вольнолюбивой юности, когда он «числился» по Коллегии иностранных дел, Пушкин называл своими «златыми годами». В послании к коллеге князю А. М.

Горчакову он вспоминал:

...мои златые годы, Безумства жар, веселость, острота, Любовь стихов, любовь моей свободы.

«У НИХ СВОИ Б Ы В А Л И СХОДКИ...»

Дом А. / /. Голицына на набережной реки Фон ганки — ныне дом 20 ту пору, когда Пушкин жил в доме Клокачева, он не раз отправлялся к Тургеневым, проделывая путь от Калинкина моста по Фонтанке к дому, где жили Тургеневы.

Александр Иванович с младшим братом Николаем занимали большую квартиру в верхнем этаже красивого трехэтажного дома министра народного просвещения и духовных дел А. Н. Голицына, под началом которого служил старший Тургенев.

По обеим сторонам этого типичного для конца XVIII века здания стояли два другие, также украшенные портиками. Все три похожи друг на друга своим «строгим, стройным видом», но тот, что посредине, — особенный: в нем бывал Пушкин.

Поэт любил обоих Тургеневых.

Александр Иванович — воспитанник Геттингенского университета и Благородного пансиона при Московском университете, археограф, литератор, директор Департамента духовных дел иностранных исповеданий — имел репутацию человека общительного, деятельного и необычайно доброго. В свое время он помог определить мальчика Пушкина в Лицей, и ему же довелось спустя двадцать шесть лет сопровождать тело покойного поэта в последний путь из Петербурга в Святогорский монастырь.

В столичной суете Александр Иванович успевал всюду: он непременный участник заседаний «Арзамаса», завсегдатай петербургских гостиных, постоянный ходатай но делам друзей, а то и вовсе незнакомых ему людей. И в собственной квартире его осаждали просители. «Поутру был я у Тургенева,— пишет своему брату московский почтдиректор А. Я.

Булгаков,— пил кофе с ним, потом началась у него lanterne magique (волшебный фонарь — франц.), или кукольная комедия: то один, то другой, то поп, то солдат, то нищий...» 1 Черты характера и образ жизни Александра Тургенева отразились в стихах Пушкина, ему адресованных:

Один лишь ты с глубокой ленью К трудам охоту сочетал...

–  –  –

Младший Тургенев — Николай Иванович — был серьезен, погружен в экономические науки, предан идее искоренения крепостного права. Защита интересов крестьян руководила им и в его деятельности управляющего одним из отделений канцелярии Министерства финансов. Несмотря на разницу в летах, со старшим Тургеневым Пушкин чувствовал себя легко и свободно. В обществе младшего брата, замкнутого и молчаливого, становился более сдержанным, испытывая уважение и даже почтение к ученому и политику, автору сочинения «Опыт теории налогов» (изданного в Петербурге в 1818 году).

Образ Николая Ивановича Тургенева нарисован в десятой главе «Евгения Онегина», где описаны заседания тайных обществ:

У них свои бывали сходки...

–  –  –

Оба брата Тургеневы состояли в обществе «Арзамас».

По словам современника, в нем объединились молодые люди, связанные между собою живым чувством любви к родному языку, литературе, истории,— сторонники и приверженцы Н. М. Карамзина.

Первое заседание «арзамасского общества безвестных людей», как они себя именовали в противовес торжественной «Беседе любителей русского слова», состоялось в октябре 1815 года в квартире С. С. Уварова.

Еще в лицейские годы Пушкин стал единомышленником арзамасцев и участвовал в литературных схватках с «Беседой» — собранием литераторов, отстаивавших устаревшие формы языка. Пушкина-лицеиста считали как бы заочным членом «Арзамаса»; недаром ему придумали шутливое и меткое имя Сверчок — его поэтический голос был слышен в Петербурге.

Однажды осенним вечером 1817 года у Тургеневых собрались Василий Львович Пушкин, Вяземский, Михаил

Орлов, Никита Муравьев и другие. Случай был особый:

на этом заседании, ко взаимной радости Пушкина и его собратьев-писателей, молодого поэта приняли в общество:

Венец желаниям! Итак, я вижу вас, О други смелых муз, о дивный Арзамас!

Собрания «Арзамаса» совсем не походили на чинные заседания «Беседы губителей российского слова», как остроумно переиначил название враждебного общества Сверчок. Веселые, озорные, небезобидные выходки, направленные против литературных ретроградов, острые эпиграммы, чтение шуточных пародийных протоколов и под конец — традиционный ужин с арзамасским гусем — таковы были эти сборища.

Николай Иванович Тургенев, будучи активным арзамасцем, стал в то же время одним из основателей тайного общества «Союз благоденствия» и членом Северного общества. Вместе с М. Ф. Орловым и Н. М. Муравьевым он пытался придать деятельности «Арзамаса» политический характер. Однако эти попытки отпугнули умеренных либералов вроде Д. Н. Блудова и С. С. Уварова. «Третьего дня был у нас Арзамас. Нечаянно мы отклонились от литературы и начали говорить о политике внутренней. Все согласны в необходимости уничтожить рабство, но средства предпринимаемые не всем нравятся» 2,— писал о них Н. И. Тургенев в своем дневнике 29 сентября 1817 года.

Пушкину довелось присутствовать только на одном заседании «Арзамаса», который распался вслед за «Беседой» в начале 1818 года.

...Однажды, после прогулки по Летнему саду, Пушкин зашел к своим друзьям и нечаянно попал на заседание,

3. Зак. 122 }

Михайловский замок. Акварель Б. Патерсена. 1801.

происходившее у Николая Тургенева. Участники собрания говорили о предполагаемом издании политического журнала. «Мы сидели кругом большого стола,— вспоминал И. И. Пущин... В это время я слышу, что кто-то сзади берет меня за плечо. Оглядываюсь — Пушкин! „Ты что здесь делаешь? Наконец, поймал тебя на самом деле",— шепнул он мне на ухо... Кончилось чтение... Подхожу к Пушкину, здороваюсь с ним... „Как же ты мне никогда не говорил, что знаком с Николаем Ивановичем?

Верно, это ваше общество в сборе?"» 3 Знаменательно, что именно здесь, в квартире Тургеневых, чуть ли не экспромтом Пушкин написал пламенные гражданские строфы «Вольности», или «Оды на свободу», как называли ее современники. Об этом сохранилось два рассказа. Первый из них напоминает документальное свидетельство: опуская детали, лаконично и несомненно точно говорит Николай Тургенев о том, что оду «Вольность» Пушкин «в половине сочинил в моей комнате, ночью докончил и на другой день принес ко мне, написанную на большом листе» 4.

Рассказ Ф. Ф. Вигеля, похожий на легенду, содержит, может быть, не вполне точные подробности, но главное здесь достоверно. «Из людей, которые были его старее, всего чаще посещал Пушкин братьев Тургеневых,— пишет Вигель в своих «Записках»,— они жили на Фонтанке, прямо против Михайловского замка, что ныне Инженерный, и к ним, то есть к меньшому, Николаю, собирались нередко высокоумные молодые вольнодумцы. Кто-то из них, смотря в открытое окно на пустой тогда... дворец, шутя, предложил Пушкину написать на него стихи. Он по матери происходил от арапа генерала Ганнибала и гибкостию членов, быстротой телодвижений несколько походил на негров... С этим проворством вдруг вскочил он на большой и длинный стол, стоявший перед окном, растянулся на нем, схватил перо и бумагу и со смехом принялся писать» 5.

Сохранилась рукопись «Вольности». Между словами «Погиб увенчанный злодей» поэт нарисовал карикатурный курносый профиль, в котором нельзя не узнать императора Павла I, задушенного в своем дворце.

Дома, в Коломне, Пушкин дописал оду.

...Перед глазами его стоял Михайловский замок, окутанный петербургским туманом, с золоченым шпилем, бледно мерцающим в полутьме:

Когда на мрачную Неву Звезда полуночи сверкает, И беззаботную главу Спокойный сон отягощает, Глядит задумчивый певец На грозно спящий средь тумана Пустынный памятник тирана, Забвенью брошенный дворец...

«Вольность» — стихотворение, которое было особенно созвучно настроениям передовой молодежи Петербурга своим пламенным и страстным выражением свободолюбивых идей.

Оценивая непреходящее значение политической лирики молодого Пушкина, Н. II. Огарев писал спустя почти полвека: «Толчок, данный литературе вольнолюбивым направлением ее высшего представителя, был так силен, что с тех пор и даже сквозь все царствование Николая русская литература не смела безнаказанно быть рабскою и продажною» 6.

«У Б Е С П О К О Й Н О Г О Н И К И Т Ы... »

Дом Е. Ф. Муравьевой на набережной реки Фонтанки — ныне дом 25 реди старинных домов на правом берегу Фонтанки, недалеко от Аничкова моста, есть один малоприметный дом постройки XVIII века, принадлежавший купцу Кружевникову. Его внешний вид мало изменился: сохранились размеры по фасаду, ворота в центре, парадная дверь на старинную лестницу, скромные украшения над окнами и балкон на третьем этаже.

Когда-то крыша заканчивалась треугольным фронтоном, впоследствии он был уничтожен при надстройке четвертого и пятого этажей.

В 1814 году дом Кружевникова купила Екатерина Федоровна Муравьева, вдова известного писателя, попечителя Московского университета Михаила Никитовича Муравьева. Ее дом в Москве сгорел в дни нашествия французской армии, и она переехала в Петербург с младшим сыном Александром. Екатерина Федоровна славилась хлебосольством. На набережной Фонтанки у их дома всегда теснились экипажи, кареты, возки. Близкие и далекие родственники, знакомые — почтенные сенаторы, беспечная молодежь, блестящие офицеры и скромные провинциалы — встречали здесь самый радушный прием.

Иногда за стол садилось до семидесяти человек.

Вернувшись после военной кампании в 1816 году в Петербург, поэт К. Н. Батюшков, племянник Муравьевой, жил в течейие многих месяцев у своей тетки Екатерины Федоровны.

С большим теплом он вспоминал:

Я сам, друзья мои, дань сердцу заплатил, Когда волненьями судьбины В отчизну брошенный из дальних стран чужбины, Увидел, наконец, адмиралтейский шпиц, Фонтанку, этот дом и столько милых лиц, Для сердца моего единственных на свете...

Радушный прием получал здесь и его друг — художник О. А. Кипренский. Постоянно бывал в семье Муравьевых и известный гравер Н. И. Уткин, побочный сын*Михаила Никитовича.

Историк Н. М. Карамзин, приехавший в Петербург в мае 1816 года, «вооружась запасом терпения, унижения и нищеты духа», чтобы печатать «Историю государства Российского», поселился в 1818 году в доме Екатерины Федоровны. Здесь у него был большой кабинет. В 1823 году историк переехал на Моховую улицу, в дом Мижуева, а комнаты, в которых он жил, занял старший сын хозяйки Никита Михайлович.

Н. М. Муравьев был человек необыкновенный. Его прекрасная внешность соединялась с высокими духовными качествами. Питомец Московского университета, он впоследствии слушал лекции в Париже, и его познания в области литературы, истории и математики были обширны. Когда началась Отечественная война 1812 года, юный Муравьев, не имея «другого образа мыслей, кроме пламенной любви к отечеству», несмотря на семейные запреты, ушел в действующую армию. Вернувшись на родину после окончания войны, он оказался в центре общественно-политической жизни столицы. Вошел в литературный кружок «Арзамас» и дружески принимал у себя его членов: В. А. Жуковского, П. А. Вяземского, братьев Тургеневых. Арзамасское прозвище Муравьева — Адельстан, или Статный лебедь. Приходил сюда и молодой Пушкин.

Поэта особенно привлекала вольнолюбивая военная молодежь, объединявшаяся вокруг хозяина. Здесь встречался он с двоюродным братом Никиты М. С. Луниным, С. П. Трубецким, И. Д. Якушкиным, братьями С. И. и М. И. Муравьевыми-Апостолами и многими другими.

В свои наезды в Петербург навещал этот дом П. И. Пестель.

Именно в этом кругу, среди единомышленников Муравьева, возникла мысль об организации тайного общества. Разговоры и споры в большом кабинете на Фонтанке глубоко волновали Пушкина, «мятежная наука» питала вольнолюбивые настроения поэта.

Он вспоминал впоследствии в десятой главе «Евгения Онегина»:

Витийством резким знамениты, Сбирались члены сей семьи У беспокойного Никиты...

В его памяти навсегда запечатлелись образы этих людей. Много лет спустя в разговоре с сестрой Лунина, томившегося в сибирской каторге, Пушкин назвал ее брата «человеком воистину замечательным» и сообщил, что «хранит прядь его волос, которую утащил у тети Катерины Федоровны» 1.

В отрывках десятой главы сохранились выразительные зарисовки некоторых «членов сей семьи»:

...Тут Л у н и н дерзко предлагал Свои решительные меры И вдохновенно бормотал.

Ч и т а л свои Ноэли Пушкин, Меланхолический Я к у ш к и н, Казалось, молча обнажал Цареубийственный к и н ж а л.

Н. М. Муравьев стал одним из руководящих деятелей первых тайных обществ в России — «Союза спасения» и «Союза благоденствия». З а н я л он главенствующее положение и в Северном тайном обществе. По складу ума Никита Михайлович был больше теоретик, он создал замечательный политический документ декабризма — проект конституции.

«Этот человек один стоил целой академии» 2,— сказал Лунин после смерти Муравьева в 1843 году.

В декабрьские дни 1825 года Никиты Михайловича не было в Петербурге. Но следствие сразу установило значение его деятельности. Его арестовали 20 декабря в имении тестя Тагино Орловской губернии. Б ы л арестован и брат Никиты Александр.

Страшное событие как гром поразило Екатерину Федоровну. Один удар следовал за другим. С ужасом узнавала она о новых и новых арестах родных и друзей ее сыновей.

В дом на Фонтанку пришло наконец и страшное известие о приговоре: Никиту осудили на 15 лет каторги, Александра — на 12 лет.

Затих и осиротел гостеприимный дом Муравьевых.

Екатерина Федоровна едва не лишилась рассудка от горя и почти ослепла. Она жила теперь только желанием облегчить положение своих сыновей. Со двора ее дома выезжали одна за другой подводы с продовольствием, вещами и книгами, которые безутешная мать посылала в Сибирь.

В последних числах декабря 1826 года Е. Ф. Муравьева проводила в Сибирь и жену Никиты А. Г. Муравьеву, которая оставила на ее руках двух своих детей. Пушкин встретился с ней в Москве и передал ей послание далеким сибирским узникам.

Быть может, в дни своего бесконечно долгого и тяжкого путешествия повторяла эта замечательная женщина пламенные строки пушкинского стихотворения:

Во глубине сибирских руд Храните гордое терпенье, Не пропадет ваш скорбный труд И дум высокое стремленье.

–  –  –

В 1827 году Е. Ф. Муравьева продала свой дом и переехала в Москву. Но скромное здание на набережной Фонтанки, у Аничкова моста, навсегда сохранило память о семье Муравьевых, о людях, имена которых неотделимы от жизни великого поэта.

В 1978 году на доме Муравьевых установлена мемориальная доска из гранита со словами: «В этом доме в 1820-х годах жили декабристы Никита и Александр Муравьевы ».

«НАДЕЖДЫ ЛАМПА ЗАЖЖЕНА.

Дом Паульсона на углу Театральной площади и Екатерининского канала — ныне Театральная площадь, дом 8 аметной вехой в духовном возмужании Пушкина стало его участие в 1819 —1820-х годах в собраниях литературно-политического общества «Зеленая лампа». Собирались члены общества у Н. В. Всеволожского, жившего в ту пору напротив Большого театра, в доме Паульсона, значившемся под № 213 по 2-й Адмиралтейской части. В начале XIX века это было трехэтажное здание, позже надстроенное еще тремя этажами; изменено было и оформление его лицевого фасада 1.

Сходились два раза в неделю и рассаживались за столом, освещенным лампой с зеленым абажуром. Участники собраний знали, что зеленый цвет — символ гражданской надежды, что связан он с символикой масонских лож. Но только немногим из них было известно, что того же цвета был переплет рукописи устава тайного политического общества «Союз благоденствия» — «Зеленая книга». Общество «Зеленая лампа» представляло собой «побочную управу» декабристского «Союза благоденствия»; почти одновременно с ним оно и возникло. Такие «побочные управы» не имели своих блюстителей, ответственность за их деятельность нес тот или иной член основной управы «Союза». В его обязанность входило полное знакомство с членами общества, в которых видели потенциальных участников «Союза». Таким образом «Союз благоденствия» определял направление деятельности «Зеленой лампы».

Но петербуржцы ни в чем подобном не могли заподозрить бурно резвящуюся в доме Всеволожского молодежь.

Весь город знал, что съезд гостей в его доме по субботам:

в субботу не шли спектакли в театрах. Но «ламписты»

никогда не посещали Всеволожского в субботние дни.

Для них день не был определен. Сходились в разные дни недели, и всего таких встреч за полтора года существования общества состоялось двадцать две. Собирались поздно, после спектаклей в театре. Строго соблюдался ритуал и конспирация: каждый из «лампистов» носил перстень с опознавательным знаком — изображением лампы.

Садясь за круглый стол, они облекались в красные фригийские шапки-колпаки. У Пушкина об этом говорится:

Вот он, приют гостеприимный, Приют любви и вольных муз, Где с ними клятвою взаимной Скрепили вечный мы союз, Где дружбы знали мы блаженство, Где в колпаке за круглый стол Садилось милое равенство...

«Зеленая лампа» имела в Петербурге репутацию общества сугубо литературного. Не потому ли впоследствии комиссия по делу декабристов оставила общество без должного внимания? В ее заключении по поводу общества сказано: «В 1820 (ошибочно. В 1819-м.—Лет.) году камер-юнкер Всеволожский завел сие общество, получившее свое название от лампы зеленого цвета, которая освещала комнату в доме Всеволожского, где собирались члены.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
Похожие работы:

«НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ПРИ СОВЕТЕ МИНИСТРОВ УДМУРТСКОЙ АССР О ДИАЛЕКТАХ И ГОВОРАХ ЮЖНОУДМУРТСКОГО НАРЕЧИЯ (СБОРНИК СТАТЕЙ И МАТЕРИАЛОВ; ИЖЕВСК— 1978 Р.Ш. Насибуллин НАБЛВДШИЯ НАД ЯЗЫКОМ КРАСНОУФШУЮКИХ УДМУРТОВ ВВЕДЕНИЕ В двух селах Юве и Верхнем Бугалыше Красноуфимского рай' она, расположенйого в крайне...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1952, ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД СЕНТЯБРЬ—ОКТЯБРЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" МОСКВА —1983 СОДЕРЖАНИЕ П а н ф и л о в ' В. 3. (Москва). Карл Маркс и основные проблемы современного языкознания 3 Я р ц е в а В. Н. (Москва). Проблема вариативности и взаимоотношен...»

«Репетиторский центр "100 баллов" Тренировочный тест №1 2013г. АНАЛИЗ Русский язык 1. Укажите ряды, в которых все слова написаны правильно:1) до следующих встреч_ (в существительных в форме родительного падежа множественного чи...»

«ДУБИНИНА ЛЮБОВЬ АНАТОЛЬЕВНА УДК 821. 161.1 – 32 Брюсов. 09 ПОЭТИКА МАЛОЙ ПРОЗЫ В. Я. БРЮСОВА 1900–1910-х ГОДОВ 10.01.02 – русская литература Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель: Московкина Ирина Ивановна, доктор филологических наук, профессор Харьков — 2015...»

«Министерство общего и профессионального образования РФ Межвузовская научно-исследовательская программа "Феминология и гендерные исследования в России: перспективные стратегии и технологии" ИМИДЖ ЖЕНЩИНЫ-ЛИДЕРА Иваново 1998 Коллективная монография раскрывает наиболее важные компоненты имиджа женщины-лидера, содержит подробную инфо...»

«Вестник ПСТГУ III: Филология 2012. Вып. 4 (30). С. 59–75 СИНТАГМА И ИНТОНЕМА: ВОЗМОЖЕН ЛИ ЗНАК РАВЕНСТВА? (В ТРАДИЦИИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ФРАНЦУЗИСТИКИ) М. И. ОЛЕВСКАЯ В статье сопоставляются традиционный и фонологический методы исследования и описания интонаци...»

«КОГНИЦИЯ, КОММУНИКАЦИЯ, ДИСКУРС. – 2011. – № 3. – С. ХХ–ХХ. ISSN 2218-2926 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ, МОЛОДЕЖИ И СПОРТА УКРАИНЫ ХАРЬКОВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ В.Н. КАРАЗИНА КОГНИЦИЯ, КОММУНИКАЦИЯ, ДИСКУРС Направление “Филология” №3 Международный электронный сборн...»

«Елена Петровская "ЭКВИВАЛЕНТ" ТЫНЯНОВА И ПРОБЛЕМА ИЗУЧЕНИЯ ОБРАЗА СЕГОДНЯ Опубликовано в: Русская антропологическая школа. Труды. Выпуск 4 (часть 1). М.: РГГУ, 2007, с. 237–246. По-видимому, с самого начала следует оговорить те категории, которые так или иначе будут...»

«Ученые записки Таврического национального университета им. В.И. Вернадского Серия "Филология. Социальные коммуникации". Том 24 (63). 2011 г. №2. Часть 1. С.393-397. УДК 82-21(410.1):81’42 ОБЪЕКТИВАЦИЯ КОНЦЕПТА РЕБЕ...»

«УДК 37.091.3:811.111’243’342.3 Ловгач Г. В., Гуд В. Г. АУДИРОВАНИЕ КАК НЕОТЪЕМЛЕМЫЙ ВИД РЕЧЕВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ПРОЦЕССЕ ОБУЧЕНИЯ ИНОСТРАННОМУ ЯЗЫКУ В статье рассматривается проблема обучени...»

«ФИЛОЛОГИЯ И ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ УДК 811.111:81.367:81.23:81.32 ББК 81.1 Беляева Екатерина Ивановна ассистент кафедра английского языка переводческого факультета НГЛУ им. Н.А. Добролюбова г. Нижний Новгород Belyaeva Ekaterina Iv...»

«2012 УРАЛЬСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК №1 Русская литература ХХ-ХХI веков: направления и течения ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В ЛИТЕРАТУРЕ ПЕРВОЙ ТРЕТИ ХХ ВЕКА Н.В. СПОДАРЕЦ (Одесский национальный университет им. И.И. Мечникова, г. Одесса, Украина) УДК 821.133.1.09(Бодлер)+821.161.1.09(Блок) ББК Ш5...»

«Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Отв. ред. В. В. Красных, А. И. Изотов. — М.: МАКС Пресс, 2006. — Вып. 32. — 108 с. ISBN 5-317-01586-3 "Образ мира, в слове явленный", или рождение подтекста в новом контексте ©...»

«Digitally signed by Auditorium.ru Reason: (c) Open Society Institute, 2002, electronic version Location: http://www.auditor Signature ium.ru Not Verified формациям, в которых экспрессивно окрашенная лексика приравнивается к экспрессивно окрашенной фразеологии...»

«Замотина Евгения Игоревна ТЕЛЕСКОПИЧЕСКИЕ НЕОЛОГИЗМЫ В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННОСТИ (НА ПРИМЕРЕ АНГЛИЙСКОГО И ФРАНЦУЗСКОГО ЯЗЫКОВ) Статья посвящена типологическому анализу телескопических словообразований новейшего периода современности в английском и французском языках. Основное внимание автор акц...»

«Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Ред. В.В. Красных, А.И. Изотов. М.: "Филология", 1998. Вып. 5. 124 с. ISBN 5-7552-0124-2 Контексты транспозиции, образующие глубокую периферию функционально-семантического поля квалитативности © кандидат филолог...»

«Рупышева Людмила Эрдэмовна ФЛОРОНИМИЧЕСКАЯ ЛЕКСИКА БУРЯТСКОГО ЯЗЫКА Специальность 10.02.02 – Языки народов Российской Федерации (бурятский язык) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Москва 2014 Работа выполнена на кафедре иностранных языков и общей лингвистики Федерального государственного бюджетног...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ГОД ИЗДАНИЯ VI НОЯБРЬ — ДЕКАБРЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР МОСКВА • 1 9 5 7 SOMM A I R E Articles: O. P. S o u n i k (Leningrad). Sur la caracteristique typologique des langues toungousso-manchoures; M. S. G o u r y t c h e v a (Moscou). Le...»

«27 Александр Валерьевич Пигин доктор филологических наук, профессор кафедры русской литературы и журналистики, Петрозаводский государственный университет (Петрозаводск, пр. Ленина, 33, Российская Федерация) av-pigin@yandex.ru ЖИТИЕ АЛЕКСАНДРА ОШЕВЕНСКОГО В РЕ...»

«МОДЕЛИРОВАНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ В ЯЗЫКЕ И РЕЧИ УДК 81'271:81'22 ОСОБЕННОСТИ МОДЕЛИРОВАНИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ В ЯЗЫКЕ ВЛАСТИ: АСИММЕТРИЯ ВОПРОСА И ОТВЕТА* Ю.В. Гимпельман Кафедра общего и русского языкознания Филологический факультет Российский университет дружбы народов ул. Миклухо-Маклая, 6, Москва...»

«Вестник ПСТГУ III: Филология 2011. Вып. 2 (24). С. 72–79 О КОМПЛЕКСНОМ ПОДХОДЕ К ИССЛЕДОВАНИЮ ДИНАМИКИ ВНУТРИГЛАГОЛЬНОЙ ПРЕФИКСАЦИИ Л. В. ТАБАЧЕНКО Развитие приставочной внутриглагольной деривации связано с формированием категорий предельности, результативности и вида, а также с...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ГОД ИЗДАНИЯ IX СЕНТЯБРЬОКТЯБРЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР МОСКВА —1960 РЕДКОЛЛЕГИЯ О. С. Ахмалова, Н. А. Баскаков, Е. А. Бокарев, Б. В. Биноградов (главный редактор), В. М. Жирмунский (зам. главного редактора), А. И. Ефимов, Н. И....»

«КЕЛЬМЕТР Эльвира Викторовна ПОЭТИКА ТЕЛЕСНОСТИ В ЛИРИКЕ ИННОКЕНТИЯ АННЕНСКОГО СПЕЦИАЛЬНОСТЬ: 10.01.01 – РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель – доктор филологических наук, доцент Н.А. Рогачева Тюмень 2015 Оглавление...»

«Волошина Светлана Владимировна РЕЧЕВОЙ ЖАНР АВТОБИОГРАФИЧЕСКОГО РАССКАЗА В ДИАЛЕКТНОЙ КОММУНИКАЦИИ Специальность 10.02.01 – русский язык Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Томск – 2008 Работа выполнена в ГОУ ВПО "Томский государственный университет" на кафедре русского языка доктор филологических наук...»









 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.