WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

«ФИЛОСОФИЯ ЯЗЫКА УДК 81’367.622.13; 81’372; 81’373.221 Слово «яблоко» и его смыслы в коммуникативном пространстве русского и испанского языков ...»

ФИЛОСОФИЯ ЯЗЫКА

УДК 81’367.622.13; 81’372; 81’373.221

Слово «яблоко» и его смыслы

в коммуникативном пространстве

русского и испанского языков

На примере слова «яблоко», весьма частотного в европейских языках и богатого разноплановой символикой,

данная статья предлагает углубиться в семантико-коннотативные обертоны, стереотипные ассоциации, мифологические реминисценции и метафорические переосмысления, принизывающие прагматический функционал этого слова.

Доминантные когнитивно-пропозициональные структуры и пресуппозиции, кроющиеся за внешней словесной обоМ.В. Кутьева лочкой, рассматриваются в сопоставительном ракурсе: от русского языка к испанскому и vice versa. Анализ проводится на обширном материале фразеологии, фольклора и художественной литературы — авторской речи, в основном поэтической, a priori не мыслимой вне образности.

Ключевые слова: семантика, коннотация, метафора, символ, ассоциация, контекст.

Лексема и стоящая за ней когнитивно-пропозициональная сеть значений и ассоциаций представляют собой динамическое единство, соотносимое с единством травинки и питающей ее втуне сетью корней, не видимой глазу. Благодаря корням травинка живет. Отмирают одни корни, но тут же, заменяя их, в новые пласты почвы прорастают другие. Когнитивное своеобразие слов и лексико-семантических систем, вобравшее в себя перипетии и изломы истории, самобытность жизненного уклада, мышления, психики, темперамента и духовности народа — носителя языка, с разной степенью интенсивности ощущались и ощущаются сегодня при общении людей, говорящих на разных языках.



При контактах представителей различных этносов, а нередко и в процессе ознакомления с иноязычной и инокультурной литературой, привычные семантико-когнитивные коды неизбежно сбиваются и нуждаются в подгонке под вольтаж чужой лингвокультуры. Лингвисты, переводчики, педагоги и философы затрудняются с ответом на вопрос, существует ли в языках человечества всего лишь одна семантическая систеКутьева М.В., 2016 Слово «яблоко» и его смыслы в коммуникативном пространстве...

ма или их столько, сколько языков, или даже столько, сколько слов, спецификой коннотаций которых не следует пренебрегать. О коннотативносимволическом потенциале слова и его роли в межкультурных контактах и пойдет речь в этой статье.

В последние три десятилетия значение слова стало рассматриваться в разнообразных ракурсах — в основном с упором на его индивидуально личностное осмысление. В частности, значение слова трактуется как операционалистский феномен прихотливой диалогической, интегративной природы [8], как ассоциативно-когнитивный процесс, как личностное переживание и интеллектуальное достояние индивида [3].

Чем глубже мы погружаемся в чужой язык и питающую его культуру, тем большие сомнения мучают нас по поводу того, можно ли в принципе достичь адекватной идентификации значения или стопроцентного и гарантированного взаимопонимания в межкультурной коммуникации? Затронет ли произносимое нами слово именно те ассоциации в системе когнитивных конструктов собеседника, которые соответствуют отправной интенции? Можно ли застраховать межъязыковое общение (с переводом или без) от нарушения топологии смыслов, от когнитивных диссонансов, от коммуникативного культурно-этического срыва (шока), от ситуации, когда все слова понятны, а авторская прагматико-целевая установка их комбинации либо непонятна вообще, либо истолковывается превратно? Думается, для преодолении подобных гносеологических сложностей и барьеров есть только один путь: скрупулезно вникать в семантико-коннотативные обертоны, стереотипные ассоциации и метафорические переосмысления общеупотребительной лексики (не говоря уже о фоновой), которая, при кажущейся межъязыковой эквивалентности, на деле почти всегда специфична в лингвокультурологическом отношении.



Эту специфичность обнаруживает глубинный анализ лежащих в основании семантики слова доминантных когнитивно-пропозициональных структур.

Каждое наше родное слово, усвоенное нами с детства, отсылает нас к некоторому подсознательному ассоциативному шаблону, к определенной ситуации и, как сейчас принято говорить, когнитивной модели, в которой эмоциональная составляющая сильна не менее рациональной. Как отмечает И.К. Миронова, «в сознании каждого человека присутствуют модели ситуаций, то есть некоторая сумма накопленных знаний о связях между предметами, явлениями, которые, будучи закрепленными человеческой практикой, приобрели устойчивый характер. Знание какой-либо ситуации в большинстве случаев определяется на основе пресуппозиции (совокупности фоновых знаний)» [10, с. 5]. К фоновому знанию ситуации мы бы добавили еще и ее эмоциональное переживание, а также личностную оценку, то есть эмотивно-аксиологический аспект, крайне важный для иберийского мироощущения. Примечательно, что культурно-эстетические, эмоционально-экспрессивные и аксиологические компоненты семиотики Слово «яблоко» и его смыслы в коммуникативном пространстве...

лексико-фразеологического фонда языка перемещаются на приоритетные позиции, на роль смысловых доминант в формировании «морально-нравственной иерархии ценностей», своеобразно ранжированных и взаимосвязанных в закодированном языковом сознании каждого этноса [9, c. 134].

Соответствия между глубинными базовыми когнитивными структурами и их лексическими репрезентантами нарушаются при переходе из мира одного языка в мир языка другого. Есть слова, которые обладают колоссальным потенциалом в деле пробуждения всевозможных эмоций и ассоциаций (например: кровь, снег, путь), а есть и те, что наделены этой способностью в минимальной степени (наименования технических агрегатов, таких как трактор, пылесос, миксер; хотя и они со временем способны обрести полисемию в неожиданном диапазоне коннотаций; об этом интересно и содержательно пишет Н.Л. Чулкина) [17].

В данной статье мы ставим перед собой цель выделить релевантные, значимые эмоционально-концептуальные сферы духовности этноса в целом и представляющей его языковой личности в частности. В первостепенных по эмоциональной значимости сферах активнее всего происходят метафорические трансформации и символическое переосмысление стержневых высокочастотных в бытовой повседневной речи слов, активно участвовавших и участвующих в формировании мифолого-поэтических картин мира любого языкового коллектива — в нашем случае, носителей испанского и русского языков. Нас глубоко волнует и представляется чрезвычайно интересной возможность показать, что за внешней переводимостью, эквивалентностью и ясностью ближайшего, предметного плана слова стоит огромный мир национально-культурных ценностей и вторичных смыслов. В центре нашего внимания оказалась лексема яблоко/manzana во всем многообразии ее мифологических сценариев, семиотических нюансов, аксиологической самобытности и символико-коннотативных обертонов.

Курьезным представляется нам следующее (наше же) наблюдение:

коннотативная семантика слов, номинирующих плодовые деревья, является более простой и однозначной, чем семантика существительных, coотносящихся к плодами этих деревьев. Если, например, цветение яблони ассоциируется с понятиями влюбленности, праздничности и торжественности исключительно в позитивном ключе, то с семантико-коннотативным и аксиологическим комплексом лексемы яблоко дело обстоит гораздо сложнее.

С яблоком в сказочном фольклоре, песнях всех времен и художественной литературе, а значит, и в целом в культуре, сравнивают самые различные и порой несопоставимые, разноплановые сущности, такие как молодость и искушение, любовь и мудрость, целостность (нераздельность, неделимость), радость, жизнь, слово, мир, грех. А что конкретно имеется в виду, когда мы поем «Эх, яблочко, куда ты котишься?», угрожая: «Попадешь ко мне в рот — не воротишься!» На что намекает народ в этом образчике своего творчества? Какие именно когниции и инсинуации таятся Слово «яблоко» и его смыслы в коммуникативном пространстве...

в данном случае за предметной конкретикой? Народная песня о яблочке не осталась рудиментарным ископаемым, принадлежащим безвозвратному прошлому. Она получила новую жизнь в романтической лирике первой трети XX века — детище Гражданской войны: «Мы ехали шагом, мы мчались в боях и яблочко-песню держали в зубах» [14]. Михаил Светлов оригинально соединил прямое значение слова яблочко и название песни.

Мир живописи постоянно прибегает к яблочный мотивам. В центре атриума Галереи искусств Зураба Церетели — помещения, которое называется «Залом познания Добра и Зла» (!), установлено огромное бронзовое яблоко, наполненное внутри откровенными сценами. Увидев его, Андрей Дементьев вдруг осознал: «Все начиналось с яблока и Змея. Былые годы стали вдруг пусты…» [6]. На сайте московского музея изобразительных искусств им. Пушкина в справке по картине великого Рембрандта «Аман, Артаксеркс, Эсфирь» заявлено, что «не случайно на пиршественном столе лежат яблоко и виноград — символы греха и его искупления» [5]. А на портале средневековой немецкой церкви в итальянском дворике этого музея «Богоматерь восседает в центре тимпана на троне... Как вторая Ева, она протягивает яблоко младенцу Христу — намек на искупление первородного греха» [5]. Таким образом, именно образ яблока с выпавшей на его долю морализирующей символикой ставит своеобразную точку в придании художественному произведению глубоко нравственного звучания. Как отмечает М.В. Добрынина, «символ как смыслообразующее средство обладает свойством ретроактивности по отношению к культурному опыту реципиента и проактивности по отношению к тексту. Это свойство символа используется при создании вертикального контекста и освоении смыслов текста» [7, с. 3]. Вертикальный контекст при этом понимается как семасиологическая парадигма культуры, включающая в себя коррелирующие друг с другом тексты, «находящиеся как на синхронном, так и на диахронном уровнях» [7, с. 3]. Именно перекличка и взаимодействие вертикальных контекстов (и текстов) обеспечивает, с точки зрения М.В. Добрыниной, «преемственность, сохранение и развитие соответствующей культурной традиции» [7, с. 3].

Тем не менее, способен заронить в сознание некоторое смятение тот факт, что в одних сюжетах яблоко — символ греха, в других — символ его искупления, а кроме того, — начала начал, любви, мира. Один и тот же денотат единовременно сигнализирует о нескольких противоположных, разноплановых сущностях, таких как принесение себя в жертву и несение стигматов порока — крайних точек добра и зла.

Самой необычной из ряда связанных с яблоком аллегорий может показаться параллель «яблоко-слово» или «слово-яблоко» (песня, в общемто в известном смысле — тоже слово; ср. Песнь о вещем Олеге или Слово о Полку Игореве). Однако именно эта словесно-яблочная параллель характеризуется почетным стажем и возрастом, существуя в рассматриваеСлово «яблоко» и его смыслы в коммуникативном пространстве...

мых нами лингвокультурах, контрастирующих или не совпадающих своей аксиологией, духовной сутью и эмоциональными векторами.

Константин Паустовский обнаруживает сходство между бессодержательным повествованием и червивым яблоком: «Есть рассказы хорошо написанные, но внутри пустые, как съеденное червями яблоко. Пустые потому, что они выдуманы или, вернее, придуманы, что от живой жизни в них присутствует всего только несколько крох, а все остальное набрано отовсюду и наспех связано непрочными нитями. Они вот-вот оборвутся, и рассказ развалится на куски» [11].

Яблочные слова — источник творчества и откровение для замечательного поэта Арсения Тарковского, сумевшего внять языку этих мифологических фруктов, расставаясь со всем земным и как бы поднимаясь над ним: «Я читаю страницы неписанных книг, / Слышу круглого яблока круглый язык, / Слышу белого облака белую речь, / Но ни слова для вас не умею сберечь» [16].

А.C. Бокарёв считает, и его наблюдение представляется нам примечательным, что «погруженные в единый смысловой контекст, яблоко и облако у Тарковского мыслятся как предметы родственные, связанные друг с другом по принципу обладания речью» [1, с. 117] — признаку, волюнтаристски приписываемому им, но не вызывающему ни когнитивного, ни эмоционального отторжения у читателя, а напротив, вызывающему согласие, настраивающее душевные струны на лирический лад. Кроме того, с нашей точки зрения, яблоко и облако роднит латентная сема округлости, передаваемая благозвучной аллитерацией.

Языковой личности, осененной поэтическим даром и утонченным языковым чутьем, удалось связать в вербальном сознании несопоставимые сущности: фрукт и речь. Отметим: этот аномальный симбиоз присущ как русской, так и испаноязычной вербалистике. В испанских паремиологических тезаурусах зафиксирована пословица “Como manzanas de oro en entalladuras de plata es una palabra hablada al tiempo apropiado”, означающая следующее: «Подобно золотому яблоку в серебряной оправе слово, сказанное вовремя». Целую оду посвятил чилийский поэт Пабло Неруда яблоку, в ней он восторгается: «A ti, manzana, / quiero celebrarte / llenndome con tu nombre / la boca, / comindote» [23]. Перевод: «Тебя, яблоко, я хочу воспеть, наполняя твоим именем рот, съедая тебя».

В испанском ассоциативном поле, стоящем за лексемой яблоко/manzana (и, кстати, за лексемой груша/pera), помимо сложной семантико-ассоциативной коллизии в виде триады любовь — грех — искупление, обнаруживается довольно-таки назойливый эротический компонент. Это слово выступает номинантом женских анатомических прелестей — например, груди как фокуса соблазна. Так, Виктор Монтойя указывает, что “la manzana (los senos de la madre) es un viejo smbolo del amor y el matrimonio, pero tambin del peligro y el pecado” [22]. Перевод: «Яблоко (материнская грудь) являетСлово «яблоко» и его смыслы в коммуникативном пространстве...

ся старинным символом любви и супружества, но также опасности и греха». Библейские Адам и Ева впадают в грех из-за яблока, оказавшегося плодом древа познания. В повсеместно известной сказке мачеха Белоснежки, снедаемая ревностью и завистью, отравляет падчерицу яблоком, с виду великолепным, но ядовитым. Мачеха откусывает с бледной, не пропитанной ядом стороны. Красивая же сторона яблока — смертоносна. Кроме того, красный цвет яблока в первобытных ритуалах означал возрастной этап перехода от пубертатного периода к половой зрелости отроковицы — будущей молодой женщины, с биологической точки зрения способной стать матерью.

С яблоком сравнивают в Латинской Америке и Испании неуклюжее тело с узкими плечами, толстой талией и выпирающим животом, называя такую фигуру cuerpo de manzana. “A este tipo de cuerpo perteneces si tu cintura es ancha, tu abdomen prominente, hombros pequeos y piernas delgadas o caderas anchas con la misma tendencia de cintura grande” [20]. Понятным и приемлемым для носителя русского языка выглядит испанский комплимент “tus mejillas son dos manzanas” / «твои щеки — пара яблок». Кроме того, именование соблазнительной девушки яблоком стало общим местом в испаноязычном песенном шлягере. Несмотря на отвратительное качество, повсеместно повторяемые строфы этих дешевых песен сильнo врезаются в подкорку сознания и текстуру вербального мышления носителей языка. Вот один из примеров: «y me encanta perderme en tus labios rojos, manzana de la tentacin». Перевод: «Я обожаю теряться в твоих алых губах, яблоко соблазна». Последнее словосочетание — обращение к девушке, оправданное и звучащее по-испански естественно благодаря тому, что слово manzana в испанском языке — женского рода. В этом крошечном фрагменте вербального континуума ощущается стремление и умение испаноязычной языковой личности наслаждаться зримым и осязаемым миром и пробовать жизнь на вкус — saborear la vida. Не случайно глагол saber/знать наделен еще одним значением — иметь вкус. Не случайно богатый вкус служит истоком положительных коннотаций слова, именующего соответствующий денотат.

Если яблоня в русских народных представлениях (не в испанских:

в испанском языке фруктовые деревья — мужского рода) соотносилась с женским началом, вызывая в подсознании образ невесты, то яблоко связано с образом ребенка (слово в русском языке — среднего рода, половая принадлежность выражена минимально и не важна). Это соотнесение довольно часто встречается в текстах сказок [14].

Свежее упругое яблоко коннотирует молодость, а вот пожилого морщинистого человека тоже сравнивают у нас с яблоком, но только с печеным, морщинистым.

Атрибуция яблоку возрастной символики традиционна и для русской, и для испанской языковой картины мира. Оно часто было «гостинцем» для Слово «яблоко» и его смыслы в коммуникативном пространстве...

ребенка. Яблоками украшали новогоднюю елку. «У многих славян яблоки непременно дарили детям в период перехода от старого года к новому, который осмыслялся в крестьянском сознании как основной календарный рубеж, когда формируются судьбы людей. То, что яблочко являлось именно детским подарком, — не случайно: ведь дети всегда воспринимались как продолжение жизни предыдущих поколений, и они, соответственно возрасту, больше других нуждались в накоплении жизненной силы» [15].

Пословица, констатирующая, что дети наследуют недостатки родителей (точнее — матери) гласит, что именно яблоко именно от яблоньки недалеко откатывается. В испанском языке она также имеется в виде “la manzana no cae lejos de su mata”, а также “la manzana nunca cae lejos del rbol”.

Если яблоко при этом еще и зеленое, то, будучи вынесено в название какого-либо мероприятия, например, став именем фестиваля «Зеленое яблоко», оно, видимо, должно быть своеобразной наводкой и с очевидностью «подсказать» адресату анонса, и необязательно носителю языка, что речь здесь пойдет о детском или подростковом форуме. Так и было на смотре творчества школьников «Зеленое яблоко», проведенном недавно в ЮУрГУ. «Яблоком» в прошлой жизни именовалось издательство детской литературы при ЦК ВЛКСМ.

Хрестоматийные «Антоновские яблоки» — классика рассказа, где яблоня и ее плоды символизируют безмятежное детство Ивана Бунина и Россию, которая, как подросток, вдруг оказалась на пороге какого-то нового, неизведанного пути, и еще ту «детскую» Россию, с которой на изломе вех Ивану Бунину приходится расставаться. Для селян в этой повести обилие яблок служило обнадеживающей приметой. Земледельцы были уверены: «Ядреная антоновка — к веселому году». И для юного Бунина было ясно и не подвергалось сомнениям: «Деревенские дела хороши, если антоновка уродилась: значит и хлеб уродился...» [2].

Яблоки у Бунина переживаются своеобразно — светло и грустно, переживание это имеет ностальгическую, глубоко личную, но в то же время национально маркированную тональность, и важнее всего в этом рассказе, пожалуй, яблочный запах: «Войдешь в дом и прежде всего услышишь запах яблок, а потом уже другие…» В последней главе с сожалением говорится, что запах антоновских яблок исчезает из помещичьих усадеб, как исчезает ощущение безмятежности и умиротворенности. Важнее всего для писателя (и для нас?) оказывается беспредметность этого предмета и знака — яблока. Дорог не столько вид, вкус или тактильные ощущения, сколько едва уловимый и улетучивающийся, но пьянящий и бодрящий, неописуемый и незабываемый аромат, а впоследствии — память об этом запахе.

Бунинские яблоки овеяны прохладой и осенней свежестью. Но образ другого, напитанного зноем яблока может также ассоциироваться с благополучием, сытостью, покоем, теплотой, счастьем. Расхожая фраза: «Ташкент.

Слово «яблоко» и его смыслы в коммуникативном пространстве...

Там тепло, там яблоки!» — это единственное изречение, ставшее крылатым, из фильма о голодном времени Гражданской войны «Достояние Республики». Оно стало крылатым благодаря своему жизнеутверждающему протагонисту — отрадному яблоку, обещающему непременное наступление лучших времен. Повесть Валентина Распутина о бескорыстной и деятельной любви учителя к ученику «Уроки французского» заканчивается эпизодом, в котором появляются красные яблоки: «Среди зимы, уже после январских каникул, мне пришла… посылка. … В толстой ватной обертке я нашел три красных яблока. Раньше я видел яблоки только на картинках, но догадался, что это они» [13]. Всего лишь упоминания вскользь о незнакомстве мальчика с яблоками могло бы стать достаточным для того, чтобы показать читателю, сколь относительны категории праздничного и будничного, объяснить, не объясняя, что такое нужда и обездоленное послевоенное детство. Кстати, статью о писателе Распутине в «Российской газете» от 15 марта 2015 года озаглавят «Три яблока из Парижа» — их прислал писателю благодарный коллега из Франции.

Думается, что в средиземноморском быту сами яблоки, их вкус и аромат, а не только их коннотативный виртуальный oреoл, несколько отличаются от произрастающих в России, в особенности, от антоновских.

В испанской лингвокультуре узуальными у слова-фрукта ‘яблоко’ являются следующие значения: красота с ее быстротечностью и недолговечностью — и сама по себе эта недолговечность, бренность; частотны также значения: искушение, женщина, женская грудь. Самым периферийным видится нам значение ‘мудрость’, ведь библейское яблоко — родом с древа познания, увеличивающего скорбь. Есть в семантическом реестре этого слова и тень значения ‘разногласие’, по той же «мифологической» причине.

Ведь по легенде яблоко повинно еще и в том, что в каких-то далеких веках из-за красоты, зависти любви вспыхнула вдруг Троянская война. Благодаря частотности античных римских и греческих мифологических сюжетов в живописи и художественной культуре вообще, в испанском вербальном мышлении (как и в мышлении других представителей романских языков и культур) живо представление о том, что яблоко и раковина являются атрибутами Афродиты (Венеры). При этом ракушка соотносится с женскими гениталиями, а яблоки с грудью [24, p. 240]. Основой этой соотнесенности изначально выдвигается морфологическое, чисто визуальное подобие.

В Испании вполне естественно и даже похвально произнести (для мужчин) и услышать в свой адрес (для женщин) восклицание: Vaya par de manzanas! [18]. Вот так парочка яблок — ну и ну! (по прагматике смысла это что-то вроде: Какая упругая грудь!). За рамки приличия подобный комплимент вовсе не выходит.

Восхваляя Гранаду в стихах, ставших песней, Августин Лара прибегает к сравнению этой знойной земли с темпераментной женщиной, к сравнению алых женских губ с сочным румяным яблоком:

Слово «яблоко» и его смыслы в коммуникативном пространстве...

–  –  –

Но недолговечна ослепляющая свежесть тугого наливного яблочка. Подобна яблоку женская красота. Она быстро увядает, она эфемерна. Самому Платону (возможно, и безосновательно) приписывают лирические строки, связанные с яблоком. Это две строфы, которые получили широкое хождение среди образованной испаноязычной публики и пришлись ей, падкой на флирт и любое веселье, по вкусу благодаря гедонистически мажорному и шутливому тону этой строфы: «Te lanzo una manzana: y t, si accedes a quererme, / acptala y entrgame a cambio tu virginidad. / Pero si piensas lo que ojal no pienses, tmala igualmente / y reflexiona qu efmera es la mocedad»

[19]. Осмелюсь предложить вот такой вариант перевода на русский язык:

«Я бросаю тебе яблоко: и если ты готова ответить мне любовью, то прими его и отдай мне свою невинность. Но если ты думаешь о том, о чем лучше бы тебе не думать, то всё равно возьми его и учти: молодость быстротечна». Или: “Soy una manzana: quien te ama me lanza a ti. Pues dile que s, Jantipa: yo, igual que t, nos marchitamos”. «Я яблоко, и тот, кто любит тебя, бросает меня тебе. Скажи ему “Да”, Ксантипа! Ведь и ты, и я увянем»

(Перевод наш. — М. К.). В работах о творчестве Платона содержатся профессиональные литературные переводы этих эпиграмм:

–  –  –

Автор исследования, посвященного поэтическому творчеству Платона, М.М. Позднев полагает, что яблоко попало в строфу не случайно, и проводит мысль о том, что в разные эпохи в символике яблока, всегда связанной с миром самых жарких чувств, господствовали не совсем идентичные, не конгруэнтные семиотические доминанты: «Для более поздней поэзии яблоко — символ страстной любви. В мифах об Аконтии и Кидиппе, ГипСлово «яблоко» и его смыслы в коммуникативном пространстве...

помене и Аталанте яблоко помогает юноше добиться любви своего предмета. Свойственны ли были яблоку эти смысловые коннотации и в архаической поэзии? Об этом мы можем судить менее определенно. Но именно яблоко должен был отдать Парис прекраснейшей из богинь, именно этот фрукт собирала с деревьев в отцовских садах жаждущая любви Навсикая.

А у Платона мы видим яблоко в совершенно особенном качестве: как и любовь, оно иссыхает, вянет» [12].

Семантическая доминанта быстрого увядания в эмоциональном и когнитивном пространстве рассматриваемой лексемы идеально подходит, как показано выше, для лирико-поэтических этюдов поверх границ культур. Она же поддерживается носителями русского и испанского языков и в сфере живой разговорной речи. Ходовая испанская шутка-загадка о сходстве между железнодорожным транспортом и яблоком также семантически опирается на значение ‘скоротечность, недолговечность’: «En qu se parece un tren a una manzana? En que el tren no espera ni la manzana tampoco» [25]. «Что общего между поездом и яблоком? В том, что оба не ждут» (перевод наш. — М. К.).

В русских волшебных сказках и фольклоре также существуют мотивы катящегося яблока, предсказывающего судьбу, открывающего правду, указывающего путь (а шире — предназначение), яблока-ясновидца, скользящего по периметру тарелочки, или яблока брошенного.

Только у нас наблюдается перестановка гендерных ролей (их рокировка по отношению к испанским):

не красна-девица, а добрый молодец, который поймает его, станет женихом красавицы — княжеской дочери, а значит, обретет счастливую судьбу. Разговорчивое яблоко в мире художественного слова способно дать точные координаты будущего счастья, как это произошло у автора одной сказки — Николая Вагнера. Ниже мы приводим небольшой фрагмент из этой сказки;

в нем яблоко в ответ на заявление героя о том, что сейчас оно будет съедено за здоровье одной барышни, разражается следующей тирадой:

« — Да! — сказало яблоко, — у тебя губа не дура, и ты съешь меня любёхонько за здоровье мамзель Лилы, но прежде возьми ты заступ и пойдем в сад туда, где растут две старые липы, там брось меня кверху, и где я упаду, тут разрой землю и может быть ты найдешь то, что принесет тебе счастье. Павел взял яблоко, заступ и пошел в сад. … Павел бросил яблоко кверху, и оно упало как раз между двумя липами. Тогда он стал рыть землю и вырыл небольшой сундучок, окованный медью, который был наполнен старыми голландскими червонцами» [4].

Телесно-греховной считает символьную суть этого фрукта испанский поэт Федерико Гарсиа Лорка. Связывая происхождение этого фрукта с силами зла, Лорка дает интересное определение яблоку в своей небольшой поэме “Cancin Oriental” / «Восточная песня»: “La manzana es lo carnal, / fruta esfinge del pecado / gota de siglos que guarda de Satans el contacto” [18, p. 64].

Дословный перевод: «Яблоко — это плотское, этот плод — сфинкс греха, сгусток веков, несущий в себе прикосновение Сатаны».

Слово «яблоко» и его смыслы в коммуникативном пространстве...

Связь образа яблока с темой здоровья, характерная для европейской культуры, прослеживается в английской пословице, хорошо известной в мире европейских культур: “An apple a day keeps the doctor away”. Пословица имеет испанский эквивалент, несущий в себе чисто национальную меркантильно-утилитарную ноту: “Una manzana cada da, de mdico te ahorrara” («По яблоку каждый день, и можно сэкономить на враче»). Эта же связь прослеживается в испанском фразеологизированном сравнении “ms sano que manzana” (буквально: здоровее яблока). Хотя в формировании данного оборота ведущую роль сыграла рифма, подобно тому, как в русском языке принято говорить «здорова как корова», всё же, думается, предметный план внутренней формы устойчивых словосочетаний влияет на специфику когнитивного контента языковой картины мира homo loquens — человека говорящего, усиливая мажорность его коммуникативной модальности (как в испанском) или подавляя ее (как в русском). Добавим, что приведенный выше фразеологический оборот, сравнивающий здорового человека с наливным яблочком, тут же обзавелся в испанском языке двойником-пересмешником: “como la manzana: por dentro podrida, por fuera sana” — «(чувствую себя) как яблоко: внутри гнилое, снаружи здоровое». Подобный дуалистический параллелизм, бытовое ‘двоеверие’ из серии «серьезное и курьезное», весьма характерен для испанского вербального мышления и свидетельствует о чрезвычайно развитом чувстве юмора и об ироничности носителей испанского языка, ироничности, достигающей ранга жизненного кредо.

Чем важнее и разнообразней символика и метафорика слова, тем чаще воспроизводится оно в текстах различных эпох, обеспечивая тем самым свое долгое и полнокровное семантическое будущее. Чем больше материала на предмет игры сложных добавочных смыслов, скрытых под масками банальности, накапливается, тем увлекательней и загадочней становится феномен дуализма лингвистического знака. Анализ межъязыковых различий ассоциативно-семантической сферы слова выводит исследователя на постижение глубины различий национальных характеров и мироощущений, на осмысление того, что знак, которому есть конкретное и зримое денотативное соответствие в двух культурах, осознается и воспринимается их носителями не одинаково: не идентично и не тождественно. В семантике испанской лексемы manzana/яблокo, в отличие от русского эквивалента, ощущается общая тенденция испаноязычных культур к акцентуации в их образе жизни и мышлении физиологического компонента бытия, преобладание сексуально-гедонистической и эпикурейской ориентации этноязыкового сознания, вербального мышления и коммуникативно-речевой практики. Имеется в виду высокая рекуррентность в обыденном обиходе фразеологизмов с опорным компонентом, план выражения которого восходит к флоре и фауне, широкое распространение в испанской культуре «анатомических» комплиментов и комментариев по поводу внешнего вида и контуров фигур участников коммуникации, шиСлово «яблоко» и его смыслы в коммуникативном пространстве...

рокая узуальность уподобления частей тела фруктам и овощам, внимание к анатомическим достоинствам как к безусловной жизненной ценности с приоритетом внешнего над внутренним, широкая задействованность вегетативных параллелей в бытовом общении. Все перечисленные выше особенности обиходного узуса ведут к наращиванию образной насыщенности речемыслительного пространства и повседневной дискурсивной практики, но создают серьезные проблемы для перевода и для межкультурной коммуникации в связи с высокой дисперсностью семасиологических составляющих переносных переосмыслений слова по когнитивным полям, не конгруэнтным соответствующим полям контактирующего языка, и спецификой ассоциативных взаимообусловленности и взаимодействия добавочных смыслов, перекликающихся в рамках одной лексемы.

Литература

1. Бокарев А.С. С. Гандлевский и А. Тарковский — автометаописательные мотивы лирики // Известия Волгоградского государственного педагогического университета (ВГПУ). Актуальные проблемы литературоведения.

2013. № 4 (79). С. 115—119.

2. Бунин И.С. Антоновские яблоки. Рассказы. [Электронный ресурс] URL:

http://az.lib.ru/b/bunin_i_a/text_1150.shtml (дата обращения: 30.09.2015).

3. Бутакова Л.О. Значение слова как достояние индивида на примере этически значимых лексем правда/ложь // Вестник Кемеровского государственного университета. 2012. № 4. С. 191—212.

4. Вагнер Н.П. Сказки Кота-Мурлыки. М.: Паллада, 1992. [Электронный ресурс] URL: http://az.lib.ru/w/wagner_n_p/text_0020.shtml (дата обращения: 18.10.2015).

5. ГМИИ им. А.С. Пушкина. [Электронный ресурс] URL: http://www.

artsmuseum.ru/data/fonds/europe_and_america/j/0000_1000/2293_Artakserks_ Aman_i_Esfir./index.php (дата обращения: 15.10.2015).

6. Дементьев А.Д. Яблоко. Зурабу Церетели. [Электронный ресурс] URL: http:// emigrantforum.ru/archive/index.php/t-5082.html (дата обращения: 04.10.2015).

7. Добрынина М.В. Роль символа в освоении смысловой структуры художественного текста: Автореф. дис. … канд. филол. наук. Тверь, 2005. 19 с.

8. Залевская А.А. Интегративный подход при межкультурных исследованиях значения слова // Когнитивные исследования языка. 2010. № 6. С. 54—56.

9. Куровская Ю.Г. Концептуализация образа женщины в англоязычной лингвокультуре при обучении иностранным языкам // Отечественная и зарубежная педагогика. 2013. № 3 (12). С. 133—142.

10. Миронова И.К. Концептосфера «Еда» в русском национальном сознании:

Базовые когнитивно-пропозициональные структуры и их лексические репрезентации: Автореф. дис. … канд. филол. наук. Екатеринбург, 2002. 20 с.

11. Паустовский К.Г. Повесть о жизни. [Электронный ресурс]. URL: http://www.

e-reading.club/bookreader.php/96342/Paustovskiii_-_Povest’_o_zhizni._Knigi_4html] (дата обращения: 11.10.2015).

Слово «яблоко» и его смыслы в коммуникативном пространстве...

12. Позднев М.М. К вопросу об авторстве платоновских эпиграмм. [Электронный ресурс]. URL: http://www.plato.spbu.ru/AKADEMIA/akademia1/07.htm (дата обращения: 18.10.2015).

13. Распутин В.Г. Уроки французского. [Электронный ресурс] URL: http://www.

serann.ru/text/uroki-frantsuzskogo-9306 (дата обращения: 07.10.2015).

14. Русская мифология. Энциклопедия / Сост. Эриашвили Н.Д., Мадлевская Е.Л., Павловский В.П. СПб.: Мидгард, 2005. 778 с. [Электронный ресурс] URL: http://www.e-reading.club/book.php?book=141743 (дата обращения:

02.10.2015).

15. Светлов М.А. Гренада. [Электронный ресурс] URL: http://www.world-art.ru/ lyric/lyric.php?id=9630 (дата обращения: 26.10.2015).

16. Тарковский А. Я прощаюсь со всем, чем когда-то я был. [Электронный ресурс] URL: http://poem4you.ru/classic/tarkovskiy/ya-proschayus-so-vsem--chemkogda-to-ya-byil.html (дата обращения: 11.10.2015).

17. Чулкина Н.Л. Семиотика вещного мира повседневности // Ценности и смыслы. 2010. № 6. С. 48—63.

18. Garca Lorca F. Libro de poemas (1918—1920). Madrid: Alianza Editorial, 2004.

280 p.

19. Laguna G. Tradicin clsica. [Электронный ресурс]. URL: http://tradicionclasica.

blogspot.ru/2008/04/vaya-par-de-manzanas.html (дата обращения: 15.10.2015).

20. Lara A. Granada. [Электронный ресурс] URL: http://www.albumcancionyletra.

com/granada_de_pedro-vargas-autor-agustin-lara___258218.aspx (дата обращения: 01.10.2015).

21. Moda ideal para un cuerpo manzana. Site “Home@helth”. [Электронный ресурс]. URL: http://www.latam.discoverymujer.com/belleza/moda/moda-idealpara-un-cuerpo-manzana/ (дата обращения: 22.10.2015).

22. Montoya V. El lenguaje simblico en los cuentos populares. [Электронный ресурс]. URL: http://www.ciudadseva.com/textos/teoria/hist/el_lenguaje_simbolico_ en_los_cuentos_populares.htm (дата обращения: 13.10.2015).

23. Neruda P. Oda a la manzana. Poemas de Pablo Neruda. [Электронный ресурс] URL: http://www.poemas-del-alma.com/pablo-neruda-oda-a-la-manzana.

htm#ixzz3cy1bs7oS (дата обращения: 10.08.2015).

24. Ruiz de Elvira A. La concha de Venus y la manzana de la Discordia // Cuadernos de Filologa Clsica: Estudios Latinos. 2001. № 1. P. 237—244.

25. Xepl.Xnepl. Noticias de Cuahtemoc. Chihuahua. Mxico. Sitio de la Radio mexicana. [Электронный ресурс] URL: http://www.xepl.com.mx/histes/?i=748 (дата обращения: 12.09.2015).






Похожие работы:

«Оскорбление и клевета: взгляд эксперта УДК 80/81 ББК 81.2-3 Ж 22 Издание осуществлено при поддержке Фонда Сорос-Казахстан Рецензенты: Г.Г. Гиздатов, доктор филологических наук, профессор Е.В. Р...»

«КАЧИНСКАЯ ИРИНА БОРИСОВНА ТЕРМИНЫ РОДСТВА И ЯЗЫКОВАЯ КАРТИНА МИРА (по материалам архангельских говоров) Специальность 10.02.01 – русский язык Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологич...»

«Преображенская Анастасия Александровна ОСОБЕННОСТИ ПЕРЕВОДА ЦВЕТООБОЗНАЧЕНИЙ В АВТОРСКИХ ПРИТЧАХ В данной статье рассмотрены проблемы перевода цветообозначений в авторских притчах XX века (на английском языке). Проанализирована роль колоративной...»

«ВЕРБАЛЬНАЯ И НЕВЕРБАЛЬНАЯ КОММУНИКАЦИЯ В ПРОЦЕССЕ ОБУЧЕНИЯ РУССКОМУ ЯЗЫКУ КАК ИНОСТРАННОМУ Г.Б. Папян Филологический факультет Российский университет дружбы народов ул. Миклухо-Маклая, 6, Москва, Р...»

«Фридрих Шлейермахер ГЕРМЕНЕВТИКА F.D.E. Schleiermacher HERMENEUTIK F.D.E. Schleiermacher HERMENEUTIK SUHRKAMP Фридрих Шлейермахер ГЕРМЕНЕВТИКА "Европейский Дом" Санкт-Петербург Ф.Шлейермахер. Герменевтика. — Перевод с немецкого А.Л.Вольского. Научный редактор \Н.О.Гучинская.]— СПб.: "Европейский Дом". 2004. — 242 с. Книга является перв...»

«Вестник Брянского госуниверситета. 2015(3) ЯЗЫКОЗНАНИЕ УДК 81-22 ОБРАЗЫ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ В РУССКОЙ ФРАЗЕОЛОГИИ (НА ФОНЕ ТУРЕЦКОГО ЯЗЫКА) Омер Бичер В статье проводится сопоставительный анализ анималистических образов домашних...»

«УДК 81’42 Романтовский А.В. Метакоммуникативные индексы в дискурсе интернет-комментариев В статье рассматриваются единицы метакоммуникации, маркирующие отношение пользователей к языковой стороне общения, к дискурсивным стратегиям собеседников, социальным чертам личности адресата. Данный аспект ко...»

«Дисциплина: Иностранный язык В результате изучения учебной дисциплины "Иностранный язык" обучающиеся должны:знать: не менее 4000 лексических единиц, из них не менее 2700 активно, грамматический материал в объеме необходимом для успешного ведения письменной и устной коммуникации, основы ведения...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ОТДЕЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В ЯНВАРЕ 1952 ГОДА ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД СЕНТЯБРЬ-ОКТЯБРЬ НАУКА МОСКВА 1994 СОДЕРЖАНИЕ А,И. Д о м а ш н е е (С.-Петербург). К проблеме языка общения в объединенной Европе 3 Г.Е. К р е й д л и н (Москва). Метафора семантических пространств и значение предл...»

«Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Ред. В.В. Красных, А.И. Изотов. М.: "Филология", 1998. Вып. 5. 124 с. ISBN 5-7552-0124-2 Контексты транспозиции, образующие глубокую периферию функционально-семантического поля квалитативности © кандидат филологических наук Ю. А. Туманова, 1998 В рамках функциональной грамматики [ФГ] в...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.