WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 


«Дерево, гора, пещера как пристанище, жилище в фольклорной традиции © К А. КРИНИЧНАЯ, доктор филологических наук В статье рассматривается ...»

112 Я З Ы К И ОБРАЗЫ ФОЛЬКЛОРА

Дерево, гора, пещера

как пристанище,

жилище в фольклорной традиции

© К А. КРИНИЧНАЯ,

доктор филологических наук

В статье рассматривается проблема взаимозаменяемости и взаимопревращения фольклорных образов, восходящих к единому архетипу.

Таким архетипом в данном случае является образ древнейшего жилища:

дерево-жилище, гора-жилище, пещера-жилище и пр. В процессе длительной эволюции этот синкретический образ разделяется на две самостоятельные составляющие, которые, однако, даже в поздней традиции не утрачивают признаков соотнесенности друг с другом.

Ключевые слова: мифологические рассказы, бывальщины, фольклорно-мифологический образ, архетип, жилище, природное — культурное, метонимия.

При рассмотрении вопроса о соотношении культурного и природного ландшафтов мы чаще всего основываемся на дихотомической, а значит, и на равновесной картине мира. «В дуалистической мифологии большинства народов противопоставление "селение - л е с " является одним из основных», - отмечает В.В. Иванов [1]. И действительно, в дуальных моделях свое противопоставляется чужому, жилое - дикому, культурное - природному, земное - потустороннему. Однако, как отмечает К.Г. Юнг, противоположности, открытые еще Гераклитом, имеют регулирующую функцию. Под воздействием этой функции все переходит в свою противоположность, а «процесс [их] выравнивания и представляет собой энергия» [2. С. 78, 82].

Из сказанного следует, что чужое может преобразовываться в свое, дикое - в жилое, природное - в культурное, потустороннее - в земное и наоборот. Более того, дихотомическая картина мира нередко дополняется, а подчас и вытесняется синергетической. В этих условиях подобные системы имеют не равновесную, а «диссипативную структуру, находящуюся в состоянии постоянного обмена с внешней средой» [3]. В результате применительно к нашему материалу следует ожидать, что в природном может обнаружиться некий потенциал культурного, а в культурном - атавистические проявления природного. В конечном счете речь идет о тенденции к взаимозаменяемости и 113 Я З Ы К И ОБРАЗЫ ФОЛЬКЛОРА перекодировке обеих частей каждой из приведенных нами оппозиций, существующих в народной мифологической прозе. Рассмотрение именно этой тенденции и есть цель данной статьи.

Материалом для наших разысканий служит мифология, которая уже сама по себе связана с коллективной, а не индивидуальной психикой [2. С. 98], и потому мифологические представления можно считать изначальным выражением архетипов. Архетипы, по известному определению К.Г. Юнга, - это общечеловеческие изначальные образы и мотивы, дремлющие в глубинах коллективного бессознательного и содержащие в себе «унаследованные возможности человеческого представления в том его виде, в каком оно было издавна» [2. С. 71].

Начнем с того, что некогда природный объект и жилище, персонифицируясь, сливались в едином синкретическом образе. Так, даже в мифологических рассказах, записанных в наши дни, продолжает пульсировать архетип «дерево-человек-жилище». Напомним бывальщину, в которой мужик просится («подавался») на ночлег к сосенке, и та, согласно древнему обычаю, неукоснительно соблюдаемому, оберегает покой гостя, расположившегося под ее ветвями. Закона гостеприимства она не нарушает даже тогда, когда ей сообщают, что ее матушка умирает: «У меня ночлежник запущен» [4. 7. № 24]. Архетип «дерево-человек-жилище» сохраняется в орнаментике вышивки [5]. Он же дублируется в архитектуре: дерево - опорный, центральный, печной, подчас антропоморфный столб (идол) - изба [6]. Этот же архетип узнаваем и в некрокультовых сооружениях: дерево - намогильный столбик, нередко в виде человекоподобного идола - намогильный домик («домовина», генетически родственная архаичным формам жилища) [7].

Наделенный потенцией снова и снова рождать те же самые мифологические представления, данный архетип в условиях севернорусского крестьянского быта находит для себя благодатную почву. Здесь дерево и на самом деле подчас использовалось в качестве временного пристанища.

Так, девочка, припозднившаяся в лесу («затемнело»), располагается на ночь под деревом, а с рассветом продолжает свой путь [4. 121. № 194].

В случае же непогоды, внезапно настигшей в лесу охотников или рыбаков, ветви деревьев в их руках легко превращались в наскоро сооруженный шалаш («станок», «станинко»): «"А дождь, - гот, - походит, а нам, гот, - не пройти, давай, - говорит, - сделаем станинко да переночуем".

Ну, отец быстренько там вырубил такие эты елашки сделал, жердья клал и нарубил лесу, накидал, накидал потом травы, потом фои (хвои) нарубили, накидали, и сбоку фоя (хвоя) - уж шалаш такой» [4. 184. № 114].

В подобных быличках дерево, по сути, приравнивается к опорному столбу жилища, а его крона и ветви - к кровле. Однако наиболее часто архетип древнего жилища включен уже в контекст мифологической коллизии. Так, «под елочками спали» лесной «дедушка» и девочка, похищеРУССКАЯ РЕЧЬ 2/2012 ние которой санкционировано логикой переходных обрядов и обусловлено переживанием ею лиминального («порогового») состояния.

Архетип «дерево-жилище», истоки которого относятся к тем доисторическим временам, когда дерево действительно служило для первобытного человека жильем, проявляется, на наш взгляд, и в ритуальной строительной практике. Наглядным акционально-предметным выражением этого архетипа в известном смысле является обряд посадки на месте будущего дома, среди сруба, живого дерева (березки или елочки) с корнями [8], что отнюдь не исключает тотемистической основы данного обряда.

Аналогичные знаки-символы прослеживаются и в декоративно-прикладном искусстве, зафиксированном в архаических традициях. Шалашик, сквозь который «прорастает» ствол дерева, или домик, сквозь кровлю которого пробивается пышный растительный побег [6. С. 110-111], свидетельствуют, помимо всего прочего, об изначальном отождествлении дерева и жилища. Это суждение хорошо иллюстрируется загадкой о сосне: «Придет смерть за старушкой, станет бабка избушкой» [9]. Однако в данном случае соотношение дерева и избы представлено в диахронном срезе: по своей кончине сосна как бы инкарнируется в постройку.

Вместе с тем в традиции формируется и последующая версия образа «дерево-жилище», где вторая составляющая уже заметно преобладает над первой, не утрачивая, однако, признаков былого с ней синкретизма.

Как повествуется в одной из бывальщин, в густом лесу стоит безоконная изба, построенная из «цельного лесу», а стена - «из неказаного ельнику» [4. 95. № 279]. Здесь жилище уже выделяется из «древесного»

контекста. Тем не менее оно еще не включено в систему оппозиции «селение - лес».

И даже в том случае, когда грань между природным и культурным обозначается в достаточной степени определенно, архетип «дерево-жилище» продолжает сохранять за собой регулирующую функцию. В соответствии с этой функцией каждая часть дерева соотносится с определенной частью избы. Так, «третья нагибина» (вариант: сосна), за которую ухватился «дедка», сидевший за спиной мифического лихого наездника, оказывается матицей его родного дома: этот дом как раз и стоял третьим от края деревни [4. 7. № 11]. В другом варианте злополучный путешественник очнулся держащимся за полати [10] либо падающим с полатей [4.

126. № 144] в своей избе. «Толстому-претолстому» же суку, простирающемуся над дорогой, в избе соответствует воронец: на нем-то старик и повис, «поймавшись руками» [11]. Если в приведенных текстах жилище соотносится с лесным деревом, то в других случаях оно ассоциируется с садовым деревом, что служит трансформацией представлений о былой взаимосвязи дерева и жилья, восходящей к архетипу «дерево-жилище».

Более того, от выбора породы дерева для ночевки в лесу зависит возвращение/невозвращение человека домой: «Мальчик заблудился в 115 Я З Ы К И ОБРАЗЫ ФОЛЬКЛОРА лесу и, блуждая, на болоте встретил деда. Оп ему сказал: "Не ложись под елку спать, ложись под березу - будешь на перине спать". Мальчик вышел наутро за десять километров от своей деревни» [4. 199. № 35].

Такого рода бывальщины основываются на архаических представлениях о таинственной соотнесенности дерева, под которым располагается человек, с жилым помещением, в силу чего пространство под березой ассоциируется с родным домом.

Аналогичная коллизия присутствует и в восточнославянских мифологических рассказах, согласно которым человек, заснувший в избе, наутро оказывается лежащим под осиной.

И наоборот, спанье на перине в призрачном доме может послужить предпосылкой для перемещения на дерево: «Она (старушка. - Н.К.) повалилась спать [в доме у "цёрта"] и молитву сотворила. Повалилась на перину, очутилась на лесины, на вершины у самой реки» [4. 54. № 268] (Курсив наш. - Н.К.). Расположение «лесины» у самой реки свидетельствует о ее локализации на границе с иным миром. Пребывание же старушки на вершине дерева может быть интерпретировано как знак-символ предполагаемого, но в силу неких причин так и не состоявшегося ее воздушного погребения.

В фольклорной традиции находит себе применение и мифологема «дерево-жилище-дерево». Так, в одной из легенд некий «старичок» приглашает вымокших под дождем паломниц переночевать в его избушке.

Когда старушки проснулись, избушки уже не было, а их онучи висели на той самой березе, под которой они сидели до приглашения в жилище [12]. По иной версии, богомолки были приглашены «старушкой» на ночлег в дом. И в данном случае жилой и природный локусы оказались взаимозаменимыми: «Утром богомолки проснулись - ни избушки, ни ее хозяйки, голова покоится на кочке, а лапти стоят рядом на пеньке» [13].

Метонимическим эквивалентом жилища может служить не только дерево, но и пень. Согласно бывальщине, один пьяница, по приглашению, как ему показалось, кума (а этого кума, однако, «три года в живых уж нет»), зашел в избушку с крылечком, расположенную в дальнем лесу.

Когда же он перекрестился, то «очутился над рекой на пню» [4. 34. № 57].

Подобно тому, как домашнее сиденье трансформируется в лесной пень, так вешалка в жилище, на которую гость повесил свой полушубок и шапку, преобразуется в сучок лесного дерева, где оказалась и его одежда [14]. А между тем и в реальности сучок дерева подчас использовался в качестве вешалки [4. 151. № 109].

Вместе с тем, уже не осмысляясь в качестве прообраза человеческого жилища, дерево выступает как обиталище мифического существа, для которого ранее оно служило плотью. Но даже в этом качестве оно все равно соотносится с крестьянской постройкой. Срубив вековую елку (она служила жилищем лешему), мужик в данном случае хоть и не остался без дома, но все же лишился овина [15].

116 Р У С С К А Я Р Е Ч Ь 2/2012 Наряду с деревом, которое служит жилищем лешему, в мифологических рассказах появляется дом, осмысляемый и как перевоплощение лешего, и как его обиталище: «Леший превращается. В дом может превратиться. Вот у нас здесь стоит дом, и в каждом окне свечка. "Это леший дом", - люди так скажут» [16]. В этой версии леший мало чем отличается от древесного духа, поскольку «дом» для этого мифического существа одновременно и его плоть, и его обиталище. Со временем такие представления христианизируются. В легендах в систему мифологемы «дерево-плоть древесного духа-жилище» включен, например, мифологизированный образ Богородицы: «Мой отец ухом прислонился к дереву и слышит, будто женщина плачет: "Кто ты? Чего ты плачешь?" - "А это я, Пресвятая Матушка Богородица"» [17]. С другой стороны, и в крестьянской избе продолжают обитать древесные духи, переселившиеся сюда вместе с лесными деревьями - бревнами, используемыми при строительстве жилища [18].

Помимо архетипа «дерево-жилище», в народной мифологической традиции контурно очерчивается и архетип «гора-жилище», обе составляющие которого взаимозаменимы и, следовательно, в известном смысле идентичны. Так, в одной из бывальщин именно на горе видят ночью дом, который «стоит светится», тогда как днем его там нет. Согласно другому повествованию, на горе внезапно возникает виртуальное жилище, видение которого недоступно обыденному взгляду: «Я век прожил - да здесь дома не видал, не было его... век я прожил - да здесь фатеры не бывало, а тут как фатера откуда-то взялась...» [4. 135. № 1].

При этом, как выясняется, вершина самой горы имеет облик дома, а две ее кромки уподобляются открытой двери, через которую можно увидеть собравшуюся там «беседу»: «Гармонь играе, танцуют с девушкамы, хоть того больше» [Там же]. Однако если б человек переступил порог призрачной двери, он «ухнул» бы в бездонную пропасть, соотносимую, как и вершина горы, с иным миром. Актуализация порога в мифологических рассказах не случайна. Порог, как и река, символизирует границу между бытием и инобытием. И потому приглашение «Шагай через порог» равносильно побуждению преодолеть незримую границу: в данном случае ее символом служит край обрыва [4. 179. № 87]. И вообще, порог, который, казалось бы, связан исключительно с жилищем, имеет тем не менее некие экзистенциально-природные соответствия. Согласно мифологическим рассказам, в сакральных локусах лесного пространства встречаются «пороги», переступив через которые человек попадает за грань земного бытия: «Это, говорят, через чертовские пороги попала да заблудилась» [4. 178. № 265]. В других случаях призрачный порог изоы на поверку оказывается реальным ручьем. Аналогичную семантику имеют и невидимые замки: «... а вот дальше ни шагу не перешагив а в... д т о Т у Т т ы переходишь - тут через замки переходишь» [19].

Ьсли в мифологическом восприятии горы обнаруживаются архетипы символы постройки, то следует ожидать, что в изображении и номинаЯЗЫК И ОБРАЗЫ ФОЛЬКЛОРА циях определенных частей жилища должны проявиться знаки-символы горы [20]. Так оно и происходит. В храме, например, гору символизирует горнее место - возвышение в алтаре за престолом. Это наименование соотносится с лексемой горняя - «нагорная страна, горы» [21]. Более того, в самом абрисе сооружений религиозно-ритуального назначения (храма, пагоды, пирамиды и пр.) заметны очертания горы. Такая форма служит архитектурным образом горы, ее аналогом или имитацией.

В народных представлениях имеют признаки подобия с горой и крестьянские хоромы. Не чем иным, как знаком-символом горы отмечено горище «верх, чердак, подволока, вышка», равно как и горенка - в большинстве случаев «вышка, верх, светелка, терем, комнатка на чердаке», или горница - «возвышение; верхняя часть строения, жилое помещение в верхней части строения» [21; 22]. Причем горница - производное от древнерусск. горьнь «верхний», ведущего свое начало от гора [23. Т. I. С. 442].

Определенные соответствия между природным объектом и постройкой обнаруживаются и на уровне осуществления связи между их различными ярусами. Подобно тому, как верхний ярус дома связан с жилым пространством посредством лестницы, так верх горы или некой возвышенности, согласно народным представлениям, может быть соединен с окружающим равнинным пространством природными «ступенцами».

В одной из бывалыцин такие ступенцы именуются Дедовыми [4. 136.

№ 25], что служит знаком-символом предков, ко времени которых рассказчики относят возникновение этой нерукотворной лестницы.

Аналогичным образом жилище, равно как и очаг/печь, сопоставимо с пещерой. Давно не используемая людьми в качестве жилища, она теперь осмысляется как место обитания мифических существ. Пещера, и притом с очагом, - жилище духа-«хозяина»: «Пещора есть. Если по зоре глаза не перекрестишь, то из пещеры дым встават: там жирова его»

[4. 6. № 9 7 ].

Фольклорно-мифологический образ пещеры-жилища-очага иллюстрирует этимологическое родство слова пещера со старослав. пещь, т.е. изначально лексема пещера имела смысл «подобная печи». Этот топос, по мнению этимологов, назван так «или по сходству входного отверстия пещеры с устьем русской печи, или по использованию подобных углублений в качестве печи» [23. Т. III. С. 256; 24].

С печью отождествляется не только пещера, но и камень. Так, в одной из бывалыцин герой сверхъестественного происшествия, будучи изрядно навеселе, по проискам, как он считает, мифической силы принимает мерзлый камень за печь и, сняв с себя сапоги с портянками, лезет на него греться. Замерзнув на такой «печи», он орет «на всю голову». Впрочем, в мифологических рассказах камень ассоциируется не только с печью, но и с постелью. Согласно бывальщине, лесной дедушка, в чьей власти, ритуально санкционированной, временно находилась заблудившаяся девочка, укладывает ее спать на камне, укрывает своей шубой - ей и тепло 118 Р У С С К А Я РЕЧЬ 2/2012 [4. 185. № 6 2 ]. В других случаях камень, изображаемый в контексте природного ландшафта, используется так же, как стол в жилище: «Вот камень был среди порогов у нас.... вырублены там были ложка, вилка. И будто бы Петр Первый ехал и именно вот на этом камне он обедал»

[25]. В народной прозе можно обнаружить и другие природные объекты, соответствующие различным частям постройки или ее интерьера.

Из сказанного следует, что природный и культурный ландшафты, представленные в мифологических рассказах, оказываются в достаточной степени взаимопроницаемыми. Несмотря на свою универсальность, оппозиция «культурное - природное», в том числе и «селение - лес», нуждается в истолковании, соответствующем конкретному случаю ее проявления.

Изначальные образы «дерево-жилище», «гора-жилище», «пещера-жилище» и др. уже некогда имели синкретический характер. В качестве архетипической основы картины мира они генетически передавались от поколения к поколению. Со временем в структуре синкретического образа произошла дифференциация обеих составляющих, чем и было обусловлено формирование оппозиций. Все более отдаляясь друг от друга как в локальном, так и в темпоральном плане, они в мифологических рассказах стали принадлежать разным сферам бытия - культурной и природной, а чаще и разным континуумам - «этому» и «тому» мирам. Усиливалось и их противопоставление друг другу. То, что в ином мире являлось культурным объектом, здесь оказывалось природным. И наоборот. И все же изначальный синкретизм, присущий изображению природного объекта и жилища, продолжает в какой-то мере удерживаться в традиции вплоть до наших дней. Проявления этого синкретизма и позволяют нам сегодня говорить о перекодировке и взаимозаменяемости обоих образов, представленных в их единстве и разграничении вплоть до противопоставления.

Литература

1. Иванов В.В. Лес // Мифы народов мира. М., 1982. Т. 2. С. 49.

2. Юнг К.Г. Психология бессознательного / Пер. с нем. М., 1998.

3. Стеценко Е.А. Концепты хаоса и порядка в литературе США. М.,

2009. С. 7.

4. Научный архив Карельского научного центра Российской академии наук. Первая цифра обозначает номер коллекции, вторая - порядковый номер текста в ней.

5. Динцес Л.А. Дохристианские храмы Руси в свете памятников народного искусства // Советская этнография. 1947. № 2. С. 67-94.

6. Денисова И.М. Дерево-дом-храм в русском народном искусстве // Советская этнография. 1990. № 6. С. 100-114.

7. Медведев П.П. Некрокультовые сооружения Беломорского Поморья (к вопросу о взаимосвязи поморской культуры и традиций старообЯ З Ы К И ОБРАЗЫ ФОЛЬКЛОРА рядчества) // Выговская поморская пустынь и ее значение в истории России. СПб., 2003. С. 198-209.

8. Зеленин Д.К. Тотемы-деревья в обрядах и сказаниях европейских народов. М.; Л., 1937. С. 49-50.

9. Загадки / Изд. подгот. В.В. Митрофанова. Л., 1966. № 1725. С. 64.

10. Сказки и песни Белозерского края /' Зап. Б. и Ю. Соколовы. М., 1915. № 68. С. 128.

11. Минорский П. Из мира народных поверий жителей Вытегорского уезда// Олонецкие губернские ведомости. 1875. № 91. С. 1014.

12. Басилов В.Н. О происхождении невидимого града Китежа (монастыря) у озера Светлояр // Вопросы истории религии и атеизма. XII.

М., 1964. С. 165.

13. «Взойду ли я на гору высокую, увижу ли я бездну глубокую...»:

Старообрядческий фольклор Нижегородской области / Сост. О.А. Савельева, Л.Н. Новикова. Новосибирск, 2001. № 30. С. 77.

14. Максимов С.В. Нечистая, неведомая и крестная сила. СПб., 1903.

С. 19-20.

15. Материалы по этнографии русского населения Архангельской губернии, собранные П.С. Ефименко. Ч. 1: Описание внешнего и внутреннего быта. М., 1877. С. 194 (Изв. Имп. Об-ва любителей естествознания, антропологии и этнографии. Т. 30).

16. Мифологические рассказы и легенды Русского Севера / Сост. и автор коммент. О.А. Черепанова. СПб., 1996. № 153. С. 52.

17. Кенозерские сказки, предания, былички / Вступ. статья, сост. и примеч. Н.М. Ведерниковой. М., 2003. С. 127.

18. Криничная Н.А. «И стены в доме помогают»: к вопросу о персонификации границы жилища в севернорусской мифологии // Традиционная культура. 2009. № 2. С. 13-20.

19. Реши М.В. Былички и поверья об «отпуске» пастуха: (По материалам Архангельской области) // Русский фольклор. Л., 1989. Т. 25.

С. 189.

20. Криничная Н.А. Гора, скала, камень в свете религиозно-мифологических воззрений // Религиоведение. 2011. № 1. С. 5-16.

21. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4 т.

М „ 1989. Т. I. С. 376.

22. Словарь русского языка Х1-ХУП вв. М„ 1977. Вып. 4. С. 88.

23. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. В 4 т. М., 1987.

24. Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. М„ 1999. Т. II. С. 30.

25. Северные предания (Беломорско-Обонежский регион) / Изд. подгот. Н.А. Криничная. Л., 1978. № 212. С. 148.

–  –  –



Похожие работы:

«ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ –––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––– 3. Гусев А.В. Основные компоненты содержания обучения немецкому языку в общеобразовательной школе // http:// rspu.edu.ru/ university/ publish/ journal /gusev.komponenty. obutsch.htm 4...»

«Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого № 3 (7), октябрь 2013 г. УДК 114: 115 А.В. Романов (Тула, ФГБОУ ВПО "ТГПУ им. Л.Н. Толстого"), Д.Б. Романова (Тула, ЧУ ДО "Центр иностранных языков") Тел.: (4872) 35-74-3...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ОТДЕЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ ПО ОБЩЕМУ И СРАВНИТЕЛЬНОМУ ЯЗЫКОЗНАНИЮ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1952 ГОДУ ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД НОЯБРЬ-ДЕКАБРЬ "НАУКА" МОСКВА —1989 Главиый редактор. Т. В. ГЛМКТКЛЛДЛК Заместители главного редактора: Ю. С. СТЕПАНОВ Н. И. ТОЛСТ...»

«Рехтин Лев Викторович РЕЧЕВОЙ ЖАНР ИНСТРУКЦИИ: ПОЛЕВАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ 10.02.19 теория языка Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель доктор филологических наук профессор А.А. Чувакин Горно-Алтайск — 200...»

«ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ №3 2005 © 2005 г. О.Ф. ЖОЛОБОВ лнеело трндевд лрохлнело (функция и формы числительных в берестяной грамоте № 715) Статья посвящена разбору числительного тридевять '3 х 9', хорошо известного по восточнославянским фольклорным источникам. Исследователи новгородских берестя...»

«Филологические науки 13. Shamne N. L. Semantika nemeckih glagolov dvizheniya i ih russkih ehkvivalentov v lingvokul'turnom osveshchenii [Semantics of German verbs of motion and their Russian equivalents linguocultural lighting]. Volgograd. Publishing house of Volgogr. University. 2000. P. 95.14. Remarque E. M...»

«Международная федерация библиотечных ассоциаций и учреждений (ИФЛА) РУКОВОДСТВО ИФЛА/ЮНЕСКО ДЛЯ ШКОЛЬНЫХ БИБЛИОТЕК http://www.ifla.org/vii/s11/pubs/school-guidelines.htm Введение "Манифест ИФЛА/ЮНЕСКО о школьных библиотеках: Место школьной библиотеки в обучении и образовании для всех" увидел свет...»

«ПРИДОРОГИНА Елена Александровна Гендерная проблематика в драматургии Ф. Ведекинда Специальность 10.01.03 – литература народов стран зарубежья (литература Европы) Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель: д.ф.н., проф. Л.Н. Полубояринова...»

«УДК 811 ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ СОСТАВЛЯЮЩИЕ ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ Г.С. Сулеева1, А.Ж. Машимбаева2 кандидат филологических наук, доцент, 2 кандидат филологических наук, старший преподаватель Казахская национальная консерватория имени Курмангазы (Алматы), Казахстан Аннотация. Введение в научную парадигму лингвистики категории "языковая личность" с...»

«Вестник Брянского госуниверситета. 2015(3) ЯЗЫКОЗНАНИЕ УДК 81-22 ОБРАЗЫ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ В РУССКОЙ ФРАЗЕОЛОГИИ (НА ФОНЕ ТУРЕЦКОГО ЯЗЫКА) Омер Бичер В статье проводится сопоставительный анализ анималистических образов домашних животных в русской и турецкой фра...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.