WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

««В пригороде Содома»: молитвенный пафос Инны Лиснянской © Л. Л. БЕЛЬСКАЯ, доктор филологических наук Нет ничего свежее древних ...»

32 РУССКАЯ РЕЧЬ 3/2014

«В пригороде Содома»:

молитвенный пафос Инны Лиснянской

© Л. Л. БЕЛЬСКАЯ,

доктор филологических наук

Нет ничего свежее древних развалин,

Нет ничего древнее свежих руин.

В статье показано, что цикл Инны Лиснянской «В пригороде Содома» – это глубокие размышления о поэтическом творчестве, о преклонении перед Словом, об универсальности библейских символов, о Содоме

древнем и современном.

Ключевые слова: цикл Инны Лиснянской «В пригороде Содома», библейский миф, молитвенный пафос, композиционное кольцо, фразеологизм, мотивы памяти, прошлого, поэтического творчества, Божественной природы Слова, огня, пламени.

Все мы знаем, что между прошлым и будущим находится настоящее, в котором мы живем в данный момент. Наша память хранит первое, фантазии уносят нас во второе, и в нашем сознании сосуществуют факты и вымысел, история и мифы. Мы невольно сравниваем сегодняшний день с тем, что было когда-то, и убеждаемся, что «памяти опыт, как всякий опыт, печален».

Об этом размышляет Инна Лиснянская в своем поэтическом цикле «В пригороде Содома» (2001), название которого отсылает нас к библейской легенде об ужасной судьбе города Содома (и Гоморры), уничтоженного Богом за развращенность его жителей. Как сказано в книге «Бытие» (гл. 19), там нашелся лишь один праведник – Лот, который приютил двух ангелов, явившихся в Содом под видом странников, и не выдал их разъяренной толпе. Его с женой и дочерьми ангелы вывели из



ЯЗЫК ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 33

города, предупредив, чтобы они не оглядывались назад. Но жена Лота не послушалась и была превращена в соляной столп.

Цикл Инны Лиснянской, состоящий из четырнадцати стихотворений, опирается на этот миф и вводит его в современную реальность, включающую в себя и жизнь автора, то есть миф предстает обновленным, осовремененным («свежим») и тесно связанным с авторскими переживаниями и раздумьями. А лирический сюжет движется как бы по спирали – от настоящего к прошлому и обратно, то пересекаясь и переплетаясь, то расходясь.

Первое стихотворение «Птичья почта» – экспозиция, определяющая место и время действия: дачный поселок («пригород»), лес, деревья (березы, осины), перелетные птицы, летние дни и ночи. По настрою это медитация и благодарственная молитва: «Только подумай, за что мне такое счастье – / Угол иметь в лесу и письменный стол» (первые строки) и «Господи Боже, спасибо Тебе за то, что / Угол мне дал в лесу и письменный пень» (последние строки). Пень вместо первоначального стола несколько снижает молитвенный пафос, особенно если вспомнить цветаевскую хвалу ему как символу творческого труда. В этом зачине намечаются основные мотивы всего цикла: время (времена года) – и вечность, история и современность («воспеваю только наглядный день»), опыт и память с парадоксальными формулами о свежести древних развалин и древности свежих руин или «Больше от следствий не жду никаких причин»; природа и творчество (с пушкинским отголоском – «серафический глагол»). Если Тютчев утверждал, что «природа знать не знает о былом»

и что «ей чужды наши призрачные годы», то Лиснянская выстраивает другую систему взаимоотношений природы, человека и истории:

Вряд ли могло по истории сдать экзамен Дерево, даже пригодное для икон.

По-настоящему прошлому верен камень, В память свою как человек влюблен.

После патетического и философского вступления «память бедная»



переносит нас из «наглядного дня» в библейские времена – «При содомских воротах» (второе стихотворение), и возникает центральный образ цикла – «многогрешный Содом», который автор не в силах ни разлюбить, ни забыть. Начинается стихотворение с приглашения войти в ворота: «Не минуй мои ворота, заходи, я накормлю, / Даже водкой напою, / даже песенку спою...». А заканчивается отказом от приглашения: «Нет, минуй мои ворота, не заглядывай в мой дом...» (композиционное кольцо, как и во вступлении), ибо пребывание в Содоме – это «навязчивый сон» больного разума или воображения. А вообразила себя лирическая героиня виноградной лозой, росшей у содомских ворот. Она и «над ангелом вилась, и пред дьяволом стелилась», но «Господняя гроза» ее не

2 Русская речь 3/201434 РУССКАЯ РЕЧЬ 3/2014

уничтожила, она спаслась и живет многие века, тоскуя по Содому, где «сгорела вся родня». И как жива «одинокая тоска» по нему, так и «след от праведника глубже, чем от гневного огня». А Содом стоит на месте и оброс не диким мхом (как в русской песне утес), а железным да стеклом из-под вина, как после туристов. Не значит ли это, что он вечен?

Третье стихотворение, «Театр одного актера», возвращает нас в дачный пригород, но теперь слышны не только птичьи голоса, но и голос электрички, и действие происходит в пригородном поезде, где перемешались имущие и убогие, просители и дарители, где бард притворяется безногим, где, «порывая с ремеслом, нищенство становится искусством», и современный Содом «горит без пламени». Вспоминаются пушкинские «посох и сума», но как разобрать, «что есть почва, что – сума»? И «театр одного актера» вырастает до «театра одного народа» и вышибает из глаз «не слезу уже, а едкий натр». В отличие от Пастернака («На ранних поездах»), Лиснянская не испытывает к пассажирам ни уважения, ни обожания («Превозмогая обожанье, / Я наблюдал, боготворя»), а горечь.

И не ощущает своей причастности к этому «одного народа театру».

Она не участник театрального действа, а его наблюдатель:

Неужели я – сторонний зритель, И меж птиц, поющих задарма, Не схожу ни с ритма, ни с ума?

Не правда ли, поразительно это разрушение устойчивого фразеологизма «сойти с ума» ?

А к какому народу обращено четвертое стихотворение «Карнавал»?

Казалось бы, к содомскому: «Веселись, содомский народ...». Но не все здесь так просто. С одной стороны, настоящее время («Начинается хоровод») и упоминание танца маленьких лебедей из балета Чайковского «Лебединое озеро» (его музыка ассоциировалась в СССР с похоронами генсеков), салюты в небе и серпантин, напоминающий «наркотический лепесток». С другой стороны, скоморошьи маски и шатры. Зазывала призывает «безоглядный люд» на карнавал: веселись, «в трубы дуй, в барабаны бей», надень маски (четыре раза повторяется повелительный глагол «веселись» и три раза – «разойдись»). Но вопрос: «Что еще остается нам?» и заявление: «Будет память на черный день!» да еще странные танцы однополых пар (баба с бабой, мужик с мужиком) намекают на то, что это «пир во время чумы» и что пора этому «безоглядному люду» остановиться, оглянуться.

За лихорадочным весельем следует попытка оглянуться в пятом стихотворении «Где стена крепостная и где глашатая медь?» (единственном в цикле без особого заглавия) и трагические размышления о «черных днях» в истории человечества: «От всего Содома остался столп соляной – / То ли городу памятник, то ли Господней воле», «Человечеству

ЯЗЫК ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 35

страшный пример подают небеса – / Так разрушена Троя и взорвана Хиросима». И приходит осознание, что нет границы между тем, что прошло, проходит и грядет: «Разве лучше содомских грядущие горожане?».

И появляются сомнения в справедливости Божьего суда и наказания.

–  –  –

Возможно, Лиснянская возражала А. Ахматовой, которая в своей «Лотовой жене» сочувствовала, но не оправдывала ослушницу, и упомянула, кстати, ахматовский глагол «окаменеть» («Надо, чтоб душа окаменела»): «Оглянувшись на прошлое, можно окаменеть».

Повелительные интонации и призывы из предыдущего текста сменяются недоуменными и безответными вопросами со словами «где»

(четыре раза), «разве», «неужели». И лирическая героиня признается, что, хотя она в тысячу раз греховней Лотовой жены, но вопросы ее, как и следы, заметут «дьявол в черном смокинге и ангел в лиловом смоге», которые когда-то были рядом с виноградной лозой (второе стихотворение), а ныне поджидают нас «на обочинах автотрасс».

Кто знает, может, этот «лиловый смог» – последствие от дыма горящего Содома? Как сказано в Библии, «дым поднимался с земли, как дым из печи». А в «Дыме» (шестом стихотворении) полыхает земля и море «пожаром нефтяным» (не воспоминание ли это о Баку, откуда автор родом?). Перед нами служанка в доме Лота, о которой «умолчал историк». Действительно, в Ветхом Завете говорится только о зятьях, отказавшихся уходить из города, а о слугах – ни слова. Но, вероятно, добрый хозяин позаботился и о них.

И все произошло, как описала поэтесса: служанка собрала «манатки» и через «сточный выход» покинула пылающий Содом, но в отличие от хозяйки ни разу не оглянулась назад:

«Да, я уходила без оглядки на людские вопли» и «не сошла ни с тропки, ни с ума» (почти повтор с третьим стихотворением не знак ли осуждения?). А потом случилось невероятное: «дым, отброшенный пожаром, / Тенью стал и совестью моей» и довел героиню до нынешнего дня.

И в своих мемуарах она произносит себе приговор: «Я на город свой не оглянулась, / Я содомских грешников грешней».

Так, признание в греховности, сделанное раньше, подтверждается и объясняется равнодушием к людским страданиям.

Центральное, седьмое, стихотворение повторяет заголовок цикла «В пригороде Содома» и продолжает тему памяти, начатую в зачине.

Если прежде память была печальной и бедной, то теперь она уподоблена «горящей спичке в соломе» и вносит «ужасы» в сны: «павшие ангелы в новом Содоме», в котором обитают воры, убийцы и агнцы (овцы).

2* 36 РУССКАЯ РЕЧЬ 3/2014 Вопросы, обращенные к небесам (в пятом стихотворении), переходят в прямой диалог со Всевышним в библейском стиле: «Боже, почто обратил Ты в уголь / Город, которым не правили воры / Или убийцы?».

Ответ доносится сначала из звездных просторов «голосом птицы»:

«Чтобы твой ужас не шел на убыль!». А потом прилетает серафим «с обгорелой ключицей» и пишет по воздуху увечным пальцем вердикт Господа: «Бог увидал, что пожар – не в науку, / И заменил Он мгновенную муку / Трепетом вечным».

«Ужас» и «трепет вечный» конкретизируются в «Последнем сне»

(восьмое стихотворение). Третьи сутки льет дождь, словно Илья-пророк «истолок» облака. И при свете лампы («хрусталь над столом» горит) героине снится «бредовый сон», «блестящий, как антрацит», будто кто-то подбросил к ее порогу умирающего голубка, и чудится ей, что это она сама умерла – а ведь он нес «желанную весть». Но дождик, вопреки сну, «о спасенье благовестит». Не скоро придет весна, наступит осень, будет завывать «навзрыд» зима над плитой, «где содомский мой сон зарыт».

И сопровождают его отсветы содомского пожара: черным углем мерцает кровь у голубя, днем и ночью горит хрустальная люстра, и сам «последний сон» блестит, как антрацит.

В цикл включен еще один диалог, на этот раз между героями (Он и Она), – о сотношении Клио (истории) и мифа – «Короткая переписка»

(девятое стихотворение). Он упрекает Ее в «перевирании» времени, места, очередности событий, в «забегании» вперед на тысячелетия:

«В пригороде Содома заранее открываешь / Еще не рожденным волхвам свои ворота» (соединение Ветхого и Нового Заветов). В своем ответе Она соглашается, что миф Ей дороже факта, и в качестве примера приводит параллель между двумя легендами – о трех сутках Ионы, проведенных в чреве кита, и трех сутках Христа после распятия. И забудется

Иона вещим, пророческим сном:

Пусть снятся ему трое суток Христа.

Этот же самый срок Провел Иона во чреве кита И Воскресенье предрек.

Возможно, эта дискуссия – отражение реальных разногласий между Инной Лиснянской и ее мужем, писателем и переводчиком Семёном Липкиным.

Вслед за спором об отношении к фактам и вымыслу закономерна постановка вопроса: что есть правда? («Правда», десятое стихотворение).

По мнению автора, «у правды много обличий», столько же, сколько «людских добродетелей и пороков». Выстраивается целая цепочка символических уподоблений из мира природы, доказывающих природное происхождение правды: белеет голубкой (благая весть), расцветает алой

ЯЗЫК ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 37

розой (эмблема любви), становится бычьим глазом (греческий миф о Зевсе-быке), «прикидывается лисою домашней» и царапается хуже дикой кошки («перевертыш» фольклорных образов), желтеет «насущным хлебом» (евангельская молитва), обвивается повиликой (песенное сравнение). Итого – сакральное число «семь». Пастырь, к которому обращается героиня, оказывается пророком из Святой Земли, «где впервые зарделось Слово», но где был взорван Содом. А себя она видит овечкой, но непокорной, «с дерзким взором» и почти готовой к ненужной жертве.

Мы замечаем, что в цикле поэт, как и правда, меняет свои обличья, выступает в разных ипостасях и примеряет на себя различные роли – виноградная лоза и овечка, служанка и зазывала. А в одиннадцатом стихотворении «Кукловод» лирическая героиня дергает за нити молящихся кукол, которые оборачиваются поэтическими строками. И благодаря им она «заглушает боль, печаль избывает». Поэтому ей легче живется, чем остальным людям, и ей далеко до пророка, который страдает за весь народ, а его «камнями побивают» (см. лермонтовского «Пророка»). Она же просит прощения «за остывшие угли молитв» (ср. у Пушкина «угль, пылающий огнем»). Однако куклы-строки всегда молятся «за вас».

Прося прощение у людей, автор не ощущает себя ни властителем дум, ни властителем слов («Что взять с кукловода?»), развивая этот мотив в двенадцатом стихотворении «Имена» («Но какой с меня спрос?»).

Она преклоняется перед Словом, ибо «каждое слово что имя Божье»

и с опаской, нерешительно произносит и пишет слова. Перечисляя с десяток «земных имен», нареченных Творцом (морей, земель и племен, деревьев и птиц, калик, поэтов и пророков), поэтесса не решается пользоваться этим «имен избытком» и считает свою жизнь эфемерной перед ликом Господа: «Жизнь моя – тополиный пух, / Тень малиновки, пыль с кукловодных ниток, / А вернее всего – обветшалой жалости свиток».

После столь горестного признания (ср. с пушкинским «свитком» жизни, который развертывает воспоминание, и поэт «отвращением» читает свою жизнь) приходит пора прощаться с Содомом – древним и современным.

Если во втором стихотворении мы встретились у содомских ворот, и память обожгла душу, то в тринадцатом – «Вдали от Содома» – мы расстаемся с Содомом и с памятью о нем:

–  –  –

В этой новой эпохе (на дворе 2001 год) и в новом пейзаже лавр (аллегория славы) соседствует с заходящим солнцем (старостью), которое оставляет на героине неповторимое «родимое пятно», похожее то 38 РУССКАЯ РЕЧЬ 3/2014 ли на штемпель на письме, то ли на пломбу на вагоне, то ли на тавро для скота. Но все равно хочется быть чем-то или кем-то и в самой безысходности отыскать исход. А вдруг он там, где был в самом начале (исход евреев из Египта), в той стране, где случился Содом и где «мирру с терном повенчали»? И в действительности поэтесса оказывается в Израиле (там живет ее дочь), но не хочет находиться там, где спасся лишь один Лот и где распяли Христа.

Ей достаточно только окна в мир:

«Мне выйти всего-навсего охота / За крестовину этого окна!».

Путешествие «по волнам памяти» завершается в последнем стихотворении («Меж прошлым и грядущим»), подводящим итоги этого странствия. Переживая каждый свой день как первый и последний, «Я» живет сегодня и сейчас, «меж заутренею и вечерней» (под Божьим присмотром), пока бьется ее «сердце-мотылек» (пусть слепо!) между ребер, строк и псалмов, то есть физическое существование неотделимо от духовного и творческого. Сердце «в мир наружный рвется, будто из оков», хотя «снаружи пламенем ползущим пахнет почва». Так образы огня, пожара, пламени, вплоть до обгоревшего крыла серафима, неспаленной памяти, «остывшего угля молитв» и горящей спички и лампы, пройдя через весь цикл, доходят до финального ползучего пламени.

Повторяются и мотивы поэтического творчества (строки, псалмы);

«наглядный день» из вступления становится «всяким днем»; глаголы трех времен «прошло – проходит – грядет» преобразуются в формулу «меж прошлым и грядущим». Если в начале цикла поэтесса признавалась: «мне страшен вечности произвол», то в конце она сознает, что в ней самой дремлют (отсюда «навязчивые сны») отзвуки древности и не прерывается связь времен. Правда, «Сердцу невдомек, / Что оно меж прошлым и грядущим – / Нервной вечности комок».

Таким образом, отталкиваясь от библейского мифа и дополняя его, Инна Лиснянская создает в своем цикле воображаемые картины как древнего, так и современного Содома, и последний ей видится греховнее первого: «Падшие ангелы в новом Содоме, / Если не воры и не убийцы, – / Сущие агнцы».

Однако поэтесса отказывается быть покорной овечкой, обреченной на заклание, и при всей своей вере в Бога спорит с ним о правомерности Его кары, ниспосланной на не такой уж грешный город и на совсем уж не повинную женщину: разве «взгляд назад может стать виной, / А одна слеза стелою стать из соли»?

–  –  –






Похожие работы:

«CURRICULUM VITAE Алексей Владимирович Вдовин Дата и место рождения 20 февраля 1985, Россия, Киров Гражданство Российское Адрес рабочий: Москва, Старая Басманная 24/1. Каб. 403. E-...»

«УДК 80/81.808.2:070.4 Языковая игра на газетной полосе В.Г. Стрельчук Московский государственный университет печати имени Ивана Федорова 127550, Москва, ул. Прянишникова 2А e mail: vika strelchuk@mail.ru В статье рассматривается фен...»

«НОМАИ ДОНИШГОЊ УЧЁНЫЕ ЗАПИСКИ SCIENTIFIC NOTES №3(48) 2016 МАИ ДОНИШГОЊ УЧЁНЫЕ ЗАПИСКИ SCIENTIFIC NOTES № 3(48) 2016 УДК 4(075) С. М. АТАМОВА ББК 81 (2872) ГРАММАТИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ НАКЛОНЕНИЯ ГЛАГОЛОВ ЗНАНИЯ ТАДЖИКСКОГО И РУССКОГО ЯЗЫКОВ Категория...»

«Реферируемая диссертация посвящена изучению лингвокогнитивных характеристик основополагающих концептов американской картины мира (на материале произведений американской литературы ХХ века). На данном этапе своего развития лингвистика стремится не только проникнуть в языковые формы и структуры, но и выявить особенности мент...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ГОД ИЗДАНИЯ XIV НОЯБРЬ — ДЕКАБРЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" МОСКВА —1965 СОДЕРЖАНИЕ А. К. М а т в е е в (Свердловск) Некоторые вопросы лингвистического анализа субстратно...»

«УДК 376.1-058.264 Н.В.Микушина, г. Каменск-Уральский Развитие лексико-семантической стороны речи у детей с общим недоразвитием речи дошкольного возраста В статье рассматриваются теоретические основания лексико-семантической стороны речи у детей дошкольного возраста, причины недоразвития речи, а также кор...»

«РУССКИЕ ГОВОРЫ А.Г. Зеленецкий и его наблюдения над тульскими говорами О Я. А. КРАСОВСКАЯ, кандидат филологических наук В данной статье речь идет о незаслуженно забытом исследователе тульских говоров Александре Григорьевиче Зеленецком. Интересны наблюдения автора о...»

«Звонарева Юлия Васильевна СТРАТЕГИЯ САМОПРЕЗЕНТАЦИИ И ТАКТИКА ОЦЕНКИ В АВТОБИОГРАФИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ Б. ФРАНКЛИНА И Г. ШРЕДЕРА Статья посвящена изучению тактики оценки, которая реализует стратегию самопрезентации в автобиографическом дискурсе. Рассматривается осуществление данной тактики посредством яз...»

«Новый филологический вестник. 2014. №2(29). О.К. Ранкс (Москва) ЭСТЕТИКА РЕПРЕЗЕНТАЦИИ В ТЕАТРЕ АГУСТИНА МОРЕТО Статья посвящена рассмотрению ключевых комедий испанского драматурга А. Морето – "Красавч...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.