WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«ТОМ 2 Повесть «Коси, коса, пока роса» Рассказы Магадан Издательство «Охотник» ББК 84 (2Рос=Эвы) Х 197 Рецензенты: М.А.Юрина –кандидатфилологическихнаук,доценткафедрылитературыСВГУ; ...»

-- [ Страница 2 ] --

Вижу, ребята довольны похвалой. После ужина сразу взялись за изготовление волокуши. Поздно, уже при большом костре закончили работу. Наутро оставили мелкие недоделки. Поели хариусов, которых ребята пожарили на костре, на широких, плос

<

Константин Ханькан. повесть, рассказы

ких камнях, принесенных для этих целей и аккуратно разложенных вокруг костра. На эти же камни ставим кастрюли и чайники.

Попили чаю с лепешками и улеглись спать. Медведи по-прежнему шарятся по ночам неподалеку от нашей стоянки. Но собаки облаивают зверей, едва учуяв запах или уловив всплеск воды, шорох травы либо треск сучка во мраке кустов.

Иногда мы хорошо слышим, как лают собаки у соседей-сенокосчиков. По-прежнему на ночь отпускаем собак. Сегодня мы встали позднее обычного. Целый день занимались уборкой сена.

Укладывали в стога, в небольшие копны. Сено перевозили на новой волокуше. Убрать все высушенное сено не смогли. Копнить придется и завтра. Как говорится, дорвались до бесплатного, в азарте накосили много. А убирать кто будет? Дядя? Сегодня из Гижиги приезжала моторка, хлеб и продукты соседям привезли. Но груз моторист выкинул у нас из-за того, что выше нас в двух развилинах Брянской мелко стало. Михаил сам приезжал на лошади и увез все. Михаил рассказал, что у них один стог «сгорел», притом большой, уложенный сразу после дождя. Стог разобрали и раскидали. Но сено уже побурело и кое-где почернело. Явный брак.

Жалко, конечно, столько труда вложили.



Нас с Николаем этот случай обеспокоил. И нам тоже надо быть повнимательнее. С мотористом директор совхоза Алексей Михайлович прислал мне записку, в которой просил, чтобы я на денек-другой приехал в село и оказал кое-какую помощь. Дело в том, что три бетонированные наземные траншеи уже заполнены дикоросами и надо будет закрывать ямы, соблюдая технологию. Отрываться от своих дел, откровенно сказать, мне не хочется. Работы и у нас много. Ну, раз нужна помощь, съезжу, помогу чем смогу. Правда, пытаться прикидывать ориентировочное количество запасов силоса из дикорастущих трав я, конечно, не стал бы, поскольку это чревато грубейшими ошибками.

Вечером, когда мы пришли домой, я сказал Николаю, что дня на два поеду в село, директор просит. Мол, остаешься один, с ребятами. Сам будешь стоговать. Косить до моего приезда не нужно. И что основная задача будет убрать все сено, которое сейчас валяется, и уложить до единого клочка.

– Не знаю, управитесь с этой работой или нет. Но сухое сено не должно так долго лежать, качество теряется. А если еще и под

Коси, коса, пока роса

дождь попадет, пиши пропало. Вон у соседей целый стог «сгорел».

Они-то асы по сравнению с нами.

– Ничего, Константин! Управимся мы с сеном, сами накосили, сами и уберем. Поезжай спокойно, за нас не беспокойся.

Помощники у меня крепкие, силенок хватит. Я прав, ребята?

– Конечно, хватит, еще как хватит. Попеременке стоговать будем, чтобы легче было,  – громко отвечает Сережка.

– Дядь Костя, мы не подведем. Все в порядке будет. И еду себе сами будем варить, чтобы Николаю легче было, – уверяет Ромка.

– Ну и дисциплину не забывайте, режим.

– Мы вовремя будем ложиться и утром вставать, – говорит Пашка.

– Пап, ты блесну латунную не забудь захватить. И леску зеленую в катушке. Я еще письмецо маме напишу, что мне прислать, – просит Дима.

– Мы тоже напишем. Я бабушке жимолость пошлю. А вы рано выезжаете? – загалдели обрадованные мальчики.





Ребят обрадовал не только мой отъезд, но и сам факт того, что остаются, по сути, одни и работать будут самостоятельно, и даже копнить.

– Вы, ребята, в полумраке письма домой не строчите. Выезжать буду не раньше обеда. Всю собранную ягоду домой отправьте.

Брюшки, мальму, короче все, что закоптили. К посылкам не забудьте деревянные бирки привязать, а то я могу и перепутать. Утром сразу после завтрака мы с Николаем идем проверять ранее уложенное сено, в каком оно состоянии. А то все откладываем или забудем. Надо же знать, как хранится наше хозяйство. Мы все сегодня устали, поэтому будем укладываться. Завтра день тоже будет хлопотным… – говорю ребятам, перед тем как войти в палатку.

Утром в половине шестого Николай толкнул меня:  

– Константин, завтрак готов, рисовую кашу с говяжьей тушенкой сварил. И суп макаронный из сухого молока, на первое.

А то рыба иногда надоедает.

– Молодец, Николай. Хозяйственный ты человек, такие люди, как ты, и семьянинами бывают хорошими, – похвалил Николая.

Мы уже уходили, когда мальчики начали вставать. Как и многие кормозаготовители, я всегда заталкиваю руку в стог как можно дальше, чтобы быть уверенным, что сено внутри не «го

<

Константин Ханькан. повесть, рассказы

рит». Недосушенное сено всегда нагревается изнутри. Температура в стоге очень высокая, рука не выдерживает такой жар. Мы начали осмотр с дальних участков. Николаю не приходилось сталкиваться со случаями, когда «сгорает» влажное сено, уложенное в спешке или просто по незнанию.

А Николаю это нужно знать. Поэтому я старательно, засучив рукава, показываю, как эта процедура выполняется.

– Николай, ты пока веревку и топор отложи. Повторяй за мной. Если стог большой, то руку заталкивай в трех-четырех местах. Если все в порядке, то температура везде должна быть одинаковой. Нагревшееся сено, Николай, следует разбирать и раскидывать, чтобы оно остыло и подсохло. Но лучше этого не допускать. Самая дальняя копна, притом объемная и высокая, вся взъерошена и скособочилась, вершина сбита. Оказывается, это медвежата забавлялись. А так с сеном у нас в порядке.

– Проводим тебя и сразу сюда, надо копну поправить, – сказал Николай.

Когда мы вернулись в палатку, ребята уже были на ногах.

Написали письма, упаковали посылки и сложили их около дров.

– Ребята, вернусь из поселка, наверное, послезавтра. Завтра, скорее всего, не успею. Сегодня пока приеду – рабочий день кончится. Старшим у вас остается Николай. Будете заниматься уборкой и укладкой сена. Обязательно замеряйте объемы каждого стога, копны и записывайте. Нумеруйте стога, как я вам показывал. Рулетку, Сергей, не забудь, как в прошлый раз, где-нибудь.

Николай, ты свои записи обязательно сверяй с ними.

– Хорошо, Константин, не ошибемся, – заверяет Николай. – Свечей у нас маловато, масла растительного не забудь, сахару и хлеба. Да, и сухой картошки. А так все вроде бы, – подытожил Николай.

После обеда мы всей группой пошли на берег столкнуть лодку.

– Ребята, придержите лодку, пока заведусь, а потом оттолкнете. Все! Толкайте нос, – кричу ребятам.

Лодка уже на глубине, слабое течение сразу подхватило ее и медленно понесло вниз. Прежде чем включить скорость, оглядываюсь на берег. Мальчики машут руками, а Николай широко раздувающимся накомарником. Взревел мотор, и лодка, вырвавшись на простор реки, понеслась вниз, гулко подпрыгивая на ухабах волны. Скоро уже старая Гижига.

Коси, коса, пока роса

На высоком выпуклом холме когда-то стоял старинный город Гижигинск. Над Гижигинском высилась деревянная церковь, которой давно уже нет, как нет и самого Гижигинска. Теперь на этом месте под теплыми летними ветрами, подобно морским волнам, колышется густая высокая трава. Каждое лето здесь заготавливает корма для скота бригада Василия Русанова. Со стороны реки хорошо видны стройные, высокие стога и копны. На берегу реки, неподалеку от выгоревшей на солнце палатки, отмахиваясь от наседающего гнуса, красуется белый жеребец по кличке Туман. Косцы издали узнали мою лодку и машут мне снятыми кепками и накомарниками. Кто-то размахивает то ли голубой рубашкой, то ли курткой. Сенокосчики что-то кричат мне, но слов не разберу. Люди работают, поэтому не стал останавливаться.

Только назавтра к вечеру мы закрыли все три силосные ямы.

Приехав от силосных ям, быстро умывшись, сразу пошел в контору совхоза, к директору. Сказал, что заложенный силос хорошего качества, и погода благоприятствовала, дождей не было.

– Пленки хватило?

– Хватило, Алексей Михайлович, даже осталась.

– Ты, Константин, когда на свой участок выезжаешь?

– Да завтра, после обеда. У нас тоже много работы, – говорю директору.

– А вы, Константин, примерный вес дикоросов не определили?

– Нет, Алексей Михайлович. Думаю, что нет в этом необходимости. Побоялся ошибиться. В начале сентября, когда силос полную осадку даст, мы получим точную цифру по запасам дикоросов. Главное – фактические объемы силосных сооружений теперь имеем. Я же сделал повторные обмеры имеющихся ям. В сентябре грунт покрытия будет еще талым, и раскидать его лопатами труда большого не составит, чтобы вырубить и взвесить один кубометр силосной массы. Остальное – дело техники. Поскольку горохо-овсяные смеси будем силосовать гораздо позже, соответственно, они и осадку дадут позже. Вот с определением запасов смесей задержка у нас будет. Грунт подмерзнет, долбить придется, чтобы вырезать куб силоса. Но ничего, без этих формальностей нам, Алексей Михайлович, не обойтись. Зато объективная цифра по запасам силоса будет в наших руках, – выло

<

Константин Ханькан. повесть, рассказы

жил я свои доводы перед директором. Не знаю только, убедил ли его или нет. После некоторой паузы он и говорит:

– Хорошо, Константин, пусть будет так. Торопиться не следует. Как там у тебя молодежь-то работает? Продуктов хватает, может, аванс всем выписать?

– Дети работают хорошо, стараются. Николай молодец, кормозаготовитель из него будет хороший, Алексей Михайлович.

Таких работников стоит поддерживать. Продукты у нас есть, рыбу ловим. А вот аванс надо бы выписать. А так вроде бы все.

– Сейчас все уже разошлись. Завтра утром список принеси и детей включи. Вы не стесняйтесь, вы работаете. Продуктов в совхозе закупили, все необходимое на складе есть. Компоты, конфеты, печенье, тушенку, крупы получи завтра все и увези.

Пусть дети едят. Продукты, выделенные в бригады, где работают дети, будут оплачены совхозом. Так что не надо стесняться.

Чтобы не гнать лодку порожняком, получи что надо. А я позвоню сейчас Елене Ивановне, чтобы утром в пекарне взяла вам свежего хлеба.

Я поблагодарил директора и вышел из здания конторы. Был уже вечер. Со стороны мыса Маячный тянуло прохладой. Уже начиналась маниха (вечерняя малая вода), на длинной центральной улице села было пустынно. Перебросившись двумя-тремя словами со сторожем Марьей Ивановной, быстро пошел домой.

У крыльца, повизгивая, завиляла хвостом соседская собака Чуре.

Чуре часто приходит к нам, когда сильно проголодается, знает, что моя жена непременно вынесет ей что-нибудь поесть. Жена уже давно ждала меня с ужином.

– Ты чего так долго? Сказал, что на полчасика пошел, а сам на целых два часа пропал? – упрекнула она.

– Директор на работе один, разговорились о том, о сем, о сенокосе. Я же не выскочу, пока человек говорит… – оправдываюсь я.

– Как там Дима? Дети-то хоть помогают вам, одно баловство, наверное? – беспокоится она.

– Ну, не скажи. Помогают, еще как помогают! Без мальчишек нам с Николаем было бы тяжело. Бывает, и балуются, но мы не ругаемся на них. Дети есть дети, сами детьми были. Так же на покосах работали. Когда бываю с детьми на сенокосе, у меня такое ощущение, будто заново переживаю свое детство.

Коси, коса, пока роса

– Ты, Костя, уже до философии дошел, давай ужинать. А то скоро женщины свои посылки принесут.

– А ты Димину заявку купила?

– Да, еще с утра в магазин сбегала. Ты во сколько будешь выезжать? – спросила жена.

– После обеда, раньше не получается. Еще в совхозе коекакие продукты получу, аванс на бригаду.

– И на детей тоже?

– И на детей получу, они же работают, – отвечаю жене.

В дверь постучали. Это Ольга и Екатерина принесли свои передачи. Сразу за ними вошла и Мария.

– Костя, здравствуй! Посылочки свои принесли. Как там мальчишки? Балуются, наверное? Помогают хоть вам? Может, побольше хлеба надо было взять? А то мы в основном сладостей набрали, – затараторили женщины, перебивая друг друга.

– Да все нормально, женщины. Достаточно того, что принесли. Продуктов хватает, завтра утром еще со склада получу.

Дети не балуются, а играют. Сами с нами косят, стоговать учатся.

Обмеры копен делают, так что не волнуйтесь,  – успокоил я женщин.

– Костя, числа пятнадцатого августа, наверное, привози мальчишек. Пусть хоть в селе перед школой побудут, – просит Екатерина.

– Привезу когда скажете. Но мальчики до двадцать пятого числа хотят на сенокосе находиться. Говорят, что детей из оленеводческих бригад привезут не раньше конца августа. Но время еще есть, привезти не долго,  – успокаиваю женщин. – Наряд за работу на сенокосе мы с Николаем закроем и на ребят, так что мальчики тоже получат то, что заработали. Но позже, когда сдадим сено.

Назавтра к обеду я уже закончил все свои дела в поселке и выехал на сенокос. Услышав гул моторки, ребята прекратили работу и пришли на берег. Привели и оседланного Левчика, чтобы полностью увезти продукты.

Правда, Николаю пришлось сделать вторую ходку на берег, чтобы забрать хлеб. Вечером у нас был праздничный ужин, с пирожками, блинчиками со сметаной и редиской. Кто-то из родителей даже котлеты мясные прислал. Я сказал мальчикам, что родители просят привезти их домой к середине августа. Видно было, что ребятам хочется побыть еще на сенокосе. Но в конце концов согласились. Мы же с Николаем бу

<

Константин Ханькан. повесть, рассказы

дем косить до двадцатых чисел сентября, а в октябре у меня отпуск заканчивается. Да и травы начинают засыхать.

Николай и дети рассказали, что ночью медведь к палатке два раза подходил, пока меня не было. Очень крупный зверь, такого у нас еще не было. Нагло, не церемонясь, подошел к вешалам и начал есть рыбу. Пират и Умыл закрутили его, и он, отбиваясь, стал кидаться на собак. Николаю пришлось стрелять в воздух, и только после этого, все еще огрызаясь, он поплелся восвояси.

Накануне ребята сетку ставили и распутали много рыбы, всю ее распластали на юколу и развесили вялить, чтобы потом закоптить.

Второго зверя плохо было видно, он пришел позже первого медведя, в самую темень. Очевидно, свежие запахи съестного дразнят острое чутье зверей. К тому же мы и на костре варимпарим себе и собакам. Естественно, запахи съестного разносятся по лесу. Мы-то сами чем, кроме пота, можем приманивать медведей?

Левчика пришлось привязать накоротке прямо возле палатки, а то еще нападут на коня, приняв его за сохатого. К тому же на ногах у Левчика наложены путы, на всякий пожарный случай, поэтому легко может упасть и стать легкой добычей медведя.

Таких случаев в моей памяти немало, когда привязанных лошадей или оленей давят медведи, притом рядом с жильем. В мое отсутствие ребята ходили еще на основное русло реки поудить хариусов. Две большие связки принесли и успели залить слабым тузлуком. Рыба уже хорошо просолилась, остается вынуть ее из бочонка и вывесить на ветерок, чтобы маленько выветрилась перед копчением. Все мальчишки хорошо умеют обращаться с рыбой; быстро могут разделывать, уху варить, жарить на костре, да так, что она на огне не обгорает, а жарится равномерно, как в духовке, не теряя пищевых качеств. Конечно, Гижига – село рыбацкое, поэтому и детишки сызмальства учатся родному рыбацкому ремеслу. Так вот, когда ребята ходили на речку, Пирата оставляли дома. С ними были Умыл и щенок. Щенок уже быстро бегает, не отстает. На широкой открытой лайде, с узкими полосками наносного белого песчаника, который стелется вниз, вдоль берега реки растут теперь отдельные островки молодых, пушистых кустиков имуката – плакучей ивы. Рассыпчатые пески испещрены следами молодых и взрослых зайцев. Это излюбленные

Коси, коса, пока роса

места зайца-беляка в летнее время, где зверюшки держатся до глубокой осени.

В одном из густых кустов ребята спугнули выводок зайчат.

Испугавшись, они бросились врассыпную и попрятались в ближних кустиках. На обратном пути, проходя мимо очередного пучка ивы, Дима просто так, ради баловства, ударил посохом по кусту, и, на удивление всем, из-под него выскочил взрослый заяц и помчался к ближайшим зарослям. Зайцы еще серые – лето же, и увидеть их в траве или под кустом практически невозможно.

На островах Гижиги, особенно с наличием массивов наносника, песчаников, низкорослых лайдовых кустарников, всегда изобилуют зайцы. Осенью до выпадения снега очень интересно охотиться в таких местах. Вечером, с наступлением сумерек беляки начинают выбираться из своих укрытий покормиться и, конечно, порезвиться. А зайцев видно хорошо, они белые… как зимой. Выбрал заранее себе место и сиди, жди. Заяц-беляк непременно выскочит. Великолепная и незабываемая охота. Может быть, и не ради добычи, а ради того, чтобы послушать дивную музыку природы.

Между тем дела наши потихоньку шли в гору. Количество стогов постепенно увеличивалось. Жимолость окончательно поспела, даже в тенистых местах. Сладкая, уже бьется и кое-где начала опадать. Мы ходим по ягоды по вечерам после работы.

Нынче хороший урожай и на ягоды черноплодной рябины. Но она еще «сырая», рановато.

Зубья на граблях поизносились, ломаются или выпадают. Поэтому приходится обновлять, заменяя зубья мореными кустами ольхи. Последние двое суток обильно моросило, почти без передышки. Земля отсырела и пропиталась влагой. Вода в реке поднялась. Два небольших участка с неубранным сеном промочило.

Распогодится – придется сушить. Теперь на косьбу мы выходим не в пять часов утра, как раньше, а в шесть. Ночи стали длиннее, и солнце всходит позже. После дождей снова установились теплые солнечные дни. Настроение у нас приподнятое, мальчики шутят и балуются. Промоченное дождями сено мы все-таки сумели просушить и убрать. Обмеры объемов стогов ребята производят сами, и результаты скрупулезно записывают, и даже ставят число, когда уложен стог. Николай им старательно помогает в этом.

Сегодня во второй половине дня Николай, Дима и Паша хо

<

Константин Ханькан. повесть, рассказы

дили на разведку на левобережье Брянской. На мелководной глухой протоке, идущей откуда-то со стороны Травянистых озер и впадающей в Брянскую с левой стороны, немного ниже нашей «пристани», нашли два больших залома погибшего леса, некогда нанесенного половодьями. Поваленные деревья давно уже высохли. Для нас это большая находка. А сборщиков леса на дрова по реке немало. Хорошая лиственница и на хозяйственные нужды годится. Каждый старается не прозевать, куда больше дров забросила река. Иначе по бревнышку придется собирать лес по берегу, чтобы связать плот. По словам Николая, в найденных ими завалах мы вполне сможем набрать не менее ста бревен.

Тут даже к бабке не ходи.

И нас это чрезвычайно обрадовало. Свяжем приличный плот, а сверху накидаем тонкого сухостоя, и хватит нам дров до следующего лета. А вот на весла придется свалить пару длинных тонких листвяков и стесать так, чтобы ими можно было грести и управлять огромным и тяжелым плотом. Собрать и связать плот не сложно.

Для меня всегда бывало трудно крепить бревна на поверхности самого плота, вырубить в них глубокие выемки, куда вбиваются уключины для весел. Все должно быть сделано прочно и надежно.

Ибо гнать тяжелый плот по большой реке и трудно, и опасно.

Как-то довелось мне видеть на реке старый плот, стоящий ребром на развилке двух рукавов. Получается, что нос (перед) плота пошел в одно русло, а хвост потянуло в другой рукав. Очевидно, плот был крепко связан, поэтому его не разорвало пополам, а поставило на попа. Так и остался стоймя на середине реки, обнявши, как старый скелет, узенький островок-богатырь. Никто уже не скажет, что же тогда произошло. Возможно, у молодых плотогонов еще опыта не было, а может, весло сломалось. На реке все могло произойти. Сенокосные дни в хлопотах текли незаметно. Мы с Николаем и мальчики втянулись в рабочий ритм и уже не устаем, как в начале покоса. И скошенное сено не залеживается, своевременно переворачиваем и убираем. Погода стоит солнечная, а во второй половине дня начинает потягивать северный ветерок. Это всегда способствует испарению влаги со скошенных трав. Ребята подолгу засиживаются по вечерам у костра. Говорят в основном о своем, сугубо детском; об интересных кинофильмах, кто и когда бывал в Магадане, в Хабаровске. Компанию поддерживает и Николай, бывает, о чем-нибудь и он рас

<

Коси, коса, пока роса

сказывает. Особенно нравится мальчикам посидеть у костра при яркой луне. Мы с Николаем привыкли к ребятам, и нам весело с ними. Тихо и неуютно будет в нашем стане, когда они уедут. Сегодня мы перекочевали на новую стоянку. Недалеко, правда, поближе к сенокосным участкам. Свежая, чистая поляна, а рядом холодный родничок с прозрачной кристальной водой: выпьешь, аж зубы ломит. Мальчишки молодцы, каждое утро делают зарядку и умываются по пояс раздетые.

Глядя на молодежь, бывает, и мы разминаемся по утрам. Вообще Николай – физкультурный парень. За углом палатки лежат два продолговатых, серых камня, напоминающих гантели. Эти камни принес Николай, ими он отягощает свои упражнения.

Глядя на Николая, принесли себе гантели и мальчики. Перед отъездом ребята собираются залабазировать под деревом свой спортивный инвентарь. Чтобы когда-нибудь снова упражняться им.

Скоро уже откроется осенняя охота на водоплавающую дичь.

А утки нынче много, во многих протоках попадаются выводки.

Николай тоже заядлый охотник, как и я, и с нетерпением ждет открытия охоты.

– Ребята, мы завтра с Николаем съездим в село. Надо привезти Николаю ружье, и боеприпасов у нас нет. Сейчас откроется охота, а стрелять нечем будет. Вечером же и вернемся. Заявочки домой можете написать, кому что привезти. А хлеба мы сами купим. За Левчиком хорошо присматривайте. Когда выспитесь, можете сходить на покосы и перевернуть валки. Переворошенное и высохшее сено сгребите в кучи. Будет настроение – можете в копешки уложить, послезавтра застогуем, –предупредил мальчиков накануне нашего отьезда.

В селе мы со своими делами управились быстро и сразу выехали на сенокос. Солнце еще не село, когда мы приехали в палатку. Ребята тоже только что пришли с работы. Усталые, но довольные, что работали самостоятельно целый день и даже несколько хороших копен поставили. Собранное сено перевозили на Левчике. Теперь мы каждый день после работы бродим по речке, охотясь на уток. Делимся на две группы: с Николаем идут Паша и Рома, а со мной – Дима и Сережка. Возвращаемся поздно, уже в сумерках. Охотимся в основном на шилохвостей и чирков.

Вкусовые качества у этих уток великолепные. Чирки и шилохвости раньше других видов уток набирают и упитанность. Наш ту

<

Константин Ханькан. повесть, рассказы

шеночный и рыбный рацион значительно разнообразился. Основная масса отнерестившейся горбуши уже отошла. Первые гонцы кеты, которые зашли в реку с первыми косяками горбуши, тоже начинают дохнуть. Специфический запах разлагающейся рыбы разносится легким ветром за пределы берегов реки, проникая в глубь леса. Полусваренной лучами солнца и водой рыбой, устилающей каменистые берега и мелководья, питаются теперь медведи, чайки, вороны, сороки. Не прочь полакомиться сдыхающими рыбинами большой крохаль, орланы, гнездующиеся в лесах бассейна нерестовой реки. С дальних холмов спускаются поживиться рыбкой и лисы. Но речная выдра не в счет, она чистюля и гурман. Ей подавай свежую и жирную рыбку. Это норка еще может позариться на падаль.

Однажды, возвращаясь с охоты по берегу, присели отдохнуть и немного поостыть после быстрой ходьбы на голом бугорочке.

Солнце уже село, но было еще светло.

– Медведь… – тихо проговорил Николай, тронув меня за рукав.

– Где?

– А вон, за кустами. По нашему следу идет, – показал он рукой. Между просветами высокого тальника мелькнула темная холка зверя, медленно идущего по нашим следам. Медведь, низко опустив голову, медленно двигался в нашу сторону, очевидно, обнюхивая наши следы. Четко был слышен тихий и глухой внутренний рык медведя. Он напоминал отдаленный рев буйного, обозленного быка, от которого кровь холодеет.

– Заряди жакан. Стреляем одновременно, я сам шепну… Пока бери на прицел, – тихо говорю Николаю. – Всем сидеть на местах.

По рельефу местности мы находились выше медведя, и, лишь оказавшись у подножия бугорка, он оглянулся… и сразу увидел нас. Зверь был растерян. Резко стал, заменжевался, делая вид, что нас не видит и сворачивает в сторону.

– Стреляем, – шепнул Николаю и нажал на спусковой крючок.

От сильного удара в грудь зверь упал на спину и затих. Это был самец примерно трех лет. Полностью вылинявший, неплохо упитан для этого времени года, хотя подкожная прослойка сала тоненькая. Но мясо прекрасное. Мы все беспредельно были рады такой неожиданной и удачной охоте. Такие случаи выпадают не часто. Делиться впечатлениями нам было уже некогда, сумерки

Коси, коса, пока роса

неумолимо накрывали землю, медленно опускаясь на ветви и кроны смешанного леса.

– Мальчики, нарубите веток, на них будем мясо разделывать, – кричу ребятам.

Пока мы с Николаем разделываем, ребята натаскали сушняка и развели костер, чтобы нам светлее было. Разделывать взрослого медведя вообще тяжело. Ножи тупятся, периодически приходится точить. Мясо разложили на растеленные ветки, а сверху ветками же накрыли. Так хорошо будет обдувать. Шкуру скатали и положили в сторонке под дерево. Унесли с собой грудинку и ребра. Очень боялись, что ночью мясо может найти другой медведь. Но иного выхода не было, кроме как все оставлять на месте разделки. Правда, надеялись, что безветренно и запах мяса далеко разноситься не будет. В потемках, спотыкаясь, пришли в палатку. Собаки, услышав нас, радостно залаяли, негромко заржал Левчик. Развели костер и принялись за готовку ужина.

Николай с ребятами, несмотря на поздний час и усталость, сварили свежей медвежатины. Мы все большие любители этого мяса. Я надышался паров медвежатины при разделке, поэтому было некое ощущение сытости. Из-за этого ограничился только макаронами от обеда да чаем и улегся спать. И уже не слышал, как ребята ужинали при костре.

Хотя ребята и поздно легли отдыхать, однако к восьми утра все поднялись. Сразу после завтрака Николай оседлал коня и поехал к соседям-сенокосчикам сказать, чтобы пришли за мясом.

К общей радости, мясо переночевало в целости и сохранности.

Звери на него не наткнулись. Летом вообще такое случается довольно редко, особенно у нерестового водоема.

Припоминается мне случай, когда поздней осенью, вот так же при охоте на водоплавающую дичь совершенно случайно добыли молодого, к тому же очень упитанного медведя. Разделывали трофей аккуратно и чисто, как оленя. Накрыли мясо шкурой и пошли к палатке за мешками и двоих товарищей позвать, которые оставались в палатке. До палатки было недалеко, час с небольшим ходу.

Захватив мешки и надев дождевички, чтобы жиром одежда не пропиталась, пошли к мясу. Приходим на место, а мяса нет. Несколько обглоданных костей валяются да разодранная шкура, и больше ничего. Свежая тропа медведя вела в ближайший болотистый овраг. Вечерело. Чуть постояв, пошли обратно.

Константин Ханькан. повесть, рассказы

Соседи вчетвером пришли за медвежатиной, Федот остался в стане.

– Хотели коня с собой привести, да побоялись, что запаха медведя испугается, – сказали они.

– И правильно сделали, мы ведь тоже Левчика не привели.

Лучше от греха подальше, костей не соберешь. Лошадь не олень, расшибет. Позапрошлой осенью мы лосятину-то с горем пополам на Звездаре привезли. Что удивительно, а вот вьючные олени, даже молодые, свежее мясо медведя, лося или барана перевозят вполне спокойно. А лошади… с ними надо быть поаккуратнее, мне приходилось с этим сталкиваться, – говорю соседям.

В связи с охотой на уборку сена пошли поздно. Но все равно убрали много. Смогли поставить приличный стог. Все высохшее сено сгребли и уложили в небольшие копешки, а завтра застогуем.

Ребята были под впечатлением от вчерашней охоты на медведя.

– Пап, а что он по нашим следам шел? Наверное, напасть хотел? – спрашивал Дима.

– К тому же и ревел. Мы даже испугаться не успели, наверняка шел в атаку, – гадали мальчишки.

– А я поближе к Николаю придвинулся, – смеется Пашка.

– У медведей есть наклонность ходить по следам. Нас сидело шесть человек. У Ромы синяя куртка. Зверь сам себя привел врасплох. Слишком близко от нас оказался, чем ближе к человеку, чем труднее ему удалиться. Вот если бы он увидел одного человека или застал бы спящего. Тогда его поведение могло быть непресказуемым.

– Дядь Костя, мы подумали, что он сейчас на дыбах пойдет, чтобы нас с бугра вниз покидать. Но почему-то был спокоен.

Вижу, вы все спокойно сидите, – смеется Сережка.

– Вы, ребята, не путайте. Медведь встает на дыбы, чтобы лучше рассмотреть, кто перед ним. Так делают и медвежата в момент испуга. Мне приходилось встречать людей, на которых нападал медведь. Медведь кидается стремительно, низом. Как бык на матадора. Кусает и бьет лапами, притом когти распущены. Это в цирке он носится на дыбах, а в реальности ведет он себя совсем по-другому, далеко по-другому. Мы с вами, ребята, косари, подолгу находимся на природе. Поэтому всегда будьте аккуратными.

Через день мне снова пришлось съездить в село. Мясо отвез,

Коси, коса, пока роса

нам-то куда столько, да и хранить трудно. Когда человек сильно загружен, занят чем-то, то и время летит быстро, незаметно. Подошло и время отъезда наших ребят в Гижигу, домой.

Накануне отъезда мальчишек, как и было заведено у нас, с утра всей бригадой ходили косить. После обеденного перерыва уложили приличный стог. Мальчики искупали еще и Левчика. А потом мы и на рыбалку сходили. Николай с ребятами долго сидели у костра. Тень грусти расставания с сенокосом в поведении ребят все-таки чувствовалась, хотя они и старались быть веселыми и бесшабашными. Мальчики просили, чтобы завтра их рано не будили.

– Дядя Костя, наши раскладушки и постели пока не убирайте. На выходные дни хотим приехать к вам на побывку. По лесу, по речке походим, харитончиков поудим. Попросим дядю Матвея или еще кого подбросить нас. А может, вы сами за хлебом прискочите, – попросил за всех Сережка.

Я видел, как они разговаривали между собой, кого бы из лодочников попросить, чтобы в пятницу или в субботу подбросили их до сенокоса.

– Проблем нет, ребята! Приезжайте в любое время. Только постели свои заправьте. Обещать не буду, может, и смогу приехать. Любители поохотиться и порыбачить наверняка найдутся, – сказал ребятам.

– Константин, если вдруг припозднишься, ночуй дома, а утром выедешь. А то еще на мель наскочишь. Сейчас схожу вчерашние валки переворошу. А завтра с утра косить буду, – сказал Николай.

– Хорошо, Коля. Действуй по своему усмотрению, завтра до обеда буду здесь. Порожняком-то что, с ветерком да с песенкой домчусь, – бодрым голосом отвечаю Николаю.

– Передай мою посылку Людмиле, – смущенно сказал он, передавая мне сумку с копченой рыбой и эмалированное ведро с ягодой. – Вы ей позвоните, она сама подойдет. И привет ей большой… от меня.

– Хорошо, Николай, все будет сделано.

Николай помог нам отчалить лодку и, помахав ребятам, быстро скрылся на тропе, виляющей между вековых тополей.

После отъезда детей мы с Николаем продолжали заготавливать сено. Процесс цветения трав прекратился, и они начали

Константин Ханькан. повесть, рассказы

утрачивать влагу. Скошенная трава у нас теперь не залеживалась, она быстро сохла, и мы ее сразу убирали. С отьездом детей в палатке стало тихо и неуютно. Даже Левчик стал чаще прислушиваться. Наверное, думает, что ребята ненадолго отлучились и вот-вот должны подойти. Сейчас мы стараемся скашивать траву в тенистых местах, где больше сочной травы. На открытых полянах растения начали сохнуть, что снижает питательные компоненты грубых кормов. Для нас с Николаем это было немаловажно. Пусть сдадим поменьше сена, но хорошего качества. На утренних зорях и перед вечерним закатом солнца нет-нет да и послышится гортанный голос гусей-гуменников, перелетающих Гижигу со стороны Мальмовки или Онегэра. Мы с Николаем лелеем свою заветную надежду, что обязательно сходим поохотиться на гусей. Вот только немного разгрузимся с сеном. По вечерам мы все же успеваем выкроить время, чтобы пострелять уток. Как раз в пятницу, когда мы были еще на работе, далеко внизу послышался приближающийся гул моторки.

– Константин, лодка идет. Может, наши ребята, – предположил Николай, садясь на пышную кучу сена.

– Да, Николай, сегодня пятница, короткий день. Если повернет по Брянской, значит, к нам. А к соседям или в Камешки – по основному руслу проскочит, – соглашаюсь, присаживаясь к Николаю.

Мы оба некурящие, поэтому на перерывах, вернее, на передышках, просто сидим, отдыхаем. Особо к гулу моторки мы не прислушиваемся. Если к нам едут, мимо не минуют. Продолжаем возить сено к месту стогования. Неширокая поляна, протянувшаяся между двумя неглубокими ложбинами, где собираемся ставить стог, почти вся завалена сеном. Все это собираемся уместить в один стог. Стог, несомненно, получится большой, тонны две наверняка потянет. Правда, Николай сомневается, что такую массу сухого сена сможем уместить в один стог.

– Больно много сена наскребли. Вон в топольнике, за кустами, где я сгребал, там тоже полно куч. Стога на два сена будет, – говорит Николай, разворачивая коня в тесном пространстве, между горами сена, чтобы снова ехать за очередным возом.

– Ничего, Николай, и мы не лыком шиты. В крайнем случае второй стог будем класть. Сегодня мы не управимся, ну ничего.

Назавтра оставим… – отвечаю ему, продолжая укладывать толстые палки, где будем стог ставить.

Коси, коса, пока роса

Нельзя сено укладывать на голую землю, оно снизу начнет преть. А умело уложенные палки дают воздушную прослойку и вентиляцию.

Дни стоят теплые и солнечные, преобладают северные умеренные ветра, преимущественно утром и ближе к вечеру. Благодать! За погоду я спокоен.

– Но, Левчик! Но, дорогой! Еще немного, и ты будешь отдыхать. Вижу, что устал, – это Николай приговаривает, подгоняя коня. Он всегда разговаривает с Левчиком, подбадривая его.

– Коля, распрягай Левчика, начнем основание стога укладывать. Сегодня ты будешь стоговать и вершину завершать тоже. А я подавать буду, – говорю ему.

– Хорошо, Константин, постараемся, а вдруг не получится? – смеется он.

– А ты вилы с короткими ручками принес? А то сеном придавим и не найдем, – спрашиваю у Николая.

– Да они здесь. И стоговые с длинным навильником прихватил, вон за ямой к дереву прислонены.

– Коля, изначально длину окружности бери больше, чтобы не сузить. Сена много, а то не войдет. Когда идти на сужение, я сам скажу. Пока вместе основание будем класть, как доведем до метрового уровня, ты поднимешься наверх, – инструктирую Николая.

Николай сосредоточен, возможно, переживает перед ответственной работой. Он снимает с плеч синюю выгоревшую на солнце курточку и, скатав ее, вешает на приземистый кустик. Натянув перчатки, начинаем класть сено на настил. Широченный круг, уложенный из толстых палок и высохших стволов молодого топольника, постепенно закрывается ароматным, как индийский высокосортный чай, высушенным под летним солнцем сеном. Жарко.

Оба работаем в одних рубашках, засучив рукава. Клетчатая рубашка Николая потемнела на спине от пота. Его темные, густые волосы слиплись на высоком широком лбу. Смугловатое не полное лицо, с крепким, как у боксера, подбородком сосредоточено.

Николай всегда работает молча, без лишней болтовни. Когда я стогую, тоже стараюсь не отвлекаться, можно допустить ошибку, не рассчитать.

Бывает, что приходится переделывать стог, уложенный неправильно. Обычно это случается с молодыми, не имеющими

Константин Ханькан. повесть, рассказы

опыта сенокосчиками. Я еще был тогда студентом и решил подработать на сенокосе. Как-то в самый разгар уборки заболели зубы у нашего бригадира, Семена Андреевича. И он был вынужден ехать в больницу вырывать зубы. Андреич, как мы его просто звали, все время копнил и стоговал сам, наверное, никому не доверял. И… зря. Во многих делах помощником у него был молодой, но уже умелый косец Петро. Укладывать основание стога Петро постоянно помогал бригадиру, и он же подавал сено ему наверх, пока не завершим стоговать.

А мы только сгребали, подвозили на лошадях, сами таскали на спинах веревками сено и скучивали вокруг нового стога, чтобы стоговикам было ближе и удобнее его брать. Так вот, Семен Андреевич, уезжая, поручил Петру самому укладывать сено. Тот раз сена навозили много, в расчете, что поставим огромный стожище, не менее трех тонн. Всем на удивление. Но мы все ошиблись, основание стога узкое, поэтому Петро заострил коническую вершину стога. Сена много, а места уже нет, куда можно класть. Теперь наш стог выглядит как высоченная свеча, на которой еле стоит Петро. При малейшем движении вершина начинает раскачиваться, и это уже опасно. Сорвется человек с такой высоты и расшибется.

– Петро! Не стой там больше. Сейчас подаем веревку и скатывайся, – кричит Арсений, подходя к нам и оставив в стороне лошадь с груженой волокушей. – Не стойте, ребята, кидайте вилами сено вокруг стога, – командует Арсений. Арсений сам кинул конец длинной веревки Петру.

– Держите крепче, скатываюсь, – громко сказал Петро, надевая брезентовые рукавицы, и заскользил вниз по веревке. В следующий миг, вслед за Петром, вся верхняя часть стога накренилась, обломилась и рухнула вниз. Целая гора сена накрыла Петра. Мы все кинулись к месту падения Петра и начали раскидывать сено.  

– Петро, ты где тут? Ты в порядке? Не ушибся? – в испуге кричали мы.

– Все в порядке. Ух, чуть не задохнулся. Мягко упал, как на перину, – выполз из-под сена взлохмаченный и сконфуженный Петро.

Ему было очень неудобно. Отряхнувшись, он отошел в сторону, сел возле дерева и долго о чем-то думал… Мы тоже чувствовали себя виноватыми, что стог развалился. Так что сено – дело капризное. А бывает и наоборот. Не рассчитав количества сена, человек закладывает слишком широкую окружность осно

<

Коси, коса, пока роса

вания. Но не успеешь довести и до середины стога, а сена уже нет, кончилось. Где взять? И дождь на носу, не сейчас, так ночью хлынет. А тут стоит огромная не завершенная тумба стога, которая в состоянии проглотить еще немало сухого сена.

Этот обрубок с жадностью давно не поенного животного, примет в себя влагу проливных дождей и быстро пропадет, превратившись в пыльную труху. Это уже не шутки. Об этих случаях Николаю я уже рассказывал. И он к этому серьезно прислушивается. Посему его чрезмерная сосредоточенность мне вполне понятна. Сам проходил эту самую сенокосную школу. Тем временем моторка остановилась на нашей пристани, где стоит наша лодка. Левчик, внимательно прислушиваясь, усердно и с явным аппетитом жевал сухую траву. Свежескошенная, видимо, тоже приедается. Явно гости к нам пожаловали. Может, это ребята наши приехали. Мы, конечно, обрадовались: кто бы ни был, но это гости. Но продолжаем класть сено.

Встречать гостей нам пока некогда. Сваренная еда есть, а чай сами вскипятят. Через некоторое время послышались голоса ребят. Конь тихо заржал, очевидно, он тоже узнал, что это ребятишки идут. Очень трогательно. Мальчики рассказали о новостях в селе. В понедельник утром уедут, чтобы дядя Володя не опоздал на работу.

– Вы хоть поели перед тем, как к нам пойти? – спрашиваю у ребят.

– Да мы не голодные, чай попили и пошли к вам.

– А дядя Володя на лодку пошел, пап, у него зажигание барахлит. А может, свечу пробило, от устья Брянского на одном цилиндре доползли, – говорит Дима.

– Ну, дядя Володя сам разберется, что к чему, – уверяю ребят.

Они помогли нам управиться с сеном. Возвращались в палатку уже поздно, в глубоких сумерках. Между деревьями был виден ярко горящий костер. Владимир тоже недавно вернулся с лодки, но мотор свой подшаманил.

– Ребят вот привез на побывку, а в понедельник обратно, – весело сказал он.

– Спасибо, Владимир Матвеевич, пусть ребятишки на природе да в палатке поживут. Зима-то длинная и долгая, успеют еще в классах насидеться, – поблагодарил я моториста.

– На уток завтра хочу поохотиться да ягоды пособираю, сам люблю в эту пору побыть на природе, с детства привык, – говорит Владимир. – Воскресенье можно и рыбалке уделить, хариуса поудить. Давно собирался выбраться к вам, и никак не получается.

Константин Ханькан. повесть, рассказы

Все равно все дела не переделаешь. То на работе, то по хозяйству, огород надо копать. Утром сегодня Галина моя психует: «Тебе бы только по реке мотаться, а по дому времени нет», – рассказывает Владимир. – Выбираться куда-то одному как-то не сподручно, Константин. Привык вдвоем, а то и втроем. Сейчас все своими делами заняты. На той неделе с Серафимом договаривались на выходные по реке вверх подняться. А он ремонтом печки занялся. Бобика своего хотел захватить, но места уже нет.

А мне удобно будет у вас перекантоваться, если не буду вас стеснять. Так-то кукуль у меня есть.

– Спасибо тебе, Володя, что ребят наших привез. С вами и нам с Николаем веселее. Располагайся как тебе удобно. Палатка у нас большая, места всем хватит. Пока мы здесь, приезжай с ребятами, как выкроишь время. Бензин у нас есть, заправляйся. В ГСМе у меня лимит не выбран, ребята там тебе могут налить, если засобираешься к нам. Только масла залей, он чистый.

– Спасибо, Константин. Масла у меня достаточно, вот горючки залью. Завтра мне рано вставать, чаю выпью и буду отдыхать.

– Ты на нас, Владимир Матвеевич, внимания не обращай, мы тоже шибко долго сидеть не будем, – говорю Владимиру, чтобы он не думал, что мешает нам своим присутствием.

– Пап, вот письмо от мамы. Посылка в углу, в коробке, сам распакуй.

– Спасибо, сына, сам разберусь. Как она там поживает, мамато, как здоровье у нее? – поблагодарив, спрашиваю у Димы.

– Да все хорошо. В прошлый выходной на ту сторону Гижиги переправлялись тетя Зоя, Светлана Михайловна, тетя Агафья и еще кто-то. Дядя Юра на лодке их перевез. На Маячном они по ведру брусники собрали, ох и крупная. Там же море близко, наверное, поэтому ягода жирная. На днях тоже собираются идти туда же.

– Дядя Костя, мы редиски, луку и сливок вам привезли, – похвастался Сережка.

– А я булочек и пирожков привез, куда выложить-то? – интересуется Паша.

– Спасибо, ребята, спасибо. Все отдайте Николаю, он в коробки положит, – говорю мальчикам.

– Хорошо, что приехали. А то мы уже соскучились, – признается Николай.

– А вы завтра будете косить? А то мы тоже пойдем! – спрашивают мальчики.

Коси, коса, пока роса

–У нас скошенной травы много лежит, надо убирать. Но утречком часика два можем и покосить. А потом пойдем стоговать.

Вы-то можете попозже подойти, лучше отдохните, – советую мальчикам.

– Да ну, мы тоже с вами вставать будем, в поселке отоспимся, – возражает Пашка за всех.

– Ладно, пацаны, пойдем-те Левчику сухарей отнесем, а потом уже спать завалимся, – зовет друзей Дима.

Смеясь и спотыкаясь, мальчики пошли к коню. Левчик негромко заржал. Кто-то из псов визжал, вырываясь с привязи. Я уже не слышал, во сколько легли ребята спать. Николай и Владимир захрапели раньше меня, за день они тоже устали. Весь субботний день ушел на уборку сухого сена. Хорошо помогли мальчишки, с утра они тоже ходили с нами косить. Перед самым закатом солнца усталый, но довольный пришел Владимир. Пару больших копен мы все-таки сумели поставить в тот день. Володя принес шесть хороших уток. С утра ходил по реке, а потом вышел в тундру, к озерам. Он очень сокрушался, что упустил гусей по своей халатности.

– Не ожидал, да и не заметил сидящих на песчанике под обрывом, на берегу озера. Утки отвлекли, летающие над озером.

Засмотрелся на них, продираюсь сквозь кусты и выглядываю без всякой осторожности, а тут – «Га-га-га. Га-га-га», – так я чуть от растерянности не оглох. На отдыхающую стаю наскочил. Рванул ружье из-за спины и шагнул влево, от мешающего куста, да в яму в траве угодил и упал на бок. Поднялся, а они уже далеко, метров за сто, наверное, было до них. Пальнул в сердцах вдогонку, да куда там… – с сожалением об упущенной «шаре» рассказывал Владимир. – Завтра пораньше выйду туда же. Сегодня без котелка ходил, упарился, пить хочется, а жажду сырой водой утолить не могу. Да, видел сохатиху. Крупная… но почему-то без телка. Спускалась сверху по ручью, а я в это время сидел курил.

Она меня видела, но внимания особо не проявила, так и миновала меня неподалеку, ушла вниз в сторону Травянистых ручьев, – завершил свой рассказ Владимир и забрался в меховой спальник. Мы с Николаем тоже улеглись, устали за день порядком. Я уже не слышал, когда пришли ребята.

В воскресенье мы отдыхали, Володя снова ходил на охоту.

И пришел не пустой, гуся принес. Вернулся намного раньше вче

<

Константин Ханькан. повесть, рассказы

рашнего, успел еще и на рыбалку сходить. Мы тоже были на реке, сеть завели в основном русле. Много попалось мальмы и хариуса, немного кеты поймали.

– Ребята, вам утром рано вставать, укладывайтесь, долго, как вчера, не сидите, – говорит Николай.

В шесть утра завтрак уже был готов. Все это, конечно, благодаря расторопности Николая. После отьезда детей мы пошли косить. В тенистых местах трава еще сочная, густая и высокая и вполне бы годилась на силос. Немалая доля этой зеленой массы, такой же свежей и питательной, поляжет под снегом, благодаря чему раньше личные лошади эвенов, да и камчадалов, благополучно проводили зиму, самостоятельно раскапывая себе корм. Весь остаток дня мы ворошили и сгребали сухое сено, укладывая в небольшие копешки, чтобы завтра перевезти на подходящую поляну и застоговать.

Когда у нас появляется свободное время, мы всегда проверяем состояние ранее уложенных копен и стогов, чтобы быть спокойными. Сено постепенно давало осадку, поэтому мы периодически докладывали сверху уже уплотнившееся и хорошо слежавшееся сено из небольших копен, которые мы специально оставляли для этих целей возле каждого стога. Сильно осевшие, сплюснутые копны и стога нередко пробивает затяжными осенними дождями, ибо стога уже утратили первоначальную обтекаемую форму. Поэтому косцы всегда стараются держать свое сено не только в качестве, но и в красивой форме, ну хоть картину рисуй. От этого увеличивается и вес стога. И перед приемной комиссией краснеть не придется за свои копны-блины, если на приемку сена приедут и красивые, молодые бухгалтерши, да еще и прихватят с собой корреспондентку из районной газеты, чтобы денька два провести в стане молодых и сильных косарей. Ягоды и грибов пособирать, рыбы поудить, про медведей рассказы у вечернего костра послушать. А такое бывало часто, очень даже часто. А корреспондентка предложит сфотографировать всех ( а оно так и будет) на фоне… рахитного розвальня-стога. Ну, и каково? Упаси, господь, от такого-то неудобства. На поправку стогов тоже уходило немало времени. Поэтому мы с Николаем и не сомневались, что сено наше уложено не просто хорошо, а идеально и грамотно, и высокого качества. Косы свои мы теперь часто отбиваем, почти каждый день. «Литовки» быстро стали притупляться, поскольку травы, теряющие соки, начали грубеть.

Коси, коса, пока роса

Сенокосное лето незаметно, будто нехотя уходило от нас, чтобы на следующий год снова буйно нагрянуть. И медведи перестали наведываться к нашему стану, хотя изредка, бывает, и забрешут собаки, но сразу же и успокаиваются. Однако мы все равно выходим из палатки послушать шорохи ночи и разноголосое пение реки. Нарочито погромче кашлянуть, да пару раз стукнуть обухом топора по сухому бревнышку, чтобы случайно проходящий зверь чувствовал, что здесь люди. Нам-то что до медведей, у нас конь на привязи. Напуганный, может разогнаться и покалечить себя. Теперь все свободное от работы время уходит на сбор сухих бревен для плота и раскряжевку. Собираем также и мелкий, сухой наносник, чтобы максимально загрузить плот.

Зима долгая и морозная, топлива много требуется. К тому же у нас с Николаем у обоих дома водяного отопления нет, печки топим. Левчик теперь много отдыхает. Несмотря на то что все лето в поте лица, как говорится, тягал сено, он поправился на сочных травах и чистом родниковом водопое. Шерсть лоснится и блестит, как у хорошо упитанного лося в летнюю пору.

Близился и конец моего отпуска. В один из дней Николай отогнал Левчика в село и через два дня вернулся с приемщиками.

Принимать сено приехали заместитель директора совхоза Николай Павлович, главный бухгалтер Марина Аркадьевна, заведующая МТФ Надежда Алексеевна и ветврач Акимов Николай.

Комиссия-то уж больно солидная, но мы с Николаем спокойны, ничуточки не волнуемся, потому как знаем, что с сеном у нас порядок. За два дня мы сено свое сдали, и как гора с плеч. Мы с Николаем вполне справились со своим производственным заданием. Притом с высоким качеством. Здорово помогли нам в этом деле и ребята.

– Совхоз обязательно выплатит зарплату всем школьникам, работавшим в летние каникулы в хозяйстве. Об этом, Константин, можете не беспокоиться. А вашим ребятам объявим и благодарности, прямо на школьной линейке, – заверил нас Николай Павлович.

На третий день с утра я сводил приемщиков к нашим соседям. Но сенокосчики сказали, что они еще намерены покосить.

Мол, дни стоят ясные и теплые. Трава тоже прекрасная, еще в силе, и в самый раз косить, грех, мол, не брать, такую траву. Комиссия тоже не стала возражать по этому поводу. Ну, хотят люди косить, да пусть косят. От этого только совхоз выиграет. Однако

Константин Ханькан. повесть, рассказы

все сено, заготовленное за лето, косари сдали, поскольку оно оценивается по более высокой категории, чем осеннее. И теперь они начнут косить с нуля, как говорится. Наши соседи-косари немного не дотянули до взятого ими плана по заготовке грубых кормов в начале покосного сезона.

– А вы, Костя, что так рано закончили косить? План-то взяли, ну можно же и еще подработать, – спросил Михаил.

– У меня, Михаил Сергеевич, скоро отпуск заканчивается. В стада на осеннюю корализацию нужно готовиться. А Николай зеленку косить пойдет, туда тоже косцов набирают, – отвечаю Михаилу.

В наш стан вернулись мы поздно и еще издали увидели сквозь просветы кустов и леса отблески костра возле палатки.

Приемщики сена решили заночевать, чтобы утречком пораньше поплыть в Гижигу и не рисковать ехать в темноте. К нашему возвращению в лагерь Николай приготовил отменный ужин. Свежей ухи из хариусов сварил, кетовых брюшков нажарил, лепешек испек и пятиминутку из зрелой кетовой икры приготовил. После сдачи сена мы уже основательно занялись строительством плота.

В глубине души я чувствовал, что Николаю хочется еще покосить или просто побыть на сенокосе. И я его вполне понимаю. Любой человек привыкает к новому месту жительства, хоть к месту покоса, хоть к рыбацкому стану или оленеводческому стойбищу.

Не сильно толстые бревна собираем, и распиливаем по длине пять метров, и таскаем к месту вязки плота.

– Константин, а сколько бревен будем сплавлять? – спрашивает Николай.

– Думаю, что сотню бревен сможем угнать. Сырой листвяк брать не будем, чего надрываться. Распиливать будем только сухой лес, чтобы плот легче был. На перекатах мелко стало, а то сядем где-нибудь, и разорвет плот. И останемся с тобой без дров.

А так сто, сто двадцать бревен как раз будет. По пятьдесят бревен на семью. Но мы же еще сверху тонкого сушняка нагрузим, не плот, а гора дров будет, – говорю Николаю.

– Здорово, конечно, собрать и пригнать такой большой плот.

Чтобы зимой не экономить на тепле, да еще и с молодой хозяйкой, – засмеялся он.

– Это уж точно, Николай, женщинам, кроме ласки, еще и много тепла требуется. Торопиться особо не будем, может, дождь

Коси, коса, пока роса

приспеет и уровень воды поднимет, легче плыть будет. Самое главное – лесу нам натаскать и весла с уключинами изготовить, произвести центровку и балансировку по плоту, а потом уже намертво будем крепить, чтобы стояки, на которых держатся весла, не повело. В этом деле, Николай, я ничего на «глазок» не делаю, все вымеряю. Вот представь себе, два сильных человека во всю силу начинают грести огромными веслами, преодолевая сопротивление воды и регулируя направление плота. Усилие такое создается – самого черта вырвет. Уключины со стояками ломаются, сами весла. И попробуй пристать к подходящему берегу, а впереди крутой изгиб реки, скала или нагромождение нанесенного леса. Ударишься, разнесет плот в щепки.

А на плоту могут быть пассажиры, дети, женщины, оленеводы. И такое бывает, да-да. Мне, Николай, приходилось, сплавляться по рекам из отдаленных оленеводческих бригад, имея на борту пассажиров, не имеющих понятия, как управлять плотом.

И тебе, Николай, наверняка придется с этим столкнуться. Один раз пришлось почти неделю скатываться по реке, с верховьев Гижиги, имея на плоту женщину с двухлетним ребенком. Иногда, Николай, в жизни бывают ситуации, когда приходится выбирать наиболее приемлемый выход, хотя он и сопряжен с опасностью.

По утрам мы теперь слишком рано не встаем. Кастрюлю и чайник захватываем с собой и обедаем на месте работы. Неподалеку от нас, где мы собираем лес, сразу за перекатом тянется неглубокий и узкий плесик, по которому мы собираемся спускать плот до Брянской, а с Брянской войдем в русло Гижиги, там недалеко. И Гижига подхватит наш плот и свободно понесет вниз, там уж держись и не зевай. Ходим с Николаем по завалам нанесенного половодьями леса, выбирая подходящий лес, чтобы отпилить и унести к месту сбора плота. У Николая в руках самодельный деревянный метр, отмеренный по рулетке, которым отмеряет понравившееся бревно, прежде чем отпилить. Некоторые тяжелые бревна носим вдвоем, взвалив на плечи, как на картине «Ленин на воскреснике». Нашли две длинные стройные лесины, подходящие на весла.

– Кроме этого материала, нам нужно еще пару запасных весел сделать, Николай, и шесты, чтобы отталкиваться, – говорю напарнику. – Если в заломах не найдем, придется сходить выше, где лиственичник примыкает к берегу, тополь и чозения не надежны, хрупковаты.

Константин Ханькан. повесть, рассказы

– Я в прошлый раз заходил, Константин, в этот лес, когда с ребятами по ягоды ходили. Там молодой листвяк попадается, ровный и высокий. Самое то на шесты и весла. Лучше несколько ходок сделаем и вырубим, сколько нужно. В заломах тоже попадаются хорошие жердины, но завалены хламом, поэтому наносник придется разбирать. Но и на поверхности попадаются, я их затесами отметил, чтобы не потерять, – говорит Николай.

– Хорошо, Николай, что топором отметил. Что-то в заломах возьмем, что-то из леса принесем. Два-три бревна отнесем и отдыхаем. Потом снова пилим.

Все протоки, даже небольшие разветвления, в начале подхода горбуши на нерест были заполнены водой. Теперь они постепенно пересыхают, образуя отдельные лагуны и небольшие плесы, соединяющиеся между собой еле сочащимися мелкими перекатами, которые запружены отнерестившейся дохлой горбушей. Но попадаются и отдельные экземпляры кеты, которые успели зайти в эти водоемы с первыми косяками «горбылей», то есть горбуши. Теперь в этих ненадежных протоках развиваются и жируют тучи молоди рыбы. В свою очередь этих мелких рыбок едят выводки крохалей, а в обсыхающих лужах и вороны. Основная масса этой рыбешки обречена, потому что эти протоки промерзают зимою до дна.

Живут в этих протоках сейчас и норки, а вчера Николай видел речную выдру. Сороки и вороны тоже тяготеют к рыбной падали.

Молодые чайки, вылетевшие из гнезд, теперь постоянные обитатели этих щедрых на пищу нерестовых проток. Им без усилий достается пропитание. У молодых чаек окрас сейчас от темнокоричневого до светло-серого. Эвенское название этих чаек-сеголеток – чукия. Затаившихся в камнях чаек из-за их окраса практически незаметно, пока не взлетят. Они объелись дармовой рыбой, поэтому совсем обленились, и, когда проходишь возле них, они лениво расходятся в стороны и снова лежат на теплых камнях, пока не проголодаются. Изредка какая-нибудь из этих птиц взлетит из-под ног, сделает несколько взмахов и снова опускается.

Однажды мы втроем (нас двое ветеринаров и один молодой пастух, которого звали Толик) попали в сложную ситуацию. А дело было в сентябре. Как раз прошли перед этим проливные дожди, и в реках поднялась вода, даже небольшие ручейки так

Коси, коса, пока роса

просто не перейдешь. А мы из дальних бригад добирались до центральной усадьбы сплавом. По Ирбычану, левому притоку Гижиги, до слияния ее с самой рекой Гижигой, на небольшом салике – плотике спустились благополучно, с расчетом, что в устье Ирбычана свяжем себе новый, большой плот, который будем гнать до устья Гижиги, то есть до села Гижига. В самой Гижиге тем более вода тоже еще не спала и была даже мутная. Плыть далеко, река серьезная, соответственно и плот должен быть связан добротно и надежно. На третий день к вечеру закончили плот. И завтра уже можем отталкиваться.

Но к ночи подул порывистый ветер, исчезли звезды на небе.

Застонали и зашумели вековые лиственницы, окружающие нашу палаточку. Едва забрезжил рассвет, как по брезенту хлестанули крупные капли дождя. К обеду дождь полил как из ведра. Об отплытии теперь уже и речи не было. И второй день облегчения и надежды не принес. По реке поплыли деревья с обнаженными корнями, кувыркаясь и натыкаясь друг на друга. Плыли огромные лохмотья потемневших кустов, по реке стелился всякий лесной хлам.

На четвертый день установилась погода, подул прохладный северный ветер. Но вода в реке не спадала. Продукты у нас закончились. Остался чай, соль, галеты и вермишель, и две банки говяжьей тушенки. О рыбалке и помышлять не приходилось, в такой-то паводок.

Хочу сказать, что все полуголодные дни вынужденного сидения и тягостного безделья нас выручали чайки-чукия, которых мы отстреливали на еду. Мясо как мясо, обыкновенная дичь.

Правда, рыбой отдает. Говорят, на безрыбье и рак рыба, так и тут.

Тогда до Камешков основу нашего скудного рациона составляло чаячье мясо. И уже в Камешках мы набрали продуктов в небольшом продовольственном магазинчике, принадлежащем Гижигинскому райпо. Этот магазин обслуживал несколько семей оседлых пенсионеров, которые остались доживать свой век здесь после переселения основного населения в село Гижига. В Камешках мы пробыли два дня и, обновив изрядно потрепанный плот, отплыли дальше, к устью Гижиги, где стоит одноименное село, усадьба оленеводческого хозяйства, в котором мы работали. Вот так нашу трудную участь облегчили чайки, к которым отношусь по сей день с чрезвычайной бережливостью.

Наконец, сто двадцать бревен мы спилили и перетаскали к

Константин Ханькан. повесть, рассказы

лагуне, где будем связывать плот. А десяток бревен между делом отпилим где-нибудь поблизости и притащим. И весла. От перетаскивания бревен у нас у обоих болели плечи. У Николая даже покраснела и на левом плече облезла кожа, правда, немного. Сегодня мы рано закончили работу. Свежая рыба у нас закончилась. Приготовив ужин, взяли с собой коротенькую ставную сеточку, чтобы с большим неводом не возиться, и пошли на основное русло. Захватили и удочки. Собак не берем, чтобы в лес не ушли; если убегут, раньше ночи не вернутся. А то еще и к соседям уйдут, беспокоить их будут, тем более и там есть собаки. К чему лишние хлопоты.

– Коля, давай на нижний плес свернем, там сейчас много рыбы стоит, быстро наловим, – говорю Николаю, идущему впереди меня.

Кета, поднявшаяся по реке в июле вместе с горбушей, уже отнерестилась и погибла от истощения, освободив таким образом «родильный дом» для откладки икры для второго захода кеты. В Гижиге второй массовый заход рыбы обычно приходится на конец первой декады августа. Поэтому сейчас в нижнем плесе, да и не только здесь, стоит много свежей серебряной кеты, только-только вошедшей с моря. По берегу много следов медведя. В густой помятой траве валяются не доеденные зверями тушки рыбы, в которых роятся, издавая неприятный гул, большие сизые мухи. На белых камнях виден фиолетовый жидкий медвежий помет из голубики и шикши. Медведь – умное животное и знает, где для него уготовано щедрой природой и что, поэтому появляется в нужном месте, в нужное время. А в мелких протоках осталась лишь дохлятина, от которой проку нет.

По всему Нижнему плесу, назовем его так, до самого переката плавится кета, а ниже, перед самым перекатом, перед мелководьем, поблескивая белыми брюшками, стоит мальма-голец вперемешку с хариусом. А перед перекатом течение сильное, может, поэтому гольцы и хариусы лежат на дне, в подводных рытвинах, между камнями. Мальма периодически переворачивается на бок, но очень быстро, и снова лежит на животе. Неспроста мелкая рыба скопилась на мелководье. Мальма и хариус – тоже своего рода хищники. В этом отношении не шибко-то уступают щуке. Эти рыбы заняли свои позиции в хвосте нерестящейся массы лосося. И это вполне логично.

Отход отложенных икринок во время нереста – колоссальный. Плохо закопанные икринки сразу уносит вниз по течению, их тут же под

<

Коси, коса, пока роса

хватывает караулящая мальма. Кета плавится звучно, шлепками падая в воду. Она разгоняется и выскакивает из воды на приличную высоту, и падает в воду, обдавая брызги. Некоторые рыбины проделывают пять и более горизонтальных выпрыгиваний, пролетая над водой десятки метров. Притом рыбы это делают в любое время суток. В темноте это может показаться жутковатым человеку, доселе не бывавшему на переполненных нерестовых водоемах. Разрумянившееся за день круглое солнце будто в легком раздумье зависло над синевой бездны далекого горизонта.  

– А сетку будем ставить? – спрашивает Николай.

– Поздновато стало, на уху-то мы и удочками наловим. А сетку перед уходом вон тем длинным шестом столкнем и оставим до утра, – отвечаю Николаю, показывая на лежащий в траве длинный ошкуренный шест, принесенный сюда мальчиками еще в начале сенокоса.

– Да, точно! А утречком придем пораньше и распутаем,  – отвечает Николай, распуская леску. – Я отойду ниже, к перекату, малемки-«мальмы» надергаю, – сказал он, направляясь вниз и шаркая сапогами по мелкой гальке.

Я решил удить тут же, на глубоком месте, в надежде на то, что будет клевать кета. Кета берет крупную блесну из белого металла. У меня есть кетовая блесна с мощным крючком, на толстой леске, ее и привязал к длинному разборному удилищу. Это настоящее заводское удилище, которому завидуют многие наши заядлые рыбаки. Его мне привез мой племянник Юрка из Хабаровска. Вижу, Николай вытаскивает мальму за мальмой. Блестящие рыбины трепещут на звонкой прибрежной щебенке, тщетно пытаясь вернуться в родную стихию.

Чайки, завидев блестящую жирную рыбу, не заставили Николая долго ждать, и тут же со всех сторон налетели и с пронзительным криком начали пикировать на пойманную рыбу. И пару гольцов все-таки успели дотянуть до воды и стали сразу расклевывать, разрывая их на кусочки цепкими клювами.

– Константин, будь добр, принеси мой мешок, иначе всю рыбу отберут. Не успею до тебя добежать, – кричит мне Коля, пугая снятой курткой птиц и собирая в одно место разбросанную по рассыпчатой лайде пойманную им рыбу.

Хватаю Колин мешок и бегу к нему.

– Около себя теперь мешок буду держать, иначе всю рыбу

Константин Ханькан. повесть, рассказы

поглотают, – говорит Николай, подтаскивая мешок с трепыхающейся рыбой поближе к месту, откуда он забрасывает удочку.

– Николай, горловину мешка вон ивой завяжи. А я на свое место пойду, хоть пару кетин поймаю.

Темная полоса стоящей у берега рыбы медленно откатывается подальше от берега при моем приближении. Рыбины прекрасно видят, что происходит на берегу. Мало того, они наверняка улавливают колебания почвы за пределами водоема возле берега. В этом я не единожды убеждался. Кета – крупная и сильная рыба и запросто может порвать даже толстую леску, разогнуть или вообще сломать крючок и уйти. Поэтому у меня всегда за поясом специально выструганная ольховая глушилка, которую в любом положении можно выдернуть и оглушить ею рыбу.

Некоторые рыбаки, особенно старики, годами пользуются такими глушилками, которые как засаленные блестят от рыбьей чешуи и слизи. И берегут ее как особый атрибут рыбной ловли.

Как можно дальше забрасываю удочку и слегка веду против слабого течения, чтобы блесна заплясала, привлекая рыбу, и не ушла на дно. Резкий рывок, и леска, издавая гитарный звон, разрезая светлую толщу воды, повела сначала вверх, против течения, но я попридержал, зная, что кета, а это клюнула именно кета, притом крупная, встретив сопротивление, непременно ринется вниз по течению. И тогда… леска может не выдержать. Так оно и случилось. Проделав крутой разворот, рыба понеслась вниз.

«Нельзя резко тормозить, порвет!» – подумал я. Быстро иду по берегу вниз, следуя по ходу направления рыбины, чтобы постепенно погасить ее порыв, и медленно подтягиваю ее голову к прибрежному мелководью, чтобы кета сама вывела себя на пологий каменистый берег, натяжением лески помогу рыбе по инерции оказаться на суше. Мой маневр удался. Рыба, чувствуя, что следует за течением, уходя от преследования, на крохотном изгибе выкатилась на берег и попыталась развернуться, чтобы снова уйти в воду. Но я уже привычно выдернул глушилку. Это был, как я и думал, крупный серебристый самец, только что поднявшийся с моря. Весу в нем будет не менее пяти килограммов.

Взяв за жабры, вернулся на прежнее место, где лежал мешок под рыбу. Уже собрался было закинуть снова удочку, как послышался негромкий окрик Николая. Он машет мне рукой и показывает вниз. Вижу – по той стороне реки, между белыми, стройными

Коси, коса, пока роса

тополями маячит темная фигура медведя. Зверь идет снизу покачивающейся размеренной походкой, с низко опущенной головой. Очевидно, он принюхивается к запахам, оставленным на тропе сородичами. Вот он остановился под кряжистой тополиной и, подняв голову, начал прислушиваться. Наверняка голос человека донесся до его слуха. Но громко кричат чайки, поэтому он недоверчив ко всякого рода звукам, к тому же привык к гвалту птиц. Медведь водит носом, пытаясь уловить запах, однако мешает безветрие, к тому же над рекой витает плотное зловоние рыбы, смешанное с запахом помета чаек и экскрементов медведей. Но он наверняка видит стоящего на берегу Николая, до меня-то далековато от него, к тому же вокруг трава высокая и зияют темные разломы берега, поэтому до медвежьего зрения, можно сказать, недосягаемо. А Колю он, может, за другого медведя принимает.

Я машу рукой Николаю, чтобы шел ко мне. Взвалив мешок с рыбой на спину, Николай направляется ко мне. Медведь тоже побрел по тропе, как и шел. «На этот плес направлятся, окаянный.

Как бы еще в нашу сторону не переплыл», – подумал я. Наблюдая за медведем, растянул сетку у берега и приволок «норило», то есть шест, которым будем ставить сеть. Некоторые местные рыбаки так называли раньше шесты, при помощи которых опускали сети в воду. Подошел Николай и, опустив ношу на траву, присел на бугор.

– Уф!.. – глубоко вздохнул он, вытирая пот со лба светлой тряпочкой, служившей ему платком.

– Ну, где он? – спросил Николай.

– А вон, под гирляндами веток чозении стал, на воду смотрит.

Медведь неподвижно стоял в тени донизу свисающих веток дерева и, видимо, наблюдал за рыбой, стоящей у берега. Вот он шагнул к воде и, вытянув вперед лапы, скатился по траве в воду.

Глубина у берега была приличная, поскольку медведь сразу поплыл и тотчас нырнул, скрывшись с головой в воду.

– Вот дает! Как морж… – несколько удивился Николай.

– Рыбу ловит, сейчас вынырнет, – почему-то шепотом отвечаю Николаю, будто медведь слышит под водой.

Вот немного ниже от того места, где медведь нырнул, колыхнулась бугристая волна, и тотчас показалась мокрая голова зверя, в зубах которого трепыхалась большая рыбина. Сипло, как-то с присвистом фыркнув, медведь поплыл к берегу и, обо

<

Константин Ханькан. повесть, рассказы

гнув выступающий из-под воды разлохмаченный топляк с серым дерном, вскарабкался на берег. Отряхнувшись, медведь скрылся в высокой траве и больше не выходил на берег. Возможно, он унес рыбу подальше и, спокойно доев, ушел в глубь леса на лежку.

– Николай, ты сколько поймал-то?

– Девять мальмин, да весь крупняк, штуки три сорвалось.

– Ну и у меня кета, хватит, наверное, на сегодня? – спрашиваю у Николая.

– Да хватит пока. А сетку будем ставить?

– Давай столкнем, долго ли, а тут под берегом водоворотик.

Ночью и мальма вдоль берега будет подниматься, а утречком придем и снимем. Я сейчас шестом буду сетку сталкивать, а ты сеть трави, чтоб не запуталась.

Вдеваю небольшую петлю на раздвоенный конец шеста и начинаю сталкивать сеть в воду. Слабое течение тут же подхватило неводишко и потянуло вниз, как раз по струе неглубокого водоворота.

– Коля, все, тормозни конец сети! – кричу Николаю.

Коротким рывком выдергиваю кончик шеста из петли в самом конце сети, вытаскиваю на берег мокрый шест и бросаю в густую траву. – Подтяни сетку поближе к берегу, а я конец привяжу за ольху, веревка длинная, должно хватить.

– Хватит… еще останется. Сетка стала лучше не придумаешь.

Завтра вся рыбка будет наша, – смеется Николай.

– Давай рыбу здесь распотрошим, чтобы лишний груз домой не таскать, – предлагаю Николаю.

– Давай, конечно, и дома меньше волокиты будет с ней, придем и сразу в кастрюлю.

Нарвали травы и, расстелив ее на камнях, высыпали на нее рыбу и, сполоснув, уложили в мешки.

– Коля, давай-ка ты иди вперед, а то я медленно хожу, кушать охота. Если поотстану, не жди.

– Добро, Константин, тоже хочется свежей малемки поесть, – и Николай быстро зашагал по тропинке.

Издали заметен, как свеча, ровный и синеватый дымок костра.

«Ну и сноровка у парня, как на крыльях летает, когда торопится. Вроде и без остановки иду, а у него уже и огонь горит», – подумал я с легкостью в душе от мысли, что Николай успел управиться с костром без моего участия. Смотрю, а у него уже и уха

Коси, коса, пока роса

закипает, и котелок с сухой картошкой парит, дребезжа алюминиевой крышкой.

– Слушай, Константин, в палатку птичка залетела. Слышу какой-то шорох внутри, дверь-то хорошо была прикрыта, открыл, а там птичка летает. Как она туда пробралась, ума не приложу. Кое-как ее выпустил, она, бедняжка уже устала. Вылетела и тут же на ближнее дерево села.

– Да, сколько таких случаев бывает, Николай. У нас в стаде кедровка в палатку попала, пришлось весь низ приподнимать, чтобы выпустить ее. А однажды собаки белку в юрту бабки Екатерины загнали. А дело-то летом было, и костер не горел.

Несколько собак внутрь за зверьком забежали и хай подняли.

А белка не дура, не сродни псам, возьми да по опорам жилья поднялась вверх и у самого дымохода затаилась. Попробуй достань ее! А бабка тем временем только прикорнула. Собаки по ней бегают, полог с тесемок сорвали, а Катерина, как мы молодые ее иногда звали, не поймет, в чем дело, с воплями наружу и выползла. Тут соседи пришли и разогнали собак по домам. Когда все утихло, белочка спустилась и по оврагу в лес убежала.

– Во как бывает! Ну и дела… – с удивлением воскликнул Николай.

Посмеявшись от души, мы принялись за ужин. Половину кеты мы сварили собакам.

– Оставшуюся рыбу посыплю солью и до утра оставлю в эмалированном тазике. А завтра развесим, пусть вялится,  – решил Николай.

– Точно, так будет правильно. К тому же и в сетку ночью чтото попадется. Подсоленная рыба не пропадет, – соглашаюсь с Николаем.

Наломав охапку тонкого сушняка, затопил печку. В палатке стало тепло и уютно. У костра на корточках, кряхтя, еще возится Николай.

– Печку затопил, портянки и рубашки малость подсушим.

Да и мошка будет меньше залетать, – говорю Николаю.  

– Хорошо, когда в палатке топлено. Хоть и дождей нет, но в палатке все равно чувствуется влажность. У нас же как заведено:

жарко не жарко, а огонь постоянно горит. Старики, по-моему, даже за грех считали сидеть без огня, – отзывается Николай.

Константин Ханькан. повесть, рассказы

Тихо и прохладно. Со стороны северо-восточного небосклона неукротимо надвигается темно-сизый монолит ночи.

Тонкий серп молодого месяца уже миновал середину неба. Месяц в виде буквы «Э» чрезмерно наклонен к земле. В старину эвены искренне верили, что, если молодой месяц круто наклонен к земле, жди сухой, засушливой погоды, а зимой и сильных морозов, ибо луна сгорбилась, спасаясь от холода. А нас, косарей, такое положение луны вполне устраивало. Сразу за ручьем, откуда берем воду, в самой гуще кустов, послышался растерянный писк какой-то птицы. И снова тишина.

– Во сколько завтра встаем? – поинтересовался Николай, развешивая вещи на перекладине.

– Ну, как рассветет, слишком-то рано не стоит. Почаюем и сходим на сетку, рыбу принесем. А потом уже до вечера пойдем плотом заниматься, – уже засыпая, отвечаю Николаю.

Слышу, собаки повизгивают, значит, Николай уже поднялся.

Выглядываю из полога, а полог у него уже убран. «Наверное, умываться пошел», – подумал. Сквозь выцветшее полотно палатки четко просвечивается желтоватый диск солнца, как полная луна в пасмурную погоду. Внутри палатки воздух уже прогрет, душновато даже. Снаружи по брезенту постукивают налетающие крупные насекомые, скорее всего, это слепни, мухи так барабанить не будут, те садятся осторожно. Выползаю на улицу, Николай уже умылся и с полотенцем на шее наливает из ведерка свежей воды в миски Пирату и Умылу.

– Днем им жарко, много пьют, к тому же сейчас хорошо поели, – говорит Николай.

– После сытного обеда по закону Архимеда? – смеюсь я.

– Это уж точно… а у нас впереди целый день трудов. И как раньше каюры ездовых собак кормили один раз в сутки? И ведь выдерживали. Сейчас собаки за месяц попадали бы от истощения и усталости, – рассуждает Николай.

– Сейчас все собаки изнеженные и закормленные. Едят много, на упряжку в двенадцать собак кормом не запасешься.

Вон наши камешковские каюры в Магадан за почтой ездили. И ничего! А это семьсот километров в одну сторону и обратно столько же. Не собаки были, а звери. Ну какие собаки могут выдерживать такие нагрузки? – говорю Николаю. – Я, Николай, только чайку попью, покрепче, чтобы сон разогнать.

Коси, коса, пока роса

– Да я тоже не шибко хочу есть, придем, уже тогда основательно и позавтракаем, – отвечает он, разливая свежезаваренный чай по кружкам.

Ночь была ясная и, видимо, прохладная. Поэтому роса обильная и блестит на траве, как после хорошего дождика, и нам с Николаем пришлось поднимать голенища сапог, чтобы не промочить брюки. Трава высокая и нависает над тропой с обеих сторон, поэтому все равно мокро.

– Подожди-ка, Николай, я сейчас палку вырублю, иначе мы промокнем,  – останавливаю впереди идущего Николая.

Тут же рядом с тропой я вырубил ровную палку, чтобы на ходу сбивать росу. И теперь пошел уже впереди. Иду и одним концом палки, без всякого усилия, легонько бью по густой мокрой траве, будто метлой вожу по ровной бетонке.

Махание косой помногу часов дает свои результаты. Над блестящей рекой стоит шум и гам. На утреннюю кормежку скопились чайки, вороны, по камням вприпрыжку скачут длиннохвостые пестрые сороки с сиплым криком «чи-чи-чи-чи-чи, чи-чичи». Вечно их, сорок, отгоняют от падали вороны, чайки, а об орланах я уж молчу. Низко над водой с громким криком «ка-ка-кака-ка, ка-ка-тре-ка-ка-тре» стремительно проносятся гагары.

Гагары – это утки-трудяги, которые ловят мелкую мальму и носят в клюве на тундровые озера, чтобы накормить своих птенцов.

В нашей сетке на поверхности воды чернеет какой-то темный предмет; на палку вроде не похож. Некоторые поплавки затонули, очевидно, попавшая рыба потянула вниз своим весом, а такое часто бывает.

– Какая-то чертовщина в сетке сидит, – удивленно проговорил Николай, когда мы уже подошли к берегу, где была привязана сетка.

«Чертовщиной» оказалась чернозобая гагара, запутавшаяся в сети. Она гонялась под водой за рыбой и налетела на сетку.

Это обычное явление, когда утки попадаются в сети. К счастью, гагара попалась недавно и просто затаилась при нашем приближении, но и устала, конечно. Утка попалась за шею, просунув голову в ячею, и запутала обе лапы.

– Давай-ка, Коля, сначала выпустим гагару на волю, а потом уже за рыбу возьмемся, она сильная, а то еще крылья себе повредит, – предлагаю Николаю. – Я буду держать ее, а ты распутывай. У нее клюв острый, крепче держи голову.

Константин Ханькан. повесть, рассказы

Как только опустили птицу на воду, она тут же нырнула. Вынырнула гагара уже далеко внизу и после длинного разбега оторвалась от воды.

– Прилетела порыбачить и сама чуть в котел не попала, – смеется Николай.

– А чего? Попалась бы в глубине, утонула бы сразу, – отвечаю Николаю.

Гагар на озерах гнездится много, и каждый день рано утром и вечером перед закатом солнца они чрезвычайно активны, и раз за разом они проносятся и над нашей палаткой, неся в своих цепких клювах блестящих рыбок. Случается, что они роняют на лету свою добычу. Мне это доводилось видеть.

– Николай, перебирай сетку до самого конца и вытаскивай на мелководье, а я буду за тобой идти и расстилать по лайде.

Иначе мы всю сетку запутаем.

– Хорошо. Рыбы много попалось, – отвечает он, забредая в воду.

Всю сетку вместе с рыбой растянули по суше. Рыба, оказавшись на суше, гремит мелкими камнями, бьется, подпрыгивая.

Уже зубастые самцы кеты запутались основательно изогнутыми, острыми 3-сантиметровыми зубами. Поэтому кету, даже самок, распутывать трудно. Рыбаки часто царапают и прокалывают себе пальцы зубами рыбы. Раны, нанесенные ее зубами, заживают трудно и часто воспаляются. Поэтому я сразу глушу рыбу, чтобы легче было ее снимать. Поскольку ячея в сетке крупная, кроме кеты попалась только крупная мальма и зрелый хариус, а мелкая рыба беспрепятственно проскакивала.

Мы обратили внимание на две рваные дыры в сетке. Дель капроновая и очень прочная, кета порвать такую сеть, ну, никак не могла. Тогда кто же? Медведь? Не похоже… Обычно косолапый вытаскивает сетку на берег и съедает рыбу. При этом оставляет массу явных признаков и четкие следы, что орудовал тут именно он. Нас озадачило еще то, что в сетке висели две рыбьи головы, без тушек. Кто-то съел рыбу, а запутавшиеся в сетях головки оставил, вернее, снять не смог. Явные повадки нерпы.

– Константин, глянь, – толкнул меня в спину Николай.

«Медведя увидел, небось», – подумал я и, выпрямив спину, сразу посмотрел в сторону леса, вниз, потом вверх.

– А вон, у того берега, – показывает Николай в сторону противоположного нам берега.

Коси, коса, пока роса

Под рваным берегом, высунув из-под воды лишь нос и головы, плавно плывут две ларги.

– Так вот кто хозяйничал тут! – воскликнул я. – Они тут гденибудь поблизости под берегом отдыхали, а мы их потревожили.

– Я сперва подумал, что это утки плывут, потом вижу, что это ларги. К морю, что ли, подались, – предполагает Николай.

– До моря далеко. Чего им в море делать, когда в реке столько еды. Они до шуги в реке будут жить, – возражаю Николаю. – Ты пока сеть на камнях расстилай, пусть подсыхает, а потом между делом залатаем. А я пойду ивняка нарежу, чтобы рыбу нанизать.

Всю мы унести не сможем, пару ходок придется делать.

Николай нарезал травы на хэвлэн (подстилку) и настелил у самой воды, чтобы на ней разделывать рыбу. С обработкой рыбы мы управились быстро. Почистили желудки и удалили жабры. Положили в мешки столько, сколько сможем унести, а оставшуюся рыбу нанизали за челюсти и опустили в тихую небольшую заводь у самого берега, а сверху закрыли травой, придавили палками, чтобы чайки не раздербанили, пока мы второй раз не придем.

– Николай, я тебе говорил, что ларгам понравилось летом жить в реке? Для них это райский курорт, тепло и не штормит.

Вон внизу на косе вылезли, их уже три там,  – говорю Николаю, который, сидя на бугорке, надевает ремешки мешка на плечи.

Крупные морские звери, поблескивая круглыми боками, безмятежно нежатся на солнце, изредка поднимая кверху головы или задние ласты.

– Такие жирные, жарко, наверное, им. Тем более на песке.

Мы-то худые, костями гремим и то потеем, а им хоть бы хны.

Как бы косолапик из кустов не вышел, чтобы составить им компанию,  – смеется Николай.

– Я, Николай, такой «компашке» не позавидовал бы. Веселья было бы немного, а вот сальцем крепенько бы запахло в ближнем лесу,  – хохочем мы над над своими шутками. – Подай-ка руку, а то с ровного места мне не подняться,  – прошу Николая, протягивая руку.

– Ты переложи несколько рыбин мне, зачем себя перегружать,  – предлагает Николай.

Но перекладывать рыбу не стали. У Николая ноша не легче моей. Притащив с речки всю рыбу, мы посыпали большую ее часть крупной пищевой солью, чтобы потом завялить. Так она

Константин Ханькан. повесть, рассказы

не пропадет. А во второй половине дня пошли связывать плот.

Сначала мы все бревна на плот перетаскали к неглубокой тихой бухте, отходящей от протоки Брянского в левую сторону. Такая закрытая тихая заводь для нас была удачной находкой. При этом и выход в саму протоку Брянскую свободен. Даже при небольшом течении собирать и связывать плот трудно, потому что бревна носит туда-сюда, а подчас они выскользают из рук.

– Давай-ка, Николай, пару длинных кольев параллельно берегу забьем в воде, подальше от берега. Расстояние между кольями не меньше четырех метров должно быть, то есть чуть поуже ширины плота. Собранный хвост плота мы прижмем к кольям и привяжем.

И тогда плот не будет носить по воде, а будет стоять, как на якоре.

Плот я всегда так собираю. А когда полностью плот свяжем, такие же колья забьем и на другом конце, прижав всю платформу с обоих концов. Тогда плот будет стоять на плаву неподвижно. А потом уже будем ставить и крепить весла. Но на всякий пожарный случай, Николай, один длинный конец с плота нужно привязывать к берегу.

Вдруг вода в реке прибудет и сорвет плот, – советую, вернее, предлагаю Николаю свой вариант, как правильно связать плот, хотя он и утверждает, что гонял небольшие салики-плотики на дрова. Как бы то ни было, мой совет лишним не станет. Мы стесали четыре крепких длинных кола, чтобы в воде забить.

– Ты, Николай, высокий, забивай колышки, а я держать буду.

Сильно-то глубоко забредать не будем, чуть выше колена достаточно будет.

Каменистый грунт плотный, поддается плохо, но колья всетаки забили. Несколько бревен столкнули в воду и подвели к кольям.

– Придержи-ка бревна ногами, а я «поперечины» (длинные толстые жерди, служащие несущими балками, к которым снизу привязываются бревна) притащу. Наживим пока эти бревна, а потом дело быстро пойдет.

– Лады, лады, Константин, сейчас сапоги засучу, – бодро отвечает Николай, со скрипом поднимая голенища болотника.

Обе «поперечины» кладу сверху поперек бревен, по обоим краям будущего плота, отступив от конца бревен сантиметров на сорок, потому что, когда отсыревшая веревка дает слабину, плот под нагрузкой расшатывается, веревка провисает, расширяя петли, удерживающие бревна, и тогда бревна, как прогнившие зубы, начинают выпадать, разрывая веревку и расшатывая плот.

Коси, коса, пока роса

А это чревато на большой реке, да еще с перекатами, где не просто пристать к берегу. Поэтому я всегда отступаю от края плота как минимум на 45–50 сантиметров, чтобы при появлении большой слабины бревно не сразу вылетело из звена плота. Я всегда стараюсь связывать плот смоленой веревкой: она прочная и не сильно мокнет в воде.

В студенческие годы у меня с друзьями плот начал разваливаться на середине реки, а было как раз в половодье. Наш неуправляемый плот несло два больших поворота, пока нас, можно сказать, совершенно случайно не прибило к спасительному берегу. Если плот сильно расшатает или стирается веревка, то я всегда стараюсь вовремя устранить неполадки, хотя это часто бывает волокитным.

– Так… Ты, Коля, придерживай бревна, чтобы не разошлись, пока не наживлю обе стороны, – прошу Николая.

Две длинные веревки, которыми будем связывать весь плот, предварительно растянуты по берегу, чтобы не путались при увязке плота. А так просто подтягиваешь к себе нужный конец, как нитку из катушки. Утолщенные концы жердей-поперечин должны выдаваться за пределы бревен, как бы наружу и не обрезаются заподлицо, потому что от удара о берег или камни петля веревки может соскользнуть с конца поперечины и начнет разматываться, освобождая все бревна, от начала до конца, поскольку бревна не намертво привязываются к балке-поперечине, к которой они подвешены снизу. Затяжные петли-удавки завязываются только в обоих концах плота, вернее, в концах поперечин. Тем и проста увязка плота, что веревка наматывается в виде пружины вокруг поперечины, но в то же время длиннющая веревка не пропускается полностью через поперечину, и свободный конец ее так и лежит на берегу, пока не закончится сборка плота.

Кстати, принцип сборки плота таков: под самое первое бревно заводится веревка и, образуя второе кольцо, перекидывается через поперечину, в образовавшее кольцо проталкивается конец второго бревна, и бревно прижимаем к первому и слегка затягиваем веревку, чтобы бревно не болтало в воде. Потом третье, четвертое и так до конца плота. И по ходу наращиваем только жерди-поперечины и веревку, если она окажется короче рассчитанной. Хоть и поздновато мы пошли собирать, но одну

Константин Ханькан. повесть, рассказы

сторону плота мы все-таки сумели наживить. Подогнали бревна и затянули веревку.

– Фу, наконец-то… Даже на душе полегчало. Давно ли валялась гора бревен, и вправду верна поговорка «Глаза боятся, а руки делают», – весело и даже довольно комментирует Николай.

Не унывающий он парень, Николай, бывают такие люди, добродушные и веселые, и, как правило, трудолюбивые. Их не нужно подгонять или напоминать.

– Да, Николай, я тоже думал, что не закончим половину плота. А вон видишь, отмахнулись. Но мы же еще полдня на рыбалке были. А так бы весь плот связали, осталось бы уключины и весла установить, – отвечаю Николаю.

Но он уже не слушает меня, а, раздевшись по пояс, моется, фыркая от удовольствия. Я умыл только лицо и шею, уж больно много мошки поднялось к вечеру.

– Сильно пропотел, завтра обязательно искупаюсь в этой лагуне, вода теплая. Сквозного течения нет, вот и нагрелась, как в тазу. Сейчас придем домой, постираю белье и рубашку, за ночь на ветру, наверное, высохнет, – планирует он, вытирая спину неопределенного цвета майкой.

– Подсохнет, если повыше повесишь, а утром на солнце высохнет. А давай завтра захватим с собой чистое белье и искупаемся. Костер большой разведем, чем не баня! – загорелся и я.

– И то правда. В работе как-то не додумывались, что рядышком такая водичка есть. На всякий случай антикомарин захвачу, два нераспечатанных тюбика у нас еще осталось.  

– Ну, что, до дому, до хаты, а то засиделись, однако, – заторопился я.

После ужина остаток вечера занимались рыбой. В холодной воде ручья ничуть не завяла, совсем свеженькая, какую мы утром принесли. В холодной воде она как-то даже затвердела, как выражаются местные рыбаки-эвены, «созрела». Я даже помню, как иногда женщины до завтра оставляли рыбу в воде, чтобы она «созрела», прежде чем распластать на юколу. Мальму и хариусов Николай густо посолил крупной солью и плотно уложил в двух эмалированных тазах.

– Николай, ты головки отрезай, все это лишнее. Ты желудки хорошо вычистил? – спрашиваю между делом у него, хотя знаю, что в разделке и засолке рыбы Николай знаток.

Коси, коса, пока роса

– В порядке, Костантин, комар носа не подточит, через пару деньков над дымком повесим, то-то у нас балычок будет, – смеется Николай.

Вешала я перенес ближе к костру и установил с подветренной стороны, чтобы дым отпугивал мух от развешенной рыбы.

Кету подсаливать не стал, отделил ниримча (хребет, кости) и повесил вялиться. Ее мы будем сами себе варить и собакам.

Умыл и Пират хорошо поправились, на рыбных харчах, вылиняли полностью. Молодая шерсть блестит и лоснится. Завтра мы их обоих возьмем с собой, когда пойдем на плот. Пусть и они поплавают, оба наших пса любят купаться. Ночью прошел дождь, притом обильный. Мы проснулись, когда крупные капли забарабанили по туго натянутому полотну палатки. Слышу, как заворочался Николай и стал зажигать свечку.

– Не повезет, так не повезет, я же постирал белье и вывесил.

Пойду сниму, – говорит он про себя, видимо, думает, что я сплю и не слышу дождя.

– Коля, ты тазики с рыбой клеенкой старой накрой. Клеенка за палаткой на веревке висит, – прошу его.

– Ага, найду, – отвечает он, выползая из палатки.

Уже светать начало, когда прекратился дождь. Но погода восстановилась. Отдельные кучевые облака, словно белые горы, цепляясь друг за друга, катились с северо-востока на юго-запад.

Хороший ветер. Такое направление ветра, по поверью старых оленеводов, приносит ясные и погожие дни. И нас с Николаем это обстоятельство тоже обрадовало. Нам дожди сейчас ни к чему.

– О, ребята! О, ребята… Сейчас гулять пойдете, – это Николай кормит собак и разговаривает с ними, а те визжат от радости. – Рыбу пока развешивать не будем, пусть получше посолится, – говорит Николай.

– Да, конечно. Мало времени прошло, как ты посолил.

Мальма цельная, притом мясистая, пусть до вечера в тазу полежит, и как раз будет. Крепкосол тоже ни к чему. Чай, сухари и тушенки положи, сахар не забудь. А я рыбы возьму, там на речке и пообедаем, чтобы не ходить сюда.

– Да, все положил. И главное, чистое белье не забыть – отвечает Николай.

Пока мы дошли до плота, Умыла не отпускали, чтобы не умчался

Константин Ханькан. повесть, рассказы

в лес. Свободно бегал только Пират, следя за нами, куда мы идем.

Когда мы пришли на место и собаки немного освоились и поняли, что дальше не идем, тогда и Умыла отпустили. Они тут же углубились в лес, очевидно, ушли вверх по протоке. Мы как-то уже приноровились связывать бревна, тщательно подгоняя друг к другу, чтобы не было больших щелей между ними, тогда плот не расшатает и веревки не ослабнут. Попадаются и кривые, горбатые бревна. Но я всегда избегаю брать такие на дрова: и колоть их трудно, потому что структура внутренняя извилистая и крученая, топор сломаешь, прежде чем расколешь.

– Николай, если попадаются кривые бревна, их надо переворачивать, чтобы горб был наверху, тогда он мешать не будет.

Нижняя сторона плота должна быть ровной, тогда плот не будет цепляться за дно на мелководьях. А то несколько бревен начинают шаркать по камням, и вполне между ними может вонзиться острая вершина затонувшего дерева. А топляки, они прочные, тормознут плот, будь здоров, – подсказываю Николаю.

Он внимательно прислушивается к тому, что я говорю, иногда спрашивает, если в чем сомневается. Это хорошо, вникающему человеку дельный совет всегда пойдет на пользу.

Пришли собаки, но уже с другой стороны, снизу. Кругом прошли. Умылу и Пирату жарко, языки высунули, оба сразу залезли в воду и легли, одни головы торчат, как у нерпы.

Тем временем погода разгулялась, жарко стало. Дело у нас идет быстро, чуть меньше половины плота связали уже.

– Тебе не кажется, Константин, что мы сегодня с рекордом идем? Время обеда… а мы даже еще не перекуривали, – замечает Николай, глядя на наручные часы.

– Да, нас уже к стахановцам можно причислять, если еще и сено приплюсовать к плоту. Профессионалы, одним словом! – смеюсь я.

Здесь же, около плота развели костер, чтобы приготовить себе обед. Уху сварили, макароны с говяжьей тушенкой на второе и чай с сухарями, как в хорошей столовой.

Отставили все от костра и пошли купаться. Николай хорошо плавает, а я-то думал, что не умеет. Я потом спрашивал у него, где он плавать научился. Говорит, что сам, еще в детстве. Остатки обеда отдали собакам, и они снова ушли, а мы принялись за плот.

После купания чувствуешь себя легко, будто в бане попарился.

Плот закончили раньше, чем вчера. В стороне мари, у Щучьего

Коси, коса, пока роса

ручья слышен отдаленный лай собак. Потом лай стих, через некоторое время он опять стал слышен, но уже дальше, вероятно, лают у подножия Белого холма. Сколько мы ни прислушивались, лая уже не слыхать.

– Перевалили за Белый, а там котловины, ямы с озерками, окаймленными густым стлаником. В прошлом году в сентябре мы с Толиком и Сашкой там были. Случайно забрели, когда охотились, – говорит Николай.

– Знаю. Угрюмое место, мне тоже всего раз довелось там бывать. Шишек и брусники очень много. На медведицу с медвежонком нарвались тогда. Ох, и агрессивная была, будь она неладна. Ты понимаешь, не видя нас самих, а чуя только запах, начала реветь и кидаться на стланик, яростно ломая его. От ужаса медвежонок залез на ольху и затих. Мы с дядей Мишей бочком, бочком, и удалились за бугор. Не понравилась она нам, медведица-то, очень похоже, что когда-то она подранком была, а тут еще и детеныш ее. А мы тогда плот собирали на Угольной и гусей ходили искать, – рассказал Николаю случай, произошедший с нами у Белого холма, куда ушли собаки.

– Непредсказуемы они, медведи, как и бодливые быки.

– Больше чем уверен, что собаки сейчас тоже медведя облаивали, если не лося с лежки подняли. Ну, ждать их уже не будем, сами вернутся. А завтра уже весла поставим. У нас же, Николай, гвозди большие где-то были. Они нужны будут, когда весла и уключины ставить начнем. Теперь самое главное – весла, а остальное уже пустяки остаются.

– Умыл с Пиратом пусть хорошенько прогуляются, бока свои об заросли расчешут. А то залежались на цепи. А гвозди берегу, под раскладушкой в рукавице лежат.

Остатки продуктов мы повесили повыше на дерево и побрели к палатке. Придя, до вечера занимались обыденными домашними делами. Пока Николай готовил ужин, оладьев испек, бурдук «муку» нажарил, чтобы с чаем пить, я наточил топоры, пилу и разводку сразу сделал. На плавниковых завалах леса топоры и пилы сильно тупятся, просто беда. Лес, принесенный рекой, всегда загрязнен песком и глиной. Вот точно так же тупятся косы на приливных лугах морского побережья, без конца приходится их отбивать и точить.

Константин Ханькан. повесть, рассказы

– Константин, ты знаешь, что я задумал?

– Скажешь, узнаю.

– Может, небольшой шалашик соорудим, чтобы рыбу закоптить? Внутри костерок будет дымить. Наши же старики всегда юколу так коптили. Тополевые дрова идут на копчение, у меня и дед покойный так делал, – загорелся Николай.

– Идея у тебя классная. Копченая рыба вкуснее будет, чем просто вяленая. Запах дыма и от мух предохраняет рыбу. Тем более когда закончим плот, мы хоть несколько дней уделим на рыбалку, может, по озерам походим. Хоть с гостинцами домой приплывем, – поддерживаю предложение Николая.

Не откладывая на завтра, после скорого ужина мы сразу взялись за шалаш. Шалаши хоть на рыбалке, хоть на охоте мы строим быстро и просто, типа эвенской юрты-илум, с узеньким дымоходом наверху. Срубили четыре длинных тальника с роготулинами на концах, чтобы сцепить их вместе без помощи веревки.

Это так называемые халкымча – опоры, на которых будет держаться весь каркас. И еще к этим опорам мы привяжем ряд крепких, несущих перекладин, на которых будут коптиться связки рыбы. Можно подвесить к ним еще и длинные металлические крючья, на которых можно и еду варить, чай вскипятить. Вот такой универсальный шалашик мы с Николаем и решили смастерить. Не такая уж и сложная работа по сравнению с постройкой плота.

Нарубили и натаскали волоком тальника и ольхи, с ветками и листьями, и накрыли шалаш. Соломой не стали укрывать, побоялись, что полетит искра и загорится. Лучше от греха подальше… Увлеклись шалашом. Солнце уже село, а мы все работаем, как говорится, в поте лица.

– Николай, развешивай пока рыбу на екатын (перекладины), я пока кострище подготовлю.

– Хорошо, Константин.

В старом мешке притащил гравия с ручья и насыпал в шалаше, где у нас будет костер, чтобы земля не стала тлеть. Развел костерок и, когда он хорошо разгорелся, подложил немного толстых влажноватых дров, чтобы они не сразу прогорели.

– Вот, кажется, и все. Теперь можно и отдохнуть, – облегченно вздохнул Николай, присаживаясь у костра.

– Чтобы другой костер не разжигать, здесь же и чай подо

<

Коси, коса, пока роса

греем. Из еды что-нибудь занести? Я, например, только чаю попью, – спрашиваю у Николая.

– Да нет, я тоже есть не хочу, чайком побалуемся и на боковую, – отвечает он.

– Дрова влажные, теперь долго будут тлеть. А утром перед уходом опять подкинем, пусть коптят, – говорю Николаю.

Собрать и связать плот не так уж и трудно, как кажется со стороны. Здесь в основном работа физическая, хотя и требуется определенный опыт. В детстве и в юношеские годы, когда мы еще жили в селении Камешки, по реке Гижиге, лесозаготовители после схода ледохода весь период половодья и до подхода горбуши и кеты сплавляли деловой лес, заготовленный зимой на Лесоучастке, Наяханском, Ресторане, по Гижиге и до устья. Лесоучасток – это был приличный поселочек недалеко от Камешков. Но там не было школы, поэтому детей лесорубов всю зиму на лошади возили каждый день в Камешковскую школу-интернат. Некоторые дети жили и в интернате, с нами. А дети села Ахавеем жили и учились в селе Крестовое, тоже в интернате. Самым ходовым траспортом в те годы был плот. В местечке Казачье, где мы в школьные годы помогали колхозникам заготавливать сено, тоже рубили лес, до войны и в послевоенные годы так, как и бывшем лесоповале под названием Чубарь.

Уже в зрелые годы мне много раз доводилось бывать в тех местах, где прошло детство, и видеть истлевшие штабеля не вывезенного леса, обросшие мхом пни, покрытые вешними травами и прочей лесной растительностью. Вообще я был любознательным мальчиком и часто видел, как взрослые связывают плоты, как ими управляют. Лет с двенадцати мы, мальчишки, связывали небольшие плотики и исправно плавали на них по спокойной и тихой речке Нярке, протекающей вдоль окраины Камешков. И поэтому, я думаю, все это вылилось в умение строить плот, плыть и управлять им по такой серьезной реке, как Гижига. Прежде чем вернуться к нашим веслам, хочу сказать, что Пират и Умыл пришли домой уже под утро. Уставшие и голодные. Когда они зашумели, выискивая у костра чтонибудь съестное, Николай вышел и ругнулся на них. И они сразу отошли к своим лежанкам. Умыл хромает на правую переднюю ногу. Утром, когда мы осмотрели, оказалось, что подушечка на ступне порезана; видимо, на острый камень наступил. Обра

<

Константин Ханькан. повесть, рассказы

ботали рану и забинтовали, пусть теперь сидит на привязи, раз такое дело.

Самое хлопотное и трудное – это установить на плоту массивные и длинные весла. Закрепить на плоту намертво и прочно.

А пуститься в плавание с легкими и слабенькими веслами – дело гиблое, и с плотом не справиться.

Мы еще заранее отобрали два твердых сухих бревна, на которых мы закрепим уключины для весел. Посередине бревна сделали два поперечных косых распила, расширяющихся в стороны, в глубине бревна и при помощи большой острой стамески, поколачивая топориком, кусочками раскололи древесину, и таким образом продули пропиленную пробку. Этот фигурный распил по форме отдаленно напоминает обезглавленную египетскую пирамиду. Может быть, в некоторой степени я и преувеличиваю, но во всяком случае это мое представление. В это самое фигурное гнездо, вобьем уключину, вытесанную по форме и размерам. И уключина будет схвачена в тиски намертво, без единого гвоздя. Уключина на плоту не миниатюрный колышек, а настоящий пень из листвяка. Вот на этом самом пне-уключине будет висеть огромное гребное весло. На большом плоту грести приходится стоя, работая всем телом для большего усилия. Река не даст засидеться. Поэтому высоту уключины опытные плотогоны обычно всегда рассчитывают по своему росту. Чтобы не горбиться, если весла поставлены низко, а свободно грести, стоя во весь рост. Для себя я ставлю весла на высоте семидесяти сантиметров, для моего невысокого роста это будет идеально. А вот для Николая весло надо будет приподнять выше, соответственно росту.

Плот на плаву, и, когда мы ходим по нему, его качает. Поэтому мы уключины мастерили на берегу. На двух бревнах, тоже на лиственничных, основательно и крепко прибиты уключины.

– Николай, я буду ровно придерживать бревно, а ты привяжи весло к верхушке уключины, сильно-то веревку не затягивай, а лишь бы весло не падало. Вон ближе к середине весла затес сделан, вот в месте этого затеса весло и будет подвешено к уключине, там все сбалансировано, как на весах, чтобы конец весла вниз под воду не тянуло, а то так и в дно может воткнуться. Это чтобы по твоему росту уключину отпилить и весло закрепить, чтобы тебе удобно было работать веслом, – поясняю Николаю.  

Коси, коса, пока роса

– Давай-ка, давай-ка, Константин, сейчас мигом, – говорит Николай, подтаскивая тяжелое весло.

Он откровенно радуется, усваивая кое-какие азы по строительству настоящего, большого плота. Конечно, откуда молодому парню знать все эти тонкости. В свое время я тоже не все сразу понял. Все замерили, как мы того хотели, отметили ножовкой где что обрезать. Теперь и Николай может, стоя во весь рост, управлять веслом или сидя грести, если ноги устанут. Для этого требуется всего лишь высокая сидушка, которую любой плотогон в состоянии сделать для собственного удобства.

Оставалось теперь сделать проушины на веслах. Ну, типа обычного хомута, посредством которого весло продевается на уключину, на которой висит. Обычно на веслах специально никто отверстий не просверливает, чтобы вдевать сверху на уключину.

И мы с Николаем это сделали очень просто: на верхнем конце уключины, отступив вниз сантиметров семнадцать, сделали неглубокий распил по окружности и очень аккуратно убрали древесину пластинками, на глубину распила, боясь убрать лишнее.

И когда мы уже подправили ножами, получился идеальный вертикальный вал с ограничителем внизу. Теперь на этот валик сверху наденем круглый хомут весла, и тогда весло без всяких препятствий, словно вертолетный винт, может крутиться вокруг оси, не затрудняя движения плотогона. При опасности столкновения с берегом или заломом человек может легко и без суеты крутануть весло в любую сторону либо положить весло на плот, не выдергивая его с уключины, и отталкиваться шестом, пока не минует опасность. Мы тоже без спешки и лишней болтовни занимаемся своим ответственным делом. Николай сосредоточен и внимателен, пот ручейками течет по его смугловатому лицу.

– Раньше как-то не придавал этому серьезного значения.

Может, поэтому мне казалось, что это все очень просто. Подумаешь, плот связал и плыви. А оно – смотри, не любой человек так сделает. Поэтому и стараюсь все понять и запомнить, – говорит он, вытирая пот с лица.

– На большой реке, Николай, к этому стоит серьезно относиться. В наших-то краях часто приходится передвигаться по воде: то дороги нет, то не на чем.

Николай не самолюбив и не зазнайка; простой, откровенный парень, он не любит спорить. Осталось хомут на весле сделать.  

Константин Ханькан. повесть, рассказы

– Николай, ты, наверное, пока обедом и чаем займись, а я пойду подходящий материал на хомутики вырублю.

– Добро, подкрепиться тоже надо, говорят, от работы кони худеют, – сострил он, откладывая топор.

Повыше нас в самом конце лагуны, в глубокой яме, размытой паводковым водоворотом, словно диковинный рогатый зверь лежит разлохмаченный кусок земли, рухнувший в воду вместе с огромной ветвистой ольхой. Однако ее упругие и длинные корни, подобно гигантскому спруту, сплелись с такими же крепкими корнями стоящих по соседству деревьев и удержали-таки ольху вместе с куском берегового обрыва. Течение сильно и долго трепало ольху, силясь оторвать ее и унести неведомо куда. И толстые кусты ольхи после невиданной силы трепки стали только крепче как плавкое железо, гни-крути ее, как твердую резину, ни в жизнь не сломаешь. Мореная ольха и на топорище годна, не только на детали плота.

Я уже подошел к облюбованной заранее ольхе, как из-под густых стволов, выступающих над водой, выплыла самка большого крохаля с целой оравой утят-хлопунцов и с хриплым кряканьем «кхыр-кхыр-кхыр, кырр-кхыр-кырр», шлепая по воде крыльями, помчалась вниз. За матерью-уткой, обгоняя друг друга, тоже хлопая крылышками, быстро бежали птенцы от страшного существа.

Под ольхой с кусками рваного дерна и мелкого древесного хлама таилось большое скопище молоди гольца, хариуса, щуки, налима. Наверняка здесь была и молодь лосося. Размера рыбки были разного: одни покрупнее, другие поменьше. Теперь до меня дошло, что крохалята питались этими рыбками. К тому же дно тихого водоема было усеяно разлагающимися тушками отнерестившейся горбуши. Все это идет на пищу и самим рыбкам, и крохалям.

Так что отнерестившиеся особи лосося даром не пропадают. Уже глубокой осенью, когда живую рыбу добыть становится трудно, медведи частенько наведываются к нерестовым лагунам и, ныряя, достают со дна погибшую рыбу и с удовольствием лакомятся ею.

Масса высохшей кеты и горбуши остается под снегом по берегам рек. Ею кормятся лисы, росомахи, волки, вороны и сороки. Так что лососи приносят большую пользу не только своему потомству, но и окружающему их животному миру.

Я вырубил на выбор целую охапку мореной ольхи для плота.

Коси, коса, пока роса

К моему возвращению у Николая обед был уже готов.  

– Это ты, наверное, спугнул крохалей сверху? Пронеслись вниз за плотом, как по футбольному полю, сорванцы!

– Да, это я поднял. Под заломом они прятались.

Поев и немного отдохнув, снова принялись за весла, так сказать, за ходовую часть нашего «судна». По диаметру валика уключины выстругали на весле, где заранее была сделана засечка, аккуратный полукруг и, приложив к вырезу толстый обрубок принесенной давеча мною мореной ольхи, также отметили на ней, сколько нужно убрать стружки, чтобы получился пропорциональный полукруг. Николай старательно отмечает химическим карандашом, где нужно подпилить, где топором подтесать, где ножом выстругать. Приподняв весло, совместили оба полукруга и туго завязали веревкой, чтобы ольха не отошла от весла. «Что-то должно получиться! Неужели все снова придется переделывать?» – закрадывалась в голову холодненькая мысль.

Николай зачем-то подошел к воде и стал умываться, а я тем временем разжег потухший костер, чтобы чай разогреть.

– Давай-ка, Николай, чайку хлебнем.

– Чай – это хорошо, чай не попьешь – какая сила, – засмеялся он, присаживаясь к костру.

– Ну, что ж, примерим весло, посмотрим, что получилось.

Мы подняли весло и тихонько опустили его отверстием хомута на вал уключины и надавили сверху. Туговато, но отверстие хомута все-таки надели на уключину. Главное – весло ровно, без перекосов висит на валу – уключине, и лопасти тоже вертикально направлены вниз в воду, и вверх тоже. Теперь и весла будут хорошо разрезать толщу воды, а не шлепать по ней, как молодая чайка, не научившаяся еще плавать, за версту разгоняя брызги.  

– Кажись, туговато, – промолвил Николай.  

– Думаю, все нормально будет, сейчас проверю.

Беру весло за гладко выструганную ручку и лопастями опускаю в воду. Уключины скрипят от жесткого трения твердого дерева. Тронул веслами по воде туда-сюда. Передняя часть плота легко и послушно заскользила в такт движениям весла, создавая легкую рябь на воде. Николай сидит на бревне, к которому прибит деревянный валик уключины, и обеими руками держит, чтобы бревно не юзило, а уключина стояла ровно.  

Константин Ханькан. повесть, рассказы

– Все, Николай, дело в порядке. Весло разработается в процессе работы. Когда бревно закрепим к плоту, немного вхолостую веслом поработаем, подливая воды на уключину, оно разработается и скрипеть не будет. Когда уключина пересыхает, трение в месте сращения усиливается и начинается скрип. И если человек на ходу сплава охотится, ну, на лося или медведя, то такой скрип наверняка выдаст приближение охотника и зверь удалится заблаговременно. Раньше я об этом тоже не знал.

Вижу, Николай немного удивлен сказанным.  

– Надо же, казалось бы, простые вещи, а в жизни очень нужны, теперь и я буду знать.

Не снимая веревку, которой мы фиксировали ольховый хомут к веслу, боясь сместить ее с места, двумя большими гвоздями прибили ее с обоих концов к веслу.  

– А что, веревку не будем отвязывать? – спросил Николай.  

– Как не будем, снимем ее и основательно возьмем на деревянную закрутку. Как это делают монтажники, затягивая провода с помощью монтировок, для пущего усилия. А что мы затянем руками? Да ровным счетом ничего. Веревка ослабнет, и гвозди вылетят либо сломаются. Теперь вот бревно с веслами будем крепить к плоту, оно круглое и тяжелое, будет кататься по поперечинам. Как и куда крепить? Веревкой намертво не привяжешь, а гвоздями тем более. Опять-таки прибегнем к помощи закрутки и мореной ольхи. Вот так-то!

Отвязали веревку и, разрезав ее пополам, наложили две коротенькие закрутки на планку, заменяющую хомутик. Веревка смоленая, крепкая, не подведет, скорее, весло сломается, чем она порвется.

Сняв весло, перенесли бревно с уключиной на конец плота и положили его поперек на поперечины, отступив от края плота на два бревна. А почему именно на два бревна? А вот почему.

В обоих концах плота я всегда ставлю по два сухих толстых бревна. Это как бы носовой таран в случае удара о камень или пень, торчащий из-под воды. А если установить весло прямо на самом краю плота, и тем более на тонких бревнышках, то плот начнет зарываться под воду при каждом ударе весла, особенно при сильных нагрузках, высокой волне при сильном течении.

То есть плотогон, изо всей силы гребя, начнет топить слабый конец плота. При этом управлять плотом будет трудно. А тол

<

Коси, коса, пока роса

стые и сухие бревна на обоих концах плота будут обеспечивать его плавучесть.

Помнится случай, когда мы, трое молодых парней, по сильнейшему паводку после проливных дождей рискнули с верховьев Гижиги спускаться на небольшом плохо оборудованном плоту. В начале же пути нам стало ясно, что мы рискуем, и вместо того, чтобы пристать к берегу, продолжили плавание. Спустя некоторое время плот налетел на обломок дерева, выступающий высоко над водой. Благодаря помощи рыбаков, у которых была деревянная лодка, все обошлось благополучно.

Предварительно замерив диаметр обеих поперечин, мы сделали также два глубоких распила и «продули» древесину с места пропила острым топориком.  

– Коля, бери за другой конец бревна и выпиленными пазами посадим его на поперечины, – говорю Николаю, хватаясь за бревно. – Распилы совпали с твоей стороны?

– Совпали. Распил на бревне узковат, поперечина не входит, – отвечает Николай, разглядывая сбоку нижнюю сторону бревна.

С моей стороны то же самое, бревно лежит наверху и не село на свое место, как мы наметили. Молча иду к костру за большим топором, который вонзен в тополевую чурку, принесенную Николаем для костра.  

– Придержи бревно, чтобы не отошло, – предупредил Николая, прежде чем ударить обухом топора по бревну сверху.

После двух сильных ударов бревно плотно село на поперечину, как тисками обхватив его глубокими пазами. Второй конец бревна также удачно посадили на пазы.

– Не так черт страшен, как его малюют, – смеясь, говорит Коля. Иногда я называю его просто Коля, и мне кажется, это ему нравится.  

– Давай-ка, Коля, поставим весло, посмотрим, ровно ли стоит уключина, вдруг мы бревна криво загнали.

Уключина-валик крепко и ровно стоит на своем месте, как вросший пень на сухой поляне. Весло поскрипывает хомутиком по валу, но гребет превосходно, позже мы его разработаем, не все сразу делается. Все это мелочи. Бревно, на котором установлено весло, мы еще будем крепить. Так не оставим, иначе оно вылетит после нескольких ударов весла. Были бы у нас металлические скобы, прибили ли бы бревно к плоту намертво без лишних проблем. Веревкой не

Константин Ханькан. повесть, рассказы

привяжешь, держать не будет. Опять потребуются деревянные ленты-зажимы из традиционного мореного на воде материала.

Этих палок у нас хватит, я же целый ворох принес с залома, ну, не хватит, еще сходим нарубим, велика ли беда. Две метровые длинные палки слегка выстругали ножами, чтобы с одной стороны они были плоскими, так их будет легче согнуть, обхватить бревна сверху и крепко зафиксировать их к поперечинам.

Как и в первом случае, на обоих концах бревна, теперь уже на верхних сторонах, тоже параллельно нижним срубам, сделали неглубокие узкие пазы, в которые лягут мореные ленты. Один конец «ленты», вырезав зарубку, чтобы веревка не выскользнула, привязали толстой, специально плетеной для прочности веревкой к поперечине. Плетеная веревка не размочалится, когда промокнет. Это мы специально плели с Николаем, размотав многожильную толстую веревку. Когда мы еще сено косили, у нас у каждого были такие плетенки, чтобы сено таскать, воз завязывать и дрова домой носить. Местное население вообще так делает, плетет веревку для использования в хозяйстве. Лента аккуратно легла в срез паза, будто там и была.  

– Николай, давай-ка согнем вниз хомут, чтобы хоть немного сработалась, а то еще сломается.

Осторожно рывками надавливаем на незавязанный конец палки. Палка не податлива, но сгибается, не должна бы треснуть, если при помощи закрутки на бревне будем гнуть ее.

– Николай, ты осторожненько надавливай на конец палки, а я закрутку буду крутить.

При помощи крепкой деревянной закрутки закручиваю веревку по мере того, как гнется палка в правильный полукруг, обхватывая сверху бревно. Работаем молча, чтобы не отвлекаться.

Ух, наконец-то конец хомута коснулся поперечины.

– Дави, Коля, дави, пока не привяжу закрутку, а то обратно может выстрелить.

На второй конец бревна наложили такую же деревянную ленту и согнули, также применив мощную деревянную закрутку.

Мы оба поработали веслом, да и так осмотрели: схвачено все крепко и, надо полагать, надежно.

– Твою сторону, Константин, мы закончили. Осталось мне уключину с веслом установить и бревно поставить и схватить тоже хомутами намертво. Если можно, давай теперь я буду свою

Коси, коса, пока роса

сторону мастерить, а то я только смотрю. Так я не скоро научусь по-настоящему весла на больших плотах устанавливать. А ты только помогай мне, а если ошибусь, подсказывай, – попросил Николай.

А что, он прав, на его месте я наверняка бы тоже так бы сказал.

«Лучше один раз самому сделать, чем много раз смотреть».

Верно?

– Верно.

– Хорошо, Николай. Давай! А я буду у тебя на подхвате, чувствуй так, будто ты один плот строишь. А если что – поправлю.

С какой же расторопностью и уверенностью он взялся за дело. Вообще Николай быстрее меня все делает. И тут тоже все в руках у него кипит, как было на покосе. Изредка, кое-где спросит «Это так?» Иногда при непродолжительном отдыхе Николай подходил к другому концу плота и молча рассматривал уже готовое весло с уключиной, которое мы недавно закончили. Или замерял что-нибудь рулеткой. А я тем временем, вскипятив новой воды, заваривал свежий чай. Мы с Николаем оба некурящие, поэтому во время перекура просто сидим. Запах табака по моему, и не только по моему, разумению отпугивает комаров и мошек.  

– Николай, хилун (жареная на костре рыба) наш поспел, давай-ка подкрепимся. И свежего чайку заварил, индийский, не чета вьетнамскому, – подзываю Николая.

Ополоснув лицо, он быстро идет к огню, шумя мелкой рассыпчатой галькой. Тем временем я уже принес от ближайших кустов пышный пучок зеленого сена, дабы разложить на нем жареного хариуса. Рыба хорошо прожарилась на малом огне, на плоских камнях вблизи огня. Хариус жирный, успевший нагулять на икре, отложенной горбушей и кетой. Закончив короткий полдник, вновь взялись за весло. Длинная палка, которой намеревались закрепить бревно к плоту, дала все-таки трещину наискосок. Хотели шину из тальника наложить, но передумали. Чего лепить, мы же не в безлесной тундре живем. Пока Николай занимался веслом, я сходил к своему залому и, вырубив нужные палки, принес их. Притихший, словно утомившийся летний день угасал, когда мы завершили установку уключин и весел и были чрезвычайно рады этому, без преувеличения, событию.

Константин Ханькан. повесть, рассказы

Пришли в свой сенокосный лагерь поздно, когда уже высыпали ранние звезды на небе. Внутренне я чувствовал, что Николаю еще хочется побыть на сенокосе, и он с удовольствием покосил бы, быть может, даже до глубокой осени, пока земля не станет подмерзать. Дело в том, что он один. И кто же придет косить к концу разгара сенокосной поры? Бабье лето пока не наступило. Дни царили ясные и теплые. Может, еще и потому, что весь май и июнь преобладали пасмурные и моросистые дни.  

– Нам осталось плот дровами загрузить, чтобы порожняком его не гнать. Мелкий хлам, конечно, брать не будем, а погрузим сухого тонкача, зимой и на растопку годится. Мы же еще и по пути будем останавливаться около больших нагромождений наносников и догружать плот. Пару запасных весел между делом стешем и шесты, чтобы при надобности ими отталкиваться, бросим на плот и пусть лежат. Завтра мы рано с плота придем, может, на рыбалку сходим? Как ты, Николай, думаешь? А послезавтра в тундру пораньше пойдем, по озерам побродим. Может, гусей увидим, – предлагаю Николаю.  

– Натаскаем мы дров быстро, чего там. Это не весла сооружать! Я завтра с рассветом поднимусь, пока завтрак, да обед заодно приготовлю. А ты, Константин, отдыхай, разбужу, когда все будет готово, – обрадовался Николай.  

– Да ладно… залеживаться тоже некогда. Ты знаешь, что я думаю? На лодке съездим на рыбалку, больше рыбы привезем.

На основном русле закинем сетку, и назад. Свежей кеты сейчас много подошло. Коля, а тузлук у нас еще есть или все израсходовали?

– Тузлука маловато, если много поймаем, не хватит.

– Ладно. Утром тузлуком займусь, сварю, пока ты поварить будешь. Остынет, пока рыбу привезем. Будем отдыхать, наверное…

– Я немного позже лягу. В юрточке костерок горит, рыба коптится, присмотрю пока, – сказал Николай, выходя из палатки.

Как и обещал, Николай поднялся с первыми лучами солнца.

Управившись с делами и накормив собак, пошли к нашему плоту.

Отпустили и Пирата, чтобы побегал и искупался. Умыл похрамывает и остался дома, но рану на ноге зализывает, а бинт, которым я перевязал лапу, содрал.

– Николай, сначала все длинные дрова будем класть вниз, вдоль плота. Сразу нельзя класть палки поперек, они могут

Коси, коса, пока роса

выйти через щели между бревнами вниз, только потом уже на первый слой уложим поперечный ряд. А если мы просто покидаем палки, кучами как попало, тогда и дров поместится мало.

В хламе и нам будет плохо ходить, веслами и шестами работать, – предупредил я напарника, прежде чем загружать собранные дрова.

Дров набрали прилично, то что было поблизости. Собирали выборочно, которые получше. Мы надеялись, что по пути в поселок мы нагрузим плот дровами под завязку, что называется.

После недолгой прогулки по лесу Пират вернулся к нам. Выбрал из кучи валяющейся по берегу высохшей горбуши большую рыбину и с удовольствием пообедал. Рыбацкие собаки вообще любят лакомиться снулой рыбой, и многие часто ходят на речку поесть дохлятины, хотя и не голодны. Вернувшись в палатку, быстро пообедали и сразу выехали на рыбалку. С устья Брянского немного поднялись по самой Гижиге и в небольшой, притом не очень глубокой заводи два раза закинули сеть. Рыбы поймали много, часть сразу выпускали, не вытаскивая ее на сушу. Кроме кеты, попалось много гольца, то есть мальмы и хариуса, и ко всему этому… очень крупная щука. Весь берег извозжен медведями, трава полегла и пожелтела преждевременно от рыбьей слизи под лапами зверья. В ямах между деревьями, кустами и густой траве сильно пахнет рыбой, где лежат оставленные медведями рыбьи жабры, хвосты, кишки, а то и целые, но уже худые отнерестившиеся кетины, которых звери по ошибке доставали из воды. Остатки трапезы косолапых рыболовов не пропадают даром. Над ними гудят рои мух, кишат, извиваясь и расползаясь по траве, жирные личинки этих самых вездесущих и находчивых, сизых насекомых, не пренебрегающих любой падалью. Погрузив рыбу, сразу поехали домой. Лодку причалили на прежнем месте.

Настелив у воды широкий хэвлэн (подстилка из травы и веток), выгрузили на него рыбу и разделали полностью. Унести домой всю рыбу нереально, тяжело будет, это по нескольку ходок обоим нужно проделать. А зачем? Отнесли в палатку только мальму, хариусов, кетовые головки и, конечно же, икру. Часть сегодня же приготовим себе на еду и собакам.

– Николай, ты, наверное, занимайся по дому, икру засоли, мальму. Если пораньше приду, головки я сам сварю, – распоряжаюсь, прежде чем снова пойти на речку.

Константин Ханькан. повесть, рассказы

Нарубил тальника и соорудил вешала, чтобы развесить пластованную рыбу. Пусть до завтра ветерком обдует, а там к палатке унесем. Неровен час, ночью медведь может набрести, и весь наш труд пойдет росомахе под хвост. Хоть и тревожился, что ночью медведь может развалить вешала и съесть рыбу, я всетаки повесил ее. Притащил побольше толстых дров и чуть в сторонке развел костер. Пусть тлеет покуда может, зверь все равно будет чувствовать запах дыма, хотя зачастую это его не останавливает. Более эффективного метода, который мог бы отпугнуть зверя, в данный момент у меня просто не было. Сказал Николаю, что рыбу повесил на берегу, возле лодки, а рядом костер разложил.  

– Может, собак надо было там привязать, возле вешал-то?

Жалко будет, если медведь развалит. Могу сейчас собак отвести туда, – предложил он.  

– Думаю, не стоит, темно уже. Если он действительно вознамерится съесть рыбу, то и собаки его не остановят. Все это дело случая. Мы с тобой и так сегодня устали. Давай лучше будем ужинать, я смотрю – у тебя все уже готово.

– Давно, и икру уже протузлучил (выдержал в солевом растворе), сейчас попробуем. Тебе, что, ухи наливать? Головки сварены… – спрашивает Николай, держа ковшик и миску.  

– Сначала, наверное, ухи, а потом уже головок поедим.

С чаем икры поели, Молодец Николай, настоящий икорный мастер, икра прекрасно посолена, лучше и не пожелаешь. Такую бы только в лучший ресторан какого-нибудь южного приморского курорта.

– Константин, завтра, наверное, снова раненько надо будет вставать? В какую сторону нацелимся? – уже укладываясь, спросил Николай.  

– Нам, наверное, лучше сходить в сторону Седого бугра, куда собаки бегали. Между колдобинами много озерков, и все связаны сетью речушек. Утка есть там. Года два назад, примерно в это же время мы с дядей были там. Шилохвостей и чирков тогда набили.

Поднимались на Седой, чтобы на вершинке чаю попить. Там еще старый деревянный тригопункт стоит. Так вот оттуда мы видели три озера, в стороне сопок. Километра три, наверное, от Седого холма. Хотели сходить туда, но уже поздно стало. В двух ближних озерах лебеди белели, плавали. Из бинокля смотрели, далеко…

Коси, коса, пока роса

Что увидишь? Дядька мой сказал, что в молодости бывал там.

Гуменник до самого отлета держится у тех озер, летом линьку там проводит. Если идти туда, то с чайником, и еду, конечно, возьмем. Желательно пораньше встать.

– В таком случае я, как блеснет первый лучик солнца, сразу встаю. Пока ты сейчас рассказывал, я чуть не задремал, уже озеро какое-то видел.

Я и сам уже в полудреме, что-то еще сказал Николай, я уже не слышал.

Проснулся от треска ломаемых дров, стука посуды. Это Николай разжигал костер.

– Фу, вечно голодные, ах… сейчас огонь разгорится, вы полетаете… – это Николай на мошкару ворчит.

Рано. Первые лучи солнца только заблестели между густыми и влажными ветками деревьев.  

– Николай, ты выдержал свой экзамен, пятерка обеспечена.

Хорошо спалось?

– Спал как убитый, вообще не просыпался. Как-то рыба наша переночевала? Ну, собаки вроде не лаяли, – ответствует Николай.  

– Вроде спокойно было, раз я выходил во двор. Шорох, наверное, услышали бы, хотя далековато.

– Ну, ничего, сейчас будем уходить, через вешала пройдем, а вечером перенесем рыбу сюда.

Быстро позавтракали, и, пока я собирал рюкзак, Николай Умыла и Пирата накормил. Собак не стали с собой брать, лишние хлопоты. Рыба была в целости. Дрова прогорели, одни головешки валяются.

Чтобы не мыкаться по зарослям, решили идти между Брянской и болотистым Щучьим ручьем, который тянется издалека.

Так и будем держать направление на северо-запад, пока не дойдем до мелкой речушки, блуждающей откуда-то справа и, по-видимому, впадающей в Гижигу немного выше разветвления протоки Брянской. Здесь идти легко, почва сухая и твердая. Рослые, разреженные кусты карликовой березки разбросаны по всему лиственному лесу. Много грибов, в основном это подосиновики и маслята. Подняли семейство куропаток, но, чуть вспорхнув, они тут же сели и стремглав разбежались. Много голубики, густо рассыпанной голубыми бусинками на фоне белых ягельников.

Константин Ханькан. повесть, рассказы

Вот две белочки сидят между двумя деревьями и возятся с белыми маслятами, не обращая на нас внимания, очевидно, расправляют или очищают, прежде чем повесить на ветку, чтобы высушить на зиму. Возможно, зверюшки принимают нас за медведей, к которым они привыкли, и уверены, что зла им мы не причиним. Видны следы пребывания медведей. Попадаются старые истлевшие пни, некоторые из них разломаны медведями, очевидно, лакомившимися насекомыми. Мы от самого плота еще не отдыхали.

– Коля, давай отдохнем и поедим ягоды, – останавливаюсь и предлагаю Николаю.

– Конечно, вон сколько ее, будто нарочно рассыпали, – поддерживает он мое предложение, останавливаясь впереди меня и скидывая с плеча рюкзак и ружье.

Мы набросились на сладкую сочную ягоду. Она уже переспела в открытых солнечных местах. Но в тени и под кустами еще тверденькая и менее сладкая.  

– Ну ладно, потопаем дальше? А то ягоды наедимся, и лень станет ходить, – говорит Николай, накидывая рюкзак за спину.  

– И то верно. Старики наши, да и дед мой, всегда говорили, что в начале пути не объедайтесь ягоды и особенно морошки.

Сразу усталость навалится и лень нападет.

Рюкзачок у меня пустой, только патронташ в нем лежит; котелок и провиант таскает Николай. Быстро и незаметно дошли до безымянной речушки, петляющей между невысокими террасками. Из-под бережка взлетели два кулика и со звонким криком полетели над речкой. Николай, нагнувшись над водой, пригоршнями попил холодной чистенькой водички.

– Ах, хороша водичка, холодная. Не то что на главном русле, – натуральная уха. Вся река рыбой пропахла, – смеется он.

Отдыхать не стали, пошли дальше. Лиственница поредела.

Здесь главенствуют ольха и стланик. Направление мы сейчас держим правее, к востоку, виляя между полосами зарослей. Недалеко уже виден холм Седой, это самая высокая возвышенность в этом районе. Вроде бы и сопкой его не назовешь, а для холма тоже высок. Местность неровная, бугристая, а между нагромождениями холмиков небольшие котловины, заполненные тихими озерками. На этих уютных озерках всегда есть утки.

Про такие неровные местности эвены говорят чорча урэчин,

Коси, коса, пока роса

то есть место, битое могучим кулаком. Оно действительно так, эти природные земляные шишки-бородавки и вправду похожи на большущий кусок густого теста, битого человеческой рукой.

Шишки на стланиках уже набрали силу, но еще не поспели. На ходу мы рвем наиболее крупные из них, но они еще зеленые и смолистые и не вылущиваются. Вот и Седой. Мы у южного его основания и, чуток постояв, поднялись на его пологую вершину, где стоит старый тригопункт, выеденный и битый ветрами, и вдобавок обшарпанный когтями резвых медвежат.

– Вот здесь мы можем и отдохнуть, осмотреться, что к чему.

Дай-ка мне твой бинокль, сначала я обозрею окружающую нас озерную панораму, – обратился ко мне Николай, присаживаясь на бугорок с редкими щетинками травы.  

– На, возьми бинтик в футляре, оптику протри сначала.

Здесь, на верхушке холма, приятно ощущается слабое дуновение ветра. По старой, с годами укоренившейся привычке сразу снимаю болотные сапоги, чтобы ноги отдохнули, заодно и портянки подсушить. Отряхнул портянки и расстелил на сухой земле. Положил оба сапога открытыми голенищами против ветра, и теплый ветер продует как в трубу, влага моментом испарится. Многие этому не придают значения, напрасно думая, что, если идешь по сухой местности, стало быть, и конденсата внутри резиновой обуви, от которого страдают ноги, быть не должно. Особенно в жаркие дни, когда ходишь на значительные расстояния. Так и ревматизм нажить недолго.

«Не догадались в котелке снизу воды принести. Тут бы и чай вскипятили», – мелькнула запоздалая мысль. Николай продолжает смотреть в бинокль, поворачивая оптику то в одну, то в другую сторону.

– В двух озерах плавают лебеди. Уток не видать. У крайнего маленького озера, на правом берегу, где кустики, чернеют две очень странные чертовщины, камни не камни. Коряги... Коряг там не должно быть, – говорит Николай, кладя возле меня бинокль.

Я же был на этих озерах, ничего странного мы там не видели, кроме лебединого гнезда на камне.

– А ну-ка, сейчас посмотрим, что за чертовщину ты там увидел.

Взял бинокль и навел его на место, куда указывал Николай.

Вот и небольшая кучка молодого ивняка, по окружности не пре

<

Константин Ханькан. повесть, рассказы

вышающая волейбольную площадку. Сквозь кустарник действительно просматриваются два темно-землистых предмета. Их и без бинокля видно. Что это, медведи? Там медведям делать нечего! И тем более в неподвижной позе.  

– Ну, что, видишь, да?

– Вижу, вижу.

Да это же лоси! Который слева лежит – шевельнулся, даже рога видны были, когда голову повернул.

– Кажется, два быка на влажной земле прохлаждаются. На бинокль, посмотри.

Да, это были два быка. Рога еще не очищены от бархатистой шкурки-панта, рановато еще, кровь еще в них обильно циркулирует.  

– Что же будем делать-то? Надо бы поесть и чайку попить, потом некогда будет, – советуюсь с Николаем.

– На обратном пути уже некогда будет чаи гонять, вдруг припозднимся. А то, может, спустимся вниз в яму, где озерко? Вскипятим чаек и покушаем, долго ли, чтобы потом всухомятку не жевать на ходу, – предлагает Николай.

Переобувшись, мы быстро зашагали вниз, чтобы между кустами выйти прямо на облюбованное озерко и вскипятить заветного чаю. Однако мы и полусотни шагов не сделали, как послышался утробный рев снизу из гущи зарослей стлаников. От неожиданности мы остановились как вкопанные. На крохотную ягельную полянку, приютившуюся посреди чащи, чуть дальше от нашего заветного озерка, куда мы начали пробиваться, выскочил не весть откуда коричневый, еще не вылинявший медведь и начал носиться по белой полянке, время от времени вставая на дыбы, дабы скорее увидеть нарушителя его покоя. От ярости зверь шлепал губами, нырял в заросли и с силой тряс смолистый стланик, тут же выскакивая на поляну.  

– Жаканы заряди. Нас ищет, черт окаянный. Сильно не высовывайся, такой и кинуться может, заросли ему не помешают, – тихо говорю Николаю.

Зверь водил носом, очевидно, пытаясь определить, с какой стороны нахлынул на него этот опасный запах, спасительный и не подводивший никогда его острое чутье, круговорот воздуха, происходивший в котловине. По уровню высоты местности мы были выше медведя, кроме того, его и высокий стланик окружал.

Коси, коса, пока роса

Однозначно нас он не видел. Средних размеров медведь, и почему-то не вылинявший и, скорее всего, худой. По его поведению видно, что очень агрессивен. Что его так взбесило? Может, рядом медвежата взобрались на стланик и затаились там? Может быть, вполне… Возможно, зверь в свое время был ранен человеком, и такое случается, притом не редко. Пробежав еще круг по полянке, он скрылся в тени зарослей и затих.  

– Коля, айда обратно наверх, иди вперед, только тихо, – сказал Николаю.

Стараясь не задевать кусты и торчащие из-под мха мелкие камни, быстро пошли назад по своему следу. Выйдя на ровное место невдалеке от геодезического знака, мы остановились.  

– Фу, ну и зверина! Чего это он так взбесился-то? – с облегчением выдохнул Николай.

– Странный медведь. Либо подранок он, или медвежата рядом затаились. Наш запах почуял, притом близко от себя, но не понял, откуда его несет. Такой медведь может напасть на человека, особенно на одного, – говорю Николаю. – Ладно, где-нибудь внизу, около больших озер почаюем, чтобы не лазать тут по кустам да ямам.

Спустились с холма намного левее от того места, где видели медведя, и быстро направились к озерам. Беседуя на ходу, както незаметно и быстро дошли до первого большого озера, от которого вытекает не широкий, но глубокий ручей с каменистым дном. В некоторых местах дно этого озера тоже каменистое и довольно твердое. Само озеро имеет вид длинного клина, с узкими концами с обеих сторон. Северный берег разрушен и в некоторых местах висит козырьком. Если сорвешься в таком месте, считай, не выберешься на берег. Такие места и любой зверь избегает. В водоемах с такими берегами часто тонут и домашние олени. А так весь остальной берег пологий и мелководный, поросший болотной растительностью. Уток много, и при нашем подходе стайки, прятавшиеся в прибрежной траве, стали отплывать к середине озера. Пять лебедей-кликунов, тревожно вытянув шеи, вереницей плывут к темному зловещему берегу. Вероятно, под тем берегом они чувствуют себя в безопасности. Сразу видно, что это выводок лебедей этого года; два взрослых лебедя и три сероватых птенца. Ну, это я условно называю птенцами, лебедята уже большие, почти как родители, чуть-чуть уступают им по внешним размерам.

Константин Ханькан. повесть, рассказы

Вблизи от нас, недалеко от берега, словно бородатая голова сказочного великана, громоздится большое гнездо лебедей, возведенное на широком валуне, торчащем из воды. Гнездо давнишнее, на нем вывели свое потомство многие поколения лебедей.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
Похожие работы:

«13. ЧЕРВЯКИ И ЧЕЛНОКИ Облака плыли в голубом небе. Строй комков застыл у гастронома.Старуха покупала маленькие шоколадки, просила пять штук. (Примечание: комок — торговый киоск; в лексику вошло в девяностых годах.)...»

«Н. Б. Милявская 4. Заботкина В. И. Изменения в концептуальной картине мира в аспекте когнитивно-прагматического подхода к языковым явлениям // Пелевинские чтения: Межвуз. сб. науч. тр. Калининград, 2005.5. Кубрякова Е. С...»

«Шамяунова Маргарита Давидовна ПРИЕМ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКОЙ КОНТАМИНАЦИИ В ПРОЗЕ В. НАБОКОВА Целью статьи является исследование не изученных ранее особенностей контаминации фразеологических единиц в прозе В. Набоков...»

«УДК 811.161.1 РЕАЛИЗАЦИЯ ЯЗЫКОВОЙ ИГРЫ В ЗАГОЛОВКАХ РОССИЙСКОЙ ПРЕССЫ Е.Б. Плаксина, кандидат филологических наук, доцент ФГБОУ ВПО "Уральский государственный университет" (Екатеринбург), Россия Аннотация. В статье рассматрива...»

«Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2015. № 1. С. 181–186 УДК 81’44+81:39 ЭТНОЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ФАКТОР НОМИНАЦИИ ЛЕКАРСТВЕННЫХ РАСТЕНИЙ В РАЗНОСТРУКТУРНЫХ ЯЗЫКАХ (НА МАТЕРИАЛЕ РУССКОГО, МАРИЙСКОГО, НЕМЕЦКОГО, ЛАТИНСКОГО ЯЗЫКОВ) О. Г. Рубцова1, Л. М. Глизерина2 Марийский государст...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1952 ГОДУ ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД СЕНТЯБРЬ—ОКТЯБРЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" МОСКВА —1974 СОДЕРЖАНИЕ В. 3. П а н ф и л о в (Москва). Языковые универсалии и типология предложения,.,.,,., 3 Я 250-ЛЕТИЮ АКАДЕМИИ НАУК СССР Э. В. С е в о р т я н (Москва). Посл...»

«Филология УДК 821.111 А. И. Самсонова Миф о вечном возвращении в романе Дж. Макдональда "Фантастес" Анализируется функционирование мифа о вечном возвращении в структуре романа Дж. Макдональда "Фантастес", исследуется роль мифологических образов в произве...»

«Рецензии КОРПУСНАЯ РУСИСТИКА Рецензия на книгу: Добрушина Е. Р. Корпусные исследования по морфемной, грамматической и лексической семантике русского языка. М., ПСТГУ. 2014. — 268 с. В монографии Е. Р. Добрушиной...»

«Александрова Елена Михайловна СТРУКТУРА И ФУНКЦИИ КОНТЕКСТА ЯЗЫКОВОЙ ИГРЫ Статья посвящена изучению структуры языковой игры как лингвистического феномена. Исследование проводится на материале текстов жанра анекдота. Определяется содержание понятий ядро, среда как компонентов языковой игры. Выявляются...»

«Семинар по вопросам акционерных соглашений Dechert LLP УОЛТЕР ДЭНИЕЛ 20 мая 2015 Fast Facts Короткие факты LAWYERS Юристы 900+ Офисы по всему миру OFFICES WORLDWIDE 27 Год основания FOUNDED 1875 LANGUAGES SPOKEN Количество языков 38...»

«Вестник Томского государственного университета. Филология. 2015. №5 (37) УДК 82.02 DOI 10.17223/19986645/37/13 Д.С. Туляков УИНДЕМ ЛЬЮИС – КРИТИК МОДЕРНИЗМА В статье анализируется эволюция критики писателя и художника У. Льюиса, который в 1910-е гг. формул...»

«Е.А. Зуева Белгородский государственный университет СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ САКРАЛЬНОЙ ЛЕКСИКИ НЕМЕЦКОГО И РУССКОГО ЯЗЫКОВ Религиозную лексику русского и немецкого языков можно условно разделить на три группы. Первую принято называть об­ щерелигиозной. Она включает слова, обознача...»

«Ю. Ю. Черноскутов КОНТЕКСТ И ЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ ПРЕСУППОЗИЦИИ* Введение О контексте. Понятие контекста начало свое победное шествие в философии и прикладных разделах логики вскоре после Второй мировой войны. Новое ответвление лингвистической филос...»

«Максютина Ольга Викторовна К ВОПРОСУ ОБ ОБУЧЕНИИ РЕДАКТИРОВАНИЮ И САМОРЕДАКТИРОВАНИЮ ПЕРЕВОДА Статья посвящена проблеме обучения будущих переводчиков редактированию и саморедактированию п...»

«Юмашев Даниил Олегович САТИРА В СЕТЕВЫХ АУДИОВИЗУАЛЬНЫХ СМИ Специальность 10.01.10 – журналистика Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Воронеж – 2016 Работа выполнена в ФГБОУ ВО "Воронежский государственный университет". Научный доктор филологических наук, профессор, руководитель: Шестерина Алла Миха...»

«Доклады международной конференции Диалог 2004 Жестовая речь – язык или знаковая система?1 А.Л. Воскресенский Специальная (коррекционная I и II видов) общеобразовательная школа-интернат №...»

«САФЬЯНОВА Мария Андреевна ТРАДИЦИОННЫЙ РУССКИЙ БЫТ В ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА (НА МАТЕРИАЛЕ ПАРЕМИЙ С НАИМЕНОВАНИЯМИ ОРУДИЙ ТРУДА И ПРЕДМЕТОВ ДОМАШНЕЙ УТВАРИ) 10.02.01 – Русский язык АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание учёной степени кандидата филологических наук Тюмень – 2014 Работа выпол...»

«МОДЕЛИРОВАНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ В ЯЗЫКЕ И РЕЧИ УДК 81'271:81'22 ОСОБЕННОСТИ МОДЕЛИРОВАНИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ В ЯЗЫКЕ ВЛАСТИ: АСИММЕТРИЯ ВОПРОСА И ОТВЕТА* Ю.В. Гимпельман Кафедра общего и русского языкознания Филологический факультет Российский университет дружбы народов ул. Миклухо-Маклая, 6, Москва...»

«ЯЗЫКОЗНАНИЕ УДК 811.511.1+811.16 С. А. Мызников ВЕПССКИЕ ЭТИМОЛОГИИ В ФИННО-УГОРСКОМ И СЛАВЯНСКОМ КОНТЕКСТАХ* В статье продолжена работа над этимологией лексических данных в контактной...»

«Министерство образования Республики Беларусь Белорусский государственный университет УТВЕРЖДАЮ Первый заместитель Министра образования Республики Беларусь А.И.Жук (дата утверждения) Регистрационный № ТД /тип. СЛАВЯНСКАЯ МИФОЛОГ...»

«ЗВЕРЕВА ТАТЬЯНА ВЯЧЕСЛАВОВНА ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ СЛОВА И ПРОСТРАНСТВА В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVIII ВЕКА Специальность 10.01.01 – русская литература АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук Ижевск 2007 Работа выполнена в ГОУВПО...»

«ИсторИческая кнИга RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES I N S T I T U T E O F S L AV I C S T U D I E S STUDIES IN THE TYPOLOGY of Slavic, Baltic and Balkan Languages (with primary reference to language conta...»

«ДИАГНОСТИКА СОЦИУМА УДК 81-139 Концепт "кооперация" и его языковое выражение в американском политическом дискурсе Данноеисследованиенаправленонаизучениеконцепта "кооперация" и его языкового выражения с точки зрения языковых средств воздействия, используемых американскими политиками, выступавшими перед российской аудиторией...»

«© Ю.В. Степанова © ю.в. степАновА Stepanova_j_v@mail.ru УДК 811.161.1`272 языковая лиЧноСть и аСпекты ее изуЧения АннотАция. статья посвящена одной из актуальных проблем современной лингвистики — роли слова в формировании индивидуальной языковой картины мира, а также изучению феномена языковой...»

«ШАКАР РЕШАТ СТРОЕНИЕ СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ПОЛЯ ОДУШЕВЛЁННОСТИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ Диссертация на соискание учёной степени кандидата филологических наук Специальность 10.02.01 – русский язык Научный руководитель доктор филологических наук профессор Е.В.Клобуков Москва – 2...»

«Панфилова Серафима Сергеевна РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА В АНГЛОЯЗЫЧНОМ ИНТЕРВЬЮ-ДИАЛОГЕ: ГИПЕРТЕКСТОВЫЙ ПОДХОД В статье исследуется один из аспектов реализации гипертекстуальности в рамках современной литературной коммуникации. В частности, рассматриваются способы гиперте...»

«Методические рекомендации к учебнику "Вверх по лестнице. Ступень1.Часть вторая" УЧЕБНИК ДЛЯ ОСНОВНОЙ ШКОЛЫ ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ КАК ИНОСТРАННОМУ "ВВЕРХ ПО ЛЕСТНИЦЕ. СТУПЕНЬ 1. ЧАСТЬ ВТОРАЯ" 1. СООТВЕТСТВИЕ УЧЕБНОГО КОМПЛЕКСА ВВЕРХ ПО ЛЕСТНИЦЕ. СТУПЕНЬ 1. ЧАСТЬ...»

«Н.В. Карацева Основные источники и причины возникновения речевых ошибок На протяжении последних десятилетий представители отечественной методики неоднократно возвращались к этой проблеме, разрабатывая классификацию речевых ошибок в зависимости от источника их воз...»

«КОМПОЗИЦИЯ ТЕКСТА. ПОВТОРЫ И ПАРАЛЛЕЛИЗМЫ НА МАТЕРИАЛЕ НОВЕЛЛИСТКИ А.П. ЧЕХОВА Н.В. Никашина Кафедра теории и практики иностранных языков Институт иностранных языков Российский университет дружбы народов ул. Миклухо-Маклая, 6, Москва, Россия, 117198 В статье...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.