WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |

«ЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЯЗЫКА РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЯЗЫКА АДРЕСАЦИЯ ДИСКУРСА Ответственный редактор ...»

-- [ Страница 1 ] --

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ

ЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЯЗЫКА

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ

ЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЯЗЫКА

АДРЕСАЦИЯ

ДИСКУРСА

Ответственный редактор член-корреспондент РАН Н. Д. Арутюнова

ИЗДАТЕЛЬСТВО

«ИНДРИК»

Москва 2012 УДК 81 ББК81 Л 69 Издание осуществлено при поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект № 12-04-16131д)

Редакционная коллегия:

член-корр. РАН д.ф.н. Н. Д. Арутюнова (отв. ред.), д.ф.н. М. Л. Ковшова, к.ф.н. С. Ю. Бочавер Логический анализ языка. Адресация дискурса / Отв. ред. Н. Д. Арутюнова. - М.: Издательство «Индрик», 2012. - 512 с.

ISBN 978-5-91674-222-0 В сборнике рассматриваются основные проблемы, связанные с адресацией дискурса, то есть обращенностью речи к Другому, воспринимающему ее значение и коммуникативные установки, такие как согласие и несогласие, информирование, просьбы, приказы, извинения и оправдания. Особое внимание уделено обращенности речи к высшим силам в сакральных текстах.

Не менее важный аспект адресации раскрывается в художественных текстах (в разных жанрах поэзии и прозы, в драматургии), публичных выступлениях и периодике.



Кроме того, в книге анализируется иллокутивный аспект речи, в частности, виды тактического воздействия на адресата.

Материалом для статей служат основные, а также некоторые малые индоевропейские языки, современные и древние.

© Коллектив авторов, Текст, 2012 ISBN 978-5-91674-222-0 © Издательство «Индрик», 2012 Я. Д. Арутюнова

И З НАБЛЮДЕНИЙ

НАД АДРЕСАЦИЕЙ ДИСКУРСА

Адресация дискурса, т. е. то, к кому обращена речь, значима не в меньшей степени, чем авторство речи и ее цели. Адресация влияет на способ выражения содержания, на лексикон, на синтаксис текста, на использование фигур речи, интонацию и др. Воздействие адресации на разные виды дискурса различно. Адресат в диалогической речи очевиден, адресат разного рода выступлений перед аудиторией не столь явственен, адресат призывов и лозунгов еще менее конкретен, то же относится к периодике и радиопередачам.

Адресованность речи стимулирует формирование ряда лексических и грамматических категорий. В лексиконе существуют официальные и фамильярные обращения, уменьшительноласкательные формы имен и др. В области грамматики адресация влияет на формирование системы местоимений и особых грамматических форм, ср. формы звательного падежа в различных языках, например, русскую апеллятивную форму Боже мой!, ставшую междометием.

Для прямого выражения адреса, по которому направляется речевой акт, используются имена собственные. В живой речи адресат может быть обозначен целой серией именований - семейных, социальных, фамильярных (ласкательных и презрительных) и сакральных.

Разные социальные оттенки, придаваемые адресации, ведут к развитию и формированию многочисленных вариантов имен собственных и социальных титулов. Любопытно отметить, что уменьшительные имена собственные имеют двоякую тенденцию: они часто сокращаются и вместе с тем иногда удваиваются. Ср. такие обращения, как Петь, а Петь; Бань, а Бань; Маш, а Маш. Повтор в этом случае подчеркивает настоятельность просьбы об отклике.





В каждом обществе существуют традиции именования адресата.

Например, в русском социуме не принято обращаться к родителям по имени, однако к тетям, дядям, бабушкам и дедушкам обращаются H. Д. Арутюнова сочетанием имени родства и имени собственного, например, тетя Катя, дядя Вася, баба Маня.

Проблема влияния адресации на стиль художественных произведений не может быть решена однозначно и заслуживает особого внимания, поскольку в них соединяются наблюдения автора над внутренней жизнью человека и внешним миром. Влияние адресации на язык художественных произведений с очевидностью зависит от двух факторов: жанра (типа и объема) и формы речевого выражения. Поэтические произведения, как правило, имеют выраженную адресацию. Адресация прозаических произведений менее очевидна. Обращает на себя внимание, впрочем, что название малого прозаического жанра рассказ содержит «намек» на адресата, поскольку глагол рассказывать управляет дательным падежом адресата: рассказывать что кому. Пишущий рассказ автор сознательно или интуитивно обращает его к читателю.

Особый интерес представляет адресация в поэтических текстах, стихотворениях и поэмах. Лирические стихотворения обычно имеют конкретного адресата, обозначенного в названии, ср., например, названия стихов Пушкина «Княжне З.А. Волконской», «E.H. Ушаковой», «Послание Дельвигу», «К Языкову», «П.П. Вяземскому», «Друзьям», «B.C. Филимонову», «И.В. Сленину» и др. В этих стихотворениях адресация обозначена в заглавии, а в тексте может быть реализована в виде обращений, сопровождаемых определениями или придаточными предложениями, а также местоимений. При этом в качестве обращения может быть использовано как имя собственное, так и нарицательное с разнообразной референцией к лицам, предРифма, звучная подруга Вдохновенного досуга, Вдохновенного труда, Ты умолкла, онемела;

Ах, ужель ты улетела, Изменила навсегда? (3, 73).

Обращения могут сопровождать сообщения, вопросы и восклицания. Приведем несколько примеров:

«Баратынскому»

О ты, который сочетал Здесь и далее примеры взяты из произведений A.C. Пушкина и цит.

по [Пушкин 1962-1966].

Из наблюдений над адресацией дискурса С глубоким чувством вкус столь верный, И точный ум, и слог примерный... (3, 39);

«Кипренскому»

Любимец моды легкокрылой... (3, 21);

«Ек. Н. Ушаковой»

В отдалении от вас С вами буду неразлучен... (3, 13).

Остановимся более подробно на употреблении обращений в большом стихотворном произведении Пушкина «Евгений Онегин»2.

Жанр этого произведения обозначен автором как роман в стихах.

Этот жанр вошел в русскую литературу под влиянием Дж. Г. Байрона и его поэмы «Чайльд Гарольд». В России, возможно, влияние на формирование жанра оказала также житийная литература (жития святых), в которой излагалась биография конкретных лиц.

Жанр «романа в стихах» позволяет вносить адресацию непосредственно в текст повествования так, как это делается в лирике - поскольку специфика «романа в стихах» состоит в сочетании изложения сюжета и лирических отступлений. При этом в лирике раскрываются чувства не только персонажей, но также автора - человека и поэта.

В «Евгении Онегине» Пушкин предстает то как автор, то как человек, лично знакомый с героем романа:

Онегин, добрый мой приятель, Родился на брегах Невы, Где, может быть, родились вы Или блистали, мой читатель... (1, II)3.

Ср. также в дальнейшем тексте:

Условий света свергнув бремя, Как он, отстав от суеты, С ним подружился я в то время.

Мне нравились его черты... (1, XLV);

ср. также «Дыханьем ночи благосклонной / Безмолвно упивались мы»

(1, XLVII). Иначе говоря, Онегин одновременно знакомый Пушкина и вымышленный им герой поэмы. Это придает жизненную правду Далее приводятся примеры из первой главы «Евгения Онегина».

Здесь и далее текст «Евгения Онегина» цит. по: [Пушкин 1964], арабская цифра указывает на номер главы, римская - на номер строфы.

H. Д. Арутюнова излагаемому сюжету и его персонажам. Таким образом в русскую поэзию входила реалистическая струя: изложение сюжета соединялось с лирикой. Лирика же, в свою очередь, выражала душевный мир вымышленного персонажа и внутренние переживания автора.

Композиция романа в стихах объединяет повествование о жизни главного героя и стихотворную лирику. Жизнь автора (Пушкина) как бы не отделена от существования его персонажей, включенных в его жизнь и в жизнь читателей. Реальные миры постоянно пересекаются с вымыслом: читатель предстает как друг персонажей, обитающих в вымышленных мирах, а автор - как друг своих вымышленных героев. В лирических отступлениях от изложения сюжета Пушкин выступает уже не как автор данного сочинения, а как человек с определенным характером и склонностями. Таким образом, адресация поэмы двунаправлена, она обращена к читателю и к кругу, в котором вращался Пушкин как человек. Иногда к этим двум типам адресатов присоединяется некий условный адресат, называемый Пушкиным именем Эльвина. Это имя появляется в XXXII строфе первой главы, где адресация выражена дважды: строфа адресована друзьям автора и Элъвине.

Дианы грудь, ланиты Флоры / Прелестны, милые друзья! / Однако ножка Терпсихоры / Прелестней чем-то для меня. /... Люблю ее, мой друг Эльвина, / Под длинной скатертью столов, / Весной на мураве лугов, / Зимой на чугуне камина, / На зеркальном паркете зал; у моря на граните скал. (1, XXXII).

Эта строфа интересна не только двойственностью адресации друзьям и Эльвине, но также тем, что в ней обращено внимание на двойственность чувства любви к женщине, соединяющего плотское и духовное тяготение к ней. При этом акцент поставлен на плотском, а не на платоническом аспекте этого чувства, ассоциируемого с женской ножкой. Подробнее о ножке см.: [Томашевский 1930].

В приведенном примере адресация к любимой женщине выражена метонимически. Намек на то, что речь идет о ножках разных дам и девиц, содержится в смене ситуаций, в которых они фигурируют, а именно в удаленных друг от друга географических зонах. Поскольку Пушкин был многолюбив, он воспевает ножки разных своих возлюбленных, то есть референция ножек вариативна. Однако Пушкин воздерживается от уточнений.

Следует отметить, что в «Евгении Онегине» в ходе изложения биографии героя вместо сообщений о ее фактах Пушкин использует адресацию к участникам, преимущественно к участницам, событий.

Из наблюдений над адресацией дискурса Так, вместо сообщения о том, что Онегин отказался от любовных приключений, поэт обращается к бывшим возлюбленным протагониста: Причудницы большого света\ I Всех прежде вас оставил он.../ И вы, красотки молодые, которых позднею порой I Уносят дрожки удалые I По петербургской мостовой, I И вас покинул мой Евгений (1, XLII), см. подробнее об этой технике повествования [Пеньковский 2005: 17].

Можно отметить также адресацию автора (Пушкина-человека) к географическим объектам: странам, городам, морям, рекам и т. п. Ср.

Адриатические волны, I О Брента\ Нет, увижу вас I И вдохновенья снова полный I Услышу ваш волшебный глас (1, XLIX).

Постоянно встречается адресация Пушкина-поэта к его потенциальным читателям.

«Автор обращается к „моему читателю" чаще всего тогда, когда собирается нетрадиционно развернуть романный сюжет или дать неожиданный поворот действия» [Кошелев 2004:

701]. Автор по-разному обозначает своих читателей, чаще всего он использует лексемы друг и читатель: Теперь от вас, мои друзья, I Вопрос нередко слышу я: I «О ком твоя вздыхает лира? I Кому, в толпе ревнивых дев, ты посвятил ее напев?...» И, други, никого, ей-богу (1, LVH-LVIII). Слово друзья Пушкин использует уже в первом обращении к читателю: Друзья Людмилы и Руслана! (1, И). В связи с этим стоит обратить внимание на противоречивое значение этого слова, которое в данном тексте может обозначать как друзей, так и недругов, об этом подробнее см.: [Пеньковский 2005: 15-16, 19]. Ю.М. Лотман пишет об отношении общества к поэме «Руслан и Людмила»:

«В сознании современников в начале 1820-х гг. образ пушкинского творчества двоился: для большинства читателей и критиков Пушкин был в первую очередь поэт-романтик, автор элегий и „южных поэм".

В этих кругах отношение к „Руслану и Людмиле" было сдержанным.

Так, Погодин, противопоставляя „Кавказского пленника" началу творчества Пушкина, все же находил в последнем несколько стихов, которые „напоминают соблазнительности, коими наполнена первая поэма Пушкина" (Вестник Европы. 1823. № 1). Как „непристойную" оценили поэму Н.М. Карамзин и И.И. Дмитриев. Напротив, в кругах архаистов первую поэму Пушкина ценили выше, чем последующие.

Кюхельбекер отметил, что у Пушкина „три поэмы, особенно первая, подают великие надежды" (Кюхельбекер-1. С.

458)» [Лотман 1995:

548]. Таким образом, первое обращение к читателю показывает, что роман адресован всем читателям без исключения. Такое широкое представление об адресате резко контрастирует с адресатом ранней поэмы Пушкина, ср.: «Пушкин „иронически относится и к ориентации на «даму-читательницу»- основного «адресата» поэзии 10 H. Д. Арутюнова «арзамасцев» - и явно меняет те ориентиры, которые были характерны для его первых произведений. «Руслан и Людмила», например, предназначалась именно «дамам», о чем свидетельствовали уже первые стихи посвящения: «Для вас, души моей царицы, / Красавицы, для вас одних...» (Т. 4. С. 3)» [Кошелев 2004: 700].

Завершающая 1-ю главу «Евгения Онегина» строфа окачивается обращением к создаваемому Пушкиным роману в стихах: Иди же к невским берегам, I Новорожденное творенье, IИ заслужи мне славы дань: I Кривые толки, шум и брань.

В заключение подчеркнем, что обилие высказываний разнонаправленной адресации отражает и подчеркивает оригинальность и новизну стиля «Евгения Онегина», в котором сочетается последовательное изложение событий жизни героя, характерное для романа, и апелляции к внутреннему миру поэта и близким ему лицам, типичные для лирической поэзии. Таким образом, анализ способов выражения адресации раскрывает жанровую специфику «романа в стихах».

Теперь остановимся на адресации в сакральных текстах. Практически во всех социумах высшие силы гуманизованы и даже персонализованы. Так, в христианстве высшие начала, владеющие жизнью человека, персонализованы и сохранили связь с именами собственными, Бога-Сына, Божьей Матери, апостолов и святых. Молитвы по определению адресованы некой высшей силе, владеющей земной жизнью наций, общества и личности.

Следует отметить, что в разные эпохи и в разных социальных сферах адресация к высшим силам имеет разные и своеобразные формы. Так, например, в начале нашей эры в обращениях к Иисусу Христу было принято раскрывать все основные его социальные функции и личностные аспекты, то есть адресату раскрывали его собственный образ и рассказывали его биографию. Приведем пример из молитвы, использовавшейся в Испании в средние века: Senor mo Jesucristo: A Ti, que рог la redencion del mundo quisiste nacer y ser crucificado y reprobado por judios y de Judas, discipulo tuyo, vendido y atado como cordero inocente fuiste arrostrado a la muerte indignamente... Приведем русский перевод этой молитвы: Господи наш, Иисусе Христе, Тебя, Который ради спасения мира захотел прийти на землю и быть распятым, и осужденным евреями и Иудой, предавшим Тебя учеником, и был привязан подобно невинному ягненку и подло обречен на смерть, представ пред судом Ана, Из наблюдений над адресацией дискурса 11 Кайфа, Пилата и Ирода: обвинен был при лживых свидетелях, преследуем был ударами кнута, коронован терновым венцом, был бит по щекам, снимали с Тебя кожу палкой, закрыто было Свое Пресвятое Лицо и Священный Лик, раздет Ты был и привязан к кресту, и на нем был распят среди воров, где Тебе дали пить желчь и уксус, был обнажен и ранен Твой бок: прошу Тебя, Господи мой, в благородстве Твоих пресвятых страданий, о которых я помню, и ради заслуг Твоей Прекраснейшей Матери, освободи меня и охрани меня от страшнейших мук ада, и будь мне проводником, как Ты был хорошему вору, распятому на кресте. Ты, Который царишь вместе с Отцом и Святым Духом, во веки веков. Аминь.

В зависимости от цели просьбы, с которой молящийся обращается к Богу, варьируют формы обращений. Молитвы различаются по своим иллокутивным целям. Так, существуют молитвы о помощи себе и ближним в предстоящей жизни, молитвы-благодарения за благоприятные события жизни, молитвы-покаяния за совершенные грехи.

Таким образом, молитвы соответствуют определенным типам речевых ситуаций. Они обращены снизу ввысь, с земли в небеса.

Этим определяются коммуникативные цели молитв. Отношение человека к высшим силам строится по модели отношений подчиненного к высшему началу. Этому соответствуют обращения: Владыка всего мира видимого и невидимого', Милосердный и всемогущий Боже.

Молитвы аналогичны иллокутивным актам по формам обращения и коммуникативным целям, ориентированным на будущее (просьба) и на прошедшее (покаяние или благодарность), например:

Просьбы: «Преблагий Господи, ниспосли нам благодать Духа Твоего Святого».

Благодарность: «От сна восстав, благодарю Тя, Святая Троица, за ниспосланные мне сновидения».

Покаяние: «Ослаби, остави, прости, Боже, прегрешения наши, вольные и невольные...».

Цели приведенных молитв соответствуют разным формам адресации: обращению к Троице, Святому Духу, Богу-Отцу, БогуСыну, Богоматери, святым, особенно священномученикам, а также ангелу-хранителю. Аналогия молитвы с иллокутивным актом не распространяется на язык молитвы, который в той или иной степени отличен от «земной» речи. Язык молитвы долгое время не подлежал модернизации, сохраняя формы языка прошлых эпох. Это в какой-то мере препятствовало пониманию текста в момент его реального чтения. В настоящее время, по-видимому, язык церкви несколько менее архаичен и приближен к разговорной речи. Ср., например, «Молитву водителя»: Боже Милостивый! Избави мене от 12 H. Д. Арутюнова злаго духа лихачества, нечистой силы пианства, вызывающих несчастия и внезапную смерть без покаяния [Полный православный молитвослов].

Современные молитвы эволюционируют в сторону выражения практических просьб и пожеланий, относящихся к земной жизни человека. Ср. «Молитва в день рождения»: Господи Боже, Владыка всего мира видимого и невидимого. От Твоей святой воли зависят все дни и лета моей жизни. Продли и еще милости Твои мне, грешному; продолжи жизнь мою в добродетели, спокойствии, в здоровьи, в мире со всеми сродниками и в согласии со всеми ближними. Подай мне изобилие плодов земных и все, что к удовлетворению нужд моих потребно.

Отношение к высшим силам осознается как преклонение и подчинение, а не как уважение. С высшими силами человек не борется и не стремится их свергнуть или даже просто выйти из подчинения им. Иначе говоря, абсолютные категории не снижаются до относительных, а подчинение высшим силам не оборачивается борьбой за свободу от них, то есть абсолютные силы не превращаются в относительные. Человек остается рабом Божьим, т. е. воля его ограничена и не может обратиться в своеволие: не случайно, что революция 1917 г.

свергла не только царя земного, но и Владыку Небесного. Вместе с тем земной власти были даны неограниченные права распоряжаться земной жизнью людей так, как это делает Владыка Небесный. Наступила эпоха безверия. Церкви и храмы закрывались, и на их месте воздвигались клубы, дворцы советов и жилые дома.

ЛИТЕРАТУРА

Грехнев 1979 -ГрехневВ.А. Диалог с читателем в романе Пушкина «Евгений Онегин» // Пушкин: Исследования и материалы / АН СССР. Институт русской литературы (Пушкинский Дом). Т. 9. Л., 1979. С. 100-109.

Кошелев 2004 - Кошелев В.А. Читатель // Онегинская энциклопедия. Т. 2.

М., 2004. С. 700-702.

Лотман 1995 - Лотман Ю.М. Роман A.C. Пушкина «Евгений Онегин»:

Комментарий // Лотман Ю. М. Пушкин: Биография писателя; Статьи и заметки, 1960-1990; «Евгений Онегин»: Комментарий. СПб., 1995.

С. 472-762.

Молитвенник. Брюссель, 1989.

Пеньковский 2005 - Пенъковский A.B. Загадки пушкинского текста и словаря. Опыт филологической герменевтики. М., 2005.

Полный православный молитвослов - Электронный ресурс: Полный православный молитвослов, http://www.molitvoslov.com/text935.htm.

Из наблюдений над адресацией дискурса 13 Пушкин 1962-1966- Пушкин A.C. Полное собрание сочинений: в 10 т.

3-е изд. М., 1962-1966.

Пушкин 1964 - Пушкин A.C. Евгений Онегин // Пушкин А. С. Полное собрание сочинений в десяти томах. Т. 5. М., 1964. С. 7-213.

Пушкин 2010 - Пушкин A.C. Евгений Онегин. М., 2010.

Томашевский 1930- Томашевский Б.В. Маленькая ножка// Пушкин и его современники. Вып. XXXVIII-XXXIX. Л, 1930. С. 76-78.

I. ПРОБЛЕМА АДРЕСАЦИИ ДИСКУРСА

А. А. Ануфриев

Роль АДРЕСАТА ПРИ ВЫБОРЕ НАКЛОНЕНИЯ

В ПРИДАТОЧНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЯХ

В СОВРЕМЕННОМ ИСПАНСКОМ ЯЗЫКЕ

Работа посвящена проблематике, связанной с выбором наклонения в придаточных дополнительных предложениях (oraciones subordinadas sustantivas objectivas), вводимых испанскими эпистемическими глаго­ лами (se / supongo / espero que 6 знаю / предполагаю / надеюсь, что’ и я др.)1 При этом особое внимание уделяется прагматическим факторам,.

которые наряду с семантикой пропозиционального предиката могут влиять на употребление того или иного наклонения говорящим.

Как известно, экспликация субъективно-оценочных элементов модальной рамки характерна для диалогической речи. Вообще нали­ чие субъективно-модальных высказываний характерно для диалога, который часто представляет собой обмен оценочными суждениями.

Оценка является «важнейшим компонентом диалогической речи, ак­ тивно участвующим в механизмах связывания реплик» [Арутюнова 1998: 656]. Оценочное высказывание, как правило, должно вызывать реакцию со стороны адресата и служить основанием для полеми­ ки, обмена мнениями, вводить его в коммуникативную игру. Обмен мнениями «образует собственно коммуникативный режим обще­ ния», а их обсуждение приводит к согласию или несогласию, порож­ дающему спор [Рябцева 1994: 87-88]. Реакция на оценочное выска­ зывание затрагивает либо истинностное значение диктума, либо сам модус, причем при экспликации модуса говорящий часто апеллирует к модусу собеседника [Арутюнова 1998: 656-657].

При выражении эпистемической оценки говорящий не толь­ ко описывает свою точку зрения, степень своей информированно­ сти относительно истинности/ложности диктальной пропозиции, 1 Под эпистемическими глаголами мы понимаем не только путативные предикаты, но и пропозициональные предикаты знания, понимания, вос­ приятия, т. е. глаголы, так или иначе связанные с оценкой ситуации с точки зрения ее отношения к действительности, глаголы, связанные с централь­ ной для эпистемической проблематики оппозицией знания и мнения.

18 А.А.Ануфриев но и рассчитывает на определенный перлокутивный эффект. Сообщая о своем знании или уверенности в истинности пропозиции, он может пытаться донести до собеседника информацию, а также убедить его в своей правоте. Помимо этого говорящий может преследовать и другие цели. Так, в определенном прагматическом контексте, прикрываясь эпистемической оценкой, говорящий на самом деле может просить адресата о чем-либо, выражать свои желания или побуждать адресата к полемике, заставив его совместно рассматривать ту или иную гипотезу.

Притом что ориентация на адресата в принципе свойственна оценочным контекстам, в некоторых разновидностях высказываний она прямо эксплицируется говорящим.

В данной работе мы рассмотрим два типа подобных высказываний:

А. В эпистемических конструкциях пропозиционального дополнения, где субъект оценки совпадает с субъектом речи, адресат может упоминаться в диктальной части конструкции (1. Se que estas enamorada 'Я знаю, что ты влюблена'. / 2. Yo considero que ustedes el mas indicado 'Я считаю, что Вы самая подходящая кандидатура'.)2. В этом случае ситуация непосредственно касается адресата, который заинтересован в том, чтобы выслушать мнение говорящего.

Б. Помимо этого в контекстах несовпадения говорящего и субъекта адресат может упоминаться в модусе высказывания, если говорящий напрямую пытается вовлечь его в диалог (предположим, что; разве не видишь, что: 3. Pongamos que tengo dos euros y pretendo drselos a mi hijo 'Предположим, что у меня есть два евро и я собираюсь отдать их сыну'. / 4. ^No comprendes que estan todos borrachos?

'Ты разве не понимаешь, что все они пьяны'.).

Общеизвестно, что в романских языках употребление наклонения в зависимой части конструкций эксплицитного модуса обычно напрямую зависит от семантики эпистемического предиката. Говорящий выбирает нейтральный индикатив или косвенное наклонение, обычно описываемое как маркированный член оппозиции [Иоанесян 2000: 208-210]. В испанском языке данная оппозиция реализуется при выборе говорящим индикатива или конъюнктива (исп. subjuntivo). Глаголы знания и уверенного мнения в основном употребляются с индикативом, наклонением реальности, глаголы сомнения - с конъюнктивом, «виртуальным» наклонением [Alonso 1996; Esbozo 1997]. Исследования узуса показывают, что для многих глаголов характерно употребление нетипичного (ненормативного) Приведенные здесь и далее примеры взяты из корпуса современного испанского языка Испанской Королевской Академии (www.rae.es).

Роль адресата при выборе наклонения в придаточных предложениях 19 наклонения. Для одних предикатов случаи подобного употребления единичны {dudar «сомневаться», crer «полагать»), а для других часто в принципе нельзя говорить о типичном или нетипичном наклонении, скорее о доминирующем и альтернативном (comprender «понимать», esperar «надеяться») [Porto Dapena 1991; Angeles Sastre 1997; Gramtica 2000; Gramtica 2010].

Особенно в последнем случае выбор наклонения при конкретном предикате часто определяется не только семантикой глагола, но и прагматическим контекстом/намерением говорящего. При этом среди множества прагматических факторов на выбор наклонения в конкретном контексте часто влияет именно фактор адресата. В зависимости от того, как говорящий хочет представить адресату ситуацию, он может употребить индикатив, который обычно описывается как наклонение реальности, объективности [Alonso 1996; Esbozo 1997], новой информации [Matte Bon 2002], или конъюнктив, описываемый с одной стороны как наклонение субъективности, личной заинтересованности [Esbozo 1997], а с другой - как наклонение неактуализованности, виртуальности, наклонение, не характеризующее подчиненную пропозицию с точки зрения истинности, описывающее уже известную информацию [Porto Dapena 1991].

Учитывая сложность данной проблематики и следуя дескриптивной традиции [Porto Dapena 1991; Angeles Sastre 1997; Gramtica 2000; Gramtica 2010], наиболее адекватным представляется рассматривать особенности выбора наклонения для каждого эпистемического предиката в отдельности, принимая во внимание выбор конкретной грамматической формы и особенности прагматического контекста.

А. В связи с обращением к адресату в рамках диктальной пропозиции представляется интересным рассмотреть 2 случая: конструкции с фактивными предикатами и нефактивным предикатом надежды.

Что касается фактивных предикатов знания и зрительного восприятия, то при обращении говорящего к адресату может сообщаться некоторая истинная инфомация о самом адресате, которая при этом иногда может на самом деле быть лишь догадкой (пример 1). При этом прагматические факторы не влияют на употребление наклонения - в подавляющем большинстве контекстов употребляется индикатив. Напротив, фактивные глаголы понимания могут употребляться с обоими наклонениями, причем нетипичный для данных глаголов конъюнктив встречается довольно часто. В основном это характерно для разговорной речи и художественной литературы. По мнению испанских исследователей [Angeles Sastre 1997: 102; Gramtica 2000: 3231-3232], употребление индикатива или конъюнктива обусловлено различной семантикой.

20.. Ануфриев Индикатив употребляется в контекстах обычного фактивного понимания-осознания, а конъюнктив - в аксиологических контекстах понимания-одобрения вытекающего из анализа фактов. Во многих случаях употребление конъюнктива связано именно с обращением к проблемам адресата. Говорящий не просто сообщает об истинности подчиненной пропозиции, но и принимает как естественное, логичное, а иногда и одобряет ее содержание. Таким образом, на фоне эпистемической семантики возникает еще и аксиологическая. По этой причине и становится возможным употребление конъюнктива как наклонения субъективного, эмоционального отношения к уже известной информации:

5. Comprendo que tegustey disfrutes 'Я понимаю, что тебе это нравится, ты отдыхаешь'.

6. Comprendo que по те cras; ni yo mismo me atrevo a cre lo 'Я понимаю, ты мне не веришь, я и сам бы в это не поверил'.

7. Entiendo que me odies 4Я понимаю, что ты меня ненавидишь'.

8. Entiendo que le preocupe a us ted la guerra. Per о hay que tener nimos 'Я понимаю, что вы боитесь войны, но надо собраться с духом'.

В некоторых примерах видно, что говорящий выражает понимание-одобрение не просто для успокоения адресата, но иногда и как бы для отвлечения его внимания, чтобы потом что-то возразить (пример 8).

Обратную ситуацию с употреблением альтернативного, нетипичного индикатива можно наблюдать у глагола esperar, который в большинстве случаев употребляется с сослагательным наклонением. Большинство исследователей склоняются к тому, что нормативный конъюнктив употребляется, когда в семантике глагола доминирует аксиологический компонент надежды, в то время как индикатив употребляется, когда на первый план выходит эпистемический компонент прогноза-ожидания (здесь он сближается с глаголами полагания, например crer и suponer) [Angeles Sastre 1997: 72; Gramtica 2010: 1886-1918]. Следующие примеры представляют собой не столько выражение надежды или прогноза, сколько просьбу говорящего. В таких контекстах может употребляться конъюнктив (9.

Espero que me ayudes 'Я надеюсь, что вы мне поможете'), но употребление индикатива также весьма характерно:

10. Ноу espero que cornera usted la sopa conmigo 'Я надеюсь, что вы сегодня отобедаете со мной'.

11. Yo espero que usted que es mdico mepuede informar sobre ello 'Я надеюсь, что вы, будучи врачом, расскажете мне об этом'.

12. Espero que nos veremos 'Я надеюсь, что мы увидимся'.

Роль адресата при выборе наклонения в придаточных предложениях 21 По сути, в подобных случаях говорящий выражает и надежду, что его просьба будет выполнена, и собственное желание. Тем не менее, при этом употребляется индикатив, который как наклонение реальности, вероятно, используется именно для убеждения адресата: говорящий лукавит, представляя свою просьбу как бы уже принятой.

Б. Что касается случаев обращения к адресату в модусе пропозициональных конструкций, то наиболее интересным представляется рассмотрение конструкций типа предположим; представь, что (конструкции 2-го лица единственного числа императива или 1-го лица множественного числа конъюнктива и синонимичные им). Говорящий, используя данные конструкции, хочет, чтобы адресат обратил внимание на его гипотезу и вообразил некую, часто заведомо нереальную, ситуацию. Изначально позиционируя свое высказывание только как гипотезу и пытаясь тем самым убедить в собственной объективности, он намеренно от нее отстраняется и как бы выносит на суд адресата3, которого говорящий как бы приглашает к рассуждению. Обычно подобные конструкции образует группа глаголов предположения типа suponer, poner, imaginr, admitir, которые часто называют миропорождающими.

Наиболее интересными для анализа представляются конструкции с глаголами ропег и suponer. «Дескриптивная грамматика» приводит данные конструкции как пример сближения эпистемической модальности с деонтической, выделяя в их семантике оттенок желания.

В связи с этим в данном случае могут употребляться оба наклонения, граница между которыми стирается [Gramtica 2000:

3228]. При этом некоторые испанские исследователи говорят о том, что более логичным для данной конструкции было бы употребление конъюнктива [Angeles Sastre 1997: 80], так как в семантике предиката выделяется оттенок желания. При этом доминирование индикатива говорит скорее о другом: говорящий употребляет то или иное наклонение в зависимости от того, как он хочет преподнести гипотезу адресату. Семантика глаголов в данном типе контекстов смещается от уверенного предположения (такой семантикой глагол suponer обладает в конструкции supongo que...) к неуверенной гипотезе, заведомо имеющей альтернативу [Gramtica 2010: 1886-1918]. Употребляя индикатив, говорящий хочет, чтобы адресат представил ситуацию более наглядно, как реальную, хотя бы она и была бы фантастической, чтобы было удобнее рассуждать (подобное употребление характерно для научного стиля) (примеры 13-17). При употреблении Для этой цели в данной конструкции используется форма множественного числа или непосредственное обращение.

22.. Ануфриев конъюнктива (такое употребление более характерно для разговорной речи и художественной литературы), наоборот, дополнительно подчеркивается иллюзорность, гипотетичность предположения, хотя искусственность ситуации и так эксплицируется. При этом (в отличие от контекстов с индикативом) говорящий не хочет, чтобы адресат поверил в возможность осуществления такой гипотезы (это очевидно в примере 19). Он выставляет ее заведомо абсурдной, используя рассуждение от противного (примеры 18-22).

13. Bien, supongamos queyo tengo unaparcela 'Итак, предположим, что y меня есть участок'.

14. Pongamos que lo he comprado en una tienda en la que venden bolsitas 'Положим, что я купил ее в магазине, где продают сумки'.

15. Виепо, vamos a suponer que esos ruiditos sonpajaros 'Хорошо. Предположим, что это шумят птицы'.

16. Supn que te apetece ver рог television una pelicula que te interesa 'Представь, что ты хочешь посмотреть по телевизору интересующий тебя фильм'.

17. Imagina que soy escultor y que trabajo la Madera 'Представь, что я скульптор и работаю по дереву'.

18. Supongamos que eso sea ver dad 'Предположим, что это правда'.

19. Pongamos que este imbcil volviera a las once 'Предположим, что этот идиот вернется в одиннадцать'.

20. La incertidumbre es una cosa insoportable y vamos a suponer que dure diez о quince das 'Неопределенность - невыносима, предположим, что это продлится 10-15 дней'.

21. Supn que vivieses en una sociedad regida por ley es radicalmente injustas 'Представь, что ты бы жил в обществе, управляемом абсолютно несправедливыми законами'.

22. Imagina que vivieses en un pais en el que lagran mayor de lapoblacin fuera analfabeta 'Представь, что ты бы жил в стране, где большая часть населения не знала бы грамоты'.

Интересно, что говорящий таким образом может задавать адресату ту или иную степень фантастичности гипотезы.

Наконец, представляют интерес обычно не упоминаемые испанскими исследователями конструкции типа ты разве не видишь, что.., по форме представляющие собой вопросительные высказывания с отрицанием, обращенные к адресату, но по сути не требующие ответа:

23. ^No comprendes que te ha tornado el pelo? 'Неужели ты не понимаешь, что тебя обманули?' Роль адресата при выборе наклонения в придаточных предложениях 23

24. iQupasa?, ves queya estamos solos? 'Да что такое? Ты разве не видишь, что мы одни?' Данная конструкция представляет собой единственный тип контекстов с отрицанием, где не употребляется конъюнктив. В данном случае говорящий просто хочет показать адресату, что истинность пропозиции очевидна, и поэтому употребляет индикатив. По смыслу конструкции синонимичны выражениям типа ты же понимаешь I видишь, что...: Ya ves que по todo el mundo opina lo mismo 'Ты же видишь, что у всех такое же мнение'.

Таким образом, во многих случаях говорящий, осуществляя эпистемическую оценку, может акцентировать внимание на адресате, преследуя совершенно разные цели. Адресат может эксплицироваться как в модусе, так и в диктальной части конструкции пропозиционального дополнения. В зависимости от конкретных намерений в определенном прагматическом контексте говорящему наряду с оценочным модальным предикатом часто приходится выбирать и наклонение диктального глагола. При этом фактор адресата, роль которого подчеркивается говорящим, может влиять на употребление типичного/нетипичного для данного предиката и конструкции наклонения.

ЛИТЕРАТУРА

Арутюнова 1998 - Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. М., 1998.

Иоанесян 2000 - Иоанесян Е.Р. Функциональная семантика эпистемических предикатов. М., 2000.

Рябцева 1994 -РябцеваН.К. Коммуникативный модус и метаречь // Логический анализ языка: Язык речевых действий. М, 1994. С. 82-92.

Alonso 1996 - Hernandez Ahnsо С. Gramatica funcional espanola. Madrid, 1996.

Angeles Sastre 1997 -Angeles Sastre M. El subjuntivo en espanol. Salamanca, 1997.

Gramatica 2000 - Gramatica descriptiva de la lengua espanola. Madrid, 2000.

Gramatica 2010 - Nueva gramatica de la lengua espanola. Madrid, 2010.

Esbozo 1997 - Esbozo de una nueva gramatica de la lengua espanola. СПб., 1997.

Matte Bon 2002 - Matte Bon F. Gramatica comunicativa del espanol. De la lengua a la idea. Madrid, 2002.

Porto Dapena 1991 - Porto Dapena J.A. Del indicativo al subjuntivo. Madrid, 1991.

Анна А. Зализняк

ВТОРОЕ ЛИЦО:

СЕМАНТИКА, ГРАММАТИКА, НАРРАТОЛОГИЯ

Совокупность языковых средств, выражающих категорию 2-го лица (соответствующие формы личных и притяжательных местоимений, личные формы глагола, императив и обращение), призвана обозначать адресата высказывания. В канонической коммуникативной ситуации это слушающий, в случае редуцированной коммуникативной ситуации, когда слушающего как такового нет (например, при эпистолярном общении или в художественном тексте), это адресат в более широком смысле. Однако соответствие здесь далеко от взаимнооднозначного: не всякий адресат обозначается 2-м лицом и не всякое 2-е лицо обозначает адресата. В целом ряде речевых жанров, в том числе вторичных, или сложных (по Бахтину), появляется фигура «косвенного адресата», который в каких-то ситуациях оказывается главным, т. е.

собственно адресатом сообщения, - это тот, кому адресовано, предназначено сообщение (и в соответствии с нуждами - актуальными знаниями, презумпциями и т. д. которого высказывание строится именно так, а не иначе). Таков, в частности, жанр поздравительного адреса, где поздравляемому в форме 2-го л. сообщаются какие-то факты его биографии, безусловно и без того ему известные; косвенным, но при этом главным, адресатом сообщения является публика, присутствующая при зачитывании данного текста (поздравляемый является лишь адресатом акта поздравления). Другой такой жанр - дарственная надпись (на книге или на фотографии). Так, на одной из последних фотографий

М.А. Булгакова имеется следующая надпись :

Работа выполнена при финансовой поддержке Программы фундаментальных исследований ОИФН РАН «Текст во взаимодействии с социокультурной средой: уровни историко-литературной и лингвистической интерпретации», проект «Дневниковый текст и его место в типологии повествовательных форм».

Фотографию см. на сайте: http://www.a4format.ru/photo.open.

php?file=41249c59.jpg.

Второе лицо: семантика, грамматика, нарратология 25 Жене моей Елене Сергеевне Булгаковой. Тебе одной, моя подруга, надписываю этот снимок. Не грусти, что на нем черные глаза: они всегда обладали способностью отличать правду от неправды. Москва. М. Булгаков. 11 февр. 1940 г.

Здесь непосредственным адресатом является референт местоимения 2-го л. (жена писателя), однако имеется и косвенный адресат - все те потенциальные читатели данной надписи, к которым обращена ее первая фраза, называющая непосредственного адресата (адресата подарка) в третьем лице. Фигура косвенного адресата возникает также в таких жанрах, как дневник, лирическое стихотворение, эпитафия, адрес на конверте и др. (см. [Зализняк 2010]).

В данной статье делается попытка классификации типов употребления форм 2-го лица (местоимение ты/вы, глагол в личной форме, императив), отклоняющихся от канонического адресатного.

1. Ты = ' я ' : автоадресатное значение Автоадресатное употребление местоимения ты (а также прочих средств выражения категории 2-го л.) наиболее характерно для дневниковых текстов, в рамках жанра «разговоров с самим собой».

В этом случае форма 2-го л. обозначает говорящего, т. е. имеет обычное значение адресата речевого акта - с той лишь особенностью, что адресат совпадает с говорящим. Автоадресатное ты может чередоваться ел, ср. примеры (1) - (4) (здесь и далее формы 2-го л. выделены жирным курсивом, 1-го - жирным прямым шрифтом). Однозначно это значение идентифицируется в контексте императива и/или обращения, но возможно и без них - ср. пример (6).

(1) Многое во мне некоммунистично. Очень многое. Часто не могу справиться со своими чувствами, не могу правильно, по-коммунистически отнестись к людям, сам совершил два года назад некоммунистический поступок. Я бежал от трудностей. Нет, Володя, только не от трудностей ты бежал! Тебе было трудно, и это было удовольствием. Ты ушел от голода, грязи, постепенного атрофирования всех человеческих качеств. Коллектив там был плохой. Друзей- не было (как, впрочем, нет и сейчас). Я был прав. (Владимир Чивилихин. «Моя мечта - стать писателем», из дневников 1941-1974 гг. (2002) // «Наш современник», 2002.06.15, ruscorpora).

(2) Ну вот же, Михаил, ты теперь довольно насытил свое самолюбие и утвердил свою гордость, забудь обиду Варвары Петровны, склонись любовно к своей маленькой Варе, и вникни в ее женскую драму, и проследи весь ее жизненный путь от Смольного к Сорбонне 26 Анна А. Зализняк и до положения незначительной работницы в бюро Английского банка... (Пришвин. Дневник. 21 окт. 1925).

(3) Восторг живого существования охватил меня и я вроде как бы и помолился: «Благословен стог сена, - говорил я, - помни, Михаил, благословен именно этот твой собственный стог и смотри только не забывай о нем, но сделай так, чтобы вдруг спросишь: „а кажется, у нас был стог", и тебе бы ответили: „да был, его съела наша корова". Пусть ты литератор, могущий заработать, если захочется, тысячу рублей в месяц и купить целое 1 нрзб. стогов - все это вздор! Вот этот стог один настоящий...» (Пришвин. Дневник 1929 г.).

(4) И вот вывод: что б ни говорили мне хорошего - а говорили много, пора и уши затыкать, - что б ни говорили, я искренне говорю сам себе:

ты ничего не умеешь, ты ничего не написал, а если умеешь - докажи.

(Владимир Крупин. Выбранные места из дневников 70-х годов (2004) // «Наш современник», 2004.04.15).

(5) Старый Новый год. Вот и подарок - звонок Фролова: отказ от повести в «Нашем современнике». А что ты хотел, Вова? (Владимир Крупин. Выбранные места из дневников 70-х годов (2004) // «Наш современник», 2004.05.15, ruscorpora).

(6)...все равно ты с ней не сойдешься, к чему тратить время! (Г.С. Эфрон. Дневники. Т. 1. 1940).

В беллетристическом тексте автоадресатное ты встречается лишь в прямой речи персонажей, ср.:

(7) Откуда эта опустошенность? - спросил он себя. - Почему все, что было в тебе, ушло и осталась одна пустота? (Р. Брэдбери. 451 по Фаренгейту).

В лирической поэзии автоадресатное ты может быть однозначно идентифицировано лишь в том случае, когда имеется обращение как, например, в VIII стихотворении Катулла (в некоторых изданиях публикуемого с названием «Ad se ipsum»):

(8) Miser Catulle, desinas ineptire... At tu, Catulle, destinatus obdura, ['Несчастный Катулл, перестань делать глупости... А ты, Катулл, обреченный, терпи'].

Обратим внимание на то, что другие глагольные формы 2-го лица в том же стихотворении имеют другой референт - «внутренний адресат»: Quem basiabis, cui labella mordebisl ['Кого ты будешь целовать, кому кусать губы?'] (вопросы обращены к героине); аналогичное явление представлено в примере (9) ниже.

Второе лицо: семантика, грамматика, нарратология 27 Проблеме «разговоров с самим собой» в разных жанрах речи посвящена обширная литература, см. в частности, [Лотман 2000], [Кучинский 1988], [Гримак 1991], [Никитина 2006] и др. В частности, установлено, что автокоммуникация является необходимой составной частью как обычной коммуникации, так и процесса мышления и порождения текста (ср. [Успенский 2007: 122ff]). В психологии применяется подход к анализу данного феномена в рамках транзактного анализа (по Э. Берну; см., в частности, [Петровский 1996]): коммуникация может происходить в форме транзакций между разными эгосостояниями индивида (Родитель, Взрослый, Ребенок). Не предполагая рассматривать здесь эту сложную проблему, отметим лишь, что собственно автоадресатное употребление следует отличать от близкого, но не тождественного ему способа обращения - к некоему воображаемому собеседнику, который не совпадает ни с каким конкретным другим лицом, но также и с самим говорящим.

II. Ты = 6я (как и любой другой человек)'

Как известно, в русском языке имеется конструкция, позволяющая говорить о себе во 2-м лице - «обобщенно-личное ты» (см. [Булыгина 1990], [Булыгина, Шмелев 1997]), ср.:

(9) Тут за день так накувыркаешься, придешь домой - там ты сидишь (Высоцкий, пример из [Булыгина 1990]).

(11) Приходишь, сидишь там целый день как дурак и в конце концов понимаешь, что зря пришел [= 'я прихожу', 'я сижу', 'я понимаю'].

Данное значение реализуется лишь в том случае, когда глагол стоит в форме презенса и обозначает повторяющееся действие.

Субъект 2-го лица в этом случае, конечно же, не просто равен я:

он включает еще некую генерализацию и, кроме того, «презумпцию сочувствия» со стороны адресата (ср. строчки Окуджавы Не мучьтесь понапрасну, она ко мне добра, содержащие аналогичную презумпцию). Как отмечается в [Падучева 1996: 212], «обобщенноличное значение 2-го лица сохраняет связь с адресатным: в семантику этого употребления входит компонент 'я хочу, чтобы ты поставил себя на мое место и представил себе, что все, что я говорю про себя, происходит как бы с тобой самим'». Это может быть в большей степени способ говорить про себя или пытаться учить других (но всегда присутствуют обе составляющие). Обобщенноличное ты - это способ выразить мнение, которое, оставаясь собственностью говорящего, представлено таким образом, чтобы оно могло быть разделено и присвоено другими. Такое ты - это тонкий 28 Анна А. Зализняк способ установления контакта с адресатом - не навязывая ему своего мнения, однако давая возможность к нему присоединиться.

При этом существенно, что данный смысл только при помощи этого обобщенно-личного ты и выражается, т. е. это не просто такая возможность, предоставляемая русским языком - называть себя ты, - но в каких-то случаях и необходимость: иначе данный смысл нельзя выразить.

Приведем другие примеры данного типа употребления из дневниковых текстов (из НКРЯ):

(12) Как неприятно видеть, что ты что-то теряешь в глазах людей оттого, что голоден и беден. (Владимир Чивилихин. «Моя мечта - стать писателем», из дневников 1941-1974 гг. (2002) // «Наш современник», 2002.06.15).

(13) Идя по тротуару, ты видишь, что встречный обходит тебя слева, и ты норовишь посторониться вправо; извозчик предлагает тебе свои услуги, и ты, имея, чем ему заплатить, садишься. (В.О. Ключевский.

Записные книжки (1889-1892)).

(14) Кроме того, чем меньше ты на эти перспективы рассчитываешь, тем меньше разочарование, если они не осуществляются: это тоже нужно учитывать. (Г.С. Эфрон. Дневники. Т. 1. 1940).

(15) И этого горького чувства удовлетворения, что ты один - недостаточно. (Г.С. Эфрон. Дневники. Т. 1. 1940).

(16) Дьявол тщеславия так хитер и ловок, что, когда ты совершенно искренно начинаешь судить себя и видишь все свои гадости, он уже тут как тут и подсказывает тебе: вот видишь же какой ты хороший - не такой, как все: ты смиренен и осуждаешь себя, ты хороший. (Л.Н. Толстой. Записные книжки (1900-1910)).

Часто в таких случаях формы 2-го лица соседствуют с формами1-го, ср.:

(17) Печально пели шальные пули. Мы шли тихо - невдалеке были немцы. Жуть наводит такая ночь. Особенно когда знаешь, что за тобой идут 80 человек, за которых ты отвечаешь, которые спросят у тебя: что делать, командир? А тебе не у кого спросить... (Вольдемар Енишерлов. Юго-Западный фронт (2003) // «Наш современник», 2003.10.15).

(18) Как же я люблю «механику»! Раз - и ты перестроился, два - обогнал. И не говорите мне, что хороший «автомат» имеет такую же реакцию. (Ирина Григорьева. Помеха справа (2002) // «Автопилот», 2002.10.15).

Второе лицо: семантика, грамматика, нарратология 29 В примерах (17)—(18) сначала говорится нечто про себя, и употреблено местоимение 1-го л., а потом говорящий как бы подключает к своим ощущениям адресата. Так, в (18) сначала делается утверждение: 'я нечто люблю', а дальше излагается некоторый общеприменимый принцип: «Раз - и ты перестроился, два - обогнал» (это удобно всякому). Дальше идет местоимение 2-го л. мн. ч., обозначающее собственно адресата сообщения. Ср.

также (19):

(19) Не робеть во дворце после хижины, не стесняться хижины после дворца - это все пустяки. Но быть убежденным во всюдности жизни, в том, что нигде ты не будешь один, везде одинаково явится к тебе равный человек, - это завоевание, это счастье человеческое и я им обладаю. (Пришвин. Дневник 1929 г.).

В следующем примере (20) в качестве субъекта глагольной формы вышел однозначно восстанавливается «я» (поскольку глагол употреблен в прош. времени сов. вида и описывает некоторое единичное собственное действие). Переход к формам 2-го лица и наст, времени указывает на генерализацию. В (21) подобная отсылка к единичному факту отсутствует.

(20) Вышел на балкон и подумал, что ежели бы дом цел, и там отец и бабушка. Смотришь на чистое небо, и кажется глиняная тучка...

(Л. Толстой. Дневники. 31 июля 1856).

(21) Едешь в жар, пахнет кожей от уздечки. Проезжаешь по тому месту, где прошло стадо, так и пахнет запахом бычка... (Л. Толстой.

Дневники. 31 мая 1856).

В примере (22), несмотря на то, что в первой части эксплицитно выражен субъект мнения - говорящий, вторая часть, выражающая общее суждение, прочитывается как содержащая опущенное обобщенно-личное ты - это то же лицо, что и субъект оценки лучше, т. е. это 'я' с подразумеваемой генерализацией.

(22) Так оставьте ненужные споры!

Я себе уже все доказал Лучше гор могут быть только горы, На которых еще не бывал. (Высоцкий).

Обсуждаемое значение местоимения ты (и формы 2-го л. и императива) часто используется у Бродского. Приведем два стихотворения.

30 Анна А. Зализняк Воротишься на родину. Ну что ж.

Гляди вокруг, кому еще ты нужен, кому теперь в друзья ты попадешь!

Воротишься, купи себе на ужин какого-нибудь сладкого вина, смотри в окно и думай понемногу:

во всем твоя одна, твоя вина, и хорошо. Спасибо. Слава Богу.

Как хорошо, что некого винить, как хорошо, что ты никем не связан, как хорошо, что до смерти любить тебя никто на свете не обязан.

Как хорошо, что никогда во тьму ничья рука тебя не провожала, как хорошо на свете одному идти пешком с шумящего вокзала.

Как хорошо, на родину спеша, поймать себя в словах неоткровенных и вдруг понять, как медленно душа заботится о новых переменах.

Одиночество Когда теряет равновесие твое сознание усталое, когда ступеньки этой лестницы уходят из под ног, как палуба, когда плюет на человечество твое ночное одиночество, ты можешь размышлять о вечности и сомневаться в непорочности идей, гипотез, восприятия произведения искусства, и - кстати - самого зачатия Мадонной сына Иисуса.

Но лучше поклоняться данности с глубокими ее могилами, которые потом, за давностью, покажутся такими милыми.

Да. Лучше поклоняться данности Второе лицо: семантика, грамматика, нарратология 31

–  –  –

В цитированных поэтических текстах используются возможности, предоставляемые русской грамматикой. Однако возможен и следующий шаг, выводящий за эти пределы.

Он состоит в употреблении этого обобщенно-личного ты в прошедшем времени: таким образом описывается ситуация, которая повторялась неоднократно и с разными участниками, но она при этом замкнута в прошлом и больше уже не может быть воспроизведена:

Бродский:... Время от времени собирались у кого-нибудь на квартире.

Волков: А у кого собирались?

Бродский: У самых разных людей. Поначалу даже не собирались, а просто ты показывал свои стихи человеку, с чьим мнением [0 = ты] считался. И тогда начинался довольно жесткий разговор. Не то чтобы начинался разбор твоих стихов. Ничего похожего. Просто собеседник откладывал твое стихотворение в сторону и корчил рожу. И если у тебя хватало пороху, ты спрашивал его, в чем дело. (Вспоминая Ахматову. Иосиф Бродский - Соломон Волков. Диалоги. М., 1992).

Как уже говорилось, обобщенно-личное ты обычно ничем нельзя заменить. Только это местоимение годится в случае, когда человек рассказывает о каких-то своих действиях и впечатлениях, представляя их не как единичные факты, а как свидетельство некоторого общего явления. Обычно это 2-е л. ед. числа, хотя возможно 32 Анна А. Зализняк и множественное; так, Бродский в нобелевской речи употребляет в этой функции местоимение 2 л. мн.

числа (это, по-видимому, своеобразная форма вежливости), ср.:

Ощущение это усугубляется не столько мыслью о тех, кто стоял здесь до меня, сколько памятью о тех, кого эта честь миновала.. и чье общее молчание как бы ищет и не находит себе в вас выхода. Единственное, что может примирить вас с подобным положением...

III. Ты = 'любой человек (в том числе я)' Данный тип употребления отличается от предыдущего распределением коммуникативной значимости компонентов 'я' и 'любой человек'. Оно встречается преимущественно в дневниковых текстах, но также и в художественной прозе.

Несколько примеров (из НКРЯ):

(23) Но это был конец пятидесятых, и, если ты не руководящее должностное лицо, если у тебя нет обширных связей или ты не хочешь ходить и клянчить, ходить и клянчить, взятку подсунуть, леди. (Г.Я. Бакланов. Разное // «Знамя», 2002).

(24) Людей лишили возможности забивать личный скот, свели на нет путем жесткой системы прописок свободу передвижения, свободу в выборе местожительства, даже личную автомашину ты не можешь продать иначе, как через комиссионный магазин, не можешь даже подарить ее родственнику... (Виктор Старков. Дневник (1963-1964)).

(25) Искусство, вероятно, и есть непрерывный поиск правды, ты продолжаешь своей комариной силой тысячелетний поиск, и если [0 = тебе] удалось хоть что-то крохотное сделать - передаешь свое усилие следующим... (Григорий Козинцев. «Тут начинается уже не хронология, но эпоха...» (1940-1973)).

(26) Конечно, чем дольше шел ты по жизненной дороге с близким твоим, тем дольше будет и неутешность твоя. (Б.В. Шергин. Из дневников (1930-1960)) - общее суждение.

(27) Жив ты или помер - / Главное, чтоб в номер / Материал успел ты передать. (Л.К. Бронтман. Дневники и письма (1943-1946)).

(28) И значит, говорят далее, - думать только о войне, вести войну, не глядя, с кем ради нее соединяешься, не думая, что ты помогаешь правительству, а считая, что правительство тебе помогает. (З.Н. Гиппиус.

Дневники (1914-1928)).

Отметим, что в английском языке местоимению ты в этом значении обычно соответствует особая лексема - «неопределенное меВторое лицо: семантика, грамматика, нарратология 33 стоимение» one; однако употребление местоимения 2-го л.

you тоже возможно, ср.:

(29) «Won't his father take him into his business - his office?» she at last inquired. - «He hasn't got any father - he has only got a sister. Your sister can't help you much». (Henry James. Washington square") [«А его отец не может взять его в свой бизнес?» - спросила она наконец. - «У него нет отца, у него есть только сестра. Ваша сестра мало чем может вам помочь»].

IV. Повествование от 2-го лица как прием Прием повествования от 2-го лица (получивший название «Du-Erzhlung», по образцу давно устоявшегося немецкого термина «Ich-Erzhlung») довольно широко обсуждался в европейской критике начиная с 60-х годов XX в., после выхода в 1957 г. романа Мишеля Бютора «La Modification» (см. в частности [Anderegg 1973, Bonheim 1983, Bloju 2008, Holthusen 1976, Leiris 1980, Morrissette 1965]). Однако лингвистический анализ этого феномена пока не был предложен. В романе Мишеля Бютора все повествование выдержано в форме 2-го л. мн. ч. и - за исключением самой первой глагольной формы Vous avez mis... 'вы поставили...', фиксирующей отправную точку путешествия героя, равно как и повествования, в настоящем времени. Все встречающиеся в романе формы прошедшего времени указывают на соотнесенность с прошлым по отношению к настоящему времени текста, которое совпадает с моментом речи. Использование формы 2-го л. наст, времени на протяжении всего текста романа обеспечивает отождествление не только повествователя с героем (это достигается и в обычном перволичном нарративе), но также героя с читателем, что позволяет читателю прожить самому всю историю, продолжающуюся в течение 22-х часов дороги на поезде из Парижа в Рим, причем практически в режиме реального времени. Все глаголы в форме 2-го л. наст, времени обозначают единичные события, происходящие с повествователемгероем-читателем «здесь и сейчас», и иллюзия сопереживания длится, таким образом, в течение всего романа.

Первый абзац этого романа выглядит следующим образом (обратим внимание на преувеличенное, даже по сравнению с отличными от русского нормами французского языка, употребление форм притяжательного местоимения, усиливающее эффект отождествления):

Vous avez mis le pied gauche sur la rainure du cuivre, et de votre paule droite vous essayez en vain de poursuivre un peu plus le panneau 34 Анна А. Зализняк coulissant. Vous vous introduisez par l'troite ouverture en vous frottant contre ses bords, puis, votre valise couverte de granuleux cuire sombre couleur d'paisse bouteille, votre valise assez petite d'homme habitu aux longs voyages, vous l'arrachez par sa poigne collante, avec vos doigts qui se sont chauffes, si peu lourde qu'elle soit, de l'avoir port jusqu'ici, vous la soulevez et vous sentez vos muscles et vos tendons se dessiner non seulement vos phalanges, vo/re paume, votre poignet et votre bras, mais dans votre paule aussi, dans toutes la moiti de votre dos et dans vos vertbres depuis votre cou jusqu'au reins3.

«Вы поставили левую ногу на медную планку и тщетно пытаетесь оттолкнуть вашим правым плечом выдвижную дверь купе. Вы протискиваетесь через узкий проход, прижимаясь к стене, с чемоданом из крокодиловой кожи цвета темного бутылочного стекла, вашим небольшим чемоданом человека, привыкшего к долгим путешествиям; вы его хватаете за липкую ручку: хоть он и не тяжелый, но ваши руки уже горят, вы поднимаете его вверх и чувствуете, как напрягаются ваши мышцы, не только ваших рук и груди, но также и вашего плеча, половины вашей спины и вашего позвоночника от вашей шеи вплоть до поясницы» [перевод мой, насколько возможно буквальный. -А.З]

Таким образом достигается принципиально новый эффект:

действительно, достаточно вставить это повествование в модальную рамку, годную для любого нарратива и представляющую собой своего рода контракт автора с читателем - «Представьте себе, что...», как референты формы 2-го л. текста и этой модальной рамки отождествляются, и читатель оказывается непосредственно в мире текста: «[Представьте себе, что] вы поставили левую ногу на медную планку и тщетно пытаетесь оттолкнуть вашим правым плечом выдвижную дверь купе... и т. д.».

Более того, в конечном счете читатель оказывается также как бы и автором: результирующая «модификация» героя состоит в том, что он «решает написать не то чтобы буквально исповедь..., но рассказ, в котором пережитое им вновь оживет для других - а это и есть тот самый роман, который вы только что прочли и у которого (если вы полностью подчиняетесь требованиям, которые навязывает употребление 2-го лица), как оказывается, не может быть другого автора, кроме вас самих, поскольку вы уже являетесь его главным действующим лицом» [Leiris 1958/1980: 310]4.

Michel Butor. La Modification, Minuit, Paris, 1957, p. 7.

«il... se rsout a rdiger..., non point exactement une confession..., mais un rcit o revivra pour les autres l'exprience qu'il a vcu, - ce rcit Второе лицо: семантика, грамматика, нарратология 35 Значение формы 2-го лица в романе Мишеля Бютора восходит одновременно к адресатному, автоадресатному и обобщенно-личному, однако оно не равно ни одному из них: читатель не является действующим лицом повествования, даже фиктивным (как в рассказе Чехова «Палата № 6», см. [Падучева 1996: 211]); с другой стороны, это 2-е лицо не содержит никакой генерализации.

Специфика техники Du-Erzhlung хорошо видна из сравнения ее с другими способами использования 2-го л. в несобственноадресатном значении.

Например, в рассказе Бунина «Антоновские яблоки» имеются такие фрагменты:

К ночи в погоду становится очень холодно и росисто. Надышавшись на гумне ржаным ароматом новой соломы и мякины, бодро идешь домой к ужину мимо садового вала....

Шурша по сухой листве, как слепой, доберешься до шалаша.

Однако здесь 2-е л.

употреблено в обобщенно-личном значении и указывает именно на генерализацию собственных ощущений- о чем говорит использование с той же референцией форм 1-го л.:

Вспоминается мне урожайный год. На ранней заре, когда еще кричат петухи и по-черному дымятся избы, распахнешь, бывало, окно в прохладный сад... и не утерпишь - велишь поскорее заседлывать лошадь, а сам побежишь умываться на пруд.

Крепостного права я не знал и не видел, но, помню, у тетки Анны Герасимовны чувствовал его. Въедешь во двор и сразу ощутишь, что тут оно еще вполне живо.

Тем самым очевидно, что здесь мы имеем дело с перволичным нарративом. См. также разбор некоторых особых случаев использования 2-го лица в разных беллетристических жанрах в [Падучева 1996: 208-214].

Другое, не менее значительное, хотя и менее известное, чем «La Modification» произведение, выполненное в технике DuErzhlung, - роман Руслана Киреева «Апология» (1979), также написанный от 2-го лица, но в прошедшем времени. Повествование здесь отчасти имитирует оправдательную речь в суде: герой - он же повествователь, он же «адвокат» - рассказывает о некоторых mme que vous avez lu et dont (si vous suivez jusqu'au bout l'impulsion donne par l'emploi de la deuxime personne) vous dcouvrez qu'il ne saurait avoir d'autre auteur que vous-mme puisque c'est vous qui en tiez le principal acteur».

36 Анна А. Зализняк произошедших с ним событиях с целью убедить себя самого (которого он называет «ты»), что он не виноват в смерти своей возлюбленной. В отличие от романа «La Modification», в «Апологии»

повествовательная форма Du-Erzhlung обнаруживает себя не сразу. Пролог начинается так:

Обвинить, утверждает Апулей, можно и невинного, уличить - только виноватого.

Твоей вины тут нет. И хватит об этом! Полюбуйся-ка, лучше морем.

Тяжелое и холодное, зеленое, в белых барашках...

Дальше следует собственно текст романа, в котором присутствие повествователя во 2-м лице поначалу намеренно затушевано, т. е.

восстанавливается только по косвенным признакам - он является опущенным (и явно недостающим) субъектом оценок и безличных предикатов:

Тогда это не показалось бахвальством... [не показалось кому?] Разумеется, его надо было снимать не длиннофокусником, а нормальным объективом... [надо было кому?] Что главный герой - фотограф, мы уже знаем; очевидно, ему и надо было.

И лишь на 5-й странице этот виртуальный до сих пор субъект 2-го лица материализуется: появляется персонаж, обозначенный словом ты, - сначала лишь в качестве субъекта восприятия:

Лишь месяц спустя после его внезапной смерти ты обнаружил на еще мокром позитиве, где они красовались втроем - Гирькин, Башилов и Лариса, - что Гирькин одного с нею роста, а не ниже, как почему-то казалось тебе.

И дальше уже это ты становится полноправным персонажем:

- Фаина Ильинична умерла,- небрежно объявила с порога твоя семнадцатилетняя дочь, которую уже ничто не могло поразить в этом мире.

Ты заставил себя опустить газету и внимательно посмотреть сквозь очки на дочь. Иначе твое поведение выглядело бы ненатуральным.

Ведь ты знал учительницу музыки, которая столько лет занималась с твоей дочерью, и не мог отнестись к этой новости равнодушно. Было бы еще лучше, если бы ты как-то прокомментировал ее, но тебе не удалось выдавить из себя ни слова.

Второе лицо: семантика, грамматика, нарратология 37 А вот мимо этого, если б и впрямь разразился суд, уже не прошел бы адвокат. Проницательно заметил бы он, что будь ты повинен в этой смерти, то вел бы себя иначе. Непременно осведомился бы у дочери, что, как и почему, сочувственно поцокал бы языком - хотя бы ради конспирации.

Обратим внимание на то, что здесь последовательно выступают несколько различных «субъектов сознания» (в смысле [Падучева 1996: 262]). Фрагмент «Ты заставил себя опустить газету и внимательно посмотреть сквозь очки на дочь. Иначе твое поведение выглядело бы ненатуральным» произносит повествователь, тождественный герою (наблюдающий происходящее «изнутри»: ему известны поступки героя и их истинные мотивы). Следующая фраза («Ведь ты знал учительницу музыки...») принадлежит воображаемому постороннему наблюдателю, которому известны лишь наблюдаемые факты. Фраза «Было бы еще лучше...» принадлежит снова повествователю-герою, так как она отражает его «внутреннюю»

точку зрения. В последнем абзаце появляется некий воображаемый «адвокат» - автор точки зрения, выраженной в форме логического отношения «если бы..., то бы...», и являющийся, естественно, лишь наблюдателем внешних признаков событий. Такой внутренний диалог разных субъектов сознания внутри одного «я» (выступающего в форме «ты») продолжается на протяжении всего романа. И лишь в Эпилоге повествователь, снова любующийся зимним морем, расстается со своим героем и одновременно с повествованием в форме Du-Erzhlung (что маркируется переходом на курсив): он выводит героя из коммуникативного пространства, обозначив его в 3-м лице и наблюдая издали, а 2-е отдает читателю:

Вы помните, как обдавало ветром Иннокентия Мальгинова, звонившего по телефону-автомату в больницу?.. Но это исключение, обычно же погода чудесная.

С точки зрения семантики категории 2-го лица нарративная техника Du-Erzhlung отчасти сходна с упомянутым в начале статьи жанром поздравительного адреса и, с другой стороны, с методом «активного слушания», применяемым в психотерапии и рекомендуемым психологами для разговоров родителей с детьми, который состоит в том, что вместо вопросов о внутреннем состоянии и поступках ребенка (пациента) взрослый (психолог) озвучивает свои гипотезы в форме утверждений, ср.: Ты на него обиделся. Тебе очень не хочется сейчас убираться в комнате. Ты понимаешь, что грубить 38 Айна А. Зализняк плохо, но что-то внутри тебя толкает сказать грубость, обидеть человека и т. п. (см. [Гиппенрейтер 2003: 62-78]).

В заключение приведем еще один пример, демонстрирующий семантические возможности категории 2-го лица, - из статьи [Гаспаров, Автономова 2001] (речь идет о 77 сонете Шекспира): «Это - сонет, написанный на записной книге, которую поэт дарит другу; у Шекспира он весь написан во втором лице: „ты", „тебе", „твое", - 18 раз повторяется это thou и его производные. У Маршака - ни разу: вместо обращения к живому другу у него - отвлеченное раздумье обо всем человечестве, вместо „морщины, которые правдиво покажет твое зеркало, напомнят тебе о прожорливых могилах" он пишет: „По черточкам морщин в стекле правдивом / Мы все ведем своим утратам счет..." („прожорливые могилы" тоже выпали, но к этому мы уже привыкли). Такое превращение личной ситуации в безличную у Маршака - обычный прием...

Шекспир страстно твердит другу: „твое одиночество пагубно", „твоя красота увянет", „ты умрешь"; но друг давно умер, а сонеты остались, и поэтому Маршак последовательно переводит: „всякое одиночество пагубно", „людская красота увядает", „все мы смертны"...»

Приведем текст 77 сонета Шекспира:

Thy glass will show thee how thy beauties wear, Thy dial how thy precious minutes waste, The vacant leaves thy mind's imprint will bear,

And of this book, this learning mayst thou taste:

The wrinkles which thy glass will truly show Of mouthed graves will give thee memory;

Thou by the dial's shady stealth mayst know Time's thievish progress to eternity;

Look what thy memory cannot contain Commit to these waste blanks, and thou shalt find Those children nursed, delivered from thy brain, To take a new acquaintance of thy mind.

These offices, so oft as thou wilt look, Shall profit thee, and much enrich thy book.

«Твое зеркало покажет тебе, как изнашивается твоя красота, твои часы - как истекают твои драгоценные минуты, а чистые листы будут хранить отпечаток твоей души, и из этой книги ты можешь вкусить такое знание:

морщины, которые твое зеркало правдиво покажет, напомнят тебе о раскрытом зеве могилы;

по тому, как украдкой движется тень в часах, ты можешь постичь вороватое движение времени к вечности;

Второе лицо: семантика, грамматика, нарратология 39 а все, что твоя память не может удержать, доверь этим пустым страницам, и потом ты обнаружишь взращенными этих детей, рожденных твоим умом, чтобы с ними снова познакомилась твоя душа.

Эти услуги всякий раз, когда ты будешь к ним обращаться, принесут тебе пользу и сильно обогатят твою книгу».

–  –  –

Седины ваши зеркало покажет, Часы - потерю золотых минут.

На белую страницу строчка ляжет И вашу мысль увидят и прочтут.

По черточкам морщин в стекле правдивом Мы все ведем своим утратам счет.

А в шорохе часов неторопливом Украдкой время к вечности течет.

Запечатлейте беглыми словами Все, что не в силах память удержать.

Своих детей, давно забытых вами, Когда-нибудь вы встретите опять.

Как часто эти найденные строки Для нас таят бесценные уроки.

Итак, формы 2-го лица обладают большим семантическим потенциалом и являются важнейшим инструментом нарративной техники; в данной статье были рассмотрены лишь некоторые способы его применения.

ЛИТЕРАТУРА

Булыгина 1990 - Булыгина Т.В. Я, ты и другие в русской грамматике // Res philologica. Филологические исследования. Памяти акад. Г.В. Степанова. М.; Л., 1990.

Булыгина, Шмелев 1997 - Булыгина Т.В., Шмелев А.Д. Я, ты и другие в русском синтаксисе (нулевые местоимения: референция и прагматика) // Булыгина Т.В., Шмелев А.Д. Языковая концептуализация мира (на материале русской грамматики). М., 1997. С. 319-334.

40 Анна А. Зализняк Гаспаров, Автономова 2001 -Гаспаров М.Л., Автономова Н.С. Сонеты Шекспира- переводы Маршака// Гаспаров М. О русской поэзии. СПб.,

2001. С. 389-409.

Гиппенрейтер 2003 - Гиппенрейтер Ю.Б. Общаться с ребенком. Как? М., 2003.

Гримак 1991 - Гримак Л.П. Общение с собой: начала психологии активности. М, 1991.

Зализняк 2010 - Зализняк Анна А. Дневник: к определению жанра // Новое литературное обозрение. 2010. № 106. С. 162-180.

Кучинский 1988 -Кучинский Г.М. Психология внутреннего диалога. Минск, 1988.

Лотман 2000 - Лотман ЮМ. Автокоммуникация: «Я» и «Другой» как адресаты (О двух моделях коммуникации в системе культуры) // Лотман Ю.М. Семиосфера. СПб., 2000. С. 159-165.

Никитина 2006 - Никитина Е.С. Автокоммуникация как риторическая проблема// Классическое лингвистическое образование в современном мультикультурном пространстве-2. Материалы Международной научной конференции. Часть 1. Москва-Пятигорск, 2006. С. 140-146.

Падучева 1996 - Падучева Е.В. Семантические исследования. М., 1996.

Петровский 1996 - Петровский В.А. Личность в психологии. Парадигма субъектности. Ростов-на-Дону, 1996.

Успенский 2007 - Успенский Б.А. Ego loquens. Язык и коммуникационное пространство. М., 2007.

Anderegg 1973 - Anderegg J. Fiktion und Kommunikation. Gttingen, 1973.

Bonheim 1983 - Bonheim H. Narration in the Second Person // Recherches Anglaises et Amricaines (RANAM). 1983. Bd. 16. P. 69-80.

Bloju 2008 - Bloju CL. lments narratives dans «La Modification» de Michel Butor, http://lcce.valahia.ro/volum/23.lbloju.pdf.

Holthusen 1976 - Holthusen J. Zu den Funktionen des Erzhlens in der zweiten Person // Die Welt der Slaven. 1976. Bd. 21. S. 103-111.

Leiris 1980 -Leiris M. Le ralisme mythologique de Michel Butor // M. Butor. La Modification, suivi de «Le ralisme mythologique» par M. Leiris. P. 287-314 («Critique», 1958, № 129).

Morrissette 1965 - Morrissette B. Narrative You in Contemporary Literature // Comparative Literature Studies. 1965. Bd. 2. S. 1-24.

В. 3. Демьянков

ТРАДИЦИОННОЕ И КРЕАТИВНОЕ В АДРЕСАЦИИ ДИСКУРСА

В рамках понятия «аудитория» разграничиваются понятия «слушатель» (читатель, зритель и т. п.) и «адресат». Типовое разграничение при этом таково: Слушатель - тот, кто (вольно или невольно) воспринимает дискурс, он может с несомненностью сказать «Я слушатель» (лучше было бы сказать: «Я слЫшатель», «я слышу», не обязательно «слушая», - но так не говорят). Адресат же - тот, к кому (вольно или невольно) обращается автор дискурса, «дискурсант»; о том, кому адресуется дискурс, с наибольшей несомненностью может сказать только автор.

Жизнь и художественная литература изобилуют примерами неудачной и/или неадекватной адресации, а использование неожиданных возможностей адресации дискурса является одним из направлений «художественной креативности». Так, обращаясь к одному человеку, Чацкий вдруг обнаруживает, что свои чувства изливал совсем не той аудитории.

Сверхосторожный «дискурсант», ожидающий коммуникативного подвоха, использует определенные синтаксические, семантические и прагматические средства для того, чтобы не попасть в неловкое поПубликация подготовлена при поддержке Министерства образования и науки РФ в рамках гранта Президента РФ для государственной поддержки ведущих научных школ РФ (проект № НШ-1140.2012.6 «Образы языка в лингвистике начала XXI века», рук. В. 3. Демьянков) и гранта на проведение исследований в рамках НОЦ (на тему: «Языковые параметры современной цивилизации», рук. В. 3. Демьянков), в рамках программы Секции языка и литературы ОИФН РАН «Язык и литература в контексте культурной динамики» (2012-2014, раздел «Динамика концептуальной парадигмы культуры, слово как языковой элемент формирования культурноэстетического канона», тема «Лексика эстетической оценки в русском и западноевропейских языках», рук. В. 3. Демьянков), а также при поддержке РГНФ (грант 11—04—00105а «Эволюция русского лексикона в европейской лингвистической перспективе», рук. А. Д. Шмелев).

42 В. 3. Демьянков ложение («в коммуникативный просак») или чтобы потом с легкостью выйти из этого затруднения. Противоположностью такому «дискурсанту» является тот, кто в глаза слушателю сообщает даже сведения и мнения, которые стоило бы адресовать лишь очень узкому кругу и которые в последующей речи «отозвать» бывает более чем затруднительно. Очень часто именно такие случаи попадают в поле зрения лингвистов-экспертов в ходе судебных разбирательств. Решающим фактором при таких разбирательствах является доказательство преднамеренности (такие преступления квалифицируются как подстрекательство) или непреднамеренности неадекватной адресации (тогда говорят: «Бес попутал»).

В данной статье я попытаюсь продемонстрировать «креативный потенциал» неудачной и псевдонеудачной адресации. Анализируемые случаи лежат на грани между открытой ложью, которую «отзывает» в своем дальнейшем тексте сам же автор, и языковой игрой.

Креативность можно в таких случаях констатировать, только когда будет доказана преднамеренность (а следовательно, и «коммуникативная вина») автора соответствующего произведения.

В качестве материала возьмем тексты с двойной адресацией, когда автор дискурса надеется, что в каждом слушателе будут последовательно работать по два адресата: один прямолинейный и простой, как правда: он все понимает «по номиналу», буквально; другой же - подобно народному контролеру, в лучшем случае, ироничен (вспомним роль эйрона): дойдя до определенного места в тексте и увидев несоответствие заголовку, смеясь, он скажет словами Гоголя: «Какая гнусная ложь!», но при этом простит автору мистификацию, а не вызовет его на дуэль, и передаст эту ложь дальше, как эстафетную палочку.

То, как понимают слушатели / читатели различные классы таких текстов, можно объяснить с помощью аппарата «модулей понимания».

Каждый модуль соответствует одной более или менее элементарной задаче, не всегда и не обязательно решаемой слушающим / адресатом полностью. Поэтому даже неполное решение задачи по одному модулю не означает провала понимания в целом. В частности, это имел в виду Фридрих Шлейермахер, автор концепции герменевтики как универсального учения о методе, отмечавший, что постоянное непонимание - скорее правило, чем исключение: ведь значение всего сказанного несет на себе отпечаток индивидуальности — как автора, так и его адресатов.

Модуль 1. Знание языка Когда вы спрашиваете: «Понимаете ли вы по-русски?» или, еще категоричней и менее вежливо: «Вы понимаете русский язык?», тематизируется именно эта первая задача.

Или когда говорят: «Я упоТрадиционное и креативное в адресации дискурса 43 требил это слово не в буквальном, а в переносном смысле». При этом стандарты владения языком у собеседников весьма индивидуальны.

С этим модулем связаны два «канона» понимания у Фридриха

Шлейермахера:

1. Все в речи, что нуждается в уточнении, допускается почерпнуть только из того набора знаний, который является общим для автора и его адресата [Schleiermacher 1838: 41].

2. Смысл каждого слова в каждом месте текста следует устанавливать по тому, как это слово сосуществует со своим окружением [Schleiermacher 1838: 69].

Но не будем забывать, что одни и те же лексические и грамматические средства разные люди имеют право употреблять по-разному.

Гармония между собеседниками в употреблении языка - результат их кооперации, их усилий и не задана изначально сама по себе. Гармония эта рождается по ходу сотрудничества собеседников.

Возьмем следующий пример из «Коммерсант-Газеты»:

Дмитрий Медведев взял на себя труд...

В течение марта Дмитрий Медведев формировал пакет мер для повышения статуса инженерных специальностей и улучшения подготовки инженерных кадров. Вчера президент открыл новую тему: улучшение условий труда и повышение квалификации рабочих. Открывая заседание, он сначала описал проблемы. По его словам, в металлургии, в недропользовании, в строительстве, на перерабатывающих комбинатах численность рабочих «до сих пор» составляет более 70% (в общем количестве работающих)... («Коммерсантъ-газета», 6.04.2011).

В нормальном словоупотреблении взять на себя труд представляет собой предикат, в котором объект труд инкорпорирован, то есть не мыслится отдельно. Воспринимая при первом предъявлении данное заглавие, интерпретатор тоже так сначала думает, а потому-то и ломает голову: отчего же нет инфинитива после этого инкорпорированного предиката? Но дальнейшее чтение заставляет читателя переинтерпретировать труд как неинкорпорированный объект: Медведев будет теперь заниматься вопросами труда (а заодно и зарплаты).

Очень похожее положение - в следующем случае:

Алексей Кудрин ответит за снижение страховых взносов (Новости Business FM, 6.04.2011).

–  –  –

Снижение страховых взносов в социальные фонды до 26% с нынешних 34% с введением плоской шкалы увеличит дефицит пенсионной системы, считают в Минфине. Тем не менее, Путин назначил Кудрина ответственным за снижение страховых взносов.

Модуль 2. Выдвижение и верификация гипотез о смысле всего текста: понимание текста как решение проблемы Понимая речь, мы не ждем ее завершения, наше понимание происходит параллельно тому, как текст появляется в нашем сознании.

Вот это-то появление и развертывание текста и можно назвать дискурсом.

На каждом этапе восприятия мы обычно имеем дело одновременно с несколькими равновероятными гипотезами о результирующем смысле речи. От этого общение становится гибким, получает одновременно несколько различных направлений - «измерений». Однако и восприятие такой речи другим человеком от этого затрудняется. Ведь слушатели должны при этом перебегать от одной гипотезы к другой. А говорящие или пишущие всегда рискуют что-нибудь сказать не в самый удачный момент - слишком рано или слишком поздно. И неизвестно, что хуже: ляпнуть невпопад или забыть сказать.

Креативный человек бывает и изобретательным слушателеминтерпретатором, иногда даже слишком изобретательным. Подобно профессиональному герменевту, выполняющему свои процедуры по определенным правилам (вспомним Хладениуса, затем Шлейермахера и т. д.), он выстраивает иерархии правдоподобия для своих гипотез о смысле целой речи. Но старается при этом действовать «себе на пользу», заинтересованно отсеивая смыслы, явно невыгодные для решения других задач, в рамках других модулей понимания. Понимание предвзято, вот почему в крайнем случае бывает так, что предвзятое понимание текста мешает увидеть нечто из того, что хотел сказать или написать его автор. В идеале хотелось бы, чтобы предпонимание, или предвзятость в понимании, не блокировало решение всей задачи. Ницше обвинял герменевтов в том, что те, гонимые своей «волей к власти», смысл текста «насилуют, поправляют, ставят на место, как несостоятельную личность (букв, zurechtschieben), обкарнывают (abkrzen), редуцируют, делают из него чучело (ausstopfen), конопатят (ausdichten), искажают».

Однако абсолютно все те же смертные грехи присущи и слушающему из простого народа, и высоколобому интеллектуалу.

Например, интертекстуально следующее заглавие: «Суд запретит приезжим жениться». Оно напоминает русскую народную песню: «Не велят Андрияшке жаниться». Однако, прочитав собственно текст, мы видим, что только фиктивные браки будут судом (видимо, со свечкой) караться.

Таким образом, поспешно состряпанная читаТрадиционное и креативное в адресации дискурса 45 телем гипотеза о поголовном безбрачии компрометируется на следующем шаге испуганного чтения:

Ни для кого не является секретом, что для легализации в стране иммигранты зачастую прибегают к фиктивному браку. Прежде всего, приезжих привлекает временное разрешение на проживание, которое они получают согласно закону „О правовом положении иностранных граждан в РФ". Напомним, что согласно его основным положениям разрешение на проживание получает любой иностранный гражданин, вступивший в брак с россиянином. Разумеется, что это дает широкий простор для мошенников (Газета «Труд», 6.04.2011).

Модуль 3. Освоение сказанного Слушающий, воспринимая дискурс по частям, по мере поступления все новых предложений в фокус внимания, моделирует внутренний мир автора речи - промежуточный срез со своими законами и динамикой.

Чужой внутренний мир нам никогда не бывает дан целиком, а представления о нем состоят из фрагментов внутреннего мира интерпретатора. Слушающий / читающий вкладывает свои духовные богатства в смысл осваиваемого текста. Именно поэтому я употребляю термин освоение. Без такого освоения понимание невозможно в принципе.

Возьмем такой пример: «Домодедово получило право на недосмотр». Чтение этого заголовка глазами службы безопасности дает прямое попадание в требуемый смысл: речь идет об отсутствии необходимости досматривать багаж какого-либо гражданина целиком.

Но такие читатели - в меньшинстве. Большинство понимает слово недосмотр как «ошибку», как немецкое Versehen. Право на ошибку вряд ли звучит правдоподобно, а потому вызывает у читателя предвкушение сенсации, подобно праву на убийство, даваемому далеко не всем. Мы дорастаем до целевого смысла дискурса, лишь «освоив»

промежуточный буквальный смысл и засомневавшись в его состоятельности из-за его бытового неправдоподобия:

Суд разрешил аэропорту проверять не всех Аэропорт Домодедово в суде доказал, что не обязан досматривать всех посетителей аэровокзального комплекса, как того потребовал президент России Дмитрий Медведев после теракта 24 января. Это указание до сих пор не отменено и строго выполняется. Впрочем, решение суда вряд ли приведет к отмене тотальных досмотров («Коммерсант», № 63 (4604), 12.04.2011).

46 В. 3. Демьянков Модуль 4. Реконструкция речевых намерений автора дискурса Это установление того, что же в итоге человек хотел сказать. В результате соотносятся прямой смысл сказанного и представление о действительных и кажущихся намерениях автора.

Эта ситуативная задача уводит нас далеко от распознавания значения разрозненных слов. Решая эту задачу, читатель должен попытаться угадать, куда клонит его автор, порой неграмотно или неправильно пользующийся языком. Но вот зачем читателю это? Что у него, своих личностных жизненных смыслов нет? Думаю, что понимание другого человека является одним из удовольствий, подаренных нам человеческой природой. Это удовольствие сродни еде, питью и любви к ближнему и к дальнему. Духовно богатый слушающий позволяет себе быть очень разборчивым в своих привязанностях к различным говорящим, не всем в одинаковой степени он склонен дарить свою благосклонность и симпатию.

Возьмем, например, заголовок: «У москвичей отбирают загранпаспорта». Подозрительность и ожидание пакостей заставляют читателя предвкушать следующую в его жизни неприятность: мы сейчас потеряем то, за что так давно боролись.

Однако затем, прочитав основной текст, большинство вздыхает с облегчением: «Слава Богу, это не обо мне!»:

Федеральная служба судебных приставов (ФССП) запретила выезжать за границу более чем шести тысячам москвичей. Теперь они не смогут уехать отдыхать на майские праздники, пока не рассчитаются со своими задолженностями и не получат отобранные загранпаспорта (YTPO.ru, 21.04.2011).

Модуль 5. Установление расхождений между внутренним миром слушателя и «модельным миром» дискурса Модельный мир - его мы выстраиваем по ходу чтения текста - на каждом этапе реконструкции обладает целостностью, но законы этого мира не всегда совпадают с законами реального мира (ср.

текст сказок и мистификаций). Легче всего понять то, что укладывается в мерки мира самого интерпретатора. Недоразумения- результат того, что свой внутренний мир интерпретатор отождествляет с модельным.

Так, прочитав следующий заголовок, мы заранее радуемся тому, что скоро нам перепадет часть чужого богатства: «Губернаторы поделились доходами с народом».

Но основной текст той же заметки вливает ложку диссонанса в нашу радость:

Главы регионов доложили о своих квартирах и машинах...

Главы регионов, проявив законопослушание, включились в кампанию Традиционное и креативное в адресации дискурса 47 по обнародованию сведений о своих доходах и имуществе. Она традиционно стартует 1 апреля (Екатерина Григорьева, «Известия», 6.04.2011).

Модуль 6. Распознавание и сопоставление отношений внутри внутреннего мира и внутри модельного мира Этот модуль руководствуется принципом «связной целостности понимания», к которой следует стремиться слушающему (по Оригену): при кажущихся несоответствиях между различными эпизодами текста следует стремиться к гармонизации, к восстановлению связности и логичности текста.

Например, так интерпретируется следующий краткий текст с красноречивым заголовком: «Россиян поставят на „счетчик"»:

...в Госдуму внесен скандальный законопроект, вводящий по всей стране поборы за «техобслуживание» счетчиков воды (ЭнергоВОПРОС.ру, 4.04.2011).

Модуль 7. Баланс между модельным миром и непосредственным восприятием внешнего мира в знаниях интерпретатора Понимание - что-то вроде модифицирования мысленной «базы данных»: пополнение ее новыми единицами и удаление из нее скомпрометированных сведений.

В итоге в более поздних эпизодах понимания используется не навсегда заданный каталог истин, а его рабочая версия. В частности, знанию исторических фактов приписан не тот же статус, что знанию сказок.

Например, заголовок передает мнение человека, вызывающего скорее общее недоверие, и это выясняется только из последующего чтения: «Глава Банка Москвы собирается просить в Британии политического убежища...» После этого заголовка имеем следующий текст:

Президент Банка Москвы Андрей Бородин может попросить политическое убежище в Великобритании, заявил давно уже живущий в Лондоне бизнесмен Борис Березовский в интервью Daily Mail. «Насколько я знаю, он будет просить предоставить ему политическое убежище в Британии», - сказал Березовский (Gazeta.Ru, 6.04.2011).

Модуль 8. Отношения между пониманием и другими действиями слушателя Симптом понимания - готовность к действиям, прямо или косвенно задаваемым содержанием самой речи.

Восприятие речи, в сущности, обладает той же природой, что гипноз. Вы слышите слова: «У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том...» - и перед 48 В. 3. Демьянков мысленным взором тонких и чувствительных натур сразу же возникают дуб, златая цепь и т. п. Все это мы хотя бы на мгновение видим, когда читаем эти стихи: мы выполняем действия, предписываемые нам речью.

Этические нормы общения обычно адресованы говорящему:

«Не злоупотребляй гипнозом и не навязывай свои мнения другим».

Аналогичную рекомендацию мы можем прописать и слушающим / читателям: «Положитесь на говорящего, поддайтесь гипнозу хотя бы на сеанс понимания его речи».

Модуль 9. Выбор и смена тональности понимания Поскольку понимание - процесс и результат нескольких довольно разных операций, интерпретатор должен выбрать ключ, или тональность, в которой он проигрывает всю симфонию интерпретации текста.

Этот ключ придает единообразие, общую стилистику понимания дискурса. Этот же ключ задает единую атмосферу понимания в рамках более или менее продолжительного эпизода понимания речи. Скажем, атмосферу сверхдружественную: тогда вы прощаете абсолютно любые огрехи и несуразицы.

Или абсолютно критичную:

все в тексте, как вам кажется, не выдерживает никакой критики.

Или - посередине - ироничную атмосферу понимания.

Возьмем, например, следующую заметку:

Путин: природных бедствий в России становится больше год от года...

Премьер-министр РФ Владимир Путин на совещании по улучшению прогнозирования опасных природных явлений заявил, что их количество ежегодно увеличивается в России на 6-8%. Путин сообщил, что на базе Росгидромета, на модернизацию которого в 2011-2013 году направят 14 миллиардов рублей, планируется создать систему предупреждения стихийных бедствий (RIA Novosti, 6.04.2011).

В одном ключе мы воспринимаем весь текст абсолютно серьезно. Но возможен и ироничный ключ: Путин знает, что природных бедствий вряд ли становится больше год от года, однако он хочет с грустной иронией отметить, что средств учреждениям, ликвидирующим катастрофы в нашей стране, выделяется все больше и больше.

Интересно, что «языковые игры», связанные со всеми подобными противоречиями в дискурсе, в различной степени терпимо воспринимаются слушающими / читателями в различных культурах. Так, российский слушающий / читающий гораздо терпимее Традиционное и креативное в адресации дискурса 49 относится к противоречиям между заглавием и содержанием текста, чем немецкий. В России в таких случаях даже оскорбленный в лучших чувствах читатель не торопится в суд за выяснением подробностей и за компенсацией морального ущерба. А в Германии когнитивный диссонанс может стать причиной для последующих серьезных действий читателя-потерпевшего.

ЛИТЕРАТУРА

Демьянков 2005 - Демъянков В.З. Когниция и понимание текста // Вопросы когнитивной лингвистики. М; Тамбов, 2005. № 3. С. 5-10.

Фестингер 1999 - Фестингер Л. Теория когнитивного диссонанса / Пер.

А. Анистратенко, И. Знаешева. СПб., 1999.

Schleiermacher 1838 - Schleiermacher F. Hermeneutik und Kritik mit besonderer Beziehung auf das Neue Testament: Aus Schleiermachers handschriftlichem Nachlae und nachgeschriebenen Vorlesungen. Hg. v. Friedrich Lcke. Berlin, 1838.

77. С.Дронов

О ВВОДЕ КОНТЕКСТНО-ЗАВИСИМОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ В СОСТАВ ИДИОМЫ

Как известно, понятие адресации связано с возможностью эксплицитно или имплицитно указывать на собеседника. В данной работе мы обращаемся к другому, довольно близкому, явлению - эксплицитному указанию на тему высказывания. Объектом нашего исследования являются лексико-синтаксические модификации идиом.

Следует сделать небольшое отступление. Традиционно идиомы считаются образованиями с высокой степенью устойчивости, однако практика показывает, что они могут подвергаться различным изменениям и при этом не перестают быть идиомами. Это выражается, в частности, в варьировании формы (вертеться как уж I змея на сковородке). Так, компоненты идиом могут быть заменены один на другой (лексические модификации, ср. страх леденит кровь I сердце I душу), именной компонент может быть употреблен с суффиксами или в форме множественного числа, может быть заменен артикль (морфологические модификации типа с гулькин носик, не будь дурак I не будь дураки, to grasp a nettle);

идиомы могут быть синтаксически трансформированы (пассивизация: на нем был поставлен крест, the beans were spilt, он был сдан в архив, they were taken advantage of; топикализация: тот cop, который вынесли из избы, the whistle that he blew), в их состав могут быть введены определения (лексико-синтаксические модификации наподобие на полном автопилоте, подливать масла в огонь вражды). В лексико-синтаксических модификациях изменения затрагивают и лексический состав, и синтаксис идиомы: в состав фразеологизма вводится слово или словосочетание - как правило, в функции определения. Это может быть и адъективное определение (прилагательное, причастие, придаточное предложеИсследование выполнено при поддержке гранта РГНФ № 11-34а2.

О вводе контекстно-зависимого определения в состав идиомы 51 ние), и генитивный атрибут (в случае с английским языком - of complement, или конструкция с предлогом of). Из приведенных примеров видно, что выделение различных видов такого варьирования зависит от языкового уровня.

В данной работе рассматривается привязка к контексту при вводе в структуру идиомы определения. За рамками исследования остаются пограничные случаи, лежащие между лексическими и лексико-синтаксическими модификациями: замена именного компонента на сложносоставное слово с той же основой, ср.

англ. armed to the back teeth букв, «вооружен до коренных зубов»

(вместо armed to the teeth 'вооружен до зубов'), нем. ihm geht ein Blitzlicht auf, букв, «у него возникает свет молнии» (вместо ihm geht ein Licht auf 6его осенило, ему стало ясно', букв.: «у него восходит / возникает свет»).

Следует разграничить понятия «вариант» и «модификация».

A.B. Кунин дает такое определение варианта: «Фразеологические варианты- это разновидности фразеологической единицы, тождественные по качеству и количеству значений, стилистическим и синтаксическим функциям, по сочетаемости с другими словами и имеющие общий лексический инвариант при частично различном лексическом составе или различающиеся словоформами или порядком слов» [Кунин 1970: 62]. Как правило, варианты закрепляются в словарях, ср. валять дурака I ваньку валять, a skeleton in a cupboard I closet, to keep I stay in touch.

Под модификацией мы понимаем любой случай варьирования формы идиомы (как стандартный, так и нестандартный, игровой) без указания на варьирование семантики или стилистических характеристик. Обычно под нею понимается любой случай нестандартного (окказионального) варьирования формы идиомы2. Следует иметь в виду, что понятия «вариант» и «стандартная (допустимая в речевом узусе) модификация» близки, однако не полностью синонимичны. В этом можно убедиться на примере словосочетаний В целом, разные лингвисты дают различные толкования термина модификация. В таких работах, как [Schenk 1992; Wasow, Sag, Nunberg 1983], к модификациям идиом относится именно ввод в их структуру модификатора (modifier), т. е. определения. Некоторые исследователи (см., например, [Ernst 1981; Omazic 2008]) называют модификациями идиом также замену одного именного компонента на другой (to be born with a wooden spoon in one's mouth, букв, „родиться с деревянной ложкой во рту", вместо to be born with a silver spoon in one's mouth 'быть чрезвычайно везучим, удачливым', букв, „родиться с серебряной ложкой во рту"); в таких случаях ввод определения определяется как adnominal modification 'приименная модификация'.

52 Я. С. Дронов валять дурака и свалять дурака. Последнее является стандартной морфологической модификацией идиомы валять дурака 'дурачиться, шутить', однако означает скорее 'совершить глупость', ср.: «Он хотел выругать Фаркова, что так бестолково напугал его, хотел рассориться с Протасовым и в душе стал клясть себя, что, как баба, поддался панике, свалял пред рабочими такого дурака» [В.Я. Шишков.

Угрюм-река. Ч. 5-8 (1913-1932); НКРЯ]. Эта модификация является не вариантом валять дурака, а фактически отдельной идиомой.

Прежде всего, рассмотрим ввод адъективного определения в состав идиомы. Как показывают современные исследования [Добровольский 2007а; Дронов 2010], стандартными могут считаться модификации, в которых соблюдаются следующие условия:

1) условие семантической членимости : чем большей семантической автономностью обладает именная группа в составе идиомы, тем более осмысленной и узуально приемлемой представляется данная модификация (в основе параметра членимости лежит соотношение между структурой плана выражения идиомы и структурой ее плана содержания. Модифицируемая идиома не имеет уникальных компонентов, значение которых невозможно восстановить из контекста или на основе его формы);

2) условие семантического согласования: вводимое в структуру идиомы прилагательное не должно вступать в семантическое противоречие ни с ее актуальным значением, ни с образной составляющей.

Данные условия не являются лингвоспецифичными, т. е. не ограничиваются русским языком. Приведем примеры стандартных модификаций в русском (1а), английском (1Ь) и немецком (1с) языках:

(1) а. Когда ростовские санитары, разгружая на полном автомате вновь прибывших «200-х», почувствовали, что у трупа гнутся руки-ноги, отскочили от него с криками (Татьяна Кузнецова. Жизнь лейтенанта// Аргументы и факты, 2001.06.06; НКРЯ). b. But we believe a secure future can best be achieved by continuing to takefuU advantage of the collective marketing strength of producers, whether acting voluntarily or through the current statutory scheme (Но мы полагаем, что к безопасному будущему лучше всего идти, продолжая «пользоваться полным преимуществом»

коллективного маркетинга производителей [букв.: коллективного маркетингового преимущества производителей], как на добровольных В англоязычной литературе для обозначения семантической членимости идиом обычно используются термины (d)compositionality и analysability [Добровольский 20076: 219].

О вводе контекстно-зависимого определения в состав идиомы 53 началах, так и на основе существующего законодательства) (ACR 788;

BNC). с. Vertreter der Post kndigten Rechtsmittel gegen das Urteil beim Oberverwaltungsgericht Mnster an. Es gehe nicht an, so ein Postsprecher, da sich kleinere Firmen gegenber der Post die Rosinen aus dem groen Kuchen herauspickten und der Post damit wichtige Erlse verloren gingen (Представители почты обжалуют решение Высшего административного суда Мюнстера. По словам уполномоченного лица, никак нельзя допустить, чтобы мелкие фирмы «выбирали изюминки из большого пирога» в противовес почте, и последняя, тем самым, теряла прибыль) (M99/JUL.43871; DEREKO).

Если в состав идиомы вводится прилагательное-интенсификатор (по теории лексических функций - ЛФ Magn), то это приводит к образованию стандартных модификаций.

В целом, однако, стандартные модификации встречаются редко (см. [Дронов 2010: 11]). Чаще всего, если в состав идиомы вводится адъективное определение, это приводит к появлению нестандартных модификаций. Среди них большую часть представляют случаи, когда определение совместимо только с актуальным значением идиомы;

при этом образ, лежащий в основе фразеологизма, игнорируется, ср.

модификацию идиомы to bite the bullet 'решиться на что-л. сложное или неприятное, вызывавшее сомнения и колебания' (букв, „укусить пулю", внутренняя форма связана с тем, что до появления анестезии - а также в случае нехватки медикаментов - хирурги, оперируя в полевых условиях, вставляли раненым солдатам в зубы пули, чтобы те не кричали):

(2) Meanwhile, Santa Cruz Operation Ine, which bit the ideological bullet, though not all the SVR4 technology, last summer (UX No 398), is thought to be eyeing USL's combined Unix SVR4.2 ES/MP release for future use, although that could be as far as two years out (Тем временем компания Santa Cruz Operation Inc, которая прошлым летом «укусила идеологическую пулю, хотя и не все технологии операционной системы Unix System V 4», пристально наблюдает за релизом Unix SVR4.2 ES/MP фирмы USL и, по некоторым сведениям, намеревается использовать его в дальнейшем. Правда, до начала использования может пройти не меньше двух лет) (CSY 38; BNC).

Образу в основе идиомы (компоненты УКУСИТЬ И ПУЛЯ; ПУЛЯ осмысляется как НЕЧТО, ПРИЧИНЯЮЩЕЕ БОЛЬ) соответствует актуальное значение 'решиться на нечто трудное / неприятное'. Образная основа гомоморфна актуальному значению. Идиома семантически членима.

54 П. С. Дронов Модификация (2) является контекстно-зависимой: буквальное прочтение «кусать идеологическую пулю» абсурдно, и идиома в данных контекстах получает значение 'действовать вопреки идеологическим трудностям или ограничениям'. Конструкция bit... not all the SVR4 technology может расцениваться как контекстно-зависимая лексическая субституция.

Такие модификации нельзя считать единственным примером нарушения условия семантического согласования. Если считать контекстно-зависимые модификации одним «полюсом», то другой - это так наз. модификации двойной актуализации, в которых определение содержательно соотносится с метафорой в основе идиомы, но несовместимо с ее актуальным значением. В этих случаях для понимания контекста требуется обращение как к собственно значению идиомы, так и к ее внутренней форме; при этом одно и то же словосочетание употреблено одновременно как идиоматическое и как свободное, интерпретируемое в буквальном смысле (см., например, [Болдырева 1967; DobrovoPskij 1995, 1997]).

В [Буй 1995:

300-304] сказано, что двойная актуализация возможна благодаря «материализации метафоры, лежащей в основе внутренней формы». Очевидно, что в таких случаях модификация не удовлетворяет условию семантического согласования. Типичным примером двойной актуализации является фраза А.П. Чехова: «Психология занимает самое видное место. На ней наши романисты легавую собаку съели. Их герои даже плюют с дрожью в голосе и сжимая себе „бьющиеся" виски...» [Чехов А.П. Статьи, рецензии, заметки (1881-1902)]. Прилагательное легавый несовместимо с актуальным значением идиомы собаку съесть 'стать профессионалом в какой-л.

области', однако при этом не противоречит образу, лежащему в ее основе (легавая как одна из пород охотничьих собак). Перед нами явная языковая игра.

Существуют и промежуточные случаи, при которых- за счет многозначности идиом или благодаря особенностям контекста — модификацию нельзя однозначно отнести ни к контекстнозависимым, ни к двойной актуализации. Так, заголовок статьи может быть контекстно-зависимой модификацией идиомы, а в самом тексте может произойти материализация метафоры: «Тургенев попался на эротическую удочку... Бамбуковые удочки, утыкавшие всю сцену, в таком прочтении можно расценить только как фаллические символы» (пример из [Пак Кван Чжу 2001: 13]). Однако можно утверждать, что при вводе адъективного определения контекстно-зависимые модификации в чистом виде встречаются чаще, чем прочие, как стандартные, так и нестандартные.

О вводе контекстно-зависимого определения в состав идиомы 55 Явление, смежное с вводом определения, выраженного прилагательным, причастием и пр., - идиомы, содержащие обязательную атрибутивную валентность (чей? который?). Поскольку они не могут не допускать ввода определения, их можно по умолчанию считать членимыми. Как правило, модификации являются или вполне стандартными, или контекстно-зависимыми.

Следует отметить, что в большинстве случаев нарушение стандарта с эффектом контекстной зависимости происходит там, где прилагательное вводится в состав идиомы с валентностью (чей?), ср.:

(3) а. На этот раз, к сожалению, уж правы: те страницы и абзацы, которые цитирует меморандум, безусловно льют воду на коммунистическую мельницу (Юрий Домбровский. Обезьяна приходит за своим черепом, часть 3 (1943-1958); НКРЯ). b. Another personal singer/ songwriter washing her mental dirty linen in public (Очередная певица / исполнительница собственных песен «стирает свое душевное грязное белье на людях») (САЕ 733; BNC).

В контексте (За) употреблена идиома лить воду на (чъю-л.) мельницу 'помогать, способствовать своими словами, действиями кому-л., часто невольно, нередко в ущерб себе', снабженная в словаре «Фразеологизмы в русской речи» [ФРР] пометой «разг., часто неодобр.». В контексте (ЗЬ) модифицируется идиома to wash one's dirty linen in public "публично вести спор или обсуждение по поводу личных проблем, скандалов и пр., в манере, привлекающей внимание' (букв.: „стирать свое грязное белье на людях"). У идиом этого типа обязательная атрибутивная валентность в прагматически нейтральных контекстах заполняется или притяжательным местоимением, или именной группой в родительном падеже (см.

[Добровольский 2007а: 32]). Это можно проиллюстрировать возможностью перифраза: лить воду на коммунистическую мельницу - лить воду на мельницу коммунистов: в ряде случаев для такого перифраза генитивный атрибут можно восстановить только из контекста: washing one's mental dirty linen in public - washing the dirty linen of one's mentality or psyche in public.

Этот последний вид лексико-синтаксических модификаций тоже представляет определенный интерес. Генитивный атрибут или его аналоги можно обнаружить и в контекстах, содержащих фразеологизмы, не имеющие обязательных валентностей (чей?) или (который?), ср. верхушка айсберга коррупции, to hold the асе of prestige (от англ. to hold the aces 'имея ряд преимуществ, находиться в выигрышном положении', букв, „держать тузы").

56 П. С. Дронов Прежде всего, необходимо рассмотреть условие семантической членимости в таких модификациях. Как замечает швейцарский лингвист А. Ланглотц, ввод of-complement в английском языке свидетельствует о семантической членимости и прозрачности внутренней формы идиомы [Langlotz 2006: 263-265]. С этим нельзя не согласиться: довольно часто of-complement вводится в состав идиом, именные компоненты которых могут употребляться отдельно в том же или близком значении, ср. идиому to jump I hop I get on the bandwagon 'примкнуть к популярному общественному движению или интеллектуальному течению' (букв, „запрыгнуть / забраться на фургон с оркестром") и коллокацию bandwagon effect 'эффект повального увлечения, стадное чувство' (букв, „эффект фургона с оркестром") и следующий пример:

(4) With every passing day there is a greater danger that the irrational statehood bandwagon in Puerto Rico will be joined in the United States by an equally irrational bandwagon of pluralism (С каждым днем все более явной становится опасность того, что к «фургону с оркестром иррационального статуса штата» в Пуэрто-Рико присоединится «столь же иррациональный фургон с оркестром плюрализма})) (1997; ACAD;

Foreign Affairs; COCA).

В (4) модифицируется только именной компонент идиомы.

Фактически здесь существительное bandwagon употреблено в значении 'общественное течение, движение в поддержку чего-л.' {statehood bandwagon указывает на то, что многие пуэрториканцы хотят, чтобы их страну - протекторат США - признали американским штатом).

Отметим, что, по-видимому, данное явление не является лингвоспецифичным, ср.:

(5) а. Ты давно несешь тяжелый крест революционера-марксиста, но теперь впервые испытываешь беспредельное горе отца (Лев Троцкий.

Моя жизнь (1929-1933); НКРЯ). Ь. Российская литература (высокая, низкая — не важно) несет на себе крест серьезного отношения к жизни. В стране, где было написано «Преступление и наказание», могут легко и не задумываясь убивать в жизни. Но не в литературе (Московские Новости-4; КорпусПубл).

В (5а, Ь) модифицируется идиома тяжелый I тяжкий крест (также нести [свой] [тяжёлый...] крест; взять I взвалить на себя [тяжёлый..] крест), протолкованная в «Фразеологическом О вводе контекстно-зависимого определения в состав идиомы 57 объяснительном словаре русского языка» как 'трудная деятельность, рассматриваемая как часть предназначения человека, его судьбы и т. п. и тем самым как предопределенная некоторой высшей по отношению к человеку инстанцией, что описывается по аналогии с новозаветным сюжетом о несении Иисусом деревянного креста, на котором он был затем распят' [ФОС]. Она явно может быть разделена на осмысленные составные части и является семантически членимой.

Изредка обнаруживаются примеры ввода генитивного атрибута в состав нечленимой идиомы, ср.:

(6) Курносая Груша сначала ответствовала молчанием, пренебрегала лясами Ивана Ивановича, отвертывалась от своего искателя, а потом, видя такое его постоянство, начала улыбаться, отвечать на лясы лясами же, и наконец мягкое сердце ее не выдержало (В.В. Крестовский.

Петербургские трущобы. Книга о сытых и голодных. Роман в шести частях. Части 1-3 (1864); НКРЯ).

В контексте (6) определение вводится в идиому лясы I балясы точить (с кем-л.) 'заниматься пустой болтовней, разговаривать о пустяках'. Внутренняя форма идиомы непрозрачна, ее именной компонент уникален, а его значение не вполне ясно (предполагается, что это балясины - см., напр., [ФРР]). Достаточно тяжело разделить эту идиому на осмысленные составные части, коррелирующие с актуальным значением идиомы. Данный пример замечателен тем, что автор, насколько можно судить, воспринимает фразеологизм как членимый и использует именной компонент лясы в значении 'пустые разговоры, болтовня'. С точки зрения носителя современного русского языка, такое употребление воспринимается как явно нестандартное, однако можно предположить, что в XIX в. оно было несколько более узуально приемлемым. Добавление генитивного атрибута указывает на контекст высказывания - попытки Ивана Ивановича ухаживать за Грушей.

Интересно обстоит дело с семантическим согласованием в данной идиоме, ср.:

(7) а. Каждый сам по себе тянет постылую лямку учебы - тяжкого бремени (Роза Айзенштат. Проходной балл плюс склонность к профессии// «Весть» (Калуга), 2002.08.15; НКРЯ). Ь. Оскорбил ли кто тебя, мысленно про себя твори молитву Иисусову, и тебе будет некогда отвечать обидчику и подливать масла в огонь вражды, а тем временем и вражда утихнет, так как бесовское порождение не терпит 58 П. С. Дронов имени Иисуса (Поучение (1949) // «Журнал Московской патриархии», 2004; НКРЯ). с. At this point I must highlight an aspect of this argument that I had hoped to elucidate en passant, and without such overt pedantry.

But I have failed in all efforts to achieve this end and had best bite the bullet of embarrassing explicitness (Здесь я должен обратить внимание на один аспект этого спора, который я надеялся прояснить мимоходом, не демонстрируя столь явный педантизм. Однако мне, несмотря на все усилия, не удалось добиться этой цели, поэтому мне лучше «закусить зубами пулю откровенности, вызывающей чувство неловкости») (2000; ACAD; AmerScholar; COCA), d. In dieser Hinsicht passten die Beitrge des Symposiums wie die Faust aufs Auge des Ungeistes (В этом отношении материалы симпозиума «сочетались как кулак с глазом нездорового образа мыслей») (Quelle: archiv.tagesspiegel.de vom 04.07.2005; Wortschatz).

В контексте (7с) употреблена конструкция of-complement. В примерах на русском (7а, Ь) и немецком (7d) языках используется генитивный атрибут или сочетание адъективного и генитивного определений (тянуть постылую лямку учебы - тяжкого бремени).

Модифицируются английская идиома to bite the bullet (см. выше), русские тянуть лямку 'длительное время вынужденно заниматься трудным, не приносящим удовлетворения делом; выполнять неприятную, тяжелую, однообразную работу', подливать масла в огонь 'обострять отношения; усугублять какие-либо чувства, настроения и т. п.; повышать, разжигать интерес, внимание к кому-л. / чему-л.', немецкая passen wie die Faust aufs Auge 'совершенно не сочетаться с чём-л.; очень хорошо сочетаться с чем-л.' (букв, „сочетаться так же, как кулак с глазом"). Насколько можно судить, ввод генитивного атрибута нарушает условия семантического согласования: определение несовместимо с образом, лежащим в основе идиомы, и указывает на тему, рему или контекст.

Не следует, однако, думать, что такие модификации всегда являются контекстно-зависимыми.

Благодаря оттенкам значений слов или нестандартному окружению идиомы может происходить двойная актуализация, ср.:

(8) Distracted - my boots are ruined for sure - I've forgotten all about the question I left hanging in the dank air of the place, forgotten where I am or why or even who I am, one of those little lapses that make life tolerable at my age, ginkgo biloba, caffeine and neuroboosters notwithstanding (Отвлекшись - ботинкам наверняка пришел конец, - я забыл все о том вопросе, который я «оставил в промозглом воздухе того места», забыл, зачем я, О вводе контекстно-зависимого определения в состав идиомы 59 и даже кто я. Одно из тех небольших помутнений рассудка, которые позволяют терпеть жизнь в моем возрасте - несмотря на гинкго [лекарства на основе реликтового растения Ginkgo biloba, предназначенные для улучшения памяти и концентрации], кофеин и активаторы нервной системы) (2001; FIC; BkiFriendEarth; COCA).

В состав идиомы to leave (sth) hanging in the air 'не ответить на вопрос собеседника в связи с нежеланием обсуждать эту тему; не решать какую-либо проблему, не желая бороться с ее побочными эффектами или последствиями' (букв, „оставить что-л. висящим в воздухе") введены прилагательное dank 'неприятно влажный, сырой, промозглый' и предложная группа of the place. Эти модификаторы указывают на окружение в буквальном смысле - поскольку соотносятся не с актуальным значением идиомы (не ответить на вопрос собеседника), а с образом в ее основе (вопрос «висит в промозглом воздухе»). Подобные игровые употребления идиом встречаются весьма редко. Очевидно, что они могут появляться, прежде всего, в художественной литературе (точно так же, как и вышеприведенный пример) и в прочих.

Итак, как можно увидеть, в большинстве случаев ввод определения в состав идиомы служит для указания на контекст. Контекстнозависимые модификации преобладают среди примеров ввода адъективного определения и распространены среди идиом с обязательной атрибутивной валентностью. То же самое касается генитивных атрибутов: по-видимому, такие модификации, за редким исключением, являются контекстно-зависимыми.

ЛИТЕРАТУРА

Болдырева 1967 - Болдырева Л.М. Стилистические особенности функционирования фразеологизмов (на материале современной художественной немецкой литературы и прессы ГДР): Автореф. дис.... канд. филол. наук. М., 1967.

Буй 1995 - Буй В. Обсценная идиоматика как объект лингвистического описания // В. Буй. Русская заветная идиоматика (Веселый словарь крылатых выражений). М., 1997. С. 283-308.

Добровольский 2007а - Добровольский Д.О. Лексико-синтаксическое варьирование во фразеологии: ввод определения в структуру идиомы // Русский язык в научном освещении, № 2 (14). М., 2007.

Добровольский 20076 - Добровольский Д.О. Семантическая членимость как фактор вариативности идиомы // Язык как материя смысла: Сборник в честь Н.Ю. Шведовой / Отв. ред. М.В. Ляпон. М, 2007.

60 П. С. Дронов Дронов 2010 - Дронов П.С. Ввод адъективного определения в структуру идиомы: о семантической обусловленности лексико-синтаксических модификаций идиом (на материале русского, английского и немецкого языков): Автореф. дис.... канд. филол. наук. М., 2010.

Кунин 1970 -Кунин A.B. Английская фразеология: теоретический курс. М., 1970.

Пак Кван Чжу 2001 - Пак Кван Чжу. Коммуникативная функция идиом в газетном тексте: Автореф. дис.... канд. филол. наук. М., 2001.

Dobrovol'skij 1995 - Dobrovol'skij D. Kognitive Aspekte der Idiom-Semantik.

Studien zum Thesaurus deutscher Idiome (= Eurogermanistik, 8). Tbingen:

Narr, 1995.

Dobrovol'skij 1997- Dobrovol'skij D. Idiome im mentalen Lexikon: Ziele und Methoden der kognitivbasierten Phraseologieforschung. Trier:

Wissenschaftlicher Verlag Trier, 1997.

Ernst 1981 -Ernst T. Grist for the linguistic mill: Idioms and „extra" adjectives // Journal of Linguistic Research 1, 1981.

Langlotz 2006 - Langlotz A. Idiomatic creativity. A cognitive-linguistic model of idiom-representation and idiom-variation in English. Amsterdam/ Philadelphia: John Benjamins, 2006.

Omazic 2008 - Omazic M. Processing of idioms and idiom modifications:

A view from cognitive linguistics// Granger, S., Meunier, F. (eds.).

Phraseology: An interdisciplinary perspective. Amsterdam/Philadelphia:

John Benjamins, 2008.

Schenk 1992 - Schenk A. The syntactic behavior of idioms // Everaert, M., van der Linden, E.-J., Schenk,., Schreuder, R. (eds.). Proceedings of Idioms.

International conference on Idioms. Vol. 1. Tilburg: ITK, 1992.

Wasow, Sag, Nunberg 1983 - Wasow Г., Sag I.A., Nunberg G. Idioms: an interim report // Proceedings of the Xlllth International Congress of Linguistics, 1983.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ СЛОВАРЕЙ И КОРПУСОВ ТЕКСТОВ

КорпусПубл - Корпус публицистических текстов. Отдел экспериментальной лексикографии, Институт русского языка им. В.В. Виноградова РАН.

НКРЯ- Национальный корпус русского языка// http://www.ruscorpora.ru (дата обращения: 20.05.2011).

ФОС - Баранов А.Н., Вознесенская М.М., Добровольский Д.О., Киселева К.Л., Козеренко АД. Фразеологический объяснительный словарь русского языка / Под ред. А.Н. Баранова, Д.О. Добровольского. М., 2009.

ФРР - Мелерович A.M., Мокиенко В.М. Фразеологизмы в русской речи: словарь: ок. 1000 единиц. 2-е изд., стер. М., 2005.

О вводе контекстно-зависимого определения в состав идиомы 61 BNC - British National Corpora World Edition. Humanities Computing Unit of Oxford University on behalf of BNC Consortium. Oxford, 2000 // http:// www.natcorp.ox.ac.uk COCA - Davies M. Corpus of Contemporary American English (COCA) // http:// www.corpus.byu.edu/coca/ Wortschatz - Worschatz Universitt Leipzig // http://wortschatz.uni-leipzig.de К. Г. Красухин

ФАКТОР АДРЕСАТА И ВЫБОР ДИАЛЕКТА В ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЙ СЛОВЕСНОСТИ

0. Диалекты древнегреческого языка традиционно подразделяются на четыре группы: дорийские и северо-западные, ионийские, эолийские, ахейские. К дорийским относятся говоры полуострова Пелопоннес: лаконский (спартанский), мессинский, также критский диалект и наречия юго-западного побережья Малой Азии, а также древней колонии в Египте Кирены и греческих городов Сицилии.

Диалекты близкородственной северо-западной группы включают в себя говоры ряда областей Средней Греции: Фокиды, Дориды, Эпира. К ионийским говорам относятся прежде всего аттический (с некоторыми отступлениями), а также диалекты острова Эвбея и центральной части западного побережья Малой Азии. Также на ионийских диалектах говорили древнейшие насельники греческих колоний на Апеннинском полуострове. Эолийские диалекты распространены в центрально-восточной части Северной и Средней Греции (Фессалия и Беотия), северо-западном побережье Малой Азии (с острова Лесбос, Хиос). Ахейские диалекты включают в себя говоры Аркадии, Кипра, а также идиолект памфилийской надписи (на юге Малой Азии). Крито-микенские таблицы отражают древнейший вариант ахейского диалекта.

0.1. За всю историю древнегреческого общества так и не появился единый литературный язык (ср. [Тройский 1973; Adrados 2002]).

Правда, после походов Александра Великого и формирования эллинистических монархий появился наддиалект (на базе аттического с некоторыми ионийскими чертами), но и он не стал единственным для художественной литературы. Выбор писателем диалекта был обусловлен целым рядом факторов. Место рождения играло, конечно, важную роль. Представители жанра сольной мелики Алкей и Сапфо (VI в. до н. э.) писали на родном для себя диалекте острова Лесбос. У них были продолжатели, тексты которых до нас по большей части не дошли. Коринна (V в. до н. э.) родилась в беотийском Фактор адресата и выбор диалекта в древнегреческой словесности 63 городе Танагра, также писала стихи на своём диалекте. Уроженец малоазийского города Галикарнас Геродот использовал местный вариант ионийского диалекта. Но литературная традиция на этом диалекте всё-таки не сложилась. Иное дело - аттический диалект, на котором писали философы Платон и Аристотель, оратор Демосфен, историки Фукидид и Ксенофонт. Военное, экономическое, но прежде всего культурное преобладание Афин в Греции сделало местный диалект чрезвычайно престижным.

0.2. Другим обстоятельством, влияющим на выбор диалекта, являлась традиция. Так, в IX-VIII вв. до н. э. в Греции сформировался так наз. эпический наддиалект, на котором написаны поэмы Гомера и Гесиода. Будучи в своей основе ионийским, он содержит некоторое число эолийских элементов (главным образом, дублетов).

Этот наддиалект стал обязательным для жанра не только эпоса, но и элегической (в меньшей степени ямбической) лирики. Другой пример - хоровая лирика, представленная такими авторами, как Пиндар и Вакхилид. Она зародилась, по-видимому, в Спарте; поэтому долгое время её диалект считался дорийским. Первым пересмотрел эту точку зрения Н.С. Гринбаум (1973), который предположил, что доризмы хоровой лирики являются позднейшими напластованиями, действительно связанными со спартанским влиянием. Но более древние языковые элементы позволяют выявить следы иной поэтической традиции, восходящей к крито-микенской эпохе. Партии хора в древнегреческой трагедии тоже имеют черты, общие с дорийскими наречиями.

0.3. В период эллинизма, как мы отмечали, широко распространился койнэ, сформировавшийся на базе аттического диалекта. На его восточном варианте, с определённым семитским влиянием, написан Новый Завет. Но поэты старались ориентироваться на жанр.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
Похожие работы:

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Кубанский государственный технологический университет" АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ФИЛОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ материалы Международной научно-практической Интернет-конференции...»

«Горохова Наталья Вячеславовна РОЛЬ ПОЛИСЕМИИ В СПЕЦИАЛЬНОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ (НА МАТЕРИАЛЕ АНГЛОЯЗЫЧНОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ ТРУБОПРОВОДНОГО ТРАНСПОРТА) В статье рассматривается терминологическая полисемия, основанная на сосуществовании нес...»

«УДК 81'23 ДИАЛЕКТИКА АМБИВАЛЕНТНОГО ЯЗЫКОВОГО ЗНАКА С ПОЗИЦИИ ЛИНГВОСЕМИОТИЧЕСКОЙ ДЕРИВАЦИИ О.С. Зубкова Доктор филологических наук, Профессор кафедры профессиональной коммуникации и иностранных языков e...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ОТДЕЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В ЯНВАРЕ 1952 ГОДА ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД МАЙ-ИЮНЬ Н А У К А МОСКВА 2000 СОДЕР ЖАНИЕ К 100-летию со дня рождения проф. А. П. Дульзона Т.В. Г а л к и н а, О.А. О с и п о в а (Томск). А.П. Дуль...»

«Языкознание 335 как о "городе-празднике";10) Леон-Поль Фарг признается, что ряд впечатлений могут быть вызваны самообманом, поисками "идеального времени", желанием воссоздать парижскую атмосферу его юности, и в то же время он проявляет исключительн...»

«© Современные исследования социальных проблем (электронный научный журнал), Modern Research of Social Problems, №4(24), 2013 www.sisp.nkras.ru DOI: 10.12731/2218-7405-2013-4-50 УДК 801.54(091) ДЕЙСТВИЕ АЛГОРИТМА РАВНОМЕРНОГО ПОИСКА ПРИ ОТБОРЕ ЯЗЫКОВЫХ СРЕДСТВ В ПРОЦЕССЕ ОПТИМИЗАЦИИ РЕЧИ Некипелова И.М. Статья посвящена исследован...»

«Князян Анна Тариеловна ГЕНДЕРНЫЕ РАЗЛИЧИЯ ЯЗЫКОВОЙ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ В ЮМОРИСТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ (НА МАТЕРИАЛЕ АНГЛИЙСКИХ БЫТОВЫХ АНЕКДОТОВ) В данной статье исследуется гендерный аспект эмоционально...»

«Вестник ПСТГУ III: Филология 2012. Вып. 4 (30). С. 59–75 СИНТАГМА И ИНТОНЕМА: ВОЗМОЖЕН ЛИ ЗНАК РАВЕНСТВА? (В ТРАДИЦИИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ФРАНЦУЗИСТИКИ) М. И. ОЛЕВСКАЯ В статье сопоставляются традицио...»

«КОРЯЧКИНА Антонина Викторовна АНГЛОЯЗЫЧНЫЙ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ КИНОДИСКУРС И ПОТЕНЦИАЛ ЕГО ИНТЕРПРЕТАТИВНОКОММУНИКАТИВНОГО ПЕРЕВОДА Специальность 10.02.04 — Германские языки ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени кандидата филологических наук Научный руководит...»

«Балышева Юлия Валерьевна О МОДЕЛИ ОПИСАНИЯ ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ НА КОМПЕТЕНТНОСТНОЙ ОСНОВЕ В статье раскрывается содержание понятия языковая личность, рассматривается несколько теорий, описывающих структуру данного понятия (структурно-языковая мод...»

«Богданова Елена Владимировна ЯЗЫКОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ ЖАНРА ДНЕВНИКА Произведения-дневники представляют собой уникальный жанр литературы. Своеобразие манеры повествования, присущее данному жанру, находит свое отражение на языковом...»

«РАЗДЕЛ 3. АРСЕНАЛ ПОЭТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ КЛАССИЧЕСКОЙ И СОВРЕМЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Карпенко Л. И., Нечаева-Зубец К. В. О метафизическом языке поэмы А.С. Пушкина "Руслан и Людмила" А.С. Пушкин не создавал русского литературного языка, как думают и утверждают некоторые критики. В поэме "Руслан и Людмила" он озвучил салонному дво...»

«Белорусский государственный университет УТВЕРЖДАЮ Декан филологического факультета профессор И.С. Ровдо (подпись) (дата утверждения) Регистрационный № УД-/р. ФУНКЦИОНАЛЬНО-КОММУНИКАТИВНЫЙ АСПЕКТ В ПРЕПОДАВАНИИ РКИ (курс по специализации РКИ, иностранцы) Учебная программа для специальнос...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени М. В. ЛОМОНОСОВА ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ ЯЗЫК СОЗНАНИЕ КОММУНИКАЦИЯ Выпуск 30 Москва ББК 81 Я410 К 250-летию МГУ имени М.В. Ломоносова Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета филоло...»

«ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ –––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––– 3. Гусев А.В. Основные компоненты содержания обучения немецкому языку в общеобразовательной школе // http://...»

«Список основных работ М. Я. Гловинской Диссертации: Гловинская М.Я. Фонологическая подсистема редких слов в современном русском литературном языке. Канд. дис.– М: Институт русского языка РАН, 1967. 5 п.л. Гловинская М.Я. Теоретические проблемы видо-временной семантики р...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ОТДЕЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В ЯНВАРЕ 1952 ГОДА ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД МАРТ-АПРЕЛЬ Н А У К А М О С KB A 2000 СОДЕРЖАНИЕ В.Л. Я н и н, A.A. З а л и з н я к (Москва). Берестяные грамоты из новгородских раскопок 1999 г. 3 А...»

«Туранина Неонила Альфредовна, Ольхова Оксана Николаевна СТИХИЯ ОГНЯ В ЯЗЫКЕ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЫ ИРИНЫ МУРАВЬЕВОЙ В статье исследована индивидуально-авторская специфика цветообозначений в художественном дискурсе Ирины Муравьевой. Колористическая лек...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1952 ГОДУ ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД ИЮЛЬ— АВГУСТ И З Д А Т Е Л Ь С Т В О "НАУКА" МОСКВА — 1986 СОДЕРЖАНИЕ Слюсарева Н. А. (Москва). Категориальная основа тема-рематической организации высказывания-предложе...»

«Сухорукова Надежда Витальевна, Мартышева Екатерина Маратовна, Сенцов Аркадий Эдуардович ТЕСТИРОВАНИЕ В ОБУЧЕНИИ ИНОСТРАННЫМ ЯЗЫКАМ В статье рассматривается роль тестирования в процессе обучения иностранным языкам, виды теста, указаны достоинства тестирования п...»

«Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Отв. ред. В.В. Красных, А.И. Изотов. – М.: МАКС-Пресс, 2000. – Вып. 15. – 124 с. ISBN 317-00123-4 Смысловой эллипсис и логика дискурса © доктор филологических наук Д. Б. Гудков, 2000 I. Язык и логический ан...»

«УДК 81367 ББК 81.02 Г 51 Гитинова И.К. Преподаватель и соискатель кафедры французской филологии Кубанского государственного университета, e-mail: foryourownsoul@mail.ru Несобственно-прямая речь: структурно-синтаксический аспект (Рец...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.