WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«ЖИТИЕ ФЕОДОСИЯ ПЕЧЕРСКОГО (ПРОБЛЕМА НОРМЫ) ...»

-- [ Страница 2 ] --

были представители духовенства, жизнь которых, однако, как становится понятно из их сочинений, не была ограничена сферой узкоцерковных интересов. Они принимали активное участие в политической борьбе, пытались оказать влияние на политическую ситуацию. При этом нередко церковно-учительные тенденции, христианские идеалы киевскими агиографами приносились в жертву "мирским" интересам. Не случайным является тот факт, что первые сложенные ими жития посвящены описанию жизни князей, и лишь позже появились жития аскетовподвижников, церковных деятелей.

И вс же главная задача жития – явить читателям пример биографии, утверждающей истинность основных положений христианского вероучения.

Отсюда и элементы риторики, присущие большинству произведений агиографической литературы, и установившийся тематический и композиционный шаблон, определяющий житийный жанр. Классическое житие должно было состоять из трх частей: собственно биографическая часть выступала в риторическом обрамлении, предваряясь вступлением и завершаясь похвальным словом святому. Обязательным для вступления было сознательное самоуничижение автора, необходимое для того, чтобы подчеркнуть величие нравственного подвига героя. Для вступительной части жития характерны отсылки писателя к источнику достоверных сведений о святом (что было призвано документировать повествование), молитва к Богу о помощи в столь трудном деле, а также обильное цитирование книг Священного Писания. Основная часть жития обычно начиналась с краткого упоминания о родителях святого, которые отличались либо праведным поведением, либо, напротив, нечестивостью, которой подчркивались исключительность и божественное призвание будущего подвижника.



Следующее за тем повествование о детстве героя изображает его скромным ребнком, избегающим игр со сверстниками, прилежно учащимся, иногда способным творить чудеса. С юности начинается подвижническая деятельность святого, как правило, она протекает в монастыре или пустынном уединении и чаще всего сопровождается борьбой с соблазнами или осаждающими героя бесами. Кончина святого обычно бывает мирная и тихая, а на его могиле происходят чудесные исцеления.

Части жития, как правило, разностильны и разножанровы, могут принадлежать разным авторам или относиться к различным эпохам, но все они собраны в единый ансамбль и подчинены достижению единой цели прославления святого, внушения читателю молитвенного настроения и удивления его святостью и силой веры.

Святость как явление и концепт религиозной культуры рассматривал В.Н. Топоров. Изучение процесса развития этого явления на русской почве привели к выделению исследователем типов русской святости.

Понятие святости уходит корнями в глубокую древность и формируется значительно раньше, чем зарождается христианство, складываются русский язык и русская культура. В основе слова святость лежит праславянский элемент *svt-, родственный обозначениям этого понятия в балтийскх (ср. лит. sventas), иранских (ср. Авест. spnta-) и ряде иных языков. Все формы человеческой деятельности в конечном итоге имеют ориентацию на святость – собственную (потенциальную) или исходящую свыше. То, чем человек слывт среди других, что остатся после него, в высших своих проявлениях оказывается святым (святая слава, святое имя).

Свято и высшее назначение человека, его жизненный путь, его идеал (святой путь, святая вера, святая правда, святая истина, святая жизнь, святой Бог). Русская святость как один из типов святости сформировалась в момент столкновения мифологического языческого наследия с системой идей и образов христианства.





С принятием на Руси христианства сложилось представление о новом типе святости – духовной, понимаемой как некое «сверхчеловеческое» благодатное состояние, при котором происходит возрастание в духе, творчество в духе. На Руси святость рано становится высшим идеалом, высшей духовной ценностью.

Святость могла достигаться различными путями: мученичеством, страстотерпчеством, аскезой в е крайних формах, отшельничеством, мистицизмом, юродством и т.п., реже – постоянным, последовательным, целенаправленным «труженичеством»1.

Тип святости описываемого в житии лица имеет принципиальное значение для анализа текста, т.к.: 1) тип святости определяет первоначальное отношение книжника к святому; 2) с течением времени отношение к данному типу святости может трансформироваться; 3) житие религиозного деятеля, как правило, должно строго соответствовать канону и не может допускать вариативности или изменению как на содержательном, так и на языковом уровне, в отличие от жития княжеского, подверженного влиянию политической ситуации той или иной эпохи, не замкнутого, способного динамично развиваться2.

Модель жития в высокой степени определяет выстраиваемую в духе святости жизнь. Пространство текста заполнено, положительно организовано, соразмерно замыслу, осмыслено, разумно. Обязательным для текста жития является наличие характерных именно для этого жанра этикетных формул. По отношению к древнерусскому тексту термин формула соотносим с термином синтагма.

Совместно они отражают преемственность развития речевой последовательности слов в законченную поэтическую формулу с одновременным изменением и своей функции3. Единство синтагмы-формулы «определялось не формальными признаками сочетания слов, т.е. не управлением, не синтаксической валентностью и т.д., а семантикой ключевого слова»4. Связанность формулы с определнным жанром в случае перенесения е в другой жанр вызывает необходимость в распространителях, уже принятых в этом жанре. В поэтической речи постоянным было противоречие между стремлением расширить текст за счт включения новых слов (формальная тенденция) и попытками сжать текст за счт семантического включения (тенденция к компрессии). Результатом первого процесса, отражающего творческий подход каждого отдельного автора, являлось Топоров, В.Н. Святость и святые в русской духовной культуре. – М.: Языки русской культуры, 1995.

Павлова Т.Н. Разновременная синонимия глаголов и имн в древнерусских житиях: на материале разных списков жития Бориса и Глеба: Дисс. канд. филол. наук. – Казань, 2008. – С. 51.

Колесов В.В. Древнерусский литературный язык. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1989. – С. 137.

Там же. – С. 141.

расширение текста. Результатом второго, языкового, порождающего новые формулы из наличного текстового материала процесса было создание новых художественных средств, необходимых средневековой литературе1.

Неизменное сохранение этикетной формулы создат впечатление неподвижности с языковой точки зрения и жанра, и текста. Однако переходя из жития в житие, этикетные формулы подвергаются формальным, а иногда и содержательным изменениям. Развитие этикетных формул в определнном жанре косвенно отражает изменения, которые происходят в языке. При этом «свобода вариации позволяет сжимать и расширять формулы в зависимости от авторского замысла, последний же легко понять по характеру изменений, в том числе и языковых»2.

Несмотря на то, что в целом «для автора жития характерна графическая манера письма, использование только двух красок: для создания образа святого – белой, его противников – чрной»3, герои агиографической прозы нередко имеют психологические характеристики, данные с помощью их собственных размышлений; в житиях встречаются монологи, раскрывающие душевное состояние действующих лиц (например, в форме плача или причитания), а также диалоги, способствующие оживлению повествования, его драматизации. В ряде случаев автор, отвлекаясь от рассказа о судьбе святого, сам предатся рассуждениям, как правило, патетически окрашенным и подкреплнным цитатами из Священного Писания.

Одновременно с этим в произведениях житийного жанра очевидно желание автора избежать какой бы то ни было определнности, точности, уйти от изображения конкретных деталей. Характерной чертой агиографической литературы является абстрагированность, которая, в свою очередь, есть не что иное, как «осмысленное стремление рассматривать жизнь святого как бы вне времени и пространства, как эталон этических норм, вечный и повсеместный»4.

Колесов В.В. Древнерусский литературный язык. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1989. – С. 158 – 159.

Там же. – С. 87.

Древнерусская литература. XI – XVII вв. / Под ред. В.И. Коровина. – М.: ВЛАДОС, 2003. – С. 72.

История русской литературы XI – XIV веков / Под ред. Д.С. Лихачева. – М.: Просвещение, 1980. – С. 102.

Таким образом, исходная направленность на описание жизни в е земном проявлении вступала в противоречие с классическим каноном жития, поскольку помимо идеально-отвлечнных аллегорий и символов, риторики и абстрактной патетики этот жанр требовал исторически и реалистически достоверных описаний.

В результате происходило резкое столкновение двух тенденций: строгое следование традиции, принятым языковым формам и необходимость как в системе образов, так и в языке отразить приметы реальной жизни. Вследствие этого на Руси с XI в. процесс создания жития включал в себя определнную последовательность этапов. Сначала происходила фиксация необходимого материала, воспоминания очевидцев записывались как "чтения", затем памятные записки подвергались переработке и становились "легендарно-биографическими сказаниями", с тем чтобы в дальнейшем при удачном стечении обстоятельств преобразоваться в законченную форму жития1.

В ту или иную эпоху автор создат образ идеального святого. Даже если какието факты биографии или черты характера описываемого лица далеки от идеала или вообще отсутсвуют, они домысливаются и приписываются ему в соответствии с этикетом. Литературный этикет и выработанные им литературные каноны – наиболее типичная для средневековья условно-нормативная связь между содержанием и формой. Формулы подбираются в зависимости от того, что говорится о святом, о событии какого рода повествует автор. При этом посредством литературного этикета регулируется не только совокупность речевых формул, но и язык текста в целом2. Требования литературного этикета приводят к стремлению разграничить употребление церковнославянского и русского языков, эти же требования являются причиной появления различных формул – воинских, житийных и т.д. Древнерусский книжник «ищет прецеденты в прошлом, озабочен образцами, формулами, аналогиями, подбирает цитаты, подчиняет события, поступки, думы, чувства и речи действующих лиц и свой собственный язык заранее установленному "чину"»3. Таким образом, создание древнерусского текста Лихачев, Д. С. Развитие русской литературы X – XVII вв. Эпохи и стили. – СПб.: Наука: С.-Петерб. изд. фирма, 1998. – С. 63.

Лихачв Д.С. Великий путь: Становление русской литературы XI – XVII вв. – М. – Л.: АН СССР, 1962. – С. 345 – 346.

Лихачв Д.С. Великий путь: Становление русской литературы XI – XVII вв. – М. – Л.: АН СССР, 1962. – С. 354 – 355.

– это творческий процесс, не сводящийся к механическому подбору трафаретов, деятельность, посредством которой писатель стремится выразить свои представления об идеале, при этом не столько изобретает новое, сколько комбинирует старое1.

Жанр жития имел большое значение для жизни средневекового человека. О роли жития в осмыслении средневекового исторического процесса писал В.О. Ключевский: «Читая жития, мы присутствуем при двух основных процессах нашей древней истории: мы встречаемся лицом к лицу с древнерусским человеком, который вечно двигаясь с крестом, топором и сохой, в зипуне и в монашеской рясе, делал немалое дело – расчищал место для истории от берегов Днепра до берегов Северного океана и в то же время, несмотря на такую растяжимость, умел собрать силы на создание государства, сдержавшего и вторжения с востока и пропаганду с запада»2.

Российская и советская наука неоднократно обращалась к изучению различных аспектов житийного жанра. Представители русской религиозной мысли начала XX в. рассматривали жития в связи с проблемой определения основных черт русской святости в е коренных отличиях от религиозного опыта других народов, в том числе, византийского, с одной стороны, и западного – с другой3. В XIX – начале вв. исследование житий в основном являлось составной частью XX изучения истории русской церкви4, канонизации русских святых5. В этот же период были предприняты первые попытки анализа художественной структуры житийных текстов, при этом исследование не заходило дальше выявления предписанных жанровым каноном основных тематических компонентов житийной схемы. Такому анализу подверглись наиболее часто встречающиеся в русской традиции жанровые разновидности греческих и оригинальных житий – мартирий6 Лихачв Д.С. Великий путь: Становление русской литературы XI – XVII вв. – М. – Л.: АН СССР, 1962. – С. 354 – 355.

Ключевский, В.О. Древнерусские жития как исторический источник. – М.: Наука, 1988. –С. 1.

Федотов Г.П. Святые Древней Руси (X – XVII столетия). – М: Московский рабочий, 1990; Флоровский Г.В. Пути русского богословия. – Вильнюс: Правосл. епарх. упр., 1991.

См. Обзор русской духовной литературы. – 3-е изд. – СПб., 1882; Муравьв А.Н. Жития святых российской церкви. – СПб., 1857 и др.

Сергий, архимандрит. Полный месяцеслов Востока. Т. I – II. – М.: Православная энциклопедия, 1997; Голубинский Е.

История канонизации святых русской церкви. – М.: Крутиц. Патриаршее Подворье: О-во любителей церк. истории, 1998 и др.

Безобразов П. Византийские сказания. – Юрьев: Типография К.Маттисена, 1917.

и житие-биос1. Вместе с тем, в русской дореволюционной науке были заложены основы исторического и текстологического подходов к интерпретации житийного текста2, подготовлены и осуществлены издания по отдельным спискам наиболее популярных памятников. Такой угол зрения в дальнейшем становится основным и вследствие действия идеологических факторов практически единственно возможным в изучении жанра жития в нашей стране в советский период.

Рассмотрение житий в качестве источников исторической, экономической и иной информации в определнной степени способствовало введению в научный оборот новых текстов данного жанра3. Итогом исследований в подобном ключе стала работа И.У. Будовница, обобщившая результаты анализа большого круга житийных текстов4.

Особенно интенсивно в советский период развивался текстологический подход к изучению памятников древнерусской литературы, в том числе и житийного жанра. Результатом анализа большого объма рукописного материала стали монографические исследования и научные издания отдельных текстов: Жития Михаила Клопского, Повести о Петре и Февронии, Житий митрополита Петра, Стефана Пермского, белозерских чудотворцев.

Обращение к литературоведческому анализу житийных текстов, к изучению их специфики осуществлено в исследованиях С.А. Бугославского5, жанровой И.П. Ермина6, В.А. Грихина7 и в цикле работ, посвящнных рассмотрению художественных особенностей севернорусских житий, Л.А. Дмитриева8. Ценные Лопарв Х. Византийские жития святых VIII – IX веков // Византийский временник. – Т. 17. – 1910. – С. 1 – 224.

См. Барсуков Н.П. Источники русской агиографии. – СПб.: Изд-е о-ва любителей древней письменности, 1882;

Иконников В.С. Опыт русской историографии. – Киев: Тип. Императорского Ун-та св. Владимира, 1908; Кадлубовский А.П. Очерки по истории древнерусской литературы житий святых. – Варшава: Рус. филол. вестник, 1902; Ключевский, В.О. Древнерусские жития как исторический источник. – М.: Наука, 1988; Серебрянский Н.И. Древнерусские княжеские жития. – М.: Об-ва истории и древностей Российских при Московском Университете Синодальная типография, 1915 и др.

См. Будовниц И.У. Монастыри на Руси и борьба с ними крестьян в XV – XVI веках. – М.: Наука, 1966; Кускова В.В. О социолингвистическом изучении древнерусской агиографии // Вестник МГУ. – Сер. 9 – Филология. – 1990. – № 2. – С. 3

– 12 и др.

Будовниц И.У. Словарь русской, украинской и белорусской письменности и литературы /до XVIII века/. – М.: АН СССР, 1969.

Бугославский С.А. Литературная традиция в северо-восточной русской агиографии // Статьи по славяноведению и русской словесности. Сб. ст. в честь акад. А.И. Соболевского. – Л., 1928. (СОРЯС. Т. 101. № 30).

Ермин И.П. Литература Древней Руси. Этюды и характеристики. – М. – Л.: Наука, 1966. – С. 18 – 42.

Грихин В.А. Проблемы стиля древнерусской агиографии XIV – XV веков. – М.: Изд-во МГУ, 1974.

Дмитриев Л.А. Житийные повести Русского Севера как памятники литературы XIII – XVII веков. Эволюция жанра легендарно-биографических сказаний. – Л.: Наука, 1973; Дмитриев Л.А. Легендарно-биографические повествования древнего Новгорода:

Автореферат дисс. д-ра филол. наук. – Л., 1973; Дмитриев Л.А. Литературные судьбы жанра замечания о стилистическом и жанровом своеобразии древнерусских Лихачва1, агиографических произведений содержатся в работах Д.С.

В.В. Кускова2, Н.И. Прокофьева3, посвящнных проблемам жанрообразования в литературе Древней Руси в целом.

Немецкий историк-богослов Герхард Подскальски в своей книге "Христианская и богословская литература в Киевской Руси (988 – 1237)" стремится наметить новые, идущие в направлении синтеза предшествующих подходов, пути изучения древнерусской церковной литературы:

«Необходимо соединить два исследовательских направления: то, которое преобладало в России до 1917 года, историю церкви и историю просвещения, и то, которое сменило его как на востоке, так и на западе и ориентировано почти исключительно на языковой, стилистический или структурный анализ памятников литературы» 4.

–  –  –

древнерусских житий /Церковно-служебный канон и сюжетное повествование/ //Славянские литературы. VII Международный съезд славистов. Доклады советской делегации. – М., 1973. – С. 400 – 418; Дмитриев Л.А. Нерешнные вопросы происхождения и истории экспрессивно-эмоционального стиля XV века // ТОДРЛ. Т. 20. – М. – Л.: АН СССР, 1964. – С. 72 – 90; Дмитриев Л.А. Проблемы изучения севернорусских житий // Пути изучения древнерусской литературы и письменности. – М.: АН СССР, 1970. – С. 65 – 75.

Лихачв Д.С. Поэтика древнерусской литературы. – М.: Наука, 1979; Лихачв Д.С. Зарождение и развитие жанров древнерусской литературы // Исследования по древнерусской литературе. – Л.: Наука, 1986; Лихачв Д.С. Некоторые задачи изучения второго южнославянского влияния в России. Доклад на IV Международном съезде славистов. – М.: АН СССР, 1958; Лихачев, Д. С. Развитие русской литературы X – XVII вв. Эпохи и стили. – СПб.: Наука: С.-Петерб. изд.

фирма, 1998; Лихачв Д.С. Человек в литературе Древней Руси. – М.6 Наука, 1970.

Кусков В.В. Жанры и стили древнерусской литературы XI – первой половины XIII веков: Автореферат дисс. д-ра филол. наук. – М., 1980; Кусков В.В. Характер средневекового миросозерцания и система жанров древнерусской литературы XI – первой половины XIII в. // Вестник МГУ. – Сер. 9. – Филология. – 1981.

Прокофьев Н.И. О мировоззрении русского средневековья и системе жанров древнерусской литературы XI – XVI вв. // Литература Древней Руси. – М., 1975. – Вып. 1.

Подскальски Г. Христианская и богословская литература в Киевской Руси (988 – 1237). – Изд. 2-е, исправл. и доп.

для русского перевода. – СПб.: Византинороссика, 1996. – С. 440.

памятниках письменности и характеристика этой нормы должна осуществляться через анализ текстов.

Мы считаем основополагающей для нашего исследования мысль Н.И. Толстого о существовании иерархической системы жанров древнерусской письменности и о зависимости характера нормы текста от его места в данной системе.

Анализ языка Жития Феодосия Печерского на фонетико-графическом уровне мы проводим на основе переченя церковнославянских и восточнославянских элементов литературного языка, предложенного А.А. Шахматовым, расширив этот список такими критериями фонетико-графической нормы, как наличие начального я *ja и сочетания ор, ол, ер *tъrt, *tъlt, *tьrt. В отношении таких языковых явлений, как написание ж *dj и написание начального q *ju, мы соглашаемся с Б.А. Успенким, рассматривающим их как нормативные элементы церковнославянского языка русского извода. (Вследствие адаптации церковнославянского языка на русской почве нормативными для него стали некоторые языковые элементы, восточнославянские по происхождению, но не противоречащие книжному произношению.) При анализе грамматического строя Жития в нормативном аспекте мы основываемся на понимании нормы литературного языка донационального периода, предложенной М.Л. Ремнвой, и вслед за исследователем считаем, что набор грамматических признаков, присущий строгому или сниженному типу нормы, позволяет охарактеризовать язык памятника книжно-славянской письменности в нормативном аспекте.

2. Анализ фонетико-графического строя Жития Феодосия Печерского.

Праславянским языком из индоевропейского языка-основы были 2.1.

унаследованы дифтонгические сочетания *or, *ol, *er, *el. Сочетания гласного с плавным в пределах одного слога противоречили действовавшему на славянской почве принципу восходящей звучности, вследствие чего претерпели определнного рода изменения. В положении перед гласным дифтонгоиды *or, *ol, *er, *el в результате передвижения границы слога распадаются: гласный переходит в предыдущий слог, делая его открытым. В позиции перед согласным индоевропейские сочетания *or, *ol, *er, *el в различных диалектах праславянского языка изменились по-разному.

Факт протекания процесса трансформации *or, *ol, *er, *el во всех славянских языках с одной стороны и неодинаковость результата этого процесса в разных диалектных зонах с другой позволяет В.В. Колесову сделать вывод о том, что «это изменение началось в праславянском языке, но завершилось уже в отдельных славянских языках»1. Аналогичной точки зрения придерживается и А.И. Горшков: «Начавшись в прасл. период, изменение этих дифт. сочетаний закончилось уже тогда, когда достаточно чтко проявилась специфика языкового развития отдельных славянских групп»2. Н.Н. Дурново предполагает, что изменение данных дифтонгоидов происходило «ещ в говорах общеславянского языка»3. В.И. Борковский, П.С. Кузнецов, указывая на сложность точной датировки процесса преобразования индоевропейских сочетаний *or, *ol, *er, *el, придерживаются точки зрения о том, что полногласие сформировалось в восточнославянской диалектной зоне ещ в дописьменную эпоху, а также (о чм свидетельствуют финские заимствования из древнерусского языка) после времени контактов восточных славян с прибалтийскими финнами4. В.М. Марков выдвигает гипотезу, согласно которой преобразование рассматриваемых сочетаний было достаточно длительным и частично протекало в сравнительно поздний период.

Доказательством данного положения исследователь считает наличие некоторого Колесов В.В. Историческая фонетика русского языка. – М.: Высшая школа, 1980. – С. 69.

Горшков А.И. Старославянский (древнецерковнославянский) язык. – М..: АСТ: Астрель, 2004. – С. 34.

Дурново Н.Н. Очерк истории русского языка // Дурново Н.Н. Избранные работы по истории русского языка. – М.:

Языки русской культуры, 2000. – С. 126.

Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. – М.: Изд-во ЛКИ, 2010. – С. 71 – 72.

количества письменных фиксаций промежуточных стадий процесса изменения индоевропейских дифтонгоидов *or, *ol, *er, *el: отмеченных в сочинениях Константина Багрянородного названий nemogardas, dervlenini, позднего написания горда в Смоленской грамоте 1229 года. Кроме того, о сохранении краткости и неслоговости вставочных гласных в течение достаточного долгого периода времени свидетельствуют данные украинской исторической фонетики: в полногласии отсутствует результат удлинения гласных о, е, которому они подверглись в украинском языке после утраты редуцированных1. Т.А. Иванова считает, что процесс преобразования сочетаний типа *tort начался относительно поздно: после того, как завершилось общеславянское изменение групп согласных под воздействием j. Аргументом в пользу данного утверждения служит тот факт, что дифтонгоиды *or, *ol, *er, *el, оказавшиеся перед j, не подверглись изменениям, которым должны были подвергнуться, находясь в закрытом слоге, следовательно, «ко времени изменения форм типа *tolt сочетания согласных с j уже упростились в мягкие согласные» (rj r’, lj l’). Завершение процесса трансформации рассматриваемых сочетаний Т.А. Иванова датирует второй половиной IX в., когда в заимствованных словах с сочетанием типа *tort «наблюдается уже другой способ открытия слога» (например, ст.-сл. варъваръ, варьтимеи, каперънаqмъ)2.

В исторической грамматике существует несколько гипотез, объясняющих причины произошедшего изменения дифтонгоидов *or, *ol, *er, *el. Так, с точки зрения А.М. Селищева, результат изменения праславянских сочетаний *or, *ol, в разных диалектных зонах оказался неодинаковым вследствие его *er, *el зависимости от того, на гласном или на плавном согласном сосредотачивалась долгота: в языке предков южных славян, а также чехов и словаков долгим был гласный, в языке предков восточных и западных славян – согласный. Под действием принципа восходящей звучности граница слога стала проходить между гласным и плавным, в результате чего плавный отошл к следующему слогу и Колесов В.В. Историческая фонетика русского языка. – М.: Высшая школа, 1980. – С. 71; Марков В.М. К истории редуцированных гласных в русском языке. – Изд 2-ое., испр.и доп. – Казань: Казан. гос. ун-т им. В.И. Ульянова-Ленина, 2007. – С. 202 - 204; Селищев А.М. Старославянский язык. Изд. 3-е, стереотипное. – М.: Едиториал УРСС, 2005. – С. 168

– 170.

Иванова Т.А. Старославянский язык. – СПб.: Авалонъ: Азбука-классика, 2008. – С. 109.

развил побочную слоговость. В тех диалектах, где слоговый плавный был кратким, слоговость не удержалась и плавный согласный вновь отошл к предыдущему слогу, вследствие чего произошла метатеза ar – ra. В тех диалектах, где плавный был долгим, развился вторичный гласный, подобный гласному перед плавным.

Далее, согласно гипотезе А.М. Селищева, в языке западных славян вторичный звук развился в гласный полного образования, а предшествующий плавному гласный утратился, в языке же восточных славян сохранились оба гласных звука: и исконный, предшествующий согласному, и развившийся из призвука последующий1.

Такой точки зрения придерживается и Н.Н. Дурново, указывающий на происходившее ещ в общеславянский период удлинение предшествующего плавному гласного и сокращение *r, *l в говорах, к которым восходят южнославянские, чешский и словацкий языки. В диалектах, легших в основу русского и большей части северо-западных славянских языков, плавный не терял долготы, а гласный оставался кратким. Результатом описанного процесса стали неодинаковые рефлексы изменения сочетаний типа *tort: «в одних говорах получились сочетания с гласными а, h перед краткой слоговой плавной, в других – с гласными о, е перед долгой слоговой плавной», затем в большинстве славянских языков произошла метатеза гласного и согласного. В русском языке «после плавной развивался переходный, очень краткий звук, тождественный по качеству с гласным звуком перед плавной, причм плавная сокращалась и затем становилась неслоговой; в сочетании ере перед тврдой согласной очень краткое е после р по общему правилу переходило в. Позднее е,, о после плавных в этих сочетаниях переходили в гласные полного образования ещ в доисторическую эпоху, и таким образом получились сочетания оро, ер, ере, оло между согласными: город, берза, умереть, голова, молоко, жолоб и т.п.»2.

В.В. Иванов солидарен с А.М. Селищевым и Н.Н. Дурново во мнении о существовании зависимости дальнейшей судьбы праславянского дифтонгоида типа *tort от долготы или краткости входящего в его состав плавного согласного.

Селищев А.М. Старославянский язык. Изд. 3-е, стереотипное. – М.: Едиториал УРСС, 2005. – С. 168 – 170.

Дурново Н.Н. Очерк истории русского языка // Дурново Н.Н. Избранные работы по истории русского языка. – М.:

Языки русской культуры, 2000. – С. 126, 147.

Исследователь развивает мысль о том, что долгота сочетаний *or, *ol, *er, *el, находящихся между согласными, могла сосредотачиваться на гласном или на плавном согласном. В силу различий в характере долготы указанных сочетаний в разных праславянских диалектах пути их изменения разошлись. Вследствие изменения границы слога, произошедшего под действием принципа восходящей звучности, сонорный отошл к следующему слогу и, оказавшись перед согласным, развил побочную слоговость. В южной диалектной зоне, где слоговый плавный был кратким, слоговый характер согласного утратился, в результате чего звук вновь перешл к предыдущему слогу. Это вызвало перестановку артикуляции гласного и плавного: *tart trat, *talt tlat, *trt trt, *tlt tlt. В языке предков восточных и западных славян, где долгота рассматриваемых сочетаний сосредоточилась на согласном, стал развиваться вторичный гласный, впоследствии ставший звуком полного образования, гласный же перед плавным в языке западных славян утратился, а в языке восточных славян сохранился1.

Г.А. Хабургаев описывает процесс трансформации индоевропейских сочетаний типа *tort следующим образом. В большинстве славянских языков действие закона восходящей звучности приводит к метатезе гласного и согласного в дифтонгоидах *or, *ol, *er, *el. В южнославянской диалектной группе, а также в чешском и словацком языках перестановке звуков сопутствует удлинение гласного, что приводит к образованию неполногласия. В языке славян восточных и северо-западных областей при метатезе между согласным и оказавшимся рядом с ним плавным развивается вставочный призвук того же качества, что и гласный, входящий в состав дифтонгоида. Это приводит к формированию полногласия, которое в лехитских языках впоследствии утрачивает эпентетический гласный2.

Исследователь выдвигает гипотезу, согласно которой своеобразие рефлексов у восточных славян объясняется влиянием «балтийского *or, *ol, *er, *el субстрата» – диалектов или близкородственных языков балтийского населения, занимавшего соседние с восточными славянами территории и впоследствии Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка. – М.: Просвещение, 1990. – С. 127.

Хабургаев Г.А. Старославянский язык. – М.: Просвещение, 1974. – С. 130 – 131.

полностью славянизированного1.

Согласно данной точке зрения, к образованию восточнославянского полногласия привели определнные изменения в произношении славянских морфем на территории славянизации балтов: «если признать, что праславянские сочетания типа *tort, за пределами Восточной Европы подвергшиеся метатезе … в лехитских говорах (где гласный, как и у восточных славян, остался кратким) изменялись с сохранением гласного призвука перед плавным …, тогда нормы произношения балтийских говоров, сохранявших в тех же корнях краткий (а не редуцированный) г л а с н ы й п е р е д п л а в н ы м, хорошо объясняют причины вокализации призвука перед плавным (с сохранением тембра, характеризовавшего слог) в восточнославянских диалектах задолго до падения редуцированных: северно-праславянское, унаследованное северно-восточнославянскими говорами *tret или *trot, контаминировалось с балтийскими trt и tart …, что и было реализовано как терет или торот»2.

А.И. Горшков несколько иначе представляет процесс изменения сочетаний *or, *ol, *er, *el в языке предков восточных и северо-западных славян. По мнению исследователя, в данном случае не происходило метатезы гласного и согласного, открытие же слога осуществлялось за счт развития вставочного призвука после плавного. В результате этих процессов в восточнославянских языках развилось полногласие, а на северо-западной почве закрепилось сочетание типа trot, ставшее результатом дальнейшего ослабления и исчезновения предшествующего плавному (исконного) гласного3.

Напротив, А.М. Камчатнов, объясняя происхождение сочетаний типа trot в польском языке, отказывается от мысли о развитии в данном случае вставочного призвука, представляя данный процесс как метатезу без удлинения гласного (broda, broza, gowa, mleko)4.

В.М. Марков видит причины изменения праславянских дифтонгоидов *or, *ol, *er, *el в прогрессивно-ассимилятивном развитии вставочной гласности. По мнению исследователя, плавный согласный, вероятно, на некоторое время Хабургаев Г.А. Становление русского языка. – М.: Высшая школа, 1980. – С. 109.

Хабургаев Г.А. Становление русского языка. – М.: Высшая школа, 1980. – С. 113.

Горшков А.И. Старославянский (древнецерковнославянский) язык. – М..: АСТ: Астрель, 2004. – С. 34.

Камчатнов А.М. Старославянский язык: Курс лекций. – М.: Флинта: Наука, 2001. – С. 55.

приобрл слогообразующую функцию, а при последующем сокращении согласного развился эпентетический гласный звук, постепенно удлинившийся и уподобившийся предшествующему гласному1.

Х. Шустер-Шевц в статье "Славянская метатеза плавных и процесс дезинтеграции праславянского" процесс преобразования праславянских дифтонгоидов анализирует в русле идеи о прогрессивно-ассимилятивном развитии вставочного гласного, выдвинутой В.М. Марковым. По мнению Х.

Шустер-Шевц, ещ в общеславянский период под действием закона открытого слога звучность в рассматриваемых сочетаниях перешла с гласного на плавный согласный, что в конечном итоге «привело к возникновению опорного звука в ()»2.

форме некоего шва Исследователь определяет следующие пути преобразования праславянских сочетаний *or, *ol, *er, *el:

1) в группе позднепраславянских диалектов, являвшихся предшественниками восточнолехитского (польского), верхне- и нижнелужицкого, произошла простая метатеза вследствие особенно сильного развития звучности плавного, перехода вставочного гласного в гласный полного образования и редукции, а затем полного упразднения гласного, предшествующего плавному: ТlT, ТrT, ТlT, ТrT ТlT, ТrT, ТlT, ТrT ТlоT, ТrоT, ТlеT, ТrеT;

в группе позднепраславянских диалектов, ставших основой для 2) южнославянского, чешско-словацкого и частично полабского диалектов, произошла метатеза с продлением перестановленного гласного (о) (а) или е : ТlT, ТrT, ТlT, ТrT ТlT, ТrT, ТleT, ТreT ТlT, ТrT, ТlT, ТrT – «как в предыдущем случае, но с заместительным действием опорного шва и продлением метатезированного гласного полного образования»;

3) в группе позднепраславянских диалектов, на базе которых сформировался диалект восточнославянский, произошла ограниченная метатеза (восточнославянское полногласие), механизм которой заключается в том, что «первоначальный гласный полного образования между согласным (смычным) и Марков В.М. К истории редуцированных гласных в русском языке. – Изд 2-ое., испр.и доп. – Казань: Казан. гос. ун-т им. В.И. Ульянова-Ленина, 2007. – С. 202.

Шустер-Шевц Х. Славянская метатеза плавных и процесс дезинтеграции праславянского // Вопросы языкознания. – 2003. – № 1. – С. 78.

сонорным (плавным) не утрачивается; в позиции после плавного образовался (по причине в данном случае слабо выраженной вершины звучности) новый вокальный элемент (идентичный ъ), который впоследствии, в зависимости от тембровой окраски предшествующего гласного полного образования, развился в о или в е»: ТlT, ТrT, ТlT, ТrT ТоlоT, ТоrоT, ТеleT, ТеreT1;

4) в группе позднепраславянских диалектов – предшественников полабскопоморского и южнославянского не имела место метатеза, однако произошло удлинение гласного (о) (а) или е ; т.е. «опорный гласный шва был упразднн, как в первой и второй группе, но здесь он вызвал продление не следующего, а предыдущего гласного»: ТlT, ТrT ТlT, ТrT. В сочетаниях ТlT, ТrT продление гласного не наблюдалось2.

По мнению А.А. Шахматова, на восточнославянской почве плавный, входящий в сочетания типа *tort, утрачивает долготу и полудолготу, в результате чего за согласным образуется призвук, ассимилировавшийся с предшествующим гласным3.

Ф.Ф. Фортунатов видит причины развития восточнославянского полногласия в том, что в рассматриваемых сочетаниях плавные согласные постепенно утратили долготу и слогообразующий характер и последствием данного процесса стало развитие вторичных гласных о, е после плавных4.

Сходной точки зрения придерживаются В.И. Борковский и П.С. Кузнецов, рассматривая сочетания типа как промежуточную ступень со *tort слогообразующим плавным. Вставочный гласный первоначально имел редуцированный характер, лишь в дальнейшем он усилился, однако долго не достигал степени гласного, предшествовавшего плавному5.

Важным доказательством вторичности следующего за плавным гласного о в восточнославянской диалектной зоне исследователь считает данные украинского языка, в котором в сочетаниях, преобразованных из праславянских *or, *ol, *er, *el, не наблюдается заместительное удлинение о после падения редуцированных (Шустер-Шевц Х. Славянская метатеза плавных и процесс дезинтеграции праславянского // Вопросы языкознания. – 2003. – № 1. – С.83).

Шустер-Шевц Х. Славянская метатеза плавных и процесс дезинтеграции праславянского // Вопросы языкознания. – 2003. – № 1. – С. 78 – 83.

Шахматов А.А. Очерк древнейшего периода истории русского языка // Энциклопедия славянской филологии. – Вып. II.

I. – Пг., 1915. – С. 146.

Фортунатов Ф.Ф. Лекции по фонетике старославянского (церковнославянского) языка // Ф.Ф. Фортунатов. Избранные труды. – Т. 2. – М.: Учпедгиз, 1957. – С. 172 – 182.

Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. – М.: Изд-во ЛКИ, 2010. – С. 72 – 75.

В исторической фонетике не раз отмечалась связь изменения индоевропейских дифтонгоидов *or, *ol, *er, *el с особенностями просодической системы праславянского языка. Сделано наблюдение о том, что противопоставление восходящей (акутовой и новоакутовой) и нисходящей (циркумфлексной) интонации отразилось в рефлексах *or, *ol, *er, *el в различных славянских диалектных областях. Так, на восточнославянской почве в словах с автономным ударением (возникшим на месте старого и нового акута) ударным является второй слог полногласного сочетания (болото, порог, мороз и т.д.), в словах с автоматическим ударением (бывшей циркумфлексной интонацией) акцент падает на первый гласный полногласия (город, волос и т.п.); в сербохорватском языке древняя нисходящая интонация передатся как долгое нисходящее ударение, восходящая интонация – как краткое нисходящее ударение; в чешском языке характер прежней интонации отразился в долготе и краткости гласных звуков, входящих в состав рефлекса *or, *ol, *er, *el (hrad и krva)1.

В.В. Колесов в работе "Историческая фонетика русского языка" останавливается на подробном рассмотрении вопроса о времени и сути процесса развития восточнославянского полноласия. Начало формирования сочетаний типа на восточнославянской почве исследователь относит к древнерусскому *torot периоду (т.к. во всех восточнославянских языках *or, *ol, *er, *el претерпели одинаковые изменения). XIII – XV вв. определяются В.В. Колесовым как время завершения процесса развития полногласия. Причинами переразложения рассматриваемых индоевропейских дифтонгоидов, по мнению исследователя, стали, во-первых, синхронический закон открытого слога, во-вторых, утрата количественных противопоставлений и «сокращение акутовой и циркумфлексной долгот в противопоставлении к новоакутовой долготе». Наиболее рано полногласие формируется в словах с восходящей интонацией (типа *gor’хъ), т.к.

второй гласный оказывался под ударением, «а первый (исконное ‹o›) был морфологически изолированным». При нисходящей интонации (типа городъ) Галинская Е.А. Историческая фонетика русского языка. – М: Изд-во МГУ, 2004. – С. 59 – 62; Ёлкина Н.М.

Старославянский язык. – М.: Учпедгиз, 1960. – С. 73 - 74; Камчатнов А.М. Старославянский язык: Курс лекций. – М.:

Флинта: Наука, 2001. – С. 42; Кривчик В.Ф., Можейко Н.С. Старославянский язык. – Минск: Высшая школа, 1985. – С. 74

- 75; Селищев А.М. Старославянский язык. Изд. 3-е, стереотипное. – М.: Едиториал УРСС, 2005. – С. 166 - 167.

«существовало длительное колебание между горъдъ и гъродъ, что и вызвало чередование город – град». В процессе трансформации индоевропейских *or, *ol, *er, *el в восточнославянских языках В.В. Колесовым выделяются следующие этапы:

1) *tort *tort – XII в.;

2) *tort *trot – начало XI – XII в.;

3) *trot / *tort *torоt – XIII в. вследствие выравнивания корня после падения редуцированных)1.

Е.А. Галинская, опираясь на данные современной и исторической диалектологии, указывает на сложность вопроса о происхождении восточнославянского полногласия, связанную с неоднородностью протекания этого процесса в различных восточнославянских диалектных зонах. Входящие в состав полногласия "открытое о" (из ъ или исконного о) и "закрытое о" (новая гласная фонема непереднего ряда и средне-верхнего подъма, возникшая из исконного о, находящегося под автономным ударением, почти во всех восточнославянских диалектах после падения редуцированных) дают неодинаковые рефлексы в различных восточнославянских диалектах.

«Следовательно, в разных частях восточнославянской территории формирование двусложных (полногласных) сочетаний на базе древних сочетаний типа *TORT могло иметь разный механизм: в одних говорах происходила метатеза с последующим выделением гласного перед плавным, а в других говорах полногласие вырабатывалось каким-то другим путм – без метатезы – или, возможно, в результате образования слогового R с дальнейшим появлением с обеих сторон от него редуцированных гласных»2.

Необходимо отдельно обратить внимание на судьбу сочетания *telt, которое в восточнославянской диалектной зоне преобразовалось не в *telet, а в *tolot.

Причины этого явления исследователи исторической фонетики видят в лабиавеляризованности восточнославянского l, находящегося в положении перед следующим согласным. Под влиянием l гласный переднего ряда e в сочетании *telt Колесов В.В. Историческая фонетика русского языка. – М.: Высшая школа, 1980. – С. 69 – 75.

Галинская Е.А. Историческая фонетика русского языка. – М: Изд-во МГУ, 2004. – С. 34.

передвинулся назад и приобрл лабиализацию. Развитие сочетания *tolt (*telt) далее шло тем же путм, что и развитие исконного *tolt. Исключение составляют случаи, в которых гласному e предшествовал мягкий шипящий согласный, возникший в результате I палатализации. Общеизвестно, что звук o не мог находиться после такого согласного, поэтому изменения e в o здесь не произошло и сочетание *tolot (*telt) оказалось представлено своей разновидностью – *telot1.

Следует, однако, заметить, что наряду с рефлексами -olo- (-elo-), у восточных славян возникал и закономерный рефлекс -ele-, примеры слов с которым приводил ещ А.И. Соболевский: селезень( *selz-), белена ( *beln-) и др.2 В исторической грамматике русского языка всегда придавалось особое значение исследованию полногласия/неполногласия как диагностирующего признака литературного языка.

Большее, по сравнению с группами других генетически соотносительных элементов, внимание исследователей к рефлексам изменения праславянских дифтонгических сочетаний *or, *el на *ol, *er, протяжении всей истории русистики объяснялось объективными причинами:

широкой количественной представленностью, относительной чткостью оппозиций, достаточной выраженностью семантической и стилистической дифференцированности полногласных и неполногласных сочетаний.

Установившийся приоритет группы рефлексов праславянских сочетаний типа *tort потребовал более тщательного изучения е количественного и качественного состава в истории русского языка, взаимоотношений соотносительных элементов на каждом этапе их развития, что обусловило появление целого ряда специальных исследований.

Мнение о "недифференцированном употреблении" ("смешении") полногласных и неполногласных слов в памятниках книжно-славянской письменности неоднократно высказывалось исследователями древнерусского языка. Так, Г.О. Винокур считает факты наименования одних и тех же реалий и полногласной, и неполногласной лексемами, находящимися в Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка. – М.: Просвещение, 1990. – С. 127 – 128; Галинская Е.А.

Историческая фонетика русского языка. – М: Изд-во МГУ, 2004. – С. 33.

Соболевский А.И. Лекции по истории русского языка. – Изд-е 6-е, стереотипное. – М.: ЛКИ, 2007. – С. 24.

непосредственной близости друг от друга, «результатом чистейшей случайности»1.

С.П. Обнорский, в свете своей теории о позднейшей славянизации восточнославянского литературного языка, рассматривал такие примеры употребления трат- и торот- лексем как результат деятельности переписчиковсправщиков, стремившихся к искусственной славянизации текста2. Ф.П. Филин говорит о существовании в книжно-славянском и народно-литературном типах древнерусского языка пласта стилистически нейтральной лексики, в который входили слова, не имеющие соответствующего восточнославянского или южнославянского варианта, но необходимые для наименования определнных смешиваемые»3 реалий, а также «безразлично восточнославянские и южнославянские корреляты. Л.М. Устюгова, ссылаясь на выводы, сделанные А.А.

Шахматовым при реконструкции текста Повести временных лет, указывает на такую особенность древнерусского языка, как «совмещение элементов церковнославянской книжности и живой разговорной речи»4.

Наряду с гипотезой о случайном выборе между полногласной и неполногласной лексемой в истории русского литературного языка существует точка зрения, согласно которой употребление слов с восточнославянским или южнославянским рефлексом сочетаний типа *tort в некоторых случаях имеет различного рода обусловленность и «соотносится с системой нарочито избираемых примов, присущих литературному повествованию древнерусского книжника5. Т.Н. Кандаурова выделяет ряд полногласных и неполногласных пар лексем, варьирование которых в памятниках книжно-славянского типа, по мнению исследователя, носило осознанный характер, являлось элементом литературного изложения и решало задачи эстетического плана: устранение повторяемости, придание языку живости за счт разнообразности используемых языковых средств.

Винокур Г.О. История русского литературного языка // Избранные работы по русскому языку. – М.: Учпедгиз, 1959. – С. 53.

Обнорский С.П. Очерки по истории русского литературного языка старшего периода. – М. – Л.: Изд. и 1-я тип. Изд-ва Акад. наук СССР в Ленингр., 1946. – С. 78, 124, 193.

Филин Ф.П. Истоки и судьбы русского литературного языка. – М.: Красанд, 2010. – С. 271.

Устюгова Л.М. Книжнославянизмы и соотносительные русизмы в основных списках "Повести временных лет" // Древнерусский литературный язык в его отношении к старославянскому. – М.: Наука, 1987. – С. 104.

Кандаурова Т.Н. О случаях параллельного употребления неполногласных и полногласных слов-вариантов в памятниках XI – XIV вв. // Русская историческая лексикология. – М.: Наука, 1968.

Решение вопроса о стилистической дифференцированности трат- и торотлексем в древнерусском языке привело исследователей к следующим выводам.

На основании наличия в текстах книжно-славянского типа XI – XII вв.

гиперкорректных написаний типа план- вместо плhн- и исправлений ошибочно воссозданных неполногласных написаний (злото) на правильные (злато) Б.А. Успенский делает вывод о существовании осознаваемой писцом XI – XII вв.

корреляции между неполногласным и полногласным вариантом, а также о стилистической маркированности трат- лексем как специфически книжных и торот- лексем как специфически некнижных. По мнению исследователя, оппозиция неполногласия и полногласия носит эквиполентный характер недолго и достаточно рано переосмысливается в оппозицию приватного характера, при которой как специфически книжные воспринимаются только неполногласные написания, а соотнеснные с ними полногласия имеют нейтральную окраску, при этом характер противопоставления трат- и торот- лексем неодинаков «у различных писцов и в разных коррелятивных парах»1.

Ф.П. Филин отмечает, что наряду с недифференцированным использованием пласта стилистически нейтральной восточнославянской и южнославянской лексики в древнерусском литературном языке начинают постепенно складываться и осознаваться писцами закономерности употребления слов, использующихся с определнной целью: придание речи возвышенности, украшенности или, напротив, простоты и повседневности. Такие русизмы и славянизмы составляли стилистически окрашенный слой древнерусской лексики, стилистически маркированным оказывался тот коррелят, который употреблялся в несвойственной ему языковой среде: церковнославянизм в тексте с явным преобладанием древнерусского языка или, напротив, восточнославянизм в церковнославянском окружении2.

Отталкиваясь от положения о стилистических славянизмах как явлениях не столько генетических, сколько функциональных3, Р.М. Цейтлин предлагает Успенский Б.А. История русского литературного языка (XI – XVII вв.) – М.: Аспект Пресс, 2002. – С. 194 – 195.

Филин Ф.П. Истоки и судьбы русского литературного языка. – М.: Красанд, 2010. – С. 271 – 272.

Винокур Г.О. О славянизмах в современном русском литературном языке // Избранные работы по русскому языку. – М.:

Учпедгиз, 1959. – С. 443 – 459.

разграничить нейтральные, лишнные какой-либо стилистической маркированности варианты и варианты, обладающие «определнными стилистическими обертонами»1. Исследователь разделяет пары генетически соотносительных элементов в зависимости от степени стилистической противопоставленности. К первой группе относятся пары вариантов, мало отличающихся друг от друга со стилистической точки зрения (краткий – короткий, беспрестанный – бесперестанный и т.п.), ко второй – оппозиции, один из членов которых имеет ярко выраженную стилистическую окраску (блато – болото, брещи – беречь, шлем – шелом и др.)2.

А.А. Шахматов, описывая церковнославянизмы с неполногласием, указывает на их семантическую маркированность: «с представлениями об этих словах частью связываются понятия, чуждые житейской обыденности; это или книжные понятия, или церковные, или отвлечнные»3. В то же время, А.А.

Шахматов замечает, что некоторые из трат-лексем, закрепившихся в современном русском литературном языке, «потеряли книжный характер и охотно употребляются в просторечии, нпр.:

здравствуй, нрав и ндрав, мразь, время, вред, брань, враг, срам и страм, сладкий»

или «выражают понятия, ставшие достоянием просторечия в силу культурных условий, как страница, глава, треба, член, праздник, среда, здравие, гласный, владыка и т.п.»4.

Т.Н. Кандаурова, исследуя полногласную и неполногласную лексику, зафиксированную в древнерусских памятниках XI – XIV, также опирается на семантический принцип разграничения пар генетически соотносительных вариантов. Данный подход позволяет Т.Н. Кандауровой разделить лексемы с рефлексами сочетаний типа *tort на следующие группы: 1) 70 пар, члены которых имеют одинаковое значение (бытовая лексика, глаголы реального физического действия, личные имена, этнонимы: бреза – береза, Владимиръ – Володимиръ, Цейтлин Р.М. Лексика старославянского языка. Опыт анализа мотивированных слов по данным древнеболгарских рукописей X – XI вв. – М.: Наука, 1977. – С. 37.

Цейтлин Р.М. Из истории употребления неполногласных и полногласных слов-вариантов в русской художественной речи конца XVIII начала XIX в. // Образование новой стилистики русского языка в пушкинскую эпоху. – М.: Наука, 1964. – С. 226 – 231.

Шахматов А.А. Церковнославянские элементы в современном русском литературном языке // Из трудов А.А.

Шахматова по современному русскому языку. – М.: Учпедгиз, 1952. – С. 246.

Там же. – С. 249.

древляне – деревляне); 2) 160 пар, в которых при равнозначности членов неполногласная лексема имеет и отвлечнное значение: влага (пить) – волога (пить, сырость); 3) 40 пар слов, имеющих и конкретное, и отвлечнное значение: вред – веред (болячка, зло)1. В целом исследователем отмечается отсутствие у торот- лексем тенденции к развитию абстрактных значений, что обусловлено «фактом сосуществования рядом с ними соответствующих неполногласных слов», которые «в силу исконно присущей им большей семантической емкости (конкретное + абстрактное) снимали необходимость в развитии отвлечнных значений у соответствующих восточнославянских слов»2.

На семантическую дифференцированность полногласной и неполногласной лексики в современном русском литературном языке указывает и Г.А Хабургаев:

«слова с неполногласными сочетаниями употребляются в литературном языке обычно с отвлечнным или переносным значением, а также в качестве терминов, в то время как слова восточнославянского происхождения, как правило, употребляются для обозначения конкретных предметов, действий; ср., с одной стороны: обращение (товаров), оградить (от нападок), глава (правительства), провозглашение (республики) и т.д., с другой стороны: поворот (направо, налево), перегородить (комнату), голова (часть тела), голос (звуки человеческой речи) и т.д.».3 Б.А. Успенский отмечает возможность закрепления полногласных написаний в определнных лексемах, относящихся к восточнославянской антропонимике (Володимиръ / /Володимhръ) и топонимике (Новъгородъ).4 / Попытку решить вопрос о семантико-стилистической маркированности южнославянских и восточнославянских рефлексов предпринимает и В.В. Колесов, также, как большинство исследователей, опираясь на наиболее показательный в этом отношении материал торот- и трат- лексем. Отправной точкой концепции В.В. Колесова является утверждение о полном отсутствии оснований для Кандаурова Т.Н. О характере оппозиции в парах соотносительных между собой неполногласных и полногласных слов (на материале древнерусского письменного литературного языка XI – XIV вв.) // Учн. зап. Моск. гос. пед. ин-та. – 1967.

– № 264. – Вопр. лексики и грамматики русского языка. – С. 375 – 390.

Кандаурова Т.Н. Случаи орфографической обусловленности слов с полногласием в памятниках XI – XIV вв. // Русская историческая лексикология. – М.: Наука, 1968. – С. 18.

Хабургаев Г.А. Старославянский язык. – М.: Просвещение, 1974. – С. 132.

Успенский Б.А. История русского литературного языка (XI – XVII вв.) – М.: Аспект Пресс, 2002. – С. 194 – 195.

«суждений о стилистическом, функциональном или семантическом противопоставлении полногласных/ неполногласных форм до конца XIV века»1.

Средневековье, по мнению исследователя, характеризовалось существованием не парных оппозиций, а «градационной цепи вариантов», важным признаком которой является характер распределения е элементов: «для одних случаев предусматривались одни из них (норма), а для других случаев – не другой, а оба»2.

одновременно В.В. Колесов развивает мысль Б.И. Осипова, сформулировавшего «принцип совмещения оппозитов», согласно которому «при наличии альтернативных написаний для одних случаев предусматривалось одно, а для других не другое, а оба»3. На данном основании, говоря о противопоставлении полногласия и неполногласия, В.В. Колесов приходит к следующим выводам: «на одной из сторон обязательно оказываются оба оппозита: либо городъ, с одной стороны, и городъ/ градъ – с другой, либо градъ, с одной стороны, и градъ/ городъ – с другой», при этом «маркировки исторически изменялись», но «на каждом этапе развртывания дифференцирующей противоположности маркировано то, что единственно, то есть в первом случае полногласие, а во втором – неполногласие»4. Отношения между торот- и трат- лексемами на разных этапах развития древнерусского литературного языка В.В. Колесов представляет таким образом: на первом этапе члены полногласных и неполногласных пар характеризовались «исходной эквиполентностью и, следовательно, стилистической равнозначностью», на втором этапе произошло «выделение книжного варианта как нового в отношении к русскому полногласию, которое становится маркированным»; к XIV в. начинает сокращаться избыточность пар «либо путм устранения одного из оппозитов, либо в результате их семантической дифференциации; маркированным становится неполногласный, который шире по объму»; а четвртый «стилистический этап начинается с XV в., когда даже в традиционные древнерусские тексты включаются славянизмы с неполногласием»5.

Колесов В.В. Древнерусский литературный язык. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1989. – С. 267.

Колесов В.В. Древнерусский литературный язык. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1989. – С. 267.

Осипов Б.И. О нормах древнерусской орфографии старшего периода // Проблемы исторического языкознания.

Литературный язык Древней Руси. 1. B. З. –Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1986. – С. 72.

Колесов В.В. Древнерусский литературный язык. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1989. – С. 265.

Колесов В.В. Древнерусский литературный язык. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1989. – С. 266.

В литературном языке архаического типа, по мнению В.В. Колесова, в целом представлено «исходное, древнерусское распределение полногласных и неполногласных форм, сложившееся к XIV в.»1.

Помимо семантико-стилистического анализа соотносительных пар полногласных и неполногласных слов, исследователями ведтся работа по выявлению особенностей их словообразовательной структуры, являющейся одним из дифференциальных признаков оппозиции торот- и трат- лексем.

Впервые «на связь между судьбой данного полногласного или неполногласного сочетания и морфологическим типом данного слова» указал Г.О. Винокур. В статье "О славянизмах в современном русском литературном языке" исследователь делает замечание о том, что параллели полногласных/ неполногласных лексем «как отдельных и самостоятельных элементов»

встречаются реже, чем их производные типа враг – ворожить, бремя – беременная, древесный – деревянный, а также выделяет группу сложных слов, не имеющих генетических параллелей (древонасаждение, градоначальник, млекопитающее, златокованый и т.п.), выбор неполногласия в которых, по мнению Г.О. Винокура, обусловлен их словообразовательной структурой2.

Л.М. Устюговой проведн комплексный анализ словообразовательных гнзд, включающих полногласные и неполногласные лексемы, результатами которого стал вывод о том, что «в русском языке производные существительные с указанными корнями достаточно чтко противопоставляются по словообразовательным значениям и связанным с этими значениями функциям словообразования»3. Так, если лексемы с полногласием демонстрируют широкую представленность во всех типах словообразовательного значения и участвуют в выполнении всех словообразовательных функций, то слова с неполногласными корнями, в силу своей «законсервированности» в книжной сфере употребления, имеют весьма строго ограниченные словообразовательные возможности: их образование осуществляется в подавляющем большинстве случаев посредством Колесов В.В. Историческая фонетика русского языка. – М.: Высшая школа, 1980. – С. 72.

Винокур Г.О. О славянизмах в современном русском литературном языке // Избранные работы по русскому языку. – М.:

Учпедгиз, 1959. – С. 451.

Устюгова Л.М. Слова с полногласными и неполногласными корнями в системе словообразования русского языка: Дисс.

д-ра филол. наук. – М., 2000. – С. 20.

транспозиционного способа, экспрессивная и стилистическая функции словообразования трат-лексемами выполняются крайне редко, а номинативная функция в целом сводится к обслуживанию области определнных терминологических систем1.

Ф.П. Филин, анализируя язык большого количества списков Повести временных лет, делает замечания по поводу морфологической дифференцированности корней город-/град-, берег-/брег- (брhг-): «полногласная форма город- обычно употребляется с предлогом по, особенно в ед. ч. и в род. п.

мн. ч., если это слово не сочетается с предлогом отъ, а с предлогом отъ почти всегда стоит неполногласная форма град-, форма же берег-, наоборот, почти всегда при предлоге отъ, а с предлогом на обычна неполногласная форма брегбрhг-)2.

Исследователями отмечено и наличие орфографической обусловленности выбора между полногласной и неполногласной лексемой в древнерусском тексте.

Так, Т.Н. Кандаурова анализирует действие в памятниках книжно-славянской письменности XI – XIV вв. правила конца строки. Суть данной орфографической закономерности заключается в осознаваемой писцом невозможности закончить строку буквой, обозначающей согласный звук3, и в замене в таких случаях неполногласной лексемы полногласной. Доказательствами зависимости предпочтения торот- лексемы от "технических" условий создания текста Т.Н. Кандаурова считает значительное количественное преимущество использования полногласных слов именно на конце строки, а также тот факт, что «в абсолютном большинстве случаев отмечаемое при переносе полногласное слово оказывалось в то же время единственным примером употребления в данном памятнике соответствующего русского слова-варианта; в положении, не связанном с переходом со строки на строку, в этих памятниках фиксируются исключительно Устюгова Л.М. Слова с полногласными и неполногласными корнями в системе словообразования русского языка: Дисс.

д-ра филол. наук. – М., 2000. – С. 14.

Филин Ф.П. Лексика русского литературного языка древнекиевской эпохи (по материалам летописей). – Л.: АН СССР, 1949. – С. 123 – 124.

На приверженность древнерусских писцов данному орфографическому принципу указывал ещ Е.Ф. Карский: «Как особенность некоторых рукописей следует отметить то обстоятельство, что любили оканчивать строку гласной и поэтому в конце е приписывали ъ или ь» (Карский Е.Ф. Славянская кирилловская палеография. Л.: АН СССР, 1928. – С. 237).

неполногласные слова»1. Наблюдение о том, что «до XIII в. полногласие предпочтительно передавалось при переносе на другую строку»2 делает и В.В. Колесов. На основе анализа закономерностей написания слов с полногласием и неполногласием на конце строки Т.Н. Кандаурова приходит к выводу о «терпимом отношении древнерусского книжника … к наличию разговорных восточнославянских слов-вариантов даже в произведениях церковно-книжного стиля (произведениях книжно-славянского типа языка)»3 XI – XIV вв.

В.В. Колесов, исследуя язык Повести об убиении Андрея Боголюбского (1175 г.), приводит целый ряд факторов, оказывающих влияние на выбор между трат- и торот- лексемой. Так, полногласие в данном тексте предпочитается в следующих случаях: при обозначении русских реалий (типа узорочье), при использовании формы в функции предикатива (бяше золота, потокы золоты), а также при условии, что морфема оказывается под акутовым ударением. Напротив, неполногласие обычно обнаруживается тогда, когда имя находится в препозиции («златомъ же ковано», но «ковано золотомъ»).

«Равноправными вариантами в составе формул-синтагм различного происхождения» В.В. Колесов в Повести об убиении Андрея Боголюбского считает трат- и торот- лексемы, обозначающие глаголы (позолоти – позлати и др.), а также слова с корнем серебр-/ сребр-4.

Наряду с исследованиями в области семантической, стилистической, словообразовательной и морфологической соотнеснности полногласных и неполногласных коррелятов, а также орфографических закономерностей использования трат- и торот- лексем, в исторической грамматике неоднократно предпринимались попытки провести статистический анализ представленности рассматриваемых сочетаний в русском литературном языке.

Ф.Ф. Филин в работе "Истоки и судьбы русского литературного языка", ссылаясь на подсчты различных исследователей, прослеживает количественный Кандаурова Т.Н. Случаи орфографической обусловленности слов с полногласием в памятниках XI – XIV вв. // Русская историческая лексикология. – М., 1968. – с. 11.

Колесов В.В Историческая фонетика русского языка. – М.: Высшая школа, 1980. – с. 74.

Кандаурова Т.Н. Случаи орфографической обусловленности слов с полногласием в памятниках XI – XIV вв. // Русская историческая лексикология. – М.: Наука, 1968. – С. 18.

Колесов В.В. Древнерусский литературный язык. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1989. – С. 229 – 230.

состав неполногласной лексики в русском литературном языке на разных этапах его развития. Результатом статистической работы, проведнной Ф.П. Филиным, является определение доли слов с неполногласием в современном русском литературном языке. Так, общий словарный состав языка включает приблизительно 1, 7 % лексем с южнославянским по происхождению рефлексом сочетаний *or, *el, что «в два с лишним раза меньше», чем *ol, *er, количественный состав представленных в современном русском языке слов с полногласием1.

Иным было соотношение южнославянских и восточнославянских рефлексов сочетаний типа *tort в древнерусском языке. Т.Н. Кандаурова, анализируя употребление слов с полногласием и неполногласием в текстах книжнославянского характера, приходит к выводу о количественном преобладании неполногласия над полногласной лексикой, которая к тому же имеет ярко выраженную разговорную окраску2.

Из своего исследования Т.Н. Кандаурова исключает рассмотрение деловой письменности, что дает возможность Ф.П. Филину сделать замечание о необходимости корректировки полученных данных, а также поднять одну из наиболее сложных проблем исторической грамматики – проблему объективности измерения языковых фактов. Согласно точке зрения исследователя, частотность фиксации неполногласных лексем в дошедших до нас, в подавляющем большинстве книжно-славянских, текстах, где употребление церковнославянизмов было закономерным, «ещ не определяет языковые процессы в литературной сфере»3. Так, в летописях картина соотношения полногласия и неполногласия выглядит несколько иным образом. В текстах этого жанра древнерусской литературы преобладают восточнославянские рефлексы сочетаний *or, *ol, *er, *el. Так, Н.Е. Маркарьян, анализируя полногласную и неполногласную лексику в языке летописей XV в., приводит следующие данные: в Комиссионном списке 1Филин Ф.П. Истоки и судьбы русского литературного языка. – М.: Красанд, 2010. – С. 27 – 28.

Кандаурова Т.Н. О системных отношениях лексем с полногласными и неполногласными сочетаниями в корнях в памятниках XI – XIV вв. // Проблемы эволюции лингвистических единиц в истории русского языка (XI – XVIII вв.): Сб.

науч. тр. – М.: Наука, 1981. – С. 3 – 16.

Филин Ф.П. Истоки и судьбы русского литературного языка. – М.: Красанд, 2010. – С. 268.

ой Новгородской летописи соотношение торот- и трат- лексем представлено как 606 на 493, в Московском летописном своде – соответственно 1382 на 11951.

К решению вопроса о характере взаимоотношений слов с полногласием и неполногласием в древнерусском литературном языке на разных этапах его развития привлекаются и данные диалектологии. На наличие неполногласных форм в русских диалектах указывалось А.А. Шахматовым, Л.П. Якубинским, Б.А. Лариным, Ф.П. Филиным и др.: помимо неполногласных слов, заимствованных из церковнославянского языка посредством разговорной речи, в диалектных системах фиксируются и трат- лексемы, возникающие в самих диалектах как ложное неполногласие или его гиперкорректная форма2.

Более детальным изучением отношений торот- и трат- лексем в восточнославянских говорах занимаются О.Г. Прохорова, А.Г. Эфендиева, Г.А. Романовская, М.Я. Запрягаева. Результатом исследований в этой области являются следующие выводы. Неполногласная лексика, фиксируется в различных диалектных системах, составляет «как бы "второй слой", дублирующий лексику с полногласием»3, более того она, способна входить в состав «своего рода "гибридных лексем", имеющих книжный, заимствованный корень и народный, диалектный, суффикс или префикс»4. В то же время использование трат- лексем в диалектах характеризуется определнной специфичностью. Например, А.Г.

Эфендиева, проводя сравнительный анализ функционирования полногласной и неполногласной лексики в архангельских говорах, отмечает значительно меньшее количество неполногласных корней по сравнению с полногласными, их семантическое однообразие и меньший, сравнительно с торот-лексемами, Маркарьян Н.Е. Полногласная и неполногласная лексика в языке летописей XV в. (На материале 1-ой Новгородской летописи и Московского свода конца XV в.). – Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1968. – С. 21.

См.: Шахматов А.А. Церковнославянские элементы в современном русском литературном языке // Из трудов А.А.Шахматова по современному русскому языку. – М.: Учпедгиз, 1952; Якубинский Л.П. История древнерусского языка. – М.: Учпедгиз, 1953; Ларин Б.А. Разговорный язык Московской Руси // Начальный этап формирования русского национального языка. — Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1961; Филин Ф.П. Истоки и судьбы русского литературного языка. –

М.: Красанд, 2010; Янин В.Л., Зализняк А.А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1977 – 1983 гг.). – М.:

Наука, 1986.

Прохорова О.Г. Полногласие и неполногласие в русском литературном языке и народных говорах. – Л.: Наука, 1988. – С. 229.

Эфендиева А.Г. Соотношения между полногласными и неполногласными лексемами в архангельских говорах // Вопросы русского языкознания. – Вып. X. – Архангельские говоры: Словообразование. Лексика. Семантика. – М.: Издво МГУ, 2003. – С. 261.

словообразовательный потенциал1. А.Г. Эфендиева обращает внимание на тот факт, что многие слова с полногласием и неполногласием в архангельских говорах являются семантическими дублетами, однако при этом неполногласные корреляты представлены в "Архангельском областном словаре" единичными примерами и территориально ограничены, в то время как слова с восточнославянскими рефлексами сочетаний типа *tort распространены повсеместно2.

В Житии обнаружено 125 слов с рефлексами сочетаний *or, *ol, *er, *el (включая формы одного и того же слова – 247). В большей части таких слов наблюдается неполногласие, т.е. реализуется церковнославянская языковая норма.

Из общего числа слов с рефлексами *or, *ol, *er, *el неполногласные сочетания ра, ла, рЂh, лh Ђ представлены в 109 словах (включая формы одного и того же слова – в 227 случаях), что составляет 87,2 % (включая формы одного и того же слова – 91,9 %).

В тексте представлено 37 слов с неполногласным сочетанием ра в корне (включая формы одного и того же слова – 72): и ты съблюди ны и съхрани (117);

и нqжа быс… … едосию • распространити манастырь на (съ)поставлени~ келии (103); и тоже врагq наqчающю " (77); въ странhЂ сеи такъ сии мqжь "ви с" (72); и по сихъ же възведъши и въ храмъ (310); аще възвращю с# съдравъ въ домъ свои (105); б"ше бо кротъкъ нравъмь (86); дрqгоици же въ оградhЂ копахqть (87); "ко се нhЂкотории храбри (84); въ ~динъ же wт днии слово образовано посредством хот"щемъ имъ праздьникъ творити (97):

имеет восточнославянский вариант порожний3; и праславянского корня *porz- и дЂhти "же въспитахъ дховьнымь твоимь брашьнъмь (74): древнерусское борошьно в значении пища отмечено в словарях древнерусского языка4 – и т.д.

Эфендиева А.Г. Соотношения между полногласными и неполногласными лексемами в архангельских говорах // Вопросы русского языкознания. – Вып. X. – Архангельские говоры: Словообразование. Лексика. Семантика. – М.: Издво МГУ, 2003. – С. 239.

Там же.

Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка: Т. 1 – 2. – М.: Русский язык, 1999. – Т.

1. – С. 291.

Словарь русского языка XI – XVII вв. Т. 1 – 24. – М.: Наука, 1975 – 1999. – Т. 1. – С. 49.

Слова с южнославянским по происхождению ла встречаются в тексте 49 раз (включая формы одного и того же слова – 105): сът#жалъ имЂhни" мало • бhЂ бо платьна дhЂла" (108); и пригласивъ келар# въпрашаше ~го (111); то же нhсмь тако сладъка брашьна въкqшалъ (106); начать водq носити отъ клад"з" (97); да не "витии с" влас"ници сqщи на неи (98); не избьра… отъ … властелинъ градъ (73); оць… ~го съжали си… зhло ~го ради блюдыи • да не гладъмь и зимою qмреть (85); едосии • осклабивъ с" лицьмь и мало просльзивъ с" томq (103) – полногласный вариант этого корня можно увидеть в слове осколобление (улыбка), отмеченном И.И. Срезневским1; и ~ще же и о хqдости ризьнЂhи мнози wт невЂhглас qсмихающе с# томq рqгахqть с# (126): слово невЂhглас и древнерусский эквивалент невЂhголос зафиксированы в "Материалах для словаря древнерусского языка" И.И. Срезневского и имеют значение невежда2 – и др.

В тексте представлено 20 слов с неполногласным сочетанием рhЂ (ре) (включая формы одного и того же слова – 26): и пришедъши въ преже реченый градъ (78); маслq же не сqщю дрhЂв#номq (113); въ то же времh оць ~го житию коньць при"тъ (75): образовано с помощью суффикса *-men и корня *vert-, восточнославянским вариантом которого является корень в слове веретено3; иже и възьмъ и препо"са с# имь въ чресла сво" и тако хожаше (78): вариант этого корня с полногласием – в слове чересла4; поиди чадо въ домъ свои и ~же ти на потребоу… и на спсени~ дши • да дhЂла~ши въ домоу си по воли сво~и (82): слово потреба фиксируется И.И. Срезневским. В "Материалах для словаря древнерусского языка" приводятся такие его значения, как нужда, надобность, предмет необходимости, служение, жертвоприношение5;

обрете островъ средhЂ мор" (86); придЂhте къ мънhЂ вьси троужающеи с" и Срезневский И.И. Материалы для Словаря древнерусского языка по письменным памятникам. Т. I – III. Репринтное издание 1989 г. – СПб., 1893 – 1912. – Т. 2. – С. 719.

Там же. – С. 653.

Шанский Н.М., Иванов В.В., Шанская Т.В. Краткий этимологический словарь русского языка / Под ред. С.Г.

Бархударова. – М.: Просвещение, 1971. – С. 75 – 95.

Там же. – С. 496.

Срезневский И.И. Материалы для Словаря древнерусского языка по письменным памятникам. Т. I – III. Репринтное издание 1989 г. – СПб., 1893 – 1912. – Т. 2. – С. 1295.

обренении (79); ~го же ищрева матерьн" и пастqха бытии въ странh сеи …… назнамена (76): варианты с полногласием – черево, черевий1 – и т.д. В двух последних примерах наблюдаем случаи упрощения групп согласных в тратлексемах, свидетельствующие, по замечанию Т.Н. Кандауровой, о том, что неполногласная лексика в системе древнерусского языка находилась во взаимодействии с разговорной речью и испытывала на себе е влияние2.

4 слова в Житии содержат сочетание лhЂ (ле): дшею влекомъ на любъвь бжию (74); шлhЂмъ спсени"… съньмъ (84); и сего ради поqщашети и мти ~го да облечеть с" въ одежю чистq (79); "ко да не въшьдъ змии лqкавыи плhЂнить кого wт qченикъ ~го (120) и др.

Подавляющее большинство (18, включая формы одного слова – 26) неполногласных рефлексов *er представлено в рукописи написанием ре вместо традиционного старославянского рh. Рефлекс *el отражн как ле лишь два раза из четырх3.

Написание ре вошло в норму русской церковнославянской орфографии4.

Данное явление не имеет в исторической грамматике общепринятого объяснения.

Большинство исследователей, обращавших внимание на эту орфографическую особенность, ограничивались указанием на замену h на е в лексемах с рефлексом *er, а также на отсутствие такой замены в лексемах с рефлексом *el. Попыток решить вопрос о причинах отсутствия параллелизма в судьбе рефлексов *er и *el долгое время не предпринималось, что впоследствии породило много споров5.

Так, А.А. Шахматов видел причины замены h на е в особом «церковном произношении», при котором «болгарское h, произносившееся частью как, Там же. – Т. 3. – С. 1499 – 1500.

Кандаурова Т.Н. О некоторых путях адаптации неполногласных церковнославянизмов в памятниках XI – XIV вв. // Сравнительно-исторические исследования русского языка. – Воронеж: Изд-во Воронежск. госуд. ун-та, 1980. – С. 25.

Устойчивое отсутствие замены h на е в слове плhнъ, широко представленной в памятниках XI – XII вв. в словах данной группы, замечено А.А. Шахматовым и рассматривается как возможное свидетельство того, «что плhнъ не принадлежит к древним заимствованиям, что оно вошло в русский язык в позднейшую эпоху (XIV – XV вв.)».

(Шахматов А.А. Церковнославянские элементы в современном русском литературном языке // Из трудов А.А.Шахматова по современному русскому языку. – М.: Учпедгиз, 1952. – С. 249).

Успенский Б.А. История русского литературного языка (XI – XVII вв.) – М.: Аспект Пресс, 2002. – С. 173.

См. Живов В.М. Восточнославянское правописание XI – XIII века. – М.: Языки славянской культуры, 2006. – С. 178 – 192.

частью как а, передавалось через е»1. В этом явлении исследователь видит частный случай смешения h и е в книжной письменности: «В церковном произношении звук е передавал древнеболгарское h: предъ, врем", средq, телесьныи»2.

Н.Н. Дурново в решении данного вопроса солидарен с А.А. Шахматовым. По мнению исследователя, замена h на е обусловлена не «совпадением этих звуков в живом языке», а особенностями передачи «церковного, отличного от живого и основанного на южнославянском произношении h, совпавшего с е в результате отвердения р»3.

Иную точку зрения на причины рассматриваемого явления высказывал А.И. Соболевский. Замену на исследователь связывает с

-рh- -ревзаимодействием неполногласных и полногласных форм: «Русские слова как-бы с польским сочетанием звуков в роде брегъ, вредъ, время – заимствования из церковнославянского языка (с е вм. ц.-слав. h, под влиянием русского е в берегъ и т.п.)»4.

К настоящему моменту данный вопрос остатся открытым. Так, В.В. Колесов рассматривает написание е вместо h как начальную стадию формирования полногласия: «В ранних русских рукописях различные стадии формирования полногласия выразительно представлены передачей ‹о, е› только на месте одного из корневых гласных, именно подударного»5.

Б.А. Успенский солидарен с мнением А.А. Шахматова и Н.Н. Дурново о связи замены -рh- на -ре- в церковнославянских памятниках русской редакции с отвердением р в южнославянском произношении6. Влияние восточнославянских форм понимается исследователем как «контаминация соответствующих ст.-сл.

форм (прh-, брhгъ) и рус. разговорных форм (пере-, берегъ)»7.

Шахматов А.А. Очерк древнейшего периода истории русского языка // Энциклопедия славянской филологии. – Вып. II.

I. – Пг., 1915. – С. 162.

Там же. – С. 168.

Дурново Н.Н. Избранные работы по истории русского языка. – М.: Языки русской культуры, 2000. – С. 479 – 481.

Соболевский А.И. Очерки из истории русского языка // Труды по истории русского языка. Т.1.: Очерки из истории русского языка. Лекции по истории русского языка. – М.: Языки славянской культуры, 2004. – С. 23 – 24.

Колесов В.В. Историческая фонетика русского языка. – М.: Высшая школа, 1980. – С. 73.

Успенский Б.А. История русского литературного языка (XI – XVII вв.). – Mnchen: Verlag Otto Sagner. 1987. (Sagners slavistische Sammlung; Bd. 12). – С. 115 – 116.

Там же. – С. 116.

В.М. Марков, напротив, развивает идею А.И. Соболевского, рассматривая написания типа вредъ, брегъ как результат «фонетического взаимодействия полногласных и неполногласных сочетаний»1. По замечанию исследователя, «при ином объяснении было бы трудно понять, почему в ряде источников указанная замена наблюдается лишь в сочетаниях -ре-, тогда как сочетание -ле- (не соотнеснное, естественно, с русским -оло-) оказывается гораздо более стойким»2.

В.М. Живов, не считая убедительными гипотезы Н.Н. Дурново и Б.А. Успенского, так же как и В.М. Марков, солидарен с А.И. Соболевским в понимании замены h на е как результата взаимодействия южнославянских и восточнославянских форм. Механизм данного процесса В.М. Живов представляет следующим образом. При выборе между h и е писец «проверял слово брhгъ, находил в свом разговорном произношении [е] и писал брегъ, и эта проверка была ключевым моментом в преобразовании церковнославянской нормы в правописании неполногласных сочетаний с рh»3. Выбирая же между h и е в словах типа млhко и плhнъ, писец, обращаясь к своему разговорному произношению, «находил там только молоко и полонъ, так что его запрос оставался без ответа»4, таким образом, в формах данного типа возникает вариативность в написании h и е.

В русле идей А.И. Соболевского решает рассматриваемую проблему Т.Н. Кандаурова. Исследователь проявляет солидарность с мнением В.М.

Маркова и В.М. Живова в объяснении причин неодинаковости отражения на письме рефлексов *er и *el: «в тех случаях, когда древнерусский книжник XI – XIV вв. осознавал наличие коррелянтных отношений в кругу -трат-, -торот- лексем, он подкреплял его и сходством написания. Когда же он в силу тех или иных причин его не чувствовал, подобного орфографического сближения не происходило»5. В целом же замену h на е в рассматриваемых группах слов Т.Н. Кандаурова Марков В.М. К истории редуцированных гласных в русском языке. – Изд 2-ое., испр.и доп. – Казань: Казан. гос. ун-т им. В.И. Ульянова-Ленина, 2007. – С. 195.

Марков В.М. К истории редуцированных гласных в русском языке. – Изд 2-ое., испр.и доп. – Казань: Казан. гос. ун-т им. В.И. Ульянова-Ленина, 2007. – С. 195.

Живов В.М. Восточнославянское правописание XI – XIII века. – М.: Языки славянской культуры, 2006. – С. 196.

Там же. – С. 197.

Кандаурова Т.Н. О некоторых путях адаптации неполногласных церковнославянизмов в памятниках XI – XIV вв. // Сравнительно-исторические исследования русского языка. – Воронеж: Изд-во Воронежск. госуд. ун-та, 1980. – С. 27.

понимает как сознательную установку книжника на «орфографическое сближение семантически и морфемно тождественных -трат- и -торот-лексем», которое является «одним из звеньев в общей цепи адаптации неполногласных книжнославянизмов»1.

В Житии обнаружено 16 слов с полногласными сочетаниями оро, оло (включая формы одного и того же слова – 20).

В 8 словах представлено восточнославянское изменение дифтонгического сочетания *or (включая формы одного и того же слова – в 11): wпроворотилъ таковыи съсоудъ тъщь (114); нъ и прозорочьныма очима прозр" (80);

изведенъ бысть и въ странq сию • и поставленъ бысть митрополитъмь въ городhЂ пере"славли (86); и растьрзавъши сорочицю на немь... отъ" желЂhзо wт чреслъ ~го (79); пыташе и • еда къто къ воротомъ приходи в сию нощь (101) и др.

Слов с полногласием оло ( *ol) найдено в тексте 8 (включая формы одного и того же слова – 9): "ко доиде града володимир" (95); и оболочашети и въ мантию (89); Бh бо из молода жити~мь чистъмь украшенъ (72); иже бh прhЂдьрьжащи вьс# въ домуu блговЂhрьнааго кн#з# вьсеволода (111); и тоже сего ради възволочааше на с" (98) и т.д.

Слова с восточнославянским рефлексом изменения *er, *el в анализируемом тексте отсутствуют.

Обратимся к семантике и особенностям функционирования слов с полногласием и неполногласием. Только в одном случае слово с полногласием оро не имеет в тексте неполногласного соответствия: нъ и прозорочьныма очима прозр" (80). При этом церковнославянский вариант данного корня существовал в древнерусском языке. И.И.Срезневским зафиксировано слово зракъ – вид, видение, образ.

Все остальные корни с сочетанием оро имеют в тексте соответствующий неполногласный вариант. Ср.: самъ … город" дворъ манастырьскыи (103) – #ко Там же.

тъ хот"ше възградити самъ мhЂстъ то (80); и wт радости же не wтврьзе воротъ (94) – да по отъhЂдении обhЂда не wтврьза~ть вратъ никомq же (93).

Слова с корневым оро используются только для обозначения физических действий или предметов, окружающих человека в повседневной жизни, в то время как слова с неполногласием имеют более широкий круг значений – как конкретных, так и отвлечнных, связанных с областью культа. Ср.: съвративъ кон" приhЂха къ нимъ (125) – обративъшааго срдце ~" на такаво~ пока"ни~ (83); дрqгоици же въ оградhЂ копахqть (87) – оградивъ с# вhЂрою (72).

Нередко при описании ситуаций бытового характера слова с оро и ра появляются рядом, в одном и том же фрагменте текста. Ср.: "ко и съсqдъ тъ въ опровратихъ • и тако ниць положихъ (114) – немь же бh таково~ пиво wпроворотилъ таковыи съсqдъ тъщь (114); "ко да повелиши ~диномq wт брати" сqщюqмq праздьнq (97) – ты по вьс" дни пороздьнъ ~си (98). При этом слово с полногласным корнем никогда не появляется раньше, чем слово с неполногласием. Т.Н. Кандаурова рассматривает варьирование семантически тождественных трат- и торот- лексем в одном контексте как сознательный прим, используемый писцом «ради устранения повторяемости»1, включение в который неполногласия свидетельствует, в частности, о «полной и естественной адаптации древнерусским литературным языком» этой южнославянской по происхождению фонетической особенности2.

Из восьми слов с рефлексом оло три не имеют в тексте варианта с неполногласием: иже бh прhЂдьрьжащи вьс# въ домуu блговЂhрьнааго кн#з# вьсеволода (111); таче "ко доиде града володимир" (95); повелhЂвааше… … таче по томь епискqпq въ володимирьскqю оболость (96). Первые два слова являются именами древнерусских князей, последнее – названием одного из городов Киевской Руси, то есть слова используются для обозначения реалий восточнославянской действительности, хорошо известных русскому человеку.

Кандаурова Т.Н. Соответствовали ли в древнерусском литературном языке лексемы с неполногласными и полногласными сочетаниями в корне статуту дублетов или синонимов // Развитие синонимических отношений в истории русского языка. – Вып. 2. – Ижевск: Изд-во Удмуртск. госуд. ун-та имени 50-летия СССР, 1980. – С. 26.

Кандаурова Т.Н. О некоторых путях адаптации неполногласных церковнославянизмов в памятниках XI – XIV вв. // Сравнительно-исторические исследования русского языка. – Воронеж: Изд-во Воронежск. госуд. ун-та, 1980. – С. 24.

Указанными тремя примерами исчерпывается русская антропо- и топонимика с рефлексами *or, *ol, *er, *el, представленная в Житии. Обратим внимание на последовательное использование здесь полногласного варианта даже при употреблении (в двух первых случаях) в одном контексте с неполногласием1.

Б.А. Успенский относит восточнославянские собственные имена к числу лексем, в которых «могут закрепляться» написания типа torot2.

В остальных случаях наблюдается параллельное употребление слов с оло и ла.

Ср.: повелhЂвааше… … таче по томь епискqпq въ володимирьскqю оболость (96) – отъходить отъ града сего въ инq область (326). Можно отметить, что русизм оболость употреблн здесь рядом с другим русизмом (володимирьскую), не имеющим к тому же в тексте ни одного неполногласного соответствия.

Ср.: Дамь … •в• гривьнh золота (105) – и положивъ же на стълпhЂ гривьнq злата (101). Слова имеют различие в семантике. Злато здесь является даром некоего мистического существа: и се вълезе свЂтьлъ отрокъ въ воиньстЂй одении… и ничьсоже рекый, и положивъ же на стълпhЂ гривьну злата (101).

Это не столько деньги, сколько доказательство того, что бог всегда поможет в беде своим сыновьям: не пьцЂhте с# qтрhЂишимь и тъ не имать насъ оставити (101). Полногласный же вариант золото служит для обозначения денежной награды, которую боярин мысленно обещает пожертвовать монастырю в благодарность за счастливое возвращение с поля боя: аще възвращю с# съдравъ въ домъ свои • то дамь стЂhи бци въ манастырь блаженааго fеодоси" •в• гривьнhЂ золота (105).

Ср.: и тоже сего ради възволочааше на с" (98) – и се множьство бhЂсовъ… Церковнославянизм здесь употреблн для обозначения влачахqти и (100).

действий бесов, то есть созданий, связанных с религиозным культом, вариант с полногласием называет действие человека.

Ср.: бh бо из молода жити~мь чистъмь украшенъ (72) – "ко хощеть из млада богq дати с# (73). И здесь также можно говорить о некоторых оттенках На абсолютное предпочтение полногласия при написании собственных имен (личных и географических) в Житии указал Н.Н. Дурново. (Дурново Н.Н. Введение в историю русского языка. – М.: Наука, 1969. – С. 33).

Успенский Б.А. История русского литературного языка (XI – XVII вв.) – М.: Аспект Пресс, 2002. – С. 194 – 195.

семантики. Восточнославянский вариант употреблн в повествовании об обычной, земной, бытовой жизни Феодосия Печерского (о его детских годах). Слово с неполногласием возникает тогда, когда разговор заходит о планах героя поступить на служение богу.

В целом, можно отметить, что выбор слова с рефлексом оло прослеживается в тексте только при описании бытовых ситуаций. При этом использование церковнославянизмов в данном случае также широко распространено: начать водq носити отъ клад"з" (97); сът#жалъ имЂhни" мало • бhЂ бо платьна съпа сладъко (100) и т.п. Исключением в дЂhла" (108); легъ въ келии сво~и этом отношении являются русские антропонимы и топонимы, во всех трх зафиксированных в тексте случаях представленные в полногласном варианте.

14 раз (включая формы одного и того же слова – 23) рефлексы сочетаний *or, *ol, *er, *el представлены в позиции конца строки.

4 слова, оканчивающие строку, представлены в полногласном варианте: ты по вьс" дни по-роздьнъ ~си (98); бh бо из мо-лода жити~мь чистъмь украшенъ (72); и wт радости же не wтврьзе во-ротъ (94); дамь … •в• гривьнh золо-та (105). Из них три слова (во-ротъ, золо-та и из мо-лода) в Житии употребляются с полногласием только при переносе со строки на строку. Более того, лексема из молода вообще нигде не зафиксирована с восточнославянским рефлексом, а в неполногласном варианте из млада является «одним из устойчивейших традиционных словосочетаний-штампов»1.

При этом не только возможным, но и предпочтительным (10 раз, включая формы одного и того же слова – 19) на конце строки, так же как и вне этой позиции, является употребление неполногласных лексем: оць же нашь fеwдосии бhаше сице запретилъ вра-тарю • да по отъhдении обhда не wтврьза~ть вратъ никомq же (93); нъ обаче молю ти с# вла-дыко мои • милостивъ бqди дши мо~и (127); въ томъ бhста родител" стго • въ вhрh крсти"ньстhи живqща и вс"чьскыимь бла-гочьстиюмь qкршена (73); маслq же не сqщю Кандаурова Т.Н. Случаи орфографической обусловленности слов с полногласием в памятниках XI – XIV вв. // Русская историческая лексикология. – М.: Наука, 1968. – С. 11.

дрh-Ђв#номq (113) и т.д. Таким образом, говорить о прямой обусловленности употребления полногласия позицией переноса со строки на строку в отношении данного текста, по-видимому, нельзя.

Итак, в Житии писец отдат предпочтение словам с неполногласием, и в отношении этой черты текст реализует строгую норму церковнославянского языка XI – XII вв., что является результатом следования литературному этикету при создании текста высокого жанра. Использование небольшого количества полногласных вариантов (12,6 %) не носит регулярного характера, не меняет «информационно-экспрессивную окрашенность соответствующего высказывания»1 и может обнаруживаться только тогда, когда речь идт о бытовых ситуациях, не предусмотренных авторитетными образцами. Нередко выбор русизма вызван желанием автора избежать повторяемости одного и того же слова.

2.2. Индоевропейские дифтонгические сочетания *or, *ol2 перед согласными3 в начале слова под воздействием закона восходящей звучности в праславянском языке претерпевают изменения, не одинаковые в различных диалектных областях.

В южнославянских говорах происходит метатеза входящих в состав сочетания звуков и удлинение гласного (*ort rat, *olt lat): *ordo (орудие пахоты) ст.слав. рало, *olkomъ ст.-слав. лакомъ, болг. разг. лаком.

При этом в языках южнославянской группы встречается ограниченное количество слов с нетипичным для данных диалектов изменением *or, *ol: ст.-сл.

робъ (вм. рабъ) – Зогр., Ио. XV, 15; Супр. 29218, 23919, 1065; розбоиникъ (вм.

разбоиникъ) – Супр. 5589 и т.п.4 В истории языка нет единой точки зрения, объясняющей такое отступление от общей фонетической тенденции.

Кандаурова Т.Н. Соответствовали ли в древнерусском литературном языке лексемы с неполногласными и полногласными сочетаниями в корне статуту дублетов или синонимов // Развитие синонимических отношений в истории русского языка. – Вып. 2. – Ижевск: Изд-во Удмуртск. госуд. ун-та имени 50-летия СССР, 1980. – С. 27.

Как известно, достоверные данные, свидетельствующие об аналогичном изменении *еrt, *еlt, отсутствуют.

В.И. Борковский, П.С. Кузнецов видят возможность отражения рефлекса *еlt в слове лебедь ( *elbdь). (Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. – М.: Изд-во ЛКИ, 2010. – С. 75).

Перед гласным звуком рассматриваемые сочетания не претерпевали изменений, поскольку плавный отходил к следующему слогу.

Ёлкина Н.М. Старославянский язык. – М.: Учпедгиз, 1960. – С. 75, Ремнва М.Л. Старославянский язык. – М.:

Академический проект, 2004. – С. 137 – 138.

В старославянских памятниках наряду с закономерными встречаются написания, свидетельствующие об отсутствии метатезы при изменении начального *olt: ал’диі (Зогр., Мр. I, 19), алъкати (Син. Тр., 103 б/22) и др. Большинство исследователей видят причины такой фонетической особенности развитии в данных словах вставочного гласного после плавного: «В указанных случаях открытие слога происходило путм развития редуцированного [ъ] после плавного, что давало возможность сохранить старое расположение звуков в бывшем дифтонгическом сочетании. В дальнейшем этот [ъ], находясь в слабой позиции, утрачивался»1. С.Б. Бернштейн рассматривает такие написания как следы сохранения на периферии славянского языкового ареала исконного закрытого слога2.

У восточных и западных славян описанный процесс протекает только при акутовой интонации. При ударении нисходящего тона или без ударения в данных диалектных группах гласный в сочетаниях *ort, *olt был кратким, поэтому здесь произошла метатеза без удлинения (*ort rot, *olt lot): *olkъtъ др.-русск.

локоть, польск. okie, чешск. loket; *orstъ др.-русск. ростъ, польск. wzrost3. При этом в словацком и чешском языках встречаются отдельные слова с rat, lat:

словац. rastiem (расту), laket’ (локоть), чешск. Labe (Эльба) и др.4 В исторической грамматике нет единого взгляда на относительную хронологию процессов преобразования *or, *ol в начале слова и в середине слова между согласными. Так, В.В. Иванов придерживается точки зрения о том, что трансформация индоевропейских дифтонгических сочетаний редуцированного с плавным началась в середине слова, группа типа *ort претерпела изменения позднее5. Х. Шустер-Шевц, напротив, высказывает мнение о более раннем, по сравнению с преобразованием сочетаний типа *tort, изменении *or, *ol в начале слова. По мнению исследователя, именно изменение сочетаний типа *ort, *olt Ёлкина Н.М. Старославянский язык. – М.: Учпедгиз, 1960. – С. 75.

Бернштейн С.Б. Очерк сравнительной грамматики славянских языков. – М.: АН СССР, 1961. – С. 225.

Иванова Т.А. Старославянский язык. – СПб.: Авалонъ: Азбука-классика, 2008. – С. 110.

Шустер-Шевц Х. Славянская метатеза плавных и процесс дезинтеграции праславянского // Вопросы языкознания. – 2003. – № 1. – С. 79, Ремнва М.Л. Старославянский язык. – М.: Академический проект, 2004. – С. 137 – 138.

Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка. – М.: Просвещение, 1990. – С. 129.

положило начало «процессу языковой дифференциации до сих пор преимущественно однородного праславянского» 1.

Неодинаковость рефлексов изменения сочетаний *ort, *olt в древнерусском и старославянском языках находит отражение в развитии русского литературного языка: в древнерусской письменности вырабатываются критерии выбора между восточнославянским и южнославянским2 написаниями, первое из которых воспринимается как нейтральное, а второе – как принадлежащее сфере книжного употребления и являющееся «явным отклонением от книжной нормы»3.

В.В. Колесов обращает внимание на показательность рефлексов сочетаний *ort, *olt и с точки зрения происхождения текста. Маркированным в данном случае является восточнославянский элемент: «Написания типа ро-, ло- или роз- в начале слова указывают на русское происхождение рукописи уже с XI в.»4.

В Житии обнаружено 34 слова с рефлексами праславянских начальных сочетаний *ort, *olt (включая формы одного и того же слова – 52).

1) В одном слове отражена общеславянская метатеза с удлинением гласного, произошедшая в группе *ort при восходящей интонации: никто же възложь рqкы сво~" на рало (83): слово восходит к праславянскому *ordlo (ср. ст.-сл.

рало, польск. rado, чешск. radlo)5.

2) Изменение праславянских *ort, *olt под новоакутовой и циркумфлексной интонацией представлено в рукописи следующим образом:

а) 31 раз (включая формы одного и того же слова – 49) наблюдается южнославянский результат изменения *ort – метатеза с удлинением гласного: и тьрни~ … въздрастеть на неи (76); копахqть зелиинааго ради растени" (87);

овогда же положеныи квасъ на състро~ни~ хлЂhбомъ разливаахq (91) и т.д.

Шустер-Шевц Х. Славянская метатеза плавных и процесс дезинтеграции праславянского // Вопросы языкознания. – 2003. – № 1. – С. 80.

В.В. Ивановым высказана точка зрения, согласно которой сочетания ра, ла в начале слова в русском литературном языке могут не иметь генетической связи со старославянским языком, возникнув в позднюю историческую эпоху в процессе развития аканья. (Иванов В.В. Краткий очерк исторической фонетики русского языка. – М.: Учпедгиз, 1961. – С. 47).

Успенский Б.А. История русского литературного языка (XI – XVII вв.) – М.: Аспект Пресс, 2002. – С. 192.

Колесов В.В. Русская историческая фонология. – СПб.: Факультет филологии и искусств СПбГУ, 2008. – С. 348.

Шанский Н.М., Иванов В.В., Шанская Т.В. Краткий этимологический словарь русского языка / Под ред. С.Г.

Бархударова. – М.: Просвещение, 1971. – С. 382.

В 5 случаях начальное ра наблюдается в корневой морфеме (включая формы одного и того же слова – в 10 случаях): ~же работати томq бес прирока (129);

зълыи рабе лЂhнивыи (73); не имыи q себе ничсо же • развh одежа (76):

восточнославянский вариант розвh зафиксирован И.И.Срезневским1; и тьрни~ … въздрастеть на неи (76); копахqть зелиинааго ради растени" (87).

26 раз начальное ра втречается в префиксах (включая формы одного и того же слова – 39): и растьрзавъши сорочицю на немь (79); тъгда распqст"ше вс" бол"ры въ домы сво" (93); никако же (не) раслабЂhти въ дhЂлhхъ своихъ Ђ (97); овогда мqкq расыпающе (90); варламъ • идыи пqтьмь qзрhЂ распалинq (84); и нqжа быс… fеwдосию • распространити манастырь (103);

"ко проразqмьникъ вс#чьскыихъ богъ • приведе м# къ стости тво~и (80);

всhЂмъ чюдити с" о… премqдрости и разqмЂh (75); грqбъ сы и неразqмичьнъ (71); не разуqмЂhвъ льсти ~" (81); повелhЂ раздрЂhшити " • и дати же тhЂмъ Ђhсти и пити (110); приидоша на н" разбоиници (103); "томъ бывъшемъ мqжемъ разбои твор#щемъ (120); прода"хq и тЂhмь жито кqп"хq • и се раздhЂл"хuть (86); и се же разграженq бывъшю манастырю (103); овогда же положеныи квасъ на състро~ни~ хлЂhбомъ разливаахq (91);

qстроишемъ различьна" и многоцhЂньна" брашьна (106); и раждьгъши с# гнhЂвъмь на нь (79); разгон#ща тьмq бhЂсовьскqю млтвою (83).

б) Дважды в тексте отражается рефлекс сочетания *olt, представленный старославянским удлинением без метатезы: разгон#ща тьмq бhЂсовьскqю млтвою и алкани~мь (83); иже мене ради алкавъше… приимЂhте (74).

Несмотря на то, что Успенский сборник знает использование восточнославянских ро, ло ( * ort, *olt) в отдельных словах: не бо из долq приде къ намъ бжи~ слово • то# ризы не съмhша роздhлити воини (Слово Иоана Златоуста, с. 351); и "ко быша равьно пловqще начаша скакати зълии они въ лодию ~го (Сказание о Борисе и Глебе, с. 51), в Житии в употреблении слов с рефлексом праславянских начальных сочетаний отдатся *ort, *olt Срезневский И.И. Материалы для Словаря древнерусского языка по письменным памятникам. Т. I – III. Репринтное издание 1989 г. – СПб., 1893 – 1912. – Т. 3. – С. 27 – 28.

стопроцентное предпочтение южнославянским написаниям. Такое отражение рефлексов *ort, *olt, с одной стороны, говорит о тщательном следовании строгой норме церковнославянского языка в анализируемом тексте, с другой – может свидетельствовать «об освоенности этих рефлексов в разговорном языке восточных славян»1.

2.3. Индоевропейские слогообразующие плавные согласные *r, *l дали в общеславянском языке сочетания *r, *l, *r, *l, которые затем преобразовались в *ъr, *ьr, *ъl, *ьl. Под воздействием закона восходящей звучности сочетания редуцированных с плавными в окружении согласных (*tъrt, *tьrt, *tъlt, *tьlt) подверглись неодинаковым изменениям на различных территориях.

В южнославянских языках, а также в словацком и чешском слогообразующую функцию в рассматриваемых сочетаниях выполняют плавные (на это указывает наличие слоговых плавных r, l в современных чешском, словацком, сербохорватском, словинском языках, а также сравнительно недавняя (в историческую эпоху) утрата слоговых плавных в болгарском). Гласный призвук, не являясь носителем слога, постепенно ослабевает и утрачивается. Для старославянского языка Т.А. Иванова датирует этот процесс концом X века, когда в памятниках начинает наблюдаться постоянное смешение ъ, ь при графическом оформлении рефлексов *tъrt, *tьrt, *tъlt, *tьlt2. Кроме того, Н.Н. Дурново, Т.А. Иванова, ссылаясь на старославянские написания типа ръ, делают вывод о возможной метатезе редуцированного и плавного в этом языке3.

В северо-западных и восточных славянских языках слоговых согласных не было и в данных сочетаниях выступали слоговые гласные перед неслоговыми r, l.

На восточнославянской почве гласные ъ, ь в рассматриваемых сочетаниях выступали в сильной позиции независимо от положения в слове, кроме того, имели иное, нежели обычные редуцированные, фонетическое значение. Оказавшись в Пономаренко Т.О. Языковые особенности Жития Нифонта 1222 г.: Дисс. канд. филол. наук. – Казань, 2009. – С. 66.

Иванова Т.А. Старославянский язык. – СПб.: Авалонъ: Азбука-классика, 2008. – С. 87.

Дурново Н.Н. Очерк истории русского языка // Дурново Н.Н. Избранные работы по истории русского языка. – М.:

Языки русской культуры, 2000. – С. 127; Иванова Т.А. Старославянский язык. – СПб.: Авалонъ: Азбука-классика, 2008. – С. 86.

положении перед rt, t (где плавные некогда были слоговыми, но рано утратили эту функцию), ъ, ь не могли подвергнуться дальнейшей редукции даже перед слогом с гласным полного образования, потому что ослабление ъ, ь должно было привести к слоговости плавного, но это противоречило фонетической системе восточных славян. В эпоху падения редуцированных ъ, ь в рассматриваемых сочетаниях прояснились в гласные полного образования о, е1.

В языке северо-западных славян слоговость плавного в сочетаниях *tъrt, *tьrt, *tъlt, *tьlt держалась дольше. Гласные здесь подверглись сильной редукции и оказались под воздействием следующего плавного, а также соседних звуков. Далее судьба редуцированного сложилась следующим образом: «Когда в фонетической системе этих славян слог стал концентрироваться около гласного в сочетании trt…, то этот гласный … был не обычным заменителем сильных ъ, ь …, а представлял разное образование, определившееся в предшествующее время в зависимости от соседних артикуляций. Ср. в польском языке: targ, tarn, (tьrnъ), irn’ ern’(tьrnь), tvardy (tvьrd-), v’er’ba v’eba (vьrba), vilk (vьlkъ), vena-vauna (vьlna), ty (ьlt-), dugi (dьlg-). Сев.-кашубск.: vouk, pouny»2.

Особенностью рефлекса *tъrt, *tьrt, *tьlt, *tьlt в говорах восточных и северозападных славян является лабиавелярность. Звук такого качества влиял на предшествующий ь, который в результате смещался по ряду назад и преобразовывался в ъ. Таким образом, восточнославянские языки, а также поморский и полабский не знают рефлекса ьl: vьlkъ vъkъ, вълкъ. Исключение составляют те случаи, в которых предшествовавший ь шипящий согласный препятствовал его изменению в ъ: жьлтъ3.

В исторической грамматике существует несколько точек зрения на природу рассматриваемых сочетаний и на механизм их преобразования. Так, А.А.

Шахматов отрицал наличие слоговости плавного в данных сочетаниях в славянских языках. Южнославянские слоговые согласные, по мнению Селищев А.М. Старославянский язык. Изд. 3-е, стереотипное. – М.: Едиториал УРСС, 2005. – С 161.

Селищев А.М. Старославянский язык. Изд. 3-е, стереотипное. – М.: Едиториал УРСС, 2005. – С. 161 – 162.

Селищев А.М. Старославянский язык. Изд. 3-е, стереотипное. – М.: Едиториал УРСС, 2005. – С. 161; Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. – М.: Изд-во ЛКИ, 2010. – С. 57 – 58.

явление более позднего происхождения1. А.М. Селищев, исследователя, – напротив, считал, что слогообразующую функцию в группах типа *tъrt выполнял плавный, в то время как редуцированный не имел слоговости2.

Аналогичного мнения придерживается и В.В. Иванов, высказывая предположение о том, что в южнославянской диалектной зоне неслоговой редуцированный, постепенно ослабевая, утратился, а после слогообразующего плавного развился гласный призвук. В старославянских текстах такое произношение отразилось в написании букв ъ, ь после р, л: гръло, плъкъ, врьба, жлъть и т.п. На восточнославянской почве произошла утрата слоговости плавного, а слогообразующую функцию начал выполнять редуцированный. Далее в некоторых случаях неслоговый плавный развил вторичную слоговость, что, по мнению исследователя, могло отразиться в древнерусских памятниках при написании в данных сочетаниях редуцированных по обеим сторонам плавного3.

В.М. Марков, развивая идею о слоговости плавного согласного в *tъrt, *tьrt, *tъlt, *tьlt, выдвигает предположение о том, что на начальном этапе сочетания редуцированных с плавными в окружении согласных развивались тем же путм, что и группы типа *tоrt: «в данном случае не только развивался слогообразующий плавный, но и происходило его сокращение, в результате которого имело место появление слабого гласного вставочного звука. Это, разумеется, не был обычный редуцированный гласный, подобно тому, как первоначально не был гласным полного образования звук -о- в сочетании -оро-. Этот слабый гласный элемент постепенно развивался, уподобляясь в свом образовании редуцированному гласному предыдущего слога. Однако, подобно тому, как не успел развиться "обычный" гласный звук в сочетании -оро- в тот далкий исторический

-опериод, когда начиналось по говорам падение глухих, не успел развиться до степени "обычного" редуцированного звука и тот гласный элемент, о котором идт речь»4.

Шахматов А.А. Очерк древнейшего периода истории русского языка // Энциклопедия славянской филологии. – Вып. II.

I. – Пг., 1915. – С. 48.

Селищев А.М. Старославянский язык. Изд. 3-е, стереотипное. – М.: Едиториал УРСС, 2005. – С. 160 – 162.

Иванов В.В. Историческая грамматика русского языка. – М.: Просвещение, 1990. – С. 90 – 91, 131.

Марков В.М. К истории редуцированных гласных в русском языке. – Изд 2-ое., испр.и доп. – Казань: Казан. гос. ун-т им. В.И. Ульянова-Ленина, 2007. – С. 204.

В.И. Борковский и П.С. Кузнецов выдвигают гипотезу, согласно которой в рассматриваемых сочетаниях слогообразующую функцию выполняли и редуцированный, и плавный одновременно, поскольку, по мнению исследователей, только слоговые редуцированные могли проясниться в гласные полного образования, а написания типа ro или oro, скорее всего, свидетельствуют о наличии у плавного слоговости1. Согласно данной концепции, о слоговости плавного свидетельствуют и данные древнерусских рукописей. Так, в русском списке Слова Ипполита об антихристе конца XII в. (Чуд. № 12), где в целом последовательно соблюдается орфографическое правило конца строки, отступление от него наблюдается в случаях написания сочетания типа ър, за которым следует согласный. В.И. Борковский, П.С. Кузнецов приходят к выводу о том, что «эти плавные согласные чем-то близки к гласным» и что «эта близость может состоять лишь в слоговом качестве тех и других»2.

К.В. Горшкова, Г.А. Хабургаев, Е.А. Галинская и др. признают теоретическую возможность двух различных мнений о слоговости/ неслоговости сонорного (при том, что слоговый характер гласного в рассматриваемых сочетаниях не подвергается сомнению): 1) при допущении, что принцип восходящей звучности в древнерусском языке выдерживался не до конца последовательно и знал исключения, можно предполагать, что сонорный в рассматриваемых сочетаниях был неслоговым: *tъr-t; 2) считая же закон открытого слога абсолютным, не знающим исключений в древнерусском языке, можно считать закономерным наличие слогообразующей функции не только у гласного, но и у плавного согласного: *tъ-r-t – в этом случае физиологически неизбежным будет появление гласного призвука после r, l: [tъ-rъ-gъ]3.

В памятниках древнерусской письменности XI – XIII вв., как известно, отражено три графических способа передачи рефлекса сочетаний типа *tьrt:

1) южнославянские ("болгарские") написания (врьхъ);

2) восточнославянские ("русские") написания (вьрхъ);

Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. – М.: Изд-во ЛКИ, 2010. – С. 55 – 56.

Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. – М.: Изд-во ЛКИ, 2010. – С. 57.

Горшкова К.В., Хабургаев Г.А. Историческая грамматика русского языка. – М: Высшая школа, 1981. – С. 52 - 53;

Галинская Е.А. Историческая фонетика русского языка. – М: Изд-во МГУ, 2004. – С. 58.

3) восточнославянские ("двуеровые") написания (вьрьхъ)1.

В.М. Марков обращает внимание на возможность использования всех трх графических вариантов не только в пределах одного документа, но и в пределах одной страницы, что создат «впечатление общей неупорядоченности и пестроты»2.

Южнославянский тип написания однозначно определяется историками языка как результат влияния старославянской орфографической нормы, не связанный с живым произношением восточных славян, в то время как в "русских" написаниях (с редуцированным перед плавным) видят отражение живой восточнославянской речи.

Взгляд на "двуеровые" написания в науке неоднозначен. Так, П.А. Лавровский, М.А. Колосов, Ф.Ф. Фортунатов, И.А. Ягич, А.А. Шахматов, С.П. Обнорский, Л.П. Якубинский и др. считают их искусственными, появившимися в результате «взаимодействия, с одной стороны, графического прима старославянских памятников, усвоенного русскими писцами и требовавшего постановки ъ, ь за плавными, с другой стороны, живого русского произношения»3. В.М. Марков в монографии "К истории редуцированных гласных в русском языке", соглашаясь с А.Х. Востоковым, А.А. Потебнй, А.И. Соболевским, Л.Л. Васильевым, видит в указанных написаниях «отражение живой произносительной нормы» 4 восточных славян.

А.А. Потебня объяснял существование данного типа написания существованием этой произносительной особенности «в говоре писцов». Считая е северной диалектной чертой, А.А. Потебня ввл термин "второе полногласие", который использовал для обозначения как написаний tъrъt (до падения редуцированных), так и написаний tоrоt (после падения редуцированных).

Впоследствии термин "второе полногласие" однозначно закрепился лишь по В.М. Живов характеризует последние два типа написания как один из наиболее ранних формирующих моментов русской нормы церковнославянского языка. (Живов В.М. Восточнославянское правописание XI – XIII века. – М.: Языки славянской культуры, 2006. – С. 227 - 228).

Марков В.М. К истории редуцированных гласных в русском языке. – Изд 2-ое., испр. и доп. – Казань: Казан. гос. ун-т им. В.И. Ульянова-Ленина, 2007. – С. 167.

Шахматов А.А. Очерк древнейшего периода истории русского языка // Энциклопедия славянской филологии. – Вып. II.

I. – Пг., 1915. – С. 182.

Марков В.М. К истории редуцированных гласных в русском языке. – Изд 2-ое., испр. и доп. – Казань: Казан. гос. ун-т им. В.И. Ульянова-Ленина, 2007. – С. 183.

отношению к написаниям с гласными полного образования по обе стороны плавного, появившимся после завершения процесса падения редуцированных в некоторых севернорусских диалектах. По поводу корректности обозначения написаний типа tъrъt термином "второе полногласие" в исторической русистике никогда не было единой точки зрения.

Так, А.И. Соболевский, вслед за А.А. Потебнй, использовал данный термин для обозначения написаний типа tъrъt. Исследователь характеризовал изменение сочетаний редуцированных с плавными в окружении согласных как один из главных общерусских фонетических процессов, столь же древний, что и преобразование дифтонгоидов *or, *ol, *er, *el. А.И. Соболевский представляет механизм развития "второго полногласия" следующим образом: «…в тех случаях, где в церковнославянском языке были в древнейшую эпоху группы ър, ьр, ъл, ьл, а в более позднюю эпоху написания дошедших до нас церковнославянских памятников – гласные плавные, или ръ, лъ с предыдущим и последующим согласным, в русском языке могут являться группы ъръ, ьрь, ълъ, ьль ив сравнительно редких случаях (чаще всего перед тврдыми д и т, иногда перед тврдыми з и с) ьръ, ьлъ, образовавшиеся вследствие возникновения паразитарного глухого звука между плавным и следующим за ним согласным»1.

И.В. Ягич, напротив, отказывал "второму полногласию" в праве считаться одной из «главных звуковых особенностей» языка и считал, что значение этого процесса в исторической грамматике «сильно преувеличено»2.

А.А. Шахматов высказывается против использования термина "второе полногласие" для обозначения написаний типа ъръ: «Мы вообще не можем допустить изменения -ъr-, -ьr-, -ъl- в -ъrъ-, -ьrь-, -ъlъ- даже в качестве посредствующих сочетаний; второе полногласие развилось после падения глухих и вследствие этого падения, следовательно, мы исходим из сочетаний -оr-, -оl-, -еr- с полудолгими плавными, сочетаний, заменивших перед слогом, утратившим ъ или Соболевский А.И. Очерки из истории русского языка // Труды по истории русского языка. Т.1.: Очерки из истории русского языка. Лекции по истории русского языка. – М.: Языки славянской культуры, 2004. – С. 25 – 26.

Ягич И.В. Критические заметки по истории русского языка // ИОРЯС. – Т. XLVI. – СПб.: Тип.

Императорской Акад. наук, 1889. – С. 23.

ь, исконные -ъr-, -ьr-, -ъl-»1. П мнению исследователя, двуеровые написания являются результатом контаминации графической нормы и восточнославянских произносительных особенностей: «написания пръстъ, връхъ оригинала и живое произношение пьрстъ, вьрхъ порождали в копиях искусственные написания пьръстъ, вьрьхъ»2.

Аналогичной точки зрения придерживается и Ф.Ф. Фортунатов: «В написаниях

-ьрь-, -ъръ- и т.д. или -ьр’-, -ър’- и т.д. вместо старославянских -рь-, -ръ- и т.д.

надо признавать, конечно, комбинацию русского произношения со старославянским письмом, …, а под написанием -ьрь-, -ъръ- и т.д. возможным являлось также и соответственное произношение церковнославянских слов у русских, напр., не только съмьрти, но и съмьрьти, с двумя ь при плавной»3.

Две противоположные традиции истолкования сути двуеровых написаний, выдвинутые на рубеже XIX и XX вв., продолжают развиваться и в исторической грамматике более позднего периода. Так, П.Я. Черных, соглашаясь с А.А. Шахматовым, И.В. Ягичем, Ф.Ф. Фортунатовым и др. проводит границу между явлением "второго полногласия" и написаниями типа вьрьхъ, которые относит к области графики4.

Ф.П. Филин обращает внимание на недостаточную обоснованность данной точки зрения: «если следовать за Шахматовым, нужно предполагать, что в севернорусских диалектах возникают новые редуцированные, изменяющиеся в о и е, именно тогда, когда во всех остальных позициях ъ и ь исчезли или исчезали (*tъrt tort torъt torot, так как нельзя допустить, чтобы слоговой сонорный сразу выделил новый вставочный гласный полного образования), что невероятно, поскольку это частное явление находилось бы в необъяснимом противоречии с общей закономерностью развития языка»5. На природу двуеровых написаний исследователь имеет следующий взгляд: «Как бы ни объяснять возникновение Шахматов А.А. Очерк древнейшего периода истории русского языка // Энциклопедия славянской филологии. – Вып. II. I. – Пг., 1915. – С. 275.

Там же. – С. 182.

Фортунатов Ф.Ф. Состав Остромирова Евангелия // Сб. статей, посвящнных В.И. Ламанскому. Ч. II. – СПб., 1908. – С.

1421.

Черных П.Я. Историческая грамматика русского языка. Краткий очерк. – Изд-е 2-е. – М.: Учпедгиз, 1954. – С. 109.

Филин Ф.П. Образование языка восточных славян. – М. – Л.: Наука, 1962. – С. 258 – 259.

второго полногласия, его детали, второй гласный о или е мог развиться только из ъ или ь, т.е. второе полногласие образуется до падения редуцированных.

Написания типа търъгъ, сьрьпъ, мълънь# отражали живое произношение древнерусских писцов, хотя и не исключено, что в отдельных случаях могли быть искусственные написания, возникающие в результате соединения древнерусского произношения с орфографическим подражанием старославянскому правописанию»1.

Мнение о раннем возникновении второго полногласия поддерживается данными новгородских берестяных грамот. А.В. Арциховский считает случаями отражения второго полногласия как написания четвереть, верьшью, торогqи, так и написания береште, цетверетьныи, смьръда, смьрьди, вьрьжи, твьрьдилъ, твьрьд#ты2.

В.М. Живов, апеллируя к приведнным А.А. Зализняком результатам исследования берестяных грамот3, высказывает мнение о том, что написания типа търъгъ – тър’гъ имели звуковое значение: «наличие таких написаний в берестяных грамотах раннего периода позволяет с уверенностью сказать, что в живой речи гласные произносились по обе стороны плавного»4. При этом исследователь обращает внимание на сравнительную малочисленность написаний типа търъгъ – в рукописях, а также на их второстепенность по тър’гъ отношению к южнославянским написаниям5.

В.И. Борковский, П.С. Кузнецов указывают на живое произношение обоих редуцированных в сочетаниях типа ъръ в памятниках нотного письма XI – XIII вв.: «это выражается или посредством постановки особого нотного знака над каждым из знаков редуцированных …, или посредством написания нескольких знаков для каждого из редуцированных»6. При этом исследователи оговаривают возможность ограниченности такого явления церковной произносительной Там же.

Арциховский А.В. Новгородские грамоты на бересте. Из раскопок 1956 – 1957 года. – М.: АН СССР, 1963. – С. 172.

Зализняк А.А. Древненовгородский диалект. – М.: Языки славянской культуры, 1995. – С. 124 – 126 – и др.

Живов В.М. Восточнославянское правописание XI – XIII века. – М.: Языки славянской культуры, 2006. – С. 248.

Живов В.М. Восточнославянское правописание XI – XIII века. – М.: Языки славянской культуры, 2006. – С. 248 – 249.

Борковский В.И., Кузнецов П.С. Историческая грамматика русского языка. – М.: Изд-во ЛКИ, 2010. – С. 58.

традицией, сложившейся под воздействием изначально чисто графического прима1.

В.М. Марков в работе "К истории редуцированных гласных в русском языке" предлагает следующее решение проблемы двуеровых написаний. На восточнославянской почве рефлекс сочетаний редуцированных с плавными в окружении согласных мог отражаться в двух типах написания – одноеровый и двуеровый. Первый не отражал вставочную гласность, а второй отражал, указывая на развитие второго полногласия. Непоследовательное отражение на письме вставочных гласных объясняется тем, что первоначально они не имели фонологического статуса2.

В истории языка имеет место взгляд на второе полногласие как на явление диалектного характера. Данные диалектов подтверждают распространение второго полногласия в восточных районах северо-западных говоров: в’ер’ох, ч’ет’в’ер’ет’, холом и т.д.3 В.В. Колесов отмечает, что только в северных рукописях, начиная с XII в., можно наблюдать "второе полногласие": безмоловие, доложно, умеретвие, Торожка, беревно и т.д. (а также графические варианты дольжно, Търожкq и др.)4. Е.А. Галинская отмечает наличие "второго полногласия" в северо-западных (псковских, новгородских, ладого-тихвинских, онежских) и в северносмоленских русских говорах. Исследователем делается вывод о возникновении второго полногласия на территории распространения севернокривичского диалекта. Здесь после плавного развился эпентетический гласный (как правило, того же качества, что и гласный, предшествующий плавному): праслав. *trgs tъrgъ севернокривичск. tъrъgъ; праслав. *vrss vrхs vьrхъ севернокривичск.

vьrьхъ. Вследствие утраты глухих первый гласный, всегда сильный, прояснился в о или е, второй же, вставной, гласный подвергся действию закономерностей, которым подчинялся процесс падения редуцированных: вокализовался в сильной Там же.

Марков В.М. К истории редуцированных гласных в русском языке. – Изд 2-ое., испр.и доп. – Казань: Казан. гос. ун-т им. В.И. Ульянова-Ленина, 2007. – С. 86.

Гринкова Н.П. О случаях второго полногласия в северо-западных диалектах // Труды ин-та русского языка АН СССР. –

Т. 2, 1950; Дибров А.А., Овчинникова В.С., Левчик В.И. Историческая грамматика русского языка. – Ростов-на-Дону:

Изд-во Ростовского ун-та, 1968. – С. 84; Собинникова В.И. Лекции по исторической грамматике русского языка. – Воронеж: Изд-во Воронежск. госуд. ун-та, 1967. – С. 65 – и др.

Колесов В.В. Русская историческая фонология. – СПб.: Факультет филологии и искусств СПбГУ, 2008. – С. 354.

позиции и исчезал в слабой: волок, горость, жердка и т.д. В отдельных случаях эпентетический редуцированный прояснился в гласный полного образования в слабой позиции (перед слогом с гласным полного образования или этимологическим редуцированным в сильной позиции). Е.А. Галинская объясняет такие случаи действием аналогии: «под влиянием форм того же слова или родственных слов, в которых второе полногласие развивалось закономерно, гласный полного образования из вставного редуцированного появился и в данных формах, где фонетических условий для его возникновения не было. Так, жердочка возникает под влиянием жередь, холомок – под влиянием холом, доложен – под влиянием доложна и т.д.»1. М.Н. Шевелва выдвигает гипотезу, согласно которой в части древненовгородских говоров второе полногласие развивалось иным путм: «возникновение форм типа молонья и под. было обусловлено не характером последующего слога, а явилось результатом вокализации гласных призвуков с обеих сторон плавного, бывшего первоначально слогообразующим (типа mlnьja molon’ja), т.е. представляет собой результат развития слогового плавного»2. В качестве обоснования данной точки зрения Н.М.

Шевелва приводит следующие языковые факты церковнославянских памятников XIV – XV вв.: 1) позиционно не обусловленная вариативность отражения на письме вокального элемента в рассматриваемых сочетаниях (tort – trot – torъt – tъrt

– trъt – tъrъt); 2) наличие написаний, отражающих фонетическую эквивалентность для переписчика межконсонантных сочетаний -er-, -re-: qмрьшаго Сол., 55 qмершаго Тип., 23об.; 3) наличие колебаний в ряде гласного при плавном (особенно в препозиции): мерьтвецю *мърьтвецю, порвое первое3.

В решении вопроса о "двуеровых" написаниях историками языка всегда уделялось определнное внимание наблюдениям над данными написаниями в позиции конца строки4. Действие правила конца строки в старославянских и Галинская Е.А. Историческая фонетика русского языка. – М: Изд-во МГУ, 2004. – С. 88 – 89.

Шевелва М.Н. Новые данные церковнославянских рукописей о рефлексах сочетаний редуцированных с плавными и развитии "Второго полногласия" // Вопросы языкознания. – 1995. – №4. – С. 87.

Шевелва М.Н. Новые данные церковнославянских рукописей о рефлексах сочетаний редуцированных с плавными и развитии "Второго полногласия" // Вопросы языкознания. – 1995. – №4. – С.87.

См. Ягич И.В. Критические заметки по истории русского языка // ИОРЯС. – Т. XLVI. – СПб.: Тип. Императорской Акад. наук, 1889. – С. 23; Голышенко В.С. К вопросу о качестве плавного в корнях, восходящих к *tъrt, *tьrt, *tъlt, в древнерусском языке XII – XIII вв. // Историческая грамматика и лексикология русского языка: Сб. ст. – М.: АН СССР, древнерусских рукописях описано В.С. Голышенко: «Известно, что писцы старославянских памятников имели обыкновение заканчивать строку гласной буквой. Если на конец строки приходилась согласная, то после этой согласной ставили этимологически неоправданные буквы ъ и ь. Тенденция кончать строку гласной буквой была воспринята древнерусскими писцами и переписчиками.

Большое число древнерусских рукописей … более или менее последовательно соблюдает эту орфографическую традицию»1.

П.О. Потапов, анализируя язык Жития Нифонта 1222 г., рассматривает двуеровые написания как частный случай соблюдения правила конца строки.

Исследователь опирается на тот факт, что обычно подобные написания в тексте обнаруживаются в случаях, когда возникает необходимость перенести слово на следующую строку, оставив на конце предыдущей строки букву р или л. Первая строка таким образом лишается конечной гласной буквы, и писец вынужден приписать ъ или ь. Согласно точке зрения П.О. Потапова, именно по этой причине вместо закономерных сочетаний търт, тьрт, тълт в рукописи появляются написания търъ-т, тълъ-т и т.д., которые не имеют отношения ко "второму полногласию"2.

Т.О. Пономаренко, возражая против такого взгляда на двуеровые написания в Житии Нифонта 1222 г., обращает внимание на следующие факты: 1) написания типа търъ-т встречаются в тексте памятника не только на месте переноса со строки на строку; 2) двуеровое написание – не единственный способ оформления переноса рефлексов сочетаний *ъr в тексте (наряду с двуеровым написанием в позиции конца строки зафиксированы и написания типа тъ-рт и тъ=-рът; 3) правило окончания строки гласной буквой в рукописи соблюдается непоследовательно и имеет ряд исключений3.

1962. – С. 20 – 28; Гальченко М.Г. О написаниях с е вместо h в югозападнорусских рукописях XII – XIII вв. // Русистика.

Славистика. Индоевропеистика. Сборник к 60-летитю А.А. Зализняка. – М.: Индрик, 1996. – С. 287 – и др.

Голышенко В.С. К вопросу о качестве плавного в корнях, восходящих к *tъrt, *tьrt, *tъlt, в древнерусском языке XII – XIII вв. // Историческая грамматика и лексикология русского языка: Сб. ст. – М.: АН СССР, 1962. – С. 24.

Цит. по: Пономаренко Т.О. Языковые особенности Жития Нифонта 1222 г.: Дисс. канд. филол. наук. – Казань, 2009. – С. 98.

Пономаренко Т.О. Языковые особенности Жития Нифонта 1222 г.: Дисс. канд. филол. наук. – Казань, 2009. – С. 99.

В.М. Марков резко выступил против придания слишком большого значения правилу конца строки (особенно в отношении этой графической закономерности к написаниям типа търът). Исследователь возражает против, по его мнению, недопустимо одностороннего рассмотрения данного явления и обращает внимание на наличие целого ряда живых фонетических условий, регулирующих написание в позиции конца строки: «Перенос (связанный с паузой), естественно, требовал известной сосредоточенности на слогоделении и повышенного внимания не только к этимологически оправданным, но и к так называемым "неорганическим" гласным. Этим и объясняется тот факт, что в некоторых текстах "неорганические" гласные оказываются более обычными именно в окончаниях строк. Что же касается собственно двуеровых написаний, … их широкое употребление при переносе лишь подтверждает их фонетическую значимость»1.

На современном этапе рассмотрения вопроса большинство исследователей склоняются к мнению о возможности выделения в развитии "второго полногласия" двух основных периодов: 1) ранний (вероятно, начавшийся ещ в праславянскую эпоху), во время которого после плавного был сформирован вставочный гласный призвук (tъrъt tъrъt); 2) поздний (завершившийся одновременно с процессом падения редуцированных), в течение которого редуцированные по обе стороны плавного прояснились в гласные полного образования (torot). Падение редуцированных остановило развитие вставочного гласного и помешало его вокализации в о и е, поэтому окончательный результат формирования "второго полногласия" можно наблюдать в основном в северных говорах, где утрата глухих произошла позднее2.

В Житии обнаружено 114 слов с рефлексами праславянских сочетаний *ъr, *ъl, *ьr в окружении согласных в пределах корня (включая формы одного и того же слова – 193).

Марков В.М. К истории редуцированных гласных в русском языке. – Изд 2-ое., испр. и доп. – Казань: Казан. гос. ун-т им. В.И. Ульянова-Ленина, 2007. – С. 196 – 197.

Филин Ф.П. Образование языка восточных славян. – М. – Л.: Наука, 1962. – С. 258 - 259; Арциховский А.В.

Новгородские грамоты на бересте. Из раскопок 1956 – 1957 года. – М.: АН СССР, 1963. – С. 172; Зализняк А.А.

Древненовгородский диалект. – М.: Языки славянской культуры, 1995. – С. 124 - 126; Марков В.М. К истории редуцированных гласных в русском языке. – Изд 2-ое., испр. и доп. – Казань: Казан. гос. ун-т им. В.И. Ульянова-Ленина, 2007. – С. 207 – 208.

В тексте представлены следующие способы графического отражения рассматриваемых рефлексов.

1. 49 слов имеют восточнославянское ("одноеровое") написание (включая формы одного и того же слова – 86).

а) 4 раза в рукописи встречается написание ър (включая формы одного и того же слова – 5): подобаше ти дати сребро мо~ тържьникомъ (73); кърмимъ родителема своима (73); и николи же въпаде о томь въ печаль ни поскърбе wтмь (88) и др.

б) В памятнике представлено 13 слов с написанием в окружении ъл согласных в пределах корня (включая формы одного и того же слова – 20):

wтдамы дългъ wт бога (101); ни дълготы же пqти qбо"въши с" (81);

мъножьства пълковъ невидимыхъ бЂhсовъ не qбо" с# (90); и тълкънqвъшю ~мq въ врата (94); и не трьп" вс"кого м#тежа и мълвы (86); qмълкън"ше

• твор" с" ~же мнhЂти ономq "ко съпить (102); и тако пакы мълча излезе вънъ (101); вьс" си… приимаше • съ мълчани~мь (77); вълчьць въздрастеть на неи (76); испълнь бо ~сть пользы слово се (73); испълнивъ же с# дха стго начатъ подвизати с" въселити мhЂсто то (89); напълнивъ три возы брашьна (109); и отътqда пакы пресели с" на инъ хълмъ антонии (86).

в) В Житии обнаружено 32 слова с сочетанием ьр (включая формы одного и того же слова – 61): и съ "ростию въставъши и растьрзавъши сорочицю на немь (79); и тьрни~ … въздрастеть на неи (76); или "ко сьрна отъ тенета • (85): на существование тако скоро текыи и доиде пещеры оно" П.Я.Черных1;

церковнославянского эквивалента данного слова указывает вьс"комq же хот"щю быти чьрноризьнq… вс" приимаше (89); "ко и чьрньчьскqю жизнь qправивъша (88); qчьрнивъша с" wт ожьжени" пещьнаго (77); и се пьсъ чьрнъ ста предъ мною (99); вс" приимаше съ вс"кымь qсьрди~мь (89); "ко крътъкъ ~смь и съмhЂренъ срдьцьмь (79); къ въздьржанию же и плътию сво~ю трqжа" с# (80); кн"зь из#славъ • Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка: Т. 1 – 2. – М.: Русский язык, 1999. – Т. 1. – С. 158.

предьржаи тъгда столъ оца сво~го (93); о семь подражающю стго и вьрховьн"аго апсла петра (94); и епитими~ю того qтвьрд"ше и отьпqст"ше (91); жити~мь бо подража" • стааго и пьрвааго начальника (72);

и qже не могыи тьрпЂhти (100); отъ qны вьрсты (72); мти… … … биющи въ пьрси сво" (80); и wтвьрзи qстьнh Ђ… на исповhЂдани~ чюдесъ твоихъ (73) и др.

2. 41 раз в памятнике используется восточнославянское ("двуеровое") написание. (Включая формы одного и того же слова – 73). Количество "двуеровых" написаний составляет 45, 5 % от общего числа слов с восточнославянскими рефлексами (включая формы одного и того же слова – 45, 9 %).

а) В тексте памятника представлено 2 слова с написанием ъръ ( *ъr) (включая формы одного и того же слова – 3): qвЂhщава" дша ихъ • къръмл"ше и напа"" не преста"ше (109); "ко се съ троhЂ или съ четверы пригъръщh (116): слово горсть восходит к праславянскому корню *gъrt-1 и имеет церковнославянский эквивалент гръсть.

б) В тексте обнаружено 31 слово с написанием ьрь (ъръ *ъr) (включая формы одного и того же слова – 62): иже населивъ мhЂсто множьствъмь чьрьноризьць (107); да тако съ вьс#кыимь qсьрьди~мь… млтвq свою чистq приносимъ къ бq (107); бъ оградилъ невидимо вьс# та съдьрьжани" млтвами… сего мqжа (120); чьто бо… qспhЂ~ть гнЂhвъ нашь • ~же на дьрьжавq твою (123); съкровища имhЂнию дьрьжаще въ келии сво~и (107); бhЂ бо qже болЂhзнию лютою одьрьжимъ (128); иже бhЂ прЂhдьрьжащи вьс# въ … кн#з# вьсеволода (111); и домu въ •а• вqю недhЂлю таковаго въздьрьжани" (112); пламень великъ зЂhло wт вьрьха црквьнааго(118); съ вьс#кыимь qтвьрьжене~мь бЂhхъ покрылъ съсqдъ тъ (113); тъгда же пьрьво~ шьдъ ~динъ wт нихъ възьметь блгословление (106); и црквь възгради въ н~мь стааго пьрьвомчнка стефана (110); иди потьрьпи мало Шанский Н.М., Иванов В.В., Шанская Т.В. Краткий этимологический словарь русского языка / Под ред. С.Г.

Бархударова. – М.: Просвещение, 1971. – С. 111.

мол# ба (109); И мол#ше съ плачьмь ба о н~мь прос# тьрьпЂhни" ~мq (108);

нъ и къ съвьрьстьныимъ себh •Ђ любъвь и покорени~ имЂhти (127); начатъ плакати с# • би" въ пьрьси сво" (127); въвьрьзи въ пещь горqщq (108);

нЂhс лhЂпо намъ брати~ • мьнихомъ сqщемъ • и wтвьрьгъшемъ с# мирьскыихъ събьрани~ пакы творити (107); нъ не дьрьзнq … зъла … сътворити томu (122) и т.п.

Трижды обнаруживается написание ьръ (ъръ *ъr): и ~гда въсхотh ли"ти въ кандило масло то • и се видh мышь въпадъшю въ н~ мьрътвq плава щq • въ н~мь (113); и съ сльзами qчаше вьс# • не бо николи же бh напраснъ • ни гнhвьливъ • ни "ръ очима • но милосьръдъ и тихъ и милость имh" къ вьсhмъ (108); и млтвq твор# • и тою огража" и "ко градъмь твьръдъмь • стрhгыи "ко да не въшьдъ змии лqкавыи поhнить кого wт qченикъ ~го (120). Такое графическое отражение рефлекса *tъrt В.М. Марков считает одним из доказательств фонетической значимости "двуеровых" написаний: «Очевидно, что если бы такого рода написания были лишены всякого фонетического основания, то никакой закономерности в их употреблении обнаружить бы не удалось»1. В нашем тексте все случаи написаний ь до плавного и ъ после него подчиняются выявленной В.М. Марковым для памятников XI – XII вв. закономерности: написание ьръ появляется только перед тврдым переднеязычным согласным. При этом нельзя сказать, что во всех случаях фонетическая позиция перед тврдым переднеязычным согласным дат рассматриваемое графическое оформление рефлекса *tъrt: wбаче о семь разqмhЂите дьрьзновени~ мо~ (129); Вратарю wтвьрьзъшю ~мq врата (105).

в) Написание ълъ( *ъl) представлено в тексте пятью словами (включая формы одного и того же слова – восемью): онъ же о семь qмълъче (124);

блюдыи • еда нhЂкако зълокъзньныи вълъкъ въшьдъ распqдить бжьствьно~ то стадо (117); обрhЂте бъчьвь тq правhЂ положенq • и пълънq сqщю медq Марков В.М. К истории редуцированных гласных в русском языке. – Изд 2-ое., испр.и доп. – Казань: Казан. гос. ун-т им. В.И. Ульянова-Ленина, 2007. – С. 172.

(115); прпдбьныи оць нашь fеwдосии иже по истинhЂ испълън~нъ дха стааго (107) и др.

Из приведнных примеров видно, что большая часть слов с восточнославянскими рефлексами ър, ъл, ьр в то же время имеет в тексте и "двуеровое написание". Данные варианты написания в целом не имеют различий в условиях употребления или в оттенках семантики. Можно заметить только, что сочетания ъръ, ълъ, ьрь, отражающие первую стадию развития "второго полногласия" и характерные для текстов разговорного стиля, имеют очень большую частотность в той части текста, которая написана вторым писцом, и только дважды зафиксированы у первого: начальника чьрьньчьскqqмq wбразq (72); ономq же тълъкнqвъшю и рекъшю блгословести оче (102)1.

11 раз "двуеровые" написания обнаруживаются на конце строки. В подавляющем большинстве случаев (7 раз) представлен отмеченный П.О.

Потаповым способ переноса типа търъ-т: прhЂиде на дрqгыи хълъ-мъ (118); и пакы пас#ше qча и qтhша" • и словесы qвhщава" дша ихъ • къръмл"ше и напа"" не преста"ше (109); и вратарю wтвьрь-зъшю ~мq врата • въниде и повhда блаженомq бывъше~ (105) и т.п. Однако те обстоятельства, что абсолютное большинство (29) "двуеровых" написаний не имеет в рукописи отношения к позиции конца строки, графическое оформление рефлексов *tъrt, *tъlt, *tьrt в этой позиции в Житии лишено единообразия: тоже стыи гла ~мq аще хощеши чьрноризьць съвь-рьшенъ быти • възьмъ си" "ко wслqшани" дhло ~сть • въвьрьзи въ пещь горqщq (108) и т.п. ( всего 4); и wтвь-рзи qстьнhЂ мои на исповЂhдани~ чюдесъ твоихъ (73); и подасть же ~мq "сти ~ще же гнhвъмь одь-ржима сqщи (76) и т.п. (всего 6); и пакы мнози бqдqть послhдьнии ибо сии послhдьнии • в"щии прь-выхъ оць "ви с" (72), тольми же гнhвъмь одрь-жима (76) и т.п. (всего 7), памятник знает, хотя и крайне редкие, отступления от закономерности окончания строки гласной буквой: ~ще же и къ дhтьмъ играющимъ не приближаше с# "ко же обычаи ~сть Впервые на разницу в отражении рефлексов *ъr, *ъl, *ьr первым и вторым писцом Усп. сб. обратил внимание А.А. Шахматов: ър, ръ – у первого писца и ър, ъръ, ь – у второго. (Цит. по: Успенский сборник XII – XIII вв. / Под ред. С.И. Коткова. – М.: Наука, 1971. – С. 23).

гн-qшаше с" играмъ ихъ (74) и др., конечно, не qнымъ • нъ и позволяют рассматривать написания типа ъръ в Житии как способ соблюсти графическое правило конца строки.

Замена ъ на ь в написаниях восточнославянского типа, по мнению В.М. Маркова, отражает реальную фонетическую особенность писца1. В ЖФП такая замена наблюдается в словах с корнем скърб-: въ скърьби сqща и въ одежи хqдhЂ (110), онъ же и о томь не поскърьбh (126); но не дьрьзнq ни единого же зъла и скьрьбьна сътворити томU (122). Возможность появления редуцированного переднего ряда здесь обусловлена наличием после рефлекса *ъr во всех словоформах данного корня мягкого согласного2. Именно учт палатальности солгасного последующего слога, по мнению В.М.

Маркова, делает удовлетворительным объяснение написаний типа ьр: онъ же пребываше "ко ничсо же скьрбьна wт него при~мл" (78), скьрбьно сqще мhсто и предложенное А.А.Шахматовым:

тhснhише паче инhхъ мhстъ (80), «Появление скьрбь, оскьрьбе, скьрьбити вместо русских скърбь, оскърбе, указывает на стремление произнести по-своему данные в книгах скърбити написания, передающие древнеболгарское произношение: скрьбь читали как скьрбь»3.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
Похожие работы:

«С.В. Кучаева, И.Е. Свободина Формирование лексико-семантического понимания и эмоционального восприятия текста у аутичных детей1 С.В. Кучаева, И.Е. Свободина Аутизм – это не просто болезнь. Скорее, это запутанный клубок самых разнообразных пробл...»

«Ученые записки Таврического национального университета имени В. И. Вернадского Серия "Филология. Социальные коммуникации". Том 26 (65). № 4, ч. 1. 2013 г. С. 1-2. Журнал основан в 1918 г. УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ТАВРИЧЕСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО УНИВЕРСИТЕТ...»

«Чернышева Нина Юрьевна Ритм художественного текста как смыслообразующий фактор его понимания Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук 10.02.19. – Теория языка Научный руководител...»

«ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ №2 2013 © 2013 г. Е.В. РАХИЛИНА, Т.И. РЕЗНИКОВА ФРЕЙМОВЫЙ ПОДХОД К ЛЕКСИЧЕСКОЙ ТИПОЛОГИИ* В статье обсуждаются принципы системного сопоставления лексики, которые могут служить основой для масштабных сравнительных описаний большого числа языков. Утверждается, что типологические закон...»

«Риторика дискурсных смешений в романе В. Пелевина "Generation “П”" 1 И. В. Силантьев ИНСТИТУТ ФИЛОЛОГИИ СО РАН, НОВОСИБИРСК О стилистической пестроте романа "Generation “П”" (и в целом творчества В. Пелевина) справедливо пишут многие...»

«Дисциплина: Иностранный язык В результате изучения учебной дисциплины "Иностранный язык" обучающиеся должны:знать: не менее 4000 лексических единиц, из них не менее 2700 активно, грамматический материал в объеме необходимом для успешного ведения письменной и устной коммун...»

«Камаева Рима Бизяновна ДИАЛЕКТНАЯ ЛЕКСИКА В ЯЗЫКЕ ТАТАРСКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ В статье исследовано функционирование диалектизмов, взятых в качестве языкового материала из художественных произведений с...»

«ЯЗЫК ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 27 ш шш Каламбуры в "Бесах" Ф.М. Достоевского О Е.А. ДУБЕНИК Данная статья посвящена исследованию каламбура в романе Ф.М. Достоевского "Бесы". Представлены свидетельства самого писателя о "любви к каламбурам" и мысли Д.С. Лихачева о роли "языковых неточностей" в творчестве писателя; да...»

«Соловьева Мария Сергеевна ЯЗЫКОВАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ ОСНОВНЫХ АНТРОПОЦЕНТРОВ В ТЕКСТЕ АНГЛОЯЗЫЧНОЙ ЭЛЕГИИ XVI-XVII ВВ. В статье рассматривается языковая репрезентация антропоцентров автор / лирический герой и персонаж в текс...»

«Ural-Altaic Studies Урало-алтайские исследования ISSN 2079-1003 Ural-Altaic Studies Scientific Journal № 1 (4) 2011 Established in 2009 Published twice a year Editor-in-Chief A. V. Dybo Institute of Linguistics of the...»

«О. А. Теуш (Екатеринбург, Россия) Финская географическая терминология в топонимии Русского Севера Одним из самых испытанных и результативных приемов этимологизации субстратной топонимии является сопоставление ее с географической терминологией тех существующих ныне языков, которые наиболее близки к предпо...»

«Эль-Мсафер Халдун Арян Халаф Исламизмы в современном русском языке и дискурсе Специальность 10.02.01 русский язык Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор Кольцова Людмила Михайловна Воронеж Оглавление Введение Глава I. Исламизмы в совр...»

«ИСХАКОВ Рафаиль Лутфуллович ЭВОЛЮЦИЯ ТЮРКСКОЙ ПЕЧАТИ В XX ВЕКЕ: ОТ ЭТНИЧНОСТИ К ПОСТЭТНИЧЕСКОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ (филологический анализ) Специальность 10.01.10 – Журналистика Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Екатеринбург Раб...»

«294 Актуальные вопросы теории литературы ОБРАЗ ЧИТАТЕЛЯ КАК КАТЕГОРИЯ ФИЛОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА А.Н. Загороднюк Научный руководитель: А.А. Дырдин, доктор филологических наук, профессор (УлГТУ) В настоящее время является актуальным исследование категории образа читателя во взаимосвязи с образом а...»

«Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Ред. В.В. Красных, А.И. Изотов. – М.: Диалог-МГУ, 1999. – Вып. 8. – 120 с. ISBN 5-89209-389-1 К вопросу о прагмалингвистике филологического вертикального контекста (на материале стихотворения Джона Мильтона "Song on May Morning") © кандидат филологических на...»

«ЖДАНОВА Татьяна Алексеевна ЯЗЫКОВАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ ОРУДИЙ ТРУДА В СОЦИАЛЬНОЙ ПАМЯТИ НАРОДА (НА МАТЕРИАЛЕ РУССКОГО И АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКОВ) Специальность 10.02.19 – теория языка Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологиче...»

«Российский государственный гуманитарный университет Russian State University for the Humanities RGGU BULLETIN № 7(69)/11 Scientific journal Philology. Literature Theory and Folklore Studies Series Moscow 2011 ВЕСТНИК РГГУ № 7(69)/11 Научный журнал Серия "Филологические науки. Литературоведение и фольклористика"...»

«НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ Серия Гуманитарные науки. 2014. № 13 (184). Выпуск 22 УДК 811.133.1 ЯЗЫКОВЫЕ СРЕДСТВА ВЫРАЖЕНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ КОРРЕКТНОСТИ ВО ФРАНЦУЗСКОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ Н. В. Кузнецова В статье расссматриваются такие виды политической корректности, как социальная, расовая и сексуально-м...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ГОД ИЗДАНИЯ VI ЯНВАРЬ —ФЕВРАЛЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК GCCP МОСКВА.1957 РЕДКОЛЛЕГИЯ О. С. Ахманова, Н. А. Баскаков, Е. А. Бокарев, B^P.JBuHosjpadoe (г...»

«УДК 81’367.624 С. В. Короткова Государственное высшее учебное заведение "Национальный горный университет" (г. Днепропетровск) СТРУКТУРНЫЕ ТИПЫ НАРЕЧИЙ В СПЕЦИАЛЬНОМ ТЕКСТЕ Рассмотрена типология русских наречий в современной лингвистике; на материале сформированного корп...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Кафедра скандинавской и нидерландской филологии Нечаева Серафима Дмитриевна Переходность и непереходность норвежского глагола Выпускная квалификационная работа Основная образовательная программа бакалавриата по направлению подготовки 0357...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.