WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«Концептосфера «Благотворительность» в русской языковой картине мира (динамический аспект) ...»

-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«АЛТАЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

На правах рукописи

Флат Марина Аркадьевна

Концептосфера «Благотворительность»

в русской языковой картине мира (динамический аспект)

Специальность 10.02.01 – русский язык Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель – д-р филологических наук, профессор Е.В. Лукашевич Барнаул 2014

СОДЕРЖАНИЕ

Введение ………………………………………………………………………..4 Глава 1. Понятийно-терминологический аппарат исследования ……………………………………………………………………………………14 Концептосфера как объект лингвокогнитивного исследования……...14 1.1 Концептосфера как когнитивная структура….…………………………18 1.2 1.2.1 Ментальные репрезентации как содержательные элементы концептосферы………………………………………………………………….22 1.2.2 Концепт как вид ментальных репрезентаций знания……………….....26 1.2.3 Ценность как реализация аксиологических установок носителя языка в рамках концептосферы…………………………………………………………36 Лингвокультурный типаж как объект лингвистического изучения…..42 1.3 1.3.1 Процесс типизации личности в современной лингвистике……………42 1.3.2 Лингвокультурный типаж как разновидность концепта……………….45 ВЫВОДЫ………………………………………………………………………...50 ГЛАВА 2. Концептосфера «Благотворительность»: параметры модели и смысловое наполнение………..………………………………………………53 2.1. Компонентный анализ словарных дефиниций репрезентантов концептосферы «Благотворительность»……………………………………….53 2.1.1. Понятийная модель концепта «Благотворитель» ………..…………….56 2.1.2. Понятийная модель концепта «Спонсор» ……………………………...60

2.2. Актуализация концептов «Благотворитель» и «Спонсор» в языковом сознании русских в постсоветскую эпоху………………………………........69 2.2.1. Трансформация лексического значения лексем–репрезентантов концептосферы «Благотворительность» в советский период………………..69 2.2.2. Динамика концептов «Благотворитель», «Меценат», «Филантроп», «Спонсор» в языковой картине мира носителей русского языка в постсоветский период…………………………………….………………... 74

2.3. Моделирование структуры концептосферы «Благотворительность» на материале массмедийного дискурса……………………………..…………….78 2.3.1. Сфера деятельности в структуре концептосферы «Благотворительность»

…………………………………………..…………… 80 2.3.2. Эмоционально–оценочная сфера в структуре концептосферы «Благотворительность»…………………..……………………………………..94 2.3.3. Сфера субъектно-объектных отношений в структуре концептосферы «Благотворительность»…………………...…………………………………..125 2.3.4. Мотивационная сфера в структуре концептосферы «Благотворительность»………………………………………………………...143 ВЫВОДЫ……………………………………………………………………….159 Заключение ……………………………………………………………………162 Список литературы ……………………………………………………………164 Список принятых сокращений………………………………………………...193 Приложение 1. Контексты, отражающие разные сферы благотворительной деятельности…………………………………………………………………....195 Приложение 2. Сравнительная характеристика лингвокультурных типажей «благотворитель» и «спонсор» (на материале массмедийного дискурса)………………………………………………………………………..209 Приложение 3 Алфавитный список лексем-репрезентантов концептосферы «Благотворительность»……………………………………………………. 214 Приложение 4 Идиоматические выражения, репрезентирующие концептосферу «Благотворительность»………………………………

ВВЕДЕНИЕ

Данное диссертационное сочинение посвящено комплексному лингвокогнитивному исследованию концептосферы «Благотворительность». В работе термин «концептосфера» в зависимости от стоящих перед нами на разных этапах исследования задач рассматривается в двух значениях. Вопервых, вслед за Д. С. Лихачевым, концептосфера определяется в широком смысле как «совокупность всех знаний и понятий, возникающих при произношении и осмыслении данного слова в сознании индивидуальной личности, а также система представлений, образов и ассоциаций, рождающихся при сознательном или бессознательном механизме восприятия и ассоциирования» [Лихачёв 1993, с. 14]. Употребление термина в данном значении было обусловлено мыслью Д. С. Лихачева о том, что концептосфера «соотносима со всем историческим опытом нации и религией особенно»

[Лихачев 1993, с. 282]. На формирование концептосферы «Благотворительность» значительное влияние оказал исторический и религиозный опыт русского народа. Во-вторых, в узком смысле концептосфера рассматривается нами «как совокупность концептов, вбирающих в себя знания о различных, но связанных между собой явлениях действительности и объединенных общей идеей» [Приходько 2011, с. 24]. Ядерную зону исследуемой концептосферы формируют концепты «Благотворитель» и «Спонсор», репрезентирующие смыслы, связанные с субъектом благотворительной деятельности, в связи с чем в работе сделан акцент на анализе данных концептов.

Исходя из специфики объекта, предмета и материала, в основу нашего исследования концептов легли основные принципы семантико-когнитивного направления в концептологии, которое подразумевает исследование языка как средства доступа к содержанию концептуальных структур. Однако, естественно, это не исключает возможности использования теоретического материала других направлений в изучении концепта. Так, лингвокультурологическое направление (исследование концептов как элементов национальной лингвокультуры в их связи с национальными ценностями и национальными особенностями этой культуры) для нас также актуально, так как мы рассматриваем благотворительность как элемент русской лингвокультуры.

Актуальность данного исследования определяется:

Повышенным интересом к интенсивному изучению социокультурного 1.

феномена благотворительности и его отдельных составляющих не только в рамках лингвистики, но и в дисциплинарных плоскостях философии, культурологии, социологии, психологии, экономики, истории.

Изменениями динамического характера в концептуальной и смысловой 2.

структуре концептосферы «Благотворительность», произошедшими в постсоветский период [Жуков 2002; Бобровников 2000; Тазьмин 2002 и др.].

Благотворительность в советский период российской истории находилась под идеологическим запретом. Сегодня в связи с происходящими изменениями в политической и экономической жизни общества пересматриваются и сложившиеся представления человека о мире [Вепрева 2005].

Акцентированием динамического аспекта при моделировании концепта в 3.

рамках психолингвистической и когнитивной парадигм [Лукашевич 2002, 2003, 2012; Корнеев 2007, Заречнева 2010, Баландина 2013 и др.].

Активно развивающимся направлением изучения лигвокультурных 4.

типажей [Дмитриева 2005, 2007; Карасик 2005; Красных 2002 и др.].

Научная новизна исследования заключается в том, что 1) в работе впервые проводится комплексное исследование концептосферы «Благотворительность» в рамках русской языковой картины мира: дается системное представление концептосферы, анализируются ее фрагменты во всей их целостности и взаимосвязи, определяются границы концептосферы, выявляется ее динамический характер, характеризуются понятийная и дискурсивная модели концептосферы «Благотворительность»; 2) концепты, входящие в структуру концептосферы «Благотворительность», описываются не как изолированные смысловые единства, а как взаимосвязанные, структурированные особым образом элементы концептосферы; 3) предпринимается попытка моделирования лингвокультурных типажей «благотворитель» и «спонсор», являющихся обобщенными образами личностей, чье поведение и чьи ценностные ориентации существенным образом влияют на современную российскую лингвокультуру в целом; 4) путем выделения дифференциальных когнитивных признаков в структуре концептов «Благотворитель» и «Спонсор» выявляется смысловая дифференциация в восприятии носителями русского языка субъектов благотворительной деятельности.

Объектом исследования служат лексемы, являющиеся языковыми репрезентациями концептосферы «Благотворительность», представленные в разнообразных лексикографических источниках и массмедийном дискурсе.

Предметом исследования являются лингвокогнитивные признаки концептосферы «Благотворительность», представляющей, с одной стороны, сложное многокомпонентное знание о фрагменте окружающей действительности, с другой – многогранное, активно развивающееся, противоречивое явление, имеющее свое выражение в различных сферах человеческого бытия.

Цель работы – моделирование концептосферы «Благотворительность»

как динамической системы смыслов, различающихся степенью актуальности в русской языковой картине мира, и выявление направлений концептуальных изменений.

Поставленная цель предполагает решение следующих задач:

Выявить тенденции исследования концептосферы в лингвокогнитивном и 1.

лингвокультурологическом аспектах.

Обосновать необходимость применения комплекса различных методов к 2.

исследуемому материалу для выявления динамики смыслового наполнения концептосферы «Благотворительность» в русской языковой картине мира.

Построить понятийную модель концептосферы «Благотворительность» на 3.

основе анализа словарей советского и постсоветского периодов.

Реконструировать дискурсивную модель концептосферы 4.

«Благотворительность» на основе анализа массмедийного дискурса.

Охарактеризовать лингвокультурные типажи «благотворитель» и 5.

«спонсор».

Установить основные направления динамики смыслового наполнения 6.

концептосферы «Благотворительность» в современный период.

Материалом исследования послужили данные словарей 14-ти современного русского языка, 8-ми энциклопедических словарей, а также языковые репрезентации концептосферы в специализированных изданиях, посвященных проблеме спонсорства и благотворительности (электронный журнал «Филантроп», «Деньги и Благотворительность», «Благотворительность в России», «Элита общества», «Вестник благотворительности», «Деловое обозрение», журнал для руководителей «The Chief» и др. за 1992 –2013 годы) и языковые репрезентации данных концептов, представленные в интернетисточниках: поисковых системах Google (интернет–порталы «Меценат»

[http://www.maecenas.ru] и «Милосердие. RU» [http://www.miloserdie.ru]), на сайте «Национальный корпус русского языка» [http://www.rus.corpora.ru], Яndex. Server. Всего было проанализировано 789 словарных статей, а также 3345 контекстов. Их них в 1986 текстовых фрагментах зафиксированы лексемы, обозначающие субъект благотворительной деятельности: «благотворитель»

(647 контекстов), «спонсор» (876 контекстов), «филантроп» (235 контекстов), «меценат» (228 контекстов).

Объем фактического материала представлен в следующей таблице:

Языковые единицы Количество

–  –  –

Основные методы исследования: метод дефиниционного анализа, метод компонентного анализа, сопоставительный метод, концептуальный анализ, метод интепретации, метод количественных подсчетов, метод интроспекции.

Методика исследования – поэтапное построение понятийной и дискурсивной моделей концептосферы «Благотворительность» и установление корреляции между ними для выявления основных направлений концептуальных изменений в концептосфере:

На основе анализа дефиниций в лингвистических и энциклопедических 1.

словарях выявляются лексемы-репрезентанты концептосферы «Благотворительность». Комплексный характер предпринятого исследования обусловил использование разнообразных словарей, в основе отбора которых лежит идея полноты концептуального описания. С помощью метода компонентного анализа описывается семный состав лексем-репрезентантов концептосферы в системе языка (понятийная модель). Сопоставительный метод позволяет сравнить особенности процесса объективации концептосферы в советский и постсоветский периоды.

На основе концептуального анализа массмедийного дискурса выявляются 2.

языковые средства, которые используются «человеком по мере осуществления им речевых актов, разных по своим установкам и целям, по условиям их осуществления» [Кубрякова 2004, с. 520], в процессе объективации когнитивных признаков, репрезентирующих концептосферу «Благотворительность» (дискурсивная модель), и выявляются признаки лингвокультурных типажей «благотворитель» и «спонсор».

Метод интерпретации ценностно-маркированных высказываний, 3.

характеризующих концептосферу и лингвокультурные типажи, и компонентный анализ контекстных словоупотреблений позволяют обнаружить потенциальные смыслы, раскрывающие связь «языка, сознания и культуры с точки зрения формы, функции и ситуативной, социально-культурной обусловленности» [Макаров 2003, с. 99].

Между признаками, образующими каждую из структур концептосферы, 4.

устанавливается корреляция, что позволяет выявить основные направления динамики смыслового наполнения концептосферы «Благотворительность» в современный период.

Теоретическая значимость проведённого исследования определяется его вкладом в разработку актуальных проблем современной когнитивной лингвистики и лингвокультурологии: динамика концептуальных структур и их взаимодействие с языковыми структурами, культурно значимые концепты и образ человека в русской языковой картине мира. Результаты исследования могут способствовать дальнейшей разработке теоретических проблем лингвоконцептологии, описывающих структуру концептосферы как смыслового объединения концептов.

Практическая значимость работы связана с возможностью применения ее результатов для разработки курсов и спецкурсов по когнитивной лингвистике, лингвоконцептологии и лингвокультурологии, в межкультурной коммуникации, в практике преподавания русского языка как иностранного и др. Выводы, полученные в ходе исследования, могут быть использованы в лексикографической практике, а также в бизнес-консалтинге при составлении методических рекомендаций субъектам благотворительной деятельности.

Результаты исследования могут также стать основой для сравнительного исследования концептосферы «Благотворительность» в разных языках и культурах мира.

Методологической базой исследования послужили работы по когнитивной лингвистике (Е. С. Кубрякова, В. З. Демьянков, Н. Н. Болдырев и др.); лингвистической и когнитивной семантике (Ю. Д. Апресян, И. М.

Кобозева, Е. С. Кубрякова, Дж. Лайонз, Е. В. Лукашевич, Р. И. Павиленис, З. Д.

Попова, В. И. Постовалова, Е. В. Рахилина, И. А. Стернин и др.);

психолингвистике (А. А. Залевская, А. А. Леонтьев, В. А. Пищальникова, Е. Ф.

Тарасов, Р. М. Фрумкина, Н. В. Уфимцева), теории концепта и концептосферы (Н. Д. Арутюнова, А. С. Аскольдов, А. П. Бабушкин, С. Г. Воркачев, В. И.

Карасик, В. В. Колесов, Е. С. Кубрякова, Д. С. Лихачев, С. Х. Ляпин, З. Д.

Попова, Г. В. Приходько, И. А. Стернин, Г. Г. Слышкин, Ю. С. Степанов, В. И.

Убийко и др.); теории лингвокультурных типажей (О. А. Дмитриева, Т. А.

Ивушкина, В. И. Карасик, Е. А. Ярмахова и др.).

На защиту выносятся следующие положения:

Вербализация репрезентаций концептосферы в различных видах дискурса 1.

позволяет структурировать ее определенным способом, но возможность вербализации ментальных репрезентаций с помощью разных языковых структур (с учетом параметров формы и содержания; синхронии / диахронии;

синтеза / анализа и др.) и используемые исследователем методики обусловливают определенную заданность в представлении модели концептосферы, в выборе значимых и фоновых параметров.

Концептосфера «Благотворительность» относится к числу базовых 2.

концептосфер в русской языковой картине мира. Амбивалентность репрезентируемого в концептосфере явления благотворительности в современный период заключается, с одной стороны, в том, что благотворительность – это проявление личности благотворителя, выраженное в стремлении делать добрые дела, помогать ближнему (частная благотворительность); с другой стороны, благотворительность – это часть бизнеса, связанная с системой перераспределения доходов в обществе (корпоративная благотворительность). В первом случае благотворительность рассматривается как аксиологическая сфера деятельности, основанная на христианских ценностях, морали и традициях; во втором случае речь идет о благотворительности как рынке услуг. Данные социокультурные изменения в современном российском обществе нашли отражение в расширении круга лексем-репрезентантов концептосферы «Благотворительность» в русской языковой картине мира.

Концептосфера «Благотворительность» представляет собой 3.

динамическую систему смыслов, различающихся степенью актуальности в русской языковой картине мира. Ядро концептосферы образуют аксиологически полярные для носителей русского языка концепты «Благотворитель» и «Спонсор», связанные с характеристикой субъектов благотворительной деятельности. Наиболее удаленный от ядра слой, формирующий границы исследуемой концептосферы в русской языковой картине мира, представлен концептами «Филантроп», «Меценат». Развитие когнитивного признака «субъект благотворительной деятельности» в концептосфере, по нашему мнению, будет идти по пути дальнейшей семантикосмысловой дифференциации (специализации) когнитивных структур имен концептов «Благотворитель» – «Спонсор» – «Филантроп» – «Меценат».

Изменение ценностного отношения россиян к явлению 4.

благотворительности, характерное для конца ХХ – начала ХХI вв. по сравнению с советским периодом (переход от угасания концептосферы и ее жесткой идеологизации как социально чуждого явления в советский период к актуализации концептосферы «Благотворительность» в сознании носителей русского языка и ее деидеологизации в постсоветский период), обусловило изменения в смысловой структуре концептосферы «Благотворительность» и семантико-стилистические изменения в представлении лексем-репрезентантов концептосферы в лексикографических источниках постсоветского периода. В массмедийном дискурсе в начале ХХI в. наблюдается тенденция к количественному преобладанию контекстов с лексемой «спонсор» и росту положительных оценок в эмоционально-оценочной сфере концепта «Спонсор».

Направления концептуальных изменений связаны с актуализацией 5.

деятельностного аспекта благотворительности, в связи с этим концептуальное содержание концептосферы «Благотворительность» формируют четыре наиболее значимых сферы: сфера благотворительной деятельности, эмоционально-оценочная сфера, сфера субъектно-объектных отношений и мотивационная сфера. Каждая из выделенных концептуальных сфер включает когнитивные признаки, характеризующие стереотипные представления носителей русского языка о специфике благотворительной деятельности, ценностных ориентирах субъекта и объекта, мотивационной составляющей благотворительности, и новые когнитивные признаки, свидетельствующие о развитии концептосферы «Благотворительность»: «стимул субъекта», «цель объекта», «область вложения средств», «способ передачи пожертвований», «оценка роли СМИ в деятельности субъекта» и др.

Апробация результатов исследования. Диссертация обсуждалась на заседаниях, методологических и аспирантских семинарах кафедры теории и практики массовых коммуникаций Алтайского государственного университета (2010 – 2013 гг.). Основные положения диссертации были представлены в виде докладов на международных научно-практических конференциях I–IV иностранных студентов и аспирантов «Иностранный студент в профессионально-образовательном пространстве технического вуза» (Барнаул 2010–2013); международной научно-практической конференции «Русский язык в иностранной аудитории: теория и практика преподавания» (Барнаул 2013), всероссийской X международной научно-практической конференции «Язык и культура» (Новосибирск 2014). Основные результаты диссертационного исследования были изложены в межвузовских сборниках научных трудов «Очерки научных исследований» (Барнаул 2008, 2010), коллективной монографии «Константы культуры России и Монголии: очерки истории и теории» под редакцией проф. М. Ю. Шишина (гранта РГНФ проект 08-04Специфика проявления культурных констант России и Монголии в трансграничной области на Алтае») (Барнаул 2010), коллективной монографии «Динамика языка и сознания: психолингвистический и когнитивный аспекты исследования» под редакцией проф. Е.В. Лукашевич (Барнаул 2012), на международном конкурсе эссе «Благотворительность в России и Европе»

(Санкт-Петербург, 2011, 2-е место). По материалам диссертации опубликовано 12 печатных работ общим объемом 7,3 п.л., 3 из которых в изданиях, включенных в перечень рецензируемых научных журналов и изданий для опубликования основных научных результатов диссертаций ВАК РФ.

Структура работы.

Работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованных источников и литературы и четырех приложений:

Приложение 1 – контексты, отражающие разные сферы благотворительной деятельности; Приложение 2 – таблица, в которой представлена сравнительная характеристика лингвокультурных типажей «благотворитель» и «спонсор».

Приложение 3 – список лексем-репрезентантов концептосферы «Благотворительность». Приложение 4 – идиоматические выражения, репрезентирующие концептосферу «Благотворительность».

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЙНО-ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКИЙ АППАРАТ

ИССЛЕДОВАНИЯ

1.1 Концептосфера как объект лингвокогнитивного исследования Понятие «концептосфера» в современном научном знании – глобальное понятие, являющееся результатом интеграции и обобщения представлений о мире, исследуемое в научной литературе как многосторонний феномен.

В лингвистической литературе существуют разнообразные трактовки данного термина. Традиционно считается, что в отечественную лингвистику термин «концептосфера» был введен Д. С. Лихачёвым. Академик Д. С. Лихачев назвал концептосферу «catalogue raisonne» всего умственного духовного богатства нации, «живое духовно насыщенное пространство языка, непосредственно связанного со всем культурным опытом его носителей»

[Лихачёв 1993, с. 14]. По нашему мнению, признаки концептосферы, обозначенные Д. С. Лихачевым, вполне соотносимы с современным этапом развития лингвокультурологии, так как на первый план выводят связь языка и культуры: «концептосфера национального языка тем богаче, чем богаче вся культура нации – её литература, фольклор, наука, изобразительное искусство (оно также имеет непосредственное отношение к языку и, следовательно, к национальной концептосфере), она соотносима со всем историческим опытом нации и религией особенно» [Лихачев 1993, с. 282], что очень важно для исследуемой нами концептосферы «Благотворительность».

Подобная трактовка понятия концептосферы предполагает осознание того, что язык является не только способом общения, но и неким концентратом культуры нации и её воплощения в различных слоях, вплоть до отдельной личности [Лихачев 1993, с. 234].

Отметим, вслед за ученым, и такие важные характеристики концептосферы, как подвижность и изменчивость:

концептосфера может обогащаться с развитием и расцветом культуры и истощаться в случае утраты ею культурной памяти [Лихачев 1993, с. 236].

Кроме того, концептосфера представляет собой не только совокупность концептуальных форм, находящихся в постоянном взаимодействии и развитии, но и «аксиологическое воплощение культуры в её стремлении к ментальной ясности и совершенству» [Лихачев 1993, с. 238]. Изучая концептосферу национального языка, мы можем судить о культуре нации, о ее нравственных законах, этических традициях, об отношении к другим народам, о веротерпимости, о духовных запросах, о понятии правды и истины, чести и бесчестии, о жизни и смерти, о материальных и о материальных и духовных ценностях [Донская 2003, с. 34]. Наше исследование подтверждает мысль о том, что концептосфера – не застывшая семиотическая система, она не обязательно устойчива, а, напротив, принципиально изменяема во времени и пространстве той или иной культуры. Так, концепты, входящие в концептосферу «Благотворительность», в разные периоды русской культуры в зависимости от социокультурных особенностей имели различную степень актуальности для носителей русского языка.

Некоторые исследователи предлагают использовать вместо термина концептосфера термины «концептуальная структура» (Н. С. Болотнова), «концептуальная система» (Р. И. Павиленис), «концептуальная область» (Ю. С.

Степанов и В. П. Нерознак). Так, в работе «Константы. Словарь русской культуры» Ю. С. Степанов, полемизируя с учением Ф. де Соссюра о произвольности знака, пишет о неслучайности именований в культуре и вводит понятие «концептуализированной области (сферы) культуры». Под ней он понимает «такую сферу культуры, где объединяются в одном общем представлении (культурном концепте) – слова, вещи, мифологемы и ритуалы»

[Степанов 1997, 74]. Очевидно, что, как и Д.С. Лихачев, Ю.С. Степанов с позиций лингвокультурологического подхода рассматривают язык как средство и способ фиксации определенной культуры.

Сложность с выбором того или иного термина из ряда предлагаемых в концептологии: «концептосфера», «концептуальная структура», «концептуальная область / сфера» – состоит в том, что часто они предлагаются как синонимичные.

Поэтому в своем исследовании в качестве рабочих определений мы приняли следующие:

«Концептуальная система или структура – тот ментальный уровень или та ментальная (психическая) организация, где сосредоточена совокупность всех концептов, данных уму человека, их упорядоченное объединение» [Кубрякова 1996, с. 94]. По мнению Р. И. Павилениса, концептуальная система выступает как «система мнений и знаний о мире, отражающих познавательный опыт человека, притом как на доязыковом, так и на языковом уровне» [Павиленис 1983, с. 12]. При этом термин «концептуальная структура» представляет собой «результат присвоения информации, встраивания ее в концептуальную систему индивида» [Лукашевич 2003, с. 12].

В настоящее время в психолингвистике и когнитивной лингвистике растет интерес к описанию концептосферы как одного из типов концептуальных структур. Соответственно, учеными высказываются различные предположения о соотношении концептосферы с другими типами концептуальных структур. Например, А. А. Залевская с психолингвистических позиций определяет концептосферу как совокупность дискретных ментальных единиц, упорядоченных в сознании, представляющих собой информационную базу мышления [Залевская 2001, с. 43]. (Ср. у Д. С. Лихачева: с концептосферой связана вся «система представлений, образов и ассоциаций, рождающихся при сознательном или бессознательном механизме восприятия и ассоциирования»

[Лихачёв 1993, с. 14]).

Когнитивисты З. Д. Попова и И. А. Стернин считают, что концептосфера

– это «чисто мыслительная сфера, состоящая из концептов, существующих в виде мыслительных картинок, схем, понятий, фреймов, сценариев, гештальтов, абстрактных сущностей, обобщающих разнообразные признаки внешнего мира» [Попова, Стернин 2002, с. 23], и предполагают существование групповых концептосфер (профессиональных, возрастных, гендерных и т.д.) [Попова, Стернин 2002, с. 34].

Похожие определения, дополненные дифференциальными признаками, находим во многих работах. Е. В. Маркелова под концептосферой понимает структурированное, национально и культурно обусловленное знание людей, представляющее собой систему ментальных представлений и их вербальных репрезентаций [Маркелова 2004, с. 76]. А. Т Хроленко уточняет, что «концептосфера – это совокупность категоризованных, обработанных, стандартизованных концептов в сознании народа» [Хроленко 2005, с. 57]. С. А.

Кошарная дает следующее определение концептосферы: «Это различные типы объединения концептов, формирующие концептуальные поля. Объединение полей и составляет концептосферу [Кошарная 2012, с. 23]. Концептосфера находит свое выражение в языке и речи человека. Звуки, слова, словосочетания, предложения или целые тексты актуализируют, т.е. выражают иногда целые концепты, однако чаще всего какую-то определенную сторону, определенные концептуальные признаки данной ментальной структуры [Красавский 2001, с.

185].

В рассмотренных дефинициях ключевым является определение концептосферы как смыслового объединения концептов, представляющих собой структурированное знание людей, взаимосвязанное с культурным опытом носителей языка, их информационную базу. Таким образом, предлагается широкое понимание концептосферы, не позволяющее отграничить ее от концептуальной системы и структуры в понимании Е. С.

Кубряковой и Р. И. Павилениса.

В нашей работе мы используем термин «концептосфера» в узком значении, когда концепты, входящие в одну концептосферу (структура), связаны общими смыслами (содержание), что находит выражение в общих для концептов языковых структурах, объективирующих систему «представлений, образов и ассоциаций, рождающихся при сознательном или бессознательном механизме восприятия» [Лихачев 1993, с. 14] имени концепта.

Концептосфера «Благотворительность» в данном контексте рассматривается как базовая концептосфера, вбирающая в себя знания носителей языка о благотворительности, основанные на христианских традициях и ценностных представлениях. Данная концептосфера присуща лингвокультуре любого языка, но всегда имеет специфические характеристики, зависящие от национальной картины мира говорящего и ментальных установок народа в целом. То есть концептосфера представляет собой некий континуум – сплошную в виде непрерывного множества когнитивную среду, свойства которой изменяются в непрерывном пространстве сознания [Алефиренко 2010, с. 98]. Центром данной концептосферы в русской культуре являются концепты «Благотворитель» и «Спонсор». Периферию концептосферы формируют концепты «Филантроп» и «Меценат».

1.2 Концептосфера как когнитивная структура

В данном параграфе мы рассмотрим структурообразующие элементы концептосферы.

Анализ научной литературы по проблемам концептологии позволил нам установить, что большинство исследователей в структуре концептосферы выделяют ядро и периферию [Залевская 2001, Красавский 2001, Лукашевич 2002; Попова, Стернин 2002, Приходько 2011 и др.]. Однако критерии структурирования концептосферы значительно различаются.

Так, по мнению Н. А. Красавского, ядро концептосферы образует обыденное концептуальное пространство, слои – художественное, научное концептуальные пространства и др. [Красавский 2001, с. 29]. Обыденное концептуальное пространство характеризуется ограниченным объемом информации, включающим «наивные» представления, понятные всем членам этноса и достаточные для образования семантической системы языка. Эти представления обладают абсолютной ценностью, так как значимы для всего этносоциума. Ученый противопоставляет обыденное концептуальное пространство другим концептуальным пространствам (художественному, научному и др.), которые являются постоянно развивающимися информационными системами. При этом критерием разграничения ядра и слоев является то, что художественное, научное и другие концептуальные пространства включают представления, не обладающие всеобщими ценностными параметрами. «Эти ценности потенциальны, они могут стать всеобщими или остаться значимыми для определенной социальной группы»

[Красавский 2001, с. 29].

Ср. высказанную ранее Р. И. Павиленисом мысль о наличии различных уровней познавательного социального опыта носителя языка, формирующих структуру концепта: уровень здравого смысла, уровень определенной научной теории, уровень различных гипотетических представлений носителей языка о тех или иных объектах познания [Павиленис 1983, с. 280]. Автор, подчеркивая важность тезиса о невербальном этапе становления концептуальной системы, в то же время отмечает, что кодирование концептов системы вербальными выражениями является обязательным условием их дальнейшего конструирования, расширения и социализации. «Сами вербальные выражения скорее следует рассматривать – не игнорируя при этом их принципиально важной функции: символической фиксации концептуальных структур, манипуляции ими и порождения новых концептуальных структур – в качестве меток на непрерывном пространстве смысла, имеющих кроме своей социальной природы и социальную функцию: служить средством коммуникации»

[Павиленис 1983, с. 115]. Р. И. Павиленис указывает на возможность построения структуры концептов в определенной концептуальной системе, связывая этот процесс с построением индивидуальной картины мира, в которой иерархия концептов или их определенных структур, воплощающая выбор, предпочтение индивида, отражает ориентационную основу его отношения к миру [Павиленис 1983, с. 207–209].

В понимании В. А. Ефремова концептуальное пространство – специфический тип когнитивной единицы, представляющий собой симметрично структурированные самостоятельные концепты, находящиеся друг с другом в контрадикторной оппозиции, но вместе с тем через комплементарные отношения образующие в сознании носителя и концептосфере языка определенную целостность [Ефремов 2010, с. 6].

Е. С. Кубрякова в статье «В поисках сущности языка» в качестве высшей функции языка назвала ориентирующую, или миросозидающую, функцию языка, которая «служит для установления достаточно устойчивой коррелятивной связи между тем, что познано, увидено и осмыслено человеком в мире «каков он есть», и тем, что им поименовано, обозначено и включено в описание» [Кубрякова 2009, с. 8].

Г. В. Приходько в своем диссертационном исследовании подчеркивает важность структуры концептосферы. В ее концепции концептосфера представляет собой полевое образование, у которого есть центр – «концепт, вбирающий в себя наиболее типичные знания и представления носителей языка об отраженном фрагменте действительности» [Приходько 2011, с. 24]. Ядро концептосферы образуют центральный концепт и «концепты, характеризующие другие, менее типичные, но не менее значимые для носителей языка аспекты того же фрагмента действительности». Периферию концептосферы формируют «концепты, менее актуальные для носителей языка, отражающие представления не всего социума, а определенной его части, или же характеризующие менее репрезентативные стороны описываемого фрагмента действительности»

[Приходько 2011, с. 25].

Наше исследование подтверждает и мысль Г. В. Приходько о том, что провести границу между ядерными и периферийными концептами достаточно трудно в силу сложной смысловой организации концептосферы [там же]. Так, например, актуальные для носителей языка когнитивные признаки «милосердие», «доброта», входящие в состав концептосферы «Благотворительность», могут рассматриваться, не только как отдельные концепты, но и как отдельные концептосферы. В связи с этим одним из ключевых критериев отнесения когнитивных признаков к актуальным для носителей языка в своем исследовании мы избрали количественный критерий, учитывающий повторяемость когнитивного признака в словарных дефинициях и массмедийном дискурсе, так как «использование даже самых элементарных количественных данных способствует не только повышению надежности результатов, но и выявлению стабильных семантических «предпочтений»

носителей языка и семантического потенциала слова, проявляющегося в результате функционирования языковой единицы» [Лукашевич 2003, с. 235].

«Каждый концепт имеет собственную историю (появление, трансформации, исчезновение), следовательно, вполне закономерна ситуация, при которой какие-то элементы концептуального пространства уходят на перифирию или исчезают, а какие-то выходят на первый план или становяться ядерными» [Ефремов 2010, с. 25].

Анализ концептосфер немыслим в отрыве от их носителей, являющихся, по замечанию Д.С. Лихачёва, не только культуроносителями, но и непременно языконосителями [Лихачёв 1997, с. 283]. С учетом существующих на сегодняшний день исследовательских методик необходимым и возможным при изучении концептосфер представляется обращение учёных к анализу языка, отражающего, перерабатывающего, классифицирующего и квалифицирующего результаты человеческой деятельности – мысли, идеи, дух [Красавский 2001, с.

187]. Но, как отмечает когнитивист А. В. Кравченко, «анализ любого факта живого естественного языка должен учитывать особенности говорящего человека как наблюдателя»: а) человеческого восприятия и эмоционального состояния; б) накопленного в процессе жизни эмпирического опыта, влияющего на восприятие и интерпретацию; в) характер физической, социальной и языковой среды, в которой протекает процесс [Кравченко 2007, с.

33]. При этом А. В. Кравченко предостерегает, что невнимание к этим факторам обусловливает накопление фрагментированного знания, «не приближающего нас к синтетизму в понимании феномена жизни и познания»

[там же].

1.2.1 Ментальные репрезентации как содержательные элементы концептосферы Так как когнитология исследует способы и средства познания во всех аспектах его существования, то ее составными частями являются теория информации, нейронауки, моделирование искусственного интеллекта, психология, лингвистика, философия и др. Понятие «ментальная репрезентация» широко используется в этих науках, однако при этом отсутствует единое общепринятое определение данного понятия [см., например, Кубрякова и др. 1996, Кубрякова и Демьянков 2007, Кубрякова 2009, Болдырев 2007 и др.].

Знакомство с исследованиями зарубежных ученых позволило нам выделить ряд существенных признаков, характеризующих данное понятие:

1) существование «языка мышления, имеющего все ключевые характеристики естественного языка». Данная гипотеза была выдвинута известным американским философом и психолингвистом Джерри Фодором, считающим, что ментальные процессы человека осуществляются посредством ментальных репрезентацией, рассматриваемых в качестве ментальных посредников [Fodor 1983, с. 24];

2) система ментальных репрезентаций находится в состоянии покоя и не функционирует до тех пор, пока вербальные или невербальные стимулы не активизируют ее [Paivio 1986, с. 285]. Согласно теории А. Пайвио, активизация может происходить на трех уровнях обработки сигналов: репрезентационном (лингвистические сигналы возбуждают лингвистические структуры, невербальные – картины или образы), референциальном (вербальные сигналы активируют невербальные, невербальные – вербальные) и ассоциативном (возбуждение каких-либо образов в ответ на слово и извлеченное из памяти название для получения сигналов сопровождаются также возбуждением разного рода ассоциаций и теми, и другими) [Paivio 1986].

3) ментальная репрезентация сводится к знаку или набору символов, которые «репрезентируют» нам что-то. По мнению М. Айзенка, репрезентации подразделяются на внешние (рисунки, карты, письменную речь и др.) и внутренние, отражающие только некоторые аспекты среды [Eysenk 1997].

Внутренние (ментальные) репрезентации отражают только некоторые аспекты среды. Основным постулатом информационного подхода было допущение принципиальной аналогичности процессов психического функционирования и процессов переработки информации.

Первоначально в когнитивной психологии под «репрезентацией»

понималась некоторая фиксированная форма определенным образом упорядоченного знания либо та или иная форма его хранения (в виде прототипа, следов памяти, перцептивных эталонов, фрейма и т.д.) [Холодная 2002, с. 95].

На начальном этапе формирования когнитивной лингвистики актуальным являлся вопрос о создании интегративной картины языка, мышления и поведения человека: «с одной стороны, в центре интересов когнитивной науки находился язык, с другой стороны, расходились взгляды на то, до какой степени изучение языка входило составной частью в изучение когниции»

[Герасимов, Петров 1989, с. 13]. Как указывала Е. С. Кубрякова, именно на данном этапе и до 1990-х гг. «проблемы, касавшиеся определения репрезентаций и их роли в процессах мышления, были объявлены ключевыми как для когнитивной психологии, так и для когнитивной лингвистики, а само понятие репрезентации широко обсуждалось в зарубежной литературе, особенно в литературе по искусственному интеллекту» [Кубрякова 1994, с. 33].

Важно отметить, что ментальная репрезентация не поддается непосредственному наблюдению, а выводится из анализа поведения индивида (в частности его речи). Поэтому в когнитивной лингвистике подчеркивается такое существенное свойство ментальных репрезентаций, как возможность их реконструкции на основе анализа языковых единиц разных уровней, которые «включают знания о мире в целом, о социальном и культурном контексте, т.е.

ментальные основы понимания и продуцирования речи» [Тамерьян 2003, с. 56].

Важно помнить и о том, что «язык всегда рассматривался как определенная форма, отличающаяся дискретностью, по отношению к недискретным концептуальным сущностям» [Болдырев 2007, с. 17].

В. А. Пищальникова и А. Г. Сонин считают, что ментальные репрезентации используются в познавательной деятельности человека примерно так же, как карта для ориентации на незнакомой территории [Пищальникова, Сонин 2009, с. 416], поэтому введение понятия «ментальная репрезентация» в научный обиход когнитивной лингвистики отражает убеждения ученых в том, что суть познания состоит в построении внутренних коррелятов внешних объектов, явлений, их качеств и связей между ними и последующим использованием этих психических конструктов в повседневной жизни.

Ментальная репрезентация в нашем исследовании используется как понятие, «относящееся как к процессу представления (репрезентации) мира в голове человека, так и к единице подобного представления, стоящей вместо чего-то в реальном или вымышленном мире и потому замещающей это что-то в мыслительных процессах» [Кубрякова 1997, с. 98], а также внутренне, мысленное представление о внешнем мире [Пищальникова, Сонин 2009, с.

414].

«Способ представления (репрезентации) знаний согласуется с социокультурным опытом человека – носителя знания …. Когниция организует в человеке смыслообразование и использование значений в рамках культуры, – делая значение общим достоянием людей, принадлежащих к этой культуре» [Демьянков 1994, с. 19]. Проблемы, связанные с когницией: вопросы о природе и сущности знания, о возникновении систем знания, о материальных и физических механизмах, служащих базой знаний и их использования, – впервые обозначил Н. Хомский [Chomsky 1986]. «Термин «когниция»

относится ко всем процессам, в ходе которых сенсорные, выступающие в качестве сигналов информации, данные «на входе», трансформируются, поступая для переработки центральной нервной системой, мозгом, преобразуются в виде ментальных репрезентаций разного типа (образов, пропозиций, фреймов, скриптов, сценариев и т.п.) и удерживаются при необходимости в памяти человека с тем, чтобы их можно было извлечь и снова пустить в работу [Кубрякова 1996, с. 81].

В концептуально важной для нашего исследования статье «К проблеме ментальных репрезентаций» Е. С. Кубрякова и В. З. Демьянков акцентируют важность разграничения ментальных репрезентаций (в сознании) и «объективированных» (ментальных) репрезентаций в языке [Кубрякова, Демьянков 2007].

По нашему мнению, для лингвокогнитивного анализа концептосферы «Благотворительность», предпринятого нами, принципиально важны следующие мысли ученых:

- «репрезентации могут не только замещать объекты и процедуры действия, но и порождать их – как бы строить «из воздуха» объекты или же целые ситуации: то есть репрезентации могут создавать фиктивные объекты, которые как бы отражаются этими репрезентациями» [Кубрякова, Демьянков 2007, с. 10–11];

- «возникающая «репрезентация» не обязательно должна содержать какие-либо детали происходящего или быть его копией: она лишь в самых общих чертах «замещает» определенную целостность в нашем сознании» [там же, с. 11];

- «понятие репрезентации знания всегда включает как указание на отражение или отображение чего-либо (причем как во внешнем мире, так и – чаще всего – в сознании человека), так и на «выводимые» знания, порождаемые самой репрезентацией [там же, с. 12];

- «поскольку концептуальная система человека постоянно, на всех стадиях познания и деятельности меняется, то меняется и совокупность мнений и знаний, которой располагает индивид о действительном и возможном мире.

Единицами системы знаний являются концепты. Поэтому концепты и концептуальные структуры иногда приравнивают к ментальным репрезентациям, отражающим их смыслы» [там же, с. 13].

В этой же статье Е. С. Кубрякова и В. З. Демьянков обозначили важные признаки концепта, которые в соответствии с принятым нами в работе определением концептосферы вполне распространяются и на концептосферу в целом: 1) концепты существуют в виде ментальных репрезентаций, не структурированных до своей вербализации; 2) в связи с субъективностью человеческого опыта у концепта нет и не может быть четких границ; 3) возможность по-разному «объективировать» (т.е. вербализовать) концепты с помощью разных словесных форм [там же, с. 13].

1.2.2 Концепт как вид ментальных репрезентаций знания

Вопрос о том, каким образом знания хранятся в человеческом сознании, извлекаются из него по мере необходимости, как эта информация структурируется и систематизируется, приводит к появлению в науке новых понятий, призванных описать эти структуры представления знаний. Н. Н.

Болдырев отмечает, что «языковая и концептуальная картина мира связаны метонимическими отношениями» [Болдырев 2007, с. 17] и выделяет два направления разработки типологии единиц, образующих концептуальную систему: 1) изучение различных способов конфигурирования концептуального содержания, т.е. различные форматы знания: образные схемы, когнитивные модели, фреймы, сценарии и др.; 2) изучение содержательной специфики и области применения единиц концептуальной системы. В рамках второго направления исследуются различные виды концептов [там же].

Подчеркнем, что в рамках данного исследования мы не ставим своей задачей разграничение терминов, обозначающих различные виды ментальных репрезентаций, остановившись на термине «концепт» (ср.: «концептосфера» в узком значении – «группа концептов, вбирающих в себя знания о различных, но связанных между собой явлениях действительности и объединенных общей идеей» [Приходько 2011, с. 24]). Особенность нашего подхода заключается в том, что для нас, с одной стороны, важно обнаружить когнитивные признаки, поддерживающие смысловую связь между отдельными концептами в структуре концептосферы, а с другой стороны, выявить специфические для каждого из концептов когнитивные признаки для обнаружения направлений концептуальных изменений в структуре концептосферы «Благотворительность»

в современный период и определения их актуальности для носителей русского языка.

Система знаний о мире, имеющая целостную структуру и содержащаяся в сознании человека, состоит из «структурно-организованных элементов – фрагментов общего знания, или концептов» [Дзюба 2011, с. 29]. Не вызывает сомнения мысль о том, что данная система конструируется человеком как членом определенной когнитивной и культурной общности и организует в сознании человека концептуальное пространство, складывающееся из концептов, представлений и знаний о мире. Соотнесение языка и окружающей действительности, осуществляемое в концептуальной системе индивида, выражается в кодировании языковыми средствами определенных фрагментов концептуальной системы. При всем этом любая новая информация, приобретенная в результате развития всех общественных институтов, становится частью видоизменяющейся концептуальной системы.

Концепт как универсальный и многомерный феномен «способен проникать в самые разнообразные сферы и аспекты человеческого бытия-вмире, и тем самым существенно влиять на его параметры и ориентации»

[Ляпин 1997, с. 13]. Соответственно, описание отдельных концептов и их смысловых объединений дает возможность исследователю моделировать аксиологическую картину мира через описание концептосферы и ее важнейших составляющих [Воркачев 2001; Карасик 2002, 2004; Красавский 2001; Степанов 2001 и др.].

В связи с нарастающим интересом к природе, структуре, специфике содержания концепта и развитием концептологии число определений концепта растет. Ученые предприняли множество попыток сформулировать понятие концепта, однако, в силу многообразия направлений концептуальной лингвистики, методов изучения концептуализации, разнообразия материала для исследования концептуальных структур, к единому мнению специалисты пока не пришли.

Спорным является даже тот факт, когда и кем впервые был использован этот термин. С. А. Тихонова утверждает, что понятие концепт появилось в лингвистике в шестидесятые годы прошлого века в трудах Фреге и Черча и было заимствовано из математической логики [Тихонова 2006, с. 16].

Некоторые же ученые (В. В. Колесов, Л. Г. Зубкова, Ю. С. Степанов) возводят данный термин к древнейшим истокам – «истокам античности (Платон – эйдосы), эпохе Возрождения (Августин Блаженный, conceptus – «зародыш, зернышко») [Сергеева 2004, с. 19]. Русский исследователь А. С. Аскольдов еще в двадцатые годы ХХ века использовал данный термин в значении «комплекс понятий, представлений, чувств, эмоций, волевых проявлений» [Аскольдов 1997, с. 274] и предложил классификацию концептов, выявляя среди них познавательные и художественные [Аскольдов 1997, с. 271].

В 70-ые годы ХХ в. термин «концепт» вошел в широкий научный обиход за рубежом (см. работы Э. Рош и др. исследователей), в отечественной лингвистике – в 80-ые гг. ХХ века. Однако и сам термин «концепт», и свойства концепта понимались весьма неоднозначно. Так, например, В. Я. Шабес с позиций лингвистики текста основополагающим свойством концепта считал его универсальность, отрицая при этом существование индивидуального или общенационального компонентов: «Система концептов является структурированным тривиальным фоновым знанием, поскольку именно на этом уровне нивелируется различие между индивидуальными опытами. Системы концептов лишены уникальности и, в силу их универсального характера, служат социальной когнитивной основой общения для людей с максимально различными индивидуальными опытами» [Шабес 1989, с. 19].

Когнитивист Е. С. Кубрякова, акцентируя междисциплинарный характер термина, указывала, что «концепт» обладает «диффузным» содержанием, поскольку «покрывает предметные области нескольких научных направлений, прежде всего: когнитивной психологии и когнитивной лингвистики, занимающихся проблемами мышления и познания, хранения и переработки информации» [Кубрякова 1996, с. 58] и определяет концепт как «оперативную содержательную единицу памяти, ментального лексикона, концептуальной системы и языка мозга (lingua mentalis), всей картины мира, отраженной в человеческой психике» [Кубрякова 1996, с. 90].

Ее мнение разделяет лингвокультуролог С. Г.

Воркачев, отмечая своего рода универсальность термина «концепт» и называя его «зонтиковым»:

«Можно допустить, что, подобно множеству в математике, концепт в когнитологии – базовая аксиоматическая категория, неопределяемая и принимаемая интуитивно, гипероним понятия, представления, схемы, фрейма, сценария, гештальта и др.» [Воркачев 2004, с. 6]. Но при этом подчеркивает:

«Очевидно, можно утверждать, что «(лингво/культурный) концепт»

представляет собой в достаточной мере «фантомное» ментальное образование как в силу своей эвристичности – он принадлежит к инструментарию научного исследования – так и в силу того, что он является своего рода «ментальным артефактом» – рукотворен и функционален, создан усилиями лингвокогнитологов для описания и упорядочения все той же «духовной реальности» [Воркачев 2004, с. 12]. Структура концепта, с точки зрения С. Г.

Воркачева, включает три компонента: понятийный, отражающий признаковую и дефиниционную структуры; образнуый, фиксирующий когнитивные метафоры; значимостный, включающий этимологические и ассоциативные характеристики имени [Воркачев 2002].

Взгляды С. Г. Воркачева разделяют и другие представители лингвокультурологического направления в исследовании концепта [Зацепина 2006; Карасик, Слышкин 2003; Карасик 2005; Маслова 2004, 2007 и др.]. В. И.

Карасик и Г. Г. Слышкин выделяют в структуре концепта три компонента:

фактуальный, который хранится «в сознании в вербальной форме и поэтому может воспроизводиться в речи непосредственно», образный, являющийся «невербальным и поддающимся лишь описанию», и ценностный. Ценностный компонент является обязательным компонентом лингвокультурного концепта [Карасик, Слышкин 2003, с. 53].

Ю. С. Степанов предлагает определение концепта, актуализирующее именно культурологический аспект: «Концепт – это как бы сгусток культуры в сознании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека» [Степанов 1997, с. 40]. Концепт имеет сложную структуру. С одной стороны, к ней принадлежит «все то, что принадлежит строению понятия»

[Степанов 2001, с. 43], а с другой стороны, в структуру концепта входит «все то, что делает его фактом культуры» [Степанов 2001, с. 43], а именно:

этимология, история, современные ассоциации, оценки и другое. В своем исследовании «Константы: словарь русской культуры» ученый выделил три слоя в структуре концепта: 1) основной, актуальный признак; 2) дополнительный, пассивный признак («исторический»); 3) внутреннюю форму, запечатленную в словесной форме, этимологический признак. Концепты складываются из данных слоев как некое коллективное достояние духовной жизни общества [Степанов 1997, с. 21].

А.

Вежбицкая определяет концепт как «объект из мира «Идеальное», имеющий имя и отражающий определенные культурно обусловленные представления человека о мире «Действительность», но при этом обращает внимание на особенности объективации ментальной репрезентации в языке:

«Если концепт – это объект идеальный, т.е. существующий в нашей психике, то, естественно, что одному и тому же имени (слову) в психике разных людей могут соответствовать разные ментальные образования» (А. Вежбицка в переводе Р. М. Фрумкиной [цит. по: Фрумкина 1987, с. 3]).

Языковая репрезентация концептуального содержания актуальна и для В.

А. Лукина, который осуществляет попытку толкования термина «концепт», опираясь на происхождение слова, указывая, что концепт – это «инвариант различных явлений, преломленных в языке» или «обобщенное содержание множества форм выражения... в естественном языке, а также в тех сферах человеческой жизни, которые предопределены языком и немыслимы без него»

[Лукин 1993, с. 63]. Данную дефиницию исследователь выводит из значения латинского слова conceptus, что означает «собирающий», «вбирающий в себя».

Д. С. Лихачев отмечает, что «концепт не непосредственно возникает из значения слова, а является результатом столкновения словарного значения слова с личным и народным опытом человека» [Лихачев 1997, с. 281].

В. В. Колесов на основании такого признака, как сфера образования и функционирования, указывает на то, что концепт «образуется и функционирует в силовом поле между значением слова и смыслом понятия, где значение слова

– отношение языкового знака к содержанию понятия, а смысл понятия – отношение понятия к референту» [Колесов 1995, с. 15]. В. В. Колесов называет концепт основной единицей ментальности, «ментальным генотипом» [Колесов 2006, с. 24]. Он различает концепт как понятие (от лат. conceptus понятие‘), единицу когнитивной грамматики, и концепт как концептум (от лат. conceptum зерно‘) – «архетип культуры, тот самый первообраз-первосмысл, который постоянно возобновляет духовные запасы народной ментальности» [там же, с.

26].

Интересный подход к трактовке концепта предпринят психолингвистом В. А. Пищальниковой, обобщившей исследования А. Н. Леонтьева и продолжающей его традиции. А. Н. Леонтьев выделяет в содержательной структуре художественного текста «психологическое значение» и «личностные смыслы». При этом под «психологическим значением» исследователь понимает то, что открывается в предмете или явлении объективно,... что фиксируется в языке, составляя содержание общественного знания»; «личностным смыслом» А. Н. Леонтьев считает «личное отношение субъекта к миру, фиксируемое в субъективных значениях» [Леонтьев 1983, с. 147]. В. А.

Пищальникова предлагает уточнить в исследованиях предшественника характер взаимоотношений «личностных смыслов» и «психологического значения» и присоединить к этой оппозиции «еще одну определяющую сознания», назвав ее смыслом. При этом термин смысл, который включает в себя помимо «психологического значения» и «личностных смыслов» (в разных их соотношениях) «визуальные, тактильные, вкусовые, слуховые, вербальные и другие возможные характеристики объекта» [Пищальникова 1991, с. 9], выступает в работе В.А. Пищальниковой как синоним к слову концепт. Таким образом, концепт, кроме понятийного (логического) содержания, включает также «личностные смыслы», то есть ментально преобразованные данные сенсорного восприятия, житейского опыта, результаты воображения индивида и т.д.

Подчеркивая взаимосвязь концепта и значения как разных сторон рассмотрения одного объекта, с позиций когнитивной семантики Е. В.

Лукашевич определяет концепт как «динамическую когнитивную модель, отображающую структуру смысла в сознании индивида», а смысл – как «соотносимое с определенной реалией ментальное содержание, связывающее когнитивное и языковое сознание» [Лукашевич 2002, с. 209]. В структуре концепта исследователь выделяет пять компонентов: понятие (те существенные признаки, которые отражены в толковых словарях), представление (чувственнонаглядный образ, картинка, возникающая в сознании носителей языка), предметное содержание (признаки, фиксирующие вовлечённость предмета в деятельность), эмоционально-оценочный (выражение чувства индивида и оценку по субъективной шкале «хорошо – плохо») и индивидуальноассоциативный (это единичные признаки, которые не интерпретируются с помощью известных лексикографических и фоновых знаний, а представляют субъективный опыт человека) [Лукашевич 2004, с. 129].

Как видим, сосуществующие в современной лингвоконцептологии лингвокогнитивный и лингвокультурологический аспекты исследования не являются взаимоисключающими. Различия связаны с принципами отбора единиц и методологией исследования концепта (С. Г. Воркачев, В. И. Карасик, Е. С. Кубрякова, Г. Г. Слышкин и др.). Лингвокультурологи, как правило, исследуют этнокультурную специфику концепта; представители когнитивного направления сосредоточивают внимание на вопросах о природе и внутренней структуре концепта, взаимодействии концептов, механизмах получения, переработки, хранения информации и способах ее вербализации. В. И.

Карасик разграничил специфику направлений на основе следующих критериев:

«Концепт как ментальное образование в сознании индивида есть выход на концептосферу социума, то есть, в конечном счете, на культуру, а концепт как единица культуры есть фиксация коллективного опыта, который становится достоянием индивида. Иначе говоря, эти подходы отличаются векторами по отношению к индивиду: лингвокогнитивный концепт – это направление от индивидуального сознания к культуре, а лингвокультурный концепт – это направление от культуры к индивидуальному сознанию» [Карасик 2004, с. 117].

В рамках данного исследования нас более всего интересует познание благотворительности на уровне мышления, языка и культуры. Мы рассматриваем понятие благотворительности через призму когнитивной лингвистики, в «центре внимания которой находится язык как общий когнитивный механизм, как когнитивный инструмент – система знаков, играющих роль в репрезентациях (кодировании) и в трансформировании информации» [Кубрякова 1997, с. 52].

Мы, вслед за А. А. Залевской, определяем концепт как «спонтанно функционирующее в познавательной и коммуникативной деятельности индивида базовое перцептивно-когнитивно-аффективное образование динамического характера, подчиняющееся закономерностям психической жизни человека и вследствие этого отличающееся от понятий и значений как продуктов научного описания с позиций лингвистической теории» [Залевская 2001, с. 6]. Концептуальный подход к исследованию слова позволяет обнаружить и объяснить, «что знает человек, когда он знает (или полагает, что знает) значение слова» [Залевская 1999, с. 98].

Массмедийный дискурс сегодня находится в центре внимания многих исследователей [О. В. Александрова, К. С. Бочкарёва, А. А. Бульбина, Л. О.

Бутакова, Т. ван Дейк, М. Н. Володина, Ю. А. Воронцова, Н. В. Иноземцева, Е.

С. Кубрякова, А. А. Леонтьев, Е. Г. Малышева, У. О. Малярчук, М. Х.

Рахимбергенова, С. И. Сметанина, Э. В. Чепкина, Т. В. Чернышова, В. Е.

Чернявская и др.]. Данная тенденция объясняется тем, что дискурс средств массовой коммуникации является наиболее «глобализированным и актуальным явлением» [Солганик 2005, с. 8], отражающим самые последние тенденции и феномены социальной реальности. Вслед за У.О. Малярчук мы понимаем массмедийный дискурс как «совокупность медиатекстов, актуализированных в социальном контексте в процессе их конструирования говорящим / пишущим журналистом и в процессе их интерпретации слушателями / читателями с учетом экстралингвистических факторов» [Малярчук 2011, с. 67].

Кроме того, выбор в качестве материала массмедийного дискурса связан с динамическим аспектом нашего исследования. А. Полонский в статье «Медиа

– дискурс – концепт: опыт проблемного осмысления» выделяет сущностные свойства массмедийного дискурса и массмедийного концепта, актуальные для нашего подхода к анализу концептосферы [Полонский 2012, с. 45–54]:

- масс-медиа «выступают в качестве посредника не только между социальными субъектами, обеспечивая их взаимодействие, но и между социальной реальностью и обществом, всякий раз являя свою субъектную, то есть мировоззренческую, ценностно ориентированную позицию»; «масс-медиа оказывают жесткое влияние на характер общественного сознания, на характер его доминантных интенций и особенности его содержательных форм» [там же, с. 46];

- «массмедийный дискурс нацелен на «вписывание» текущей многообразной социальной практики человека, творческой динамики актуальной социальной мысли, отражающей особенности когнитивного и коммуникативного опыта человека, его волю и характер притязаний, в тексты культуры»; «свою сущность массмедийный дискурс как коммуникативный, когнитивнопрагматический феномен реализует посредством трансляции смыслов как дискурсивных событий, дискурсивных формул, трансляции именований, метафор, понятий, образов, оценок, мифологем, идеологем и др. на широкую, признаково неоднородную аудиторию с целью формирования общих мировоззренческих принципов» [там же, с. 52];

- «основной, конструктивной когнитивной единицей массмедийного дискурса является массмедийный концепт, характер которого определяется особенностями речемыслительной практикой масс-медиа, ориентированной на актуальный социальный контекст»; особенностью массмедийного концепта является «ментальная фокусировка на контексте текущей, обозначенной актуальным, резонансным фактом жизни при одновременной открытости парадигмам времени и пространства»; «массмедийный концепт отличается избирательной направленностью на социально резонансные факты и на события культуры», как правило, имеющей «социальную или идеологическую мотивацию» и характеризующейся «определенной степенью (мерой) устойчивости и интенсивности» [там же, с. 53];

- «основная функция концепта, заключающаяся в отражении и закреплении культурной памяти, в масс-медиа осложняется идеологической функцией».

«Это создает «двуслойный» характер концепта: с одной стороны, он обращен к действительности, к практике ее освоения обществом, а с другой стороны, к идеологии, задающей норму фокусировки, значимости и оценивания тех или иных фактов, событий, смыслов, задающей параметры когнитивной деятельности человека» [там же, с. 53];

- реконструкция массмедийного концепта позволяет выявить оперативные технологии «социального познания, социально-когнитивного управления и моделирования», а также механизмы семантической деривации и семантикосмыслового моделирования, то есть изменения социально закрепленных за знаком смыслов, изменения смысловой или стилистико-эмоциональной нюансировки знака [там же, с. 54].

1.2.3 Ценность как реализация аксиологических установок носителя языка в рамках концептосферы Так как, по мнению исследователей, ценностный компонент является обязательным компонентом структуры лингвокультурного концепта [Карасик, Слышкин 2003, с. 53], на наш взгляд, необходимо проанализировать, что стоит за понятием «ценность» в современных лингвоконцептологических исследованиях.

Проблемой ценностей занимаются представители многих гуманитарных специальностей: философы, культурологи, социологи, экономисты, правоведы, психологи, политологи и т.д. В 60-е годы XIX века теория ценностей активно разрабатывалась в философии. Философы понимали под ценностями чаще всего абстрактные, независимые от реального мира и их носителей сущности, как правило, важные «в себе» и расположенные в объективной иерархии [Федосюткина 2006, с. 32].

Позднее к теории ценностей был подключён субъект, и в современном понимании «всё многообразие предметов человеческой деятельности, общественных отношений и включенных в их круг природных явлений может выступать в качестве «предметных ценностей» или объектов ценностного отношения, т. е. оцениваться в плане добра или зла, истины или неистины, красоты или безобразия, допустимого или запретного, справедливого или несправедливого и т.д.» [Дробницкий 1967, с. 768].

Начиная с 30-х годов XX века категория ценности начала рассматриваться в плоскости конкретно-научных исследований. В психологии представления о ценностях в большей степени основывались на практике. Были созданы операциональные концепции, и на их основе антропологи, культурологи, социологи, социальные психологи разработали методики, провели масштабные исследования. В последние десятилетия XX века увеличение разного рода кросс-культурных экспериментов позволило расширить изучение психологических структур ценностей. Важно то, что психологи, хотя и описывали сходные с ценностями явления, однако термином «ценности» практически не пользовались. Вместо этого они говорили о «личностных смыслах», «смыслообразующих мотивах» [А. Н. Леонтьев], об «отношениях личности» [В. И. Мясищев], о ее «направленности» [К. К.

Платонов], о «личностных нормах» [М. И. Бобнева], «смысложизненных ориентациях личности», «мотивационно-смысловой» или просто «смысловой сфере личности» [Д. А. Леонтьев] и т.д.

Несмотря на значительное внимание к проблеме ценностей, многие ее аспекты не изучены. «В многочисленных исследованиях используются разные концептуальные подходы и, соответственно, разные методики, основанные на разном понимании феномена ценности. В результате полученные данные часто оказываются несопоставимыми. Количество эмпирического материала возрастает лавинообразно, а его теоретическая интерпретация отстает»

[Алишев 2002, с. 7]. В связи с этим В. Н. Дружинин отмечает, что «одно и то же явление может быть артефактом в рамках одной экспериментальной схемы и фактом в рамках другой» [Дружинин 2005, с. 303].

Интерес к изучению ценностных аспектов у лингвистов нашел отражение в трудах Н. Д. Арутюновой, Л. К. Байрамовой, А. Н. Баранова, В. И. Карасика, Н. Г. Комлева, Т. В. Ряполовой, Ю. А. Сорокина, И. Ю. Марковиной и др., которые занимались исследованием ценностной картины мира, репрезентированной в различных языковых и концептуальных структурах.

Возникновение такого научного междисциплинарного направления в линвокультурологии, как аксиологическая лингвистика (Е. В. Бабаева, В. И.

Карасик, Н. А. Красавский, Г. Г. Слышкин и др.), было в значительной степени обусловлено актуализацией проблемы объективации ценностей в языковом сознании и коммуникативном поведении индивида [http://www.edu.mirvolgograda.ru/e/3386-nauchno-issledovatelskaya-laboratoriyaaksi]. А. А. Ивин определяет ценность в самом общем смысле: «под ценностью, или добром, принято понимать все, что является объектом желания, нужды, стремления, интереса и т.д.» [Ивин, 1970, с. 25]. (Ср. определение в «Философском словаре»: ценности как «специфически-социальные определения объектов окружающего мира, выявляющие их положительные или отрицательные значения для человека и общества (благо, добро и зло, прекрасное и безобразное, заключенные в явлениях общественной жизни и природы)» [ФЭС, 1989, с.

534]). При описании концептосферы важно учитывать, что ценностные ориентации не являются чем-то раз и навсегда установленным, они подвергаются изменениям в соответствии с изменениями в культуре [Иванова 2007, с. 98]. М. Я. Блох и Н. В. Ильина считают: «Понятие ценности связано лишь с положительным значением, что и отличает ценность от оценки. Отрицательных ценностей быть не может, поскольку одно и то же явление не может быть одновременно и положительным, и отрицательным в одном и том же отношении и для одного и того же человека» [Блох, Ильина 1986, с. 16]. Поэтому, кроме понятия «ценности», в современных исследованиях используется понятие «антиценность», «включающее все то, что наиболее неприемлемо, отвергаемо, раздражает или угрожает, что осуждается обществом и культурой» [Базовые ценности… 2003, с. 18].

В данном исследовании мы рассматриваем понятие «ценность» в тесной взаимосвязи с концептом, в силу того что в большинстве определений концепта ценностная составляющая представляется наиболее актуальной. Поскольку концептосфера «Благотворительность» является важной частью русской национальной картины мира, то ее изучение может послужить пониманию аксиологической картины мира носителей русского языка.

Ценности формируют ценностную картину мира, которая обусловлена особенностями культуры, связана с реконструкцией определенной ценностной подсистемы знаний человека и включает в себя как коллективные, так и индивидуальные ценности. В рамках данного исследования становится актуальной мысль о том, что анализ ценностных предпочтений с точки зрения их национально-культурной специфики «предоставляет широкие возможности для исследования национального языкового сознания, построения модели языковой личности» [Иванова 2007, с. 29]. С. Г. Тер-Минасова акцентирует роль языка в объективации ценностей: «Язык, непрерывно взаимодействуя с культурой и мышлением, формирует носителя языка как личность, принадлежащую к данному социокультурному сообществу, навязывая и развивая систему ценностей, мораль, поведение, отношение к людям» [ТерМинасова 2000, с. 49]. Одним из результатов анализа концептов «Благотворитель» и «Спонсор» в концептосфере «Благотворительность» в нашем диссертационном сочинении является моделирование лингвокультурных типажей, оказывающих значительное влияние на формирования ценностной картины мира носителей языка.

Ценностная ориентация базируется на важнейших характеристиках человеческого способа освоения действительности, а ценности (и связанное с ним понятие оценки) составляют основу человеческого мировоззрения.

Учитывая значимость категории оценки, большинство исследователей предлагают определять ее через философско-логическое понятие ценности, поскольку именно «система ценностей, по справедливому утверждению А. К.

Абишевой, составляет осевой смысл бытия человека в мире, его смысловой центр» [Абишева 2002, с. 140].

Мы разделяем точку зрения авторов философского словаря, что по отношению к субъекту (человеку) «ценности служат объектами его интересов, а для его сознания выполняют функцию повседневных ориентиров в предметной и социальной действительности, обозначений его различных практических отношений к окружающим предметам и явлениям [ФЭС, 1989, с.

534]. Данные формы сознания не просто описывают какие-то действительные или воображаемые явления реальности, а выносят им оценку, одобряют или осуждают их, требуют их осуществления или устранения, то есть являются нормативными по своему характеру [там же]. Таким образом, ценность ориентирована на эталон, оценка – результат сравнения с эталоном, что и подтверждает наше исследование.

Языковая оценка является частью познавательной деятельности, которая строится «как на основе научных знаний, так и на фактах обыденного сознания и является осмыслением познавательного опыта той или иной национальноисторической общности людей» [ Алефиренко 2010, с. 10].

В. А. Марьянчик, анализируя аксиологическую структуру медиаполитического текста, разграничивает оценочность и оценку как потенциальное и актуальное. Рассматривая оценочность как «потенциал языковой единицы, ее способность эксплицировать положительные или отрицательные свойства объекта, его фиксацию на оценочной оси, его место в аксиологическом поле», а оценку как «ментально-вербальное действие присвоения положительных или отрицательных свойств тому или иному объекту», исследовательница подчеркивает, что «основанием оценки выступает ценность (значимость) объекта, которая закрепилась в сознании носителя языка как аксиологический концепт или ценностный (оценочный) компонент иной концептуальной единицы» [Марьянчик 2013, с. 20]. Для анализа концептосферы мы считаем значимыми такие положения исследования В. А. Марьянчик, как: 1) ценностное и его актуализация никогда не сводятся к акту оценки; 2) ценности включают объективный и субъективный аспекты; ценности функционируют в системе культуры и дискурса; 3) ценностное сознание человека (представления, оценки, вкусы, идеалы, нормы) и мир ценностей формируют аксиосферу. Организация аксиосферы зависит от типа культуры [Марьянчик 2013, с. 28]. Так, для русского ценностного сознания наиболее актуальны этические концепции русской гуманитарной философии, центральными концептами которых являются добро, истина, правдоискательство, терпение и т.д. [Абишева 2002, с.

17].

В. И. Карасик отмечает ценностную основу культуры общества и представляет аксиологический кодекс языка, образованный из совокупности оценочных признаков в лексических значениях слов [Карасик 2002, с. 328]. То есть особый интерес для исследователя представляют различные способы репрезентации оценочности в языке, которые являются основными средствами отражения системы ценностей в языковой семантике (Ю. Д. Апресян, Н. Д.

Арутюнова, Е. В. Бабаева, Е. М. Вольф, В. Д. Девкин, Ю. Дольник, Г. Н.

Скляревская, В. Н. Телия). М. Н. Эпштейн относит способ выражения оценочности в языке к одной из тех лингвистических проблем, с которыми постоянно приходится сталкиваться при анализе идеологических текстов [Эпштейн 1991, с. 19].

Именно на языковом уровне человек имеет возможность наиболее ярко и образно выразить свое отношение к окружающей действительности во всем ее многообразии, то есть выразить ее оценку. Как считает Ю. С. Старостина, языковая оценка – это категория собственно антропоцентричная, ориентированная на отражение интересов человека и не существующая в отрыве от них [Старостина 2007, с. 232]. Иными словами, «когда речь идет об оценке, на первый план выступает человеческий фактор» [Шмелева 2004, с.

109].

Отметим, что кризис ценностей в современной России [Базовые ценности… 2003] находит свое выражение в активной динамике языковых оценок, в том числе и в массмедийном дискурсе. А. Полонский в связи с этим пишет, что «коммуникация является духовной деятельностью», поэтому она предполагает … «духовную встречу» субъектов, включенность их сознаний, их целенаправленное интеллектуально-эмоциональное взаимодействие, благодаря чему осуществляется движение смыслов (мысли) в социальном пространстве …; результатом социальной коммуникации, как известно, становится формирование общего фонда знаний и оценочных суждений»

[Полонский 2012, с. 45]. При этом язык, как феномен культуры, фиксирует и отражает некоторым опосредованным образом как систему ценностей, настроения, оценки, существующие на данный момент в данном социуме, так и ценности, являющиеся вечными для данной культуры [Иванова 2007, с. 18].

1.3 Лингвокультурный типаж как объект лингвистического изучения В данном параграфе анализируется такой актуальный для современной лингвистики процесс, как процесс типизации личности, и рассматриваются разновидности концепта, представленного в виде лингвокультурного типажа.

1.3.1 Процесс типизации личности в современной лингвистике Типы личностей, существующие в социуме, обладают чертами, свойственными социуму. Их образ жизни, ролевое поведение проявляются в моделях речевого поведения, в отношении к нормам общения.

В последние десятилетия в рамках таких наук, как лингвокультурология, лингвоперсонология, лингвоконцептология, активно обсуждается вопрос о типах концептов, содержанием которых является человек. В связи с этим основные понятия, разрабатываемые представителями данных направлений, непосредственно связаны с определением личности и её проявлениях в различных типах дискурса: «языковая личность», «коммуникативная личность», «речевой портрет», «модельная личность», «коллективная языковая личность», «коммуникативный типаж», «лингвокультурный типаж» и др.

Наряду с определением содержания данных терминов, исследователи представляют нашему вниманию различные виды типологий личности и способы моделирования личности (в зависимости от того какая область лингвистики интересует исследователя) [Караулов 1987; Нерознак 1996;

Сиротинина 2000; Аниськина 2001; Гончарова 2009, Мироненко 2005;

Онищенко 2011; Саломатина 2005; Селиверстова 2007; Фурс, Доброходова 2011; Шевченко 2005 и др.].

Типизация личности – это закономерный процесс в современной лингвистике, который был обусловлен изучением личности по принципу от частного к общему. Проанализировав ряд научных работ, посвященных изучению типизируемой, обобщенной языковой личности, мы пришли к выводу, о том, что наиболее приоритетными на сегодняшний день являются исследования, в основу которых положен анализ и изучение таких понятий, как «коллективная языковая личность, коммуникативный типаж, лингвокультурный типаж».

Дадим определение данным понятиям:

Коллективная языковая личность – группа людей, принадлежащих к одной категории, например, представителей одной профессии, жителей города или детей определенного возраста [Седов 2004, с. 7].

Коммуникативный типаж – обобщенная языковая личность, которая выделяется в лингвокультурах по принципу узнаваемости и частотности и маркируется определенным общественным отношением, которое со временем может изменяться в зависимости от разных социокультурных причин [Карасик 2002, с. 15].

Лингвокультурный типаж – обобщенный образ личностей, чье поведение и чьи ценностные ориентации существенным образом влияют на лингвокультуру в целом и являются показателями этнического и социального своеобразия общества [Карасик, Дмитриева 2005, с. 7].

Исходя из данных определений, можно сделать вывод о том, что типизация личности может осуществляться с различных позиций: психологии, социологии, лингвистики, культурологии. К основным критериям типизации личности относят следующие: а) узнаваемость и частотность проявления в коллективном языковом сознании; б) социокультурная значимость для коллектива; в) наличие ценностного компонента в типизируемой личности; г) степень влияния данной типизируемой личности на поведение представителей соответствующей культуры [там же].

По мнению В. И.

Карасика, описание и изучение типизируемой языковой личности может быть соотнесено с основными типами подходов в современной лингвистике к изучению языковой личности:

1) психологический анализ языковой личности (в психологии разработано множество классификаций характеров – от античной модели темпераментов до теории акцентуированных личностей; при этом подчеркнем, что каждый из типов характеров так или иначе проявляется в коммуникации, т.е. может быть исследован с лингвистических позиций);

2) социологический анализ языковой личности (имеются в виду выделенные и описанные в социологии и социолингвистике языковые индикаторы определённых общественных групп – от индикаторов социальной идентичности в малых группах (семья, школьный класс, производственный коллектив) до индикаторов коммуникативного поведения больших групп (язык молодежи, гендерные характеристики речи, языковые индикаторы людей с низким образовательным цензом);

3) культурологический анализ языковой личности (моделирование лингвокультурных типажей – обобщенных узнаваемых представителей определённых групп общества, поведение которых воплощает в себе нормы лингвокультуры в целом и оказывает влияние на поведение всех представителей общества, например, «русский интеллигент», «американский адвокат», «немецкий офицер», «английский джентльмен»);

4) лингвистический анализ языковой личности (описание коммуникативного поведения носителей элитарной либо массовой языковой культуры, характеристика людей с позиций их коммуникативной компетенции, анализ креативного и стандартного языкового сознания) [Карасик 2002, с. 56].

Из всех выделенных В.И. Карасиком подходов к типизации языковой личности наиболее значимым для нашего исследования считаем культурологический подход, который базируется на моделировании и изучении лингвокультурных типажей.

1.3.2 Лингвокультурный типаж как разновидность концепта

Теория линговокультурных типажей – одно из актуальных направлений современной лингвистики, активно разрабатываемое учеными Волгоградской лингвистической школы. В настоящее время существует значительное количество обобщающих методологических работ по лингвокультурному типажу [Дмитриева 2005; Ивушкина 2004; Карасик 2005; Ярмахова 2005].

Лингвокультурный типаж является разновидностью концептов в том плане, что представляет собой квант переживаемого знания о типичном представителе общества [Селиверстова 2007, с. 12].

Типизируемая в культурологическом аспекте языковая личность представляет собой лингвокультурный типаж, то есть обобщенное представление о человеке на основе релевантных объективных социально значимых этно- и социоспецифических характеристик поведения таких людей [Ярмахова 2005, с. 7], то есть лингвокультурный типаж является узнаваемым образом представителей определенной культуры, совокупность которых и составляет культуру того или иного общества [Карасик, Дмитриева 2005, с. 8].

В. М. Радван определяет лингвокультурный типаж как набор знаний о том, как ведет себя человек, который выступает в качестве представителя соответствующей группы» [В.М. Радван 2005, с. 157]. Критерий фиксации лингвокультурного типажа – функциональное существование в социальном контексте. Лингвокультурный типаж может конкретизироваться как в реальном индивидууме, так и в персонаже текста.

Проанализировав основные положения теории лингвокультурных типажей, существующие на сегодняшний день, мы пришли к следующим выводам:

– общественное отношение к лингвокультурному типажу может изменяться в зависимости от разных социокультурных причин;

– лингвокультурный типаж обладает специфическими характеристиками вербального и невербального общения [Карасик, Дмитриева 2005, с. 11].

– являясь разновидностью концепта, лингвокультурный типаж имеет понятийную, образную и ценностную составляющие [Дмитриева 2007, с. 8];

– основными критериями для выделения лингвокультурных типажей являются следующие признаки: социальный класс, территориальный признак, событийный признак, этнокультурная уникальность, трансформируемость [Дмитриева 2007, с. 9];

– как единица сознания, лингвокультурный типаж не поддается непосредственному наблюдению, но находит свое выражение в различных средствах языковой и речевой репрезентации от отдельных лексем до совокупности текстов;

– исследование лингвокультурного типажа также предполагает построение семантического поля концепта типизируемой личности на основе входящих и исходящих ассоциаций, составляющих его интра- и экстра- зоны и формирующих его номинативную плотность и номинативную диффузность соответственно [Карасик 2005, Уфаева 2008];

– тесно соприкасаясь с другими базовыми понятиями лингвоперсонологии («роль», «амплуа», «имидж», «персонаж», «стереотип», «речевой портрет»), лингвокультурный типаж являет собой новый и своеобразный лингвистический феномен, поскольку, в отличие от перечисленных понятий, характеризуется многоплановостью, объективностью и концептуальностью [Дмитриева 2007, с.

13]. Личность, рассмотренная в аспекте типизированного лингвокультурного своеобразия коммуникативного поведения, становится лингвокультурным типажом. Иными словами, понятие языковой личности является более широким, а изучение лингвокультурного типажа – один из подходов изучения языковой личности. В первую очередь, выделение типов строится на оценке степени влияния на поведение представителей соответствующей культуры.

При этом можно выделить этнокультурный тип в целом, получающий оценочную квалификацию со стороны представителей других лингвокультур, и тот или иной социокультурный тип в рамках соответствующей лингвокультуры [Нерознак 1996, с. 112];

– на определенно стадии развития лингвокультурный типаж может «переходить» в разряд «модельной личности», что свидетельствует о достаточно высокой степени транслируемости линговокультурного типажа [Дмитриева 2007, с. 15].

Широкий реестр лингвокультурных типажей представлен исследователями, работающими в русле двух научных школ – Волгоградской (В.И. Карасик) и Воронежской (И.А. Стернин). Описаны лингвокультурные типажи: российский предприниматель, американский адвокат, американский гангстер, английский дворецкий, английский сноб, китайский врачеватель, аристократ, политик, комсомолец, пижон, разгильдяй, злая свекровь и др.

[Лингвокультурные типажи 2010].

Основные положения теории лингвокультурных типажей освещаются в значительной мере в диссертационных работах последнего десятилетия. В данных исследованиях рассматриваются следующие лингвокультурные типажи: «звезда Голливуда» [Селиверстова 2007], «хакер» [Лутовинова 2006], «английский чудак» [Ярмахова 2005], «английский колониальный служащий»

[Деревянская 2005], «английский дворецкий» [Бондаренко 2009], «типаж HISPANIC» [Уфаева 2008], «типажи России и Франции XIX века» [Дмитриева 2007] и т.д.

Проанализировав данные диссертационные работы, мы сделали вывод о том, что во всех исследованиях есть ряд общих черт, обусловленных спецификой выбранного объекта.

Выделим, на наш взгляд, наиболее важные особенности диссертационных работ, в основе которых лежит описание и изучение лингвокультурных типажей:

1. Объектом изучения являются лингвокультурные типажи, предметом – понятийные, образные и ценностные характеристики данных типажей, зафиксированные в языке.

2. Понятийная составляющая типажа в основном исследуется с помощью анализа словарных дефиниций, позволяющих установить конститутивные признаки понятия.

3. Образные и ценностные доминанты типажа выявляются с помощью интерпретативного анализа прецедентных и креолизованных текстов, текстов произведений художественной литературы и дискурса СМИ, а также анкет респондентов.

4. Методологической базой исследований является синтез теоретических положений и методов различных наук (культурологии, психологии, лингвистики, социологии и др.). Основные методы исследований: понятийный, контекстуальный, интерпретативный анализ текста, метод компонентного анализа, метод ассоциативного эксперимента, интервьюирование респондентов, дефиниционный метод, семантический, стилистический и этимологический анализ лексики.

5. Лингвокультурный типаж может рассматриваться также как «коммуникативный типаж», однако разграничение данных понятий в полной мере не всегда находит отражение в диссертационных исследованиях.

6. При изучении лингвокультурного типажа исследователи отдают приоритет установлению культурно-диагностической значимости типизируемой личности для понимания соответствующей культуры, а также влиянию этой личности на языковую картину мира в сознании носителей языка и на язык как таковой.

7. В диссертационных исследованиях присутствует явная тенденция к классификации лингвокультурных типажей по разным основаниям. Данная тенденция обусловлена тем, что в настоящее время исследователями активно разрабатывается классификация лингвокультурных типажей [Деревянская 2005; Дмитриева 2007; Карасик 2005 и др.]. По признаку принадлежности к тому или иному социуму выделяются этнокультурные и социокультурные типажи; по степени выраженности узнаваемых характеристик – яркие (модельные личности) и неяркие; по признаку оценочного знака – положительные и отрицательные; по признаку реальности языковой личности – реальные и фикциональные; по ассоциативному признаку – фиксированные и дисперсные.

8. Выделяемые исследователями лингвокультурные типажи можно рассматривать также как модельные личности, однако необходимо понимать, что понятие «лингвокультурный типаж» и «модельная личность» не синонимичны. В. И. Карасик определяет модельную личность как представителя определённой этносоциальной группы, узнаваемую по специфическим характеристикам вербального и невербального поведения и выводимой ценностной ориентации. [Карасик 2003, с. 24-43]. Модельная личность, по мнению ряда исследователей, – это социокультурный тип в рамках соответствующей культуры. Главная характеристика модельной личности – установление ценностных ориентиров поведения. Иначе говоря, модельная личность – это культурогенный фактор развития общества. Кроме того, в коммуникативном массовом сознании типаж может иметь положительную и отрицательную характеристику. С изменениями ценностных ориентиров в социуме модельная личность может переоцениваться в глазах общества, переходить в разряд лингвокультурных типажей, что связано с идеологичностью типажа. В нашем исследовании изучение концептосферы «Благотворительность» стало возможным в полной мере благодаря снятию идеологической напряженности и возрождению понятия благотворительности в современных условиях, в связи с чем можно говорить об актуальности лингвокультурных типажей «благотворитель» и «спонсор» для современной русской культуры. В отличие от модельной личности лингвокультурный типаж не только менее ярок, но может иметь и отрицательную оценку. Если модельной личности стремятся подражать, то лингвокультурный типаж может вызывать критическое отношение. Таким образом, понятие «лингвокультурный типаж» уточняется по признакам яркости и оценочного знака:

1) яркий лингвокультурный типаж (модельная личность) – неяркий лингвокультурный типаж;

3) положительный лингвокультурный типаж – отрицательный лингвокультурный типаж.

Представители лингвокультурологического направления отстаивают точку зрения о том, что лингвокультурный типаж представляет особую важность для аксиологического направления в лингвистике, поскольку отражает в себе закрепившиеся в социуме ценности, с одной стороны, и служит основой для формирования новых ценностных ориентаций в обществе – с другой.

ВЫВОДЫ

В настоящее время в когнитивной лингвистике и лингвокультурологии растет интерес к описанию концептосферы как одного из типов концептуальных структур. В связи с этим по-прежнему актуальны исследования, в которых ставятся и решаются проблемы определения специфики различных концептуальных структур, их типологии и классификации. Так, для нашей работы было важно уточнить позиции в понимании терминов «ментальные репрезентации», «концептосфера», «концепт» и некот. др. Широкое понимание термина «концептосфера» не позволяет отграничить ее от концептуальной системы и структуры в понимании Е. С. Кубряковой и Р. И. Павилениса, соответственно, очень сложно обозначить специфику объекта и предмета нашего исследования. В связи с этим мы используем термин «концептосфера» в узком значении, когда концепты, входящие в одну концептосферу (структура), связаны общими смыслами (содержание), что находит выражение в общих для концептов языковых структурах, объективирующих систему «представлений, образов и ассоциаций, рождающихся при сознательном или бессознательном механизме восприятия» [Лихачев 1993, с. 14] имени концепта.

Вслед за Е. С. Кубряковой и В. З. Демьянковым, мы обозначили важные признаки концепта, которые в соответствии с принятым нами в работе определением концептосферы вполне распространяются и на концептосферу в целом: 1) концепты существуют в виде ментальных репрезентаций, не структурированных до своей вербализации; 2) в связи с субъективностью человеческого опыта у концепта нет и не может быть четких границ; 3) возможность по-разному «объективировать» (т.е. вербализовать) концепты с помощью разных словесных форм [Кубрякова, Демьянков 2007, с. 13].

Подобный подход позволил нам конкретизировать критерии структурирования концептосферы.

Особенность нашего исследования заключается в том, что для нас, с одной стороны, важно обнаружить когнитивные признаки, поддерживающие смысловую связь между отдельными концептами в структуре концептосферы, а с другой стороны, выявить специфические для каждого из концептов когнитивные признаки для обнаружения направлений концептуальных изменений в структуре концептосферы «Благотворительность» в современный период и определения их актуальности для носителей русского языка. Так, например, актуальные для носителей языка когнитивные признаки «милосердие», «доброта», входящие в состав концептосферы «Благотворительность», могут рассматриваться, не только как отдельные концепты, но и как отдельные концептосферы. Проблемы в разграничении ядерных и периферийных концептов, связанные со сложной смысловой организацией концептосферы, обусловили для нас значимость количественного критерия, учитывающего повторяемость когнитивного признака в словарных дефинициях и массмедийном дискурсе.

В работе мы, вслед за А. Полонским, концепт, реконструированный на материале массмедийного дискурса (массмедийный концепт), рассматриваем «не только как механизм адаптации человека к актуальной социальной реальности, механизм производства социальных значений и символов, но и как механизм когнитивного управления человеком» [Полонский 2012, с. 53]. К его существенным признакам относятся: а) наличие субъектной ценностно ориентированной позиции носителя русского языка / культуроносителя; б) связь с текстами культуры; в) наличие определенной степени устойчивости и интенсивности; г) избирательная направленность на социально резонансные факты и на события культуры, как правило, имеющая социальную или идеологическую мотивацию; д) влияние на характер сознание социума, его доминантные интенции и особенности его содержательных форм посредством трансляции смыслов широкой, признаково неоднородной аудитории с целью формирования общих мировоззренческих принципов» [там же, с. 46–54].

Лингвокогнитивный подход к исследованию концептосферы «Благотворительность» позволяет одновременно изучать как ее когнитивные, так и культурно-ценностные составляющие, репрезентированные в языке. В рамках данного подхода возможно не только исследовать, каким образом в сознании носителей языка структурированы знания и представления о благотворительности, являющиеся результатом опыта русского народа, но и проследить направления концептуальных изменений в концептосфере «Благотворительность» в определенный период на определенном языковом материале. Соглашаясь в целом с критериями разграничения В. И. Карасиком лингвокогнитивного и лингвокультурного концептов [Карасик 2004, с. 117], тем не менее подчеркнем, что в нашем исследовании выделенные концепты не противопоставляются, а дополняют друг друга.

ГЛАВА 2

КОНЦЕПТОСФЕРА «БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ»: ПАРАМЕТРЫ

МОДЕЛИ И СМЫСЛОВОЕ НАПОЛНЕНИЕ

2.1 Компонентный анализ словарных дефиниций репрезентантов концептосферы «Благотворительность»

Целью данной главы является поэтапное исследование структуры концептосферы «Благотворительность» в рамках лингвокогнитивного аспекта.

Исследуя концептосферу «Благотворительность», мы, вслед за В. А.

Масловой, полагаем, что «в структуре концептосферы есть ядро (когнитивнопропозициональная структура важного концепта), приядерная зона (иные лексические репрезентации важного концепта, его синонимы и т.д.) и периферия (ассоциативно-образные репрезентации)» [Маслова 2008, с. 35].

На основе анализа частотности употребления лексических репрезентантов концептосферы «Благотворительность» в массмедийном дискурсе нами были выделены базовые концепты, формирующие структуру исследуемой концептосферы. Ядро концептосферы «Благотворительность»

образуют концепты «Спонсор» и «Благотворитель». Доминантная позиция данных концептов определяется совокупностью экстралингвистических и лингвистических факторов: частотностью употребления языковых репрезентантов концептов в исследуемых текстах; степенью значимости понятий, лежащих в основе концептов, при раскрытии феномена благотворительности; актуализацией данных концептов в языковом сознании носителей языка; процессом ресемантизации лексического фонда русского языка в постсоветский период и т.д. Периферию данной концептосферы формируют концепты «Меценат» и «Филантроп».

Между концептами «как единицами мыслительной деятельности существуют связи – по концептуальным признакам. Они просматриваются через языковые значения, через единицы, объективирующие концепты в языке, поскольку эти связи в языке маркированы – общностью морфем, просодем, фонетических сегментов, фоносемантически, а значит, могут быть обнаружены и описаны лингвистом» [Попова, Стернин 2010, с. 65].

С целью выявления лексем, репрезентирующих концептосферу «Благотворительность», мы проанализировали словари синонимов [«Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений» под ред. Н. А. Абрамова;

«Словарь-тезаурус синонимов русского речи» под общ. ред. Л. Г. Бабенко;

«Словарь синонимов русского языка» под ред. З. Е. Александровой; «Словарь синонимов русского языка» под ред. К. С Горбачевича и др.]. Итогом анализа словарных дефиниций в данных словарях послужило выделение 4 ключевых лексем – номинантов субъектов благотворительной деятельности:

«благотворитель» – «меценат» – «филантроп» – «спонсор». Мы рассматриваем данные лексемы как синонимы, каждый из которых является именем концепта, входящего в структуру концептосферы «Благотворительность». Вслед за Ю. Д.

Апресяном, мы определяем синонимы как слова, «обозначающие одну и ту же вещь, но выделяющие различные ее аспекты, или как слова, имеющие одно и то же значение, но различающиеся его оттенками» [Апресяном 2009, с. 124].

Анализируемые лексемы образуют несколько пересекающихся между собой синонимических рядов (ср.: «благотворитель – благотворец – благоподатель – добротворитель – филантроп – жертвователь – поилец – спонсор»; «благотворитель – гарант – меценат – организатор – поручитель – устроитель – филантроп»; «филантроп – покровитель – спонсор – благотворитель – жертвователь – человеколюбец»).

Разветвленная сеть синонимических средств, вербализующих смысл «субъект благотворительной деятельности» (концепты «Благотворитель», «Меценат», «Филантроп», «Спонсор»), свидетельствует в пользу одного из важных положений когнитивного направления – закона номинативной дробности. Согласно данному закону высокая степень номинативной расчленённости концепта доказывает его важность в сознании членов языкового коллектива [Попова, Стернин 2003, с. 98]. С. Ульман отмечает, что необходимо рассматривать лексикон индивида как динамическую сущность, развитие которой носит спонтанный непрерывный характер и самоорганизуется по определенным законам. Один из таких законов – закон синонимической аттракции, который С. Ульман определил следующим образом: «объекты, обладающие наибольшей важностью для общества, привлекают большее количество синонимов» [Ullman 1975, с. 15]. «Семиотическая плотность» – наличие у имени концепта большого числа синонимов – признается концептологически значимой характеристикой» [Карасик 1996, с. 4].

Одним из этапов лингвокогнитивного исследования является анализ значения всех слов и выражений, объективирующих тот или иной концепт в национальном языке, при этом значение слова рассматривается как представление о содержании выражаемого концепта, его границах, либо его отдельных характеристиках [Болдырев 2001, с. 26; Мишланова 2009, с. 34;

Болотов 2009, с. 83; Приходько 2011, с. 40; Смирнова 2009, с. 248]. Понятийные признаки концепта актуализируются на основе словарных дефиниций соответствующей лексемы-репрезентанта концепта, эти признаки указаны в словарных статьях в виде семантических компонентов (сем) [Пименова 2007, с.

314]. Поэтому традиционно анализ концептосферы начинается с компонентного (семного) анализа лексем, репрезентирующих концепты, входящие в исследуемую концептосферу.

«На основе анализа дефиниций в лингвистических словарях (толковых, синонимических, иностранных слов) с помощью метода компонентного анализа составляется обобщенное лексикографическое описание данного слова в системе языка (моделируется семантическая структура слова). Возможно привлечение словарных источников самого широкого спектра с целью получения наиболее полного детального перечня семантических признаков.

Компонентный анализ выступает как метод систематизации содержащейся в словарях информации» [Лукашевич 2003, с. 8].

В связи с этим нами был проведен компонентный анализ словарных дефиниций «благотворитель – филантроп – меценат – спонсор» на основе толковых и энциклопедических словарей советского и постсоветского периодов [«Словарь русского языка» под ред. А. П. Евгеньевой, «Словарь русского языка» С. И.

Ожегова, «Толковый словарь русского языка начала XXI века:

Актуальная лексика» под ред. Г. Н. Скляревской, «Толковый словарь русского языка» под ред. Д. Н. Ушакова, «Современный толковый словарь русского языка» под ред. С. А. Кузнецова и др.].

2.1.1 Понятийная модель концепта «Благотворитель»

Значение слова также имеет когнитивный характер – оно состоит из сем, репрезентирующих, представляющих в речи отдельные когнитивные признаки, образующие содержание концепта. Под когнитивным признаком мы понимаем «отдельный признак объекта, осознанный человеком и отображенный в структуре соответствующего концепта как отдельный элемент его содержания»

[Болдырев 2001, с. 26]. Когнитивные признаки, образующие содержание концепта, представляют собой ментальные репрезентации определенных сторон явлений реальной действительности.

С целью структурирования понятийной модели концепта «Благотворитель», в рамках данного параграфа был проведен компонентный анализ лексических значений лексем «благотворитель» – «меценат» – «филантроп» на основе словарей советского периода, позволяющий определить семный состав каждой лексемы, выявить наиболее актуальные семы.

Основными источниками информации о лексическом значении выбранных нами слов послужили «Словарь русского языка» (далее – [СРЯ – МАС]) под ред. А. П. Евгеньевой, «Толковый словарь русского языка» под ред. Д. Н.

Ушакова [далее ТСРЯ 1], а также «Словарь русского языка» С. И. Ожегова [далее СО]. Выбранные словари были изданы в советский период российской истории, следовательно, понятийные признаки, которые мы выделяем на основе анализа словарных дефиниций, характеризуют языковое сознание носителей языка советского периода.

Обратимся непосредственно к анализу словарных дефиниций.

В СРЯ под ред. А. П. Евгеньевой представлено следующее определение:

благотворитель – «тот, кто занимается благотворительностью, филантроп»

[СРЯ 1981, с. 96]. В данном определении можно выделить когнитивные признаки «субъект», выраженный семой «тот, кто» и «действие» (сема «заниматься»). В словаре под редакцией Д. Н. Ушакова слово «благотворитель»

имеет помету «книжн.», отражающую особенности стилистического употребления данного слова в первой трети ХХ в. Слово «филантроп» входит в толкование значения слова «благотворитель», то есть автор словаря определяет данные слова как синонимы. Ср.: филантроп – «тот, кто занимается филантропией, благотворитель» [СРЯ 1981, с. 564]. Так как данные определения представляют собой своеобразный «замкнутый тавтологический круг» значений, рассмотрим лексическое значение дериватов слов «благотворитель» и «филантроп» в СРЯ с целью выявления дополнительных когнитивных признаков в понятийном компоненте концепта «Благотворитель».

Благотворить – «Книжн. Устар. Оказывать помощь неимущему, делать добро» [СРЯ 1981, с. 96]. В данном определении актуализируются такие когнитивные признаки, как «объект» (неимущий) и «цель субъекта» (делать добро, оказывать помощь). Благотворительный – «имеющий целью оказания материальной помощи неимущим» [СРЯ 1981, с. 96]; Благотворительный – «ставящий своей целью оказание материальной и другой помощи нуждающимся» [ТСД 1996, с. 123]. На основе данных дефиниций можно выделить когнитивный признак «характер помощи» (материальная, другая).

Благотворительность – «в буржуазном обществе: оказание помощи неимущим, филантропия» [СРЯ 1981, с. 96]. Когнитивный признак «сфера бытования», выделяемый нами, явно имеет идеологизированный характер.

Филантропия – «1. Устар. Человеколюбие. 2. Помощь и покровительство нуждающимся в буржуазном обществе» [СРЯ 1981, с. 564];

филантропия – «благотворительная деятельность, оказание помощи и покровительства неимущим, нуждающимся» [СО 1986, с. 876]. В данном случае выделяем сему «покровительствовать», которая репрезентирует в языке когнитивный признак «цель субъекта». Выделенная сема «покровительствовать» является одной из ключевых сем в определении слова «меценат». В СРЯ меценат – «Книжн. Богатый покровитель наук и искусств»

[СРЯ 1981, с. 263]; меценат – «богатый покровитель наук и искусств; вообще тот, кто покровительствует какому-н. делу, начинанию» [СО 1986, с. 548].

Отметим, что сема «покровительствовать» актуализируется и в этимологической справке к словарным дефинициям, в которой указано, что слово «меценат» произошло от «имени римского политического деятеля и богача Мецената, покровительствовавшего кружку поэтов» [СРЯ 1981, с.

263].

В дефиниции слова «меценат» немаловажной является сема «богатый», которая репрезентирует когнитивный признак «признак субъекта», а также сема «покровитель», наполняющая новым содержанием когнитивный признак «субъект». Субъект благотворительной деятельности должен не просто жертвовать материальные средства, но и быть заступником, защитником.

Ср.:

«покровительство – 1.

Защита, заступничество, оказываемое кому-нибудь»

[СРЯ 1981, с. 786]. В лексическом значении слова «меценат» также выделяется сема «наука и искусство», раскрывающая специфику меценатства (меценат покровительствует исключительно науке и искусству). Сема «наука и искусство» расширяет смысловое наполнение когнитивного признака «объект», (объект может быть одушевленным и неодушевленным).

Следует отдельно отметить определения лексем «филантропия» и «благотворитель», представленные в «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даля [далее ТСД], отражающего языковую картину мира первой половины XIX века: благотворитель – «человек, склонный к благотворению, то есть склонный делать добро, помогать», «филантропия ж. греч. – человеколюбие, забота об улучшении участи человечества» [ТСД 2006, с. 233]. В данных определениях на первый план выходят семы «доброта», «милосердие», «забота», что связано с актуализацией в языковом сознании носителей языка в веке ценностного компонента концептов XIX «Благотворитель» и «Филантроп». Как отмечает В. Л. Прохоров «Вторая половина XIX века является расцветом благотворительной деятельности в России. Благотворитель для простого народа – это спаситель, покровитель, отец, обладающий добрым сердцем и чистой душой» [Прохоров 2005, с. 160].

Немаловажным является тот факт, что лексема «спонсор» не зафиксирована в толковых словарях советского периода, так как активное употребление данной лексемы начинается с 90-х годов XX века.

Проанализированные лексемы, репрезентирующие концепты «Благотворитель», «Филантроп», «Меценат» в словарях советского периода, позволили нам выделить семь существенных для данных концептуальных сфер когнитивных признаков: «субъект», «объект», «признак субъекта», «цель субъекта», «действие субъекта», «характер помощи», «сфера бытования» – и установить связь данных концептов с другими концептами в структуре концептосферы «Благотворительность» («Покровитель», «Милосердие», «Доброта», «Человеколюбие» и др.). Лексикализованные значения отражают наличие в сознании носителя языка набора смыслов, который мы представили в виде понятийной модели концепта «Благотворитель» (схема 1).

–  –  –

Анализ представленной понятийной модели позволяет сделать вывод о том, что у единиц синонимического ряда «филантроп» – «благотворитель» – «меценат» в различных лингвистических словарях делается акцент на интегральных семах, и все же за каждой лексемой закрепляется свой образ обозначенного, который зависит от того, «на каких деталях или аспектах обозначаемого она сфокусирована» [Кубрякова 2004, с. 434].

2.1.2 Понятийная модель концепта «Спонсор»

В. Д. Черняк подчеркивает, что «словарь представляет собой особый социокультурный феномен, откликающийся на все изменения в жизни и в обществе, в статичной форме демонстрирующий картину динамических языковых процессов» [Черняк 2013, с. 268].

В период с 90-х гг. XX века и по настоящее время лексическая система русского языка претерпевала значительные изменения. Массивы лексики, ранее «сознательно устранявшейся из обихода из-за своей действительной или мнимой принадлежности к отвергаемым и даже к разрушаемым социальным институтам» [Костомаров 1994, с. 158], возвращаются в общее употребление.

Наряду с лексемами «благотворитель», «филантроп», «меценат», для характеристики субъекта благотворительной деятельности в языке активно употребляется лексема «спонсор».

Такой живой интерес к лексеме «спонсор» (и ее дериватам) в словарях мы объясняем наметившейся в последние десятилетия тенденцией активного употребления данной лексемы в языке, с целью обозначения одной из форм благотворительности. М. А. Брейтер считает, что новые слова закрепляются в языке тогда, когда: 1. В языке-рецепторе возникает нужда обозначить «активно пульсирующее» в жизни явление. 2. Отсутствует соответствующее наименование в языке-рецепторе [Брейтер 1996, с. 16].

Составители словарей активно реагируют на изменения в лексической системе языка. В настоящее время издано большое количество словарей разного рода, включающих в себя толкование слов, появившихся в постсоветскую эпоху («Большой толковый словарь русского языка» под ред. С.

А. Кузнецова [далее БТРС]; «Новый словарь русского языка. Толковословообразовательный» под ред. Т. Ф. Ефремовой [далее НСРЯ]; «Толковый словарь русского языка» под ред. Д. В. Дмитриева [далее ТСРЯ 3]; «Новый объяснительный словарь синонимов русского языка» под ред. Ю. Д.

Апресяна [далее НОССРЯ]; «Толковый словарь русского языка начала XXI века:

актуальная лексика» под ред. Г. Н. Скляревской [далее ТСРЯ 2] и др.).

Появление значительного количества новых словарей обусловливает потребность в анализе значений лексем «благотворитель», «филантроп», «меценат», «спонсор» с нового ракурса. Отметим, что лексема «спонсор»

наполняет концептосферу «Благотворительность» новыми оттенками смысла, формируя новые когнитивные признаки ядерных концептов «Спонсор» и «Благотворитель» в структуре исследуемой нами концептосферы «Благотворительность».

Обратимся к «Толковому словарю русского языка начала XXI века:

Актуальная лексика» под редакцией Г. Н. Скляревской, так как данный словарь, на наш взгляд, включает в себя самые новые данные о лексическом значении слова (словарь был дополнен и переиздан в 2011г.). Однако, кроме данного словаря, для выявления наиболее полного детального перечня семантических признаков, мы также считаем целесообразным рассмотрение значений слов «благотворитель», «филантроп», «меценат», в энциклопедических словарях, изданных после 2000 года, таких как «Юридический энциклопедический словарь» под редакцией М. Н. Марченко (далее – [ЮЭС]), «Современный экономический словарь» (далее – [СЭС]), а также «Бизнес словарь – онлайн».

Итак, обратимся к анализу дефиниций слова «благотворитель», «филантроп», «меценат», представленных в ТСРЯ – 2: благотворитель – это «частное лицо или организация, занимающиеся благотворительностью»

[ТСРЯ – 2 2008, с. 137]; филантроп – «Книжн. Человек, занимающийся филантропией» [ТСРЯ – 2 2008, с. 1026]. Сема «частное лицо, организация», отраженная в когнитивном признаке «субъект», отчасти раскрывает противоречивую природу понятия благотворительности. С одной стороны, благотворительность есть глубоко личный, интимный акт, этически нагруженный и представляющий одно из проявлений нравственной зрелости человека (в том случае, если благотворитель – частное лицо).

Благотворительность приватна с этой точки зрения и не терпит ни формализации, ни вмешательства государства. С другой стороны, благотворительностью можно назвать только организованную помощь, соответственно, субъектом благотворительности по праву может быть и организация.

Трансформации подвергается и когнитивный признак «действие»: наряду с выделенной семой «заниматься» важной составляющей в значении слова «благотворитель» становится сема «делать». Возникает словосочетание «благотворительная деятельность», которое активно функционирует в современном дискурсе. Благотворительность – «деятельность церковных или светских учреждений (а также частных лиц), направленная на оказание безвозмездной помощи нуждающимся» [ТСРЯ –2 2008, с. 137]. На наш взгляд, когнитивный признак «действие», репрезентированный в языке семами «заниматься» и «делать», является ядерным когнитивным признаком в структуре понятийного компонента концепта «Благотворитель».

Отметим, что выделенный нами в СРЯ когнитивный признак «характер помощи» меняет свое смысловое наполнение («безвозмездная» в ТСРЯ –2 вместо «материальная» в СРЯ). Сема «безвозмездная» связана с субъективным фактором, от которого в немалой степени зависит эффективность использования благотворительности в современном российском обществе.

Интерес к субъективному аспекту благотворительности, а также к личности самого благотворителя связан с расширением условий для самореализации личности, повышением приоритета индивидуально-ценностного подхода к благотворительности.

В «Современном экономическом словаре» [далее СЭС] слово «благотворитель» представлено во множественном числе: благотворители – «лица, осуществляющие благотворительные пожертвования в формах:

бескорыстной передачи в собственность имущества, в том числе денежных средств и объектов интеллектуальной собственности; бескорыстного (безвозмездного или на льготных условиях) наделения правами владения, пользования и распоряжения любыми объектами права собственности;

бескорыстного (безвозмездного или на льготных условиях) выполнения работ, предоставления услуг благотворителями - юридическими лицами» [СЭС 2006, с. 48]. В данном определении семы: «передача в собственность имущества», «денежные средства», «интеллектуальная собственность» репрезентируют в языке когнитивный признак «формы пожертвований». Также появляется сема «льготные условия», из которой мы определяем еще одну «цель субъекта» – получение льгот. В ТСРЯ–1 мы выделяли сему «неимущие, нуждающиеся», входящую в когнитивный признак «объект», однако в СЭС когнитивный признак «объект» обобщается, так как появляется новая лексема «благополучатели» (такое же определение зафиксировано в ЮЭС) – «лица, получающие благотворительные пожертвования от благотворителей» [СЭС 2006, с. 48].

Проанализируем также словосочетание «благотворительная деятельность», представленное в бизнес-словаре: «добровольная и безвозмездная деятельность физических и юридических лиц по предоставлению денежных средств, льгот, имущества, выполнению работ, услуг, предоставлению различных видов поддержки физическим и юридическим лицам, нуждающимся в социальной, моральной или экономической поддержке» [www.businessvoc.ru]. На основе данной дефиниции выделяем когнитивный признак «характер помощи» (семы «добровольная, безвозмездная, социальная, моральная, экономическая»). Когнитивный признак «цель субъекта» в данном определении представлен семой «предоставление различных видов поддержки», что свидетельствует об обобщении целей субъекта.

Семантические преобразования понятий «филантроп», «меценат», «благотворитель» привели к актуализации и расширению сочетаемости данных лексем. Наиболее употребительными сочетаниями, представленными в ЮЭС, СЭС, ТСРЯ и др., можно считать: благотворительный фонд, частная благотворительность, благотворительная организация, благотворительная акция (проект), благотворительный концерт, филантропическое общество, клуб меценатов, благотворительный взнос, благотворительное собрание.

Расширение сочетаемости происходит также за счет появления новых понятий (фонд, организация, клуб, общество). Происходит «новое» семантическое наполнение когнитивного признака «сфера бытования»: «благотворительный базар, акция, концерт, фонд».

Перейдем к анализу словарных дефиниций, репрезентирующих концепт «Спонсор». Рассмотрим, как слово «спонсор» определяется в словарях.

Спонсор – это «лицо, организация, фирма, финансирующая что-либо (проведение какого-либо мероприятия, издательскую деятельность и т.п.) обычно с целью рекламы» [ТСРЯ – 2 2008, с. 453]. В данном определении актуализируется сема «финансировать что-либо», которая репрезентирует в языке когнитивный признак «действие». «Финансирование» – это «выделение и распределение денежных средств (обычно целевым назначением)» [ТСРЯ – 2 2008, с. 651]. То есть спонсора отличает от благотворителя в первую очередь мотив, которым он руководствуется при передаче денег нуждающимся. В определении лексемы «спонсор» сема «с целью рекламы» объясняет мотивы спонсора: спонсор заинтересован в саморекламе как элементе собственного статуса.

В словаре иностранных слов Н. Г. Комлева «спонсор» определяется как:

«1) экон. организация или лицо, которое финансирует какое-л. мероприятие (напр., работу радиостанции, телестудии, киностудии, театра); 2) заказчик, организатор; 3) экон. поручитель, гарант (напр., гарант займа)» [Комлев 2006, с. 234]. Данное определение интересно с точки зрения увеличения сем, связанных с когнитивным признаком «субъект» (организация, лицо, организатор, поручитель, гарант).

В словарях лексема «спонсор» маркируется пометой «экон.», что свидетельствует об активном употреблении данной лексемы в экономической сфере. Данное употребление связано прежде всего с тем, что в 2006 году был издан «Закон о рекламе», в котором лексема «спонсор» входит в основные понятия закона и становится экономическим термином. В юридических, финансовых, экономических словарях слово «спонсор» рассматривается как синоним слова «рекламодатель» [http://www.consultant.ru/popular/advert/], что свидетельствует о закрепленности слова «спонсор» в законодательной сфере употребления.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
Похожие работы:

«ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ №5 2005 © 2005 г. Е.В. ПАДУЧЕВА ЕЩЕ РАЗ О ГЕНИТИВЕ СУБЪЕКТА ПРИ ОТРИЦАНИИ* Существуют разные подходы к конструкции с генитивным субъектом в отрицательном пред­ ложении. В работе сопоставлены: дескриптивный подход, который формулирует правила упо­ требления генитивной к...»

«К. А. Пыжов ВНУТРЕННИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ СРЕДНЕГО УРОВНЯ ДЛЯ КОМПИЛЯТОРОВ ЯЗЫКА SISAL ВВЕДЕНИЕ Функциональные языки и языки однократного присваивания имеют семантику, базирующуюся на понятии значение, а не ячейка памяти, и это дает им ряд преимуществ. В ч...»

«Л.А. Кауфова Взаимодействие грамматических категорий английского глагола Грамматические категории – тема, постоянно привлекающая к себе внимание исследователей. Интерес к этой теме объясняется той важной ролью, которую грамматические катег...»

«© Ю.В. Степанова © ю.в. степАновА Stepanova_j_v@mail.ru УДК 811.161.1`272 языковая лиЧноСть и аСпекты ее изуЧения АннотАция. статья посвящена одной из актуальных проблем современной лингвистики — роли слова в формировании индивидуальной языковой картины мира, а также изучению феномена языковой личности. Summary. The article is de...»

«Юдина Ирина Юрьевна ПОСЛОВИЦА В КОНТЕКСТЕ В настоящей статье рассматриваются пословицы в контексте английских литературных произведений. Обычно в художественном тексте пословицы используются как фольклорные цитаты, на которые ссылается герой. Использование пословиц направлено на усиление выразительности. К...»

«Випуск 5, 2 0 1 2 ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИХ ЯЗЫКОВ МЕЖДУ СОБОЙ И С ДРУГИМИ ЯЗЫКАМИ. ПРОБЛЕМЫ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ПЕРЕВОДА Агманова А. Е. Евразийский национальный университет имени Л. Н. Гумилева УСВОЕНИЕ ВТОРОГО ЯЗЫКА: К ПРОБЛЕМЕ МЕТОДОЛОГИИ ИССЛЕДОВАНИЯ В статье рассматриваются существующие исследовательск...»

«Московская филологическая олимпиада – 2013 Очный тур. 10 класс I.Прочтите текст и выполните задание. Борис Шергин. Любовь сильнее смерти У Студеного моря, в богатой Двинской земле, жили два друга юных, два брата названых, Кирик...»

«СЕДОВА Елена Сергеевна ТЕАТР У. СОМЕРСЕТА МОЭМА В КОНТЕКСТЕ РАЗВИТИЯ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОЙ ДРАМАТУРГИИ КОНЦА XIX – ПЕРВОЙ ТРЕТИ XX ВВ. 10.01.03 – литература народов стран зарубежья (английская литература) АВТОРЕФЕРАТ...»

«Нарва Narva6.kool Школьная предметная программа I ступень обучения Предметная программа цикла "Русский язык " 2011 год. IV.1.1.Программа по русскому языку для 1 класса. (210 часов в году, 6 часов в нед...»

«42.03.01 РЕКЛАМА И СВЯЗИ С ОБЩЕСТВЕННОСТЬЮ очная форма обучения (2013 г. набора) Аннотации учебных дисциплин учебного плана БАЗОВАЯ ЧАСТЬ: Иностранный язык 1. Место дисциплины в структуре основной профессиональной образовательной программы. Дисциплина "Иностранный язык" вход...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ПРОГРАММА-МИНИМУМ кандидатского экзамена по специальности 10.02.19 "Теория языка" по филологическим наукам Программа-минимум содержит 33 стр. Введение Цель кандидатского экзамена по специальности 10.02.19 – теория языка со...»

«Этот электронный документ был загружен с сайта филологического факультета БГУ http://www.philology.bsu.by С.Я. ГОНЧАРОВА-ГРАБОВСКАЯ ПОЭТИКА СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ДРАМЫ (конец начало века) Минск Этот электронный документ был загружен с сайта филологического факультета БГУ http://www.philology.bsu.by Литература БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИ...»

«УДК 811.161 СЕМАНТИЧЕСКОЕ СЛОВООБРАЗОВАНИЕ ЗООТРОПОВ* З.И. Минеева, кандидат филологических наук, доцент Петрозаводский государственный университет, Россия Аннотация. Статья посвящена определению типов мотивации зоотропов, которые являются вторичными номинациями человека, возникшими на основе метафорического и метонимического перен...»

«РУССКОЕ ПОЛЕ РОССИЙСКИЙ ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЙ И ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ Орёл РУССКОЕ ПОЛЕ РОССИЙСКИЙ ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЙ И ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ №5 выходит два раза в год ГОД ЮБИЛЕЯ ОРЛА РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ Главный редактор Леонард Золотарёв, Владимир Коротеев, Валерий Анишкин, Игорь Золотарёв, Зоя Тарабрина РЕДА...»

«Орлова Татьяна Геннадьевна ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ АНГЛИЙСКИХ И РУССКИХ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ (ПОСЛОВИЦ), ВЫРАЖАЮЩИХ ОТНОШЕНИЕ К ТРУДУ, РАБОТЕ, ДЕЛУ Статья посвящена лексико-семантическому анализу английских и р...»

«DISSERTATIONES PHILOLOGIAE SLAVICAE UNIVERSITATIS TARTUENSIS ОЛЬГА ЯГИНЦЕВА Этимологическое исследование некоторых диалектных названий предметов домашнего обихода DISSERTATIONES PHILOLOGIAE SLAVICAE UNIVERSITATIS TARTUENSIS ...»

«Ильина Ольга Карловна к.филол.н., доцент Кафедра английского языка №3, заведующий кафедрой В 1973 г. окончила романо-германское отделение филологического факультета Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова. В 1988 г. в МГИИЯ им. Мориса Тореза защитила ка...»

«ТАРТУСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ФИЛОСОФСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ Институт германской, романской и славянской филологии Отделение славянской филологии Кафедра русского языка ЗООМОРФНАЯ МЕТАФОРА, ХАРАКТЕРИЗУЮЩАЯ ЧЕЛОВЕКА, В РУССКОЙ И ЭСТОНСКОЙ РАЗГОВОРНОЙ РЕЧИ (ПО МАТЕРИАЛАМ АНКЕТИРОВАНИЯ РУССКОИ ЭСТОНОЯЗЫЧНЫХ ЖИТЕЛЕЙ ЭСТ...»

«Танасейчук Е. Ю.ОБРАЗ ЧЕЛОВЕКА В ПОСЛОВИЦАХ РУССКОГО, АНГЛИЙСКОГО И КИТАЙСКОГО ЯЗЫКОВ Адрес статьи: www.gramota.net/materials/1/2008/2-2/88.html Статья опубликована в авторской редакции и отражает точку зрения автора(ов) по рассматриваемому вопросу. Источник Альманах современно...»

«УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ №6, 2009 И. В. Кузовкова Термин — единица языкового и специального знания Аннотация: В статье выявляются общие черты, свойственные терминам различных областей науки, как единицам специальной лексики. Эти общие черты позволяют противопоставить термин другим типам специальной лексики, а всю специаль...»

«Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Отв. ред. В. В. Красных, А. И. Изотов. – М.: МАКС Пресс, 2011. – Вып. 42. – 144 с. ISBN 978-5-317-03566-2 ЛИНГВОДИДАКТИКА Материалы к "Чешской грамматике" © доктор филологич...»

«УДК 821(4).09 ББК 83.3(4Вел) Н 27 Напцок Б.Р. Кандидат филологических наук, доцент кафедры литературы и журналистики Адыгейского государственного университета, e-mail: bella@maykop.ru Специфика "готики" в рома...»

«Стаценко Анна Сергеевна, Рыженко Юрий Александрович О КАТЕГОРИЯХ МОРФОЛОГИЧЕСКОГО И СИНТАКСИЧЕСКОГО ВРЕМЕНИ (НА МАТЕРИАЛЕ ТЕКСТОВ РЕЛИГИОЗНОГО СТИЛЯ) В статье рассматриваются особенности реализации категорий морфоло...»

«Masarykova univerzita Filozofick fakulta stav slavistiky Предикативные наречия в русском языке в сопоставлении с чешским Jana Bednov Vedouc diplomov prce: doc. PhDr. Ale Brandner, CSc. Brno 2006 Prohlauji, e jsem diplomovou prci vypracovala samostatn a uvedla v n vechny prameny, kter...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.