WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 


Pages:   || 2 | 3 |

«КОГНИТИВНО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ РЕЧЕВЫХ ЕДИНИЦ, ОСЛОЖНЕННЫХ ГЕРУНДИАЛЬНОЙ КЛАУЗОЙ (на материале английского языка) ...»

-- [ Страница 1 ] --

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ

ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО

ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«ПЯТИГОРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ

УНИВЕРСИТЕТ»

На правах рукописи

ДЖАНДУБАЕВА НАТАЛЬЯ МУХАМЕДОВНА

КОГНИТИВНО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

РЕЧЕВЫХ ЕДИНИЦ, ОСЛОЖНЕННЫХ ГЕРУНДИАЛЬНОЙ КЛАУЗОЙ

(на материале английского языка) Специальность 10.02.04 – германские языки Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель – кандидат филологических наук, доцент З.А. Заврумов Пятигорск – 2015

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………………...4

ГЛАВА I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

ИЗУЧЕНИЯ ГЕРУНДИЯ В СОВРЕМЕННОМ ЯЗЫКОЗНАНИИ……………13

1.1. Семантическая и категориальная дифференциация -ing-форм в актуальных лингвистических исследованиях…………………………..13

1.2. Структурно-семантические параметры герундия в сопоставлении с причастными и инфинитивными конструкциями……………………....21

1.3. Методология исследовательских подходов к изучению герундия в современном английском языке…………………………………………28

ГЛАВА II. СТРУКТУРНО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ ПАРАМЕТРЫ И

ТЕМПОРАЛЬНО-АСПЕКТУАЛЬНАЯ МОДАЛЬНОСТЬ -ING-ФОРМЫ

В РОЛИ КОМПЛЕМЕНТА ГЛАГОЛЬНОГО ПРЕДИКАТА

ВЕРШИННОЙ КЛАУЗЫ………………………………………………………...50

2.1. Синтаксический статус -ing-формы как комплемента в макроструктуре предложения……………………………………………52 2.1.1. Способы концептуальной категоризации конструкций с одним и двумя подлежащими………………………………………...55

2.2. К вопросу о семантических классах глаголов-интродукторов герундиальной клаузы……………………………………………………...60

2.3. Темпорально-аспектуальная модальность в концептуальной категоризации герундиальных конструкций……………………………..65

ГЛАВА III. КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ КАТЕГОРИЗАЦИЯ -ING-ФОРМ

В РОЛИ КОМПЛЕМЕНТА В СОЧЕТАНИИ С МАТРИЧНЫМИ

ГЛАГОЛЬНЫМИ ПРЕДИКАТАМИ……………………………………………88

3.1. Классификация герундиальных комплементарных клауз по семантическому типу глагола-интродуктора:

когнитивно-семантический аспект………………………………………..90 3.1.1. Глаголы чувственного восприятия……………………………………90 3.1.2. Глаголы ментальной деятельности………………………………….110 3.1.3. Коммуникативные глаголы………………………………………….124 3.1.4. Глаголы желания/намерения и допущения действия………………136 3.1.5. Эмотивные глаголы…………………………………………………..151

3.2. Сценическая модель (stage model) как когнитивно-семантическая основа категоризации полипредикативных структур с матричным глаголом и -ing-формой……………………………………………………………..163 ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………………174 БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК…………………………………………179 ПРИЛОЖЕНИЕ…………………………………………………………………206

ВВЕДЕНИЕ

Настоящее диссертационное исследование посвящено изучению когнитивно-семантических свойств предложений, осложненных герундиальной клаузой (или -ing-формой).

Наличие у герундия смешанных семантико-синтаксических свойств является общепризнанным фактом. Первая группа семантико-синтаксических признаков, которыми наделен герундий, традиционно относит его к глагольной категории, а вторая – к номинативной [Quirk et. al., 1985, p. 1064]. Такое соединение абсолютно различных частеречных характеристик несвойственно для других грамматических структур. При этом совершенно очевидно, что при таком соединении свойства имени и глагола у герундия проявляются по-разному, в зависимости от его позиции в предложении и семантических характеристик слов, образующих его контекстное окружение.

Помимо функциональной и семантической гибридности собственно герундия в системе неличных форм английского языка существует также проблема синтаксической омонимии герундия и причастия I, частичной семантической синонимии герундия и инфинитива, а также синтаксической омонимии и частичной семантической синонимии между герундием и классом отглагольных существительных с суффиксом -ing.

Актуальность исследования определяется необходимостью присвоения -ing-формам, занимающим позицию комплемента в синтаксической структуре полипредикативных предложений современного английского языка, более четкого и обоснованного статуса. При рассмотрении данных структур особенно остро стоит вопрос о правомочности включения их в единый домен и отказа от разграничения -ing-форм на собственно герундиальные и причастные конструкции.

В диссертационном исследовании рассматривается репрезентативная выборка предложений, содержащих в качестве вершинного предиката глаголы чувственного восприятия, ментальной деятельности, речи, намеренного допущения действия и отношения, которые принимают герундиальный комплемент, функционирующий как придаточное предложение в сжатой, компрессированной форме. В современном лингвистическом дискурсе, посвященном проблематике семантических репрезентаций неличных форм, наибольшее внимание уделяется сопоставительному анализу особенностей функционирования герундия и инфинитива, или герундия и причастия настоящего времени. Однако попытка комплексно изучить данные грамматические структуры и систематизировать их в рамках определенной концептуальной модели до сих пор не предпринималась ни отечественными, ни зарубежными учеными.

являются осложненные предложения Объектом исследования с включающим матричным предикатом и герундиальной клаузой в роли его комплемента в различных контекстах употребления.

исследования составляют когнитивно-семантические и Предмет темпорально-аспектуальные свойства данных предложений, а также коррелирующие с ними сочетания системно организованных концептуальных параметров, регулирующие отбор составляющих плана содержания конструкций и мотивирующие семантику высказываний, образованных на их основе.

Эмпирическим материалом исследования послужили фрагменты текстов, содержащие конструкции структурного типа [[N + V] + [V-ing]] / [[N + V] + [N + V-ing]], с глаголами указанных выше семантических классов в роли вершинного предиката, в количестве 110656 единиц, полученных в результате выборки из произведений художественной литературы британских и американских авторов (1487 единиц), а также американских и британских периодических изданий, блогов и художественных книг, включенных в Корпус американского варианта современного английского языка (Corpus of Contemporary American English), Британский национальный корпус и др. (109169 единиц).

Цель исследования состоит в рассмотрении семантики полипредикативных структур с герундиальным комплементом через когнитивные категории; определении ментальных примитивов, соответствующих семантико-синтаксическим свойствам и аспектуально-темпоральной модальности выявленных типов конструкций; проведении концептуальной категоризации их семантических репрезентаций в рамках единой когнитивной модели.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

– описать этапы развития -ing-формы и выявить ключевые факторы, определившие ее функциональную и семантическую гибридность;

– сопоставить герундий с инфинитивными и причастными конструкциями, выявить принципы его структурной, семантической и функциональной дифференцированности в системе неличных форм английского языка;

– обзор методов исследования герундиальных форм в предшествующем опыте и обозначить круг вопросов, требующих дополнительного изучения;

– обосновать преимущества когнитивно-семантического подхода к анализу предложений, осложненных герундиальной клаузой;

– обосновать целесообразность рассмотрения полипредикативных структур с герундием как сентенциальных концептов, репрезентирующих сложное событие в рамках «сценической модели»;

– провести когнитивно-семантический анализ глаголов-интродукторов герундиального комплемента;

– указать виды темпоральной локализации события герундия относительно события главного предложения, выявить эксплицитно и имплицитно выраженные темпоральные и аспектуальные маркеры в конструкциях с герундием и контекстах их употребления;

– разработать классификацию конструкций с герундиальным комплементом на основании семантики глаголов-интродукторов и определить тип события герундия;

– выявить ментальные примитивы, соответствующие составляющим синтаксической структуры предложений с герундием;

– описать семантические и прагматические эффекты высказываний, обусловленные сочетаниями данных примитивов относительно определенного типа конструкции;

– включить выявленные семантические примитивы в единую систему концептуальных параметров – когнитивную сценическую модель, сопряженную с выделенными типами конструкций.

Теоретико-методологическая база настоящей диссертационной работы включает труды отечественных и зарубежных ученых в области исследования неличных форм с позиций диахронического и синхронического анализа, структурной, функциональной, когнитивной и корпусной лингвистики. Анализ когнитивно-семантических параметров осложненных предложений с -ing-формой проводился также с привлечением теории глагольной семантики, теории прототипа и теории предикатно-аргументных структур.

Гипотеза исследования строится на основе расширенной концепции сценической модели (stage model), восходящей к теории когнитивной грамматики Р. Лэнекера [Langacker, 1991]. Изначально под сценической моделью понималась универсальная идеализированная схема для грамматических структур, объективирующих в языке событие восприятия, состоящее из события наблюдения и наблюдаемого события. В настоящей диссертационной работе сценическая модель представляет собой набор композиций когнитивно-семантических параметров, соотносящихся со структурой макрособытия предложений с герундием. Включенные в нее композиции идеализируют не только аспект наблюдения определенной сцены, представленной герундиальным комплементом, но и аспекты ее осмысления, планирования, ментальной реконструкции, коммуникативной экспликации, выражения эмоциональной оценки, побуждения к реализации или создания для этого определенных условий.

Научная новизна работы заключается в том, что использование сценической модели как концептуальной мотивирующей основы, для всех типов событий, объективируемых предложениями с вершинным глагольным предикатом и герундиальный комплементом, позволяет доказать избыточность оппозиции сложного дополнения (Complex Object) и герундия в уже существующих лингвистических таксономиях. Более того, гомогенность данной модели, которая обеспечивается регулярностью когнитивносемантических параметров, характерных для выделенных типов конструкций, позволяет определить критерии селекции лексических единиц, заполняющих их план содержания, что в свою очередь способствует выведению правил и ограничений, необходимых при генерировании грамматичных и семантически адекватных высказываний на базе полипредикативных структур с герундием.

Для решения поставленных задач в диссертационной работе использованы методы семантической декомпозиции, структурного анализа, интерпретативного, контекстного и когнитивно-семантического анализа, метод концептуального моделирования и контент-анализа.

По результатам проведенного исследования на защиту выносятся следующие положения:

1. Конструкции структурного типа [[N + V] + [V-ing]] / [[N + V] + [N + V-ing]] подразделяются на конструкции восприятия, ментальной деятельности, коммуникативные конструкции, конструкции намеренной реализации действия и конструкции отношения и описывают сложное событие, состоящее из двух взаимосвязанных подсобытий, реализующихся в пределах концептуального пространства когнитивной сценической модели.

2. Сценическая модель является идеализированной схемой, профилирующей актуализацию деятельности, которая осуществляется при обязательном контакте с человеком или при его опосредованном участии и репрезентируется через когнитивные функции, свойственные человеку:

восприятие, осмысление, коммуникацию, оценку и создание определенных условий. Сценическая модель включает в себя композиции регулярных когнитивно-семантических характеристик, которые соотносятся с конкретными позициями синтаксической структуры выделенных конструкций, регулируют отбор заполняющих их лексических единиц и мотивируют семантику высказывания в целом.

3. Событие вершинной клаузы конструкции репрезентирует основного участника (экспериенцера и/или агента действия), который через определенный вид когнитивной деятельности человека помещает в коммуникативный фокус событие герундия. Событие герундия проявляется как стимул (внутреннего или внешнего характера), воздействующий на экспериенцера, или как цель, которую экспериенцер устанавливает для себя или другого участника события. Данное событие репрезентирует осуществление любого вида деятельности, адекватного для объективной или возможной реальности.

4. Темпоральный локус события герундия в конструкциях данного типа определяется через категорию таксиса и может детерминироваться семантическими свойствами глаголов-интродукторов, темпоральными маркерами в пределах матричной или герундиальной клаузы, а также в контексте их функционирования. Темпоральность в полипредикативных структурах с герундием реализуется следующим образом: (1) события вершинного глагола и герундия актуализируются синхронно; (2) событие герундия предшествует событию главного глагола; (3) событие матричного глагола предшествует событию герундия.

5. В аспектуальном плане герундиальная конструкция, зависимая от матричного глагола, описывает (1) незавершенное событие, разворачивающееся в пределах ограниченного временного отрезка, маркированного главным предикатом; (2) темпорально нелокализованное событие, реализующееся с определенной степенью регулярности при определенных обстоятельствах (предикация общего обоснования).

6. Несмотря на то, что на синтаксическом уровне герундиальная клауза заполняет позицию комплемента матричного глагола в конструкциях типа [[N + V] + [V-ing]] / [[N + V] + [N + V-ing]], она кодирует целую ситуацию, разворачивающуюся или повторяющуюся с определенной степенью регулярности в ментальном, коммуникативном или физическом аспекте сценической модели, что указывает на преобладание в ее когнитивносемантических параметрах глагольных черт.

Теоретическая значимость работы заключается в уточнении статуса –

-ing-формы в конструкциях [[N + V] + [V-ing]] / [[N + V]+[N+V-ing]], изучении способов вербализации событий объективной реальности, представленных через базовые и тесно связанные между собой когнитивные функции человека: восприятие, мышление, речь, эмоциональные и поведенческие реакции; в разрешении проблемы терминологического и структурного разграничения герундия и причастия настоящего времени в конструкциях, объективирующих аспекты сценической модели.

Практическая значимость определяется возможностью использования полученных результатов в лекционных и практических курсах по теоретической и практической грамматике, когнитивной лингвистике, теории перевода и стилистике современного английского языка, а также при написании курсовых, выпускных квалификационных работ и диссертационных исследований, посвященных изучению неличных форм.

Результаты работы получили на региональных и апробацию международных научно-практических конференциях, в частности, в рамках научно-методических чтений ПГЛУ «Университетские чтения» (Пятигорск, 2004-2014); VI Международного конгресса «Мир через языки, образование, культуру: Россия – Кавказ – Мировое сообщество» Пятигорск, (2004; 2006;

2008; 2011; 2013).

Основные результаты отражены в 17 статьях, в том числе в 4 статьях в изданиях из Перечня ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, рекомендованных ВАК при Министерстве образования и науки РФ.

Материалы диссертации и полученные результаты внедрены в научноисследовательскую практику и учебный процесс в Институте лингвистики, коммуникационного менеджмента и информационных технологий ФГБОУ ВПО «Пятигорский государственный лингвистический университет».

Структура работы. Композиционно диссертационная работа состоит из Введения, трех глав, Заключения, Библиографического списка и Приложения.

Во Введении определяются предмет и объект исследования, обосновываются актуальность и научная новизна работы, формулируются основная цель, задачи и методы исследования, приводятся положения, выносимые на защиту, оценивается теоретическая и практическая значимость диссертации.

В Главе 1 «Теоретические и методологические аспекты изучения герундия в современном языкознании» получают подробное освещение и критическую оценку направления и теории актуальной лингвистики, использующиеся в качестве методологического аппарата для изучения структурных, семантических и функциональных особенностей герундиальных конструкций в полипредикативных предложениях. Обосновывается целесообразность применения когнитивно-семантического подхода к анализу данных грамматических структур, так как именно он позволяет рассмотреть их комплексно и с принципиально нового ракурса.

В Главе 2 «К вопросу о структурно-семантических параметрах и темпорально-аспектуальной модальности -ing-формы в роли комплемента глагольного предиката вершинной клаузы» предпринимается попытка описать структурно-семантические параметры предложений, осложненных герундиальным комплементом, выдвигается и обосновывается гипотеза исследования, выявляются разновидности темпоральной локализации события герундия по отношению к событию главного предложения, определяются и концептуализируются маркеры темпоральной и аспектуальной организации семантики высказываний в пределах исследуемых конструкций и в смежных структурах более высокого порядка.

В Главе 3 «Концептуальная категоризация -ing-форм в роли комплемента в сочетании с матричными глагольными предикатами» проводится когнитивно-семантический анализ вершинных глаголов, на основании которого определяются семантические типы конструкций и концептуальные примитивы, сопряженные с составляющими их плана выражения и детерминирующие селекцию единиц плана содержания; данные параметры сводятся в единую когнитивную структуру сценической модели, которая выступает в роли когнитивной базы, мотивирующей и систематизирущей семантические репрезентации коррелирующих с ее концептуальной матрицей конструкций структурного типа [[N + V] + [V-ing]] / [[N + V] + [N + V-ing]].

В Заключении подводятся итоги диссертационного исследования, обозначаются дальнейшие перспективы изучения проблем, рассмотренных в работе.

Библиографический список состоит из 286 наименований, включая перечень лексикографических источников, в том числе ссылки на он-лайн ресурсы и он-лайн словари.

В Приложении представлены таблицы с результатами количественного анализа данных структур, сводная таблица концептуальных кластеров, относящихся к релевантным аспектам сценической модели, мотивирующих семантические репрезентации конструкций с вершинным предикатом и герундием

ГЛАВА I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

ИЗУЧЕНИЯ ГЕРУНДИЯ В СОВРЕМЕННОМ ЯЗЫКОЗНАНИИ

1.1. Семантическая и категориальная дифференциация -ing-форм в актуальных лингвистических исследованиях Целый ряд ученых, занимаясь проблемой изучения неличных форм в диахронии в конце XIX и на протяжении XX веков, учитывали весь комплекс аспектов их семантической и синтаксической репрезентации.

В более современных исследованиях лингвисты в основном сосредотачиваются на изучении неличных форм, являющихся «компрессированными»

придаточными предложениями и выполняющими функцию аргумента вершинной клаузы. Данные структуры классифицируются ими как комплементы [Egan, 2008].

Обращаясь к истокам развития герундиальных, инфинитивных и причастных конструкций, исследователи предпринимают попытку выявить, каким образом диахронический аспект влияет на их комбинаторные свойства и семантическую репрезентацию. Исторически герундий является новой структурой в группе неличных форм глагола. Тем не менее, будучи относительно молодым образованием в системе неличных форм английского языка, герундий вызывает довольно активную дискуссию в кругах специалистов, занимающихся вопросами исторической лингвистики и изучающих этапы становления и развития неличных форм. Выдвигаются четыре основные гипотезы, призванные пролить свет на происхождении герундия: 1) герундий берет свое начало от причастия настоящего времени;

2) герундий развился из древнеанглийского отглагольного существительного;

3) источником развития герундия следует считать среднеанглийское отглагольное существительное на -ing (e); 4) истоки образования герундия следует искать в сфере инфинитива.

Герундий, так же, как и другие вербоиды (инфинитив и причастие I) в английском языке, широко используется для образования оборотов, сжимающих содержание придаточных предложений. В результате в исторической лингвистике на сегодняшний день возникло целое направление, рассматривающее неличные формы как комплементайзеры, а

-ing-формы среднеанглийского периода относятся, как правило, к разновидности вербального герундия (verbal gerund), который являлся доминирующим типом в среднеанглийский период [Tajima, 1985; Fanego, 1996b; 2004a]: yn feblyng e body with moche fastyng / in weakening the body by

too much abstinence [c1303 (MS a1400) Handlyng Synne, HS 408; цит. по:

Tajima, 1985, p. 76]. Все остальные герундиальные формы обрели свою репрезентативность уже в новоанглийский период [Tajima, 1985; Fanego, 1996b; 2004].

Кроме того, именно такие процессы, как смешение герундия с причастием I, а также взаимозаменяемость герундия и инфинитива стали благоприятствовать развитию его глагольных свойств. Как свидетельствуют результаты исследований древних текстов, инфинитивные конструкции преобладали над герундиальными, особенно в среднеанглийский период.

Существует мнение, что основной причиной слабой репрезентативности герундия в среднеанглийском периоде является продуктивность инфинитивных конструкций с аналогичной семантикой [Miller, 2007, p. 330].

Однако в период с 1400 по 1700 гг. был переломным для герундия, так как за это время он практически вытеснил инфинитив из конструкций со следующими классами глаголов, которые функционируют в матричной клаузе как включающие предикаты: avoidance (avoid, escape, forbear, refrain), declination (decline, deny ‘refuse to do’, fail, miss, neglect, omit, refuse), suffering/bearing (cannot/could not abide, bear), intention (intend), emotives (fear, hate, like, love), conatives (attempt), retrospectives (remember), aspectuals и т.п.

Результаты актуальных исследований в русле диахронического и синхронического подходов с подключением инструментария корпусной лингвистики свидетельствуют о дальнейшем повышении рекуррентности герундия и замещении им инфинитива, что указывает на наличие в данном сегменте грамматической системы английского языка так называемого «великого комплементарного сдвига» или «великого сдвига комплементарных структур» (Great Complement Shift) [Rohdenburg, 2006].

Таким образом, процесс развития категории герундия протекал на протяжении примерно 7 веков: с X-XI по XVI-XVII вв. В первой половине XVIII в. завершается развитие аналитических форм герундия. К этому времени они приобретают черты, характерные для герундия в современном английском языке. Уже в XVIII в. довольно широко представлены предложные герундиальные сочетания. Соответственно, к данному периоду в диахронии герундиальные формы уже можно считать «подведенными к процессу вербализации» [Акопянц, 2001, p. 137-140].

В настоящее время вопросы неличных форм глагола являются основной причиной разногласий, возникших среди исследователей, относительно разрешения проблемы адекватного подхода к анализу синтаксической и семантической репрезентации герундиальных структур.

В последнее время, затрагивая проблему различения -ing-форм в английском языке, которая отнюдь не является новой, все большее число лингвистов склоняется к тому, что не следует считать целесообразным разделение этих форм на герундий и причастие [Verspoor, 1997; 2000; Huddleston, Pullum, 2002; Fischer, 2003;

Fanego, 2006; Duffley, 2006; Egan, 2008; De Smet, 2008 et al]. Как известно, в западной лингвистической школе использование единого термина «герундий – причастие» (или -ing-формы) кажется оправданным самой морфологией английского языка, хотя, если обратиться к ее семантике, то ситуация представляется не совсем ясной, потому что опора на положение о том, что одна и та же форма не всегда передает одно и то же значение, а одинаковые значения могут иметь разное формальное выражение, приведет, во избежание разночтений, к необходимости использовать разные термины для категорий, связанных с формой, и категорий, определяющих значение.

Тем не менее, данный подход является в настоящее время одним из наиболее рельефно отражающих направление категоризации и изучения герундиальных структур в современной лингвистике.

Наиболее полно и четко данная концепция была изложена в «Кембриджской грамматике английского языка» (Cambridge grammar of English language) [Haddleston, Pullum, 2002]. В рамках данной концепции герундиальные конструкции английского языка объединяются с причастиями настоящего времени и образуют единую категорию – категорию герундиальных причастных единиц или структур (gerund participials).

Проводя анализ герундиальных конструкций, Р. Хадлстон и Дж. Пуллум выступают против позиции, которую занимают грамматисты, придерживающиеся традиционного направления, т.к. традиционная грамматика всегда разводила герундий и причастие настоящего времени на две различные категории, обосновывая это тем, что герундий соотносится с именной группой, а причастие – с адъективной либо адвербиальной группой. Для традиционной грамматики новая категория, предложенная в рамках рассматриваемой концепции, являлась поистине революционной. Наряду с этим сторонники этой идеи резко высказываются против «общей практики, присущей традиционной грамматике, описывать конструкции придаточных предложений в терминах функциональных аналогий соотнесенных с различными частями речи» [Haddleston, Pullum, 2002, p. 1221]. Таким образом, авторы подвергают сомнению какие бы то ни было предположения о существовании параллелизма между типами придаточных предложений и типами фразовых единиц (или частями речи).

В качестве еще одного подхода, рельефно отражающего противоречивую природу герундия, и состоящего в некоторой оппозиции по отношению к концепции, сводящей герундий и причастие в единую категорию, можно выделить концепцию База Аарца, описанную им в книге «Синтаксическая градиентность» (Syntactic gradience) [Aarts, 2006].

Согласно концепции Б. Аарца, английский герундий рассматривается как случай «промежуточной градиентности» (intersective gradience), так как в нем содержатся признаки двух основных грамматических категорий, а именно, глагола и существительного. Если не рассматривать данную концепцию подробно, то кажется, что она в большей степени основывается на постулатах традиционной грамматики, которая рассматривает герундий как смешанную структуру. Например, как отмечает исследователь, хорошо известно, что герундий помимо сходства на поверхностном уровне с именной группой еще может иметь притяжательную форму для выражения своего агенсного аргумента (agence argument), что тоже является признаком, присущим имени существительному: (1) Now, Lady Davers, see you not a difference between marrying my mother’s beloved and deserving waiting maid and your marrying a sordid groom? [Aarts, 2006, p. 76].

Очевидным является тот факт, что в отличие от Р. Хадлстона и Дж. Пуллума [Haddleston, Pullum, 2002] Б. Аарц [Aarts, 2006] вновь выступает с уже выдвигавшимся ранее предположением о том, что синтаксис герундия может, по крайней мере, частично определяться и осмысливаться в терминах синтаксиса именной группы. Он также затрагивает вопрос о безусловном присутствии связей между системой грамматической субординации в языке и системой частей речи, что можно расценивать как критику в адрес концепции Хадлстона и Пуллума.

Однако различия между этими двумя точками зрения лежат гораздо глубже. По сути дела, авторы этих двух концепций относят герундий к различным грамматическим категориям. Исследовательскую позицию Б. Аартца можно охарактеризовать как «редукционистскую», так как он полагает, что синтаксис герундия может быть сведен к области, где пересекаются две категории – существительное и глагол. Данные части речи Б. Аарц относит к типам грамматических категорий, присущих лексикограмматической системе естественного языка, функционирующей согласно набору определенных правил отдельно от когнитивного аппарата человека [Aarts, 2006, p. 234]. Вот что он пишет о конструкциях, классифицирующихся как герундиальные с позиций традиционной грамматики: «Одним из преимуществ анализа таких структур (канонического герундия), обусловленного их морфосинтаксическими особенностями, является отсутствие необходимости выводить их в отдельную категорию «герундий» в дополнение к категориям существительного и глагола» [Aarts, 2006, p. 213].

Поскольку приверженцы подхода «герундий-причастие» открыто выступают против подобного редукционизма, их концепция представляет герундиальные конструкции как отдельную область «герундиальных причастий» (gerund participials), набор признаков которых обусловливается их языковой дистрибуцией. Таким образом, категория герундиальных причастий, по Хадлстону и Пуллуму, является всего лишь одной из многочисленных языковых категорий, не наделена каким-либо особым статусом и не включена в категории, которые уже им обладают (как у Б.

Артца). Как это ни парадоксально, в обеих концепциях наблюдается отход исследователей от установок традиционной грамматики, поскольку они отказываются рассматривать герундий как отдельную грамматическую категорию, однако придерживаются они такой позиции по совершенно разным причинам, и, соответственно, подходы, которые они применяют к анализу герундия, также совершенно различны. Как уже отмечалось ранее, в первом случае герундиальные формы выделяют в более обширный класс герундиальных причастий (gerund participials) [Haddleston, Pullum, 2002], а во втором случае герундий представлен как промежуточная форма, одновременно обладающая признаками существительного и глагола.

В этой связи также представляется важным отметить, что в обоих случаях исследователи предпринимают попытку соединить формальный и когнитивно-функциональный подходы, но делают они это тоже по-разному:

Хадлстон и Пуллум разрабатывают свой независимый от уже существующих теорий взгляд на факты языка [Haddleston, Pullum, 2002, p. 19], тогда как Аартц явно пытается найти точки пересечения между двумя ключевыми лингвистическими парадигмами [Aarts, 2006, p. 4]. Однако очевидным остается тот факт, что некоторые синтаксические свойства герундия представляются до сих пор не осмысленными в полной мере, а проблема определения синтаксического статуса и связанных с ним семантических параметров, обеспечивающих адекватную дистрибуцию герундия, – до сих пор неразрешенной. Кроме того, гипотеза о наличии либо отсутствии связи герундия и других -ing-форм с частеречными категориями также продолжает оставаться предметом научной дискуссии.

Принимая во внимание описанные выше разночтения в дистрибуции герундия как в формальном, так и в семантическом аспектах, можно утверждать, что настало время существенного пересмотра традиционного подхода к неличным формам глагола и, в частности, к герундиальным конструкциям.

Мы попытаемся, ориентируясь на работы, упомянутые выше, а также на несколько менее радикальную концепцию анализа нефинитных форм, Г. Де Смета, наметить возможные ориентиры разрешения проблемы синтаксической омонимии и разработать собственный подход к анализу герундиальных конструкций – комплементов глагольных предикатов матричной клаузы, являющихся объектом нашего исследования. Остановимся несколько более подробно на тех аспектах теории Г. Де Смета, которые являются наиболее релевантными для настоящей работы.

В рамках исследования герундиальных структур, проведенных Г. Де Сметом, автор пересматривает особенности его функционирования и на основании эмпирических данных пытается установить его синтаксический статус, анализирует взаимосвязь герундия и причастий, а также определить общий статус -ing-предложения как категории английской грамматики.

Eго концепция, разработанная на основании результатов анализа эмпирических данных с привлечением аналитического аппарата таких направлений лингвистики, как семантический синтаксис и когнитивная семантика, позволяет подойти к проблеме определения статуса герундия несколько иначе.

Следует, тем не менее, отметить, что Г. Де Смет признает тесную связь между герундием и существительными, а также между причастием и прилагательными или наречиями [Aarts, 2006]. В то же самое время им не исключается возможность объединения данных структур в многочисленный класс герундиальных единиц, кроме того им разделяется идея относительно того, что синтаксические категории могут определяться только с учетом особенностей функционирования тех или иных структур или элементов языка [Haddleston, Pullum, 2002].

Учитывая противоречивый характер выводов относительно особенностей функционирования и синтаксического статуса герундия, Г. Де Смет особое внимание уделяет именно спорным случаям, опираясь на собственную концепцию синтаксических категорий. Разбирая такие случаи, он исходит из того, что синтаксические категории актуализируются на глубинном уровне и являются многофокусными (multifocal), поскольку они организованы вокруг кластеров взаимосвязанных функциональных репрезентаций (дистрибуций) герундиальных структур. Это влечет за собой необходимость анализа функциональных и структурных свойств -ing-клауз сразу на нескольких уровнях. Канонические герундиальные конструкции и причастия соотносятся автором с двумя структурными кластерами, включенными в категорию -ing-клауз, которая, в свою очередь, при наличии соответствующих условий, восходит к определенным грамматическим категориям.

Еще одним достоинством данного подхода, на наш взгляд, является то, что он разрабатывается на стыке семантического синтаксиса и когнитивной семантики. Комплексная внутренняя категориальная структура, которая приписывается нефинитным -ing-клаузам, имеет явное сходство с иерархической организацией конструкций, которая была предложена в рамках теории грамматики конструкций [Langacker, 1987; 1991; Goldberg, 1995; 2006; Croft, 2001]. Иерархии конструкций включают в себя несколько уровней абстракций и когнитивных схем, и каждый такой уровень оценивается как значимый, концептуально «реальный» уровень репрезентации [De Smet, 2007; 2010]. В этом смысле, автор полагает, что во внутренней грамматике носителя языка работают сразу несколько правил, которые не исключают друг друга. Отсюда следует, что носители языка во время речи могут оперировать размытыми категориями, границы которых не определены достаточно четко. Такое утверждение подкрепляется положениями теории прототипов [Berlin, Kay, 1969; Labov, 1973; Rosh, 1973;

Lakoff, 1987; Langacker, 1987; Geeraerts, 1989 et al], хотя применение теории прототипов к грамматическим категориям и представляется несколько спорным, так как она больше ориентирована на лексическую семантику [Newmeyer, 1998; Taylor, 1995; Denison, 2001; Aarts et. al., 2004].

Принимая во внимание структурную и семантическую многоаспектность герундиальных конструкций, мы полагаем, что основные положения рассмотренных выше теорий в сочетании с методами когнитивной семантики могут быть использованы нами в качестве эффективного инструмента лингвистического анализа герундиальных комплементайзеров, что мы и попытаемся доказать в исследовательской части нашей работы.

1.2. Структурно-семантические параметры герундия в сопоставлении с причастными и инфинитивными конструкциями Если рассматривать герундиальные конструкции с точки зрения особенностей их дистрибуции, то -ing-клауза, являющаяся каноническим герундием, занимает в предложении позицию именной группы (подлежащее, субъектный комплемент, прямое дополнение, препозициональный комплемент), клауза, которая определяется традиционными грамматиками как причастие, занимает позицию наречной или прилагательной группы (адъюнкт, дизъюнкт, вторичный комплемент, относительный постмодификатор). В большинстве случаев можно провести четкие параллели между тем, как работает в предложении тот или иной тип -ing-клаузы и определенной грамматической категорией, а именно существительным, прилагательным или наречием (distributional match between -ing-clauses and phrasal categories).

Так, например, -ing-клауза (как правило, это причастие настоящего времени) в роли придаточного подчиненного предложения сочетается со следующими подчинительными союзами (субординаторами): as if, as though, if, once, though, until, when, while, ими же вводится в предложение и адъективная группа (прилагательная): (2) a. she is often depicted with a cat’s head while carrying a shield and a rattle, to frighten away thunder-storms [BNC];

b. It was beyond her mother’s skill to put the car in the garage while distressed.

[BNC]; c. The inquiry while useful in many ways, was in effect a propaganda event besmirching the overseas reputation of the nation. [BNC] Еще одна, небольшая периферийная группа подчинительных союзов in case, lest, now, whereas не принимает данный тип клаузы никогда.

Если совпадение формы причастия I и герундия относится к случаю синтаксической омонимии, то в системе нефинитных форм существуют также структурно дифференцированные, но в некоторых случаях семантически сходные конструкции – герундий и инфинитив. В этом смысле довольно наглядными примерами глагольной комплементации такого типа могут послужить предложения с герундиальными и инфинитивными клаузами.

Хорошо известно, что одни английские глаголы принимают в качестве комплемента -ing-клаузу, в то время как для других более предпочтительной оказывается инфинитивная клауза или другие типы комплементов: (3) a. the majority of the nasties now enjoy headbutting [/* to headbutt] people all around them [BNC]; b. you do so love playing [/ to play] tricks don’t you Alicia? [BNC];

c. aim to give [/*giving] your child a good range of foods over the course of a week [BNC] Подобные «предпочтения» в отношении селекции неличной формы могут приводить к формированию различных значений у сочетаний [V + V-ing] и [V + to V], а могут интерпретироваться как семантически идентичные.

Многие авторы пытались объяснить селекционные ограничение в области глагольной комплементации, анализируя семантическую структуру глаголов и типов комплементов [Wood, 1956; Bolinger, 1968; Wierzbicka, 1988; Smith, Escobedo, 2002; Egan, 2003; 2008 et al]. Опираясь на подходы к исследованию неличных форм, можно предположить, что обобщение сочетаемостных свойств глаголов и комплементов с учетом принадлежности последних к той или иной фразовой категорией, может гораздо упростить эту задачу. Так, например, в результате анализа некоторых герундиальных форм, проведенных в подобном ключе, Г. Де Сметом, найдено объяснение отсутствию сочетаемости включающих глагольных предикатов aim и long и

-ing-клаузы как их комплемента: дело в том, что данные глаголы не являются переходными и в принципе не принимают адъективный комплемент, и, следовательно, в их валентностной структуре отсутствует слот для именного дополнения (nominal object), который может быть заполнен герундием. В ней также нет позиции для прилагательного, которая может заполняться причастием.

Однако данная гипотеза охватывает не все случаи глагольной комплементации. Существуют исключения, и для их объяснения требуется несколько иной подход. В некоторых случаях, например, достаточно знать некоторые факты из истории развития герундия как структуры более молодой, нежели чем инфинитивная клауза. Так, объяснением тому, что после глагола promise следует не герундий, а именно инфинитив, может послужить следующий факт: исторически сложилось так, что инфинитивная конструкция после волитивного и интенционального глагола promise являлась более древней и использовалась в речи так часто, что герундий просто не смог «просочиться» на позицию комплемента этого переходного глагола.

Традиционное разделение неличных форм на герундий и инфинитив мотивируется также и степенью передачи аспектуальности, обозначаемой глаголом действия. Однако семантически эти формы еще и по-разному обозначают «физическое время» и «модальность».

Получается, что при равной фонетической и морфологической оболочке у них могут быть разные прочтения на уровне значения:

-ing-форма может обозначать не только «аспектуальную длительность» (4), но и «завершенность действия» (5) и «длительное состояние» (6): (4) They are entertaining the Prime Minister.

(5) Hearing his cry, she dashed into the garden. (6) Although having no TV himself, he was able to see the program [Duffley, 2006, p. 125].

Получается, что -ing-формы стабильны в языке во внешнем обличии, но у них нет стабильного значения. Эта характерная черта как бы входит в противоречие с основными заповедями когнитивной лингвистики, по которым: (1) грамматика и значение неразделимы и (2) всем элементам, составляющим синтаксические структуры согласно нормам грамматической системы какого-либо естественного языка, приписываются семантические значения. По мнению Патрика Даффли происходит это потому, что семантические параметры -ing-форм не поддерживают утверждение о том, что аспектуальные категории обычно используются для спецификации глагольного значения [Duffley, 2002].

Еще одной канонической установкой грамматического анализа данных структурных единиц английского языка является утверждение о незавершенности действия, обозначаемого -ing-формами, т.е. о представлении ими действия в развитии, или действия незавершенного. В связи с этим

-ing-форма зачастую рассматривается как аналог конструкций в продолженном времени [Wiezbicka, 1988, p. 69; Langacker, 1991, p. 445]. В частности, Палмер [Palmer, 1974, p. 171] и Фрид [Freed, 1979, p. 72-73] в своих исследованиях аспектуальных глаголов определяли герундиальный комплемент как оператор неперфектности (несовершенности действия).

Однако далеко не все исследователи согласны с такой дефиницией герундия. Так, П. Даффли полагает, что в темпорально-аспектуальном ракурсе герундий может функционировать в дискурсе: (1) в конструкции, описывающей событие в динамике (progressive); на глубинном уровне событие, вербализуемое -ing-формой, коррелирует с субъектом (подлежащим) вспомогательного глагола be и соответствует той временной форме, которую имеет данный предикат. В результате образуется семантическая конфигурация, в рамках которой происходит разделение всего события на две части – уже совершившуюся и еще незаконченную. Именно это размежевание по мнению Даффли и создает эффект незаконченности действия (имперфектности) [Duffley, 1995, p. 9] – (7) Striking the delicate balance between friendliness and familiarity is one of the dictum of competent teaching;

(2) в конструкции, описывающей также событие, имеющее некоторую длительность (аспектуальность), в ретроспекции; на глубинном уровне событие, описанное герундиальным комплементом, рассматривается как единое целое, как тотальность позиций его начала и завершения [Duffley, 1995, p. 10] – (8) I remember filing that article somewhere in the top drawer of my filing cabinet.

Таким образом, еще одной причиной, по которой некоторые глаголы вершинной клаузы не принимают герундиальный комплемент, может оказаться неспособность герундия в полной мере информировать интерпретатора о типе темпоральности и модальности ситуации, которую он представляет. В этом случае необходима семантика глагола вершинной клаузы, т.е. глагола, принимающего комплемент [Noonan, 1985].

Большинство переходных глаголов, например, таких как remember, avoid, enjoy, специфицируют темпоральную и модальную ориентацию своей комплементарной клаузы и поэтому принимают герундий. Однако и среди них можно выделить глаголы, которые также в недостаточной степени определяют темпоральность и модальность, и потому не могут сочетаться с герундиальной клаузой. Таким глаголом является think. Например, герундиальный комплемент opening the door принимается глаголом imagine, который конкретизирует событие, описываемое комплементом, добавляя к нему модальность нереальности (unreality), но тот же комплемент не может адекватно сочетаться с глаголом know: (9) a. He imagined opening the drawingroom door. [BNC] b. * He knew opening the drawing-room door.

В настоящее время -ing-клауза может приниматься всеми аспектуальными глаголами английского языка (begin, cease, continue, finish, go on, keep, start, stop, etc.), таким образом, англоговорящие могут воспринимать все предложения с аспектуальными глаголами и герундиальной клаузой как структурную модель. Однако следует указать и на некоторые особенности данной модели. Например, полностью устаревший и вышедший из употребления префикс a, который раньше добавлялся ко всем -ing-формам, теперь может обнаруживаться лишь в герундиальных клаузах с аспектуальными глаголами [Smet De, 2008]: (10) a. a jackdaw isn’t to be called a religious bird because it keeps a-cawing on the steeple. [BNC]; b. The 36-year-old modelturned-actor greeted me in a soft American drawl and that was it my heart began a-fluttering. [BNC] Довольно многое можно также выяснить из различий в толковании герундия и инфинитива в определенном контексте.

Так, в примере (11) инфинитивная комплементарная конструкция глагола regret описывает событие в перспективном аспекте, тогда как герундиальная конструкция описывает событие в ретроспекции по отношению к семантике regret:

(11) a. I regret to report there is no progress in the investigation. [BNC]; b. She regretted asking the question as soon as the words were out. [BNC] Как полагает автор, перспективная ориентация в первом случае обусловлена семантическими свойствами самого инфинитивного комплемента, который традиционно маркирует потенциальность, цель, последовательность действия [Curme, 1931; Jespersen, 1940; Bolinger, 1968; Bresnan, 1979; Rudanko, 1989]. Тем не менее, ретроспективная ориентация не может мотивироваться семантическими свойствами герундия, в подтверждение чему можно привести следующие примеры: (12) a. For a moment she considered saying nothing at all. [BNC]; b. I didn’t anticipate spending days mucking out some of the dirtiest piggeries I had ever seen. [BNC] Скорее всего, герундий может описывать событие в ретроспекции только в том случае, если вершинный глагол, комплементом которого он является, обладает ретроспективными свойствами, т.е. герундий по сути дела копирует (принимает от глагола) темпоральную ориентацию как если бы он являлся именной группой (или прямым дополнением). Такая особенность дистрибуции некоторых неличных форм прокомментирована Д. Виссером, который отмечает, что «-ing-форма оказывается более предпочтительной для финитных переходных глаголов, так как для глаголов данного типа дополнение в форме герундия (с -ing) подходит больше, нежели чем в форме инфинитива, так как первое ближе по своим свойствам к настоящему существительному, чем второе» [Visser, 1973, p. 1861].

Рассуждая о темпоральном аспекте семантики неличных форм, А. Вежбицкая, в свою очередь, считает, что они обладают ингерентной темпоральной валентностью, которая может пониматься как «одновременность» с действием в матричном предложении и актуализироваться в двух модусах: (1) в качестве матричного предиката употребляется глагол, обозначающий действия, состояния и процессы; (2) матричный глагольный предикат не имеет в своей семантической структуре темпоральной составляющей, и она комплементируется за счет референции к фактам действительности (экстралингвистическим знаниям). В первом модусе актуализации «темпоральной валентности» действительно прослеживается одновременность развития двух событий, а во втором это понятие становится нерелевантным: (13) Mary enjoyed watching the movie. (14) I regret quarrelling with Mary last year.

В связи с этим А. Вежбицкая приходит к выводу, что выделение темпоральных и атемпоральных -ing-форм привело бы к нарушению когнитивного принципа, и лишило бы их постоянного ингерентного значения.

Переключение же с темпорального варианта на атемпоральный в данных конструкциях происходит в зависимости от типа предиката, с которым они употребляются [Wiezbicka, 1988].

Следует указать на еще одну черту, разрушающую традиционный подход к этим формам, – отсутствие параллелизма между оппозицией длительное/недлительное действие и употреблением инфинитива и герундия.

Герундий абсолютно безразличен к аспектуальным различиям, потому что для него не характерна оппозиция статический/динамический. Например, глаголы со статичной семантикой не имеют форм длительного времени, а у герундия такие формы есть: (15) Knowing the truth made Emma secure.

(16) *Emma was knowing the truth and that made her feel secure.

Герундиальная форма с акциональной семантикой в ряде случаев описывает длительное неограниченное в аспектуальном плане событие:

(17) Holding a balance between discipline and eccentricity is one of the hardest tasks. Однако есть и такие случаи функционирования герундия, в которых он репрезентирует недлительное событие совершенного вида, которое предваряет событие, выраженное вершинной клаузой: (18) Losing all his fortune drove John mad.

Таким образом, наиболее противоречивыми аспектами, усложняющими процедуру более четкого определен ия статуса -ing-клауз, являются их формальная идентичность в сочетании со структурными и валентностными отличиями (герундий и причастие), а также семантическая смежность герундия и инфинитива.

1.3. Методология исследовательских подходов к изучению герундия в современном английском языке В парадигме актуальных исследовательских подходов к изучению нефинитных форм выделяются следующие направления: (1) традиционное (герундиальные конструкции рассматриваются как члены предложения);

(2) структурное (герундиальные конструкции рассматриваются как глагольные фразы (VP), включенные в более крупные структуры, или герундий рассматривается как вставная предикация, представляющая свернутое предложение: I saw J. He was coming home = I saw J. coming home);

(3) функциональное (герундий рассматривается как структура, репрезентирующая какое-либо функциональное поле); (4) когнитивное (в рамках данного подхода герундий и другие неличные формы подвергаются многоаспектному когнитивному анализу с целью выявления концептуальных параметров, регулирующих синтаксические связи неличных форм с вершинной клаузой и мотивирующие их семантическую репрезентацию;

(5) корпусные исследования нефинитных структур, позволяющие на основании квантитативного анализа рекуррентности данных форм в определенных диахронических и синхронических срезах определить квалитативные параметры их дистрибуции.

Интерпретация неличных глагольных форм с суффиксом -ing имеет давние традиции, восходящие к работам отечественных и зарубежных лингвистов. Отнесенность данных форм к глагольной парадигме строится, прежде всего, на широко известных категориях репрезентации [Смирницкий, 1957], финитности/нефинитности [Бархударов, 1975], разработанных в середине прошлого столетия на материале современного английского языка.

В основе традиционного подхода к анализу фактов языка, в том числе и герундиальных форм лежит положение о том, что «синтаксическая система языка включает определенный набор моделей (иначе именуемых структурными схемами), по которым может быть построено грамматически и семантически законченное предложение» [Роспопов, 1981; Варшавская, 1997; Добрынина, 2008]. Набор таких моделей в языке строго ограничен.

Модель находится «в тесной взаимосвязи с лексическим наполнением предложения:

с одной стороны, синтаксическая семантика модели предложения оказывает определенное влияние на выбор конкретных лексических средств для заполнения синтаксических позиций, с другой стороны – модель, являясь производной от конкретных предложений, остается вторичной по отношению к лексическому наполнению» [Добрынина, 2008, с. 25].

Соответственно, корреляции между герундиальными конструкциями и синтаксическими позициями, которые они занимают в предложении, детерминируются также и семантикой лексического наполнения, что в итоге позволяет исследователям не только констатировать изоморфность плана выражения и плана содержания, но и систематизировать -ing-формы согласно их синтаксической семантике [Смирницкий, 1957; Бархударов, 1975; Ярцева, 1961; 1968; Селиверстова, 1990; Варшавская, 1997; Волохина, 1999, с. 13; Poutsma, 1929; Curme, 1931; Jespersen, 1931; Kruisinga, Erades, 1960; Hirtle, 1967; 1988; Erdmann, 1981; Quirk et al., 1985; Duffley, 1998;

1999 et al].

-Ing-форма английского языка образует довольно впечатляющий функциональный ряд. Она может употребляться как традиционное причастие после глагола to be в продолженном времени, как дополнение, как комплемент, как адъективное определение и как адъюнкт в абсолютной конструкции. Особенностью нефинитиных -ing-форм (равно как и некоторых инфинитивных форм – отсюда и проблема их частичной синонимии) является их способность выступать в номинативной функции:

Без подлежащего С подлежащим [V + to V] [однопереходный, тип SVO] [однопереходный, тип SVO] Jack hates to miss the train. Jack hates her to miss the train.

[V + V -ing] [однопереходный, тип SVO] [однопереходный, тип SVO] Jack hates missing the train. Jack hates her missing the rain.

При использовании данной формы в качестве герундия, она может иметь функциональный статус подлежащего (субъекта) (Moving around helped him to stay upright [Clancy, 1987, p. 92]), дополнения (объекта) (He was enjoying talking with her) и предложного дополнения (I hope you are not angry with me for coming). С целью охватить все случаи функционирования

-ing-формы, Суит предлагает использовать термин «полугерундий» (halfgerund) [Sweet, 1955, p. 121-122]: I don’t like him coming here. В этом предложении -ing сочетается с глагольным дополнением, что является характерным для герундия, но в то же время ей предшествует местоимение в общем, а не притяжательном падеже, что было бы более ожидаемым, если бы речь шла о номинативной форме.

Как мы уже отмечали выше, целый ряд авторитетных лингвистов отмечают неправомочность дифференциации -ing-форм на герундий и причастие I, основанную на предположении, что функциональные различия не дают повода относить их к разным частеречным категориям.

Так, например, Кверк указывает на надуманность и неестественность традиционного похода к вопросу об -ing-форме, который предполагает обязательное разделение герундия и причастия, если речь идет об -ing-форме, и не требует такого разграничения для инфинитива:

Gerund Infinitive Painting a child is difficult. To paint a child is difficult.

Painting a child that morning, I quite To paint a child, I brought a new canvas forgot the time.

[Quirk et al., 1985, p. 1290-1292].

К настоящему времени образовалась целая группа исследователей, которые считают, что «разделение понятий герундия и причастия не представляется целесообразным», поэтому они предлагают использовать термины «герундий», «герундиальное причастие» или «герундиальный комплемент» для всех вышеперечисленных случаев употребления (функционирования) -ing-формы [Quirk et al., 1985; Duffley, 1999;

2006a; Fanego, 1997; 2004; Egan, 2008; De Smet, 2007; 2010 et al]. Они являются, в некотором смысле, последователями (продолжателями идей) голландских грамматистов Кройзинги и Эрадеса, которые задолго до них также критиковали разграничение герундий/причастие, ссылаясь на «невозможность использования такого свойства -ing-формы, как ее сходства с другими частями речи, в качестве основы (инструмента) для классификации ее многочисленных языковых репрезентаций» [Kruisinga, Erades, 1960, p. 276]. В настоящей работе, посвященной изучению «лингвистического поведения» герундиальных комплементов предлагается ориентироваться на термин «герундиальное причастие» (gerund-participle) по тем же причинам.

Недостатки традиционной трактовки такого языкового явления, как

-ing-форма, обусловлены не только представлением о ее сходстве с существительным, либо с прилагательным, и т.п. Безусловно, такое сходство имеет место, этот факт упоминался нами ранее, и он будет более подробно рассмотрен в исследовательских главах. Грамматическая традиция дифференциации -ing-конструкций согласно их синтаксической позиции и роли в предложении также затрагивает, и в некоторой степени искажает, гораздо более важный и фундаментальный аспект. Он состоит в том, что различные способы функционирования одной и той же формы рассматриваются как разные формы. Несмотря на то, что эти модели функционирования могли исторически относиться к различным грамматическим категориям на более ранних стадиях развития английского языка, в сложившейся на сегодняшний день системе современного английского языка эти оба способа восходят к одной и той же лингвистической форме

-ing-форме. По большому счету, способность какой-либо формы функционировать в нескольких грамматических ипостасях, приобретая в различных конструкциях некоторые свойства глагола, существительного или прилагательного, не может являться поводом для смешивания таких категорий как «ингерентность» и «функциональность» [Duffley, 2006b].

В свете высказанных выше соображений, можно провести четкую границу между двумя ракурсами рассмотрения лингвистической единицы: 1) под природой, или ингерентными свойствами формы, понимается ее общий семантический и грамматический потенциал, не связанный с вопросами дистрибуции; 2) функциональные свойства формы, напротив, подразумевают особенности, которые проявляет форма при том или ином способе употребления.

Традиционный подход к изучению неличных форм, по сути, сводится к ограниченному количеству челночных операций, позволяющих лишь констатировать наличие определенных синтаксических позиций, которые может занимать герундий в предложении, и описанию характерных для них семантических параметров. Таким образом, традиционный взгляд на герундий не может предоставить широких исследовательских возможностей для изучения этого языкового феномена и обеспечить адекватный методологический аппарат, который позволил бы вскрыть глубинные механизмы, управляющие семантическим многообразием -ing-форм, и разрешить проблему их синтаксической омонимии.

В силу своих морфосинтаксических свойств герундиальные конструкции относятся к числу таких форм, которые в настоящее время получают описание в терминах так называемых «смешанных категорий». Данный термин, появившийся несколько десятков лет назад в лексиконе структурных грамматик, призван характеризовать формы, способные одновременно демонстрировать свойства двух различных грамматических классов, например, неличные формы английского языка, и особенно герундий, одновременно обладают свойствами имени и глагола.

Исследования в русле структурного синтаксиса, посвященные смешанным категориям, также ставят целью объяснить это явление с помощью системы правил и логических выкладок, актуальных относительно организации синтаксической структуры естественных языков.

Поскольку данный тип конструкций одновременно демонстрирует свойства именной группы и предикации, применительно к ним в парадигме структурной лингвистики используется термин «номинализация».

В русскоязычной литературе можно встретить термины «именные формы глагола» или «имена действия» [Убрятова, 1986, с. 49]. В англоязычной литературе для обозначения таких форм глагола используются термины “nominals” [Vendler, 1968; Comrie, 1976; Comrie, Thompson, 1985;

Koptjevskaja-Tamm, 1993], “verbal noun” [Stenson, 1981] и “nominalizations” [Chomsky, 1970; Noonan, 1985; Hoekstra, 1986; Rozwadowska, 1997]. Однако, если говорить о точности применения существующей терминологии относительно таких единиц языка как герундиальные конструкции, то наиболее приемлемым является именно термин «номинализация», так как он, в отличие от других вариантов характеризует не отдельные формы функционирования герундия или его составляющие (например, «имя действия», «отглагольное имя» / “deverbal noun”), а всю конструкцию в целом.

Таким образом, в парадигме структуралистских лингвистических исследований герундий категоризируется как номинация и относится к гибридным формам, поскольку может проявлять себя на уровне дистрибуции и как существительное, и как глагол. Еще одной особенностью герундиальной конструкции в любой синтаксической позиции является то, что она всегда «имеет денотатом ситуацию, а не ее актант» [Сердобольская, 2005, с. 5]. Соответственно, герундий – это номинализация, декодирующая не какую-либо составляющую события, а событие в целом.

Будучи номинализацией, герундий, в свою очередь является зависимой составляющей полипредикативной конструкции. В настоящее время исследователи используют термин «полипредикативные конструкции», или «полипредикация», которая понимается как «абстрактная структурная модель сложного предложения, в которое вложено одно или несколько предложений» [Тестелец, 1999, с. 332]. В зависимости от синтаксической позиции вложенной предикации подчинительные конструкции делят на три типа: актантные (или конструкции с сентенциальными/предикатными актантами), обстоятельственные и относительные предложения.

Синтаксическая структура номинализаций привлекает внимание синтаксистов, работающих в рамках различных формальных парадигм [Chomsky, 1970; Wasow, Roeper, 1972; Abney, 1987; Reuland, 1983; Hoekstra, 1986; Milsark, 1988; Grimshaw, 1990; Rozwadowska, 1997; Bresnan, 1997;

Malouf, 1997; Pires, 1999; Pires, 2001; Falk, 2001 et al]. Попытки установить корреляции между семантикой и синтаксисом номинализации делаются, начиная с 60-х гг. [Lees, 1960; Vendler, 1968]. Если представить проблему поликатегориальности некоторых зависимых предикаций, к числу которых относится и герундий, в терминах синтаксической теории, то она может быть сформулирована следующим образом: требуется объяснить, каким образом одна вершина способна одновременно проявлять свойства двух различных категорий.

Кроме того, герундиальные конструкции с позиций минималистского подхода (Minimalist Approach), основанного на теории Управления и Связывания [Chomsky, 1995; 1999; 2000] рассматриваются как полноценные герундиальные клаузы (gerund clause), которые маркируются в сентенциальном разборе как TP (tense phrase) и могут характеризоваться как клауза, или простое придаточное предложение [Horn, 1975; Reuland, 1983; Abney, 1987;

Milsark, 1988; Munn, 1991 et al.]. Помимо разграничения данного типа предикаций от притяжательных герундиальных конструкций (poss-Ving), субъект которых отмечен родительным падежом, и стандартных определительных герундиальных конструкций – DP (determiner phrase), в парадигме минималистской программы рассматривается также и проблема контроля герундиальной клаузой актанта, кодируемого им события, который в ряде случаев кореферирует с субъектной именной группой матричной клаузы всей полипредикативной структуры (We know you like shopping at factory shops), а в некоторых случаях агент действия в герундиальном комплементе кореферирует с другим денотатом, нежели чем в вершинной клаузе (He recommended opening the window.) [Rosenbaum, 1967; Hornstein 1999; Chierchia, McConnell-Ginet, 1999; Manzini, Roussou, 2000; Barrie, 2003;

Cecchetto, Oniga, 2004; Boeckx, Hornstein, 2004; Landau, 2003; Culicover, Jackendoff, 2001; 2005]. Более поздние подходы к решению проблемы контроля комплементарной герундиальной клаузы матричным предикатом включают методики логической грамматики П. Монтеге [Thomason, 1976;

Bach, 1979; Dowty, 1985] и функционально-лексической грамматики Дж. Бреснан [Bresnan, 1982].

В ходе структурного анализа полипредикативных конструкций и составляющих их зависимых предикаций эмпирически было установлено, что в грамматических системах естественных языков имеются четыре синтаксических позиции, которые могут быть заполнены той или иной нефинитной формой – это часть сложного глагола, сентенциальный актант, определение в составе именной группы, обстоятельство [Dixon, 1995].

Справедливо было бы ожидать, что язык будет кодировать перечисленные типы одно-однозначным образом: деепричастие обстоятельственные предложения; причастия относительные предложения и т.д. Однако это не так: на употребление нефинитных форм конкретного языка накладывается ряд синтаксических, семантических и др. ограничений, в результате чего такая схема находит применение сравнительно редко.

Например, в английском языке функционируют две нефинитные формы: инфинитив и герундий на -ing (причем в западной структуралистской традиции все неличные формы на -ing по умолчанию объединяются понятием «герундий» [Noonan, 1985, p. 65]). Следует отметить, что герундий способен выступать во всех видах полипредикации: в актантных, обстоятельственных и относительных предложениях: (1) The actual writing would be easy. (2) For some time he sat gazing stupidly at the paper. (3) But this particular girl gave him the impression of being more dangerous than most.

Подчинительные полипредикативные конструкции интересны тем, что вершинная и зависимая предикация не обладают всей полнотой синтаксических и семантических свойств, какими обладает независимое предложение. Кодирование зависимой предикации может варьировать от конструкции, сохраняющей вид простого независимого предложения, до одной лексемы, представляющей собой «свертку» зависимой предикации [Сердобольская, 2005, с. 13], например: (4) I hate writing the papers / What I really hate is writing the papers.

Утрата зависимой предикацией синтаксической автономности отражает «свертку» (несамостоятельность) на семантическом уровне. Так, на материале герундиальных конструкций выявлены случаи, когда кодируемая ими зависимая ситуация обладает автономными темпоральными, референциальными и др. свойствами (5) Jane tried shaving John. В то же время довольно репрезентативны случаи, когда темпоральные, аспектуальные и референциальные свойства зависимой ситуации полностью задаются свойствами матричной клаузы или вершинного предиката, включающего собственно герундиальный комплемент: (6) I started jogging in the morning) [Givn, 1980;

Ransom, 1986].

По наблюдениям лингвистов-типологов и структуралистов актуализация данной формы предикации может осуществляться с различной степенью автономности, либо зависимости (несамостоятельности). Так, анализируя синтаксис и семантику «свертки» зависимых предикаций, Ч.

Леманн предлагает целый ряд параметров, обусловливающих грамматически адекватное функционирование полипредикативных конструкций, а также организует их в виде шкалы, представляющей утрату свойств полноценной зависимой предикативной конструкции и преобразование ее в именную группу или единицу:

(sententiality) (nominality) предложение ИГ утрата показателей иллокутивной силы ограничения на показатели иллокутивной силы ограничения на / утрата показателей модальности и наклонения ограничения на / утрата видо-временных показателей необязательность аргументов утрата показателей личного согласования кодирование субъекта, как адъюнкта нет противопоставления утверждения/отрицания переход от глагольного управления аргументами к именному необязательность субъекта ограничения на выражение актантов зависимого предиката [Lehmann, 1988, p. 200].

В результате структурного кросслингвистического исследования герундиальных и аналогичных герундиальным зависимых предикаций (представленных в сложных предложениях в виде зависимых клауз или комплементов) также анализируется способность номинализации сохранять залоговые показатели, присоединять числовые показатели, приобретать принадлежность к другому классу и маркироваться соответствующими показателями [Comrie, Thompson, 1985; Malchukov, 2003]. Все эти процессы, как было выявлено, также носят скалярный характер. Согласно А.Л.

Мальчукову, утрата нефинитной формой признаков глагольной грамматической категории и приобретение ими свойств именных категорий происходит следующим образом [Malchukov, 2003]:

[[[[[ N ] CL ] NB ] POSS ] DET ] [[[[[ V ] VAL ] TAM ] AGR ] IF ] cубстантивация утрата глагольных свойств (deverbalization)1.

Таким образом, если ориентироваться на данную шкалу, то комплементарные герундиальные клаузы, являющиеся предметом настоящего исследования, могут соотноситься с правой частью данной шкалы, что указывает на синтаксическую «свертку» предикации и в определенной степени ведет к утрате тех или иных глагольных признаков.

С точки зрения кодирования подобных предикатных структур Л. Стассен выделяет равноправные (balanced) и неравноправные (deranked) комплементарные конструкции. Для первого типа характерно сохранение практически всех свойств простого независимого предложения, в то время как во вторых отмечается редуцирование глагольной морфологии и изменения в синтаксической структуре конструкции. Свойства второго типа обычно демонстрируют конструкции с нефинитными формами глагола и, в частности, герундиальные конструкции, находящиеся в фокусе внимания настоящего исследования [Stassen, 1985, p. 76-83].

Однако в некоторых случаях морфологически «свернутые» конструкции, например, такие, как герундий, являются неравноправными (deranked) лишь в морфологическом, формальном аспекте, синтаксически они способны выступать в позиции вершины независимого предложения, а семантически представлять полноценную развернутую предикацию, но представленную в компрессированной форме: I heard them. They were yelling at each other. = I heard them yelling at each other [Калинина, 2001; Вейхман, 2002; Кибрик, 2003; Сердобольская, 2005; Попкова, 2008; Noonan 1985; Koptjevskaja-Tamm, 1994; Pires, 1999; 2001; Mair, Leech, 2006 et al.]. В настоящем исследовании нами будет предпринята попытка развить наблюдение относительно N – имя; CL – принадлежность к классу; NB – число; POSS – показатели притяжательной формы; DET – детерминативы; V – глагол; VAL – валентность (актантная структура); TAM – темпоральные, аспектуальные и таксисные показатели; AGR – показатели когезии; IF – иллокутивность.

синтаксической «свертки» и семантической эргономичности нефинитных форм в полипредикативных структурах на материале герундиальных комплементарных клауз. Кроме того, семантико-синтаксические параметры дистрибуции номинализаций, разработанные в русле структурного и семантического синтаксиса, будут взяты нами за основу при определении семантических параметров глагольных предикатов (предикатов вершинной клаузы), включающих герундий в общую структуру предложения, и выявлении типов ситуаций, которые описывает герундий. Однако описание и интерпретацию данного эмпирического материала с последующим построением обобщающей модели мы планируем провести с привлечением методов и метаязыка когнитивной семантики.

Функциональный подход к изучению различных языковых явлений дает возможность детально рассмотреть какой-либо аспект языка в его конкретной реализации. Исследования, определяющиеся в языкознании как функциональные, ставят своей целью выявить и смоделировать систему функционирования языка, существующую на каком-либо конкретном уровне

– взаимодействия грамматической формы, лексики, контекста, систему закономерностей и правил дистрибуции языковых средств, сопряженных с какой-либо предметной областью или конкретной прагматикой коммуникации [Бондарко, 1983, с. 3]. Однако какими бы ценными не являлись наработки структуралистских исследований относительно логической организации языковых структур, в случае с комплементацией одних лишь синтаксических теорий оказывается недостаточно, так как «область комплементации английского языка является одной из наиболее серьезных проблем для теории семантического синтаксиса … каждый, кто действительно желает убедиться в том, что синтаксис обусловлен семантическими параметрами должен просто заняться проблемой английской комплементации» [Wierzbicka, 1988, p. 21]. В этом смысле функциональносемантическая парадигма предоставляет исследователям возможность использовать новые ресурсы для изучения английской комплементации – грамматического явления, к которому принадлежит и домен герундиальных конструкций. При данном подходе нет необходимости рассматривать структурные параметры данных форм исключительно как явление синтаксического плана, не требуется жестко разграничивать синтаксические и семантические роли языковых единиц и структур, также можно рассматривать прагматические и экстралингвистические факторы как регулятивный механизм, наряду с синтаксическими правилами, управляющий дистрибуцией герундия.

В рамках функционального подхода к изучению различных фактов языка выполнено значительное количество работ, в которых отдельные группы герундиальных конструкций рассматриваются как часть системы средств выражения соответствующих функционально-семантических полей, в частности, финитности, нефинитности, ретроспективности, контемпоральности, перспективы, предшествованию, аспектуальности, модальности, каузативности и т.п. [напр., McCawley, 1982; Comrie, 1985; sten, 1985;

Wierzbicka, 1988; Brisard, 1991; Duffley, 1995; 2006b; Egan, 2006; Яшина, 2004;

Терешина, 2008; Копров, 2010; Добрынина, 2010; Якушкина, 2010 и др.].

Нефинитные формы, наряду с герундием, причисляются И.В. Якушкиной к средствам актуализации категории предшествования, востребованных в дискурсивных практиках англоязычной коммуникации [Якушкина, 2010].

Существуют также исследовательские работы в функциональном ключе, посвященные определенным предметным областям, средством вербализации которых также могут являться герундиальные (наряду с инфинитивными) конструкции [Крат, 2005; Мошанова, 2009; Пушина, 2011;

Arseneau, 2009; Grossman, 2012 et al].

Так, например, М. Арсено рассматривает сложные предложения с герундиальной клаузой и включающими глагольными предикатами с семантикой риска (с семантическим компонентом “risk”): risk, venture, adventure, hazard, chance, dare, face, jeopardize, endanger, imperil [Arseneau, 2009]. Б. Гроссман [Grossman, 2012, p. 15-16], в свою очередь, подвергает анализу выборку конструкций с герундием и инфинитивом, которые интродуцируются в полипредикативную структуру предложений с вершинными предикатами осознания (awareness verbs): think, realize, be aware of, find oneself, etc. Избранный формат функционально-семантического подхода позволяет автору рассматривать данные языковые единицы как репрезентанты фрагмента знаний, связанных с «ориентированным на себя видением положения дел, которое может характеризоваться с позиции наблюдателя – активного (вовлеченного в определенную деятельность) или пассивного (непричастного к определенной деятельности)» [Langacker, 1997;

2002]. Данная концепция в настоящее время активно разрабатывается в русле когнитивных исследований нефинитных форм как отечественной, так и зарубежной лингвистике, мы рассмотрим ее более подробно в следующем параграфе данного раздела. Однако сегментированное описание языковых средств, принадлежащих к определенному структурному/грамматическому домену (например, герундиальных конструкций), относительно какой-либо тематической области или коммуникативной цели не решает проблему их семантической репрезентации и категоризации.

В настоящее время все больше лингвистов склоняется к тому, что когнитивный подход, постулирующий систему правил, разработанных на основании концептуальной категоризации объективной реальности, является более приемлемым для рассмотрения грамматических категорий, нежели чем правила, созданные в рамках традиционных грамматик и структурного подхода к изучению фактов языка [Кубрякова, 1997, с. 37;

Баклашкина, 2004; Болдырев, 2009; Heine, 1997; Stromswold, 1999; Langacker, 1999; 2000; Kravchenko, 2012 et al]. В свою очередь, основу приобретения эмпирического опыта составляет чувственное восприятие, следовательно, логичным будет полагать, что все языковые категории, в том числе и грамматические, являются продуктом когнитивной деятельности человека, обусловленной его взаимодействием с окружающим миром [Кравченко, 1996;

Черниговская, 2006]. Соответственно, когнитивную лингвистику, в русле которой в последнее время создается все больше работ, посвященных проблеме актуализации различных грамматических категорий, можно охарактеризовать как отрасль лингвистики, ориентированную на изучение языка в его когнитивной функции.

Когнитивный подход к изучению неличных глагольных форм, в частности, герундия, позволяет представить широкую и многоаспектную картину их дистрибуции [Кубрякова, 1992; 1997; Болдырев, 1995; 1996; 2000;

Верхотурова, 1999; 2004; 2012; Хрисонопуло, 2003; Ковалева, 2004; 2008;

Баклашкина, 2004; 2005; 2009; 2013; Киселева, 2006; Тетерина, 2007; Фомина, 2007; Семкова, 2010; Maturana, 1978; Wierzbicka, 1988; 2003; Verspoor, 1997;

Hewson, Bubenik, 1997; Bod, 1998; Croft, 2000; Duffley, 1992, 1999; 2006a;

2006b; Langacker, 1987; 1991; 2000; Taylor, 1995; Mair, 2006; Egan, 2008;

Kravchenko, 2008; 2012 et al.], в которой семантика и синтаксис не только не разграничиваются исследователями, но и сопрягаются с соответствующими когнитивными схемами, мотивирующими актуализация данных форм в языке и речи.

Как показал анализ лингвистической литературы, посвященной изучению -ing-форм в когнитивном аспекте, и отечественные, и зарубежные исследователи рассматривают в качестве общей методологической основы теорию когнитивной грамматики, разработанной Р. Лэнекером [Langacker, 1999; 2000], а также его работ по комплементации [Langacker, 1991; 1992].

Новая перспектива в рассмотрении данных форм была задана Р. Лэнекером под влиянием фундаментального труда А. Вежбицкой «Семантика грамматики» (The Semantics of Grammar) [Wierzbicka, 1988]. В свою очередь, А. Вежбицкая, опираясь на исследования Диксона в области английской комплементации [Dixon, 1984], выполненные в русле структурного синтаксиса, начала разработку «естественного семантического метаязыка»

для описания значения комплементарных структур [Wierzbicka, 1988].

В 1988 году ей удалось выделить 15 семантических примитивов (I, you, this, someone, something, time, place, want, don’t want, say, think, know, imagine, become, part), а к 2003 году инструментарий когнитивно-семантического анализа грамматических структур Вежбицкой уже состоял из 60 элементов, которые, согласно исследователю могли объединяться в ограниченное количество концептуальных единств, коррелирующих с семантической структурой конструкций естественных языков [Wierzbicka, 2003].

Следует отметить некоторое сходство с когнитивным ситуативного подхода к анализу синтаксических структур, развившегося в отечественной лингвистике во второй половине XX столетия. Так, если отталкиваться от понимания герундиального комплемента как структуры кореферентной всей ситуации, а не одному актанту [см.: Сердобольская, 2005], то для определения его событийной рамки (что будет уже в традициях когнитивной семантики) вполне правомерно обратиться к определению ситуации, предложенного В.Г. Гаком: «Ситуация образуется в результате координации материальных объектов и их состояний» [Гак, 1973, с. 358-364]. Как считает В.Г. Гак, и это также вполне в традициях когнитивной семантики, в объективной действительности можно выделить следующие типы ситуаций: бытие;

определение предмета, его признаков, качеств; бессубъектный процесс;

субъектно-безобъектный процесс, сосредоточенный в самом субъекте;

субъектно-объектный процесс, проявление субъекта по отношению к другому предмету (локализация субъекта, отношение субъекта к объекту, действие субъекта по отношению к объекту) [Гак, 1981, с. 71].

Все эти параметры, на наш взгляд, вполне релевантны для анализа плана содержания синтаксических структур, поскольку, согласно мнению В.Ю. Копрова, «синтаксические структуры нарабатываются для тех ситуаций внешнего мира, которые часто возникают в жизни людей, имеют для них большое значение и поэтому являются коммуникативно востребованными»

[Копров, 2010, с. 20]. Типовые синтаксические структуры, которые отражают в концептосфере человека связи и отношения явлений и объектов реальной действительности, – это, по мнению ряда отечественных ученых, и есть синтаксические концепты [Волохина, 1999; Бабайцева, 1984; 2006; Норман, 1994, с. 122-159; Казарина, 2007; Булынина, 2004; Карасева, 2008; Пешехонова, 2008; Попова, 2009, с. 29-32; Селеменева, 2011]. В этом смысле прослеживается четкая параллель между эволюцией взглядов на изучение синтаксических структур в отечественной и зарубежной лингвистике.

Однако, если методологически в обеих лингвистических школах под систематизацией и адекватной интерпретацией семантической репрезентации синтаксических структур понимается их концептуальная схематизация, то фокус проблемы дистрибуции именно герундиальных комплементов находится в различных плоскостях. Рассмотрим данные ракурсы более подробно.

Ключевая проблема, которая затрагивается в знаковых работах Р. Лэнекера, А. Вежбицкой и их последователей, – это темпоральноаспектуальный профиль герундиальных комплементов относительно темпоральной базы, представленный временной формой вершинного глагола матричной клаузы. Принципиально новым в подходе Лэнекера и Вежбицкой было то, что, по их мнению, характеристика герундиальной формы как «имперфектной» является не вполне корректной, а анализ данного феномена исключительно с позиций традиционной грамматики или формального синтаксиса не позволяет в полной мере раскрыть семантическую и категориальную природу герундия [Wierzbicka, 1988; Langacker, 1991, p. 444-445].

Итак, поскольку -ing-форма не может соответствовать только лишь абстрактной аспектуальной категории «имперфектности», и может описывать завершенное событие (accomplished event), это означает, что для адекватной интерпретации семантики -ing-форм2, обязательно должны учитываться функциональные потенции герундия формировать и выражать как Следуя традиции, сложившейся в англоязычной лингвистической литературе по проблеме -ing-форм для описания комплементарных конструкций с -ing [Huddleston, Pullum, 2002, p. 80], являющихся объектом нашего исследования, мы будем использовать термин герундий, герудиальный комплемент или герундиальная клауза. Правомочность использования данных терминов определяется еще и тем, что во всех случаях речь идет о глагольных формах, маркированных суффиксом -ing, что, по мнению П. Дафли, абсолютно оправдано грамматической морфологией английского языка [Duffley, 2006b, p. 1].

завершенную, так и незавершенную аспектуальность. Кроме того, следует принимать во внимание влияние, которое оказывает герундий на общий смысл предложения/высказывания, в котором он функционирует, с грамматической точки зрения. Также должно учитываться и влияние

-ing-формы на лексическое значение слов, с которыми она вступает во взаимодействие.

Таким образом, гипотеза, которая формируется вокруг когнитивной природы темпоральности и аспектуальности герундия и будет составлять основу нашего исследования, имеет в качестве своей основы концепцию схематичности, введенной в дискурс лингвистического анализа Р. Лэнекером [Langacker, 2000, p. 2; 1987, p. 370-371]. Эта концепция позволяет создать унифицированный аппарат для анализа герундиальных форм и их функциональных моделей. Так, например, П. Дафли, взяв за основу обобщающую когнитивную схему, на базе которой активируется и проявляется тот или иной набор свойств и признаков, присущих определенной функциональной модели герундиального причастия, проанализировал данную форму в сопоставлении с инфинитивными конструкциями, а также разработал когнитивные схемы, соотносящиеся с категориальными проявлениями герундия в различных структурных типах английского предложения. Структурное и семантическое наполнение когнитивной схемы герундиального причастия исследователь характеризует, как определенный уровень абстракции, который непосредственно категоризируется синтаксической позицией герундия и семантическими свойствами его лексического наполнения [Duffley, 2006a].

Активацию данной схемы в конструкции, репрезентирующей событие, происходящее параллельно событию матричной клаузы, можно описать следующим образом: герундиальное причастие в этой конструкции прежде всего на своем базовом уровне определяет схематическую концепцию перфективного процесса и «проецирует на эту базу информацию профильного порядка, посредством которой представлено одномоментное темпоральное пространство (scope), процесс, из которого исключена конечная точка, ограничивающая его развитие» и, соответственно, «сужающая событие, находящееся в фокусе, до сегмента, в котором представлен лишь процесс» [Verspoor, 1997, p. 435; Langacker, 2000, p. 227].

Описанная выше форма конкретизации определенной темпоральноаспектуальной модели герундиальным комплементом, получает надлежащую интерпретацию при подключении еще одного концептуального элемента – это говорящий или наблюдатель. Он «моделирует событие таким образом, что область его восприятия ограничена и включает только процесс в развитии, однако истинные временные рамки, в пределах которых происходит действие, не включены в зону его восприятия» [Verspoor, 1997, p. 437-438].

А.В. Семкова полагает, что герундий как более молодая и немаркированная форма в некотором смысле «отнимает» у инфинитива часть категоризуемых ситуаций и употребляется параллельно с инфинитивом на основании общности их признаков, но конструкции нельзя считать идентичными, так как говорящий интуитивно использует появившуюся в языке конструкцию с -ing-формой для категоризации похожей, но не одинаковой ситуации» [Семкова, 2010, с. 205].

В свою очередь Л.М. Ковалева отмечает, что «наблюдения за употреблением конструкций с ing-формой свидетельствуют о том, что они могут номинировать не только абстрактное, слабо привязанное к действительности, но и конкретное, локализованное во времени действие, вступая тем самым в оппозицию с инфинитивной конструкцией» [Ковалева, 2008, с. 293-294].

В настоящее время исследователи так и не пришли к единому мнению относительно того, каким образом характеризовать значение суффикса -ing.

Если данная форма может трактоваться как описывающая незавершенное действие в одних контекстах и завершенное в других, тогда сама по себе она должна быть аспектуально нейтральной. Наиболее полно можно раскрыть семантику -ing, опираясь на теории когнитивной лингвистики и, в частности, теорию когнитивной грамматики, постулирующей данный грамматический феномен как процесс, требующий ментального обобщения и схематизации [Langacker, 2000, p. 2].

Таким образом, исследователи нефинитных форм могут рассматривать их, опираясь на теорию события, как когнитивную структуру (внутренняя структура события состоит из серии компонентов, общим признаком которых является их соотнесенность с ограниченным временным периодом, границы которого соотносятся с началом и окончанием события), инкорпорированную в семантику герундиального причастия. Существуют также исследования, в которых на первый план выдвигается элемент наблюдателя, параметры которого детерминируют когнитивные схемы, регулирующие дистрибуцию нефинитных форм [Верхотурова, 1999; 2004;

2012; Баклашкина, 2013]. Более того, некоторые лингвисты исключают герундий из общей парадигмы глагольных -ing-форм, оставляя лишь причастие I, мотивируя это тем, что категориальной доминантой герундия является имя существительное [Баклашкина, 2013]. Подобное заявление нам представляется недостаточно обоснованным, что подтверждается довольно репрезентативной выборкой определений герундия, представленной в данном обзоре.

Вероятно, поиск решения состоит в определении обобщенного схематического значения -ing-формы. Во-первых, это предполагает выявление общих признаков, присущих различным способам употребления данной формы. Во-вторых, необходимо также установить, какие контекстуальные факторы взаимодействуют с этой схемой в том или ином случае употребления герундиального причастия, формируя при этом тот или иной результативный эффект, соответствующий определенному контексту функционирования -ing-формы.

Модель языковой репрезентации, которая используется в данном случае, может быть представлена следующим образом:

–  –  –

При исследовании различных способов актуализации -ing-формы необходимо в первую очередь рассмотреть конечный результат всего описанного выше процесса, а затем продвигаться в сторону определения (распознания) общего потенциала. Это означает, что нужно начать с работы, связанной с анализом всего спектра смысловых репрезентаций, которые может образовывать герундиальное причастие, а затем выявить условия, в которых формируются данные смысловые альтерации. Таким образом, можно выявить постоянные, вариативные и контекстно-зависимые составляющие значения -ing-формы.

В последние годы в лингвистике особое внимание уделяется методам корпусного анализа. Рассматриваются такие возможности, как доступ к большим массивам структурированной информации; изучение частотности употребления, сочетаемости единиц, их функционирования в разных видах дискурса, количественный анализ на различных временных срезах – все то, что включается в так называемый поведенческий портрет языковой единицы (англ. behavioural profile) [Gries, 2010]. Данные представляются корпусами в виде удобных для исследования таблиц, схем и диаграмм. Однако, несмотря на то, что корпусный метод является чрезвычайно эффективным инструментом для определения индекса рекуррентности рассматриваемых форм, как в диахронии, так и в определенные периоды синхронического среза, он имеет целый ряд ограничений, из-за чего может привлекаться к обработке фактического материала лишь как вспомогательный. Во-первых, индексация поиска единиц идет исключительно по формальным показателям (тип текста, грамматическая форма, сочетаемость и пр.) без учета семантики единиц.

Во-вторых, все статистические данные представляются для словоформ, а не для лексико-семантических вариантов, что в случае полисемантов может ставить под сомнение применимость таких данных для анализа. Помимо этого, несмотря на хорошую представленность различных типов дискурса в корпусах, естественный язык богаче за счет своей динамичности и креативного характера, в то время как базы данных корпусов, даже пополняемых, остаются статичными [Голубкова, 2009]. Таким образом, использование методов корпусной лингвистики «не может заменить другие подходы к исследованию значения слова и концептуальных структур, стоящих за ним; корпусные методы могут только дополнять их» [Заячковская, 2011].

ГЛАВА II. СТРУКТУРНО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ ПАРАМЕТРЫ И

ТЕМПОРАЛЬНО-АСПЕКТУАЛЬНАЯ МОДАЛЬНОСТЬ -ING-ФОРМЫ

В РОЛИ КОМПЛЕМЕНТА ГЛАГОЛЬНОГО ПРЕДИКАТА

ВЕРШИННОЙ КЛАУЗЫ

Предложение, осложненное -ing-формой в роли комплемента (semicomplex [Козлова, 2005, с. 225]) определяется как «полипредикативное предложение со слитным выражением предикативных линий (сочинительным и подчинительным)» [Блох, 1986, с. 102; Ковалева, 2008, с. 281-322].

В сложившейся лингвистической традиции под подчинительным предложением понимаются «предложения с так называемыми вторично-предикативными оборотами с различными неличными формами глагола типа I saw him doing it; I am afraid of meeting him; к сочинительным относятся предложения с некоторыми однородными членами [Ковалева, 2008, с. 281].

В фокусе настоящего исследования находятся осложненные предложения с включающим матричным предикатом и герундиальной клаузой в роли его комплемента. Данные структуры, не только в указанной позиции, ставят перед исследователем много вопросов, на которые до сих пор не получен в достаточной степени удовлетворительный ответ. Вероятно, дискуссия относительно дистрибутивных характеристик и семантических эффектов герундия несколько затянулась вследствие отсутствия адекватных подходов к изучению данных форм как целостной системы. Они всегда анализируются по «остаточному принципу»: в связи с изучением предложения, с целью выявления сходных и дифференциальных признаков формально или семантически идентичных структур в ходе констрастивного анализа, в процессе реконструкции функционально-семантического поля и т.п.

В силу ассиметричности, динамичности и креативности языковой системы, а также согласно одному из основных постулатов когнитивной лингвистики (теоретико-методологический аппарат которой избран в качестве основы настоящего исследования) о том, что «в основе креативной деятельности, в том числе и языковой, лежит когнитивная способность человека творчески реконструировать старые и порождать новые ментальные конструкции» [Ирисханова, 2004, с. 298], подобные ракурсы анализа нефинитных структур оказываются недостаточными. В то время как глубокое осмысление структурно-семантического потенциала нефинитных форм (и герундиальных комплементов в том числе), продуктом которого в итоге должна стать их системная и обоснованная организация, требует разработки многоаспектного аналитического аппарата с привлечением теорий когнитивной лингвистики.

В лингвистической науке уже давно наметилась тенденция представлять язык глубинных структур в виде идеальной семантической записи (М. Бирвиш, Ю.Д. Апресян, Е.В. Падучева, О.Н. Селиверстова и др.), в терминах реляционных отношений падежных ролей (Ч. Филлмор, Ф. Палмер), в виде «субстантных обобщений», требующих грамматикализации (А. Вежбицкая), а также в виде типовых пропозиций (Г.А. Волохина, З.Д. Попова). Однако наиболее рельефно данные попытки выразились в концептуальной семантике Р. Джекендоффа [Jackendoff, 1991; 1996; 1997].

В его концепции когнитивной природы языковых структур любого уровня не просто ставится вопрос о взаимодействии семантики и синтаксиса; этот вопрос переносится в плоскость соотношения лексически и синтаксически репрезентируемых концептуальных единств.

Подвергая анализу структуру предложения, осложненную наличием герундиального комплемента в когнитивном аспекте, мы берем за основу его утверждение относительно того, что «концепты, репрезентируемые предложением, могут быть описаны на основе определенного набора ментальных примитивов и определенных принципов их комбинирования. Совокупность данных примитивов в их определенной организации отображает природу сентенциальных концептов (sentential concepts), сопрягающихся с определенными синтаксическими структурами, и составляет сущность грамматики синтаксически репрезентированных концептов [Jackendoff, 1991, p. 9; 1996, p. 23-24].

В настоящем исследовании конструкции с герундиальным комплементом дифференцируются по двум основным параметрам: (1) семантике матричного глагола вершинной клаузы; (2) темпорально-аспектуальной модальности, в контексте которой выстраиваются отношения между матричным глаголом и ситуативной коннотацией комплементарной клаузы.

В последующих разделах текущей главы мы рассмотрим ряд вопросов, связанных с синтаксическим статусом и когнитивно-семантическими репрезентациями герундиального комплемента, когнитивно-семантическими свойствами глагольных предикатов, которые могут функционировать как интродукторы герундия, а проблемой определения темпоральноаспектуальной модальности полипредикативных предложений с вершинным предикатом и герундием. Анализ вышеперечисленных проблем, на наш взгляд, является неотъемлемой частью процедуры разработки ключевой гипотезы и аналитического аппарата настоящего исследования.

2.1. Синтаксический статус -ing-формы как комплемента в макроструктуре предложения В сфере синтаксиса отсутствует четкий подход к выделению объектов вышестоящего, базового и нижестоящего уровней. На наш взгляд, на основании того, что глагол своей семантикой и валентностной рамкой фиксирует в нерасчлененном виде пропозицию как мыслительный образ денотативной ситуации, он является носителем модели пропозиции, которая, в свою очередь, служит единицей вышестоящего уровня (абстрактной категории). Единицей нижестоящего уровня (конкретной категории) является конкретный тип предложения, актуализированная в речи конструкция.

В нашем случае – это предложение, состоящее из вершинной клаузы с включающим матричным глагольным предикатом и примыкающим к нему герундиальным комплементом, которые также обладает определенными семантическими и синтаксическими эффектами, подлежащими категоризации и концептуализации.

В этой связи можно апеллировать к одному из положений, изложенному Р. Джекендоффом в его трудах по концептуальной семантике, смысл которого заключается в следующем: словарь обеспечивает говорящего системой понятий, а за синтаксисом закреплена система «конфигураций», организующих эти понятия в коммуницируемые формы [Jackendoff, 1997].

Таким образом, если сопоставить синтаксическую и концептуальную структуры предложения в свете положений теорий когнитивной лингвистики, то намечается корреляция между онтологическими категориями, частями речи и их формальными репрезентациями, сложившимися в грамматической системе языка, и определенными концептуальными характеристиками, затрагивающими в том числе и содержательное наполнение плана выражения.

Организация и статус номинативно-предикативного конституента

-ing-формы в полипредикативной макроструктуре предложения определяются грамматистами в парадигме трансформационной, генеративной, лексической функциональной грамматик в контексте теории сентенциональных комплементов (sententional complements). Согласно данной теории все поверхностные структуры (включая вербоиды), примыкающие к вершинной клаузе, восходят к глубинной структуре развернутого предложения. Подобное заключение было сделано на основании результатов трансформационных преобразований с помощью правил синтаксической трансформации предложения [Lees, 1960; Chomsky, 1957, p. 113; Rosenbaum, 1967, p. 5;

Stockwell, et al., 1973, p. 502-599]. Например, We consider inviting more guests to the party. We will invite more guests to the party. Однако в генеративной грамматике трансформационные правила были заменены лексическими [Bresnan, 1978; 1982]. Своего рода компромисс, примиривший позиции трансформационного и лексико-функционального подходов к изучению вербоидов предлагает Н. Хомский, который рассматривает лексические правила как дополнение к теории трансформации [Chomsky, 1970].

Еще один аспект формальной, семантической и функциональной природы вербоидных оборотов, вызывающий серьезную полемику среди лингвистов, связан с необходимостью установить, действительно ли все типы осложненных предложений деривационно восходят к предложениям с определенными временными формами. Несмотря на то, что большинство лингвистов, занимающихся вербоидами, считают -ing-формы прежде всего маркированными по аспектуальным, а не по темпоральным признакам [Chomsky, 1965, p. 107; 1970, p. 187, 216; Binnick, 1978], данный вопрос требует некоторых уточнений, в особенности относительно конкретной нефинитной формы, осложняющей предложение в качестве комплемента.

Следует также отметить, что такая точка зрения может быть связана с идеей о том, что предложение с сентенциальным дополнением «теряет какие-то признаки по сравнению, например, со сложноподчиненным предложением [Ковалева, 2008, с. 284]. В общетеоретическом плане это указывает на большую близость -ing-форм именно к глаголу – хотя они и «вторичны по отношению к финитной форме глагола», они, тем не менее, являются видоизменением глагола [там же].

Кроме того, оказалось невозможным вывести единые деривационные правила для сентенциальных дополнений, поскольку в некоторых случаях выявляются очевидные различия между -ing-формой и полноценным дополнительным предложением [Karttunen, 1971]:

(1) a. I heard that John had told Mary everything.

b. I heard John telling Mary everything.

При определении статуса -ing-форм важным представляется еще и тот факт, что герундий и другие вербоиды являются древнейшими грамматическими образованиями, существовавшими еще до финитных глаголов, которые не только не были вытеснены более молодыми формами в процессе становления грамматической системы языка, но и нашли в ней свое место и продолжают довольно динамично развиваться в современном английском языке. Таким образом, диахронически и синхронически сентенциальные комплементы, включая герундий, являются достаточно древними и устойчивыми структурами, что указывает не некоторую несостоятельность заявлений об их вторичности. Уникальность -ing-форм и сложность их изучения заключается в том, что на протяжении всего исторического развития они вступали в разные отношения между собой, подключались к способам объективации в языке все новых ситуаций, взаимодействуя с различными системами и подсистемами и т.п. Столь древняя и столь «живучая» грамматическая структура заслуживает более детального, серьезного исследования, хотя бы в пределах глагольной комплементации.

2.1.1. Способы концептуальной категоризации конструкций с одним и двумя подлежащими Конструкции с герундиальным комплементом относительно актуализации плана выражения подразделяются на два типа: односубъектные и двусубъектные. Подобная синтаксическая конфигурация в свою очередь создает предпосылки для вариативности семантической репрезентации предложений с -ing-комплементом при глагольном предикате диктумной (вершинной) клаузы. В свою очередь, альтерации на уровне семантики восходят к различным типам макрособытия (соотносящегося с полипредикативной структурой в целом, а не только со структурой герундиальной клаузы), которые складываются из композиций выделенных нами когнитивно-семантических параметров, «увязанных» в конкретный тип предикации.

Конструкции первого типа содержат в своей пропозициональной макроструктуре один агент действия, коррелирующий с одним подлежащим, эксплицитно проявляющимся в вершинной клаузе и имплицитно представленным в свернутой пропозиции герундиального комплемента.

Такой структурный тип предложений с герундиальным комплементом можно определить как SS-Construction (same-subject construction / конструкция с одним подлежащим): (1) Don’t you remember singing a song? [AH: p. 84];

(2) “You’re not seriously considering staying there while your best friend on earth lies in a hospital bed, are you?” [AH: p. 315] В односубъектных конструкциях содержится только одно подлежащее, которое соотносится как с траекторией (trajector) матричного глагола, так и с траекторией (trajector) глагольного предиката комплементарной клаузы [Langacker, 1991], а в предложенной нами нотации на уровне структуры когнитивного события данные подлежащие в таких предложениях репрезентируются параметрами [EXPERIENCER (PASSIVE)] / «пассивный экспериенцер», [EXPERIENCER (ACTIVE)] / «активный экспериенцер», [AGENT] / «агент действия» и [INSTIGATOR]/«инстигатор». Таким образом, в примере (3) местоимение she является подлежащим как для глагола considered, так и для -ing-формы walking, которая работает в герундиальной клаузе как глагольный предикат. Кроме того, участник макрособытия, описанного предложением, осложненным герундиальной формой, квалифицируется и как агент действия, обладающий возможностью каузации события [AGENT + INSTIGATOR], представленного посредством герундиальной клаузы: (3) Luckily there were only five buttons down the back of her blouse, close to the high neck. She considered waking Selma to help her button them but decided against it. [COCA] Конструкции второго типа содержат в своей пропозициональной макроструктуре два агента действия, один из которых эксплицитно представлен в матричной клаузе в позиции субъекта вершинного глагола, а второй соотносится либо с именной составляющей герундиальной клаузы, либо присутствует в скрытом порядке в герундиальной конструкции в пассивном залоге, либо агент действия, кодируемого герундиальной клаузой, может быть формально представлен, как подлежащее матричного предложения в пассивном залоге, а реальный агент действия остается как бы «за кадром» – он не выделен ни формально, ни семантически. Такой структурный тип предложений с герундиальным комплементом можно определить как DS-Construction (different-subject construction / конструкция с разными подлежащими): (4) You should see them struggling to settle her cushions, or to hand her coffee! [WTh: p. 128]; (5) Normally we dislike being touched.[COCA]; (6) He was seen lighting his cigar with one, to the horror of Captain Dobbin, who, it is my belief, would have given a bank-note for the document. [WTh: p. 148] С точки зрения Р. Лэнекера в конструкциях типа DS-Construction подлежащие на уровне семантической ролевой структуры предложения соотносятся со следующими категориями, которые по сути можно определить как когнитивные функции (cognitive functions): первое подлежащее актуализируется как траектория (trajector) матричного глагола; второе подлежащее актуализируется как траектория глагольного предиката комплементарной клаузы.

Первое подлежащее индексируется как S1, а второе – S2. В некоторых конструкциях S2 может также актуализироваться в функции ориентира матричного глагола (landmark), например, в предложениях с матричным предикатом, принадлежащим к классу коммуникативных глаголов (пример (7)). В других случаях комплементарная клауза профилируется как ориентир (landmark) по отношению к матричному глаголу (пример (8)): (7) He recommended buying the tickets in advance. [COCA]; (8) I don’t recollect ever having been treated like that by my relatives. [COCA] Различия между двумя типами комплементарной клаузы всегда характеризуются как четко, ясно выраженные [Quirk et al., 1985, p. 1216]. Говоря о проблеме дифференциации данных конструкций, Майер, в частности, отмечает следующее: «Поскольку не существует универсального критерия на уровне синтаксического анализа, по которому можно было бы развести данные конструкции на различные типы, единственный способ их классифицировать – это соотнести значение структур типа V + NP + Ger с семантикой и валентностью матричного глагола, что позволить выделить среди данных структур однопереходные (монотранзитивные), двупереходные (дитранзитивные) или комплексно переходные (мультитранзитивные)» [Mair, 1990, p. 100].

Семантические свойства матричных глаголов в конструкциях типа DS-Construction рассматриваются Ашардом с точки зрения понятия «салиентности», или «выделенности» значения.

Вот что он пишет:

«Отношения, профилирующиеся главным глаголом, могут рассматриваться как разновидность контакта, который устанавливается в комплементарной сцене каким-либо концептуализатором. В большинстве случаев смысловой контакт (связь) устанавливается посредством какой-либо конкретной составляющей, которая и определяется как салиентная (или выделенная)» [Achard, 1998, p. 86-7].

Категоризация данных конструкций осуществляется по принципу, в основу которого положена концепция «сценической модели» (stage model), выдвинутая Р. Лэнекером в ходе анализа конструкций, описывающих акт восприятия. Анализируя конструкции восприятия (перцептивные конструкции) ученый пишет: «роль наблюдателя (или человека, получающего информацию) по большому счету аналогична роли зрителя, который смотрит спектакль. Сценическая модель идеализирует фундаментальный аспект, лежащий в основе нашего одномоментного опыта: наблюдение за внешними событиями, которое влечет за собой взаимодействие участников в рамках окружающей обстановки» [Langacker, 1991, p. 284].

Согласно гипотезе настоящего исследования метафора «сценической модели» понимается несколько шире и охватывает не только полипредикативные предложения с глаголами восприятия, но и другие типы событий, представленные данными конструкциями с матричными предикатами других классов. Это обусловлено тем, что событие, которое описывает комплементарная клауза, профилируется как действие, которое разворачивается на фоне, или в силу определенной деятельности, репрезентируемой семантикой матричного глагольного предиката, характер которой также зависит от определенных свойств подлежащего главного предложения – S1.

S1 может профилироваться как пассивный/активный экспериенцер, не принимающий активного участия в событии, которое, как правило, кодируется герундиальным комплементом, а может работать как непосредственный участник или даже зачинщик какого-либо события, в определенном смысле его «режиссер». Подобные свойства лексической единицы, занимающей позицию первого субъекта концептуализируются параметрами AGENT / «агент действия», ADDRESSANT/«адресант», ADDRESSEE/«адресат» и INSTIGATOR/«инстигатор».

Таким образом, в основе семантической интерпретации данных типов рассматриваемых конструкций, лежит метафора «сценической модели», впервые предложенная Р. Лэнекером и введенная им в лингвистическую терминологию. Однако Лэнекер был не единственным исследователем, который занимался проблемами семантики -ing-форм – в других лингвистических школах также встречаются подобные классификации. Например, Диксон обозначал такие конструкции “Secondary-B” и “Secondary-C” и дифференцировал их следующим образом: «Глаголы типа Secondary-B сходны с глаголами типа Secondary-C, так как и те и другие представляют только одну тематическую роль (это роль субъекта (или подлежащего) глагольного предиката в главном предложении) в дополнение к ролям глагольного предиката комплементарной клаузы. Основное их отличие заключается в семантике: глаголы типа Secondary-B просто описывают отношение субъекта к какому-либо событию или состоянию, в то время как семантика глаголов типа Secondary-C обусловливает развитие какого-либо события или состояния» [Dixon, 1999, p. 192-193].

Некоторые матричные глаголы могут функционировать в обоих типах конструкций, другие же только в конструкциях одного типа. Далее в работе мы более подробно рассмотрим этот феномен и выделим семантические параметры лексических единиц, которые потенциально могут соотноситься с подлежащими в данных типах предложений. Это позволит нам с одной стороны включить их в общую модель конструкций со структурой «вершинная клауза + герундиальная клауза», а с другой – обосновать необязательность выделения такой синтаксической роли, как сложное дополнение (Complex Object) в некоторых предложениях с -ing-формой.

2.2. К вопросу о семантических классах глаголов-интродукторов герундиальной клаузы Cемантическая структура предикатов, вводящих герундиальный комплемент в структуру предложения, отчасти детерминирует лицензирование и семантическую интерпретацию герундиальной клаузы. Это подтверждается разработанными нами когнитивными схемами семантической репрезентации герундия в сочетании с вершинным глаголом определенного семантического класса. Рассмотрим группы глаголов, «монтирующихся»

с герундием, с целью выявления основных компонентов их семантической структуры и синтаксических связей, являющихся важными для реконструкции единой когнитивной модели.

Базовая лексико-грамматическая категоризация глаголов на системном уровне предполагает их условное деление на различные классы, или категории, которые были в разное время выделены рядом лингвистов, занимающихся вопросами глагольной семантики и исследованиями семантической структуры слов, среди них З. Вендлер, У. Чейф, Р. Джекендофф и Б. Левин [Vendler, 1968; Chafe, 1971; Jackendoff, 1990;

Levin, 1993 et al.]. В большинстве случаев наработки, сделанные в рамках вышеперечисленных трудов, берутся за основу дальнейших семантических и структурных исследований глагольных предикатов другими лингвистами.

Так, например, базисные типы глаголов по Чейфу – это 1) состояния (states);

2) процессы (processes); 3) действия (actions); 4) акциональные процессы (action processes) [Chafe, 1971].

В настоящее время общепризнанной и наиболее популярной является классификация английских глаголов З. Вендлера [Vendler, 1968], в которой они также делятся на четыре класса: 1) состояния (states); 2) непредельные процессы (activities); 3) предельные действия и процессы или завершения (accomplishments); 4) скачки или достижения (achievements).

В основу классификации глаголов по семантическому признаку было положено «понятие события» (“event-notion”), которое включает в себя часть семантики глагола, несущую такие характеристики, как квантифицируемость/неквантифицируемость протяженности действия, наличие/отсутствие процессных фаз в его протекании, наличие/отсутствие временных границ в течение действия – моментов начала и конца действия [Бидагаева, 2004, с. 35].

Наряду с классификацией З. Вендлера не меньшей популярностью пользуется семантическая классификация английских глаголов А. Шопфа, содержащая шесть аспектуальных классов глаголов: 1) состояния: постоянные, устойчивые и временные (states); 2) простые (гомогенные) процессы (simple processes); 3) квантифицированные процессы (quantified processes);

4) однократные изменения (punctual changes); 5) глаголы, имеющие фазы изменения, и завершения (предельные действия) (quantified changes and accomplishments); 6) достижения (achievements) [Schopf, 1987, p. 75]. Классификация А.Шопфа осуществлена на основе трех принципов: 1) анализ «понятия события» как единой сущности, то есть совокупности семантических компонентов или признаков; 2) учет фазовой структуры значения глагола; 3) количественный, потенциальный и актуальный признаки и способность к временной локализации глагольного действия [Schopf, 1987, p. 79].

Достоинством данной классификации является детальный учет семантического потенциала глагольных предикатов, отражающих онтологию естественных событий и мотивирующих их функционирование в речи:

в частности, более детальная фазовая структурация их лексического значения, которая позволяет выявить на уровне пропозиции, каким образом соотносятся друг с другом во временном пространстве отдельные стадии ситуации, описываемые различными типами глагольных предикатов [Schopf, 1987, p. 89-116, 235-250].

Вслед за другими исследователями особенностей структуры глагольной семантики А.

Шопф выделяет такие категории как состояния, процессы и достижения и специфицирует их следующим образом:

Состояния (states) – атемпоральные/временные качества и свойства и гомогенные действия, которые могут иметь внутренний временной предел:

be tall, be asleep, lie on the floor, own a car и др. Глаголы-предикаты состояния выделяются на основании семантического признака динамичность/статичность. Статическая ситуация, вводимая глаголами-предикатами состояния, характеризуется однородностью и отсутствием каких-либо фаз динамического проявления действий.

Данный аспектуальный класс глаголов-предикатов представляет собой самый проблемный класс по двум причинам:

1) употребление глаголов-предикатов состояния как в простой, так и в прогрессивной формах; 2) формальная и семантическая неоднородность глаголов-предикатов, входящих в этот класс.

Формально глаголы состояния делятся на: а) предикативные выражения, состоящие из глагола – связки be, seem, feel, look и предикатива (именной части), выраженного либо прилагательным (be tall/hungry и др), либо существительным (be a giant/German и др.); и б) глагольные выражения (know her/the truth, consist of и др.).

На основании основного различительного параметра временности/ вневременности (атемпоральности) различают глаголы, указывающие на:

а) постоянные (вневременные) свойства и соотношения: be tall, contain drugs, consist of alcohol, own a car и др.; б) устойчивые свойства: love, know, rule и др.; в) как постоянные свойства, так и временные качества (поведение): be friendly / naughty / brave / red in the face и др.

Тематически глаголы устойчивого состояния членятся на глаголы:

know, believe, think

а) знания и умственной деятельности: и др.;

б) эмоционального отношения: love, hate, detest и др.; в) потенциального, изначально присутствующего (“генерического”) свойства, обозначающего принадлежность к профессии, народу, классовому сословию: rule (England), raise (cattle), grow (potatoes) и др.

Глаголы временного состояния включают глаголы: а) чувственного (сенсорного) восприятия: see, hear, feel; б) телесных ощущений: hurt, ache, itch, tickle и др.; в) локативной манеры: lie (on the floor), stand (in the corner), lean (against it) и др.

Простые процессы (simple processes) – гомогенные действия, состоящие из последовательности однородных квантов процесса, следующих друг за другом во времени безотносительно к внутреннему пределу: run, walk,

sing, write и др. А. Шопф различает глаголы простого процесса по семантическому признаку «агентивности/неагентивности» (в терминологии Е.В. Падучевой «контролируемость/неконтролируемость» [Падучева, 1996, с. 127]:

а) агентивные процессы: smoke, dance, breathe, push a cart и др.; и

б) неагентивные, включающие погодные явления: snow, hail, rain, drizzle, (the storm) roar и др.

Квантифицированные процессы (quantified processes): a) с детерминированным началом и финалом процесса: smile, grin, laugh и др.; б) начально детерминированные глаголы: run, walk, sing и др.; в) однократные процессы (punctual processes or events): knock, tap, snap, nod, hiccup, sneeze, cough, bang, click и др.; г) однократные изменения (punctual changes): switch on/off the light, look away/up/down, lie/sit down, lean back, begin/start to rain, stop talking.



Pages:   || 2 | 3 |
Похожие работы:

«О.В. Федунина ПОЭТИКА СНА (русский роман первой трети ХХ в. в контексте традиции) Монография Intrada Москва УДК 82-3 ББК 83.3(2Рос=Рус) Ф34 Федунина О.В. Поэтика сна (русский роман первой трети ХХ в. в контексте традиции): м...»

«Молодцова А. Б., Пронякина Е. Д. П О Л И Т И КА И П Р А В О В О Е ГО С УД А Р С Т В О Сотрудничество между Латинской Америкой и АТР по линии Юг–Юг как новое измерение международных отношений Молодцова Анна Борисовна Сев...»

«АКАДЕМИЯ НАУК^СССР ЯЗЬ1КА ОТДЕЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ I* ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ п о ОБЩЕМУ И СРАВНИТЕЛЬНОМУ ЯЗЫКОЗНАНИЮ 0ДУ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1952 Г ВЫХОДИТ 6 РАЗ В МАРТ —АПРЕЛЬ "НАУКА" ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКВА — 1989 Главный редактор: Т. В...»

«Вестник Брянского госуниверситета. 2015(3) ЯЗЫКОЗНАНИЕ УДК 81-22 ОБРАЗЫ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ В РУССКОЙ ФРАЗЕОЛОГИИ (НА ФОНЕ ТУРЕЦКОГО ЯЗЫКА) Омер Бичер В статье проводится сопоставительный анализ анималис...»

«Ши Жоу Традиции русской классической литературы в осмыслении китайских прозаиков (Чехов и Лу Синь) Специальность 10.01.01 — Русская литература АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Москва ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ Актуальность данного исследования определяется широким интересом кита...»

«ВВЕДЕНИЕ В ЯЗЫКОЗНАНИЕ проф. А. А. Волков Пояснительные замечания 1. Назначение курса Курс "Ведение в языкознание предназначен для студентов первого курса дневного обучения филологических специальностей. Курс рассчитан на...»

«КОНСТАНТИН ХАНЬКАН ТОМ 2 Повесть "Коси, коса, пока роса" Рассказы Магадан Издательство "Охотник" ББК 84 (2Рос=Эвы) Х 197 Рецензенты: М.А.Юрина –кандидатфилологическихнаук,доценткафедрылитературыСВГУ; М.С.Райзман –кандидатфилологическихнаук,доценткафедрылитературыСВГУ. Х 197 Ханькан К. А. Д...»

«И. А. Кошелев* УДК 215 АРГУМЕНТ ОТ ДИЗАЙНА В "БОЙЛЕВСКИХ ЛЕКЦИЯХ" РИЧАРДА БЕНТЛИ** Автор статьи исследует ту стадию развития телеологического аргумента (аргумента от дизайна), которая очень мало изучена в сравнении с его классической эпохой XVIII– XIX вв. Рассма...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1952 ГОДУ ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" МОСКВА — 1 9 7 6 СОДЕРЖАНИЕ В. З. П а н ф и л о в (Москва)...»

«ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 2012 Филология №4(20) УДК 303.62 Д.А. Щитова ИНТЕРВЬЮ КАК СПОСОБ СОЗДАНИЯ ИМИДЖА В статье представлены различные определения понятия "интервью", классификации интервью (по степени стандартизации, методу репрезентации материала, по количеству участников, по форме организации,...»

«ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ №2 2014 © 2014 г. Е.Л. БЕРЕЗОВИЧ О СОВРЕМЕННЫХ ЗАДАЧАХ СЕМАНТИКО-МОТИВАЦИОННОЙ РЕКОНСТРУКЦИИ НАРОДНОЙ ТОПОНИМИИ В статье комментируются актуальные задачи семантико-мотивационной реконструкции народной топонимии. Стать...»

«Лингвистика 243 УДК 81-115 Ю.Н. ИСАЕВ ЭТНОЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЧУВАШСКОГО ДЕНДРОНИМА ТУПЛХА "ТАВОЛГА" Ключевые слова: этнолингвистика, дендроним "туплха", сакральные значения, семантика слова, этимология. Рассмотрены лингвистич...»

«УДК 811.124(075.8)  ББК 81.2Латин-923    Н48 Рекомендовано  ученым советом факультета международных отношений  27 января 2009 г., протокол № 6 Р е ц е н з е н т ы:  профессор кафедры классической филологии  Вильнюсского университета  доктор филологических наук, профессор Э. Ульчинайте; зав. кафедрой классической филологии БГУ  кандидат филологических наук, доцент Г. И. Шевченко; доцент кафедры классическ...»

«Сальникова Вера Владимировна ТЕМАТИЧЕСКИЕ ГРУППЫ ФИТОНИМОВ В АВТОБИОГРАФИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЯХ О ДЕТСТВЕ (НА МАТЕРИАЛЕ ПОВЕСТЕЙ С. Т. АКСАКОВА ДЕТСКИЕ ГОДЫ БАГРОВА-ВНУКА И А. Н. ТОЛСТОГО ДЕТСТВО НИКИТЫ) Статья посвящена изучению фитонимов как элемент...»

«ПРИОРИТЕТНЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ "ОБРАЗОВАНИЕ" РОССИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ДРУЖБЫ НАРОДОВ О.А КРЫЛОВА, Е.Н. РЕМЧУКОВА Г.Н. ТРОФИМОВА, О.С. ИССЕРС СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ФИЛОЛОГИИ Учебное пособие Москва Раздел 1. Понятие коммуникативной деятельности. Коммуникативные стратегии и тактики речевого поведения Структура ра...»

«ВЕСТНИК БУРЯТСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 10(4)/2014 УДК 811.161.1 © Н. А. Дарбанова ПРОСТРАНСТВО В ЗЕРКАЛЕ НАРЕЧИЙ (НА МАТЕРИАЛЕ ДИАЛЕКТНО-РАЗГОВОРНОЙ РЕЧИ ЖИТЕЛЕЙ ЗАБАЙКАЛЬЯ) Статья посвящена системному описанию на...»

«№ 4 (24), 2012 Гуманитарные науки. Филология УДК 81’373; 001.4 С. В. Кезина, М. Н. Перфилова АРХАИЗАЦИЯ ЦВЕТООБОЗНАЧЕНИЙ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ И ЕЕ ПРИЧИНЫ Аннотация. Cтатья посвящена изучению выхода из активног...»

«УДК 821.512.161=161.1 Т. Д. Меликов д-р филол. наук, проф. каф. восточных языков переводческого фак-та МГЛУ; e-mail: melikli@mail.ru СОВРЕМЕННАЯ ТУРЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА В ПЕРЕВОДЕ НА РУССКИЙ ЯЗЫК В статье прослеживаются...»

«КУРГАЛИНА Маргарита Владимировна ВТОРИЧНЫЕ АТРИБУТИВНЫЕ СРЕДСТВА НОМИНАЦИИ ПРИЗНАКА "ИНТЕНСИВНОСТЬ ЗВУКА" В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ Диссертация на соискание ученой степени кандидата филоло...»

«ФИЛОЛОГИЯ И ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ УДК 811.11 ББК 81.2 Зиновьева Елена Иннокентьевна доктор филологических наук, профессор кафедра русского языка как иностранного и методики его преподавания Санкт-Петербургский государственный университет г. Санкт-Петербург Алёшин Алексей Сергеевич кандидат филол...»

«Литературоведение 289 УДК 821.512.111 (092) Г.А. ЕРМАКОВА, В.А. ИВАНОВ, Э.Х. ХАБИБУЛЛИНА КАРТИНА МИРА ЭТНОСА ЧЕРЕЗ СЕМИОТИКУ ЯЗЫКОВЫХ ЕДИНИЦ ЛИРИЧЕСКОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ Я. УХСАЯ "ПОЛЮБИЛ Я, ПОЛЯ, ВАС" Ключевые слова: национальная картина мира, мотив света, язы...»

«Купить книгу Введение СПОСОБЫ ПЕРЕВОДА ЕДИНИЦЫ ПЕРЕВОДА И ЧЛЕНЕНИЕ ТЕКСТА ВИДЫ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ ПРИ ПЕРЕВОДЕ ПЕРЕВОДЧЕСКАЯ ТРАНСКРИПЦИЯ КАЛЬКИРОВАНИЕ ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ МОДИФИКАЦИИ ПРИЕМЫ ПЕРЕВОДА ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В УСЛОВИЯХ СХОДСТВА ФОРМ МОРФОЛОГИЧЕСКИ...»

«Основная образовательная программа по направлению подготовки 032700.62 Филология профиль: Отечественная филология (русский язык и литература) Философия Цель дисциплины: сформировать у студента способность самост...»

«И. Н. Борисова. Режимы диалогонедёния и динамические типы разговорного диалога Дьячкова Н. А. Полипредикативные разделительные конструкции с союзом "то.то" в современ­ ном русском языке и их функционирование: Автореф. дис.. канд. филол. наук. Л., 1989. Золотова Г. А. Монопредикативность и...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ УЧЕБНЫЕ ПРОГРАММЫ по учебным предметам для учреждений общего среднего образования с русским языком обучения и воспитания Х к ласс (повышенный уровень) Утвержд...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ И НСТ ИТ У Т ФИ ЛОЛОГИ И Е. Куликова ПРОСТРАНСТВО И ЕГО ДИНАМИЧЕСКИЙ АСПЕКТ В ЛИРИКЕ АКМЕИСТОВ Ответственный редактор доктор филологических наук Ю. Н. Чумаков Новосибирск Издател...»

«актуализируются, а во-вторых, взаимодействуют с другими единицами. Так возникают элементы текста это такие его составляющие, которые суть результат актуализации языковых единиц и результат взаимодействия одних языковых единиц с другими и языковых единиц с приемами их организации. Так, результатом актуализации...»

«© Современные исследования социальных проблем (электронный научный журнал), Modern Research of Social Problems, №4(24), 2013 www.sisp.nkras.ru DOI: 10.12731/2218-7405-2013-4-50 УДК 801.54(091) ДЕЙСТВИЕ АЛГОРИТМА РАВНО...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.