WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:   || 2 | 3 |

«КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ ОППОЗИЦИЯ «НОРМА – НЕ НОРМА» В ФОРМИРОВАНИИ СЕМАНТИКИ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА С КОМПОНЕНТОМ-СОМАТИЗМОМ ...»

-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ

УНИВЕРСИТЕТ»

На правах рукописи

Андреева Мария Сергеевна

КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ ОППОЗИЦИЯ «НОРМА – НЕ НОРМА» В

ФОРМИРОВАНИИ СЕМАНТИКИ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ

АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА С КОМПОНЕНТОМ-СОМАТИЗМОМ

Специальность 10.02.04 – Германские языки

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель:

кандидат филологических наук, доцент Бурова Варвара Львовна Москва – 2016

ОГЛАВЛЕНИЕ

ОГЛАВЛЕНИЕ……………………………………………………….……………….2 ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………………….4

ГЛАВА 1 ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ С КОМПОНЕНТОМСОМАТИЗМОМ………………………………………………………….………….14

1.1 Эволюция антропоцентрического подхода в лингвистике…...………………..14

1.2 Лингвистический статус фразеологических единиц с компонентомсоматизмом…………………………………………………………………………….20 1.2.1 Фразеологические единицы с компонентом-соматизмом как объект исследований…………………………………………………………………..............20 1.2.2 Существующие классификации фразеологических единиц в современной лингвистике……………………………………………………………………………27 1.2.3 Базовые понятия фразеологической семантики………………………………30 1.2.4 О природе семантики соматизмов……………………………………………..33

1.3 Телесный код и концептуализация знаний о мире……………………………...37 1.3.1 Концепт как результат познавательной деятельности

1.3.2 Понятие концептуальной оппозиции…………………………………………..45 Выводы по Главе 1……………………………………………………………………50

ГЛАВА 2 КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ ОППОЗИЦИЯ «НОРМА – НЕ НОРМА»

В СЕМАНТИКЕ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ С КОМПОНЕНТОМСОМАТИЗМОМ…………………………………

2.1 «Норма» как понятие и ее категориальный статус……………………………..52 2.1.1 Понятие «норма» в научной традиции………………………………………..52 2.1.2 Категориальный статус нормы………………………………………………. 55 2.1.3 Бинарный принцип организации категории «норма» ………………………59 2.1.4 Параметрическая и аксиологическая норма…………………………………..61 2.1.5 Норма и оценка…………………………………………………………………66 2.1.6 Норма и градуальность…………………………………………………............69

2.2 Классификация фразеологических единиц с компонентом-соматизмом на основе бинарной оппозиции «норма – не норма» …………………………77 2.2.1 Нарушение анатомического расположения органов…………………………80 2.2.2 Нарушение пропорциональности и размера…………………………………83 2.2.3 Наличие чужеродного объекта или образования на/в теле человека………87 2.2.4 Нарушение вертикальной оси/баланса………………………………………...91 2.2.5 Нарушение нормы комплектности тела…………………………………..…..96 2.2.6 Нарушение суверенитета телесных границ…………………………………100 Выводы по Главе 2………………………………………………………………….106

ГЛАВА 3 ОСОБЕННОСТИ СЕМАНТИКИ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ

ЕДИНИЦ С КОМПОНЕНТОМ-СОМАТИЗМОМ В РАМКАХ

КОНЦЕПТУАЛЬНОЙ ОППОЗИЦИИ «НОРМА – НЕ

НОРМА»……………………………………………………………………………..108

3.1 Формирование коннотации фразеологических единиц с компонентомсоматизмом под влиянием концептуальной оппозиции «норма – не норма» … 108

3.2 Компонент «интенсивность» в семантике фразеологических единиц с компонентом-соматизмом, основанных на концептуальной оппозиции «норма – не норма»……………………………………………………………. ……………122

3.3 Метафтонимия как когнитивный механизм формирования семантики фразеологических единиц с компонентом-соматизмом…………………………128 Выводы по Главе 3…………………………………………………………………140 ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………………….142 БИБЛИОГРАФИЯ…………………………………………………………………148 ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ…………………………………...170 СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ………………………………………………………..173 ПРИЛОЖЕНИЕ…………………………………………………………………….175

ВВЕДЕНИЕ

Возрастающий в лингвистической науке интерес к роли человека как субъекта познания и непосредственного носителя языка, описание его внутреннего мира и творческой деятельности можно рассматривать как мотивационную основу для формирования нового подхода к исследованию языкового материала. Так, одним из ведущих направлений развития лингвистического знания сегодня является изучение языка с позиции антропоцентризма, подхода, в рамках которого во главу угла ставится изучение языка как конститутивного свойства человека [Степанов, 2007 выделено нами – М. А.]. Термин «антропоцентризм» (от греч.

anthropos – человек, kentron – центр) существует в различных религиозных, обыденных и научных формах и в широком понимании истолковывается как позиция, согласно которой человек является центром и высшей целью мироздания [ФС]. Классическую формулировку «антропоцентризм» обретает в античной философии и восходит к мифопоэтическим представлениям о человеке как «мере всех вещей» (Протагор). Концептуальное восприятие телесного воплощения человека (его физического образа) и его тела/организма как «неразборного целого»

[Арутюнова, 1999] встречается еще в воззрении древних цивилизаций, где тело человека уподобляется Макрокосмосу (Вселенной) и Микрокосмосу (Малой Вселенной).

В свете антропоцентрического подхода предметом пристального внимания лингвистов становится соматическая лексика и, в частности, фразеологические единицы с компонентом-соматизмом. Крупнейшая в России база данных научных работ Российской государственной библиотеки насчитывает более семидесяти диссертаций, посвященных исследованию соматизмов, только за последние десять лет (С. В. Боголепова, 2012; К. У. Халилова, 2012; Е. А. Тихомирова, 2011;

Т. С. Чумичёва, 2010; Л. А. Сайфи, 2008; Д. С. Скнарёв, 2006;

А. В. Туарменская, 2006; В. С. Щирова, 2005; Ю. В. Белогрудова, 2005;

А. Г. Абрамова, 2005; З. М. Хамизова, 2007; О. Н. Кравченко, 2009;

С. И. Магомедова, 2009; Н. Д. Подсевалова, 2010; Н. А. Вахрушева, 2009;

Л. В. Архипкина, 2007 и др.).

Человек начал познавать внешний мир с познания самого себя. Рефлексия над собственным телом, соизмерение окружающего мира с самим собой и проецирование на себя знаний об окружающем мире помогают человеку в осмыслении и восприятии внешней действительности. Данное обстоятельство позволяет говорить о том, что человек с его «заданной телесно-духовной формой»

[Мамардашвили, 1990] экстраполирует на предметы и объекты окружающей действительности знания о себе самом и своем теле, что помогает ему установить параметры измерения пространства, меры и порядка вещей, установить нормы, охватывающие все сферы его деятельности. Можно сказать, что оценка по принципу «норма – не норма» является генетически первичной.

В нашем исследовании мы исходим из того, что тело человека – гармоничная система единого организма. Именно тело становится для человека неким образцом, эталоном, с которым он соотносит другие оцениваемые им объекты действительности в рамках оппозиции «норма – не норма», при этом норма зачастую воспринимается как некое условное представление о стандарте, о принципе заданности.

В рамках когнитивного подхода изучение языка осуществляется в плоскости ментальных процессов, что помогает уточнить характер взаимодействия между языком и мышлением и проследить механизмы лингвокреативной деятельности человека. В структуре фразеологических единиц с компонентом-соматизмом «телесные» объекты (внешние части тела человека, включая конечности, внутренние органы, а также волосы, ногти, субстанции биологического характера (кровь, пот, желчь, слюна, слеза и проч.)) становятся знаками вторичной номинации, формирующими новое знание, в котором отражается «точка зрения»

человека на окружающую действительность. В этом плане особый интерес представляет исследование того, как человек переносит и «накладывает» на окружающую действительность знания о своем телесном опыте, а именно, как эти знания участвуют в процессах концептуализации и категоризации мира и как они зафиксированы в языке.

Предметом исследования является концептуальная оппозиция «норма – не норма» и ее роль в формировании семантики английских фразеологических единиц (ФЕ) с компонентом-соматизмом.

Объектом исследования являются английские ФЕ с компонентомсоматизмом, составляющие обширный пласт фразеологии английского языка.

Гипотеза исследования состоит в том, что в основании фразеологического значения ФЕ с компонентом-соматизмом лежит концептуальная оппозиция «норма

– не норма», которая может служить основой для классификации фразеологизмов с компонентом-соматизмом (далее ФКС) по признаку соответствия/несоответствия заданной телесной (анатомической) норме.

Основная цель исследования заключается в изучении концептуальной оппозиции «норма – не норма» и определении ее роли в формировании семантики ФКС в английском языке.

Основная цель исследования и гипотеза обусловили постановку следующих задач:

1. Провести анализ подходов к изучению фразеологических единиц в рамках современных лингвистических исследований, включая подходы к исследованию ФЕ с компонентом-соматизмом.

2. Проанализировать семантику ФЕ с компонентом-соматизмом с точки зрения степени фразеологического переосмысления.

3. Взяв за отправную точку концептуальную оппозицию «норма – не норма», разработать классификацию ФКС и описать признаки, по которым выстраивается данная классификация.

4. Проанализировать роль коннотации и интенсифицирующего компонента значения ФКС как неотъемлемых признаков, лежащих в основе фразеологической номинации и являющихся стимулами оценочной и эмоциональной реакции человека в процессе декодирования информации о мире.

5. Описать когнитивный механизм формирования семантики ФКС сквозь призму концептуальной оппозиции «норма – не норма».

Актуальность данного исследования определяется его включенностью в современную когнитивную и антропоцентрическую парадигму лингвистических исследований, в русле которых особое внимание уделяется тому, как человек объективирует в своем сознании и соизмеряет полученные знания со своим собственным образом. В формировании значительной части фразеологизмов человеческий фактор играет огромную роль, в связи с чем представляется актуальным исследовать ФКС как особый класс языковых единиц, отражающих результат «двойного кодирования» информации о человеке и мире. Особый интерес представляет исследование того, как человек переносит и проецирует на окружающую действительность знания о своем телесном опыте, а именно, как эти знания участвуют в процессах концептуализации и категоризации мира и как они зафиксированы в языке. Этим объясняется актуальность применения когнитивного подхода к интерпретации значений ФКС с целью выявления и описания особенностей семантики этого класса ФЕ сквозь призму концептуальной оппозиции «норма – не норма» и описания когнитивного механизма формирования семантики ФКС.

Научная новизна результатов исследования заключается прежде всего в применении принципа бинарных оппозиций к анализу процесса формирования семантики ФЕ с компонентом-соматизмом. Комплексное исследование ФКС сквозь призму бинарной оппозиции «норма – не норма», лежащей в основе когнитивной категории «норма», структурирующей познавательную, мыслительную деятельность человека, в лингвистике до этого не проводилось.

Новизна также заключается в применении когнитивного подхода для выявления глубинных (концептуальных) оснований фразеологических образов, обусловливающих создание значений ФКС, формирующихся на основе противопоставления – «норма» (соответствие норме) и «не норма» (несоответствие норме). Новизна также определяется проведением классификации ФКС на основе вышеупомянутой концептуальной оппозиции и исследованием ФКС в рамках выделенных категорий классификации.

Наиболее существенные результаты исследования сформулированы в основных положениях, выносимых на защиту:

Фразеологическая активность соматизмов определяется степенью 1.

закрепленности в общественном сознании и понимании необходимости того или иного органа/части человеческого тела в труде и жизни.

Когнитивно-семантическая категория «норма» является качественноколичественной категорией, структура которой задана оппозицией «норма – не норма».

Указание на нарушение (отклонение от) анатомической нормы имплицитно 3.

подразумевает наличие исходной нормы, признак которой проявляется только через соотнесенность с аномалией, при этом принцип дуальности в семантике ФКС чаще всего выражается через соотнесенность с правым элементом оппозиции – «не нормой».

Количество ФКС с отрицательной коннотацией превышает количество ФКС 4.

с положительной коннотацией, что можно объяснить психологической особенностью человека связывать любое проявление положительных эмоций с нормой как одним из важнейших критериев освоения и оценки действительности.

Норма может рассматриваться как модусная категория, поскольку 5.

интерпретация включает оценку фрагментов действительности человеком относительно их соответствия/несоответствия нормативным представлениям человека об анатомической (телесной) заданности, что указывает на тесную взаимосвязь нормы и оценки как смежных когнитивных категорий.

Сущность нормативных представлений, включающих оппозицию «норма – 6.

не норма» и актуализированных в семантике ФКС, раскрывается с позиции градации. Антропоцентричность картины мира делает параметры человека практически абсолютной нормой, которая и формирует базовую шкалу градации, исходя из степени проявленности того или иного признака объекта относительно нормы.

Посредством метафтонимического переноса как когнитивного механизма 7.

формирования семантики целого ряда ФКС происходит вербализация соответствующего концепта и образуется семантическая структура ФЕ, в которой отражается, как концептуализируются наивные представления носителей английского языка о «норме» и «не норме».

Развивая представления о норме как о когнитивно-семантической категории и как об особой разновидности оценки (модусной категории), диссертационное исследование вносит определенный теоретический вклад в развитие когнитивной лингвистики. Применение концептуальной оппозиции «норма – не норма» при анализе особенностей концептуализации действительности посредством ФКС имеет теоретическое значение, поскольку развивает когнитивные методы анализа во фразеологии и способствует развитию когнитивной фразеологии в целом. При этом предлагаемая методика исследования ФКС на материале английского языка может быть применена для изучения этого пласта ФЕ и на материале других языков. Теоретическую значимость имеет и предпринятый в работе анализ метафтонимии как когнитивного механизма образования фразеологического значения целого ряда ФКС.

Практическая значимость исследования заключается в возможности использования полученных данных в практике преподавания английского языка на продвинутых этапах обучения студентов как языковых, так и неязыковых специальностей. Приведенные примеры и их анализ в практической части работы могут служить иллюстративным материалом в теоретических курсах по лексикологии и стилистике английского языка, общему языкознанию, когнитивной семантике. Данные исследования могут использоваться в качестве сопутствующего теоретического и практического материала при составлении теоретических курсов по фразеологии современного английского языка.

В теоретическом плане настоящее диссертационное исследование опирается на положения, сформулированные в рамках научных работ по фразеологии, когнитивной лингвистике и работ по изучению концептуального основания семантики языковых единиц отечественных и зарубежных лингвистов:

А. В. Кунина, В. Н. Телия, Н. Н. Амосовой, В. В. Виноградова, А. И. Смирницкого, Н. Д. Арутюновой, Е. С. Кубряковой, Л. А. Манерко, Л. Г. Ефановой, Ю. Д. Апресян, Н. Д. Федяевой, Е. Г. Беляевской, Е. С. Никитиной, В. А. Масловой, Ю. С. Степанова, Н. Н. Болдырева, Н. Ф. Алефиренко, И. В. Зыковой, И. И. Чернышевой, Э. Бенвениста, В. фон Гумбольдта, Н. А. Лукьяновой, G. Lakoff, M. Johnson, E. Leisi, E. H. Rosch, M. Bierwisch, E. Sapir, S. Pinker, B. Levin, L. Talmy, R. W. Langacker, L. Goosens и др.

Материалом исследования послужили данные одиннадцати англоанглийских фразеологических словарей (печатные и он-лайн издания глобальной сети «Интернет»): The American Heritage Dictionary of Idioms (2013); Oxford Dictionary of English Idioms (2009); Cambridge Idioms Dictionary (2008); Cambridge Dictionary of American Idioms (2006); Oxford Dictionary of Idioms (2004); Cambridge International Dictionary of Idioms (2002); Longman Idioms Dictionary (1998); The Wordsworth Dictionary of Idioms (1993); The Phrase Finder Online // English Phrases, Sayings, Idioms and Expressions; Users Tiny Online Co. UK // Expressions and Sayings;

Using English.Com Online // English Idioms and Idiomatic Expressions.

На основе сплошной выборки из лексикографических источников было отобрано около 1900 ФКС. Из них было проанализировано около 750 ФКС, репрезентирующих концептуальную оппозицию «норма – не норма», поскольку в фокусе практической части нашего исследования находится выявление особенностей семантики именно этих фразеологических единиц. В процессе анализа материала исследования с целью более глубокого обоснования в работе использовались наиболее авторитетные современные лексикографические и фразеографические издания (печатные и электронные), а также справочноинформационные данные английских лингвистических порталов глобальной сети «Интернет»: MacMillan English Dictionary for Advanced Learners (2002);

Roget’s Thesaurus of English Words and Phrases (2000); Cambridge Dictionaries Online; Oxford English Dictionary Online; Oxford Learner’s Dictionaries Online; Oxford Language Dictionaries Online; Merriam-Webster’s Learner’s Dictionary Online; The Free Dictionary Online; Thesaurus.com Online; Phrase Thesaurus Online;

Online Etymology Dictionary и др. В том числе для верификации полученных данных к анализу привлекались авторитетные философские, психологические и лингвистические словари и справочники.

В соответствии с поставленной целью и задачами методологическая основа исследования представляет собой совокупность приемов и процедур лингвистического описания.

Анализ ФКС включает комплекс таких методов, как:

метод анализа словарных дефиниций, метод концептуального анализа и метод статистического анализа. В ходе исследования отбор ФКС осуществлялся на основе метода сплошной выборки из лексикографических источников и проходил в два этапа. На первом этапе с помощью структурного критерия были отобраны ФЕ, в структуре которых есть соматический компонент (~ 1900 ФКС). Среди них, благодаря семантическому критерию, были отобраны ФЕ с компонентомсоматизмом, образная составляющая которых отсылает к концептуальной оппозиции «норма — не норма» (~ 750 ФКС).

Достоверность полученных результатов исследования и обоснованность сделанных выводов обеспечивается представительным объемом проанализированного языкового материала, в ходе изучения которого была выделена ключевая роль когнитивного подхода в современных исследованиях по лексической семантике. Достоверность результатов также основывается на данных смежных наук, касающихся таких затронутых в диссертации вопросов, как социальная, медицинская, правовая трактовка понятия «норма».

Положения и результаты диссертационного исследования обсуждались на заседаниях кафедры лексикологии английского языка факультета гуманитарных и прикладных наук ФГОУ ВО МГЛУ, на научных семинарах и круглых столах в ходе работы научной секции «Лексикология» на факультете ГПН ФГБОУ ВО МГЛУ.

Результаты исследования прошли апробацию на Международном конгрессе по когнитивной лингвистике по направлению «Проблемы концептуализации и категоризации во фразеологии» (октябрь 2012, Тамбов), а также на ежегодных «Лексикологических чтениях», проводимых кафедрой лексикологии английского языка ФГБОУ ВО МГЛУ. По теме диссертации опубликовано шесть статей в сборниках научных трудов и изданиях, рекомендованных ВАК (общий объем публикаций – 3 п. л.).

Структура диссертации определяется логикой и последовательностью решения поставленных задач и цели исследования и включает введение, три главы, выводы после каждой главы, заключение, библиографию, список лексикографических источников, список принятых сокращений и приложения. С целью повышения экспланаторности в работе используется иллюстративный материал, включающий таблицы, диаграммы и схемы.

Во введении обосновывается выбор объекта и направления исследования, определяется основная цель и задачи работы, раскрывается актуальность и новизна результатов диссертационного исследования, формулируются положения, выносимые на защиту, описывается материал, методы и композиционная структура настоящего исследования.

В первой главе излагаются основные теоретические положения, на которых строится исследование, раскрывается значимость смены лингвистической парадигмы в сторону антропоцентрического подхода, приводится актуальная информация о проведенных ранее исследованиях соматизмов и ФКС. Особое внимание уделяется наиболее полному раскрытию понятия «фразеологическая единица» в лингвистическом знании, поскольку именно на базе существующих определений данного термина в исследовании определяется лингвистический статус фразеологической единицы с компонентом-соматизмом. Также в этой части исследования определяется ведущая роль концептуальных оппозиций в формировании семантики ФЕ с компонентом-соматизмом, раскрывается суть понятий «телесный код» и «концепт» как ведущих компонентов, задействованных в концептуализации знаний о мире.

Вторая глава посвящена многоаспектному рассмотрению понятия «норма».

Норма рассматривается как универсальная языковая категория, на основе которой моделируется языковая картина мира определенного лингвистического сообщества. В этой главе исследования на основе выделенной концептуальной оппозиции «норма – не норма» проводится классификация отобранного фразеологического материала, выделяются шесть категорий классификации, в рамках которых проводится концептуальный анализ ФЕ с компонентомсоматизмом для выявления особенностей семантики этого класса фразеологических единиц.

В рамках третьей главы устанавливается роль коннотации и компонента «интенсивность» в семантике ФКС сквозь призму концептуальной оппозиции «норма – не норма». Также в этой главе исследования приводится анализ метафтонимии как «гибридного» когнитивного механизма метафоризации и метонимии. На примере анализа двух моделей метафтонимии показан ее продуктивный потенциал в формировании целого ряда ФКС.

В заключении обобщены результаты работы, представлены выводы и намечены перспективы дальнейших исследований.

Библиография содержит список использованной научной литературы, список лексикографических источников и справочных материалов, в том числе ссылки на он-лайн ресурсы и он-лайн словари глобальной сети «Интернет».

В работе также приводится список сокращений, принятых в диссертации, и одно приложение.

ГЛАВА 1 ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ С КОМПОНЕНТОМ-СОМАТИЗМОМ

1.1 Эволюция антропоцентрического подхода в лингвистике Рождение новой парадигмы в исследовании языковых явлений обусловлено осознанием того, что язык антропоцентричен по своей сути, его нельзя понять и объяснить вне связи с его создателем и пользователем. Тенденция исследовать язык как «антропоцентрический феномен» послужила основой для переориентации научной лингвистической парадигмы, когда «…на место господствующей сциентической, системно структурной и статической парадигмы приходит антропоцентрическая, функциональная, когнитивная и динамическая, возвратившая человеку статус «меры всех вещей» и вернувшая его в центр мироздания» [Воркачёв, 2001, с. 64].

Истоки антропоцентризма в области лингвистики восходят к идеям В. фон Гумбольдта (1767 – 1835 гг.) и Э. Бенвениста (1902 – 1976 гг.). Согласно В. фон Гумбольдту, «человек становится человеком только через язык, в котором действуют творческие первосилы человека, его глубинные возможности. Язык есть единая духовная энергия народа» [Гумбольдт В. фон, 1984, с. 314]. Французский языковед Э. Бенвенист одну из частей своего труда «Проблемы общей лингвистики» (1966 г.) назвал «Человек в языке» (1974 г.). Он пишет: «В мире существует только человек с языком, человек, говорящий с другим человеком, и язык, таким образом, принадлежит самому определению человека» [Бенвенист Э., 2002, с. 298].

Среди отечественных лингвистов об антропоцентризме как основном принципе современной лингвистики первым заговорил Ю. С. Степанов.

Анализируя концепцию Э. Бенвениста, Ю. С. Степанов отмечает следующее:

«Язык создан по мерке человека, и этот масштаб запечатлен в самой организации языка; в соответствии с ним язык и должен изучаться. Поэтому в своем главном стволе лингвистика всегда будет наукой о языке в человеке и о человеке в языке»

[Степанов, 2002, с. 15]. Утверждение Н. Д. Арутюновой о том, что «человек запечатлел в языке свой физический облик, свои внутренние состояния, свои эмоции, свой интеллект, свое отношение к предметному и непредметному миру, природе … свои отношения к коллективу людей и другому человеку»

[Арутюнова, 1999, с. 3] также свидетельствует о том, что возникновение нового подхода к лингвистическим исследованиям было процессом закономерным.

В целом лингвистику второй половины ХХ века характеризует изменение фокуса исследований с изучения внутренних закономерностей языковой системы на изучение функционирования языка как важнейшего средства человеческого общения. Говоря о переходе от структурной лингвистики к антропологической, функциональной, Р. М. Фрумкина заключает, что «сам факт смены парадигмы представляется … бесспорным и не нуждающимся в дополнительных обоснованиях или примерах…Изменились способы конструирования предмета лингвистического исследования. Кардинально преобразился сам подход к выбору общих принципов и методов исследования» [Фрумкина,1996, с. 55]. По мнению В. И. Постоваловой, акцент на изучение человеческого фактора в языке «свидетельствует о важнейшем методологическом сдвиге, наметившемся в современной лингвистике, о смене ее базисной парадигмы и переходе от лингвистики «имманентной» с ее установкой рассматривать язык «сам в себе и для себя» к лингвистике антропологической, предполагающей изучать язык в тесной связи с человеком, его сознаем, мышлением, духовно практической деятельностью» [Постовалова, 1988, с. 8]. Рассуждая о переориентации научных интересов в изучении закономерностей языковой системы, некоторые лингвисты склонны полагать, что смена научной парадигмы происходит плавно, путем постепенного накопления знаний и выдвижения на первый план определенной парадигмы, основу которой формируют достижения предыдущей.

Однако следует отметить, что в ряде научных трудов можно встретить иное объяснение смены научной парадигмы в лингвистической науке. Так, размышляя над этой темой, Е. С. Кубрякова подчеркивает, что данный процесс был не постепенным переходом, а революционным скачком к применению нового подхода в науке: «…развитие науки идет не путем плавного наращивания новых знаний на старые, а через периодическую трансформацию и смену ведущих представлений, т.е. через периодически происходящие революции»»

«научные [Кубрякова, 1994, с. 8].

В ряде современных исследований язык изучается одновременно с позиций системоцентризма и антропоцентризма. Так, Н. В. Пятаева считает, что в современной лингвистике новая научная парадигма, «сформировалась накладывающаяся на уже существующие парадигмы (сравнительно историческую, структуралистскую, когнитивную, типологическую и функционально коммуникативную) и оформившаяся в виде двух равнозначных и взаимосвязанных направлений – антропоцентрической и системоцентрической лингвистики»

[Пятаева, 2012, с. 134 – 135]. Подобное сосуществование двух направлений способствует наиболее глубокому и всестороннему проникновению в предмет исследования: «…язык антропоцентричен и антропоморфен по своей природе, нельзя сомневаться и в том, что он по-прежнему продолжает оставаться системой»

[Кравченко, 2001, с. 91].

Именно принцип антропоцентризма является отправной точкой и основой для все большего количества научных трудов текущего этапа развития лингвистической науки. По образному выражению В. Н. Телии, основавшей Московскую школу лингвокультурологического анализа фразеологизмов, изменение научной парадигмы произошло «благодаря смене статического воззрения на мир как на совокупность элементов … на рассмотрение мироздания как динамической системы разворачивающихся вокруг человека «атомарных факторов», т.е. событий и явлений, поглотивших элементарные сущности, как предметные переменные вовнутрь» [Цит. по: Пименова, Кондратьева, 2011, с. 9].

Несмотря на явное доминирование антропоцентрического подхода в трудах современных ученых, принцип антропоцентризма не получил однозначного толкования и по сей день. Согласно Г. А. Багаутдиновой, в зависимости от основополагающей гипотезы можно выделить разные лингвистические подходы к реализации антропоцентрического принципа в языке: «Первый подход предполагает включение «языковой личности» в объект науки о языке [Караулов, 1986]; второй отражен в современной лингвистической философии и связан с признанием языка как части человека [Альбрехт, 1967]; третий признает предметом языкознания человека – пользователя языка [Харитонова, 2004]; и, наконец, четвертый основан на признании языка как той составляющей, которая делает человека человеком. Последний подход к реализации антропологического принципа был разработан еще В. фон Гумбольдтом. Так, В. фон Гумбольдт полагал, что изучение языка подчинено «цели познания человеком самого себя и своего отношения ко всему видимому и скрытому вокруг себя» [Приводится по: Багаутдинова, 2007, с. 4 – 5].

Определяя антропоцентризм как один из ключевых параметров лингвистической науки сегодня, Е. С. Кубрякова характеризует его как «особый принцип исследования, [который] заключается в том, что научные объекты изучаются прежде всего, по их роли для человека, по их назначению в его жизнедеятельности, по их функциям для развития человеческой личности и ее усовершенствования … человек становится точкой отсчета в анализе тех или иных явлений, он вовлечен в этот анализ, определяя его перспективы и конечные цели. Он знаменует … тенденцию поставить человека во главу угла во всех теоретических предпосылках научного исследования и обуславливает его специфический ракурс» [Кубрякова, 1995, с. 212].

Антропоцентричность ярко проявляется во фразеологической системе любого языка, так как в своей вербальной интерпретации окружающего мира субъект ставит в центр себя, свою психическую и физическую организацию:

«Человек постоянно приписывает всем предметам внешнего мира черты и стремления, свойственные его личности» [Балли Ш., 1961, с. 221]. Человек со всеми его психическими, возрастными, социальными, национальными и иными особенностями является отправной точкой при анализе языкового материала, в области фразеологии в частности. По мнению В. Н. Телии, фразеология является весьма актуальным объектом для исследования корреляции «человек – язык», поскольку в ней «концептуализированы не только знания о собственно человеческой, наивной картине мира и все типы отношений субъекта к ее фрагментам, но и как бы запрограммировано участие этих языковых сущностей вместе с их употреблением в межпоколенной трансляции эталонов и стереотипов национальной культуры» [Телия,1986, с. 9].

Фразеологическая картина мира является наиболее стабильной частью языковой картины мира, а ее ядро составляют единицы наиболее древнего происхождения. Во фразеологии проявляется наивная картина мира языковой личности, поскольку в процессе познания объективной реальности человек привносил в язык не только национально-этническую специфику, но и отображал в нем личное миропонимание, свою нравственную жизнь как неотъемлемую составляющую своей жизнедеятельности и духовного становления: «Духовная сфера человеческой жизни … представляет собой устойчивую область, где изначально (с момента существования общества) определены основные нравственные понятия» [Новикова, 2004, с. 235]. Иными словами, фразеологическая картина мира включает актуальные для человека фрагменты действительности с позиции нравственного, морального, этического, культурного аспекта, а фразеологизмы дают представление о первоначальных нравственных ценностях человека и определяют национальную специфику этической стороны его жизни.

Как известно, одной из функций языка считается кумулятивная, т.е.

способность языковых единиц хранить опыт познавательной деятельности человека и информацию культурологического плана. Очень емко и ярко определил статус фразеологии как значимого раздела лингвистики выдающийся ученый и крупнейший отечественный специалист по фразеологии английского языка А. В. Кунин: «Фразеология – это сокровищница языка. Во фразеологизмах находит отражение история народа, своеобразие его культуры и быта. Фразеологизмы часто носят ярко национальный характер» [Кунин, 2005, с. 6].

Подход к анализу фразеологического материала на основе принципа «человека в языке» привел к развитию нового направления – антропоцентрической фразеологии [Телия,1996; Алефиренко, 2005], которая в настоящее время переживает «новый стадиальный виток в своем развитии, который можно назвать интерпретирующим, поскольку «именно с интерпретацией связаны теперь надежды на прогресс в теории фразеологии, фразеографической практике и фразеологической дидактике» [Алефиренко, 2005, с. 67]. Важнейшей задачей антропоцентрической фразеологии является соотношения «исследование лингвистических и экстралингвистических смыслов ФЕ, ибо во фразеологическом значении кодируется только часть мыслительной информации, в то время как другая ее часть представляется в психике человека мыслительными образами экстралингвистического характера» [Там же. С. 71].

Благодаря устойчивости и стабильности языковой системы в языке сохраняются основы культуры и особенности этноса. Культура появляется тогда, когда биологические факторы освоения мира начинают обретать социальную (моральную) и духовную (нравственную) мотивацию в формах архетипических моделей мира. Знаки для воплощения своих смыслов культура заимствует в природе, артефактах, во внешнем и внутреннем мире человека [Приводится по: Гудков, Ковшова, 2007, с. 8].

Формы и особенности категоризации и концептуализации предметов окружающей реальности реализуются в вербальной форме, в том числе и во фразеологических единицах:

«… “тела” знаков для презентации своих ментальных структур, своих смыслов культура “заимствует”, главным образом, в языке как в универсальном средстве означивания мира, и особая роль в этом процессе принадлежит фразеологическому знаку – знаку языка и культуры» [Там же. С. 87].

Фразеологические единицы (ФЕ) с компонентом-соматизмом, предмет нашего исследования, занимают особое место во фразеологической картине мира, представляя собой особый класс антропокультурных образований с целостной содержательно-смысловой и экспрессивно-образной структурой. Прежде чем перейти к анализу их лингвистического статуса в английском языке, дадим краткий обзор работ, в которых они также являются предметом исследования.

1.2 Лингвистический статус фразеологических единиц с компонентом-соматизмом В лингвистическом сообществе проблема определения фразеологизмов с компонетом-соматизмом (ФКС), впрочем, как и самого понятия «фразеологизм», по настоящее время еще далека от своего решения. Варьирование воззрений исследователей на проблему определения фразеологизмов во многом объясняется наличием ряда структурно-семантических критериев и особенностей, лежащих в основе их классификации. Принимая во внимание данное обстоятельство, на наш взгляд, необходимо остановиться на ключевых подходах к классификации и определению фразеологической единицы с целью последующего уточнения специфики природы и семантики ФКС.

1.2.1 Фразеологические единицы с компонентом-соматизмом как объект исследований На протяжении уже более полувека не угасает интерес лингвистов к изучению соматического фразеологического фонда языка. Процесс познания себя как личности человек начинает с ощущений, возникающих непосредственно через органы чувств и части собственного тела: «Человек эгоцентричен, он видит в себе центр вселенной и отображает мир по своему подобию» [Гак, 1998, с. 702]. Именно с помощью частей тела как «инструментов познания» человек постигал ориентацию в пространстве и времени, используя телесный опыт для субъективной оценки реальности.

ФЕ c компонентом-соматизмом – в рамках нашего исследования данное понятие употребляется синонимично понятию «фразеологизм с компонентомсоматизмом» – часто становились предметом исследования фразеологов.

Изучению этого пласта лексики посвящено много научно-исследовательских работ (Ю. А. Долгополов, Ф. О. Вакк, Э. С. Якимова, А. А. Исаев, Р. С. Ширманкина, А. В. Кунин, А. Д. Рахштейн, Э. М. Мордкович, А. Блюм, Р. М. Вайнтрауб, Т. С. Чумичёва, А. В. Туарменская, О. Н. Кравченко и др.). Таким образом, к настоящему времени была подготовлена богатая теоретическая основа для изучения соматической фразеологии в разных аспектах.

Существующие исследования по соматическим фразеологизмам затрагивают структурный, структурно-семантический и этимолого-генетический, структурнограмматический и стилистический аспекты соматической фразеологии на материале разных языков (см. работы Ф. О. Вакк, 1968; Ю. А. Долгополова, 1973;

Э. С. Якимовой, 1975; Н. В. Джанелидзе, 1981; В. Н. Соловар, 1999;

Дж. Мрикария, 1999; Т. Н. Федуленковой, 2004; Д. С. Скнарёва, 2006;

И. Е. Городецкой, 2007; Д. М. Магомедовой, 2007; Н. А. Вахрушевой, 2009 и др.).

Богатая репрезентативность ФЕ с компонентом-соматизмом в языках связывается еще и с тем, что соматизмы считаются одним из древнейших пластов лексики: «До сих пор не обнаружено народа, который не умел бы называть некоторых частей тела: голову, руку, ногу, глаз, ухо, рот … Соматизмы представляют собой круг необходимых в любом человеческом обществе понятий и отношений, без которых трудно себе мыслить человеческую речь»

[Власова, 1997, с. 27].

Соматизмы имеют наиболее высокий удельный вес в образовании фразеологизмов. Д. С. Скнарёв, исследуя ФЕ с компонентом-соматизмом на материале русского языка, в своем научном труде отмечает, что в образовании фразеологических единиц участвуют около ста лексических единиц, связанных с телесным обликом человека, или единиц, номинирующих тело человека. Для образования ФЕ, по мнению исследователя, наиболее продуктивны такие соматизмы, как «голова», «лицо», «глаза», «сердце», «нога», «рука», «нос», «ухо», «язык» [Скнарёв, 2006].

М. А. Пеклер [Пеклер, 1967] и А. Д. Рахштейн [Рахштейн, 1980] провели сопоставительное исследование русской и немецкой фразеологии. По результатам исследования были сделаны выводы: из семнадцати наиболее распространенных имен существительных в составе фразеологических единиц русского языка обнаруживается восемь соматизмов, а среди соответствующих семнадцати немецких имен существительных – одиннадцать соматизмов. По частоте употребления соматизмы распределяются следующим порядком: глаз, рука, голова, нога, язык, нос, ухо, сердце, кровь, плечо в русском языке и Hand, Kopf, Auge, Herz, Ohr, Fu, Hals, Mund, Bein, Nase, Finger, Boden в немецком языке. Чуть менее частотными являются соматические компоненты: рот, палец, лицо, волосы, зубы в русском языке, а в немецком языке Zunge, Blut, Rcken, Zahn. Некоторые ученые выдвигали предположение о том, что широкая репрезентативность соматизмов в языках – общая черта многих, если не всех, фразеологических систем [Рахштейн, 1980; Мордкович, 1977]. Отметим, что среди соматизмов, отличающихся высокой фразообразовательной активностью, в первую очередь выделяются: голова (англ. head), глаза (англ. eyes), рука (англ. hand/arm).

Маловероятно, что данное обстоятельство можно как-то объяснить, ссылаясь на внутрилингвистические факторы. Напротив, более вероятным объяснением кажется то, что названные соматизмы напрямую связаны с уровнями познания человека: чувственное познание осуществляется глазами, за логическое восприятие отвечает голова, рука – мерило истинности нашего познания.

Обилие ФЕ с компонентом-соматизмом в языках отчасти можно расценить как вполне закономерное явление, поскольку входящие в их струкутуру соматизмы (лексемы, номинирующие тот или иной соматический объект), обладают высокой способностью метафоризироваться, т.е. приобретают переносное (образное) значение. Подобная способность соматизмов к метафоризации их исходного значения выделяется некоторыми учеными как наиболее продуктивный фактор в процессе формирования новых фразеологизмов: «Образование соматических фразеологизмов на основе метафорического или метонимического переноса является наиболее продуктивным фактором их появления» [Данилов, Куницкая, 1986, с. 83].

Нельзя не отметить общепризнанный факт того, что отдельные соматизмы в разных языках мира могут вызывать в сознании носителей языка схожие ассоциации. В своем лингвистическом труде «Сопоставительный анализ немецкой и русской фразеологии» А. Д. Райхштейн [Райхштейн, 1980] описывал подмеченные им факты употребления соматизма «голова» в непременной связи с интеллектом человека, тогда как соматизм «сердце», по свидетельству исследователя, в первую очередь ассоциируется с эмоциями, «рот» и «язык» – с речью, а «рука» – с практическими действиями.

Логичным представляется сделать вывод о том, что наличие обширного пласта соматической лексики в языках наделяет соматизмы практически безграничными возможностями для участия во фразообразовании, в частности в формировании фразеологических единиц, а комплексное изучение соматической фразеологии заслуживает особого внимания и является актуальным направлением все большего количества лингвистических трудов.

Чтобы лучше представить этапы изучения соматической лексики, в частности в аспекте фразеологии, обратимся к истории ее изучения.

Особую популярность исследования соматического пласта языка приобрели в 80-е и 90-е годы ХХ века. Т. Н. Федуленкова [Федуленкова, 1984], исследуя проблему общего и специфического в соматической фразеологии германских языков (английского, немецкого и шведского языков), проводит сопоставительный анализ структуры ФЕ в указанных языках и выделяет семантическую роль соматического компонента. И. В. Тимченко [Тимченко, 1990] на материале украинского языка проводит структурно-семантический анализ фразеологических единиц с компонентами-соматизма (голова, око, вухо, ніс, язик).

Диапазон исследовательского интереса к соматической лексике расширяется за счет появления научных работ, посвященных сравнительно-сопоставительному анализу ФЕ с соматическим компонентом преимущественно неродственных языков: Ц. В. Бибилейшвили [Бибилейшвили, 1987] сравнивает соматические фразеологизмы французского и грузинского языков; М. Н. Азимова [Азимова, 1980] выявляет специфику соматической лексики и фразеологии на материале таджикского и английского языков; В. Джанелидзе [Джанелидзе, 1981] сопоставляет соматическую фразеологию немецкого языка с грузинским;

Н. В. Куницкая [Куницкая, 1985] исследует французские и молдавские соматические фразеологизмы. В некоторых работах акцентируются национальнокультурные особенности соматических фразеологизмов (см. работы М. А. Хоссейн, 1994; И. И. Ибрагимова, 1993).

С популяризацией представления о языке как о когнитивном феномене, появляются исследования соматической лексики и фразеологии, выполненные в рамках когнитивного подхода к языку. Так, в исследовании соматизмов группы тела человека» на материале русского и китайского языков «части У. М. Трофимова [Трофимова, 1999] применяет опыт когнитивного экспериментально-теоретического анализа указанной тематической группы.

Кандидатская диссертация Н. С. Туровской [Туровская, 1996] посвящена изучению роли метафоры в формировании соматических фразеологизмов с компонентом «глаз».

Многочисленные антропоцентрические исследования в рамках кандидатских и докторских диссертаций последнего десятилетия отражают современные тенденции лингвистического анализа соматической лексики и фразеологии (см.

работы Е. А. Тихомировой, 2011; Н. Д. Подсеваловой, 2010;

Т. С. Чумичёвой, 2010; Н. В. Масалёвой, 2010; О. Н. Кравченко, 2009;

Н. А. Вахрушевой, 2009; М. Н. Жадейко, 2008; З. М. Хамизовой, 2007;

Л. В. Архипкиной, 2007; А. В. Туарменской, 2006; Ю. В. Белогрудовой, 2005;

В. С. Щировой, 2005 и др.).

В двухтысячных сравнительно-сопоставительные исследования соматической лексики, в том числе в области фразеологии, как родственных, так и неродственных языков были довольно популярны. Выделим, например, сопоставительные исследования: лакского в соотнесении с английским языком [Магомедова, 2007]; русского и французского языка [Городецкая, 2007]; русского и немецкого языка [Савченко, 2010]; тюркских языков [Букулова, 2006];

чеченского и английского языков [Алдиева, 2009]; аварского и арабского языков [Магомедова, 2009].

В целом, в рамках антропоцентрического подхода сопоставительные исследования соматической фразеологии, в частности исследования неродственных языков, имеют большую актуальность. З. М. Хамизова [Хамизова, 2007] проводит компаративное исследование соматических фразеологизмов с компонентами «сердце», «голова», «душа» в английском языке и в кабардино-черкесском, делая акцент на анализе структурно-грамматических особенностей ФЕ и установлении уникальных культурных и нравственных ценностей. В том числе, автор определяет особенности национального характера, выраженные в семантике соматических идиом. Диссертационное исследование Фам Тхи Тхань Ха [Фам Тхи Тхань Ха, 2005] посвящено изучению значения идиом английского и вьетнамского языков для установления особенностей семантики ФЕ и их национального своеобразия. О. Н. Кравченко [Кравченко, 2009] исследует словообразовательный потенциал соматизмов «сердце» и «голова» на материале английского, немецкого и русского языков, делая акцент на изучении сложных производных прилагательных, мотивационной основой которых являются значения указанных соматизмов.

Отметим, что сопоставительные исследования соматизмов и фразеологизмов с компонентом-соматизмом в рамках кандидатских диссертаций проводятся в том числе и на материале вариантов одного языка (например, наречий, говоров):

Т. А. Бердникова [Бердникова, 2000] исследует лексико-фразеологическое поле соматизмов на материале архангельских говоров; Н. А. Вахрушева [Вахрушева, 2009] проводит сопоставительный анализ состава и характера соматических фразеологизмов в верхненемецких говорах Алтайского края.

Кандидатская диссертация Т. С. Чумичёвой [Чумичёва, 2010] посвящена межвариантно-сопоставительному исследованию соматических фразеологизмов британского и американского вариантов английского языка.

Наряду с сопоставительными исследованиями фразеологии большое внимание уделяется и ее лингвокультурологическому аспекту, поскольку ФЕ служат основным ресурсом фоновых знаний и обладают способностью к накоплению внеязыковой информации [Верещагин, Костомаров, 2005].

Соматическая фразеология (как и лексика) изучается также в рамках лингвокогнитивного аспекта [Ковшова, 2009; Щирова, 2005; Архипкина, 2007;

Сайфи, 2008]. А. В. Туарменская [Туарменская, 2006], исследуя отражение в языке восприятия и категоризацию пространственного опыта как способа осмыслить природу отношений между языком и когницией, рассматривает особенности выражения пространственных характеристик в английских соматических ФЕ и доказывает, что соматизмы «голова», «руки», «глаза», «рот», «спина», «живот», «ноги», «лицо» в структуре ФЕ играют важную роль при ориентации в пространстве и служат источником как пространственных, так и непространственных концептов.

Соматическая фразеология и соматизмы активно изучаются и зарубежными лингвистами (см. работы Cs. Fldes, А. Gattnar, G. Grciano, К. Krohn, Е. Piirainen, P. Siahaan, D. ileikait, W. Wildgen). В своем лексикографическом исследовании К. Крон [Krohn, 1994] проводит сопоставительный анализ семантики немецких и шведских соматических фразеологизмов, Д. Шилейкайте [ileikait, 1998] – немецкого, английского, русского, польского и литовского языков. Немецкий лингвист А. Гаттнар [Gattnar, 2000] в своей работе анализирует, как представления о человеческом теле отражены в семантике русских соматических фразеологизмов.

На основе представленного обзора можно сделать вывод о том, что компаративные исследования ФЕ с компонентом-соматизмом весьма широко представлены как в работах отечественных, так и зарубежных ученых, что говорит о несомненной популярности исследований соматической фразеологии именно в аспекте сравнительно-сопоставительного анализа. Однако нельзя не отметить и то, что многие исследования посвящены семантическому или структурносемантическому анализу либо отдельных соматизмов, либо отдельным соматическим компонентам в структуре фразеологических единиц.

Вышеупомянутые наблюдения позволяют нам прийти к выводу, что, несмотря на высокую популярность исследований в области соматической фразеологии, комплексного анализа семантики фразеологических единиц с компонентом-соматизмом сквозь призму дихотомии (анатомическая) «норма – не норма» в лингвистике ранее не проводилось.

Далее остановимся подробнее непосредственно на самом понятии в частности, определим лингвистический статус «фразеологизм», фразеологических единиц с компонентом-соматизмом в рамках современной фразеологии.

–  –  –

В словарном составе любого языка мира есть выражения, которые принято называть устойчивыми. Они не возникают спонтанно непосредственно в процессе коммуникативного акта, а существуют в языке уже готовыми к употреблению в речи фразеологическими единицами, которые образуют цельнооформленные языковые структуры с единой семантикой. Существуя как готовые блоки, или [Телия, 1996], фразеологические единицы «свертки» «микротексты»

представляют собой совокупность «окультуренных представлений о картине мира некоего социума – о входящих в нее природных объектах, артефактах, явлениях, выделяемых в ней действиях и событиях, ментофактах и присущих этим сущностям их пространственно-временных или качественно-количественных измерений» [Телия, 1999, с. 20 – 21]. Можно сказать, что фразеологические единицы – это языковые универсалии, так как нет языка, в котором бы они не обнаруживались. Однако в лингвистическом сообществе и по сей день не существует единого универсального термина для обозначения данного класса языковых структурных образований, представляющих собой устойчивые словосочетания из двух и более компонентов.

Фразеология обрела свой заслуженный статус полноценной лингвистической науки лишь в середине ХХ века. Появление новой лингвистической дисциплины заслуженно связывают с именем и работами прославленного российского ученого, академика В. В. Виноградова. Именно В. В. Виноградов [Виноградов, 1946] впервые обратился к проблеме определения фразеологизмов и их классификации.

Отмечая вклад В. В. Виноградова в историю развития фразеологии, Н. Н. Амосова в своей работе писала: «Фразеологические единицы получили более обоснованное определение, именно как лексические комплексы с особым семантическим своеобразием» [Амосова, 1963, с. 5].

Опираясь на идеи швейцарского лингвиста Ш. Балли (1865 – 1947), который в своих работах «Краткий очерк стилистики» (1905) и «Французская стилистика»

(1909) систематизировал сочетания слов, а в своем труде по стилистике посвятил главу фразеологии [Балли Ш., 1961], В. В. Виноградов впервые предложил классификацию фразеологизмов русского языка с точки зрения их семантической слитности. В. В. Виноградов в своей работе «Основные понятия русской фразеологии как лингвистической дисциплины» [Виноградов, 1946] выделяет следующие группы фразеологических единиц: 1) фразеологические сращения или идиомы, т.е. немотивированные единицы, выступающие как эквиваленты слов; 2) фразеологические единства, под которыми автор понимает мотивированные единицы с единым целостным значением, возникающим из слияния значений лексических компонентов; 3) фразеологические сочетания. К последним В. В. Виноградов относит «обороты, в которых у одного из компонентов фразеологически связанное значение проявляется лишь в связи со строго определённым кругом понятий и их словесных обозначений» [Кунин, 1996, с. 22].

Отметим, что в предложенной классификации фразеологические единицы, входящие в первую и вторую группу, выделяются на основе признака их мотивированности, тогда как в третью группу – по признаку ограниченной сочетаемости слова.

Стоит особо подчеркнуть, что объем толкований и определений фразеологической единицы в концепциях отечественных ученых представлен весьма широко. Так, вслед за академиком В. В.

Виноградовым, предложенная им классификация ФЕ уточнялась и дополнялась целой плеядой фразеологов:

А. И Смирницкий, 1956; Н. Н. Амосова, 1963; Н. М. Шанский, 1964; С. Г. Гаврин, 1974.

К классификации В. В. Виноградова Н. М. Шанский [Шанский, 1964] добавил еще одну группу ФЕ – фразеологические выражения, к которым он отнес устойчивые в своём составе и употреблении обороты. Они не только семантически членимы, но и состоят целиком из слов со свободным значением.

А. И. Смирницкий [Смирницкий, 1956] выделяет фразеологические единицы и идиомы. К фразеологическим единицам ученый относит стилистически нейтральные обороты, лишённые метафоричности или потерявшие её. Тогда как в основе идиом лежит метафора, иными словами изменение (перенос) лексического значения слов/слова на основании ассоциативно-аналоговых признаков явлений, что придает выражению образности.

Н. Н. Амосова [Амосова, 1963], основываясь на методе контекстологического анализа, выделяет фраземы и идиомы. Она характеризует фраземы как единицы постоянного контекста, в которых указательный минимум, требуемый для актуализации данного значения семантически реализуемого слова, является единственно возможным, постоянным, а второй компонент является указательным минимумом для первого. При этом под идиомами Н. Н. Амосова понимает единицы постоянного контекста, в которых указательный минимум и семантически реализуемый элемент составляют тождество и оба представлены общим лексическим составом словосочетания, имеющего целостное значение.

В своем подходе к изучению устойчивых сочетаний С. Г. Гаврин [Гаврин, 1974] исходит из функционально-семантической компликативности (осложненности) таких сочетаний и включает в состав фразеологических единиц все устойчивые сочетания слов, удовлетворяющие критериям этой функционально-семантической компликативности.

Широко понимает объект фразеологии, выдающийся российский фразеолог А. В. Кунин [Кунин, 1972]. По мнению ученого, объектом фразеологии являются все устойчивые сочетания слов с осложненной семантикой. Включая и дополняя классификацию, предложенную В. В. Виноградовым, А. В. Кунин разделяет фразеологию на три раздела, взяв за основу различные типы значения фразеологизмов: (1) раздел идиоматика включает фразеологические единицы/идиомы – устойчивые сочетания лексем с полностью или частично переосмысленным значением; (2) раздел идиофразеоматики, в который входят идиофразеоматизмы (semi-idioms), иными словами, устойчивые словосочетания двух типов: а) устойчивые сочетания, компоненты которых имеют буквальные, но осложненные значения; б) идиоматические варианты, которые являются полностью переосмысленным значением первого, т.е. его прототипа; (3) обороты неидиоматического характера, но с осложненным значением (обороты с прибавочно-уточнительным значением, сверхсловные термины, обороты с фразеоматически связанными значениями) [Приводится по: Кунин, 1996, с. 136 – 137].

Подытожив вышесказанное, отметим, что к объему фразеологии в ее широком понимании можно отнести словосочетания, которые воспроизводятся в готовом виде. В. Н. Телия также выделяла и такой параметр, как «свойство устойчивости, которое проявляется в абсолютной или относительной воспроизводимости словосочетаний» [Телия, 1996, с. 56]. При этом главным параметром в определении статуса устойчивых выражений должен быть признак их частичной или полной идиоматичности.

Проведенный обзор наглядно показывает, что мнения лингвистов в рамках проблемы определения и классификации фразеологических единиц расходятся.

Среди фразеологов и по сей день ведутся дискуссии относительно подходов к классификации ФЕ, их составу и структуре. Это объясняется исключительной сложностью объекта исследования и существованием в языке ряда переходных случаев, когда наблюдается расхождение между классическими фразеологическими единицами и свободными (переменными) словосочетаниями.

Остановимся далее на ряде ключевых понятий фразеологической семантики.

1.2.3 Базовые понятия фразеологической семантики Несмотря на множество мнений о том, что такое фразеологизм, для нашего исследования ключевым ориентиром в интерпретации понятия «фразеологическая единица» стало определение профессора А. В. Кунина: «устойчивая раздельнооформленная единица языка с полностью или частично переосмысленным значением, воспроизводимая в готовом виде»

[Кунин, 1972, с. 8].

С учетом вышеуказанного авторитетного определения в нашем исследовании под фразеологической единицей с компонентом-соматизмом мы понимаем устойчивые языковые обороты, в составе которых обнаруживается один или несколько соматических компонентов. Это устойчивые сочетания слов с осложненной семантикой, которые не носят индивидуального характера, а представляют собой обороты, которые используются определенным языковым коллективом в целом.

Обратиться к вопросу, связанному с фразеологической семантикой, представляется для нас необходимым, поскольку для проведения анализа английских ФЕ с компонентом-соматизмом важно представлять компонентную структуру значения ФЕ в целом, в том числе специфику их семантической организации.

По мнению А. В. Кунина, семантическая осложненность ФЕ определяется «степенью переосмыленности лексем при образовании целостного значения»

[Кунин, 2005, с. 93] и может проявляться в полном или частичном переосмыслении, или преобразовании значения ее компонентов. Под переосмыслением следует понимать «…семантическое преобразование буквального значения языкового или речевого прототипа фразеологизма…»

[Там же. С. 156]. Очень важно подчеркнуть то, что переосмысление является одним из способов отражения действительности в сознании человека и связано с воспроизведением особенностей отражаемых предметов на основе установления связи между ними. О семантических особенностях фразеологических единиц А. В. Кунин писал следующее: «Семантическая структура фразеологических единств шире ее значения, так как не исчерпывается только сигнификативным, денотативным и коннотативными аспектами, а определяется также построением всего образования в целом, типом его грамматического значения, например, числа или падежа, моносемантичностью или полисемантичностью, а также системными языковыми и речевыми связями» [Кунин, 1996, с.

70]. И. И. Чернышева в своих работах, посвященных изучению немецкой фразеологии, отмечала ряд отличительных особенностей фразеологической семантики от семантики лексической. В частности, автором отмечалась значительная роль коннотативной составляющей в семантике ФЕ: «Наличие коннотации – необходимая составная часть значения любого языкового знака вторичного образования. … как способ образования, так и материальное воплощение коннотации в слове и фразеологизме неодинаковы. Если в слове семантический сдвиг создается вследствие смены денотанта, то во фразеологизме – это полная метафоризация переменного словосочетания или частичная, в зависимости от типа фразеологизма»

[Чернышева, 1975, с. 654].

Еще одним существенным фактором при исследовании значения фразеологических единиц является их мотивированность, т.е. «наличие связи между семантикой фразеологической единицы и прямым значением переменного сочетания, лежащего в eё основе» [Соколова, 1987, с. 67 – 68].

Иными словами, внутренняя форма фразеологической единицы детерминирована прототипом, т.е.

первоначальным денотативным значением, вытекающим из реальных значений слов-компонентов в структуре ФЕ:

«внутренняя форма фразеологизма – это значение его прототипа, с которым фразеологическое значение связано деривационными отношениями»

[Кунин, 1996, с. 89 – 90], тогда как под мотивированностью фразеологического значения понимается «его синхронная связь с буквальными значениями компонентов» [Там же]. Вследствие этого отметим, что основной пласт английских ФЕ с компонентом-соматизмом, исследуемых в нашей работе, отличается мотивированностью значения прототипа, т.е. прямого значения свободного словосочетания, которое было образно переосмыслено. Определяя понятие А. В. Бондарко отмечает, что – это наиболее «прототип», «прототип репрезентативный вариант определенного объекта, характеризуется наибольшей концентрацией специфических признаков данного объекта, способностью воздействия на производные варианты и наиболее высокой степенью регулярности функционирования» [Бондарко, 1971, с. 142]. Д. А. Гильфанова предлагает называть прототип «категориальным концептом», по утверждению автора, «… дающим представление о типичном члене определенной категории, служащим опорой, с помощью которой человек членит свои знания о явлениях окружающей среды» [Гильфанова, 2013, с. 70].

Итак, фразеологические единицы – это устойчивые разнооформленные семантически осложненные сочетания, в которых заложено образное восприятие картины мира носителями языка. ФЕ имеют ярко выраженный культурный компонент, включающий живые образы национального своеобразия (обычаи, традиции, предрассудки, историческую память народа и т.д.). Семантические особенности ФЕ определяются переосмыслением ее компонентного состава.

Переосмысление возникает путем преобразования буквального значения прототипа и может осуществляться несколькими способами: 1) метафорическое переосмысление (= метафоризация) – перенос наименования с одного денотанта на другой, на основе ассоциативных связей между ними ввиду их воображаемого или реального сходства; 2) метонимическое переосмысление (= метонимический сдвиг) – перенос наименования с одного денотанта на другой, ассоциируемый с ним по смежности; 3) метафтонимия – переосмысление буквального значения прототипа на основе взаимодействия двух когнитивных механизмов (метафоры и метонимии).

В следующем разделе более подробно остановимся на семантике соматизмов.

1.2.4 О природе семантики соматизмов

Фразеологический состав любого языка отличает обширный пласт фразеологических единиц, в структуре которых присутствуют слова, соотносимые с телом человека, так называемых соматизмов. Как отмечает Р. М. Вайнтрауб, соматическая фразеология составляет около 30 % фразеологического фонда любого языка [Приводится по: Солодухо, 1989]. Однако область соматической фразеологии не имеет четких границ, что вызывает определенные трудности при попытке выявить некие универсальные характеристики указанных фразеологических единиц. Современные лингвисты склонны придерживаться разных точек зрения в вопросе о том, какая лексика может называться «соматической».

Одни ученые к соматической лексике относят лишь слова номинирующие части тела, другие также включают названия телесных жидкостей (напр., sweat, blood, tears), а также слова, непосредственно связанные с организмом человека, но не называющие частей тела (напр., skin, nerves, veins, bones и проч.).

Л. Б. Воробьева отмечает, что «в зависимости от характера объекта номинации вся соматическая лексика распределяется по следующим пластам и их разрядам: 1) сомонимическая лексика, обозначающая части и области человеческого тела; 2) остеонимическая лексика, обозначающая кости человеческого тела и их соединения; 3) спланхнонимическая лексика, служащая для номинации внутренних органов человеческого тела; 4) ангионимическая лексика, служащая для обозначения кровеносной системы организма человека; 5) сенсонимическая лексика, обозначающая органы чувств; 6) лексика, обозначающая болезни, недуги и другие проявления человеческого организма, ее также можно разбить на более дробные разряды: а) названия болезней и недугов человека; б) названия проявлений человеческого организма» [Воробьева, 2014, с. 214].

Соматизмы (от греч. soma (somatos) – тело), имена или их сочетания, обозначающие «тело в целом или его части и специфические для них действия, которые несут в дополнение к их природным свойствам функционально значимые для культуры смыслы, придающие этим именам роль знаков «языка» культуры»

[БФСРЯ, с. 772]. Соматизмы представляют один из древнейших пластов лексики и составляют самый значительный словарный пласт различных языковых групп, они часто входят в состав фразеологических единиц и, «…пройдя длительный путь развития, выступают трансляторами целого комплекса образов, понятий и ассоциаций, отражающих особенности миропонимания и мировосприятия народа»

[Тихомирова, 2011, с. 8].

Фразеологический фонд английского языка весьма объемно представлен фразеологическими единицами с компонентом-соматизмом. Так, в ходе исследования на основе сплошной выборки из ряда авторитетных лексикографических источников – англо-английские фразеологические словари Oxford Dictionary of English Idioms (2009), Cambridge Idioms Dictionary (2008), Longman Idioms Dictionary (1998) и англо-русского фразеологического словаря под редакцией А. В. Кунина (1984) – нами было выявлено, что доля фразеологических единиц с компонентом-соматизмом в общем фразеологическом корпусе (от 6000 до 20000 ФЕ) названных словарей составляет порядка 10 % (см. Таблица 1). Группа ФКС является одной из наиболее многочисленных и самой объемной с точки зрения количества слов (соматизмов), позволяющих отнести их к группе устойчивых сочетаний с компонентом-соматизмом.

Таблица 1. Процент ФКС в общем фразеологическом корпусе английского языка

–  –  –

Согласно исследованию семантических особенностей ФКС А. Блюма [Блюм, 2000] в современном английском языке в плане фразеообразовательной активности наиболее частотны такие соматизмы, как: hand, head, eye, face, arse (ass, butt), foot, nose, finger, heart. Несмотря на то, что такие соматизмы, как: leg, arm, back, bone, brain, ear, tooth, skin, shoulder, neck, tongue менее частотны, они также обладают значительным фразеообразовательным потенциалом.

Статистический анализ активности соматизмов в английском фразеологическом фонде показывает, какие соматизмы обладают наибольшей фразеологческой активностью. Ниже представлена диаграмма, в которой выведено процентное соотношение наиболее продуктивных для английского языка соматизмов (см. Диаграмма 1).

Диаграмма 1. Процентное соотношение наиболее продуктивных соматизмов в структуре английских ФКС

–  –  –

Человек издавна использовал соматические номинации для моделирования знаний об окружающем его мире. Неудивительно, что именно соматическая лексика составляет универсальный лексический фонд любого языка мира, характеризуется высокой частотностью употребления и обладает богатой и разветвленной деривацией и фразеологией.

В рамках нашего исследования к соматизмам мы относим все, что определяет сферу телесности, а именно: внешние части тела человека, включая конечности, внутренние органы, а также волосы, ногти, субстанции биологического характера (кожа, кость, кровь, пот, желчь, слюна, слеза и проч.), механические повреждения и инородные образования на/в теле человека (рана, порез, опухоль, нарыв, нарост и т.п.).

ФЕ с компонентом-соматизмом, составляя обширную часть фразеологического фонда английского языка, включают соматические наименования, характеризующие человека, его физиологическую, ментальную и эмоционально-чувственную сферу. Отметим, что семантика большинства ФКС обусловлена лексико-семантическим потенциалом образующего соматического компонента. Он определяется в первую очередь физиологической функцией, которую выполняет называемая соматическим компонентом часть тела или орган.

Например, соматизм «сердце» как в английской, так и в русской языковой картине мира соотносится с духовной и эмоциональной жизнью человека. Если у человека «есть сердце», т.е. в буквальном смысле не нарушена анатомическая норма комплектности тела, такой человек всегда будет оцениваться положительно (напр., ФКС to have a heart ‘to be compassionate; to be generous and forgiving; to have an especially compassionate heart’ [FOD] – быть способным к состраданию; быть милосердным; проявлять доброту).

Суммируя вышесказанное, отметим, что семантика ФКС напрямую связана с человеком, его восприятием мира и отношением к действительности. Используя «телесный» код, человек реконструирует картину мира, сформированную в его сознании, поскольку «само человеческое тело является наиболее доступным и изученным объектом наблюдения человека с первых его жизненных шагов. Свою ориентацию в пространстве, свою оценку окружающего человеку «удобнее»

соотносить, прежде всего, с частями своего тела» [Эмирова, 1972, с. 22]. Анализ ФКС дает ключ к понимаю того, как человек осмысляет свое тело и его функции, что ведет к самопознанию индивида.

1.3 Телесный код и концептуализация знаний о мире

Процесс познания мира человеком осуществляется посредством взаимодействия двух внутренних «систем» – чувств и интеллекта. Таким образом, постижение человеком объективной действительности, по своей сути, есть процесс обработки внешней информации человеческими чувствами и человеческим интеллектом. На основании этого можно говорить о наличии двух таких взаимосвязанных способов познания как переживание и осмысление мира.

Каждому языковому этносу присуще особенное восприятие и особая интерпретация окружающего мира. Это находит свое выражение в языке и создает национальную языковую картину мира, в которой заключен накопленный многовековый духовный опыт народа, «фиксируется восприятие, осмысление и понимание мира конкретным этносом не на современном этапе его развития, а на этапе формирования языка, т.е. на этапе его первичного, наивного, донаучного познания мира» [Корнилов, 2003, с. 15]. Являясь основным средством выражения мысли, язык отражает познание. Так, с позиции когнитивной лингвистики изучение языка – это опосредованное изучение национального сознания его носителей. ФЕ с компонентом-соматизмом отличает особая культурная маркированность, а антропоцентричный характер этих устойчивых языковых оборотов позволяет отнести их к единицам телесного (соматического) кода культуры и дать ответ на один из центральных вопросов когнитивной лингвистики о том, как структуры языкового знания репрезентируются и участвуют в осмыслении внешней информации.

Получаемый в результате чувственной и интеллектуальной обработки продукт познавательной деятельности человека формируется в определенное знание. Эта информация может иметь ряд толкований, а именно: может рассматриваться как «способ организации», как «представление» или «мера новизны получаемого нами сообщения» [Моль, 2008]. Согласно утверждению И. В. Зыковой, «информация» может пониматься как «представление», «мера порядка», «способ организации» [Зыкова, 2014, с. 62]. Кроме того, она может трактоваться, например, как «мера новизны получаемого нами сообщения»; как «обозначение содержания, полученного из внешнего мира в процессе приспособления человека к нему» [Там же]. Э. Кассирер [Кассирер Э., 2002] представлял систему знаний как результат взаимодействия различных форм/типов мышления, каждая из которых отличается самостоятельностью и своеобразием (к примеру, мифологическая форма, религиозная форма, научная форма). Так, осмысление мира включает мифологическое, архетипическое, религиозное, философское и научное осмысление, что впоследствии ведет к таким формам «переживания» мира как эмоционально-чувственное, душевное и эстетическое переживание.

Каждая из выделенных форм переживания и осмысления мира представляет собой весьма сложный и специфичный процесс чувственного и интеллектуального постижения мира. Тем не менее суть их своеобразия и отличия представляется возможным приоткрыть через те чувственные и интеллектуальные «инструменты»

познания (так называемые sensuous and intellectual tools), которыми оперирует человек в ходе своего познавательного взаимодействия с внешней действительностью и которые характеризуют каждую из этих форм. В качестве «чувственных инструментов» эмоционально-чувственного переживания выступают так называемые базовые эмоции и чувства (например, страх, удивление, отвращение); душевные переживания – нравственные чувства (например, чувство ответственности/долга, чувство справедливости, чувство вины); эстетического переживания – эстетические чувства (например, чувство прекрасного в противоположность чувству безобразного, чувство возвышенного в противоположность чувству низменного) и т.д.

Будучи культурным феноменом, хотя и базирующимся на генетически обусловленных алгоритмах, язык соединяет объекты внешнего мира с нейрофизиологическими феноменами, используя конвенциональные семиотические механизмы. В языке хранится культурный и познавательный опыт всех поколений его носителей и отражается все многообразие мировосприятия культурно-языковой общности.

Разные внешние ситуации в языковом сознании носителей языка сопрягаются с физическим и интеллектуальным воздействием и осмысляются через конкретно-чувственные параметры, прямо или косвенно указывая на человека, его тело или части тела. Таким образом, рефлексия человека над различными проявлениями внешней действительности неразрывно сопрягается с его обращением к собственному телу. Ю. Лотман писал: «Люди – единственные существа, обладающие способностью к рефлексии и таким образом создающие семиосферу особого характера» [Лотман, 1992, с. 36].

Очевидный неугасающий интерес лингвистического сообщества к феномену человека, в частности, к проблеме телесности, можно объяснить и тем фактом, что телесный образ человека – один из наиболее значимых фрагментов языковой картины мира. Именно тело выступает отправной точкой в процессе познания человеком окружающего мира и в формировании представлений о нем. Человек издавна соотносил свое положение и ориентацию в пространстве со своим телом и его частями, например, foot как мера длины или пядь, «древнерусская мера длины, первоначально равнялась расстоянию между концами растянутых пальцев руки – большого и указательного» [БЭС].

В разные периоды учеными предпринимались попытки воссоздать физический образ человека, используя данные языка. Проблемы описания отдельных соматизмов, классификация частей человеческого тела стали фокусом исследования целого ряда лингвистов. Н. Д. Арутюнова говорит об особом статусе функциональных компонентов организма человека или животного, который воспринимается исследователем как «неразборное целое»: «Компоненты “неразборного целого” получают отдельный статус в качестве функциональных деталей организма (нога, хвост, палец… и пр.) или его “топографических единиц” (“пространств”): бок, спина, щека, нос и т.п.» [Арутюнова, 1999, с. 16]. В работе Е. В. Урысон [Урысон, 2003] находим еще одно подтверждение тому, что восприятие мира человеком, находящее отражение в языке, соматично, иными словами, напрямую связано с восприятием собственного тела. Так, исследуя «модель» человека, зафиксированную в семантике русского языка, Е. В. Урысон провела исследование параметров человеческого тела (рост, объем, размер) и пришла к выводу, что когда человек воспринимает что-либо, он воспринимает фактуру, форму, величину осязаемого предмета своим телом. Более того автор подчеркивает, что в русском языке нет специальной языковой единицы для той части тела, которая осязает. Развивая это положение, С. А. Моисеева и Ж. А. Бубырева [Моисеева, Бубырева, 2011] выдвигают предположение о том, что, возможно, «органами осязания» в телесном пространстве человека можно назвать подушечки пальцев или ладонь, тогда как «невидимых» органов осязания у человека нет. В целом авторы приходят к выводу, что в процессе получения необходимой ему информации о мире, человек использует для этого соответствующий орган.

Итак, обладая знаниями о себе самом и своем теле, человек познавал и соизмерял концептуальную модель мира с понятными ему из телесного опыта масштабами и образами, привнося новые антропоцентричные и антропометричные знания об уже познанном и названном объекте. Именно тело как целое и отдельные его части послужили ориентиром для самоидентификации человека, дав возможность познать внешний мир с познания самого себя. В освоении мира человек прошел путь от «самого себя к самому себе же, …. “применяя”, “примеряя” и “накладывая” на себя знания об окружающем мире»

[Красных, 2003, с. 233 – 234], и это положение можно считать центральным в обосновании особой роли телесного кода в пространстве национальной культуры.

Особая роль телесного кода заключается также в том, что само восприятие мира человеком не только соматично, но и отчасти универсально. Телесный код оказывается универсальным в силу единства анатомии и физиологии всех людей.

Исходя из заданной телесно-духовной формы, человек использует «познанные» им в ходе телесного опыта параметры тела как параметры познания и концептуализации «непознанного» внешнего мира. С антропоцентрической точки зрения, которая является отправной точкой нашего исследования, тело человека рассматривается в качестве модели структурирования знания об окружающем мире.

В рамках антропоцентрического подхода, как уже отмечалось выше, человек становится центром мироздания, а тело человека рассматривается как объяснительная модель происхождения мира в науке: «Важность феномена человеческого тела и его частей как семиологической структуры подтверждается и тем, что тело вербализуется в различных культурных контекстах и ситуациях:

философско-мировоззренческих, социально-институциональных, культурнонормативных, что придает телу человека определенное содержание и ценностную направленность и позволяет говорить о “человеке телесном” как концепте»

[Клевцова, 2007, с. 11].

Возникает вопрос о том, как сохраняется релевантная информация в сознании индивида, каковы способы сохранения и структуризации информации в сознании человека.

Согласно Е. С. Кубряковой, структуризация знания происходит благодаря процессу концептуализации, который она определяет как «один из важнейших процессов познавательной деятельности, приводящий к образованию концептов, концептуальных структур, которые являются идеальным содержательным представлением человеческого опыта» [Кубрякова, 1996, с. 93 – 94].

Исходя из данного положения, можно говорить о том, что знание в пространстве сознания человека представлено не хаотично, а концептуально структурировано и упорядочено, что все знания (= информация), полученные в ходе взаимодействия человека с внешним миром, содержатся и репрезентируются в разного рода концептуальных образованиях, концептах, речь о которых пойдет ниже.

1.3.1 Концепт как результат познавательной деятельности

Несмотря на широкое и повсеместное употребление термина в лингвистических исследованиях разного плана, понятие «концепт» и по сей день остается достаточно «размытым» и неоднозначным. Сложность выработки единого подхода к интерпретации понятия «концепт», по всей видимости, связана с корреляцией термина с такими смежными по смыслу словами, как «понятие» и «представление». Разделяя «концепт» и «понятие», Ю. С. Степанов [Степанов, 2007] отмечает их главные различия: «понятие «определяется», а концепт «переживается». Концепт отличает и еще одна особенность – его минимальность, или минимализация, которая связана с возможностью «оперировать чрезмерно большими массивами информации в режиме реального времени» [Степанов, 2007, с. 15].

В отношении вопроса корреляции концепта и представления Ю. С. Степанов отмечает, что концепт – это «пучок» представлений, понятий, знаний, ассоциаций, переживаний [Степанов, 2004, с. 43]. Так же считает и Г. В. Токарев [Токарев, 2009], отмечая, что концепт по отношению к представлениям выступает как макроструктура; представления – это строевые элементы концепта. С точки зрения Н. К. Рябцевой [Рябцева, 2005], концепты – это «проявления»

представлений и именно в представлениях воплощается антропоцентричность языка и отражаются особенности концептуализации и интерпретации мира его носителем.

На базовом понятийном уровне концепты расходятся с понятиями, но сближаются с представлениями, поскольку всегда обладают эмотивностью, обязательно включают в себя оценку и коннотацию [Красных, 2008]. Концепт – результат эмоционально-рационального осмысления действительности, он «многомерен, в нем можно выделить как рациональное, так и эмоциональное, как абстрактное, так и конкретное, как универсальное, так и этническое, как общенациональное, так индивидуально-личное» [Маслова, 2004, с. 229]. Согласно Е. Г. Беляевской, концепты – ментальные единицы, «являющиеся составным элементом концептуальных структур, лежащие в основе семантики языковых и речевых единиц» [Беляевская, 2009, с. 63]. Именно этого определения концепта мы и будем придерживаться в нашей работе.

В рамках когнитивной лингвистики особой значимостью обладает основополагающее положение о системной организации концепта, которое восходит к идеям В. фон Гумбольдта [Гумбольдт, 1984]. Ученый указывал на существование более простых идей (например, идея неподвижного положения), из которых происходит формирование идей более сложных (например, идеи движения). В процессе становления лингвистической науки данное положение получило дальнейшее развитие, в частности в научных трудах зарубежного лингвиста-когнитолога Дж. Лакоффа [Lakoff, 1990]. Так, ученый особо подчеркивает, что все концепты структурированы как внутренне, так и относительно друг друга, т.е. очевидна возможность формирования оппозиций. Согласно представлению Дж. Лакоффа, все концепты по ряду критериев можно разделить на концепты более простых и более сложных концептуальных формаций (сущностей, образований).

В момент абстрактных рассуждений человеческое мышление обращается к «низкоуровневым» средствам, таким как сенсорно-двигательная система и эмоции.

Иными словами, человек обращается к своему собственному телу и своему телесному опыту. Образно-схематические и базовые концепты в силу своей непосредственной значимости являются теми необходимыми «исходными точками», благодаря которым могут работать принципы семантической композициональности, т.е. принципы образования более сложных концептов из менее сложных [Lakoff, 1990, p. 280].

К простым концептам, по Дж. Лакоффу, относятся образно-схематические концепты (= образ-схемы) и базовые концепты.

Примерами образносхематических являются концепты, которые представлены оппозициями:

ВПЕРЕДИ – СЗАДИ, ЧАСТЬ – ЦЕЛОЕ, ЦЕНТР – ПЕРИФЕРИЯ, ВЕРХ – НИЗ, а также КОНТЕЙНЕР, ПУТЬ, СИЛА и подобные. Примерами базовых – такие концепты, как ЧЕЛОВЕК, БОЛЬ, ГОЛОД, ВОДА, ДЕРЕВО, ДОМ и т.д. Так, концепт базового уровня ЧЕЛОВЕК задействует такие образ-схемы, как концептуальные оппозиции: ВЕРХ – НИЗ, ВПЕРЕДИ – СЗАДИ, ЧАСТЬ – ЦЕЛОЕ, ЦЕНТР – ПЕРЕФЕРИЯ, ВНУТРИ – СНАРУЖИ, ПРАВО – ЛЕВО, а также концепт КОНТЕЙНЕР.

Вышеупомянутые концепты характеризуются: 1) непосредственной связью с телесным опытом функционирования человека в мире (Дж. Лакофф называет их концептами, непосредственно основанными на (физическом) опыте», а также «доконцептуальными структурами»; 2) содержательностью и информационной насыщенностью; 3) зависимостью от гештальтного восприятия (т.е. восприятия целого в единстве его частей); 4) способностью продуцировать богатые ментальные образы; 5) константностью и др. [Приводится по: Зыкова, 2014, с. 104].

П. Карлетон [Carleton P., 1995] считает, что такие образ-схемы, как концептуальные оппозиции ВНУТРИ – СНАРУЖИ, ВЕРХ – НИЗ, ПРАВО –ЛЕВО, ВПЕРЕДИ – СЗАДИ, БЛИЗКО – ДАЛЕКО, СВЕТ – ТЬМА и такие связанные с ними концепты, как ПЕРЕМЕЩЕНИЕ (LOCOMOTION), МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ (LOCATION), СТРУКТУРА (STRUCTURE), РАВНОВЕСИЕ (BALANCE), ВИДЕНИЕ/СВЕТ (VISION/LIGHT) являются фундаментальными и представляют собой единый базис как концептуальной, так и метафорической концептуализации.

В целом анализ современных научных исследований в области концептуального анализа (см. работы M. Johnson, S. Pinker, P. Carleton, Z. Kovecses, L. Talmy, R. Langacker, Е. С. Кубряковой, Е. Г. Беляевской, Н. Н. Болдырева, В. Г. Гольдберг, О. В. Магировской и мн. др.) позволяет говорить о существовании концептуальных структур самой разной степени сложности.

1.3.2 Понятие концептуальной оппозиции

Чувственный опыт, переживаемый человеком при взаимодействии с внешним миром, ложится в основу разных форм осмысления мира, для которых характерны свои «инструменты» познания.

Вынужденно упрощая сложнейшую природу всех форм концептуализации, отметим как самое главное следующее:

архетипическая форма осмысления мира включает применение человеком особых «интеллектуальных инструментов» – оппозиций. В процессе формирования нового знания посредством указанных «интеллектуальных инструментов» человек прибегает к использованию таких архетипических оппозиций, как, например, «часть – целое», «верх – низ», «впереди – сзади», «лево – право», «добро – зло», «хорошо – плохо», «норма – не норма» и др.

Остановимся кратко на принципе дуальности, поскольку именно в соответствии с ним восприятие действительности человеком и его представление о мире складывается из единства антиномий, противоположностей. Положение о том, что принцип дуальности проявляется в архетипическом восприятии мира человеком, основывается на дуальном характере модели мира.

Представления о дуальном характере модели мира находят отражение в базовых картинах мира:

религиозной, научной, художественной, обыденной. Как отмечает Т. В. Цивьян [Цивьян, 1990], с целью описания основных параметров Вселенной в архетипической картине мира применялась система противопоставлений. Среди них можно отметить, например, пространственные «верх – низ», «небо – земля», «правый – левый», «север – юг»; временные «день – ночь»; цветовые «белый – черный». На основе этих наборов двоичных признаков в языке и, соответственно, в культуре появились знаковые комплексы, посредством которых и воспринимался, и описывался мир.

Изучение языка как определенной концептуальной системы строится на обращении к универсальным категориям человеческой жизни, конструирующим ее основу. Одним из универсальных средств познания внешнего мира и категоризации знаний о нем является бинарная оппозиция: «В современной жизни мы также пользуемся бинарной оппозицией: можно — нельзя, положено — не положено, принято — не принято, истинно — ложно, да — нет, утверждение — отрицание, знание — неведение. Важную роль при изучении механизма действия бинарной оппозиции играет понятие медиации, то есть посредничества между крайними членами оппозиции» [Алиева, 2012, с. 1]. В «Словаре литературоведческих терминов» понятие «бинарная оппозиция» (лат. binarius — двойной, двойственный, состоящий из двух частей) толкуется как «тип отношений в семиотических системах, в рамках которого знак приобретает свое значение и смысл только через отношение со знаком, стоящим к нему в оппозиции» [СЛитТ]. Это подтверждает факт того, что принцип дуальности (= оппозиции) находит отражение в языковой картине мира.

Ранее мы уже говорили о том, что принцип дуальности являлся ведущим для архаических картин мира. Универсальные человеческие категории были подробно изучены в этнографическом исследовании Д. Брауна [Brown D., 1991]. Ученым было выявлено, что люди любой национальности выделяют следующие бинарные оппозиции: мужской – женский пол, белое – черное, хорошее – плохое. Оппозиции «свет – тьма», «верх – низ», «правый – левый», «теплый – холодный» лежат в описании любой картины мира и рассматриваются как универсальные средства познания внешнего мира. В наивном восприятии представителей древних лингвокультур они являлись «осознанно существенными для ритуалов и мифов в архаичных (элементарных) обществах с точки зрения самих членов коллективов, использующих эти знаковые системы» [Иванов, 1974, с. 259]. Человек постигал мир, основываясь на своем телесно-чувственном опыте, применяя принцип бинарных оппозиций. Т. В. Григорьева указывает, что «оппозиции являются универсально значимыми для языкового коллектива единицами и выступают носителями глубокого символического смысла. … они выступают как особый способ осмысления, видения мира, как некое мерило действительности: два полюса, «+» и «–», хорошее и плохое, посредством которых познается и воспринимается окружающее людей пространство» [Григорьева, 2014, с. 155].

Итак, биполярность как «минимальная структура семантической организации встречается на всех уровнях мышления» [Лотман, 1992, с. 36].

Палитра универсальных знаковых оппозиций в определенном смысле «результирует классифицирующую деятельность человека, которая является основой его жизни» [Цивьян, 2005, с. 11].

Реальность бытия предстает в дуализме не как сосуществование двух разных планов бытия, а как их неразрывная взаимосвязь. Например, две субстанции Декарта (материальная и духовная), два противоположных начала – ин и янь (земное и небесное) в древнекитайской системе миропонимания, материя и форма у Аристотеля. Следуя принципу дуальности, как представляется, можно выделить соматическую дихотомию «тело – душа», в которой наблюдается оппозиция чувственной и телесной формы восприятия действительности человеком.

Рассуждая над тем, как телесное (материальное) и духовное (идеальное) начало противопоставляются в наивном сознании носителя языка, А. Д. Шмелев [Шмелев, 2002] приводит пример того, как предложенная оппозиция структурирует наивную языковую картину носителя русского языка: «Русская языковая модель человека, – пишет автор, – определяется двумя противопоставлениями: (1) идеального и материального и (2) интеллектуального и эмоционального. Первое противопоставление отражается в языке как противопоставление духа и плоти, второе – как противопоставление ума и сердца»

[Шмелев, 2002, с. 19]. Однако оппозиция «душа – плоть» кажется весьма неоднозначной. Не вдаваясь в ряд религиозно-философских представлений, отметим, что душа человека может быть рассмотрена как неосязаемое «тело»

внутри физического тела человека, т.е. его плоти. Таким образом, душа человека не только не противопоставляется телу, но находится с ним в нерасторжимой связи.

Более того, концепт «душа» в своем языковом выражении порой предстает вполне телесным объектом, который: может испытывать на себе физиологические ощущения/потребности (ср. рус. душу греет, душа болит, терзать душу; Eng. thirsty soul); совершать действия (ср. рус. душа поет, душа сжимается; Eng. gripe soul), даже иметь вес (ср. рус. тяжело на душе; Eng. heavy soul). Приведенные примеры приводят нас к выводу о том, что концепт «душа» не всегда актуализирует только духовную или чувственную форму познания, но может оказываться и телесной сущностью.

Говоря о духовной составляющей человека, нельзя не отметить, что за чувства и эмоции людей отвечает определенный орган человеческого организма – сердце. Сердце в наивном сознании представителей разных лингвокультур, в первую очередь, воспринимается как «вместилище» чувств, «носитель» эмоций и душевных переживаний. Если относить все присущие человеку эмоции, душевные порывы, стимулы, чувства к иррациональным проявлениям человеческой природы, то за рациональную сферу отвечает ум – «орган мысли, знания, памяти»

[Гудков, Ковшова, 2007, с. 86]. Таким образом, возникает еще одна оппозиция соматического характера – «сердце – ум». Но отметим, что указанные оппозиции по мнению ряда исследователей (М. Л. Ковшова, Д. Б. Гудков, А. Д. Шмелев) носят весьма неоднозначный, условный характер, поскольку «демонстрируют возможность проникновения и взаимопереходах» [Там же. С. 87]. Иными словами, процесс концептуализации объективной реальности не всегда имеет четкое разделение на эмоционально-чувственные и интеллектуальные сферы. Скорее наоборот, динамика человеческого развития предполагает их сочетание.

Познание мира строится на основе базовых, универсальных концептов, которые могут образовывать концептуальные оппозиции. Последние, в свою очередь, могут служить основанием для формирования более сложных понятийных областей. Примером может служить концептуальная оппозиция «норма – не норма» в телесном пространстве человека, которая будет более подробно рассмотрена в рамках Главы 2.

–  –  –

Современный этап развития лингвистической науки характеризуется повышенным интересом лингвистического научного сообщества к изучению языка как антропоцентрического феномена. В этой связи ученые обращаются к проблеме организации знаний и способам их представления в языке сквозь призму идеи о том, что человек, его тело – есть «мера всех вещей в мире». Человек издавна использовал соматические номинации для моделирования знаний об окружающем его мире, благодаря чему соматическая лексика обрела статус наиболее широко представленного пласта лексики в словарном фонде любого языка мира. Среди наиболее релевантных особенностей соматической лексики можно выделить ее высокую частотность употребления в языке, богатую и разветвленную деривацию и фразеологию.

Тело человека и его организм воспринимаются как универсальные модели, посредством которых человек интерпретирует для себя окружающую действительность, поскольку параметры и функции собственного тела являются для человека первичными и привычными ориентирами при взаимодействии с внешним миром.

Особую значимость приобретают когнитивные процессы, связанные с познавательной деятельностью человека и влияющие на формирование языковой картины мира индивида. Раскрыть и уточнить эти особенности концептуализации действительности языковой личностью возможно за счет обращения к особенностям ФЕ с компонентом-соматизмом как особых единиц языка, включающих соматические наименования, характеризующие человека, его физиологическую, ментальную и эмоционально-чувственную сферу.

Понятие «фразеологическая единица» в аспекте фразеологии имеет значительное количество определений. Однако центральным в определении ФЕ становится положение о том, что это устойчивое словосочетание из двух и более компонентов, которое возникает в результате переосмысления свободных словосочетаний. Ключевыми факторами при исследовании семантики ФЕ становится ее мотивированность (связь между семантикой ФЕ и прямым значением переменного сочетания-прототипа ФЕ) и внутренняя форма, т.е. первоначальное денотативное значение, вытекающее из реальных значений слов-компонентов в структуре ФЕ. В результате смыслового сдвига (переосмыления) собственного первичного значения компонента (или компонентов) ФЕ образуется их новое значение, реализуемое в данной фразеологической единице.

Для нашего исследования особый интерес представляет исследование ФЕ с компонентом-соматизмом – устойчивых языковых оборотов, в структуре которых обнаруживается один или несколько соматических компонентов, которые являются знаками вторичной номинации и напрямую связаны с телом и образом человека. Семантические особенности ФКС определяются переосмыслением их компонентного состава, а именно, семантика большинства ФКС обусловлена лексико-семантическим потенциалом соматического компонента. Он определяется, в первую очередь, физиологической функцией, которую выполняет называемая соматическим компонентом часть тела или орган.

Изучение языка как особой концептуальной системы приводит к рассмотрению вопроса о концептуальной оппозиции, дуальный характер которой проявляется в архетипическом восприятии мира человеком. Так, его представление о мире складывается из единства антиномий (оппозиций), лежащих в основе описания любой картины мира и рассматривающихся как универсальные средства познания внешнего мира человеком. Роль концептуальной оппозиции «норма – не норма» в процессе фразеологической номинации на материале ФКС будет рассмотрена в рамках следующей главы исследования.

ГЛАВА 2 КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ ОППОЗИЦИЯ «НОРМА – НЕ НОРМА» В

СЕМАНТИКЕ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ

С КОМПОНЕНТОМ-СОМАТИЗМОМ

–  –  –

По утверждению В. Н. Телии, фразеологизмы могут «выполнять роль эталонов, стереотипов культурно-национального мировидения, или указывать на их символьный характер и в этом качестве выступают как языковые экспоненты (носители) культурных знаков. … Фразеологические единицы, отражая в своей семантике длительный процесс развития культуры народа, фиксируют и передают от поколения к поколению культурные установки и стереотипы, эталоны и архетипы» [Телия, 1996, с. 48 – 52]. В рамках нашего исследовании норма как понятие и языковая категория требует особого рассмотрения, поскольку традиционные представления о должном (в том числе правильности и «нормальности» какого-либо объекта) находят свое отражение в языковой картине мира, в частности, во фразеологических единицах.

2.1.1 Понятие «норма» в научной традиции

Представление о норме как о должном для того или иного класса объектов является основополагающим для ряда наук, например, психологии, педагогики, социологии, философии, логики, теории стандартов, культурологии, этики, правоведения и многих других. Только в области медицины понятие «норма»

насчитывает более двухсот определений и в самом общем смысле подразумевает некое равновесие, достигаемое в процессе онтологического и функционального развития человеческого организма. При этом не исключаются случаи вариативности отдельных элементов структуры тела и органов, так называемые «варианты нормы» (лат. variatio – видоизменение), которые в медицинской практике не считаются причиной отклонения от заданной нормы или нарушением установившегося равновесия со средой. Таким образом, норма в ее анатомическом понимании не есть что-то застывшее, неизменное, она многообразна и представлена многими вариантами строения, составляющими в совокупности индивидуальную изменчивость организма, обусловленную как наследственностью, так и факторами внешней среды.

Понятие нормы также широко используется в области филологии и лингвистики. Так, среди лингвистических дисциплин внимание понятию «норма»

уделяется в культуре речи, где оно традиционно связывается с нормами образцового речевого использования, в социолингвистике, теории межкультурной коммуникации и лингвистических исследованиях дискурса (В. И. Карасик, И. А. Стернин, А. А. Акиншина, В. Е. Гольдин, О. П. Сологуб и др.), в исследованиях жанровых норм (В. В. Дементьев, М. Ю. Федосюк, К. Ф. Седов), стилистических норм текста (О. П. Сологуб, М. Я. Дымарский, А. Б. Пеньковский). Норма как элемент семантики языковых единиц, в том числе соотносимых с ней понятиями оценки, эталона, стереотипа и др., исследуется в трудах по лингвистической семантике (Н. Д. Арутюнова, Е. В. Урысон, Н. Д. Федяева). Среди работ, в которых норма выделяется как основополагающий элемент параметрических и качественных прилагательных, выделяют работы Ю. Д. Апресяна, Э. Сэпира, У. Л. Чейфа, Ю. П. Князева, Г. И. Кустовой, Е. В. Рахилиной. Ряд ученых отмечают связь категории нормы с отношениями лексической антонимии (Н. Д. Арутюнова, Ю. Д. Апресян, М. Bierwisch и др.).

Н. Д. Арутюнова в одной из своих работ по исследованию параметрических прилагательных рассматривает понятие нормы в качестве «центральной и наиболее важной точки отсчета, по отношению к которой определяются значения антонимов в рамках скалярно-антонимического комплекса» [Арутюнова, 1988, с. 54].

Категория нормы изучается и в рамках когнитивной лингвистики и культурологии как важная составляющая языковой картины мира (Н. Д. Арутюнова, А. Вежбицкая, В. Н. Телия и др.).

В связи с тем, что понятие нормы в научной традиции, в том числе и лингвистической, толкуется крайне противоречиво, представляется необходимым обратиться к формулированию исходных позиций толкования данного понятия, которые помогут нам обозначить и раскрыть те отдельные аспекты понимания «нормы», на базе которых выстраивается общая канва проводимого нами исследования.

В «Философском энциклопедическом словаре» норма (лат. norma – руководящее начало, правило, образец) определяется как: «1) средняя величина, характеризующая какую-либо массовую совокупность случайных событий, явлений; 2) понятие, обозначающее границы (меру трансформаций), в которых явления и системы (природные и социокультурные), человеческая деятельность, поведение и общение, сохраняют свои качества и функции; задающее их внутреннюю соразмерность (упорядоченность). В социальной сфере «норма»

конкретизируется через нормативы, правила и предписания, а также через соотносимые с ними эталоны – образцы. Однако наше мышление и психическая организация также подчиняются определенным представлениям о "нормальности", репродуцируемым в определенной культуре» [ФЭС].

Любая норма, включая языковую норму, – явление социального характера, неотъемлемый признак общества. В социуме норма предписывает его членам определенные правила: нормативных представлений в «Устойчивость существенной степени определяется их распространенностью в социуме: для общества, помимо прочих, характерны такие свойства, как системность (общество

– целостная система, обладающая устойчивостью, определенным консерватизмом) и внутренняя саморегуляция (вся система социальных отношений постоянно воспроизводится благодаря особым институтам норм – морали, идеологии, права и т.д.)» с. 17]. В предельно общем понимании норма [Федяева, 2011, интерпретируется как такая характеристика объекта, которая осознается человеком как правильная, обычная и наиболее распространенная. В рамках семантического подхода термин норма в значении «отправная точка, стандарт, середина» понимается как представление о «коллективно-субъективное признаковых характеристиках стереотипа оцениваемого объекта, с которым соотносится реальный признак воспринимаемого предмета» [Там же].

Человек воспринимает определенные объекты действительности посредством органов чувств. Далее в сознании человека осуществляется ментальная процедура сопоставления воспринятого с закрепленными представлениями человека о мерных характеристиках этого класса объекта относительно степени выраженности того или иного признака. Степень проявления признака реального объекта устанавливается через соотнесение с некой нормой.

Далее представляется необходимым остановиться на рассмотрении нормы как универсальной когнитивно-семантической категории.

2.1.2 Категориальный статус нормы

Ключевым для нашего исследования становится понимание нормы как когнитивной категории. В этой связи необходимо пояснить, что понимается под категорией в когнитивистике.

Процесс выявления форм языкового сознания, иными словами установление способов концептуализации (осмысления) и категоризации (упорядочивания) информации о мире посредством языка, напрямую связано с обращением к вопросу о категориях. Отметим, что последние помогают человеку в организации и упорядочивании получаемой им информации (знании) о себе самом и о мире.

Таким образом, представляется возможным говорить о категориях как об особой форме знаний, с одной стороны, и определенном способе представления знаний в единой системе языкового и мыслительного уровня, с другой. О центральной роли категорий в познавательных процессах и, прежде всего, в процессе категоризации как одном из ключевых функций человеческого сознания говорил И. Кант: «Мы не можем мыслить ни одного предмета иначе как с помощью категорий; мы не можем познать ни одного мыслимого предмета иначе как с помощью созерцаний, соответствующих категориям» [Кант, 1994, с. 117].

Исходя из традиционного для когнитивной лингвистики представления о том, что в сознании человека вся информация об окружающей действительности хранится в категориальной форме, в отношении категорий можно сказать, что они формируются в сознании человека в виде концептов: «категория – это концептуальное объединение объектов, или объединение объектов на основе общего концепта. Другими словами, это знание и класса объектов и того общего концепта, который служит основанием для объединения этих объектов в одну категорию» [Болдырев, 2006, с. 6].

В рамках когнитивного подхода в основе понимания принципа организации категории лежит представление о типичном образце [Lakoff, 1987; Rosch,1973], вокруг которого формируются схожие категории, имеющие ряд переходных (нечетких) категориальных границ. Следуя этому представлению, Э. Рош [Rosch, 1973] развила теорию прототипов и категорий базового уровня. Согласно данной концепции в процессе более глубокого познания окружающего мира какието категории становятся для человека категориями базового уровня. При этом признак «базовости» будет варьироваться в соответствии с характером познавательной деятельности, что в свою очередь указывает (как и в концепции прототипического подхода) на невозможность проведения четких границ между категориями базового и небазового уровня. По замечанию Н. Д. Федяевой, «восприятие человеком мира начинается с восприятия множества разрозненных объектов наличного бытия – явлений. Осмысление качеств этих объектов приводит человека к более или менее достоверным выводам об их сущности – «внутреннем содержании предмета, выражающемся в единстве всех многообразных и противоречивых форм его бытия» [Азаренко, 1996, с. 526]. Познание сущности приводит к формированию нормативных представлений о том или ином объекте.

Норма, следовательно, результат осмысления, постижения сущности совокупности явлений, т.е. рациональный феномен. Последующее восприятие объектов осуществляется уже с опорой на норму, которая становится ориентиром для классификации, характеризации, оценки и проч.» [Федяева, 2011, с. 13].

Рассматривая норму как когнитивную категорию, необходимо отметить, ее тесную взаимосвязь с категорией меры, «которая фиксирует, характеризует различные количественные признаки со стороны их внутреннего проявления в качественно определенном предмете, действии, признаке» [Беловольская, 1999, с. 12]. С этой точки зрения, категория меры как качественно-количественная категория позволяет выявить характер, степень и величину количественных изменений. В этой связи норма предстает как мера объектов, осмысленных и оцененных человеком.

В лингвистике при анализе языковых единиц, выражающих отношение к норме, выделяют общекатегориальные признаки нормы. Норма, отраженная в семантике языковых единиц, представляет собой «…универсальную, т.е.

свойственную всем естественным языкам, семантическую категорию, обладающую специфическим содержанием и соответствующим ему планом выражения. Семантика этой категории отражает представления носителей языка о должном состоянии обозначенного языковой единицей явления (выделено нами – М. А.) и обладает регулярными средствами выражения в языке. Специфика плана выражения названной категории состоит в том, что значение отношения к норме выражается в языке чаще путем обозначения аномалий, чем соответствующих норме ситуаций» [Ефанова, 2013а, с. 9]. Данное положение является принципиальным для настоящего исследования.

Критерием для выделения видов норм являются нормативные оценки носителей определенной лингвокультуры о должном состоянии определенного объекта или о должном положении дел.

Основанием нормативной оценки являются представления субъекта оценки (носителя языка) о предмете оценки, о заданном (или должном) состоянии и строении данного класса объектов. В языковой картине мира субъекта оценки отражаются представления о норме и его отношение к норме, выражающиеся в языковых единицах, т.е. актуализирующиеся посредством языка соответствующие или не соответствующие норме параметры.

ФЕ с компонентом-соматизмом являются примером языкового выражения представления о норме в английском языковом сознании: во-первых, они указывают на строение человеческого тела или расположение частей тела и внутренних органов; во-вторых, в семантике проанализированных в настоящем исследовании ФКС актуализируется норма или отклонение от нее.

Так, указание на норму как «заданное» строение тела или состояние организма находим в ФКС: to have legs (букв. иметь ноги) ‘continue for a long time (Am.)’ [CIDI]; to have the gall (букв. иметь желчный пузырь) ‘to be very audacious, cheeky, imprudent’ [MWOLD]; to have one’s heart in the right place (букв. иметь сердце в правильном месте) ‘to have a well developed social conscience’ [MWOLD] и др. И, напротив, указание на отклонение от нормы (аномалию), встречаем в следующих ФКС: to lose one’s heart (букв. потерять сердце) ‘to fall madly in love’ [CIDI]; to break one’s neck (to do smth) (букв. сломать шею (делая что-либо)) ‘to be particularly keen’ [FOD]; to have one’s heart in one’s mouth (букв. иметь сердце во рту) ‘to be startled’ [FOD]; tongue in cheek (букв. язык в щеке) ‘full of irony’ [FOD].

Норму как когнитивно-семантическую категорию характеризуют такие параметры, как отношение к должному, позитивная оценка в случае соответствия норме и негативная оценка в случае отклонения от нормы. В наибольшей степени категориальную семантику нормы выражают следующие дихотомии: «…норма – аномалия (анормальность, ненормальность), порядок (упорядоченность) – беспорядок (непорядок), правильность (правильный, верный) – неправильность (неправильный, неверный), лад (слаженность) – неслаженность (нелады), а также их производные» [Ефанова, 2012, с. 7 выделено нами – М. А.].

Таким образом, норма становится одной из центральных языковых категорий в процессе категоризации. В языковой картине мира «норма» актуализируется в единицах языках, в которых заключено отношение языковой личности к норме. В частности, в структуре ФКС, исследуемых в данной работе, обнаруживаются соответствующие или не соответствующие анатомической норме параметры, которые влияют на процесс организации и упорядочивания знаний человеком в процессе осмысления знаний о себе самом и о мире. Примечательно, что категория нормы организована по структурно-прототипическому принципу, а именно норму можно рассматривать как некий прототип, который структурируется на фоне бинарной оппозиции «норма – не норма».

2.1.3 Бинарный принцип организации категории «норма»

«Норма» как когнитивная категория организована по бинарному принципу.

Она формируется на основе оппозиции «норма» (соответствие норме) и «не норма»



Pages:   || 2 | 3 |
Похожие работы:

«РАЗДЕЛ 1. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИНГВИСТИКА Базылев В.Н. Москва ПОЛИТИЧЕСКИЙ ДИСКУРС В РОССИИ Дискурс понимается нами в своем классическом определении как одна из составляющих семиотического процесса [Г...»

«ЖАРГОННАЯ ЛЕКСИКА В СОВРЕМЕННОМ ДЕЛОВОМ ОБЩЕНИИ Юрченко К.В., Прокутина Е.В. Тобольский индустриальный институт, филиал Тюменского индустриального университета Тобольск, Россия JARGON LANGUAGE IN THE MODERN...»

«НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ Серия Гуманитарные науки. 2016. № 7 (228). Выпуск 29 51 _ РОМАНО-ГЕРМАНСКАЯ ФИЛОЛОГИЯ УДК 81'373.7 К ВОПРОСУ О СИНОНИМИИ И ВАРИАТИВНОСТИ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКОГО АФРИКАНИЗМА TO THE QUESTION OF SYNONYMY AND VARIATIO...»

«УДК 81271.2:82.085 К ВОПРОСУ О ФОРМИРОВАНИИ РЕЧЕВОГО ИМИДЖА* Е.Ю. Медведев Кафедра общего и русского языкознания Филологический факультет Российский университет дружбы народов ул. Миклухо-Маклая, 6, Москва, Россия, 117198 Статья посвящена вопросу формирования речевого имиджа. Рассмат...»

«Галлямов Филус Гатипович ОБОСОБЛЕННЫЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ В ТАТАРСКОМ ЯЗЫКЕ Статья посвящена проблеме обособления определений в татарском языке. Данная тема в татарском языкознании мало изучена. Определение в татарском языке редко обособляется. Наши исследования показывают, что обособленнные определения получили широкое распространение пр...»

«Тарасова Виталина Васильевна ВЕРБАЛЬНАЯ ОБЪЕКТИВАЦИЯ КОНЦЕПТОВ РУКОВОДИТЕЛЬ И EXECUTOR В РУССКОЙ И АНГЛИЙСКОЙ ЯЗЫКОВЫХ КАРТИНАХ МИРА Статья посвящена комплексному анализу концептов РУКОВОДИТЕЛЬ и EXECUTOR в русской и англий-ской концептуальных...»

«АХМАТОВСКИЕ ЧТЕНИЯ ВЫПУСК II ТАЙНЫ РЕМЕСЛА РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ МИРОВОЙ л и т е р а т у р ы ИМ. А.М. ГОРЬКОГО АХМАТОВСКИЕ ЧТЕНИЯ ВЫПУСК 2 МОСКВА "НАСЛЕДИЕ" ББК 83.3(0)5 Ц 19 Редакторы-составители: кандидат филологических наук Н.В. Королева, доктор филологических наук С.А Коваленко....»

«Вестник Томского государственного университета. Филология. 2015. №3 (35) ЛИНГВИСТИКА УДК 811.161.1:811.133.1'42 DOI 10.17223/19986645/35/1 Ю.В. Богоявленская КОНВЕРГЕНЦИЯ ПАРЦЕЛЛЯЦИИ И ЛЕКСИЧЕСКОГО ПОВТОРА ВО ФРАНЦУЗСКИХ И РУССКИХ МЕДИАТЕКСТАХ В статье рассматривается взаимодействие парцелляции с различ...»

«Проблемы анализа коммуникативных структур и интонации: вопросы и решения 1 Т. Е. Янко ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ РАН, МОСКВА Аннотация: Дается анализ современных тенденций, сложившихся в теории коммуникативно...»

«5. РеформатскийА.А.Термин как член лексической системы языка // Проблемы структурной лингвистики. — М. : Наука, 1968. — С. 103—125.6. ПрохороваВ.Н.Русская терминология (лексико-семантическое образование). — М. : МГУ, филологический факультет, 1996. — 125 с.7. МишанкинаН.А.Метафора в науке...»

«Карипжанова Гульназ Токеновна ЗНАЧЕНИЯ СИМВОЛОВ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ В статье рассматриваются значения символов в художественном тексте. Автор анализирует символы, которые в казахском языкознании имеют множе...»

«THE MINISTRY OF EDUCATION AND SCIENCE OF THE RUSSIAN FEDERATION PEOPLES’ FRIENDSHIP UNIVERSITY OF RUSSIA Philological Faculty Faculty of Humanities and Social Sciences EURASIAN NATIONAL UNIVERSITY OF L.N. GUMILEV (Asta...»

«БОРОДЬКО ДМИТРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ВЕРБАЛИЗАЦИЯ КОНЦЕПТА "ВООРУЖЕННЫЙ КОНФЛИКТ" В НЕМЕЦКОЯЗЫЧНОМ НОВОСТНОМ ИНТЕРНЕТ-ДИСКУРСЕ Специальность 10.02.04 – германские языки Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Пятигорск – 2013 Работа выполнена на кафедре немецкого языка Института лингвистики, коммуникативн...»

«Орлова Татьяна Геннадьевна ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ АНГЛИЙСКИХ И РУССКИХ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ (ПОСЛОВИЦ), ВЫРАЖАЮЩИХ ОТНОШЕНИЕ К ТРУДУ, РАБОТЕ, ДЕЛУ Статья посвящена лексико-семантическому анализу английских и русских пословиц, выражающих отношение английского и русского народов к труду, к работе, к делу. Цель ст...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1952 ГОДУ ВЫХОДИТ 6 Р \ 3 В ГОД ЯНВАРЬ —ФЕВРАЛЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" МОСКВА —1976 СОДЕРЖАНИЕ Фр. К о п е ч н ы й (Брно). О новых этимологических словарях'славянс...»

«Глава 9 ОПЕРАЦИИ НАД ЯЗЫКАМИ § 9.1. Замкнутость относительно элементарных операций В этой главе мы применяем операции объединения, конкатенации, обращения, замыкания и т.д. к языкам разных типов. Интересно выяснить, какие операции какие классы языков сохраняют, т.е. отображают языки некоторого класса в...»

«Муниципальное общеобразовательное учреждение "Средняя общеобразовательная школа № 7" Адаптированная рабочая программа по литературному чтению для 1 класса (для детей с ОВЗ) на 2016 – 2017 учебный год Составитель: Федотова Н.Г....»

«КАЗНОВА Наталья Николаевна ТРАНСФОРМАЦИЯ ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ В ИНТЕРНЕТ-КОММУНИКАЦИИ (НА ПРИМЕРЕ ФРАНЦУЗСКОЙ БЛОГОСФЕРЫ) Специальность 10.02.19 – теория языка АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кан...»

«Язык художественной литературы ЯЗЫК ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ПЛАН ЯЗЫКОВОГО ВЫРАЖЕНИЯ В АВТОРСКОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ ДИСКУРСЕ А. Н. Безруков В статье раскрываются особенности художественного дис курса на уровне языкового выражения. Основными приемами ав торской реали...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ОТДЕЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В ЯНВАРЕ 1952 ГОДА ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД МАРТ-АПРЕЛЬ БИБЛИОТЕКА Сбщественнополитическогэ центра НАУКА МОСКВА-1997 СОДЕР ЖАНИЕ О.Н. Т р у б а ч е в (Москва). Мои воспоминания о Н...»

«Мельникова Любовь Александровна РОМАН Г. БЁЛЛЯ "ГРУППОВОЙ ПОРТРЕТ С ДАМОЙ" КАК ОПЫТ РЕЦЕПЦИИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ XIX ВЕКА Специальность 10.01.03 – литература народов стран зарубежья (немецкая литература) Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Н...»

«ISSN 1997-2911 Филологические науки. Вопросы теории и практики, № 4 (15) 2012 95 УДК 81’23 Филологические науки Статья посвящена исследованию языковой личности музыканта. Ана...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ И НСТ ИТ У Т ФИ ЛОЛОГИ И Е. Куликова ПРОСТРАНСТВО И ЕГО ДИНАМИЧЕСКИЙ АСПЕКТ В ЛИРИКЕ АКМЕИСТОВ Ответственный редактор доктор филологических наук Ю. Н. Чумаков Новосибирск Издательство "Свиньин и сыновья" УДК 82-14 ББК 83.3(2Рос=Рус) К90 Кулико...»

«Трофименко Оксана Анатольевна К ВОПРОСУ ИССЛЕДОВАНИЯ НАКЛОНЕНИЯ КАК ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКОЙ КАТЕГОРИИ (НА ПРИМЕРЕ КОРЕЙСКОГО ЯЗЫКА) В статье рассматривается вопрос о категории наклонения в корейском языке с позиции функциональной грамматик...»

«ГЛАВА МУНИЦИПАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ОДИНЦОВСКИЙ РАЙОН МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 17 февраля 2003 г. N 384 ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПОЛОЖЕНИЯ ОБ ОХРАНЕ ЗЕЛЕНЫХ НАСАЖДЕНИЙ НА ТЕРРИТОРИИ ОДИНЦОВСКОГО РАЙОНА И МЕТОДИКИ ОЦЕНКИ ЗЕЛЕНЫХ НАСАЖДЕНИЙ И ИСЧИСЛЕНИЯ РАЗМЕРА УЩЕРБА И УБЫТКОВ, ВЫЗЫВАЕМЫХ ИХ ПОВРЕЖДЕНИЕМ...»

«УДК 81’42 ББК Ш100.3 ГСНТИ 16.21.07 Код ВАК 10.02.19 М. А. Гибадуллина Екатеринбург, Россия ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТЬ В РЕКЛАМНЫХ СЛОГАНАХ РОМАНА ПЕЛЕВИНА "GENERATION П": ИСТОЧНИКИ И ПРИЕМЫ АННОТАЦИЯ. Предметом исследования стали приемы интер...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.