WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 


Pages:     | 1 || 3 |

«КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ ОППОЗИЦИЯ «НОРМА – НЕ НОРМА» В ФОРМИРОВАНИИ СЕМАНТИКИ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА С КОМПОНЕНТОМ-СОМАТИЗМОМ ...»

-- [ Страница 2 ] --

(несоответствие норме). Логическая соотнесенность двух семантических центров поля «норма» продиктована взаимообусловленностью нормы и аномалии. Так, норма всегда логически первична, при этом «…формально лидирует значение «несоответствия норме»: именно оно эксплицитно и именно благодаря ему можно обнаружить противоположное значение…» [Федяева, 2011, с. 32]. Таким образом, норма и аномалия невозможны друг без друга. В указанной оппозиции норма выступает определенным фоном, на котором заметны любые отклонения. Это находит отражение в значениях языковых единиц с семантикой аномалии.

Бинарное противопоставление, лежащее в основе семантической категории нормы, отражает нормативные представления носителя языка как о нормальных, так и об аномальных проявлениях неких объектов, в чем проявляется нераздельное единство двух полярных категорий.

Отметим, что явное, эксплицитное выражение принципа дуальности в семантике ФЕ с компонентом-соматизмом встречается довольно редко. Как правило, оппозиция в этих случаях формируется по модели «to have + соматизм»

и «not to have + соматизм» или просто за счет включения отрицательного компонента «not». В качестве примера таких моделей можно указать следующие ФКС: to have a heart//not to have a heart; to have guts/stomach for something//not to have guts/stomach for something; to have a nose for something//not to have a nose for something; to have the ear for something//not to have the ear for something;

one’s head is in the right place//one’s head is not in the right place и т.п. При этом первый компонент оппозиции, выражающий норму, выстраивается из исходных представлений человека о «заданной» норме анатомического строения тела.

Гораздо более частотны случаи, когда принцип дуальности в анализируемых ФКС выражается только через соотнесенность с одним из элементов оппозиции – «не нормой».

Сама по себе норма являет собой наивное, стереотипное представление носителя языка о том, «как должно быть». Наличие аномалии или указание на отклонение от нормы имплицитно подразумевает наличие исходной нормы, признак которой проявляется только через соотнесенность с установленной аномалией. Будучи также семантической категорией «аномалия» составляет фрагмент мыслительного содержания, который реализуется в значениях ФКС, номинирующих то или иное отклонение от нормы как проявление градуальности.

Так, эволюция системы миропонимания человека усложнялась и прошла в своем развитии путь от дуальной модели к градуальной. Данное положение подтверждают размышления Т. М. Николаевой, которая выдвигает предположение о том, что носители языка мыслят и дуальными, и градуальными оппозициями, однако «обывательская модель мира в целом не знает середины, не знает расположенной между плюсом и минусом нормы» [Николаева, 2000, с. 126].

Впрочем, данное утверждение может показаться отчасти категоричным и даже спорным. С одной стороны, и мы акцентировали это положение в предыдущем разделе нашего исследования, тело человека и его параметры в наивном сознании носителя языка выступают некой абсолютной нормой. Именно это соотнесение позволяет человеку провести шкалу градаций других абстрактных понятий и явлений. Иными словами, в обыденной картине мира норма совмещает срединные и полярные характеристики. Однако, и это необходимо подчеркнуть особо, в сознании наивных носителей языка понятие нормы может осмысляться поразному: на это влияют как индивидуальные представления человека о норме, так и традиционные представления о «нормальности» чего-либо, принятые в определенном языковом социуме.

Рассуждая о взаимосвязи принципов дуальности и градуальности в отношении к норме, Н. Д. Федяева [Федяева, 2011, с. 85] полагает, что для градуального принципа норма – баланс противоположностей, для дуального – один из полюсов. В этой связи, по мнению исследователя, для градуальной характеристики норма – это середина, для нее показательны параметрические предикаты (толстый – нормальный – худой); для дуальной характеристики норма – полюс (умный = нормальный vs глупый), здесь показательны аксиологические предикаты. В обыденной картине мира, как справедливо указывает Н. Д. Федяева, «…норма совмещает обе характеристики» [Там же]. Отсюда напрашивается вывод о том, что дуальность и градуальность находятся в диалектическом равновесии, не противореча, а взаимно дополняя друг друга. «При этом образ человека, являющийся преимущественно аксиологическим, тяготеет к дуальной модели, в которой норма сближается с одним из полюсов. … В целом оппозиция «нормальное – ненормальное» представляет собой частную разновидность дуальной интерпретации образа человека в частности и дуальной модели мира вообще» [Там же].

Итак, говоря о соотношении дуальности и градуальности, которые находятся в диалектическом равновесии, необходимо отметить, что норма представляет собой стереотип того, «как должно быть», она, как правило, является неградуируемым понятием, но аномалия, напротив, предполагает возможность различной степени (больше – меньше) отклонения от нормы, что подтверждает факт многообразности нормы. Бинарная оппозиция «норма – не норма», представляющая собой концептуальную оппозицию более сложной формации, находит свое яркое выражение в языке, в частности в его фразеологическом корпусе и может рассматриваться как основа для классификации, характеризации и оценки объектов и явлений внешнего мира с позиции их соответствия или несоответствия анатомической норме строения тела человека, что в языковом плане актуализировано в семантике целого ряда английских ФЕ с компонентомсоматизмом.

2.1.4 Параметрическая и аксиологическая норма

В качестве средств измерения признаков объекта, выражающих отношение к норме и обозначенных параметрической лексикой, нередко выступают представления о размере человеческого тела: «Так мы оцениваем размеры животных, соотнося их с нормальными размерами человеческого тела. Слоны, носороги, бегемоты – большие животные, потому что они больше человека, а зайцы, кошки, хомяки – маленькие животные, потому что они меньше человека»

[Апресян, 1995, с. 648].

Отметим, что одним из характерных признаков нормы, отраженным в семантике языковых единиц, является признак системности. Языковые единицы, обозначающие отклонения от нормы, или ситуации, соответствующие норме, выстраивают системные отношения, образуя антонимические пары, например: «to have teeth – not to have teeth»; «to have a heart – to lose one’s heart»; «to have a thick skin – to have a thin skin» и т.д.

Все нормы делятся на аксиологические и параметрические. Аксиологическая норма реализуется там, где признак не только называется, но и оценивается. В данном случае полярные проявления признака связаны отношением «норма – не норма», соответственно один полюс шкалы символизирует норму, второй – отклонение от нее, т.е. «не норму». По замечанию Н. Д. Арутюновой «в области аксиологических понятий норма не лежит в середине шкалы, а совпадает с ее позитивной частью: хороший означает соответствующий норме, плохой сигнализирует об отклонении от нормы» [Арутюнова, 1999, с. 84]. Исходя из этого положения, можно сделать вывод о том, что важной особенностью аксиологической нормы является то, что признак нормы совпадает с положительным полюсом на шкале оценок, например, ФКС: (to have) one’s heart in the right place (букв. иметь сердце в правильном месте) ‘to have good intentions’ [MWOLD]; to have (keep) a hand in smth (букв. иметь руку в чем-либо) ‘to be involved with something or have influence on something’ [COD]; to have a heart (букв.

иметь сердце) ‘to be compassionate; to be generous and forgiving; to have an especially compassionate heart’ [FOD] и др. В отношении последней ФКС отметим, что, как правило, она встречается в виде восклицания «Have a heart!» (рус. «Будь человеком!»). Как представляется, особенность сочетаемости признака нормы с положительным полюсом на шкале оценок, может быть обусловлена спецификой идеальной картины мира, в которой отсутствуют отрицательные явления:

«сопоставляя действительность с идеализированными представлениями о ней, человек называет хорошим то, что соответствует идеализированной модели мира, плохим – то, что не соответствует. Таким образом, обыденные, массовые представления о норме применительно к оценочной деятельности человека базируются не на усредненном уровне качества, а на положительных величинах:

нормально быть умным, добрым, честным, отзывчивым и проч.»

[Трипольская, 1999, с. 195].

В отличие от аксиологической нормы, параметрическая норма рассматривается как усредненное проявление признака и может быть представлена как нулевая степень качества, проявление которого характеризуется «контрарными отношениями». Применительно к нашему исследованию в отношении параметрической нормы стоит отметить, что этот вид нормы представляет собой «серединную часть шкалы развития процесса или проявления признака»

[Ефанова, 2013а, с. 22], а ее несоблюдение «связано с двумя полюсами:

‘недостаточно‘ и ‘слишком’» [Николаева, 2005, с. 92].

Одна из особенностей восприятия мира человеком заключается в том, что он фокусируется на всем том, что отклоняется от среднестатистического стандарта.

Свое языковое выражение параметрическая норма получает преимущественно в параметрических прилагательных, образованных от них имен существительных и степеней качества. Именно в этих лексических единицах фиксируется отклонение от нормы, например: to be a big-head ‘to be someone who believes that they are very clever or very good at an activity and who thinks that other people should admire them’ [CID]; somebody eyes are bigger than their belly/stomach ‘about someone who has taken more food than they can eat’ [CIDI]; to get/have/give someone a big hand ‘applaud by clapping hands’ [LID]; to have a long head ‘to have a farseeing or sagacious mind’ [CID]; to be long in the tooth ‘to be very old’ [CDAI]; to turn a deaf ear ‘to ignore what someone is saying’ [CDAI]; to give somebody a thick ear ‘to hit someone (usually a child) as a punishment’ [CID] и др.

Э. Сэпир [Sapir, 1944] и М. Бирвиш определяют [Birwisch, 1967] параметрическую норму как стереотип, который фиксирует размерноколичественные представления об объекте. Л. Г. Ефанова данный тип нормы дополняет оценочным компонентом, который считает «обязательным для оценивания состояния объектов» [Ефанова, 2013б, с. 23].

Для придания количественно-качественной характеристики объектам в языковом выражении параметрическая норма представлена группой параметрических прилагательных, которые можно подразделить на собственно параметрические и несобственно параметрические прилагательные.

1) Собственно параметрические прилагательные представлены:

размерно-количественными прилагательными и их антонимическими парами, различие между которыми может быть условно обозначено оппозицией «больше нормы» - «меньше нормы», например: thick – thin, long

– short, big – little (small), deep – shallow, high – short и т.п.

2) Несобственно параметрические прилагательные включают:

экспериенцальные прилагательные (иногда противопоставляются собственно параметрическим), обозначающие такие признаки предмета, которые действуя на человека, способны вызвать у него определенное ощущение (напр.: cold feet; hot on the heels; bone dry; hard hearted; soft in the head; to get a bloody nose). При этом любой экспериенцальный признак имеет «"объективный эквивалент" – свойство самого предмета, которое и оказывает на человека соответствующее действие» [Кустова, 2002, с. 119].

слова, обозначающие прочие физические параметры предмета, как правило, поддающиеся точному измерению, т.е. такие, «которые принимают определенные количественные или качественные значения», в том числе скорость, напряжение, прочность, возраст и т.д. (напр.: young – old, new – old, strong – weak) [Апресян, 2009, с. 524].

В настоящем исследовании к данной группе мы также считаем возможным отнести слова, которые указывают на определенный физический предмет или структуру материала, качества которого переносятся на тело человека, например:

a heart of oak, a heart of stone, nerves of steel, a heart of gold.

Отметим, что собственно параметрические прилагательные могут образовывать степени качества, когда они указывают на так называемые градуируемые признаки объекта. В значении лексических единиц этого класса обычно указываются значения сильной, умеренной или слабой степени проявления признака.

Носители языка обычно оценивают величины, обозначенные собственно параметрической лексикой, сравнивая их со средними характеристиками (размер, количество) других объектов этого же рода. Вследствие этого можно говорить о том, что оценка количественно-качественных и физических параметров объекта не имеет точного измерения, а содержание понятия нормы варьируется в разных языковых культурах и связано со стереотипными представлениями людей о величине того или иного объекта или обыденными представлениями о качестве предметов, например, (рус.) (у него/нее) большое сердце – (англ.) to have a big heart «to be compassionate and generous» [OxfOD] (быть очень добрым и сочувствующим человеком); (рус.) (он/она) толстокожий (человек) – (англ.) to have a thick skin ‘to not care if someone criticizes you’ [OxfOD] (нечувствительный, неотзывчивый); (рус.) он/она острый(-ая) на язык – (англ.) to have a sharp tongue ‘to be outspoken or harsh-manner; a critical manner of speaking’ [FOD] (о язвительном, насмешливом, саркастичном человеке); (рус.) (у него/нее) железные/стальные нервы – (англ.) to have nerves of steel/to have iron nerves ‘to have strong nerves’ [FOD] (об эмоционально «крепком» человеке, не склонном к переживаниям и волнению).

В процессе анализа ФКС, структурным компонентом которых являются параметрические прилагательные, было отмечено, что на примере ФКС не представляется возможным выделить в чистом виде параметрическую или аксиологическую норму, так как в нашем случае они взаимосвязаны. Так, к примеру, в ФКС to have a big heart «to be compassionate and generous» [OxfOD] параметрический компонент «big» обусловливает положительно оцениваемое качество личности – сострадание.

На основе представленной характеристики параметрической нормы можно выдвинуть предположение о том, что параметрическая норма носит неопределенный характер, и причина этого в «способности (параметрической лексики) обозначать явления, не совпадающие с центром нормативной шкалы, однако и не выходящие за пределы нормы и в силу этого не подвергающиеся отрицательной оценке с точки зрения должного» [Ефанова, 2013б, с. 24].

Параметрические и оценочные (аксиологические) прилагательные «выражают результат сравнения признаков воспринимаемого объекта с существующими в сознании человека эталонами, нормами, точками отсчета. Сами эти эталоны входят в фоновые знания носителей языка и благодаря общности этих знаний составляют не требующий вербализации, но обязательный компонент содержания высказывания» [Федяева, 2011, с. 154].

Из вышеизложенного видно, что понятие «норма» тесно связана с понятием «оценка», и далее мы более подробно рассмотрим эту корреляцию.

2.1.5 Норма и оценка

В каждом языке есть определенная ценностная система, через призму которой различным предметам и явлениям дается оценка. Эти оценочные представления отражают суждения о тех ценностных аспектах бытия, которые являются наиболее важными для человека с позиции практических, эстетических, этических, психологических норм. Система норм и ценностей формирует определенную оценочную картину мира любого языкового этноса. С одной стороны, у каждого индивида существует своя индивидуальная система ценностей, с другой, существуют общечеловеческие ценности. Каждая нация имеет собственные стереотипы, стандарты, образцы, установленные нормы, которые охватывают все сферы деятельности человека и на которые равняются все представители социума.

Из всего множества существующих в разных областях знания видов норм (например, утилитарная норма, онтологическая норма, этическая и эстетическая норма и проч.), отметим ряд релевантных в рамках нашего исследования подходов к дифференциации нормативных видов. Так, Л. Г. Ефанова [Ефанова, 2013а] выделяет четыре основных вида нормы, к которым автор относит: 1) стереотипы;

2) образцы; 3) стандарты и 4) идеальную норму. Н. Д. Арутюнова [Арутюнова, 1988], анализируя прилагательные, относящиеся к физическим параметрам предмета, вслед за Э. Лайзи [Leisi E., 1953], выделяет следующие виды норм: 1) видовая норма (или типовой параметрический стандарт); 2) норма пропорции; 3) норма ожидания и 4) ситуативная норма (или норма пригодности).

Содержанием нормы каждого отдельного вида становятся представления носителей языка о том, каким должен быть предмет нормативной оценки для того, чтобы соответствовать требованиям нормы.

Сущность нормативных представлений, включающих оппозицию «норма – не норма», раскрывается с позиции градации. Человеку свойственно сравнивать объект с нормой по определенной шкале, в рамках которой к норме будет отнесено все то, что в системе общечеловеческих ценностей имеет положительную оценку.

В процессе установления степени проявленности того или иного признака объекта относительно нормы человек приходит к выводу о том, является ли оцениваемое признаком нормы или же отклонением от нее. В последнем случае несоответствие норме будет свидетельствовать о негативной оценке того или иного качества или признака объекта, т.е. иметь отрицательную оценку.

Еще раз подчеркнем, что в данной работе мы воспринимаем норму как некое условное представление о стандарте, о принципе заданности. Нам близка точка зрения Л. Д. Федяевой [Федяева, 2011, с. 158], которая выдвигает положение о том, что норма выступает основанием оценок. Это положение приводит нас к заключению, что норма как раз и является своего рода абсолютной оценкой. Это определенный эталон, ориентир оценки, на который опирается человек при оценивании объекта.

Рассуждая над связью категорий нормы и оценки, стоит упомянуть и о так называемых модусных категориях [Болдырев, 2006]. В широком понимании модусные категории – это собственно оценочные категории (например, аксиологические категории), в основе формирования, которых лежат оценочные (модусные) концепты, обеспечивающие возможность вариативной интерпретации говорящим смысла высказывания, которое формируются на основе того или иного концептуального основания. Особенностью модусных категорий является их интерпретирующая функция. Из этого можно заключить, что норма также может рассматриваться как модусная категория, поскольку интерпретация включает оценку фрагментов действительности человеком относительно их соответствия/несоответствия нормативным представлениям человека об этом классе объектов, что указывает на тесную взаимосвязь нормы и оценки как смежных когнитивных категорий.

Язык отражает взаимодействие человека и окружающего мира в разных аспектах, одним из которых является оценочный: человек выражает субъективное отношение к действительности. В структуру содержания категории оценки входят четыре компонента: оценивающий субъект, оцениваемый объект, основание оценки (соответствие/несоответствие исходной норме) и характер оценки (положительное, отрицательное или нейтральное отношение субъекта к оцениваемому объекту, связанное с позицией объекта на шкале оценок – зоне положительного, отрицательного, нейтрального).

В целом восприятие мира человеком таково, что в процессе познания и концептуализации мира обязательно присутствует оценочный компонент, а специфика модусных категорий, к которым мы отнесли и категорию нормы, в том, что они «…создаются … языком с целью соответствующей интерпретации или оценки информации в процессе ее передачи языковыми средствами»

[Болдырев, 2006, с. 18].

Обратившись к природе оценки, отметим, что в самом общем толковании слова оценка – это выражение человеком своего отношения к предмету.

Н. Д. Арутюнова определяет оценку как «собственно человеческую категорию», которая «задана физической и психической природой человека, его бытием и чувствованием, она задает его мышление и деятельность, отношение к другим людям и предметам действительности, его восприятие искусства»

[Арутюнова, 1984, с. 5]. Соответственно фрагменты и явления окружающей действительности, попадающие в поле оценки человека, становятся объектами его оценки. Что же касается самого человека, то он может являться как объектом, так и субъектом оценки «…с точки зрения нормы состояния или отношения, а также обладателем подлежащих нормативной оценке признаков и свойств…»

[Ефанова, 2013a, с. 22], что в свою очередь будет иметь отражение в семантике языковых единиц.

Ключевым для настоящей работы становится положение, что оценка задана человеку исходя из его физической и психической организации. Оценочность, заложенная в семантике фразеологических единиц с компонентом-соматизмом, выражается в характеристике оцениваемого объекта в соответствии с нормой как архетипическом представлении человека о строении и функциях собственного тела и его частей.

Используя «телесный» язык, человек дает оценочные характеристики не только разнообразным объектам действительности, но и оценивает другого человека, его личностные и поведенческие черты, способности и выявляет недостатки. В значениях ФЕ с компонентом-соматизмом проявляются конвенциональные представления носителя языка о соответствии или несоответствии норме, причем как о нормативном представлении общечеловеческого характера, так и норме как анатомической заданности. Более подробно о параметрах оценки и роли коннотации в семантике ФЕ с компонентомсоматизмом речь пойдет в рамках Главы 3.

Диапазон существующих представлений о категории нормы может быть расширен за счет апелляции к понятию градуальности, что и является предметом рассмотрения следующего раздела.

2.1.6 Норма и градуальность

В нашем исследовании мы основываемся на положении, что категория нормы пересекается с другими онтологическими категориями, например, количества, качества, меры, пространства, времени, тождества, различия и др. Под онтологическими (логическими, философскими) категориями следует понимать «философские понятия, являющиеся средствами выработки а) картины мира, б) способов освоения человеком различных объектов, в) норм понимания бытия вообще и человеческого бытия в частности» [СФС]. Эти категории представляют общий строй человеческого мышления и выражаются в языке через систему понятийных категорий.

Мыслительную операцию, являющуюся одной из ключевых в процессе познания человеком окружающего мира и заключающуюся в упорядочении объектов действительности и их признаков в соответствии с некоторой шкалой, называют градуированием. Термин «градуирование», введеный Э. Сэпиром [Сэпир Э., 1985], используется в современных исследованиях для обозначения процедуры установления степени проявления признака. В ментальной процедуре градуирования участвуют объект и субъект градуирования. Объект градуирования обладает неким признаком количественного параметра, а субъект градуирования выступает в качестве «измерительного прибора», имеющего способность давать количественную характеристику «измеряемого» признака [Cэпир Э., 1985].

Результаты градуирования получают в языке свое лексическое отражение, например, слова со значением меры, количества и степени проявления признака.

Однако градуирование может быть выражено и имплицитно. В подобном случае точка расположения того или иного признака объекта градуирования на градационной шкале будет определяться через соотнесение данного признака со стереотипными представлениями носителей языка о норме и отступлениях от нее.

Осмысление фрагментов действительности сквозь призму нормативности производится путем измерения размеров и объемов предметов или силы явлений, а также приводит к необходимости сравнения определенного объекта с неким условным эталоном, воспринимающимся как «норма». В основе определения качества объекта лежат нормативные представления, «общие для говорящего и слушающего усредненные представления о данном классе» [Теория функциональной грамматики…, 1996, с. 131]. Соотношение с нормой позволяет также решить вопрос о наличии количественных отношений, в основе которых «лежит сравнение вещей, принимаемых за относительно однородные, одноименные, т.е. сравнимые» [Там же. C. 163].

Связь категорий качества и количества определяет наличие частных качественно-количественных категорий, в том числе категорию градуальности.

Для категории нормы категория градуальности принципиально важна:

«…категория градуальности демонстрирует значимость нормы для категорий качества и количества в их синтезе» [Федяева, 2011, с. 17].

Исследованию категории градуальности посвящен ряд серьезных трудов.

Наиболее весомыми в плане научного описания категории градуальности являются работы Ю. Л. Воротникова (1987) и С. М. Колесниковой (1999), Н. Б. Мечковской (2002), H. Jachnow (2001), B. Norman (2001). Характеристика категории включает общие базовые положения, среди которых ученые выделяют: 1) качественноколичественный характер категории; 2) основные компоненты семантики категории: субъект, объект, мерный признак, основание; 3) статус нормы как ориентира, основания градуирования, соотнесение с которым определяет степень проявления признака в конкретном объекте; 4) суть нормативных представлений как коллективно-субъективных представлений о нейтральном, стереотипном, стандартном проявлении качества, являющихся результатом типизирующей, абстрагирующей деятельности сознания; 5) описание категорий в виде шкал, на которых функцию точки отсчета выполняет норма [Приводится по: Федяева, 2011, с. 18].

Ю. Л. Воротников определяет категорию градуальности как «…семантическую категорию, отражающую способность качественного признака выступать в данном носителе в той или иной степени проявления относительно другого носителя или относительно нормы этого признака, а также находиться в состоянии перехода от одной степени проявления к другой».

[Воротников, 1987, с. 20]. В характеристике Н. Д. Федяевой категория градуальности представляется «единством качества и количества» [Там же].

Некоторые ученые не рассматривают категорию градуальности как самостоятельную категорию. Например, И. И. Туранский [Туранский, 1990] указывает на то, что категория градуальности реализуется в системе языка через категорию интенсивности, которая отражает различную степень проявления признака по отношению к норме как точке отсчета.

В основе категории градуальности лежит мыслительный процесс градуирования, т.е. измерения или шкалирования некоего признака объекта градуирования, в результате чего выстраивается градационная шкала. Как мы уже отмечали ранее, в процессе познания окружающего мира человек прибегает к градуированию как способу упорядочивания объектов действительности и установления степени проявления их признаков в соответствии с некоторой шкалой.

В сознании субъекта закреплены представления о некой норме, через соотнесение с которой устанавливается степень проявления признака реального объекта. Измеряемые признаки человек воспринимает посредством органов чувств, далее сознание осуществляет сопоставление воспринятого с представлениями о наиболее типичных проявлениях признака объекта данного класса, которые будут носить общий, усредненный характер для большинства носителей языка. Слова, включающие градуальный компонент, с одной стороны, указывают на степень проявления какого-либо признака, с другой, указывают на характер соответствия норме (превышение, недостижение и т.п.). Шкала градации представляет собой «градуированное семантическое пространство признака, ограниченное с обеих сторон его возможными полярными реализациями. Эта шкала отражает способность качества изменять свои количественные характеристики при сохранении неразрывной связи противоположностей, т.е. при сохранении качественного тождества. В середине шкалы проходит так называемая ось симметрии, соответствующая усредненной реализации признака и свидетельствующая о балансе сем «больше/меньше» [Федяева, 2011, с. 20]. Норма в данном случае выполняет «классифицирующую функцию, определяя степень проявления признака, задавая образец, стандарт и формируя модель качества»

[Колесникова, 1999, с. 18].

Антропоцентрический характер категории нормы устанавливается относительно человека, а параметры самого человека являются естественной нормой градации. При этом антропоцентрическая норма выступает как некоторая «абсолютная мера». Тело человека, включая отдельные его части и внутренние органы, может быть рассмотрено как объект градуирования, относительно которого осуществляется шкалирование (градуирование) степени проявления признака, качественных и количественных характеристик градуируемого объекта относительно нормы. Следуя положению, что норма устанавливается относительно параметров человека, мы выделяем те или иные качественные характеристики человека, ориентируясь на его телесно-заданную форму. Категория градуальности во фразеологических единицах с компонентом-соматизмом может проявляться в наличии слова с градуальным значением в структуре ФЕ. Рассмотрим в качестве примеров ФЕ с компонентом-соматизмом, образованные по модели «градуальноколичественное местоимение «all» в значении «весь/все/полностью/целиком/только/абсолютно + соматизм».

У человека две руки, каждая рука имеет пять пальцев. Все пальцы имеют заданный размер и длину в соответствии с общими пропорциями человека. Это воспринимается как норма. В ФКС someone’s fingers are all thumbs (букв. (иметь) пальцы на руке (и) все большие) ‘clumsy, unable to hold things steadily in one's hands’ [PhF], а также в ряде вариантов этой ФКС – to be all thumbs (букв. состоять целиком из больших пальцев рук) ‘awkward in handling things’ [CDAI]; to be all fingers and thumbs (букв. быть целиком пальцами руки при этом только большими) ‘to be awkward with your hands and keep making mistakes’ [CID] – проявляется отклонение от нормы. Очевидно, что вся рука не может состоять только из больших пальцев. Этот количественный признак, выражающийся в превышении нормы количества больших пальцев на руке, лежит в основе концептуально воспринимаемого образа человека, который, буквально, плохо, неловко, неуклюже управляет своими руками. Соответственно этот недостаток сказывается на низком качестве выполнения человеком каких-либо функциональных действий с помощью рук и пальцев (ср. рус. у него (у неё и т.д.) руки-крюки).

Степень сильной вовлеченности в процесс актуализируется в семантике ФКС to be up to one’s elbows in smth (букв. быть по локти в чем-либо) ‘to be deeply involved in something’ [McMlnED] и ФКС to keep/put one’s nose to the grindstone (букв. держать нос у точильного камня (уткнуться носом в точильный камень) ) ‘to work with particular diligence’ [PhF] – о человеке, который с высокой степенью ответственности относится к своей работе. Высокая степень желания чего-либо и заинтересованности выражена такими ФКС, как: to give one’s right arm for something (букв. отдать свою правую руку за что-либо) ‘to be very keen to acquire something’ [McMlnED] и to break one’s neck to do smth (букв. сломать свою шею, чтобы сделать что-либо) ‘to be particularly keen’ [McMlnED].

К градуальным также могут быть отнесены и ФКС, в словарной дефиниции которых встречаются слова с градуально-количественным компонентом. Эти слова могут иметь значение меры, количества и степени проявления признака.

Так, мера в пространственном выражении близости/удаленности актуализирована в ФКС: cheek by jowl (букв. щека у челюсти) ‘close to each other’ [LID]; shoulder to shoulder (букв. плечо к плечу) ‘in close proximity’ [McMlnED];

neck and neck (букв. шея и шея) ‘very little between’ [McMlnED]; to be within a hair’s breadth of something (букв. быть в ширину волоса) ‘to be extremely close to something’ [LID]; to keep someone at arm’s length (букв. держать кого-либо на расстоянии вытянутой руки) ‘to avoid becoming connected with someone or something’ (исходное выражение: at arm’s length ‘away from you by a distance equal to the length of your arm) [FOD]; to make a long arm (букв. сделать руку длинной) ‘to reach out for something’ [CD]. Мера скорости/быстроты: at a break-neck pace (букв. на скорости, ломающей шею) ‘very fast’; to go hot foot ‘to do smth fast’ [FOD], to drag one’s heels (букв. волочить пятки) ‘to perform unduly slowly’ [CD].

В словарной дефиниции степень проявления признака может быть представлена словами с градуальным значением:

Больше (More) – one’s eyes are bigger than one’s belly/stomach ‘of one who has asked for or taken more than he can actually eat’ [OxfOD]; to have eyes in (at) the back of one’s head ‘to be more aware of what is going on than is generally realized’ [AHDI];

Очень (Very) – to scream one’s head off ‘to scream very loudly’ [FOD]; to run someone off his feet ‘to keep a person very busy’ [CID]; to keep one’s head down ‘to work very diligent’ [FOD]; to have a hole in one’s head ‘to be very stupid’ [OED];

Полностью/Целиком (Completely/Fully) – to bind someone hand and foot ‘to completely limit a person’s freedom to act’ [McHDAI]; not to have a leg to stand on ‘to have one’s arguments completely demolished’ [CDAI]; to have one’s hands full ‘to be fully occupied’ [McHDAI];

Чрезвычайно (Extremely) – to be within a hair’s breadth of something ‘to be extremely close to something’ [CID];

Чрезмерный (Excessive) – to pay through the nose ‘to pay an excessive price for something’ [CDAI];

Очень сильно (Bitterly/Great(-ly)) – to eat one’s heart out ‘to suffer bitterly’ [McHDAI]; to laugh one’s head off ‘to greatly enjoy something’ [CID]; to bust/split/rupture a gut ‘to exert great effort’ [CDAI];

Меньше/-ий (Lesser/Fewer) – better one eye/ better both eyes out ‘meaning better a lesser evil than a great one’ [CIDI]; one that has only one eye must look after it well ‘the fewer your resources, the more valuable they are’ [OxfOD];

Слегка (Slightly) – to be woolly-headed ‘to be slightly muddled’ [AHDEL], а также другими близкими к ним по значению словам.

Также были выявлены случаи, когда в дефиниции встречаются сразу два слова с градуальным компонентом. Так, например, в ряде ФКС градуальность формируется по модели «very + адвербальный компонент», что усиливает степень проявления признака объекта, например, ФКС: to be able to do something with one hand behind one’s back (букв. быть способным делать что-либо с одной рукой за спиной) ‘to be able to do something very easily’ [FOD]; to fall head over heels in love (букв. упасть головой на пятки в любовь) ‘to fall very much in love’ [FOD]; to fight tooth and nail (букв. бороться зубом и ногтем) ‘to strive very hard to win’ [OxfDEI].

В семантике ФКС градуально-количественный компонент носит периферийный, второстепенный характер и выступает как средство интенсификации основного значения. Примером может послужить градуальная оппозиция «very easily – very hard (=with great difficulty)» в следующих ФКС: with one hand behind one’s back ‘to be able to do something very easily’ [OxfDEI] или ФКС to do something standing on your head (букв. делать что-либо, стоя на голове) ‘to do something very easily’ [OxfDEI] подчеркивают не просто способность выполнить что-либо, а сделать это с легкостью; напротив, в семантике ФКС to do something by the skin of one’s teeth (букв. делать что-либо у кожи зубов) ‘to do something with great difficulty’ [OxfDEI] высвечивается элемент повышенной сложности, с которым сопряжено выполнение какого-либо действия.

Отметим также, что принцип градуальности в ФЕ с компонентамисоматизмом может быть выражен и имплицитно. Например, ФКС to cost an arm and a leg (букв. стоить руки и ноги) характеризует норму чрезмерности, избыточности, большого количества ‘to cost too much, to be very expensive’ [McMlnED]. Весьма интересной представляется одна из трактовок происхождения этой фразеологической единицы. Когда-то художники-портретисты брали самую большую плату за портрет в полный рост, далее цена снижалась в зависимости от того, какая граница тела человека будет запечатлена на портрете: соответственно портрет «по плечи» был самым дешевым по стоимости работы. А самым дорогим

– портрет в стиле «legs and all» (во весь рост). Однако существует и другая версия, согласно которой это выражение появилось в газетной лексике периода Второй мировой войны, когда многим солдатам в результате их тяжелых ранений ампутировали конечности. Так, цена их героизма была очень высока.

Подводя итог вышеизложенному, отметим, что антропоцентричность картины мира делает параметры человека практически абсолютной нормой, которая и формирует базовую шкалу градации. В целом «отношение качественного признака к норме – универсальный семантический признак градуальности»

[Колесникова, 1999, с. 188].

Очевидным представляется тот факт, что градуирование можно охарактеризовать как универсальный когнитивно-языковой феномен. Процесс градуирования не сводится только лишь к соотнесению двух и более представлений о «предмете мысли с другим предметом, или эталоном, или шкалой» [Мечковская, 2002, с. 64]. Более того, процесс градуирования имеет дуальную природу, поскольку определенные качественные признаки предмета оценки высвечиваются именно за счет соотнесенности заданных признаков сквозь призму градуальной оппозиции.

Рассмотрение ФКС сквозь призму концептуальной оппозиции «норма – не норма» позволило представить классификацию подобных наименований и выделить классифицирующие признаки фразеосемантических категорий, о чем и пойдет речь ниже.

2.2 Классификация фразеологических единиц с компонентом-соматизмом на основе бинарной оппозиции «норма – не норма»

В ходе исследования фразеологические единицы отбирались на основе двух критериев: 1) с помощью структурного критерия были отобраны ФЕ, в структуре которых есть соматический компонент (~1900 ФКС); 2) среди них благодаря семантическому критерию были отобраны идиомы (~750 ФКС), образная составляющая которых отсылает к концептуальной оппозиции «норма — не норма» и в семантике которых имеются эксплицитные или имплицитные маркеры, указывающие на заданность/нарушение заданности телесно-духовной формы человека.

Прежде чем мы перейдем непосредственно к представлению классификации отобранного языкового материала с позиции номинации категории «норма – не норма», представляется целесообразным еще раз обратиться к трактовке понятия «норма» в нашей работе.

Под нормой в исследовании понимается такая характеристика объекта или его состояния, которая в наивном обывательском представлении носителей языка осознается как наиболее распространенная и правильная. С нашей точки зрения, норма может быть рассмотрена как некий стандарт и даже стереотип того, «как должно быть», что в антропоцентрическом плане может быть истолковано, как нечто заданное человеку его телесно-духовной формой.

В процессе познания внешнего мира человек формирует представления о его явлениях и фрагментах посредством использования архетипических бинарных оппозиций, среди которых одну из ключевых ролей занимает бинарная оппозиция «норма – не норма».

Более того, акцент в интерпретации понятия нормы в рамках бинарной оппозиции, с нашей точки зрения, следует сделать именно на второй компонент оппозиции – не норма (аномалия), поскольку, как уже отмечалось ранее, значение отношения к норме выражается в языке чаще путем обозначения аномалий, чем соответствующих норме ситуаций. Последнее проявляется, среди прочего, в том, что в количественном отношении значительно преобладают фразеологизмы, внутренняя форма которых отражает какое-либо отклонение от нормы, нежели норму (норма представлена лишь небольшим числом единиц).

В связи с этим в предложенной классификации ФЕ на основе бинарной оппозиции «норма – не норма» собственно норма рассматривается как имплицитный эталон, с которым соизмеряется та или иная реальная ситуация.

Иными словами, ФЕ с компонентом-соматизмом, номинирующие анатомическую норму, потенциально предполагают возможность отклонения от нормы, которое будет актуализировано в соответствующих ФЕ.

Для иллюстрации приведем несколько примеров таких фразеологических антонимических пар ФКС:

to stand on one’s (own) two feet // not to have a leg to stand on; to have a good head on one’s shoulders // not to have a good head on one’s shoulders и др.

В последующих разделах нашего исследования представлена классификация ФЕ с компонентом-соматизмом, номинирующих различные отклонения от нормы в анатомическом или физиологическом плане. Необходимость представления подобной классификации обусловлена тем, что одной из задач нашего исследования является выявление семантических особенностей ФКС.

Так, в частности, в исследовании предпринята попытка установить, как видимые отклонения от анатомических параметров организации частей тела человека, внутренних органов и нарушения их функциональности, зафиксированные в образности ФКС, влияют на процесс фразеологизации.

Применив метод отбора «сплошной выборки» из аутентичных лексикографических источников и англоязычных справочно-информационных порталов глобальной сети «Интернет», из фразеологического фонда современного английского языка было отобрано порядка 1900 ФКС, из которых было выделено около 750 ФКС, отражающих основные типы аномалий, на основе которых и была проведена классификация, представленная в этом разделе работы.

В круг задач нашего исследования не входит представить точной атлас анатомии человека, однако, в качестве наглядной иллюстрации человеческого тела как гармоничной системы, состоящей из внешних частей тела, конечностей и внутренних органов, в настоящем исследовании мы исходим из представления о строении человеческого тела как телесного пространства четырех уровней, что наглядно представлено ниже на Диаграмме 1.

В ходе исследования отобранные ФЕ с компонентом-соматизмом были сгруппированы в следующие категории:

нарушение анатомического расположения органов;

1.

нарушение пропорциональности и размера;

2.

наличие чужеродного объекта или образования на/в теле человека;

3.

нарушение вертикальной оси/баланса;

4.

нарушение нормы комплектности тела;

5.

нарушение суверенитета телесных границ.

6.

Диаграмма 1. Распределение соматизмов в рамках телесного пространства четырех уровней

–  –  –

Тело – это целая система органов. Некоторые органы человеческого организма начинают формироваться у эмбриона еще на самых первых стадиях жизни, до того, как начинает формироваться скелетно-мышечный каркас.

Заложенный «генный код» дает установку формирования и развития органа, отвечает за формирование заданного количественного и качественного элемента органов в организме. Каждый орган в теле человека формируется отдельно от других. Будучи обособленной частью организма, каждый орган имеет собственную форму, структуру, химический состав и расположение. Однако природа создала человека настолько искусно, что в его теле гармонично совмещаются разные по химическому составу и функциям органы, составляющие систему единого организма.

Систематизированные каналы и связи из вен и сосудов обеспечивают согласованную совместную работу всех органов. Внутренние органы человека располагаются в полостях тела, лице, шее, груди, животе и тазу (например, органы забрюшинного пространства). При этом все внутренние органы объединяются в некоторые системы, различающиеся по функциональному, генетическому и топографоанатомическому признакам.

Категория «Нарушение анатомического расположения органов» в языковом выражении представлена следующими ФКС: to have an eye (eyes) at the back of one’s head / to have an eye in (inside) one’s head (букв. иметь глаза на затылке / иметь глаз в (внутри) головы) ‘(fig.) to seem to be able to sense what is going on behind or outside of one's field of vision’ [FOD]; tongue in cheek (букв. язык в щеке) ‘full of irony’ [FOD]; to have one’s heart in one’s boots (букв. иметь сердце в ботинках) ‘to be terrified’ [FOD]; to have one’s heart in one’s mouth (букв. иметь сердце во рту) / to have one’s heart in one’s throat (букв. иметь сердце в горле) ‘to be extremely frightened or anxious’ [OxfDEI]; to wear (have) one’s heart on one’s sleeve (букв.

носить сердце на рукаве) ‘to display one's feelings openly and habitually, rather than keep them private’ [FOD]; to put one’s foot in one’s mouth (букв. положить ступню в рот) ‘to say something foolish’ [OxfDEI]; to put someone’s nose out of joint (букв.

вытащить нос из сустава) ‘to upset another person’ [FOD] и др.

В ФЕ английского языка представление о такой базовой эмоции как страх может быть связано с изменением положения сердца, вызванного перебоями в нормальной работе этого органа – учащенной работы сердца, последующей остановки, замирания. Образное переосмысление таких физиологических процессов, описанных словесным комплексом-прототипом ситуации, приводит к появлению в языке таких ФКС, как to have one’s heart in one’s mouth/throat ‘to be extremely frightened or anxious’ [OxfDEI] Еще один пример, связанный с аномальным расположением органа «сердце», раскрывается в ФКС to wear (have) one’s heart on one’s sleeve ‘to display one's feelings openly and habitually, rather than keep them private’ [FOD] – «не скрывать своих чувств перед другими».

Мотивировка соотносится с исторической реалией:

выражение связано с традициями рыцарских турниров в средневековой Англии, когда рыцари в знак преданности своей даме сердца повязывали на руку ленту, подаренную ею. Первое употребление этой фразы в фигуральном смысле зафиксировано у В. Шекспира в «Отелло» (~1604г.): «But I will wear my heart upon my sleeve for daws to peck at» («И облик сердца, я в конце концов начну его носить на рукаве, чтоб расклевали галки») [В. Шекспир «Отелло» пер. М. Лозинский – эл.

ресурс]. В. Шекспир вкладывает это выражение в уста Яго, презиравшего открытых и откровенных людей и как никто умевшего скрывать свои чувства. Так, в сознании англичан проявление симпатии отложилось как «ношение сердца на своем рукаве».

Целый ряд аномалий пространственно-ориентационного плана наблюдается в ФЕ с соматическим компонентом «глаз/eye». Исходя из своего телесного опыта, человек метафорически воспринимает глаза как проводники знания и опыта, получаемого эмпирическим путем. Направленность зрения на тот или иной объект уподобляется физическому контакту. Глазами мы визуально вступаем в контакт с объектом, который представляет для нас интерес, за которым нам важно наблюдать и следить, чтобы не упустить из виду, не потерять связь.

Орган зрения «глаза» с древних времен считались теми частями человеческого тела, которые обладают магической силой. Глазами можно не только влюбить, очаровать, заворожить, но и навести порчу, сглазить, т.е. они способны выполнять и отрицательную магическую функцию.

«глаз» обладает и метафизической символикой. Во Cоматизм фразеологических образах ФКС to have an eye (eyes) at the back of one’s head / to have an eye in (inside) one’s head ‘to seem to be able to sense what is going on behind or outside of one's field of vision’ [FOD] – «иметь зоркий, наметанный глаз», – наблюдается аномалия в расположении органа зрения в не соответствующем ему месте, а именно не на лице человека, а на затылке или даже в голове.

Здесь можно вспомнить о том, что оккультные учения приписывают наличие невидимого «третьего глаза» (чакры) людям, обладающим экстрасенсорными способностями, ясновидящим. Правда, бытует мнение, что у каждого человека есть «третий глаз», просто не каждому под силу использовать астральное мышление.

Рассмотрим еще один пример, но уже с соматизмом «живот/belly». В ФКС the belly has no ears (букв. у живота/брюха нет ушей) ‘(describing) a man that will not listen when he is hungry’ [CTTEM] соматизмы «belly/ears» номинируют части тела, относящиеся к разным анатомическим уровням тела. Соматизм «belly» – брюшная полость, «ears» – органы слуха, составляющие элементы части тела «голова». Соответственно наличие этих двух соматических объектов в структуре одной ФЕ, образованной по модели «соматизм + глагол (to) have + no + соматизм», воспринимается как «нарушение» анатомической структуры.

2.2.2 Нарушение пропорциональности и размера

Рассматривая тело человека как «целостную структуру» и анатомическую модель мировосприятия, мы не можем не обратиться к особенностям строения структурных элементов «модели». Пропорциональные особенности, особенности строения костей, элементов мышечной и жировой ткани – формирующие структуры телосложения или конституции тела (англ. constitution). В терминах анатомии так называемая «соматическая конституция» или «соматотип» (от греч.

soma — Род.п., somatos — тело) – это не только собственно телосложение человека, это по сути тип генетически запрограммированного физического развития человека. Если телосложение человека видоизменяется на протяжении жизни, то «соматотип» является генетически заложенной и постоянной характеристикой человеческого организма, который определяется на основании антропометрических измерений. В ходе онтогенеза, от самого рождения человека и до конца его жизни, тело испытывает ряд последовательных планомерных физиологических и биохимических трансформаций, но «соматотип» не подвергается изменениям.

С одной стороны, размеры и формы тела каждого человека генетически обусловлены, но, с другой, то, как мы выглядим, размеры и пропорции нашего тела, конечностей и внутренних органов изменяются в процессе жизнедеятельности.

Так, организм человека подвержен возрастным изменениям, физическим нагрузкам, пагубным воздействиям внешней среды. Более того, различные болезни изменяют очертания и размеры человеческого тела, что приводит к естественным (например, старение организма) или неестественным (болезни) аномалиям, выраженным в нарушении антропометрической нормы.

Попытки установить закономерности в соотношении частей тела человека делались издавна. Художники и скульпторы в своем стремлении найти идеальный тип человеческого тела пытались найти зависимость различных частей тела от одного какого-нибудь размера, принятого за исходный. Их попытки нашли свое выражение в создании канонов пропорций тела. Так, по канону Поликлета (греческого скульптора V в. до н. э.) голова составляет 1/8 длины тела, лицо 1/10.

По канону, который лежал в основе творений мастеров Древнего Египта, за исходную величину брались размеры среднего пальца левой руки (эта величина должна составлять 1/19 длины тела, 1/11 высоты до пупка и т. д.) Наибольшей известностью пользуется канон Густава Фрича, который за исходную величину принял длину позвоночного столба. Канон Фрича был несколько видоизменен и дополнен другим немецким антропологом Карлом Штрацем. «Канон Фрича – Штраца», как и другие каноны, является лишь абстрактной и условной схемой, которая не предусматривает нормальной изменчивости, но, по мысли авторов, должна восприниматься как некий единый совершенный, нормальный тип строения человеческого тела. Но представление о красоте в известной степени субъективно и условно отражает не только индивидуальные вкусы, но и национальные представления, эпоху и даже моду. Представление о «норме» также условно. Для разных групп она различна. Если понимать под «нормой» средний тип, наиболее часто встречающийся в данной группе, то таких «норм» столько, сколько мы будем рассматривать групп [Приводится по: Спортивная морфология…, URL:https://sites.google.com/site/sportimedicina/Home/sportivnaamorfologia].

Размеры тела являются важными показателями физического здоровья человека, характеризуют его физическое развитие. Несмотря на то, что в традиционной антропологии и анатомии существуют определенные стандарты размеров относительно возрастного этапа жизни индивида, показатели размера могут иметь и сугубо индивидуальные антропометрические показатели. Под пропорциями тела подразумеваются соотношения размеров отдельных частей тела (туловища, конечностей и их сегментов). Обычно размеры отдельных частей тела рассматриваются в соотношении с длиной тела или выражаются в процентах длины туловища или длины корпуса.

Среди ФЕ с компонентом-соматизмом к категории «Нарушение пропорциональности и размера» можно отнести следующие ФКС: to have big ears (букв. иметь большие уши) ‘to listen to other people’s private conversations’ [OxfDEI];

to have a big mouth (букв. иметь большой рот) ‘to be a gossiper; to be a person who tells secrets’ [McMlnED]; to have a big heart (букв. иметь большое сердце) ‘of a person who is sensitive to the needs of others’ [CIDI]; to open one's big mouth (букв.

открывать (свой) большой рот) ‘to speak indiscreetly, loudly, or excessively’ [CIDI];

(to be) the long arm (букв. быть длинной рукой) ‘far-reaching power (the long arm of the law)’ [TO]; to make a long arm (букв. сделать длинную руку) ‘to reach out for something as from a sitting position’ [CTTEM]; to be long in the tooth (букв. быть длинным в зубе) ‘to be very old’ [CTTEM]; to have a thick (or thin) skin (букв. иметь толстую/тонкую кожу) ‘to be remarkably insensitive (or sensitive), esp. to criticism’ [OxfDEI]. Отметим, что для ряда ФКС характерно наличие в их структуре параметрического прилагательного с градуируемым значением (big, long, thick/thin и т.п.), что в результате переосмысления иногда трансформируется в сему интенсивности фразеологического значения. Например, ФЕ to be long in the tooth ‘to be very old’ [OxfDEI]; to have a thick skin ‘to be remarkably insensitive’ [OxfDEI].

Остановимся подробнее на одном из примеров. Буквальное значение соматизма «mouth» ‘the part of the face that includes the lips and the opening behind them through which food passes into the body’ [McMlnED] переосмысляется в процессе фразеологизации следующим образом: в результате метонимического переноса соматизм «mouth» (орган речи) интерпретируется как «речь»

(функция).

«Большой рот» (признак некоторой «анатомической аномалии» – непропорционально большой рот на фоне других частей лица) в ходе переосмысления переносится на соответствующую функцию органа речи и трансформируется в семантический признак «болтливость». Как следствие рассматриваемый ФКС приобретает негативную коннотацию и может быть применим для характеристики человека, который сплетничает и/или рассказывает секреты других людей – ФКС to have a big mouth (букв. иметь большой рот) ‘to be a gossiper; to be a person who tells secrets’ [McMlnED].

Однако при более детальном анализе проясняется, что компонент «big»

служит для усиления интенсивности признака, при этом часто это выражается опосредованно. Так, в ФКС (to have) a big hand ‘шумные аплодисменты’ компонент «big» характеризует скорее не физические параметры, размер, а звук, интенсивность действия.

Итак, важным параметром при оценке физических характеристик тела человека является гармоничность, пропорциональность тела и его частей.

Отклонения от заданной телесной нормы находят отражение в значениях ФКС и, как правило, имеют указание на слишком большие или, наоборот, слишком маленькие размеры отдельных частей тела, что становится существенным при положительной или отрицательной оценке объекта.

2.2.3 Наличие чужеродного объекта или образования на/в теле человека

Повторно отметим, что в нашем исследовании мы исходим из принципа «телесной заданности» – определенной нормы или образца, в соответствии с которыми природа создала человека, устроила его тело и организм. Так, в рамках медицинского знания, человеческий организм – образцово организованная система. Внутри и снаружи тела все устроено по определенно заложенному порядку. Главная защита человека от различных внешних угроз – это его собственный организм, который в условиях нормального, т.е. здорового состояния, способен сам выявлять и устранять определенные отклонения от нормы. А само тело как физическая оболочка выступает в роли защитной капсулы от «внешних врагов».

Однако при наличии разнообразных защитных функций организм человека уязвим: неизвестные, инородные объекты все же проникают в тело человека. К инородным телам (лат. corpora aliena) можно отнести любые чужеродные для организма предметы, внедрившиеся в его ткани, полости или органы. Как правило, инородные тела попадают в глаза, уши, нос, дыхательные пути и голову. Любые внутренние или внешние нарушения поверхности и структуры тела механического характера (например, замена сустава, протез и т.п.), изменение гормонального баланса, новообразования «на» или «в» теле человека (например, опухоли, язвы, нарывы) – все это ведет к нарушению сбалансированной работы организма, к его качественному изменению.

Отклонения от нормы, выраженные в наличии каких-либо чужеродных объектов в/на теле человека или его организме, зафиксированы в семантике целого ряда фразеологических единиц с компонентом-соматизмом.

Английское языковое сознание связывает наличие чужеродных объектов в пространстве тела с такими отклонениями, которые:

– становятся причиной нарушения звукопроизводства в момент порождения речи. В ФКС to have a frog in one’s throat (букв. иметь лягушку в горле) ‘to be unable to speak clearly until you give a slight cough’ [PhF]. Наличие инородного объекта – лягушки – в горле человека указывает на то, что человек испытывает определенные трудности при говорении, а именно, спазмы в горле, которые не позволяют его речи звучать естественно – to have a frog in one’s throat ‘говорить сипло, хрипло’. Идиоматическое выражение вошло в американский вариант английского языка в конце XIX века и, по всей видимости, природа его происхождения весьма проста: когда человека беспокоит кашель, осиплость, клокочущие ощущение в гортани, звуки его речи становятся глухими, подобно хриплому урчанию лягушек. Широкую социальную популярность выражение приобрело в 1894 году, когда в США запустили новую рекламу таблеток от кашля.

На упаковке была изображена лягушка, и надпись на упаковке гласила « 'Frog in the Throat' will cure hoarseness. 10 cents and box»;

– дестабилизируют эмоционально-чувственное и психическое состояние человека: ФКС to have a lump in one’s throat (букв. иметь опухоль/шишку в горле) ‘to feel emotional’ [OxfDEI]; to have rocks in one’s head (букв. иметь камни в голове) ‘to be mentally unbalanced’ [OxfDEI]; to have butterflies in one’s stomach (букв.

иметь бабочек в животе) ‘a feeling of anxiety’ [McMlnED]; (to) foam at the mouth (букв. пена у рта) ‘to display furious rage’ [CIDI]; to be a thumb in one’s eye (букв.

быть большим пальцем руки в глазу) ‘an annoyance’ [CIDI]; a thorn in the flesh (букв. шип (колючка) в плоти) ‘annoyance or a persistent difficulty’ [FOD] и др.;

– свидетельствуют о чрезмерной энергии человека: ФКС a fire in someone’s belly (букв. огонь в животе) ‘great enthusiasm’ [FOD]; недюженном аппетите (букв. иметь волка в животе) ФКС to have a wolf in one’s belly ‘of one’s savage appetite’ [PhF] и др.

К выделенной категории «Наличие чужеродного объекта или образования на/в теле человека» также можно отнести фразеологические единицы с компонентом-соматизмом «head». Вследствие метафорического переосмысления голова человека в сознании носителей языка представляется вместилищем мозга и рассудка. Наличие чужеродных объектов или образований в голове человека в сознании носителей связано с неадекватным восприятием окружающей действительности, некой помехой в работе мозга, глупостью. Выделенные в эту группу ФКС английского языка номинируют состояние одержимости, помутнения рассудка, например, ФКС: to have a hole in one’s head (букв. иметь дырку в голове) ‘to be very stupid’ [McMlnED]; to have a maggot/worm in one’s brains/head (букв. с личинкой в мозгах/ с червяком в голове) ‘to have a crazy obsession, a streak of madness, whimsy’ [MWOLD]; to have rocks in one’s head (букв. иметь камни в голове) ‘to be mentally unbalanced’ [OxfDEI].

Примечательно, что в основе ФКС to have a maggot/worm in one’s brains/head лежит поверье, что именно заведшиеся «личинки в голове» человека являются причиной его причудливого поведения. В качестве еще одного примера наличия зоонима как чужеродного объекта в теле человека можно привести ФКС a flea in one’s ear (букв. блоха в ухе) ‘a sharp, strident or disconcerting reproof or rebuff’ [FDI]. Переосмысление ситуации резкой критики как физиологического ощущения дискомфорта при постоянном покусывании блохи ведет к совмещению «двух картин», что, в свою очередь, служит логической основой формирования образности данной ФЕ.

К этой же группе можно отнести ряд ФЕ с соматизмом «neck». В английском национальном сознании, также как и в русском, соматизм «шея» стереотипно осознается как часть тела, вокруг которой можно что-то повязать, на шею можно что-то положить, взвалить, повесить – это неизбежно ограничит свободу действий человека, обременит его, нарушит физический баланс тела (ср. рус. камень на шее, хомут на шее). Так, идея тяжелого бремени актуализирована в семантике таких ФКС, как: to have a millstone about one’s neck (букв. иметь мельничный камень на шее) ‘a problem or responsibility that you have all the time which prevents you from doing what you want’ [McMlnED]; an albatross around one's neck // a yoke round (around) one’s neck//a hindrance round (around) one’s neck // an affliction round (around) one’s neck (букв. с альбатросом (хомутом/помехой/невзгодой) вокруг шеи) ‘a load, a burden which some unfortunate person has to carry’ [PhF].

В рамках выделяемой категории также можно выделить ряд ФЕ с компонентом-соматизмом, которые формируют сложный концепт «БОЛЬ». В широком понимании слово «боль» – это своеобразное неприятное ощущение или реакция на определенное болевое ощущение и/или источник боли в теле человека.

С точки зрения медицины, «боль» определяется как неприятное сенсорное и эмоциональное переживание, связанное с реальным или предполагаемым повреждением тканей. Боль характеризуется определённой эмоциональной окраской, рефлекторными изменениями функций внутренних органов, двигательными безусловными рефлексами, а также волевыми усилиями, направленными на избавление от болевого фактора. Исходя из вышеперечисленных характеристик понятия «боль», представляется логичным заключить, что соответствующий концепт включает в себя нечто большее, чем неприятное сенсорное или эмоциональное переживание.

Болевое ощущение всегда связано с неким повреждением, которое может быть вызвано:

a) наличием чужеродного объекта в теле, например, в ФКС: to plant a thorn in the breast (букв. посадить шип/колючку в грудь) ‘to cause someone constant and heartful pain’ [TO]; a thorn in one's flesh (букв. шип в плоти) ‘a source of continual irritation or suffering’ [TO];

б) повреждением целостности покровов кожи, например, в ФКС: to open up an old wound/open old wounds ‘to take an action which revives a longstanding grievance’ [FOD]. Отметим, что имя существительное «wound» в работе рассматривается как соматизм, поскольку относится к сфере телесности. Концепт «БОЛЬ» актуализируется через метафорическое переосмысление компонентов «фраз. глаг. ‘to open up’ + сущ. ‘wound’», что буквально означает «вскрыть рану»;

в) воздействием на поврежденную ткань инородного вещества, которое вызывает болевые ощущения: например, ФКС to rub salt into someone’s wound (букв. втирать соль в чью-либо рану) ‘to deliberately make damage even worse’ В нескольких дефинициях данной фразеологической единицы [CIDI].

обнаруживаются словосочетания, которые можно отнести к концептуальной области «Боль/Страдание»: ‘to cause heartful pain’ [FOD]; ‘a source of irritation’ [OxfD]; ‘a source of suffering’ [McMlnED].

Отметим, что в приведенных выше примерах человек (его тело) выступает не как субъект действия, а как объект воздействия со стороны агенса.

Рассмотрим еще один пример. В ФКС it sticks in my throat (букв. это (нечто) застревает в моем горле) ‘it means that you find something galling; can’t get yourself to say the intended word’ [TO] местоимение «it» выступает не только в качестве некоего физического объекта, но и нефизического объекта, слова: the words stuck in my throat (букв. слова вонзились в горло) ‘can’t get yourself to say the intended word’ [TO]. Глагол «to stick» со значением ‘завязнуть, застрять’ указывает на наличие инородного объекта в горле. Возникшая преграда, дискомфорт в горле доставляют человеку определенные неудобства, которые потенциально могут сопровождаться и болезненными ощущениями непосредственно в момент речепроизводства (ср. рус. ком в горле, слова застряли в горле, стоять колом в горле).

2.2.4 Нарушение вертикальной оси/баланса

С позиции физиологии для человека очень важно сохранение чувства равновесия тела и баланса. В узком смысле под равновесием понимается сохранение определенного, например, вертикального, положения тела. Опорнодвигательная система координирует положение тела человека в пространстве внешней среды и управляет процессом удержания вертикальной оси. В случае отклонения от оси «нормального» положения опорно-двигательная система человека подает ему сигнал для восстановления утраченного оптимума.

Однако тело человека не находится постоянно в статичном состоянии. Даже в положении «стоя» оно непрерывно совершает колебательные движения: главным образом назад и вперед, с относительно небольшим боковым раскачиванием.

«Стоять» (глаг. действия по значению) – находиться на ногах, но не перемещаться в пространстве.

Выделяя категорию «Нарушение вертикальной оси/баланса», в данной работе мы исходим из положения о том, что тело человека имеет анатомическое и физиологическое равновесие. Но это равновесие всегда неустойчиво. Любое изменение может привести к нарушению баланса, что нами рассматривается как отклонение от нормы.

Как известно, психологическое ощущение человеком устойчивости, стабильности и надежности своего положения в мире связывается с наличием крепкой и твердой «физической» опоры – ног. Указание на древнейшую символическую функцию ног как способа освоения мира человеком находим в следующем утверждении: «Освоение земель и расширение границ часто фиксировались просто установлением стопы первооткрывателя на новую землю, символически закреплявшим покорение этой земли» [Захаренко, 2003, с. 92].

В процессе отбора ФЕ с компонентом-соматизмом по принципу сплошной выборки из лексикографических источников, было отмечено, что соматизм в целом широко представлен в английской соматической «нога/ноги»

фразеологии. В английском языке этот соматизм, в отличие от русского эквивалента, представлен двумя единицами, номинирующими данную часть тела – «foot/feet» и «leg/legs», например, ФКС: to keep one’s feet on the ground/to have one’s feet firmly on the ground ‘to remain calm and stable’ [McGHAI]; fast/quick on one’s feet ‘to be able to walk or run fast’ [McMlnED]; to get a foot in the door ‘to have an opportunity’ [CDAI]; to be on one’s last legs ‘to be very tired’ [CID]; to have a leg in ‘to have an advantage over someone else’ [CID]; to do the leg work ‘the practical or boring work that needs to be done’ [CIDI]; to give someone a leg up ‘to help someone to be more successful’ [CID]; to stand on one’s own two feet ‘to be able to provide all of the things you need for living without help from anyone else’ [CID] и др.

Ноги – основная точка опора вертикального положения человека в пространстве, символ его устойчивости в окружающем мире. Концепт «БАЛАНС» / «ВЕРТИКАЛЬ», актуализирован в семантике следующих ФЕ с компонентом-соматизмом «leg (legs) // foot (feet)»: to have one foot in the grave ‘to be dying’ [CIDI]; to be bound hand and foot ‘wholly obligated, unable to free oneself’ [CIDI]; to fall on one’s feet ‘surprisingly succeed despite difficulties’ [CIDI] и др.

Актуальное значение ФКС to stand on one's own two feet ‘to be independent and provide yourself with all the things that you need to live without having to ask anyone else to help’ [FOD] формируется в результате метафорического переосмысления прототипической ситуации, соответствующей буквальному значению фразеологизма, а именно «стоять на своих обеих ногах». В данной ФЕ актуализировано два концепта, концепт «БАЛАНС» и концепт «УДАЧА».

В ФКС to get/put/set somebody back on his feet (букв. поставить назад на ноги) концепт «БАЛАНС» актуализируется через значение «поправить расстроенное здоровье или дела человека», который при этом выступает не как субъект действия, а как объект воздействия со стороны агенса, т.е. другого человека. Наличие в структуре ФЕ фразовых глаголов to get/put/set back в сочетании с соматизмом «feet» указывает на возвращение человеку опоры и чувства баланса: выздоровление человека связывается с обретением им опоры, с восстановлением двигательной функции ног.

Вылечить человека означает поставить его на ноги, т.е. вернуть ему твердую «физическую» опору. Так, в результате метафоризации словосочетания «поднять кого-л. на ноги» (в прямом значении «вернуть в вертикальное положение») формируется метафорическое значение «поправить расстроенные дела», что также ассоциируется с восстановлением утраченного баланса. В данной фразеологической единице актуализировано как минимум два концепта, концепт «БАЛАНС» и концепт «ПОМОЩЬ».

В ходе анализа ФЕ с компонентом-соматизмом, внутренняя форма которых указывает на какое-либо нарушение в опорно-двигательной системе, было установлено, что в структуре ФЕ роль ног как неотъемлемого элемента крепкой опоры для человека переосмысляется, что порождает новые концептуальные образы, связанные:

– с потерей/утратой человеком поддержки и помощи: ФКС not to have a leg to stand on (букв. не иметь ноги, чтобы стоять) ‘to have no support’ [OxfDEI]; to cut the ground under one’s feet (букв. вырезать почву под ступнями) ‘to unexpectedly withdraw support’ [TO]. В этих ФКС также актуализированы концепты «БАЛАНС» и «ПОМОЩЬ».

– с неповоротливостью и неуклюжестью движений: ФКС to have two left feet (букв. иметь две левые ноги) ‘to be clumsy’ [MWOLD]; to fall over one’s own feet (букв. упасть на собственные ступни) ‘to be very clumsy’ [MWOLD]. Данные ФКС являются примером связи концептов «БАЛАНС» и «ДВИЖЕНИЕ».

– с уязвимостью. Например, образ ранимого человека актуализируется в семантике ФКС to have feet of clay (букв. иметь глиняные ноги) ‘to be vulnerable’ [CTTEM]. Действительно, если представить, что ноги «из глины», а глина, как известно, высыхает и становится хрупким материалом, человек рискует не удержаться на ногах, потерять равновесие и чувство баланса. (ср. рус. ноги подкосились, ноги ватные). История возникновения данной фразеологической единицы отсылает нас к Библии. Многим знакомо выражение ‘a colossus with feet of clay’ «колосс на глиняных ногах». Выражение ‘feet of clay’ берет свое начало из «Книги пророка Даниила». В своем сне царь Навуходоносор (634 – 562 гг. до н. э.) увидел огромного страшного истукана, у которого «голова была из золота, грудь и руки – из серебра, чрева и бедра – медные, голени железные, а ноги частью железные, частью глиняные» [Библия, Дан., 2:44]. Затем какой-то камень «оторвался от горы без содействия рук, ударил в истукана, в железные и глиняные ноги его и разбил их» [Там же]. Этот камень, разбивший колосса, «сделался великой горою и наполнил собой землю» [Там же]. Взволнованный сном царь призвал Даниила истолковать его. Даниил дал следующее толкование: золотая голова истукана – это Вавилон, царство самого Навуходоносора, вслед за которым по очереди мировое господство захватят царства «серебряное» и «медное». Четвертое царство, пришедшее им на смену, будет «крепко, как железо», а после него настанет время странного пятого царства, сравнимого с непрочными глиняными ногами. Ему пророк Даниил дал название «царства разделенного» [Там же]. Камень, разбивший это олицетворение могущества и власти, означает ни что иное, как конец привычного для людей мироустройства и совершенно новые законы, которые начнут после этого править на земле. Как видим из истории, выражение «глиняные ноги» заведомо ассоциируется с неким неустойчивым, шатким состоянием, граничащим с падением (ср. рус. ватные ноги). Представляется, что в данной ФЕ актуализированы «БАЛАНС» и концепт «СИЛА», или точнее сказать их антиподы «ОТСУТСТВИЕ БАЛАНСА»/ «ОТСУТСТВИЕ СИЛЫ».

– с чувством сильной усталости, например, ФКС: dead on one’s feet (букв.

мертвый на ступнях) 'to be very tired’ [MWOLD]; to drag one’s feet / to drag one’s heels (букв. волочить ступни / волочить пятки) ‘to delay, to procrastinate’ [OxfDEI] – на возможность утраты баланса в данной ФКС указывает глагол to drag ‘тащить, волочить’. Если человек находится в сильном состоянии физической усталости, изнеможения, он начинает буквально ‘волочить ноги’, т. е. с трудом отрывать ступни от земли и, в конце концов, может упасть. По всей видимости, можно говорить об актуализации в данных ФЕ концептов «БАЛАНС», «ДВИЖЕНИЕ», «ФИЗИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ».

В семантике следующей фразеологической единицы лежит бинарная оппозиция «вертикаль/горизонталь», представляющая собой объединение этих концептов. Человек не может постоянно находиться в вертикальном положении — ему нужен отдых. Это знание о теле объективируется в ФКС to put one’s feet up (букв. помещать ноги вверх) ‘to relax’ [CIDI] – состояние отдыха и расслабления предполагает смену вертикального положения на положение «сидя» или лежа, смену положения тела на горизонтальное, т.е. «вытянув ноги», или поднятия ног вверх, при котором туловище также находится в горизонтальном положении. В данной ФКС, по всей видимости, также можно говорить об актуализации концептов «БАЛАНС», «ДВИЖЕНИЕ», «ФИЗИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ».

Нарушение вертикальной оси также актуализировано в ФКС to go down on one’s hands and knees (букв. опуститься на руки и колени) ‘with great humility to ask a favour of a person’ [CIDI]. С одной стороны, находясь в подобном положении, человек не утрачивает ощущение баланса и опоры, так как вместо двух точек опоры

– двух ног – он обретает опору равную четырем точкам (колени и руки). В значении фразеологической единицы переосмыслена следующая прототипная ситуация:

человек опускается на четвереньки, прося другого человека о милости, снисхождении, помощи и т.п. В подобной ситуации просящий испытывает уничижительное отношение другого человека к себе – ФКС to go down on one’s hands and knees ‘with great humility to ask a favour of a person’ [CIDI]. В семантике данной ФЕ актуализированы базовые концепты «ДВИЖЕНИЕ», «НИЗ», что ведет к образованию более сложного концепта «УНИЖЕНИЕ».

Обратимся к анализу еще одного примера. В ФКС to have no backbone/spine (букв. не иметь хребта/позвоночника) отклонение от нормы, с одной стороны, выражено по формальному признаку - отсутствие позвоночника полностью разрушает основу скелета человека. С другой стороны, отсутствие позвоночника на концептуальном уровне воспринимается как отсутствие вертикальной оси, отвечающей за положение тела в пространстве. Когда у человека отсутствует центр баланса, он не чувствует себя стабильно и уверенно при взаимодействии с внешним миром.

Так, при характеристике личности человека употребление ФКС to have no backbone/spine апеллирует к образу слабого, немужественного, безвольного, безынициативного человека, не имеющего «внутреннего стержня», что отражено в значении ФЕ ‘to have no encouragement/courage; the image is of a "spineless" person wilting under stress and not standing upright. It means that you are too afraid to stand behind your convictions, and back down when you are pressured’ [PhF] (ср. рус.

«бесхребетный человек», т.е. не имеющий воли характера, твердой линии поведения).

–  –  –

Тело человека – целостная форма, в которой все компоненты формируют единую комплектную структуру. Комплектность подразумевает наличие всех частей; синонимами понятия «комплектность» выступают такие понятия, как «полнота», «сформированность».

Когда мы говорим о «цельности» тела, мы прежде всего имеем в виду комплектность, сформированность всех его частей, конечностей и внутренних органов. Содержанием нормы комплектности являются (целостности) стереотипные представления о внешнем виде или содержательных характеристиках объекта как о единстве составляющих его частей.

В теле человека нет ничего лишнего. Каждая его часть, орган несет определенную функцию и отвечает определенным целям, а в совокупности они являют собой строго организованную систему. Ключевым положением для выделения категории «нарушение нормы комплектности тела» стало определение Н. Д. Арутюновой [Арутюнова, 1999] о том, что человеческое тело – «неразборное целое». Это определение вновь заставляет нас обратиться к понятию баланса в природе, о котором говорилось выше. Тело человека как целостное образование имеет анатомический и физиологический баланс, однако отсутствие внешней части тела или внутреннего органа ведет к нарушению этого анатомического суверенитета и баланса, что является отклонением от заданной телесной нормы.

Приведем еще одно высказывание Н. Д. Арутюновой относительно закономерностей, лежащих в основании номинации: «имеются определенные естественные предпосылки для выделения объекта из окружающей действительности – действительность не совсем континуальна, в ней существует определенная "естественная дискретность". Применительно к человеческому телу

– неразборному целому – компоненты получают отдельный статус либо в качестве функциональных деталей (нога, рука, палец, нос и проч.), либо в качестве "топографических" единиц (талия, бок, "подложечка", спина, щека, темя, затылок и т.п.) [Арутюнова, 1980, с. 173]. Таким образом, мы можем говорить о некой бинарной оппозиции «цельность» / «дискретность».

Выражение нарушения комплектности/цельности находим в ФКС: to be all brawn and no brains (букв. быть полностью из мускулов, но без мозгов) to be physically strong but not very intelligent [FOD]; to be all mouth (букв. быть целиком ртом) if someone is all mouth, they talk a lot about doing something but they never do it [FOD]; to be skin and bone (bones) (букв. быть кожей и костью (костями)) a condition or state of extreme thinness [LID]; to be all ears (букв. быть целиком ушами) ‘to be waiting eagerly to hear about something’ [CID]. Во всех этих единицах отражена идея некомплектности, а комплектность/ цельность выступает здесь в качестве имплицитного эталона, по контрасту с которым проявляется та или иная форма/степень аномалии. Это в свою очередь концептуализируется как определенный недостаток человека (в физическом, психическом или нравственном отношении).

В данном случае эталон целостности является основанием для создания образа, обычно гиперболического, некой аномалии в комплектности тела (человек не может состоять, к примеру, только из костей и кожи – это нарушение физиологического строения тела и его гармоничности (ср. рус. «кожа да кости» = «одни мощи» [последнее ассоциируется с останками умершего человека]). Причем образ физической аномалии нередко становится формой тропеического представления какого-либо иного недостатка человека, например, умственной неполноценности (напр., ФКС to be all brawn and no brains 'to be physically strong but not very intelligent’ [FOD]).

Комплектность тела нарушается, если в нем не достает каких-либо частей или внутренних органов, например, ФКС: to lose one’s face (букв. потерять лицо) ‘suffer a loss of respect, be humiliated’ [OxfDEI]; to lose one’s head (букв. потерять голову) ‘to become confused’ [OxfDEI]; to lose heart ‘to cease being enthusiastic’ (букв.

потерять сердце) [OxfDEI] – так, через семантику глагольного компонента to lose ‘терять, утрачивать’ в структуре ФКС реализуется прямое указание на недостающий соматический объект в теле человека. Отклонение от нормы, выраженное в нарушении целостности отдельного органа, отражено в ФКС to be half-hearted (букв. быть с половиной сердца) ‘to be unenthusiastic’ [McMlnED].

Нарушение гармоничности и красоты человеческого тела раскрывается в упоминавшейся выше ФКС to be skin and bone (bones), так как в ней заложен образ человека, состоящего только из костей и кожи. Отклонение от нормы в данном случае заключается в том, что мы не можем представить себе человека без костей, которые формируют скелет человеческого тела, и без кожного покрова, защищающего наше тело от внешнего воздействия и повреждений. С другой стороны, аномальным для физического состояния человека является обретение тела без плоти, мышечной массы, жировой прослойки и т.п. Именно признак чрезвычайной, нездоровой худобы, болезненного внешнего вида актуализируется в семантике ФКС to be skin and bone (bones) ‘to be extremely thin’ [FOD] (ср. рус.

«кожи да кости» о чрезмерно худом человеке).

Нарушение анатомического суверенитета, которое заключается в отсутствии части тела или внутреннего органа, может интерпретироваться как некий нравственный изъян. Отражение этого находим в следующих ФКС: to have neither gut nor gall (быть безжалостным; букв. не иметь ни кишок, ни желчного пузыря) ‘to be merciless’ [CIDI]; to have no guts (не иметь решимости/боевого духа; букв.

не иметь кишок) ‘have no courage or determination’ [CIDI]; not to have the stomach for something/to have no stomach for (быть боязливым/ нерешительным; букв. не иметь живота для чего-либо) ‘not courageous’ [CIDI]; not to have the backbone ‘not to have the courage’ [CIDI]; not to have a/the heart (букв. не иметь сердца) ‘not a very nice person’ [CIDI]; not to have teeth (букв. не иметь зубов) ‘to have no force or power’[CIDI].

Отсутствие определенных частей тела указывает на отсутствие у человека каких-либо склонностей, способностей или качеств, традиционно ассоциирующихся с данной частью тела/ органом (напр., соматизм «heart» – доброта, милосердие). Чаще всего подобные фразеологические единицы строятся по модели «not+ to + have + соматизм». Благодаря формальному указанию на отсутствие той или части тела, можно предположить, чего не достает человеку, какого умения или способности он лишен. Это объясняется тем, что каждому соматизму присуща определенная функция, а зачастую несколько функций, обеспечивающих жизнедеятельность человека и определяющих его поведение в разных жизненных ситуациях.

Так, если у человека нет носа, он обделен чутьем (not to have a nose for something ‘to have no talent for finding things’ [FOD]; нет ушей – нет слуха (not to have an ear for something ‘to not have a natural ability to learn music or languages’ [CTTEM]); нет головы – нет ума или способностей к кому-либо интеллектуальному занятию – not to have head for figures ‘to not have a natural talent for mathematics’ [McMlnED]; not to have a big head ‘not being intelligent’ [McMlnED]; нет глаза– нет памяти на лица not to have an eye for ‘have no ability to recognize, appreciate’ [FOD];

глаз частично функционирует/прикрыт – плохое внимание to have half an eye for ‘a slight degree of attention’ [McMlnED].

Рассмотрим еще один пример выделяемой категории. Для характеристики глупого человека в английском языке есть ФЕ с компонентом-соматизмом to have nothing between the/your ears (букв. ничего не иметь между ушей) ‘to be stupid’ [CIDI]. В наивном представлении носителя языка эта топографическая область тела («между ушей») имплицитно указывает на локализацию вместилища мозга, ума – головы. В структуре ФЕ соматизм «голова» вследствие метонимического переноса становится единицей вторичной номинации и может олицетворять ум и мудрость, при условии наличия головы, а при ее отсутствии – глупость.

В разделе 2.2.6 нашего исследования мы остановимся на анализе ФЕ с компонентом-соматизмом, выражающих различные нарушения нормы, связанные с превышением как внешних границ тела, так и его внутреннего пространства.

2.2.6 Нарушение суверенитета телесных границ

Человек адаптируется в мире на основе знаний о своем собственном теле, о положении его частей и органов, об их расположении в пространстве тела, о физиологических состояниях организма. Познав собственную телесную организацию, человек выработал умение определять собственное положение в пространстве, так как телесная организация является основой пространственновременного восприятия человеком реальности: «…только собственное тело мы знаем динамически изнутри, и в силу этого знания получаем возможность истолковывать как форму пространственные грани вещей» [Никитина, 2005, с. 54].

В процессе взаимодействия человека с внешним миром его собственное тело выполняет несколько функций. С одной стороны, оно включает человека в реальность, поскольку телесная организация человека задает нормы восприятия им мира и поведения в нем. С другой стороны, тело человека – это то, что отделяет его от внешнего мира, устанавливая границы, разделяющие его с миром. Приведем в связи с этим цитату, в которой отражено единое для всех людей ощущение границ собственного тела: «…Вот я вытянул руку вперед прямо перед собой, а другую назад. И вот я впереди я кончаюсь там, где кончается моя рука, а сзади кончаюсь тоже там, где кончается моя другая рука. Сверху я кончаюсь затылком, снизу пятками, сбоку плечами. Вот я и весь. А что вне меня, то уже не я» [Цит.

по:

Гудков, Ковшова, 2007, с. 75].

Соизмеряя границы собственного тела с конвенциональной нормой параметров тела, человек фиксирует различные нарушения нормы, выраженные в превышении внешних границ тела. Знаками, указывающими на превышение нормы достаточности чего-либо, могут выступать соматизмы «head», «ears», «eyes», «eyeballs», «chin», «neck». Эти части тела традиционно ассоциируются с внешней верхней границей тела, так как все они располагаются в области головы и лица. Эти соматизмы являются структурными элементами в ФКС: to be up to your ears/eyes/eyeballs in smth (букв. по уши/глаза/зрачок в чем – либо) ‘to be very busy, or to have more of something than you can manage’ [OxfDEI]; to be up to your neck/chin in something (букв. по шею/подбородок в чем – либо) ‘to be very involved in a situation, or to have too much of the thing stated’ [CIDI]. Как видно из дефиниций, во всех указанных ФЕ отражен образ очень занятого, загруженного проблемами или делами человека. Тот же образ актуализирован и в ФЕ с компонентомсоматизмом «elbow», номинирующим среднюю границу тела: up to the elbows with/in something (букв. по локти в чем-либо) ‘busily occupied with something;

deeply immersed in something’ [OxfDEI].

Указание на предельное заполнение границ внутреннего телесного пространства отражено во внутренней форме ФКС:

to have something coming out of your ears (букв. иметь что-либо, вытекающим из ушей) ‘to have more of something than you want or need’ [FOD];

to have/be a bellyful (have had a bellyful of somebody/something) (букв. иметь живот наполненным) ‘to have had more than you can deal with of someone or something bad or annoying’ [FOD];

to be fed up/sick to the back teeth (букв. быть сытым по задние зубы) ‘to be bored or angry because a bad situation has continued for too long or a subject has been discussed too much’ [PhF];

to be knee-deep in something (букв. быть по колено глубиной в чем-либо) ‘to have a lot of something to deal with’ [CIDI];

to have one's hands full (with someone or something) (букв. иметь руки, наполненные чем-то или кем-то) ‘to be so busy that you do not have time to do anything else’ [CIDI];

to have a gutful/gutsful (букв. иметь кишку/кишки наполненными) ‘don’t want to hear any more about something; to be annoyed’ [CIDI].

Примечательно, что в дефинициях большинства ФКС, указывающих на отклонение от нормы, выраженное в предельной наполненности внутреннего пространства, присутствуют слова с градуальным компонентом: more, too long, too much, a lot of, so, any more.

Отклонение от нормы, выраженное в нарушении телесных границ, зафиксировано в семантике ФКС, указывающих также на проникновение в телесное пространство, например, ФКС to get under smb’s skin (букв.

проникнуть под кожу) или ФКС to get in smb’s hair (букв. забраться в волосы).

Компонент/ лексему «волосы» мы также относим к соматизмам, так как он является обозначением составной части защитного покрова человека. ФКС to touch a nerve (букв. потрогать нерв) ‘to mention something which another person would rather pretend did not exist’ [FOD], ФКС to gnaw one’s fingers to the bone (букв.

сгрызть пальцы до кости ‘to fret’) также передают идею проникновения, только косвенно. Для интерпретации подобного образа требуется более сложная процедура инференции. К примеру, импликация, лежащая в основании первой единицы to touch a nerve, предполагает знание о том, где именно расположены нервы в теле человека и о том, что «потрогать нерв» можно, лишь проникнув как минимум под кожный покров. Факт «глубинного» расположения нервов, между прочим, лежит в основании актуального значения данного фразеологизма – «задеть за живое, т.е. поднять болезненный для человека вопрос или обнажить глубоко запрятанную правду».

Пространство – один из главных аспектов осмысления существования человека в физическом мире. Конструирование пространства относительно человеческого тела осуществляется с учетом топологических характеристик человека, что обусловливает задействование в пространственной координации таких соматизмов, как: hand, arm, neck, shoulder, nose, face, bone. Дистанционные характеристики актуализированы в ФЕ с компонентом-соматизмом и выражены оппозицией «близко – далеко» относительно границ частей тела: to be at arm’s length, can't see past/beyond the end of your nose, under someone's nose, to keep one's nose to the grindstone, cheek by jowl, neck and neck, shoulder to shoulder и др.

«Соматическая достижимость» (термин В. Н. Телия), т.е. близость объекта, выражается и такими ФЕ с компонентом-соматизмом, как: to be close/near to the bone; to be close/near at hand; to be at hand. Идея непосредственной близости к объекту раскрывается в семантике ФКС to keep one’s nose to the grindstone (букв.

держать нос у точильного камня). Актуализируемый в данной ФЕ образ связан с процессом заточки ножей, инструментов и т.п. Во время выполнения «заточки»

работники так близко склонялись над точильным камнем, что казалось, они буквально прикасаются к нему носом. Сегодня ФКС to keep one’s nose to the grindstone порождает образ человека, который с исключительным усердием выполняет свою работу: to keep one’s nose to the grindstone ‘to work with particular diligence’ [PhF], т.е. дает положительную оценку профессиональной деятельности.

Отражение тесного соприкосновения, непосредственной близости и даже нарушения границ внешнего пространства находим в семантике ФКС, построенных по модели «noun + to + noun». Поверхности одинаковых частей тела могут находиться в непосредственной близости друг к другу или соприкасаться друг с другом в пространстве. Это свойство проявляется в ряде фразеологических единиц с редупликацией соматического компонента: face-to-face, mouth-to-mouth, cheek-to-cheek, eye-to-eye, shoulder-to-shoulder.

Вследствие непосредственного контакта нарушается граница личного пространства человека, а, как известно, в общении с англичанами или американцами предпочтительно не забывать о том, что они с большим пиететом относятся к соблюдению правила границ личного пространства. Так, дистанция «вытянутой руки» актуализирована в ФКС to keep somebody at arm’s length (букв.

держать на расстоянии вытянутой руки) ‘to avoid becoming connected with someone or something’ [McMlnED]. Однако, следует учесть, что соматизм «arm» номинирует часть руки от локтя до запястья, т.е. для каждого этот отрезок руки будет иметь «свою» длину, и мерить это расстояние относительно «близости – удаленности» в пространстве человек будет исходя из индивидуальных пропорций своего тела.

Выводы по Главе 2

На основе изложенных в Главе 2 результатов исследования языкового материала можно сделать следующие выводы.

Норма как понятие и языковая категория требует особого рассмотрения, поскольку традиционные представления о должном (в том числе правильности и «нормальности» какого-либо объекта) находят свое отражение в языковой картине мира, в частности, в ФЕ с компонентом-соматизмом.

В предельно общем понимании норма интерпретируется как такая характеристика объекта, которая осознается человеком как правильная, обычная и наиболее распространенная. Представление о норме в сознании носителей языка – это нормативный фрагмент обыденной картины мира языкового этноса, в котором норма приравнивается к определенному стандарту, на базе которого осуществляется познавательная деятельность человека.

Ключевым для нашего исследования становится понимание нормы как когнитивной категории, которая может быть определена как своего рода образец, ориентир в процессе восприятия и осмысления объектов реального мира человеком, а также их последующей классификации, характеризации и оценки. С этой точки зрения категория нормы коррелирует с категорией меры, поскольку норма – это своего рода мера объектов, освоенных, осмысленных и оцененных человеком. Категория нормы, отраженная в семантике языковых единиц, в том числе ФКС, представляет собой семантическую категорию, в которой отражено представление носителя языка «о должном состоянии обозначенного языковой единицей явления» [Ефанова, 2013а, с. 9]. Необходимо особо подчеркнуть, что в ходе исследования было установлено, что релевантным признаком категории нормы становится ее уточнение через соотнесенность со вторым компонентом оппозиции – «не нормой» (аномалией).

В настоящем исследовании мы рассматриваем категорию нормы, отраженную в семантике ФКС, как характеристику оцениваемого объекта в соответствии с архетипическим представлением человека о строении и функциях собственного тела и его частей. Используя «телесный» язык, человек дает оценочные характеристики не только разнообразным объектам действительности, но и оценивает другого человека, его личностные и поведенческие черты и способности, а также выявляет недостатки.

В ходе исследования было установлено, что сущность нормативных представлений, включающих оппозицию «норма – не норма», раскрывается с позиции градации. Антропоцентричность картины мира делает параметры человека практически абсолютной нормой, которая и формирует базовую шкалу градации, исходя из степени проявленности того или иного признака объекта относительно нормы. При этом анализ показывает, что в целом во фразеологии проявляется склонность человека оценивать положительно все, что ассоциируется у него с нормой, а в отклонении от нормы, как правило, заложена негативная оценка.

Рассмотрение категории нормы с позиции принципа бинаризма позволило выделить бинарную оппозицию «норма – не норма». Логическая соотнесенность двух семантических центров поля «НОРМА» продиктована взаимообусловленностью нормы и аномалии. В указанной оппозиции норма выступает определенным фоном, на котором заметны любые отклонения от нее.

В результате исследования было установлено, что гораздо более частотны случаи, когда принцип дуальности в анализируемых ФЕ с компонентомсоматизмом выражается только через соотнесенность с одним из элементов оппозиции – «не нормой». Наличие аномалии или указание на отклонение от нормы имплицитно подразумевает наличие исходной нормы, признак которой проявляется только через соотнесенность с установленной аномалией.

Рассмотрение ФКС с позиции принципов дуальности и градуальности позволяет сделать вывод, что норма является неградуируемым понятием, аномалия же, напротив, предполагает возможность различной степени (больше

– меньше) отклонения от нормы.

Анализ фактического материала исследования позволил провести классификацию ФКС в рамках концептуальной оппозиции «норма – не норма» и выделить следующие фразеосемантические категории: нарушение анатомического расположения органов, нарушение пропорциональности и размера, наличие чужеродного объекта или образования на/в теле человека, нарушение вертикальной оси/баланса, нарушение нормы комплектности тела, нарушение суверенитета телесных границ.

Представленная в рамках Главы 2 классификация позволила установить, как видимая степень отклонения от анатомической нормы организации тела человека и внутренних органов, и нарушения их функциональности могут переосмысливаться и влиять на процесс фразеологизации.

ГЛАВА 3 ОСОБЕННОСТИ СЕМАНТИКИ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ

ЕДИНИЦ С КОМПОНЕНТОМ-СОМАТИЗМОМ В РАМКАХ

КОНЦЕПТУАЛЬНОЙ ОППОЗИЦИИ «НОРМА – НЕ НОРМА»

3.1 Формирование коннотации фразеологических единиц с компонентомсоматизмом под влиянием концептуальной оппозиции «норма – не норма»

Экпрсессивный потенциал фразеологических единиц наделяет эти языковые обороты статусом лексических единиц с ярко выраженной эмоциональной окраской.

В этой связи семантическая составляющая фразеологизма рассматривается в аспекте денотативного и коннотативного содержания:

«…фразеологизмы, в отличие о слов, имеют фразеологическое значение, состоящее из образного представления метафорического, метонимического или сравнительного типа, через которое называется денотант и дается его коннотативная характеристика в сигнификате» [Федоров, 1980, с. 15]. При этом в понятийном плане два компонента значения ФЕ следует разграничивать. Как справедливо отмечает В. Н. Телия, «... деннотация – процесс, связанный с категоризацией действительности на основе типового представления об обозначаемом. Коннотация же рассматривается как «скрытая», невыражаемая формально информация, которая дополняет денотативное значение содержания на основе сведений, создающих экспрессивный эффект высказывания, таких как ассоциативно-образные сигналы, вызывающие эмотивное (эмоциональноненейтральное) восприятие речи» [Телия, 1986, с. 4].

В семантике фразеологической единицы, как правило, присутствует некий субъективный фактор оценки. В этой связи фразеологизмы могут рассматриваться как «модальные» языковые структуры, т.е. оценка будет проявляться не в «открытой» форме, а в рамках аспектов категории оценки – рациональной (объективной) и эмоциональной (субъективной). Ранее (см. п. 2.1.5) мы уже выдвигали предположение о том, что категория «нормы» может рассматриваться как «модусная» категория. На наш взгляд, в семантике ФКС, сформированных на базе концептуальной оппозиции «норма – не норма» находит отражение два вида модальности: собственно оценочная и эмотивная модальность.

В этой связи, как представляется, необходимо обратиться к рассмотрению роли компонента коннотации в семантике ФКС, поскольку, с одной стороны, в семантике ФКС выражается положительное или отрицательное отношение к объекту относительно некоторого стандарта, с другой – содержится эмоциональная окраска, которая смещает фокус оценки объекта на ассоциативно-образное представление о нем, выражаемое через одобрение или неодобрение, что порождает эмотивно-оценочную модальность ФКС, т.е. коннотацию.

Оценочная деятельность – мыслительный акт, при котором оценивание и формирование представления человека о предмете оценки осуществляется посредством сопоставления этого объекта с устоявшимися, обыденными представлениями человека об определенном классе объектов. Оценочный компонент является основным в коннотативном статусе фразеологической единицы в силу его социолингвистической природы: «В разных цивилизациях и в разные эпохи понятия добра и зла, отрицательного и положительного мыслятся неодинаково. Члены одного общества расценивают одно и то же явление индивидуально, хотя существует общепринятая точка зрения, в связи с которой положительная или отрицательная оценка входит в структуру значения ФЕ»

[Арсеньева, 1989, с. 23 выделено нами – М. А.]. Обратившись к самому определению понятия «коннотация», можно сказать, что под коннотацией понимается «созначение, т.е. дополнительное к денотативному значению семантическое содержание языкового знака» [Иванова, 2011, с. 26].

Фразеологизмы и, в частности, ФКС отличает наличие сильного эмотивного и экспрессивно-оценочного компонента коннотации. Здесь представляется необходимым кратко остановиться на рассмотрении природы коннотации, так как она, по сути, напрямую связана с категорией оценки.

Как известно, в семантике любого языкового знака, во фразеологизмах в особенности, проявляется оценочная деятельность человека, которая сопряжена с его положительным или отрицательным отношением к чему-либо. Любая оценка, включающая характеристику в диапазоне концептуальных оппозиций разного плана, например, «хороший/плохой», «умный/глупый», «красивый/некрасивый» и прочие, сопряжена с коннотативным значением отдельного слова или словосочетания. Таким образом, коннотативное значение, во-первых, передает индивидуальное отношение человека к фрагментам действительности, во-вторых, высвечивает определенные квалитативные особенности объекта оценки, которые можно оценить в рамках соответствия/несоответствия норме, бытующей в определенном языковом социуме.

Выражая свое собственное мнение о чем-либо или отношение к чему-либо, человек проявляет свою реакцию на познаваемые им характеристики предметов, событий, явлений, людей. Эти «ответные» реакции есть не что иное, как выражение эмоций.

Эмоции, пронизывая любую сферу деятельности человека, являются формами отражения отношения человека к действительности, которое всегда сопровождается оценкой того, что он видит, слышит, чувствует и как переживает это в своей душе и как эти переживания отражаются в его сознании. Только будучи отраженными в сознании, эмоции находят отражение в языке с помощью языковых средств, в числе которых и фразеологические единицы. Так, в представлении А. В. Кунина «коннотация не накладывается на основное содержание … фразеологизма, а находится в сложном единстве с ним, так как существует не только рациональное, но и тесно с ним связанное чувственное познание действительности» [Кунин, 2005, с. 208 выделено нами – М. А.].

В интерпретации фразеологических единиц выделяются, как правило, отрицательный, положительный и нейтральный компоненты фразеологического значения, в основе которых лежит суждение, одобрение или отсутствие ярко выраженного одобрения или осуждения как констатация социально устоявшейся оценки какого-либо явления: «Ассоциативно-образная связь, лежащая в основе фразеологической номинации, не только способствует адекватному декодированию смысла высказывания, но и является стимулом появления у адресата соответствующей оценочной и эмоциональной реакции»

[Карташкова, 1999, с. 38].

Эмоциональность в языковом преломлении выражена эмотивностью, иными словами, чувственной оценкой объекта. В семантике ФКС проявляется особенность восприятия мира человеком и его отношение к действительности. Так ФКС становятся языковыми средствами выражения чувств и страданий человека, его переживаний. Эмотивность всегда экспрессивна и потому оценочна. В сознании носителя языка оценка отражена и зафиксирована в значении языкового знака. Оценка может носить как объективный характер, основанный на совокупности общественного опыта языкового этноса и признанной в нем нормы, так и субъективный характер. Субъективность проявляется в том, что оценочная деятельность прежде всего предполагает выражение человеком его собственного мнения о ценности определенного объекта, а отношение человека к функционально-значимым для него объектам проявляется в их положительной или отрицательной оценке.

Необходимо особо подчеркнуть, что в настоящей работе анализу подвергались только ФКС, репрезентирующие концептуальную оппозицию «норма – не норма». Как мы полагаем, данная концептуальная оппозиция может рассматриваться как оценочный феномен, в котором отражается важность определенных признаков для деятельности человека. При интерпретации разных сфер окружающей действительности человек использует номинацию в качестве оценочной шкалы, передавая вместе с оценкой особенности отражения прототипической для данных признаков ситуации, например, прототипические базовые оппозиции «лево (плохо) – право (хорошо)», «низ (плохо) – верх (хорошо)»

и др.

В ходе отбора материала исследования было отмечено, что фразеологический фонд английского языка довольно широко представлен ФКС, в семантике которых заключена негативная оценка, что выражено в соответствующем отклонении от нормы. Так, анализ отобранных для исследования ФКС, репрезентирующих концептуальную оппозицию «норма – не норма», показал, что из 750 ФКС (100%) порядка 85% ФКС (~641 ФЕ) имеет в своей семантике отрицательный компонент коннотации, и только у 15% ФКС (~109 ФЕ) значения сопряжены с положительной оценкой. Для наглядности ниже представлена диаграмма (см. Диаграмма 2), иллюстрирующая процентное распределение ФКС с «+» или «–» коннотацией в рамках дихотомии «норма – не норма».

Диаграмма 2. Распределение ФКС в рамках дихотомии «норма – не норма» по характеру коннотации.

15% 109 ФКС

–  –  –

85% 641 ФКС Как представляется, факт того, что количество ФКС с отрицательной коннотацией значительно превышает количество ФКС с положительной коннотацией можно объяснить психологической особенностью человека, которая выражается в том, что человек связывает с нормой любое проявление положительных эмоций: все, что является «нормой» оценивается положительно. И, напротив, при выражении негативных реакций (отрицательных эмоций, агрессии, раздражения и т.п.) человек стремится быстрее выплеснуть накопившиеся отрицательные эмоции и потому склонен использовать в своей речи устойчивые словосочетания и фразеологизмы. При этом сами негативные эмоции, несдержанность, агрессивность зачастую находят языковое выражение в ФЕ с компонентом-соматизмом, например: to bite nose/head off (букв. откусить нос/голову) ‘scold or speak very angrily to someone’ [FOD]; to cut off your nose to spite your face (букв. отрезать нос, чтобы напакостить/насолить лицу) ‘to do something because you are angry, even if it will cause trouble for you’ [FOD]; (to) foam at the mouth ‘to be extraordinarily angry’ [FOD]; to gnash one’s teeth’ 1) to bring your teeth forcefully together when you are angry; 2) to complain angrily and noisily about something’ [CIDI] и др.

В семантике ФКС to eat (one’s) heart out отрицательная коннотация выражена в соответствующем отклонении от нормы, а именно нарушении комплектности тела. В словарной дефиниции ФЕ находим определение: 1) to suffer from excessive longing for somebody/something; 2) to grieve, to be sorrowful; 3) to suffer from envy or jealousy [FOD]. Метонимический сдвиг в референции соматизма «heart» с сердца (орган) сердце (чувства) способствует актуализации образа человека, которого буквально разрушают, «разрывают на части» скорбные чувства.

Интересна история происхождения ФКС, которая уходит своими корнями в древнегреческую мифологию. Выражение впервые встречается в эпической поэме Гомера «Илиада» (850 в. до н. э.). В одном из мифов повествуется об отеческой трагедии Беллерофонта, детей которого убили Арес/Арей (бог войны) и Артемида (дочь Зевса, богиня охоты). В основе ФКС лежит образ скорбящего отца, страдания и тоска которого настолько сильны, что буквально съедают его изнутри. Так, в наивном сознании носителей языка упоминание этой ФЕ ассоциируется с образом человека, который не видит больше для себя смысла и желания продолжать жить, так как нестерпимая душевная боль разрушает его (‘eat heart out’ – the idea that grief eats up the heart expanded to include a range of other negative emotions, esp. jealousy) [URL: http://www.saywhydoi.com/eat-your-heart-out-meaning-and-phrase-origin/].

Эмоции способны физиологически поглощать человека. Сопоставление эмоций с «идеей пожирательства» является важным лингвокультурологическим фактом.

Состояние печали в английском языке актуализируется через образ живого существа (мифологического или реального), которое медленно поедает человека, его тело и душу. По мнению Э. Нойманна, «идея пожирательства лежит в основе многочисленных метафорических описаний самых разных фрагментов мира, в том числе и эмоциональных» [Нойманн Э., 1998, с.42].

На наш взгляд, отдельного внимания и интереса для анализа представляют ФКС, характеризующие личностные качества человека, его характер, стиль поведения и общения. Так, человек, имеющий склонность ко лжи, обману, воровству, нечестно ведущий себя по отношению к другим людям, манипулирующий ими в своих корыстных целях, вызывает к себе резкое негативное отношение в любой культуре. Это находит свое отражение в ряде ФКС, например, to throw dust into one’s eyes (букв. бросать пыль в глаза) ‘to mislead or confuse’ [FOD]; to draw/pull the wool over smb’s eyes (букв. натянуть шерсть на глаза комулибо) ‘to deceive someone by telling untruth’ [OxfDEI]. Приведенные в качестве примера ФКС имеют в своей семантике указание на отклонение от нормы, о чем свидетельствует ряд факторов: ощущение физического дискомфорта и наличие преграды в поле зрения по причине наличия инородного объекта на/в органе зрения (wool, dust).

В фокус оценки попадают способности человека. Положительная оценка как интеллекта человека, так и наличия у него определенных способностей/склонностей к чему-либо находит выражение в следующих ФКС: to have a head for figures (букв. иметь голову для цифр) ‘being good and skillful at mathematics’ [CIDI]; to have the ear for something (букв. иметь ухо для чего-либо) ‘to have a natural or innate ability to learn music or languages’ [CIDI]; to have a nose for something (букв. иметь нос для чего - либо) ‘to have a talent for finding things’ [McMlnED]; to have the nose for news (букв. иметь нос для новостей) ‘to be a good reporter’ [Rev.]; to have an eye for something (букв. иметь глаз для чего-либо) ‘to be able to recognize, appreciate and make good judgments about a particular thing’ [McMlnED].

Безусловно, говоря об интеллектуальных способностях человека, в фокус анализируемых ФКС попадают фразеологические единицы, в структуре которых преобладает соматизм «голова». Голова – не просто неотъемлемая часть тела в анатомическом плане. Мысль о том, что именно голова – это вместилище ума и рассудка человека принадлежала еще античному философу Платону. В своем поиске ответа на вопрос о телесной локализации ума/разума (рассудка) Платон выдвинул суждение о том, что ум находится именно в верхней части тела – в голове.

В своих суждениях философ исходил из наивного представления о том, что голова («идеальноумственная часть», согласно Платону) находится ближе всего к небесам, где пребывает царство идей [Петровский, 1998].

Исходя из сказанного выше, вполне закономерным представляется тот факт, что во внутренней форме фразеологических единиц со значением «глупость», «умственная ограниченность», «сложность в понимании/осмыслении чего-либо», «потеря рассудка», «сумасшествие» находят отражение различные отклонения от нормы, связанные именно с соматизмом «голова», например, ФКС: to be soft in the head ‘stupid, witless’ [McGHAI]; not to have a good head on one’s shoulders ‘to not have common sense; to be sensible and intelligent’ [McGHAI]; to be out of head ‘to be crazy’ [CID];to have a thick head ‘to be dim-witted, stupid, or an especially slow learner’ [FOD]; to go over one’s head ‘to fail to understand something’ [CDAI] и др.



Pages:     | 1 || 3 |
Похожие работы:

«149 Лингвистика УДК 811 ББК 81.04 О.Г. РУБЦОВА ЦВЕТООБОЗНАЧЕНИЕ В ФИТОНИМАХ РАЗНОСТРУКТУРНЫХ ЯЗЫКОВ (на материале марийского, русского, немецкого и латинского языков) Ключевые слова: фитоним, окраска, цвет, мотивема, немецкий язык, русский язык, мари...»

«1. Перечень планируемых результатов обучения по дисциплине, соотнесенных с планируемыми результатами освоения образовательной программы Коды Планируемые результаты Планируемые результаты обучения по компетенций освоения образовательной дисциплине программы Готовностью к Знать:...»

«ХАБАРОВ Артем Александрович ИНТЕРАКТИВНОСТЬ СИНТАКСИЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ РЕЧИ (НА МАТЕРИАЛЕ СОВРЕМЕННОГО КИТАЙСКОГО ЯЗЫКА) 10.02.19 – Теория языка Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель: доктор филологических наук, доцент Курбакова Светлана Николаевна...»

«Саратовский государственный университет им. Н.Г. Чернышевского Филологические этюды Сборник научных статей молодых ученых Выпуск 10 Часть I II САРАТОВ УДК 8(082) ББК (81+83)я43 Ф54 Филологические этюды: Сб. науч. ст. молодых ученых. — Ф54 Саратов: Научная книга, 2007. — Вып. 10 — Ч. I-II. — 212 с. ISBN Сборник статей молодых ученых сост...»

«Киселева А.В. Пятигорский государственный лингвистический университет, Россия Выражение субъективной модальности в препозитивных причастных оборотах в современном английском языке В современной лингвистике наблюдается повы...»

«ПОПОВА Елена Сергеевна РЕКЛАМНЫЙ ТЕКСТ И ПРОБЛЕМЫ МАНИПУЛЯЦИИ Специальность 10.02.01 – русский язык АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Екатеринбург Работа выполнена на кафедре риторики и стилистики русского языка государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования "Уральский г...»

«НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ Серия Гуманитарные науки. 2016. № 7 (228). Выпуск 29 51 _ РОМАНО-ГЕРМАНСКАЯ ФИЛОЛОГИЯ УДК 81'373.7 К ВОПРОСУ О СИНОНИМИИ И ВАРИАТИВНОСТИ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКОГО АФРИКАНИЗМА TO THE QUESTION OF SYNONYMY AND VARIATION OF PHRAS...»

«Королёва Светлана Юрьевна ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МИФОЛОГИЗМ В ПРОЗЕ О ДЕРЕВНЕ 1970 – 90-х годов Специальность 10.01.01 – русская литература АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Пермь – 2006 Работа выполнена на кафедре русской литературы Пермского государственного университета Научный руководитель: кандидат филологических наук, доцент ЧЕТ...»

«УДК 82 1 ПОЭТИКА РОМАНА Ф. ИСКАНДЕРА "САНДРО ИЗ ЧЕГЕМА"* К.Р. Цколия Кафедра русской и зарубежной литературы Филологический факультет Российский университет дружбы народов ул. Миклухо-Маклая, 6, Москва, Россия, 117198...»

«УДК: 801.6 ВИЗУАЛИЗАЦИЯ И ВЕРБАЛИЗАЦИЯ ПРОСТРАНСТВЕННЫХ СЦЕН КАК ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ СПОСОБЫ ЛИНГВОКОГНИТИВНОГО МОДЕЛИРОВАНИЯ И.С. Бороздина доцент каф. английской филологии кандидат филологических наук, доцент e-mail: Borozdina-Ira@mail.ru Т.Ю. Сазонова зав....»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1952 ГОДУ ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД МАЙ—ИЮНЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" МОСКВА—1983 СОДЕРЖАНИЕ К л и м о в Г. А....»

«ВАРИАНТЫ ПОЛНЫХ ЛИЧНЫХ ИМЕН В СОСТАВЕ ФАМИЛИИ ЖИТЕЛЕЙ ВЕРХОТУРСКОГО И НИЖНЕТАГИЛЬСКОГО РАЙОНОВ СВЕРДЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ Фамилии жителей России \ образованные от полных личных имен, представляют#собой важный материал для исследования и решения ряда вопросов антропонимики (определение древнего со­ с...»

«АНАЛИЗ ПРОСТОРЕЧНОЙ ЛЕКСИКИ В ПОЭМЕ В.ЕРОФЕЕВА "МОСКВА—ПЕТУШКИ" Салим Амур Кафедра русского языка и методики его преподавания Российский университет дружбы народов ул. Миклухо-Маклая, 6, Москва, Россия, 117198 В статье описываются...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ УЧЕБНЫЕ ПРОГРАММЫ по учебным предметам для учреждений общего среднего образования с русским языком обучения и воспитания Х к ласс (повышенный уровень) Утверждено Министерством образования Республики Беларусь М...»

«В.В. ТУЛУПОВ РЕКЛАМА В КОММУНИКАЦИОННОМ ПРОЦЕССЕ Курс лекций Воронеж Кварта ББК 76.006.57 Т 82 УДК 659 (075) Рецензенты: доктор филологических наук, проф. Стернин И.А., канд. филол. наук...»

«Крыстына Ратайчик Семантика контаминированных образований в языке российских и польских СМИ Acta Universitatis Lodziensis. Folia Linguistica Rossica 9, 79-87 A C T A U N I V E R S I T AT I S L O D Z I E N S I S FOLIA LINGUISTICA ROSSICA 9, 2013 Крыстына Ратайчик Лодзинский университет, Kафедра языкознания Института русистики...»

«УДК 821.161.1.09"1917/1991" ББК 83.3(2=Рус)6 З 17 Зайцева М. С. Кандидат филологических наук, доцент кафедры издательского дела, рекламы и медиатехнологий факультета журналистики Кубанского государственного университета, e-mail: kubgu@inbox.ru Художественная концепция личности в повести...»

«Рехтин Лев Викторович РЕЧЕВОЙ ЖАНР ИНСТРУКЦИИ: ПОЛЕВАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ 10.02.19 теория языка Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель доктор филологических наук профессор А.А. Чувакин Горно-Алтайск — 2005 П...»

«Альманах теоретических и прикладных исследований рекламы. 2013. №1. Список литературы 1. Лазарева Э.А. Архитектоника дискурса Интернета // Уральский филологический вестник. Вып. 2. Екатеринбург: УрГПУ, 2012. С. 51-55.2. Барт Р. Введение в стр...»

«ДУБИНИНА ЛЮБОВЬ АНАТОЛЬЕВНА УДК 821. 161.1 – 32 Брюсов. 09 ПОЭТИКА МАЛОЙ ПРОЗЫ В. Я. БРЮСОВА 1900–1910-х ГОДОВ 10.01.02 – русская литература Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководи...»

«Хантимиров Спартак Мубаракшевич СЕМАНТИКА НЕМЕЦКИХ ГЛАГОЛОВ ОСЯЗАНИЯ Осязание играет важную роль при восприятии человеком окружающей действительности. В рамках немецкого языка концепт осязание находит довольно широкое выражение, в т.ч. через глагольную лексику, которая охватывает почти 50 глаголов. В имеющихся уже исследованиях...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.