WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |

«Филологические этюды Сборник научных статей молодых ученых Выпуск 14 Часть I–II Саратов УДК 8(082) ББК (81+83)я43 Ф54 Филологические этюды: Сб. науч. ст. молодых ученых: В 3 ч. – Ф54 ...»

-- [ Страница 1 ] --

Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского

Филологические

этюды

Сборник научных статей молодых ученых

Выпуск 14

Часть I–II

Саратов

УДК 8(082)

ББК (81+83)я43

Ф54

Филологические этюды: Сб. науч. ст. молодых ученых: В 3 ч. –

Ф54

Саратов, 2011. – Вып. 14, ч. I–II. – 320 с.

Сборник статей молодых ученых составлен по материалам Всероссийской

научной конференции «Филология и журналистика в начале XXI века», состоявшейся в

апреле 2010 года. Сборник состоит из трех частей: литературоведческой, журналистской и лингвистической.

Для специалистов-филологов, преподавателей и студентов-гуманитариев.

Редакционная коллегия:

А.В. Раева (отв. редактор), Г.М. Алтынбаева (отв. секретарь), Т.В. Бердникова, Д.В. Калуженина, Т.А. Шаповалова

Рецензенты:

Доктор филологических наук

, профессор В.В. Прозоров Кафедра истории русской литературы и фольклора УДК 8(082) ББК (81+83)я43

Работа издана в авторской редакции © Саратовский государственный ISSN 1997-3098 университет, 2011 120-летие А.П. Скафтымова Имя Александра Павловича Скафтымова неразрывно связано с историей саратовской филологической школы. Сохранение памяти о выдающемся ученом и педагоге заключается не только в издании наследия Скафтымова, но и в обращении к нему молодого поколения филологов.

В Саратове год 120-летия А.П. Скафтымова ознаменован рядом событий. 21-23 апреля 2010 г. в Институте филологии и журналистики СГУ состоялась ежегодная Всероссийская конференция молодых учёных «Филология и журналистика в начале XXI века», посвященная 120-летию А.П. Скафтымова и 115-летию Ю.Г. Оксмана. На 3 курсе русского отделения ИФиЖ СГУ были проведены «Скафтымовские чтения»

(29 апреля 2010 г.). Самым значимым событием стала Всероссийская научная конференция «Наследие А.П. Скафтымова и перспективы развития филологической науки» (10-12 октября 2010 г.), организованная при участии ИФиЖ СГУ, Зональной научной библиотеки СГУ, Музея Н.Г. Чернышевского, Саратовского областного музея краеведения.

В юбилейный год вышли в свет материалы к биографическому словарю «Литературоведы Саратовского университета.

1917–2009 / Сост.:

В.В. Прозоров, А.А. Гапоненков» (Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2010.

288 с.), сборник «Александр Павлович Скафтымов в литературной науке и культуре: статьи, публикации, воспоминания, материалы / редкол.:

В.В. Прозоров (отв.ред.) [и др.]» (Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2010.

340 с.). Эти издания продолжают работу по сохранению благодарной памяти об А.П. Скафтымове. За последние пять лет труды ученого стали доступны широкому читателю: «А.П. Скафтымов. Новые материалы / сост.

и отв.ред. А.В. Зюзин» (Саратов: Изд-во «Научная книга», 2006. 120 с.), «Поэтика художественного произведения / сост. В.В. Прозоров, Ю.Н.

Борисов; вступ. ст. В.В. Прозорова» (М.: Высшая школа, 2007. 536 с.);

«Собрание сочинений: в 3 т. / Сост. Ю.Н. Борисов, А.В. Зюзин, вступит. ст.

Е.П. Никитиной» (Самара: Изд-во «Век 21», 2008) и др.

Наследие А.П. Скафтымова востребовано и молодым поколением ученых. Еще одним свидетельством этого является и данный сборник научных статей.

Филологические этюды А.В. Зюзин старший преподаватель СГУ Программа спецкурса Ю.Г. Оксмана «Декабристы и Пушкин»

В истории Саратовского университета, точнее в его филологической части, много интересных страниц, связанных с именами известных ученых.

Несомненно, к числу таковых относится и Юлиан Григорьевич Оксман [Герасимова 2010; Коробова 1996; Юлиан Григорьевич Оксман в Саратове 1999]. Оксман выбрал «провинциальный» университет по рекомендации и «живейшему участию» Григория Александровича Гуковского. И именно здесь, в нашей Alma-mater, Юлиан Григорьевич стал как ученый восстанавливаться после колымского заключения. Погружение в университетскую и студенческую жизнь, возвращение к возможности активно участвовать в научной деятельности благотворно влияли на ученого. Юлиан Григорьевич берется за осуществление задуманных ранее научноиздательских планов. Внимательно знакомится с работами коллег по филологическому цеху, готовит свои публикации. Большую и интересную часть научного наследия Оксмана саратовского периода [Оксман 1971, 1990, 1999; Пугачев 1990, 1995] ввел в научный оборот его близкий ученик и коллега Владимир Владимирович Пугачев; позднее стараниями коллег по саратовской университетской кафедре был подготовлен монографический сборник «Юлиан Григорьевич Оксман в Саратове, 1947 – 1958» [Юлиан Григорьевич Оксман в Саратове 1999]. Но, как справедливо отмечала в своей работе Е. Коробова [Коробова 1996], многое еще из наследия Ю.Г. Оксмана остается сокрыто в архивах как личных, так и всевозможных организаций.

Многое из архивных материалов с годами становится доступным. Так, в фонд ЗНБ СГУ поступила часть архива В.А. Артисевич, среди материалов которого есть учебные и научно-популяризаторские работы не только самой владелицы, но и ученых и специалистов, связавших свою судьбу с университетом. К записям 1950-х годов архивной части относится и машинописный авторизованный оксмановский специальный курс «Декабристы и Пушкин».

Отмечая большую заинтересованность Ю.Г. Оксмана темой «Декабристы и Пушкин», В.В.

Пугачев стремился собрать и обнародовать все возможные материалы к неосуществленному замыслу книги ученогопушкиниста, включая подготовительные материалы к книге [Оксман 1999:

235-258], в значительной степени программную статью («конспект книги»), написанную в год 125-летия со дня восстания декабристов – «Пушкин и декабристы» [Оксман 1971]. Важным дополнением к раскрытию замысла книги является, несомненно, и специальный курс «Декабристы и Пушкин», который Ю.Г. Оксман читал в Саратовском и Горьковском университетах [Оксман 1971, 1999]. Однако среди опубликованного наследия ученогоВыпуск 14 5 пушкиниста программа этого спецкурса отсутствует. Восполняя данный пробел, приведем текст спецкурса по авторизованной машинописи из архива В.А. Артисевич.

Программа специального курса «Декабристы и Пушкин»

1. Декабристы и их место в истории русской демократической культуры. В. И. Ленин и И. В. Сталин о декабристах. Теоретические высказывания В. И. Ленина и И. В. Сталина о русском историческом процессе и их учет в новейшей литературе о Пушкине и декабристах.

Изучение конкретных фактов исторического прошлого в свете работы И. В.

Сталина «О марксизме в языкознании».

2. Россия в начале XIX столетия. Русские просветители конца XVIII и начала XIX в. Деятельность И. П. Пнина. «Вольное общество любителей словесности, наук и художеств». Национальный подъем 1812 – 1814 гг. и воскрешение демократических традиций русской литературы XVIII столетия. Проблематика «Путешествия из Петербурга в Москву» Радищева в новых исторических условиях. Ода «Общежитие» и «Послание перуанца к гишпанцу» Н. И. Гнедича. Басни Крылова.

3. Нелегальная литература начала XIX в. «Ноэли» Д. П. Горчакова, политические басни Д. В. Давыдова, сатиры и эпиграммы П. А. Вяземского, С. Н. Марина, М. В. Милонова.

4. Русская политическая публицистика 1812 – 1816 гг. (С. Н. Глинка, гр. Ростопчин, И. М. Муравьев-Апостол, Н. И. Куницын, М. Ф. Орлов).

«Записка о древней и новой России» Н. М. Карамзина (1812 г.). «Сын Отечества» как новый тип массового общественно-литературного журнала.

5. «Беседа любителей русского слова» (1811 – 1816). Политические и литературные позиции Жуковского, Батюшкого, А. Ф. Воейкова и П. А.

Вяземского в 1812 – 1815 гг. Организация литературного общества «Арзамас» (1815 г.).

6. Пушкин в лицее. Товарищи и учителя. Философские и литературные традиции. Уроки Отечественной войны и французской революции. Лицейская политическая лирика и сатира. Секретная записка Булгарина «Что такое лицейский дух».

7. Первые тайные организации будущих декабристов. «Орден Русских Рыцарей» (1815 – 1816). «Союз Спасения» (1816 – 1817). Поэты и публицисты «Союза Спасения». Политическая и литературная биография Ф. Н. Глинки. Политическая и литературная биография П. А. Катенина.

Связи Пушкина с будущими декабристами в 1816 – 1817 гг.

8. Пушкин в «Арзамасе». Литературные дискуссии 1816 – 1817 гг.

Вопрос о путях развития русской басни и русской баллады. Катенин, Грибоедов и Шаховской в борьбе с антинародностью, эстетизмом и формализмом поэтов «Арзамаса». Политическая дифференциация в рядах Филологические этюды «Арзамаса» после вступления в него Н. И. Тургенева, М. Ф. Орлова и Н. М.

Муравьева. Пушкин и Катенин.

9. Пушкин в пору организации «Союза Благоденствия» (1818 – 1819).

Воспоминания И. И. Пущина и П. А. Катенина. Переписка и дневники братьев Тургеневых. Тяга Пушкина в тайное общество и причины его непринятия в «Союз Благоденствия» в 1818 – 1819 г. Пушкин и проект организации «Общества 19 года XIX века». Тайное общество «Зеленая лампа», как орган «Союза Благоденствия». Пушкин в «Зеленой лампе».

Пушкин и Я. Н. Толстой. «Ноэль» Пушкина («Ура! В Россию скачет кочующий деспот»), как первая политическая сатира Пушкина.

10. Политическая лирика и сатира Пушкина в 1819 – 1820 гг. Ода «Вольность» и вопрос о ее датировке. Ода «Вольность», как политический и литературный документ. Пушкин и нелегальные произведения П. А.

Вяземского («Ноэль», «Негодование», «Петербург» и др.). Воздействие программы и тактики «Союза Благоденствия» на «Вольность», «Ответ Н. Я.

Плюсковой» («На лире скромной благородной»), «Деревню». Трактаты Н. И.

Тургенева «Опыт теории налогов» и «Нечто о состоянии крепостных крестьян в России». Место нелегальных произведений Пушкина в агитационно-пропагандистской литературе декабристов.

11. Политическое расслоение в рядах «Союза Благоденствия». Пестель, как глава революционного крыла Союза и его борьба с либерализмом и оппортунизмом. Приезд Пестеля в январе 1820 г. в Петербург. Подъем активизма оппозиционной общественности в результате усвоения вождями «Союза Благоденствия» политической линии Пестеля (январь – февраль 1820 г.). Победа революции в Испании (март 1820 г.) и оценка ее уроков в переписке Чаадаева, Тургенева и других представителей передовой общественности 1820 г. Расширение сферы распространения нелегальных стихотворений Пушкина. Первое секретное дознание о Пушкине. Допрос Пушкина в канцелярии Санкт-Петербургского генерал-губернатора.

Политическое поведение Пушкина после допроса и причины его агрессивности. Мысли Пушкина о цареубийстве. П. Я. Чаадаев и его роль в политической биографии Пушкина. Послание Пушкина к Чаадаеву («Любви, надежды, тихой славы»), как идеологический документ. Ошибочное толкование послания Пушкина к Чаадаеву в связи с неверной его датировкой («1818 г.» вместо 1820). Высылка Пушкина из Петербурга 6 мая 1820 г.

12. Пушкин и литературная платформа «Союза Благоденствия».

«Зеленая книга», как основной директивный документ, определяющий взгляды декабристов на литературу и искусство. Отказ «Союза Благоденствия» от организации подпольной печати. Методы распространения рукописной агитационно-пропагандистской литературы.

Опыты использования легальных возможностей. Участие писателейдекабристов в журналах «Сын Отечества», «Соревнователь просвещения и благотворения», «Благонамеренный», «Невский зритель». Литературные Выпуск 14 7 объединения членов «Союза Благоденствия» в 1820 г. – «Вольное общество любителей российской словесности» и «Зеленая лампа». Члены «Союза Благоденствия» и литературно-театральный салон А. А. Шаховского. «Мои мысли о русском театре» Пушкина (1819 – 1820 гг.). Высылка Пушкина в восприятии литературно-театральной общественности 1820 г.

13. Волнения в лейб-гвардии Семеновском полку осенью 1820 г.

Солдатские революционные прокламации 1820 г., как новый тип массовой агитационно-пропагандистской литературы. Обострение политических репрессий и ослабление подпольной работы «Союза Благоденствия» в Петербурге и в Москве. Перемещение центра революционной работы на юг, в район расположения войск 2-ой армии (Украина и Бессарабия). Пушкин в Кишиневе. Бессарабская управа тайного общества – М. Ф. Орлов, В. Ф.

Раевский, К. А. Охотников, П. С. Пущин, И. П. Липранди и др.

14. Произведения Пушкина первых лет ссылки («Погасло дневное светило», «Наполеон», «Чаадаеву», «К Овидию», «Из письма Гнедичу» и др.). Пушкин и литературно-политические и философско-исторические дискуссии в Кишиневе в 1820 – 1822 гг. Заметки Пушкина по русской истории XVIII в. Планы трагедии «Вадим». Пушкин в Каменке в пору подготовки январского съезда членов «Союза Благоденствия» в 1821 г.

Послание к В. Л. Давыдову («Меж тем, как генерал Орлов»). Пушкин и И.

Д. Якушкин. Причины непринятия Пушкина в «Союз Благоденствия» в 1820 – 1821 гг. Постановление о ликвидации «Союза Благоденствия», принятое на московском съезде в январе 1821 г., и отказ южных управ во главе с Пестелем признать это решение. Расцвет массовой агитационнопропагандистской работы на юге. В. Ф. Раевский, как политический деятель, как поэт, как литературный критик и теоретик. Пушкин и В. Ф.

Раевский. Появление «Кинжала» (март 1821 г.) и «Гаврилиады» (апрель – май 1821 г.). Приезд Пестеля в Кишинев (апрель 1821 г.). Пушкин и Пестель. Поэма «Кавказский пленник» (1821 г.), как литературный и политический документ.

15. Политическая ситуация 1821 – 1824 гг. Арест В.Ф. Раевского и разгром кишиневской управы тайного общества. Поражение революции в Испании, в Италии и в Греции. Усиление реакции в России. Политический пессимизм произведений Пушкина 1822 – 1824 гг. («Ты прав, мой друг, – напрасно я презрел», «Свободы сеятель пустынный», «Кто, волны, вас остановил», «Демон», «Недвижный страж дремал на царственном престоле», «К чему холодные сомненья» и др.). Поэма «Цыганы», как литературный и политический документ. Рылеев и Бестужев о «Цыганах».

16. Литературная и политическая биография К. Ф. Рылеева (1795 – 1826). Архив поэта. История изучения Рылеева. Традиции Рылеева (политические оды Державина и Карамзина, Гнедич, Ф. Глинка, Пушкин).

Оды Рылеева «Видение» и «Гражданское мужество». Идеология и стиль Филологические этюды «Дум» Рылеева (1821 – 1823). Идеал народного героя в «Думах» («Ермак», «Иван Сусанин»). Пушкин – критик «Дум» Рылеева.

17. Оживление революционной работы в Петербурге в 1823 г.

Организация «Северного Общества». «Вольное Общество Любителей Российской Словесности», как литературный форпост декабристов. Братья А. А. и Н. А. Бестужевы. Вхождение Рылеева в «Северное Общество». Поэма Рылеева «Войнаровский» (1823 – 1824). Политическая и литературная биография А. О. Корниловича (1800 – 1834). Декабристы и новая постановка вопроса о Петре Великом. Альманах Корниловича и Сухорукова «Русская Старина» (1824).

18. Политическая и литературная биография А. А. Бестужева (1797 – 1837). «Подражание первой сатире Буало» (1819). Повести Бестужева:

«Поездка в Ревель» (1821), «Роман и Ольга» (1822), «Вечер на бивуаке»

(1823), «Замок Нейгаузен» (1823), «Роман в семи письмах» (1823), «Ревельский турнир» (1824), «Изменник» (1824), «Замок Эйзен» (1825).

Альманах «Полярная звезда». Проблема «народности» в понимании Рылеева и Бестужева. Статьи Бестужева «Взгляд на старую и новую словесность в России» («Полярная звезда на 1823 г.»), «Взгляд на русскую словесность в течение 1823 г.» («Полярная звезда на 1824 г.»), «Взгляд на русскую словесность в течение 1824 и начала 1825 г.» («Полярная звезда на 1825 г.»). Пушкин и литературно-теоретические взгляды Бестужева.

19. Литературная и политическая биография В. К. Кюхельбекера (1797 – 1846). Лицейский период. Кружок И. Г. Бурцева. Кюхельбекер в 1817 – 1820 гг. Кюхельбекер и Катенин. Путешествие Кюхельбекера по Западной Европе (1820 – 1821). Послания и оды 1821 – 1822 гг. («Греческая песнь», «К Ахатесу», «А. П. Ермолову», «Грибоедову», «Пророчество», «К Пушкину»). Кюхельбекер и Грибоедов. Кюхельбекер на Кавказе в 1821 – 1822 гг. Кюхельбекер в Москве (1823 – 1824). Ода «Смерть Байрона»

(1824). Сага «Святополк» (1825). Трагедия «Агривяне» (1822 – 1825).

20. Альманах «Мнемозина» и его литературно-политическая платформа (1824). Статья Кюхельбекера «О направлении нашей поэзии, особенно лирической, в последнее десятилетие». Кюхельбекер как союзник Рылеева и Грибоедова. «Горе от ума», как политический документ.

Запрещение публикации и постановки «Горе от ума» (1824). Проблема положительного героя в комедии Грибоедова. Декабристы и нелегальное распространение списков «Горе от ума». Политические установки первой главы «Евгения Онегина». «Гражданин» Рылеева, как ключ к пониманию первой главы «Евгения Онегина». Последние поэмы Рылеева («Наливайко», «Мазепа»). «Давид» Грибоедова (1824). Массовые агитационные песни Рылеева и Бестужева.

21. Пушкин и декабристы в 1823 – 1825 гг. Высылка Пушкина из Одессы в Михайловское. Национально-историческая и социальнополитическая проблематика трагедии «Борис Годунов». Перспективы Выпуск 14 9 «народной революции» и «революции без народа» в дискуссиях декабристов и в трагедии Пушкина. «Андрей Шенье в темнице» (1825). «Подражание Корану» (1825). Переписка Пушкина с Рылеевым и Бестужевым. Полемика Пушкина с Кюхельбекером. И. И. Пущин в Михайловском 11 января 1825 г.

Пушкин накануне 14-го декабря 1825 г.

22. Восстание 14 декабря 1825 г. Вопрос о Пушкине и его связях с декабристами в ходе судебного следствия 1825 – 1826 гг. Пушкин и Николай I в 1826 г. «Записка о народном восстании» (1826). «Послание в Сибирь» (1827), «Арион» (1830). Встречи Пушкина с декабристами на Кавказе в 1829 г. Десятая глава «Евгения Онегина» и ее уничтожение в 1830 г. Традиции декабристов и борьба Пушкина за реализм и «народность»

русской литературы. Проблема крестьянской революции в «Дубровском», «Истории Пугачева», «Сценах из рыцарских времен», «Капитанской дочке». Проблемы русского исторического процесса в толковании декабристов и Пушкина в середине 1830-х гг. Ссыльные декабристы о Пушкине.

23. Литературная деятельность декабристов в тюрьме и в ссылке.

Нелегальное распространение произведений декабристов в условиях цензурно-полицейского террора 20-30-х гг. А. И. Одоевский (1802 – 1839).

«Ответ А. С. Пушкину» (1827) («Струн вещих пламенные звуки до слуха нашего дошли»), «При известии о польской революции» (1830).

Анонимные стихотворения А. И. Одоевского в «Литературной газете» и в «Северных цветах». Стихотворения кавказского периода. А. И. Одоевский и Лермонтов.

24. Тюремные дневники В. К. Кюхельбекера. Пушкин и Кюхельбекер в 1827 – 1836 гг. Мистерия Кюхельбекера «Ижорский» (1829 – 1833). Трагедия «Прокопий Ляпунов» (1834). Сибирские элегии Кюхельбекера: «19-ое октября 1838 г.», «Они моих страданий не поймут» (1839), «Участь русских поэтов»

(1845), «На смерть А. И. Якубовича» (1846). Литературный архив Кюхельбекера и его судьба.

25. Исторические повести А. О. Корниловича «Андрей Безымянный»

(1832) и «Рассказ моей бабушки» («Невский альманах на 1832 г.»). Поэма и повести А. Бестужева-Марлинского – «Андрей, князь Переяславский» (1828

– 1831), «Испытание» (1830), «Вечер на Кавказских водах» (1830). Повести:

«Страшное гадание» (1831), «Наезды» (1831), «Лейтенант Белозор» (1831), «Аммалат-Бек» (1832), «Фрегат Надежда» (1833), «Мореход Никитин»

(1834), «Кавказские очерки» (1834 – 1836). Статья Бестужева о романе Полевого «Клятва при Гробе Господнем» (1833). Издание «Русских повестей и рассказов», ч. I-VIII (1832 – 1837). Белинский о повестях Бестужева-Марлинского.

26. Литературная деятельность В. Ф. Раевского в тюрьме и в ссылке.

Сибирский фольклор в восприятии Н. А. Бестужева, В. Ф. Раевского и Н. А.

Чижова. Декабристы-этнографы. Мемуары декабристов. ДекабристыФилологические этюды историки. Традиции декабристов и А. И. Герцен. Декабристы в восприятии Белинского, Добролюбова и Чернышевского. Декабристы в художественной литературе.

Ю. Г. Оксман.

Хочется верить, что этот спецкурс, коррелируя с подготовительными материалами к книге, дает возможность расширить спектр методических и исследовательских интересов ученого-пушкиниста и может стать программой для литературоведческих изысканий многих поколений ученых, в спектр интересов которых входит тема «Декабристы и Пушкин».

Литература Герасимова Л.Е. Оксман Юлиан Григорьевич // Литературоведы Саратовского университета. 1917-2009: Материалы к биографическому словарю / сост. В.В. Прозоров, А.А. Гапоненков; под ред. В.В. Прозорова. Саратов, 2010.

Коробова Е. Ю.Г. Оксман в Саратове, 1947 – 1957 гг. // Корни травы : сб. ст. молодых историков / под ред.: Л.С. Ереминой, Е.Б. Жемковой. М., 1996; то же [Электронный ресурс].

Режим доступа: www.memo.ru/library/books/korni/Chapter12.htm. Загл. с экрана. Дата обращения: 20.04.2010.

Оксман Ю.Г. Политическая лирика и сатира Пушкина // «Тамиздат»: от осуждения – к диалогу: памяти Антонины Петровны Оксман посвящается: сборник / редкол.: В.В.

Пугачев (отв. ред.) [и др.]. Саратов, 1990.

Оксман Ю.Г. Пушкин и декабристы // Освободительное движение в России: межвуз.

науч. сб. / редкол.: В.В. Пугачев (отв. ред.) [и др.]. Саратов, 1971. Вып. 1.

Оксман Ю.Г. Пушкин, декабристы и Чаадаев / сост., вступ. ст. и примеч.:

Л.Е. Герасимова, В.С. Парсамов, В.М. Селезнев. Саратов, 1999.

Пугачев В.В., Динес В.А. Историки, избравшие путь Галилея: ст., очерки: посвящается 100летию Юлиана Григорьевича Оксмана / под ред. Л.Е. Герасимовой. Саратов, 1995.

Пугачев В.В., Динес В.А., Герасимова Л.Е.

Подвиг жизни Антонины Петровны Оксман // «Тамиздат»: от осуждения – к диалогу: памяти Антонины Петровны Оксман посвящается:

сборник / редкол.: В. В. Пугачев (отв. ред.) [и др.] Саратов, 1990.

Юлиан Григорьевич Оксман в Саратове, 1947 – 1958 / отв. ред. Е.П. Никитина.

Саратов, 1999.

ЧАСТЬ I

Раздел 1

Проблематика и поэтика художественного текста:

идеи, мотивы, образы А.А. Васильчук (Брест, Беларусь) Звёзды: полесские народные представления

Научный руководитель – профессор И.А. Швед В связи с активизацией исследований, связанных с воссозданием целостной традиционной картины мира древних славян, проблема определения специфики их космологических, мифологических, природоведческих представлений об определенных фрагментах мироустройства выходит на первый план. В системе народных представлений о мире, как известно, важное место занимают небесные светила. В данной статье основное внимание уделяется полесским народным представлениям, которые касаются звёзд. При этом имеется в виду рассмотрение очерченной проблемы в общем плане. То есть независимо от какого-либо конкретного фольклорного жанра или вида. Мы не стремимся к исчерпывающему описанию всех случаев упоминания звёзд в известных полесских фольклорно-этнографических источниках. Но оно по возможности охватывает большинство характерных примеров.

В народно-христианском мировоззрении славян происхождение звёзд связывается с легендой о Христе, который, будучи ребенком, спускался на Землю, чтобы поиграть с вылепленными из грязи шарами. Бог Отец заставил его бросить их высоко над землёй, после чего самый большой шар превратился в солнце, а остальные – в звёзды. По другим версиям, звёзды возникли в результате состязания Бога с дьяволом, бросавшими в небо камни. Некоторые считают, что звёзды произошли из слёз плачущего над миром Иисуса [Белова, Толстая 1999: 291].

Звёзды персонифицируются так же, как месяц и солнце. В так называемом мотиве «Небесной семьи» звезды выступают как «дети»

Филологические этюды. Выпуск 14, часть 1 Солнца и Месяца, которые в свою очередь репрезентируют идеальную семейную пару. Такой мотив очень хорошо представлен в белорусских фольклорных текстах: «Стоит терем выше всех хором. // А в том тереме да четыре угла, // Четыре угла да четыре окна… // В одном окне – ясный месиц, // Во втором окне – ясная заря, // А в третьем окне – мелкие звезды, // А в четвёртом окне – тёмная ночька. // Ясный месиц – Витютка-пан, // Ясная заря – его жена, // Мелкие звёзды – его дети, // Тёмная – вся его симья» [ФЭАБ: д. Молодово Ивановский р-н].

В космологических представлениях звёзды уподобляются «гвоздям»

на небе, имеющем плоскую или куполообразную поверхность («Сито, вито, гвоздями убито»). Они вращаются вокруг одного основного «гвоздя»

– Полярной звезды. Считалось также, что звёзды выходят ночью из океана, а с восходом солнца снова в него погружаются («Шли овцы по мосту, увидели зорю – попрятались в воду») [Белова, Толстая 1999: 291].

Прежде всего необходимо отметить, что звёзды – небесные тела, соотносимые с судьбами людей. Так, о связи человеческих судеб со звездами свидетельствует полесский рассказ о «прозорливой» женщине, умеющей гадать по звёздам, определять, жив человек или нет. У каждого человека на небе есть своя звезда. Эта женщина считала звёзды и определяла, есть ли на небе звезда человека. [ПА: д. Мощенка]. По народным пердставлениям, звезды оказывают влияние на «земные» события. В Полесье считали, что звёздное небо – это отражение земной поверхности, о чём говорят названия отдельных звёзд и созвездий, соотносимых с рельефом земли, людьми, орудиями труда, а также легенды и поверья [Белова, Толстая 1999: 291].

Ср.:

«Скилько на нэби зырочок, стылько на зэмли дырочок» [ПА: д. Речица].

Звёзды неразрывно связаны с судьбой человека. «Повитуха могла по звёздному небу узнать судьбу новорожденного» [ПА: д. Копачи].

Считается, что звёзд на небе столько, сколько людей на Земле. С рождением человека «зажигается» звезда, или Бог, ангелы зажигают «свечку». Во многих регионах считали, что «когда человек рождается, ему даётся срок жизни и планета, которая определяет, хорошо или плохо будет жить» [ПА: д. Грабовка]. Звезда растёт вместе с человеком, а затем падает на землю или гаснет, как свеча, когда он умирает. В Полесье полагают, что звёзды наблюдают за людьми и повторяют их действия: если человек спит, то спит и его звезда, если он путешествует, то и его звезда движется. Если звезда человека «сильная», то он справляется со своими бедами, если «слабая», то и он – слаб. Верили, что звезда человека может быть «счастливой» и «несчастливой», маленькой и большой. Маленькие по размеру звёзды приписывались людям с незначительными успехами в жизни, большие звёзды – богачам и вельможам. Также звёзды могли быть как ясные, так и бледные. Ясные, блестящие звёзды принадлежали здоровым и счастливым людям; бледные – больным, несчастным, а также соответственно – праведникам или грешникам [Белова, Толстая 1999: 292].

Раздел 1. Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы 13 Каждая звезда, согласно полесским народным представлениям, имеет свои особенности.

Яркость звёзд уподобляет их драгоценным камням, бисеру, серебру, золоту.

Считается, что звёзды очень большого размера:

комета, если упадёт, то полностью закроет, перевернёт и зажжёт Землю.

Так, ясные, светлые звёзды означали долгую жизнь, потускневшие – скорую смерть [Белова, Толстая 1999: 291]. Существовало мнение, что «если человек хороший, мало грешит, то его звезда яркая, а если он грешный, то его звезда немного блестит, а то и совсем не светит [Санько 2005: 54].

Звезды фигурируют в различных предсказаниях. Особый смысл обычно приписывается падающим звёздам и кометам, которые считаются знаками различных несчастий. По звёздам гадали об уехавшем или ушедшем на войну

– жив человек или нет. Обычно гадали на новом месяце, в пятницу или среду, или на Рождество или другой большой праздник: если звёзд в созвездии парное количество – то жив, если нет – то пропал или что-нибудь дурное приключилось [ПА: д. Боровое]; «По звёздам гадали, жив человек или нет.

Если звёзды ясные и сходятся одна с другой, то жив, если расходятся, то нет в живых» [ПА: д. Олтуш]. С помощью звёзд можно было примерно узнать время суток: созвездие “Петров крест” появляется в четыре часа утра, вечером его не видно [ПА: д. Грабовка]; когда восходит Орион, нужно вставать [ПА: д. Бельск], когда “Валасажар” появлялся на небе, то ложились спать [ПА: д. Грабовка]. Также по звёздам можно было узнать правильное направление. Так, по Плеядам в ясную ночь ориентируются, определяют путь [ПА: д. Золотуха]. Считают, что птицы летят в вырей по звёздам [ПА: д. Любязь].

Звёзды, согласно мифопоэтическим представлениям, связаны с «тем светом», с умершими. Верили, что «звёзды – это души умерших людей, выпущенные на прогулку для того, чтобы посмотреть с высоты на своих родственников» [ПА: д. Верхние жары]. В космологических представлениях звёзды – это гвозди, вбитые в твёрдую поверхность неба. В загадке про звёзды и небо сказано: «Сито, вито, гвоздями вбито». Кстати, на Беларуси созвездие «Сито – это те свечки, которые горят на небе там, куда собираются праведные души людей. Тут ангелы отсеивают праведные души от грешных» [Василевич 2005: с. 56]. Верили, что «как только умрет человек, его звезда срывается с места и исчезает в пространстве. Умрет праведник – звезда летит ввысь и в стороны, грешник – звезда падает вниз» [Василевич 2005: с. 55].

Звезды занимают важное место в демонологических верованиях. Так, считали, что «падающая звезда – это летающий змей, попадающий в дом через печную трубу» [ПА: д. Вышевичи]. Считали, что «когда умирает некрещёный ребенок, то Бог с неба сбрасывает звезду» [ПА: д. Зарубежье].

Если человек в это время увидит падающую звезду, то ему нужно её перекрестить и дать имя, мужское и женское и сказать: «Имя ойца и сына, чы Иван, чы Марына». Тогда он станет кумом (кумой) ребёнку на том свете Филологические этюды. Выпуск 14, часть 1 [ПА: д. Зарубежье]. Но, в то же время, верили, что «увидеть падающую звезду

– хорошая примета»; «падающая звезда – к счастью» [ПА: д. Любязь].

На Полесье по звёздам часто гадали о замужестве. Так, гадание 14 декабря девушки смотрели на звёзды через обручальное кольцо: если намеченная звезда “возвращалась” в кольцо, то выйдешь замуж [ПА: д.

Оброво]. В канун Нового года девушки гадали о женихе: загадывали, где чья звезда упадет – в ту сторону девушка замуж выйдет [ПА: д. Радчицк].

Со звёздами связывались и рождественске гадания об урожае и погоде. Так, если много звёзд на первую кутью (канун Рождества) – ранние грибы; много звёзд на последнюю кутью (перед Крещением) – поздние грибы. Если пасмурно – грибов не будет [ПА: д. Барбаров]. В Сочельник гадали об урожае ягод по звёздному небу – в какой стороне неба больше звезд, в той стороне будет больше ягод. Накануне Нового года гадали о приплоде ягнят и телят – если много звёзд на небе, то и приплод будет хороший» [ПА: д. Велута]. Также считали, что если накануне Нового года звёздное небо – будет много ягод и молока [ПА: д. Бельск]. По звёздах делали метеорологический прогноз и в другие праздники календаря.

Считали, что если на Якова (13 мая) теплый вечер и звездная ночь, то лето будет хорошее [ФЭАБ: д. Рубель Столинский р-н].

Верили, что звёзды могли спровоцировать различные болезни. Вместе с тем они воспринимались как реалии, от которых зависит избавление от немощи. Когда появлялся лишай, надо было, перекрестившись и перекрестив лишай, вырисовывать на нём булавкой звезду и сказать: «В имя Отца, и Сына, и Духа Святого, иди вон, недостойный лишай. Аминь». Бросить булавку на землю через голову больного: кто эту булавку поднимет, на того перейдёт лишай [Валодзіна 2007: 295]. Чтобы не было грыжи, читали заговор: «Господу Богу помалюся, Госпада Бога попрашу и зорэк-зараничек, и Божих памачничек. Зорэчки вечерние, днёвые и повднёвые, ка мне приступитя, грызь грызу вовчими зубами, кобылячими губами. И грызь грызу, на сук плюю» [ПА: д. Золотуха]. Чтобы защититься от сглаза, надо было «произносить нэвроком, смотреть на ногти, на звёзды и плевать»

[ПА: д. Олтуш]. Когда у коровы портилось молоко, подойник ставили под звёзды и кидали в молоко иголки или набирали воду в подойник и ставили её под звёзды на ночь, тогда змея не заберет молоко [ПА: д. Вышевичи].

Ясный звёздный свет считался очень благоприятным, поэтому в ночь на Чистый четверг под «божью крышу», под звёздное небо выставлялось приготовленное для посева семена и соль [ФЭАБ: д. Рухча Столинский р-н].

Фольклорный образ звёзд актуализирует идею множественности, а отсюда богатства, достатка. Во многих полесских селах бытовало верование, согласно которому, «когда звезда падает, девушкам надо было тянуть себя за косу, чтобы волосы длинные были» [ПА: д. Присно]. В загадках звёзды упоминаются через множество каких-то мелких вещей (горох, картофель, зерно): «Уся дорожка усыпана горошкам» [ФЭАБ: д.

Раздел 1. Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы 15 Стайки Ивацевичский р-н]; «Что за астры – люба глянуть.

Только в ночи цветуть, а в день – вянуть» [ФЭАБ: г. Пинск].

В заговорах и обрядовых песнях, в частности свадебных, звёзд наделяются позитивной семантикой и охранительной функцией.

Например:

«Маты сына да выражала: // Мисяцом опоразала, // Зоркою застянула, // Долёю обгорнула. // – Да поидь, муй сыноньку, // У шчасливу годыноньку»

[ФЭАБ: д. Молотковичи Пинский р-н].

Звезды – важный атрибут каравая, что отразилось в соответствующих поэтических текстах. После замешивания свадебного каравая пели песню о его «Испячом мы коровай красный, // Як на нэбе месяц ясный. // Испячом да двэ шишечки, // Як на нэбе да двэ зорушки» [ПА: д. Боровое]. «А як уже коровай готов, то знов обвъязывают его кветочками, такие кветки, колысь стругали з дерева: возмем ножа и е стружим, стружим из крушыни, да покрасять и ужы тоды борвеночек, растение с жесткими темно-зелеными листьями, 20-30 см. длиной, и уже кругом него шишечки из хлеба ставють.

Деньги кидали туда, запекали у коровай, там чи 5 копеек, чи 10, и сыпали жито, и пшеницу, да що и спевали: “Да никто не угадае, // Що в нашем коровае, // Одна квотка сыра, // Другое масло, // А третья щастья”. Да тут уже поставют кветку, да в коровай заткнуть у сю хлебиночку: “Цели лето не гуляла, // Борвеночек поливала. // Расти, расти борвеночку, // Нашом молодом на кветочку, // И будь такы ж хорошы, // Бы зорочна на нэби, // И такы ж ясны, // Як и вона”.

Як уже уберають коровай, то спевають:

“Уберем коровай красный, // Як на небе зорки ясныи”» [ПА: д. Боровое].

В свадебных песнях звезда – образ грустной девушки-невесты:

«Вэчурова зорэйка, // Як тэ мисяцэм рузэйдэшся? // – Ой, як я пийду по-за хмарэ, // Я хмаруйкою огорнуся, // Дрибным дожчеком уболюся, // То я з мисяцэм рузэйдуся» [ФЭАБ: д. Клятище Кобринский р-н]).

Образ звезд широко представлен в рождественских песнях, где они выступают вместе с месяцем. Например: «Ходит месяц по небу // Зове, позове зори с собою. // Ходемо, зоры, колядовати, // Колядовати, господора искати. // Нашли его ў дядюшки. // Он за столом стоит, // Три кубочки держит. // В одном кубочку – // Медок-солодок, // Во втором кубочку – // Вино-зелено. // В третьем кубочку – // Пянка-горелка. // Медок-солодок – // Для его деток, // Вино-зелено – // Для жены его, // А пенка-горелка – // Для самого дядьки» [ФЭАБ: д. Дятловичи Лунинецкий р-н].

Образы звёзд встречается и в народных частушках, где часто симвализируют девушек («Много, много звёзд на неби, // А одна ярчей горит // Мныго е девчат на свете, // По одной душа болит» [ФЭАБ: д.

Молодово Иванавский р-н]; «Меня милый целовал, // Крепко за руку держал. // Сколько звёздочек на небе, // Столько раз поцеловал» [ПА: д.

Тихманьга]. Часто этот образ формализируется. Например: «С неба звёздочька упала // На прямую линию, // Скоро милый перепишет // На свою фамилию» [ФЭАБ: д. Рухча Столинский р-н]).

Филологические этюды. Выпуск 14, часть 1 Заканчивая анализ полесских народных представлений о звёздах, нужно отметить, что семантика звёзд многоаспектная и в своей основе чрезвычайно архаическая. В зависимости от контекста, образы звёзд выявляют амбивалентные значения, соотносятся с системой устойчивых космических, природных и метафизических оппозиций. В полесских народных верованиях звёзды наделяются позитивной семантикой, ассоциируются с богатством, урожаем. Вместе с тем звёзды связываются мифологическим сознанием с «тем светом», областью смерти, душами умерших, нередко самоубийц, а также наделяются свойством магически воздействовать на судьбы живых людей и на предметы, которые находятся на земле. С приписанной звездам символикой множества связаны многочисленные гадания, приметы, а также акты животноводческой магии и народной медицины.

Список сокращений ПА – Полесский архив Института славяноведения РАН.

ФЭАБ – Фольклорно-этнографический архив фольклорно-краеведческой лаборатории Брестского государственного университета имени А. С. Пушкина.

Литература Белова О.В., Толстая С.М. Звёзды // Славянские древности: в 5 т. Т. 2 / под ред. Н. И.

Толстого. М., 1999.

Санько С.І. Зоркі // Беларускі фальклор: энцыклапедыя: у 2 т. Т. 1 / рэдкал.: Г.П. Пашкоў [і інш]. Мінск, 2005.

Народная медыцына: рытуальна-магічная практыка / уклад. і паказ. Т.В. Валодзінай.

Мінск, 2007.

В.В. Шевчук (Львов, Украина) Особенности топонимической прозы подольского этнорегиона Научный руководитель – профессор В.М. Ивашков Устная несказочная проза Украины сохранила богатейший массив из народной региональной ономастики вопреки всяческим переименованиям, которые стали сегодня официальными и административными названиями.

Здесь имеется в виду этнонимика (от рода к нации), топонимика, микротопонимика (географические наименования разного уровня), собственные личные имена, уличные прозвища и тому подобное.

Все это нуждается в обстоятельном системном (с методологическими подходами) анализе. Современная топонимическая проза анализируется на исторически сравнительном, синхронном, описательном, картографическом и близких к ним уровнях.

Другими словами – ономатология как обобщающая отрасль языкознания в отношении к затронутой проблемы никак не может Раздел 1. Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы 17 двигаться вперед без устного народного творчества, в первую очередь, не только без речевого фактажа, но и без фольклорных текстов легенд и преданий, истории народа, естественных факторов и тому подобное. Только на пересечении названных и не названных еще дисциплин будут достигнуты серьезные научные результаты.

Среди известных устных народных текстов о названиях местностей и их составляющих частей по жанрово-тематическому признаку выделяются топонимическая легенда и топонимическое предание (рассказ).

Топонимические легенды и предания, в частности подольского этнорегиона, на протяжении веков удерживают жизненный опыт, природовиденье, историю народа и ряд других факторов, которые позволяют духовно обогащаться теми ценностями, которые вызвали моральное обоснование осознанных взглядов на этничность социума.

Предметом нашего исследования являются указанные названия населенных пунктов, гидронимов, микротопонимов, которые позволяют проследить производность номинаций, распространенных в регионе, и тем самым становятся средством объяснения местных самобытных названий населенных пунктов. Для этого мы привлекли собственные записи легенд и преданий о происхождении топонимических текстов, произведенные во время индивидуальных и групповых плановых этнологических экспедиций.

Используются также рукописные фонды по данной проблеме, которые находятся в учебно-научной лаборатории этнологии Каменец-Подольского национального университета имени Ивана Огиенко (Украина).

Следует отметить, что весомую информацию о конкретных событиях прошлого, происходивших на территории Подольского края, ландшафтные, демографические и подобные им именования несут исключительно указанные повествовательные виды фольклора.

Определяющим остается и тот факт, что группа топонимических легенд и преданий служит сохранению в памяти и передаче знаний об историческом прошлом народа: эти произведения содержат сказы, в которых делается попытка объяснить, почему так, а не иначе были названы те или иные населенные пункты, местности и т.д.

Выделяются топонимические легенды и предания, которые приобретают историко-героическое содержание. Происхождение определенных общеизвестных и узкоместных названий связываются с историческими, а иногда и загадочными личностями, которые рассматриваются в произведении на фоне определенной эпохи в жизни этноса.

Другую подгруппу исследователи связывают с тем обстоятельством, что они рассказывают об обороне населенных пунктов от враждеских нападений, а именно от турецко-татарских орд («Выхватновцы», «Остапье», «Черноконцы» и тому подобное) [Медведик 1992].

Филологические этюды. Выпуск 14, часть 1 Отдельную группу топонимических легенд и преданий составляют те, в основе которых лежат социальные и бытовые конфликты и события.

Здесь уместно принять во внимание и тот факт, что достаточно большое количество населенных пунктов по разным историческим причинам изменяли свои первичные названия. Этот процесс длится и сегодня, и оживлен он демократическими преобразованиями в Украине.

В устных сказах нашли отпечаток те события, которые по большей части не отображены в мемуарно-исторических источниках. Причиной этого может быть разрушение сел и городов Подолья турками и татарами, которые происходили довольно часто и были сокрушительными.

Об этом в подавляющем большинстве легенд рассказывается так: «Пришли татары в то село и перерезали всех людей, а дома их сожгли» [Колотило 1987:

34]. В таких случаях живыми, как правило, оставались один или несколько мужчин, которые и создавали, а следовательно и называли тот или иной населенный пункт на том же месте. Но всегда ли на том же месте? Проследим это на основе название одной сельской местности подольского этнорегиона Выхватновцы [Гаврищук 1999]. Название объясняется тем, что после разрушения татарами поселка те поселяне, которые выжили и вырвались («выхватились») из плена, впоследствии соорудили близ своего уничтоженного поселения другое, но уже вблизи пожарища, которое было названо Выхватновцами. Иное название с.

Остапье, можно считать, сформировалось на основе конкретного события, которое осталось в далеком прошлом и, к тому же, призабылось людьми.

Когда-то давно, рассказывает легенда: «люди встигли втекти у ліси від татарської навали, дізнавшись про її наближення. І коли татари ввійшли у селище, то вже «ні на кого там не могли натрапити».

Розлючені тим, що нікого не знайшли в селі, татари поспалювали все, що тільки могли. Та минула лиха година. Люди повернулися, а хтось і забіг у хату старожила діда Остапа, який залишився живим та неушкодженим після нападу ворога. Той хтось вибіг із його хати і закричав: «Остап є!»

Звідки й пішла назва Остап'є» [Медведик 1992: 45] («люди успели убежать в леса от татарского нашествия, узнав о его приближении. И когда татары вошли в поселок, то уже «никого там не могли найти».

Разъяренные тем, что никого не нашли в селе, татары сожгли все, что только могли. Но прошли плохие времена. Люди вернулись, а кто-то и забежал в дом старожила деда Остапа, который остался живым и невредимым после нападения врага. Тот кто-то выбежал из его дома и закричал: «Остап есть!». Откуда и пошло название Остапье»).

Отображенные в топонимических легендах и преданиях события освободительной войны украинского народа под предводительством Богдана Хмельницкого («Добрыводы», «Колодец Дружбы», крепостничество «Швейков»).

Раздел 1. Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы 19 Многие несказочные сюжеты прозы именовательного характера тяготеют к группе исторических легенд и преданий.

Так, название местности Добрыводы связано с народным преданием: «Ще за пам'ятного літа 1649 року Богдан Хмельницький йшов із військом та зупинився біля одного джерела, з якого пив зі смаком гожу воду, а потім і мовив:

«Добра вода, рідко таку знайдеш. А вже назва Вашого села така гарна, що гей. Хай на Ваші Добриводи та йде добра воля» [Медведик 1992: 50] («Еще при памятном лете 1649 года Богдан Хмельницкий шел с войском и остановился возле одного источника, из которого пил со вкусом пригодную для питья воду, а затем и молвил: «Хорошая вода, редко такую найдешь. А уж название Вашего села такое красивое, что гей.

Пусть на Ваши Добрыводы и идет добрая воля»).

Созвучный сказ записан в духе исторического пересказа о происхождении названия микротопонима «Колодец Дружбы».

«Події ці відбулися 325 років тому. Якраз через рік після возз’єднання України з Росією. Воїни Богдана Хмельницького разом з російськими стрільцями, звільняючи Правобережну Україну від польської шляхти, підішли до Ягільниці. Граф Ленсько-Вронський, власник фортеці, не хотів ніяк здаватися. Але його кріпаки, які ненавиділи графа, відкрили ворота воїнам Б.Хмельницького і російським стрільцям. Видно, добре допік їм панський шляхетський гніт. Спраглі оборонці фортеці, тобто кріпаки, на радощах, що їх звільнено, кинулися до криниці, яка протікає біля теперішнього кінного заводу, колишнього замку. На радощах пили воду з ними і російські стрільці, і війська Б.Хмельницького. Подейкують, тобто існує легенда, ніби сам Хмельницький підняв кварту нагірянської водиці, підняв її на знак дружби між російськими воїнами і місцевими кріпаками. З того часу почали цю криницю називати криницею братства. Там і залишилась вона до сьогоднішніх днів. Місцеві жителі називають її криницею Дружби» [Колотило 1980] («События эти произошли 325 лет тому назад. Как раз через год после воссоединения Украины с Россией.

Воины Богдана Хмельницкого вместе с русскими стрелками, освобождая Правобережную Украину от польской шляхты, подошли к Ягильнице. Граф Ленско-Вронский, хазяин крепости, никак не хотел сдаваться. Но его крепостные, которые ненавидели графа, открыли врата воинам Б.

Хмельницкого и русским стрелкам. Видно, здорово достал их панский гнет.

Жаждущие защитники крепости, то есть крепостные, на радостях, что они освобождены, бросились к источнику, который протекает около нынешнего конного завода, прежнего замка. На радостях пили воду с ними и русские стрелки, и войска Б. Хмельницкого. Поговаривают, будто сам Хмельницкий поднял кварту нагирянской водицы, поднял ее в знак дружбы между русскими воинами и местными крепостными. С того времени начали этот источник называть колодцем братства. Там и остался он до сегодняшних дней. Местные жители называют его колодцем Дружбы»).

Филологические этюды. Выпуск 14, часть 1 Название местности Горыгляды объясняется тем, что «давно за Днестром на высоком холме стояла казацкая могила». На ней был закопан столб, обвитый трепьем и смолой. Когда казацкие часовые замечали приближение врага, то зажигали смолу. Люди, которые жили неподалеку, шутя проговаривали часовым: «Добре сі із гори гляди»

(«Хорошо с горы гляди») [Медведик 1992: 44]. Вот так от этих слов и пошло название с. Горыгляды.

Во многих народных рассказах несказочной прозы Подолья происхождение названий населенных пунктов имеет несколько возможных трактовок. Среди них – связанная с конкретной личностью (реальной или легендарной). Относительно названия с. Ивано-пусте в имеет две хорошо известные нам версии легенды, которые объедены тем, что здесь было «много мужчин с именем Иван». Первая из них рассказывает: «Почала ходити хороба чума і багацько людей умерло і лиш з Іванів єден лишився. І фест пусто стало. Того так се село вже і називаєси»

[Колотило 1987: 35] («Начала ходить болезнь чума и множество людей умерло и лишь из Иванов один остался. И везде пусто стало. Того так это село уже и називается»).

А вторая версия трактуется уже по-другому и связывается с нашествием турков, которые, согласно преданию о возникновении названия с. Иванковцы, часто нападали на местных жителей: «Колись давно проходило нашестя турків. Так одного разу вони вчинили напад, де й всіх поспалювали, крім одного чоловіка на ймення Іван, який зумів вихопитись зпід облоги ворога. Він поселився у лісі, неподалік того згарища, де жив раніше, а через деякий час біля нього поселились ще й інші люди, які й започаткували назву населеного пункту від першого їх поселенця Івана»

[Шевчук 2006: 216] («Когда-то давно было нашествие туркав. Однажды они совершили нападение, где всех и сожгли, кроме одного мужчины по имени Иван, который сумел вырваться из осады врага. Он поселился в лесу, близ того пожарища, где жил раньше, а спустя некоторое время рядом с ним поселились еще и другие люди, которые и назвали поселение по имени первого жителя Ивана»).

В некоторых топонимических легендах и преданиях Подолья отразилось субъективное понимание событий и явлений прошлого.

Например, в сказе о названии села Швейков, фигурирует прозвище пана, который за свою жестокость к крестьянам был прозван Швейковым, поскольку отдавал приказы бить крестьян вожжами, называемыми потурецки «швейками» [Медведик 1992: 46].

Объектом нашего исследования являются и названия гидронимов Подольского края, которые позволяют обнаружить на территории этнорегиона целого ряда названий рек, источников, колодцев, и т.п., которые несут в своем толковании не только легендную составляющую, но и языково-эволюционную.

Раздел 1. Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы 21 В таких сказах нередко наталкиваемся на элементы, свидетельствующие о целебных свойствах источников, колодцев, и т.

п.

(«Конопкивские источники», «Источник Регина», «Совый колодец», «Оксанин колодец» и т.д.).

Довольно своеобразно отражено мифологическое превращение в легенде об источнике, который находится в с. Конопковцы Теребовлянского района Тернопольской области. В произведении говорится о том, что когда-то давно встречались парень с девушкой, а их родители враждовали между собой и были против этого. Но они убежали в леса и там поселились.

«Одного разу йшов дощ і закохана пара, пробігаючи по полю, зупинилась, простягла долоні, щоб напитись дощової води, а в цей час мати парубка стояла вдома на порозі і проклинала молоду пару, промовляючи: «А щоб ви пропали! А щоб ви каменем стали там, де стоїте!». Від того материнського прокляття обоє скам’яніли. І утворилося джерело, яке набуло цілющих властивостей і лікує людей і по сьогодні» [Медведик 1992:

66] («Однажды шел дождь и влюбленная пара, пробегая по полю, остановилась, протянула ладони, чтобы напиться дождевой воды, а в это время мать парня стояла дома на пороге и проклинала молодую пару, говоря: «А, чтоб вы пропали! А, чтоб вы камнем стали там, где стоите!»

От того материнского проклятия пара окаменела. И образовался источник, который приобрел целебные свойства и лечит людей до сих пор»).

Легенда о «Оксанином колодце» имеет несколько другое содержание, которое на фоне легенды о «Конопкивских источниках» приобретает необычное звучание. Еще в панские времена, рассказывает легенда, жили на Подолье лютая к крепостным госпожа и несравненной красоты девушкакрепостная Оксана, которая получала свою красоту от колодца, находившегося в соседнем селе. Каждый день бегала Оксана к тому колодцу умываться, а госпожа все больше злилась оттого, что такая красивая у нее служанка. Однажды госпожа узнала о колодце и приказала его засыпать и загрязнить. При этом отдала приказ продать Оксану какомуто богачу в Краков. Со временем Оксанин колодец возродился и до сих пор несет свои воды на благо людям [Медведик 1992: 70].

Подобное содержание выражено в легенде о «Совином колодце», который расположен в межгорье Совьего яра, который находится между городами Каменцем-Подольским и Старой Ушицей на Хмельниччине. Вода колодца, находящаяся в этом месте, тоже наделена целебными свойствами.

Давно, еще во времена татарских набегов, в той долине жила сова, которая очень любила тот источник и в скале над ним свила свое гнездо. Ключевая вода даровала сове и годы, и здоровье. Но однажды тот источник пережил лихое время, потому что приближалось войско хана. Хан, напившись воды, заснул, а когда проснулся, то увидел, что все его тело покрыто Филологические этюды. Выпуск 14, часть 1 фурункулами (язвами). Разъяренный хан приказал разрушить источник. Но через какое-то время источник возродился [Сис-Бистрицька 1994: 34].

Согласно высказыванию фольклориста П. Медведика, «нередко одна и та же легенда этого цикла содержит двойную информацию – историческую и мифологическую, но самый главный элемент в ней, – объяснение происхождения топонима (гидронима). Они отражают образное осмысление исторических событий, которое допускает выдумку, домысел»

[Медведик 1992: 6].

Инвариант происхождения названия р. Днестр сосредоточивает наше внимание на историческом, адаптированном уровне: «Когда-то давно около потока обитало племенное поселение, которое на его берегу помечало свой календарь. И одно утро, когда все проснулись, поток стал широкой рекой, а следовательно, и все даты были смыты и залиты водой. Возмущенные поселенцы спрашивали: «Кто дни стёр?» [Бирюк 2003: 49].

В последнее время в научной литературе подчеркивается необходимость изучать этимологию названий водоемов. Так, название реки Смотрич выводится от древнерусского слова «смотрити» («видеть», «смотреть») в том смысле, что вода в реке чистая, зеркальная. У наших предков представление о реке складывалось в местах, где ее русло имело каменистое дно.

В давние времена, когда прилегающие к реке земли были покрыты лесами, вода в ней была действительно прозрачной [Соха 1999:

14].

Наибольшим притоком р. Смотрич является р. Тростянка. Название ее восходит к древнерусскому наименованию болотного растения – троща (камыш). Следует иметь в виду и такое предположение, что во времена татаро-монгольского нашествия восточная Европа камыша не знала. Его занесли в нашу местность отряды татарского хана Батыя в XIII ст. У монголов был обычай, едучи на подводе, жевать сладкий корень камыша.

Поэтому камыш в Украине еще называют «татарским зельем». Из всего этого можно сделать вывод, что верховье р. Тростянка было заселено задолго до нападения татар на Киевскую Русь, когда восточные славяне болотное растение называли трощой. Впоследствии это название распространилось на камыш [Соха 1999: 15].

Следовательно, топонимические и гидронимические легенды и предания являются ценным познавательным источником для изучения мировоззренческих позиций общества на разных этапах исторического развития, а также и неоценимой художественной иллюстрацией многовековой судьбы украинского народа. Постигнутые в устнонародных сказах названия объектов окружающего мира представляют собой вместительный массив древнейших знаний об определенных территориях.

А такая информация способствует обогащению нашего национального сознания, гармонизации мировоззрения и в самих чувствах, человеческих взаимоотношений, пониманию того, что нас постоянно окружает. А Раздел 1. Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы 23 потому как легендам, так и преданиям, свойственно объяснять неизвестное через недостоверное или исключительное в невероятном освещении, однако признанное реальным.

Литература Гаврищук А. Звідки пішла назва села Вихватнівці // Подолянин. 1999. 16 квітня.

Євшан-зілля. Легенди та перекази Поділля / Зібрав та упорядкував П.Медведик.

Львів, 1992.

Зап. 11.11.2003 р. Бірюк І.І. від Дідорак Галини Іванівни, 1930 р.н., осв. 4 кл., санітарка, українка, у с. Кулішівка Сокирянського р-ну Чернівецької обл. // Рукописні фонди (РФ) навчально-наукової лабораторії етнології Кам’янець-Подільського національного університету імені Івана Огієнка. Зшиток № 115. С. 49.

Зап. влітку 1980 р. Колотило Т.І. від Якіля Є.М., 1931 р.н., осв. вища, вчитель місцевої школи, українець, у с. Ягільниця Чортківського р-ну Тернопільської обл. // РФ навчально-наукової лабораторії етнології Кам’янець-Подільського національного університету імені Івана Огієнка (текст лекции).

Зап. 12.12.2006 р. Шевчук В.В. від Крамара Сергія Йосиповича, 1965 р.н., осв. вища, завідуючий складом у Кам’янець-Подільському державному університеті, українець, у с.

Іванківці Городоцького р-ну Хмельницької обл. // РФ навчально-наукової лабораторії етнології Кам’янець-Подільського національного університету імені Івана Огієнка.

Зшиток № 124.

Колотило Т.І. Історична основа етимологічних легенд західного Поділля // VII Подільська історико-краєзнавча конференція. Тези доповідей. Кам’янецьПодільський, 1987.

Сис-Бистрицька Т. Перлини Товарів-Медоборів: К.1. Кам’янець-на Поділлі, 1994.

Соха В. Від літа 1493-го… Сторінки історії міста Городка. Городок, 1999.

С.С. Александров (Саратов) Героическое начало в «Повести о разорении Рязани Батыем»

Научный руководитель – доцент Л.Г. Горбунова Героическое начало является неотъемлемой частью природы древнерусской литературы и особенно воинской повести. Оно проявляет себя как на сюжетно-композиционном, так и на стилевом уровне, определяет и типологию героя. Героическое в литературе – это «изображение и поэтизация мужества, бесстрашия, стойкости, самопожертвования, проявляемые ради достижения высоких общественных и нравственных целей, утверждающие величие человека, его духовную силу и благородство» [Краткая литературная энциклопедия 1964: 143]. Истоки героического начала самые разнообразные: от верности гражданскому долгу до чувства любви и дружбы.

Поскольку герою-воину часто приходится биться с превосходящими силами противника, то всегда есть возможность трагического исхода, что даёт нам основание связать героическое с трагическим.

Филологические этюды. Выпуск 14, часть 1 Наша задача – выявить средства поэтики, воплощающие героическое начало в жанре воинской повести, обозначить его место в сюжетнокомпозиционной структуре произведения.

Для этого обратимся к «Повести о разорении Рязани Батыем» в 1237 году. Она, как считают учёные, была создана не позднее середины XIV века и дошла до нас в составе летописного свода о Николе Заразском. Об этом памятнике древнерусской литературы писали в своих работах Д.С. Лихачёв, В.П. Адрианова-Перетц, А.С. Орлов и другие, характеризуя его с точки зрения происхождения, проблематики, поэтики; однако, героическое начало специально не исследовалось.

Сюжет повести предельно прост: «безбожный» Батый ступил на землю Рязанскую с требованием «десятины во всём: во князех и во всяких людех, и во всем» [Воинские Повести Древней Руси 1949: 9]. Об этом услышал князь Юрий Ингоревич и попросил помощи у владык соседних земель, но никто не пришёл ему на выручку. Тогда князь отправил к Батыю послов «з дары» и «молением великим…» [Там же], надеясь избежать кровопролития. Но неприятель даров не принял, а всё русское посольство, в том числе и княжеского сына Фёдора Юрьевича Рязанского, приказал убить. Гибель рязанских послов можно соотнести с завязкой, так как Рязанские земли подверглись разграблению, и вооружённое столкновение стало теперь неизбежностью. Несмотря на героическую защиту, Рязань пала. Батыевы полчища перебили князей и простой люд, разграбили церкви и монастыри.

Немногим выжившим предстояло выстроить город заново. Заканчивается повесть прославлением нового князя Ингваря Ингоревича, который после погребения павших взялся за возрождение Рязани.

Сходные мотивы и ситуации засылания послов обнаруживаются и в произведениях народного эпоса, в частности, в былине «Илья и КалинЦарь»:

«Говорит ему Илья таково слово:

- А ты слушай, Калин-Царь, повеленное:

Прими наши дороги подарочки От великого князя Владимера… И тут Илье за беду стало, Что не дал сроку на три дни и на три часа»

[Илья Муромец 1958: 81].

Калин-Царь требует у Ильи выдать ему Василия Пьяницу, стрелявшего в его зятя. Владимир и Илья пытаются помириться с неприятелем, вручив ему дары. Столкновения избежать не удалось, несмотря на то, что подарки были приняты. Бой закончился победой Ильи Муромца. Богатырь «расшиб в крохи» Калина-Царя и сам отыскал Василия Пьяницу. В воинской же повести последствия «сечи», заканчивающейся поражением, трагичны.

Раздел 1. Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы 25 В целом, можно утверждать, что «Повесть о разорении Рязани Батыем» испытала воздействие как былинной, так и эпической традиции, включая народные героические сказания.

Теперь обратимся к самой повести. Героическое начало в ней проявляется в авторском повествовании, речах персонажей, причём эти «голоса» поочерёдно сменяют друг друга. Например, призыв к единению рязанцев звучит из уст князя Ингваря Ингоревича: «Вси равно умроша и едину смертну чашу пиша». Отметим, что эта фраза звучит «рефреном» во всём тексте повести. Д.С. Лихачёв усматривает в ней фольклорный образ боя-пира, которым подчёркивается всеобщее равенство и единение [Лихачев 1949: 131]. Сама же «сеча» подана читателю через авторское восприятие. Её описание исполнено публицистического и патриотического звучания (кровопролитие при этом представляется проявлением «гнева божия»), а сами перипетии сражения представлены с использованием канонических воинских формул книжного происхождения: «и бысть сеча зла и ужасна…», «един бьяшеся с тысячью, а два с тьмою…», «и начаша битися прилежно…». В целом, это позволяет автору оказывать более сильное воздействие на читателя [Орлов 1902].

Аористные глагольные формы типа пиша, мняша, лежаша в авторском описании обеспечивают ритмизацию повествования, усиливают эмоциональность произведения, настраивая на восприятие дальнейших трагических событий (гибель князей).

Помимо народной эпической традиции в «Повести о разорении Рязани Батыем» сильна и традиция книжная, что даёт основание, до известной степени, для сопоставления повести со «Словом о полку Игореве». Д.С.

Лихачёв отмечает, что в «Повести о разорении Рязани Батыем»

публицистический пафос ярче, чем в «Слове», потому что автор «Слова»

имел возможность обратиться к живым князьям, а автор «Повести о разорении Рязани» взывает к князьям, уже испившим «смертную чашу».

Кроме того, учёный соотносит обращения князей к своим дружинам [Лихачёв 1949: 131]: «лутче нам смертию живота купити, нежели в поганой воле быти» («Повесть о разорении Рязани Батыем») [Воинские Повести Древней Руси 1949: 11].

«Луце жь бы потяту быти, неже полонену быти» («Слово о полку Игореве») [Слово о полку Игореве 1950: 10].

Сходное претворение героического начала можно найти в летописных рассказах о походах и сражениях князей (как Святослав, например, бился с греками) и в описаниях, подобных подвигу Никиты Кожемяки. Описание поединка Кожемяки с печенегом построено с помощью средств, характерных для народного эпоса (гиперболизма, антитезы, композиционных приёмов).

Печенег был «велик и страшен», а русич был «среднего роста», чем вызвал у неприятеля смех. Тем не менее, Кожемяка, в соответствии с народноФилологические этюды. Выпуск 14, часть 1 эпической традицией, выходит победителем. В повести же, как мы знаем, исход трагичен.

Ещё один «след», оставленный книжной традицией, можно заметить в обрамляющей, заключительной части произведения – посмертной похвале князьям, прославляющей их героизм, в которой подчёркивается мужество и храбрость защитников земли Рязанской: «…ратному делу велми искусны, к братье своей и ко их посолником величавы» [Воинские Повести Древней Руси 1949: 18]. При его создании неизвестному автору удалось продемонстрировать высочайший уровень владения словом, придать повествованию ритм и отдать дань книжной традиции своего времени.

Эта повесть содержит в своей структуре два вставных эпизода, не разрушающих художественной целостности произведения: эпизод с женой князя Фёдора Юрьевича и подвиг Евпатия Коловрата.

Обратимся к первому эпизоду. Батый потребовал у князя Фёдора Юрьевича: «Дай мне, княже, видети красоту жены твоей» [Воинские Повести Древней Руси 1949: 10]. Князь бесстрашно ответил: «Аще нас преодолееши, то и женами нашими владети начнеши» [Там же]. Ответ привёл хана в ярость, и он велел убить рязанского князя, а его тело приказал «поврещи зверем и птицам на растерзание» [Там же]. Этот эпизод, входящий в экспозицию, теснейшим образом связан с завязкой произведения. Следует отметить, что в то время оскорбление, нанесённое князю, приравнивалось к общенародной обиде, тем более что князь защищал не только честь своей жены, но и честь всех русских жён и родной земли, в чём нельзя не усмотреть проявление героического начала.

Обратимся ко второму эпизоду. Несмотря на то, что описание подвига «неистового» Евпатия корнями уходит в народный эпос, литературная действительность преломляет традицию, оставляя от былины лишь отдельные компоненты её схемы, а именно экспозицию и установку драматической ситуации [Скафтымов 1994].

Евпатий был вместе с князем Ингварем Ингваревичем в Чернигове и, услышав о приходе Батыя в Рязань, «с малою дружиною» (1700 воинов), поспешил на поле брани. Нагнав врага в Суздальской земле, он стал «сечь татар без милости», однако силы оказались неравны. Герой, несмотря на бесстрашие и мужество, изображённых гиперболически, гибнет. В тексте воинской повести описание боя оказывается более развёрнутым, чем в былине. Сравним.

В былине «Илья и Калин-Царь»:

«Согнёт его (Калина-Царя – С.А.) кочергою, Воздымал выше буйной головы своей, Ударил его о горюч камень, Расшиб его в крохи…» [Илья Муромец 1958: 83].

В повести: «И начаша сечи без милости, и смятошася все полкы татарскыя. Татарове же сташа, яко пияны, или неистовы. Еупатию тако их бьяше нещадно, яко и мечи притупишася, и емля татарскыя мечи и сечаша Раздел 1. Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы 27 их. Татарове же мняша, яко мертви восташа…И ездя по полком татарскым храбро и мужественно, яко и самому царю возбоятися» [Воинские повести Древней Руси 1949: 13].

Батый отметил мужество русского воина: «Аще бы у меня такий служил, – держал бых его против сердца своего», – воскликнул он [Воинские повести Древней Руси 1949: 14].

Динамизм былинного сражения и краткость его описания можно объяснить тем, что в фокусе былины фигура богатыря, а в центре внимания творца воинской повести прежде всего – сражение.

Воинская повесть заимствует у народного эпоса не только звенья композиции, но и образные средства, в частности, художественный диалог.

Сравним. В былине:

«Тут Владымир-князь стал молодца выспрашивать:

Ты скажи-тко…добрый молодец, Тобе как-то молодца да именем зовут.

Звеличают удалаго по отчеству?

Говорил-то старыя казак да Илья Муромец:

- Есть я с славного из города из Муромля, Из того села да с Карачарова.

Есть я старыя казак да Илья Муромец, Илья Муромец да сын Иванович!»

[Илья Муромец 1958: 83].

А вот встреча Батыя с дружинниками Евпатия:

«- Коея веры еста вы, и коея земля, и что вы мне много зла творите?

- Веры християнскыя есмя, а храбры есми великаго князя Юрья Ингоревича Резанскаго, а от полку Еупатия Коловрата» [Воинские повести Древней Руси 1949: 13].

Автор повести отдал дань былинной традиции, но отобрал только те народные образы и приёмы, которые не разрушали средневековой книжной традиции, а только обогащали её. В «Повести о разорении Рязани Батыем»

есть и другие проявления взаимодействия литературы Древней Руси с устным народным творчеством, но это предмет специального рассмотрения.

Художественная значимость героического начала отчётливо проявляется на разных уровнях структуры воинской повести. Его своеобразие и особенности претворения в «Повести о разорении Рязани Батыем» объясняются слиянием фольклорной и книжной традиции, определяющим природу героического.

Литература Адрианова-Перетц В.П. Древнерусская литература и фольклор. Л., 1974.

Воинские Повести Древней Руси. М.; Л., 1949.

Героическое прошлое русского народа в художественной литературе. М.; Л., 1941.

Илья Муромец. М.; Л., 1958.

Краткая Литературная Энциклопедия. Т. 2. М., 1964.

Филологические этюды. Выпуск 14, часть 1 Лихачёв Д.С. Повесть о разорении Рязани Батыем // Воинские повести Древней Руси. М.;

Л., 1949.

Лихачёв Д.С. Поэтика древнерусской литературы. М., 1979.

Орлов А.С. Об особенностях формы русских воинских повестей. М., 1902.

Скафтымов А.П. Поэтика и генезис былин. Саратов, 1994.

Слово о Полку Игореве. М.; Л., 1950.

А.В. Колпакова (Саратов) Семантические варианты мотива страха в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» Н.В. Гоголя Научный руководитель – профессор В.В. Прозоров Страх – постоянный спутник человеческой жизни. Это явление столь разнообразное, всеобъемлющее, что над его осмыслением психологи бьются до сих пор.

Наша задача более скромная: проанализировать мотив страха в литературном тексте – в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» Н.В. Гоголя.

Мотив страха – один из сюжетообразующих мотивов этого цикла, он вплетается в сюжет повествования по всей его длине. Герои постоянно сталкиваются со страхом. Счастье героев зависит от того, смогут ли они победить страх. Страх, по Гоголю, можно преодолеть с помощью сострадания или доброго смеха.

При изучении мотива страха мы столкнулись с двумя проблемами.

Первое: определение субъектно-объектной организации мотива страха. Дело в том, что субъект страха правомерно рассматривать с двух позиций.

При первом подходе за субъект страха принимается тот, кто пугает, тот, кто вызывает в объекте чувство страха. Условно назовем его действующим субъектом.

При втором подходе субъектом страха является тот, кто испытывает чувства, переживает страх. Условно – переживающий субъект.

Вторая проблема: широта диапазона проявления страха. Понятно, что страх как таковой – не более чем абстракция, инвариант мотива. В тексте он воплощается в виде набора конкретных семантических вариантов. Всего в обеих частях «Вечеров...» мы выделили двадцать девять семантических вариантов мотива страха: от ужаса и паники – самых ярких проявлений страха, до легкого беспокойства, едва уловимой тревоги, застенчивости, робости и т.д. Выделение семантических вариантов помогает увидеть закономерности в появлении оттенков страха; выявить, какие оттенки страха интересны Гоголю в первую очередь; проследить, как семантические варианты мотива страха соотносятся с разными героями Гоголя: кого из своих героев Гоголь наделяет страхами и какими именно.

Раздел 1. Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы 29 Наблюдение над сочетаниями семантических вариантов позволяет заметить смысловые оттенки мотива и – главное – объяснить их появление, механизм действия и значение.

Интересных результатов можно достичь, если выбрать для анализа определенную группу героев, принадлежащих разным повестям (разным сюжетам), но объединенных общей чертой (функцией, социальным статусом, характером и т.п.); посмотреть, как общий для группы семантический вариант мотива реализуется относительно каждого члена группы; сравнить полученные данные и определить смысл сходств и различий, вписав их в общую картину реализации мотива страха в данной повести.

Для анализа в этом докладе мы выбрали группу героевзапугивателей»: Хиврю из повести «Сорочинская ярмарка», голову из «Майской ночи», а также Григория Григорьевича и Василису Кашпоровну из повести «Иван Федорович Шпонька и его тетушка».

В связи с этими героями и их жертвами реализуется пара семантических вариантов «давление авторитетом – запуганность».

Давление авторитетом или запугивание – это систематическое проявление агрессии, демонстрация своего авторитета. Этот семантический вариант относится к действующему субъекту страха.

Запуганность – это состояние, которое возникает в результате систематического запугивания. Данный семантический вариант характеризует переживающего субъекта.

Хивря из повести «Сорочинская ярмарка» держит в страхе свою семью: мужа и падчерицу. При этом важно отметить, что Хивря имеет отношение к нечистой силе. Прямого указания на то, что она ведьма, нет.

Но она, подобно Басаврюку из «Ивана Купалы», обладает способностью вселять в людей тревогу – беспричинное чувство чего-то грозного, опасного. Грицько в сцене на мосту прямо называет ее «сатаною». Хивря, таким образом, несет в себе заряд нечистой силы, не являясь при этом представителем нечистой силы.

Тревогу в людях Хивря вызывает неосознанно. Это ее органическая способность. Одновременно она целенаправленно запугивает мужа и падчерицу. В сцене панического бегства после появления свиной рожи Черевик по ошибке принимает Хиврю за черта и пугается еще больше. Хотя он думает, что за ним гонится нечистая сила, на самом деле страх в нем вызывает Хивря – жена, которая и так держит его в страхе. Этим Черевик как бы подтверждает свой статус запуганного. Однако при этом Хивря сама бежит, напуганная появлением свиной рожи. Хивря как действующий субъект страха посрамлена, обращена в паническое бегство. Хотя она остается авторитетом для своего мужа, власть над падчерицей Хивря утрачивает. Победа над авторитетом Хиври, над страхом, который она внушает, является залогом счастья Грицько и Параски.

Филологические этюды. Выпуск 14, часть 1 Голова из «Майской ночи», в отличие от Хиври, не имеет отношения к нечистой силе. Он запугивает жителей села, является для них грозным авторитетом. Но при этом сам тоже является объектом запугивания. Над ним довлеет авторитет свояченицы, тоже не принадлежащей нечистой силе.

«Голова крив; но зато одинокий глаз его злодей и далеко может увидеть хорошенькую поселянку. Не прежде, однако ж, он наведет его на смазливое личико, пока не обсмотрится хорошенько, не глядит ли откуда свояченица». [Гоголь 1940: 161. Далее цитируется это издание, страницы указываются в квадратных скобках].

Схема усложняется по сравнению с «Ярмаркой». В «Ярмарке»

Хивря – авторитет для мужа и падчерицы; Черевик по отношению к ней – запуганный. В «Майской ночи» голова – авторитет для всех, кроме свояченицы. Свояченица – авторитет для головы, а голова по отношению к ней – запуганный.

В кульминационной сцене в паре «авторитет-жена – запуганный муж»

повторяется та же схема, что и в «Сорочинской ярмарке». Свояченица пугает голову своим неожиданным появлением вместо вывороченного тулупа. При этом она сама напугана. Но если Хивря и Черевик изначально напуганы свиной рожей, то есть чем-то внешним, то у свояченицы и головы такой внешней, посторонней причины страха нет. Голова пугается из-за невероятных перемещений свояченицы. Свояченица напугана также решением убить ее.

Герои, вселяющие в других страх своим авторитетом, своей властью, как бы невольно обмениваются между собой зарядами страха. Эта «перестрелка» обнажает их собственную подверженность страху.

После «дуэли» никакого изменения внутри этой пары не происходит.

Свояченица подтверждает свою власть над головой, прямо угрожая ему при свидетелях разоблачением, демонстрируя свою осведомленность в похождениях головы, которые, как говорилось в повести, тот старался от своей сожительницы скрыть.

Но сам голова не очень-то пугается этих угроз. Он остается в недоумении, думает, что «тут не на шутку сатана вмешался». К финалу он продолжает быть всеобщим авторитетом и все еще представляет угрозу для счастья Левка. Но нам уже было показано, что голова не бесстрашен. Есть страх, сильнее страха, внушаемого им. Голова склоняется перед другим авторитетом, более могущественным, чем его авторитет. В первом случае это личный авторитет грозной сожительницы, во втором (в финале повести) – официальный, государственный авторитет, обладатель более высокого чина.

Хотя здесь нет прямого осмеяния антагониста протагонистом, однако явно показано, что носитель страшного авторитета боится осмеяния, отступает перед смехом, а значит он побежден.

В «Сорочинской ярмарке» на демонически страшную Хиврю находится еще более демонически страшная сила.

Раздел 1. Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы 31 В «Майской ночи» на властный авторитет головы находится еще более страшный властный авторитет.

Отметим закономерность: чем большей властью обладает запугиватель, тем больше у него «противовесов». Хивря – запугиватель в масштабах семьи. Ей противопоставляются смелый Грицько и более страшная нечистая сила.

Голова – запугиватель в масштабах целого села. Ему противопоставляются Левко с парубками, свояченица, вышестоящее начальство и – в довершении всего – пьяный Каленик.

Сила действия равна силе противодействия.

Григорий Григорьевич и Василиса Кашпоровна, герои повести «Иван Федорович Шпонька и его тетушка», не являются антагонистами главного героя. Но оба они – авторитеты, запугиватели, оба – действующие субъекты страха. В этом отношении Василиса Кашпоровна – соперник Григория Григорьевича, причем не только сюжетный, но и, так сказать, мотивный. Иван Федорович – не более чем волан, который они перекидывают с одной половины поля на другую.

Григорий Григорьевич имеет некоторое сходство с головой из «Майской ночи». Оба довольно неуклюже пытаются уклониться от разговора на неприятные им темы: голова притворяется глухим, Григорий Григорьевич начинает рассказывать о своем страхе перед тараканами. У головы тоже был страх, несоответствующий его грозной персоне. Хотя, если страх Григория Григорьевича скорее всего надуманный, страх головы перед сожительницей вполне искренний. Нелепые страхи, с одной стороны, привносят комичность в образы героев, с другой, показывают, что они вовсе не бесстрашны.

Однако между названными антагонистами первой части «Вечеров...»

и Григорием Григорьевичем есть существенная разница.

При первом своем появлении Григорий Григорьевич ведет себя как типичный носитель авторитета. Его речевое поведение агрессивно. Даже потчевание Ивана Федоровича больше походит на шантаж. Григорий Григорьевич в шутку, но все же угрожает попутчику.

«Иван Федорович!» – говорил он, наливая в рюмку настойки: «прошу покорно лекарственной!»

«Ей богу-с, не могу... я уже имел случай...» – проговорил Иван Федорович с запинкою.

«И слушать не хочу, милостивый государь!» – возвысил голос помещик: «и слушать не хочу! С места не сойду, покаместь не выкушаете...»

Иван Федорович, увидевши, что нельзя отказаться, не без удовольствия выпил» [290-291].

Если голова и Хивря имели над объектами запугивания реальную власть, Григорий Григорьевич такой власти не имеет. Но изменился не Филологические этюды. Выпуск 14, часть 1 только действующий субъект, но и субъект переживающий. Шпонька, в отличие от Грицька и Левка, – робкий человек. Он без особого неудобства (даже наоборот) подчиняется давлению Григория Григорьевича. В нем нет смелости удалого парубка и нет внутренней потребности противостоять давлению авторитетов. Шпонька – пассивная жертва, которая, в сущности, жертвой себя и не осознает. Состояние запуганности для него – норма.

Сравнение антагонистов-запугивателей в повестях «Сорочинская ярмарка», «Майская ночь» и «Иван Федорович Шпонька и его тетушка»

позволило не только определили разницу в наполнении образа «грозного авторитета», но и наметить изменения в поведении психотипа запуганной жертвы.

Особенности реализации семантических вариантов «давление авторитетом – запуганность» позволяет показать, что именно героизапугиватели выступают в указанных повестях антагонистами главных героев. Победа над запугивателями как источниками страха – одно из условий счастья главных героев. Очевидными становятся также особенности взаимоотношений запугивателей со своей средой, с другими персонажами, которые выступают в качестве объектов страха.

Литература Гоголь Н.В. Полн. собр. соч.: в 14 т. М., 1940. Т. 1.

М.В. Трухина (Саратов) Мотив ссоры в цикле повестей Н.В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки»

Научный руководитель – профессор В.В. Прозоров Мотив ссоры в художественном мире Гоголя до сих пор не становился объектом пристального внимания исследователей. Однако данный мотив играет весьма важную роль в произведениях писателя, а в «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»

даже является сюжетообразующим. Но прежде, чем обратиться к повести о двух Иванах, где мотив ссоры – ключевой, необходимо понять, как он постепенно развивался в произведениях Гоголя. Именно поэтому мы обратились к первому циклу повестей писателя – «Вечера на хуторе близ Диканьки».

Ссоры постоянно сопутствуют героям цикла повестей Н.В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки»: в «Сорочинской ярмарке» Хивря ссорится с Грицько и Солопием; в «Вечере накануне Ивана Купала» Пётр – с отцом Пидорки; в «Майской ночи, или Утопленнице» Левко – с Головой;

в «Ночи перед Рождеством» Вакула – с Чубом; в «Страшной мести» Данило

– с тестем – с колдуном; в «Пропавшей грамоте» и «Заколдованном месте»

Раздел 1. Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы 33 дед Фомы Григорьевича бранит чёрта.

Конфликты становятся неотъемлемой частью жизни, они зарождаются в её повседневном течении, изменяя и расцвечивая существование яркими красками. Многообразие ситуаций, провоцирующих ссоры, частые размолвки, меняющие жизнь героев, свидетельствуют о значимости мотива ссоры в цикле повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки». Мы обратились к данному циклу с целью выяснить, как реализуется мотив ссоры на лексико-семантическом и сюжетно-семантическом уровнях текста.

Прежде всего, отметим, что бранная лексика органично вплетается в речь персонажей («сорванец негодный» [Гоголь 1940: 114. Далее цитируется это издание, страницы указываются в квадратных скобках], «антихрист проклятый» [114], «дрянь» [114], «дурень» [119], «безмозглая башка» [119] и т. д.), делает её более экспрессивной. В то же время брань постепенно проникает во все сферы жизни, а герои бранятся по поводу и без. Раздоры становятся неотвратимой и необходимой составляющей жизни. С помощью брани периодически осуществляется попытка решить возникшие трудности и проблемы, однако герои, которые чаще всего оказываются замешаны в ссорах, как правило, остаются ни с чем: Хивря потеряла безграничную власть над мужем, Голове пришлось согласиться на свадьбу Левко и Ганны.

Тем самым, утверждается абсолютная бесполезность брани в решении каких-либо проблем: «Но бранью мало пособишь» [185]), – говорится в «Пропавшей грамоте». Таким образом, в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» доказывается безрезультатность ссоры, её бесперспективность.

Подобная трактовка сходна с воззрениями русского народа, отраженными в пословично-поговорочной традиции: поговорки «И в доброй драке на хлеб не придет (а в худой и на квас не выручишь)»; «В драке нет умолоту»;

«Много бранился, а добра не добился» подтверждают бесплодность и безуспешность ссоры.

Конфликты и размолвки приносят лишь вред, становятся источником всевозможных мучений и несчастий. Особую власть получает слово: то зло, которое бранящиеся в пылу ссоры желают друг другу, часто сбывается. При этом человек, желающий плохого другому, сам непременно будет сурово наказан. В «Майской ночи, или Утопленнице» винокур настоятельно предостерегает Голову: «Боже сохрани тебя, и на том и на этом свете, поблагословить кого-нибудь такою [Чтобы он подавился этим камнем…] побранкою!» [167]. Винокур рассказывает Голове поучительную историю о своей тёще, которая со злости пожелала гостю: «А чтоб ты подавился этими галушками!» [167], после чего гость сразу же «поперхнулся и упал»

[167]. Брань достигла своей цели, но принесла вред не только тому, кому она была адресована, ведь «с того времени покою не было тёще. Чуть только ночь, мертвец и тащится» [167]. Русские пословицы также говорят о том, что бранящийся обязательно будет наказан и получит по заслугам за свою брань: «Дракой прав не будешь»; «Много воевал, да всё потерял».

Филологические этюды. Выпуск 14, часть 1 Причины конфликтов достаточно разнообразны, поэтому невозможно создать их более или менее чёткую классификацию. Но мы считаем необходимым указать на то, что фактором, спровоцировавшим ссору Петруся и отца Пидорки в «Вечере накануне Ивана Купала», стали деньги.

Корж был не против отдать свою дочь за Петра, при наличии у последнего богатства.

Поэтому, когда Петрусь разбогател, конфликт был исчерпан:

«Увидел Корж мешки [с золотом] и – разнежился: “Сякой, такой Петрусь, немазаный! да я ли не любил его? да не был ли у меня он, как сын родной?”» [146]. В пословицах и поговорках русского народа деньги позиционируются как одна из главных причин, вызывающих конфликты:

«Нессуда – остуда, а ссуда – вечная ссора»; «Не дать взаймы – остуда на время; а дать взаймы – ссора навек».

Примечателен тот факт, что почти все ссоры оканчиваются примирением. В этом находит отражение исконное народное стремление к мирной жизни, отраженное в таких поговорках, как «Всякая ссора красна мировою»; «Хорошо браниться, когда мир готов». В «Вечерах на хуторе близ Диканьки» Хивря с трудом, но смиряется с изменившимся положением вещей; Пётр не сразу, но получает согласие отца Пидорки на свадьбу; Голова неохотно, но всё же мирится с Левко; Вакула винится перед Чубом; Данило, несмотря на то, что он ни в чём не виноват, просит прощения после первой ссоры с тестем. И, наконец, стоит отметить, что в предисловии Рудого Панька встречается прямое предостережение: «Не бранитесь только!» [195].

Оно сходно с первой частью таких поговорок, как: «Не бранись: не чисто во рту будет»; «Не бранись: что исходит из человека, то его и поганит». Чётко прослеживается неразрывная связь между народным восприятием ссоры и конфликтными ситуациями в «Вечерах на хуторе близ Диканьки», наблюдается их аналогичная трактовка: мирное существование – вот главная цель, к которой просто необходимо стремится и которая обязательно будет достигнута.

При анализе повестей из цикла «Вечера на хуторе близ Диканьки»

нами было замечено тесное переплетение мотива ссора с мотивом нечистой силы. Прежде всего, сближение этих мотивов проявляется на лексическом уровне. В качестве оскорблений используются номинации представителей потусторонних сил: «столетняя ведьма» [114], «антихрист проклятый»

[114], «одноглазый сатана» [173]. Относительные прилагательные, образованные от таких существительных, как «дьявол», «бес», «ведьма», «сатана» и т. п., тоже выступают в роли бранной лексики: «бесовской кузнец» [214], «дьявольское племя» [189].

Связь мотивов ссоры и нечистой силы обнаруживается также на сюжетном уровне. Нечисть может всяческими способами провоцировать героя на ссору: Чуб в перебранке с Вакулой чувствовал, что «какой-то злой дух толкал его под руку и вынуждал сказать что-нибудь наперекор» [214]. В «Страшной мести» колдун, отец Катерины, является провокатором ссоры со Раздел 1. Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы 35 своим зятем: «Я вижу, Данило, я знаю, ты желаешь ссоры» [250], – говорит он, тем самым переводит латентный конфликт в разряд истинного, который разрешается длительной битвой на саблях. Напомним, что примирение наступает по инициативе Данилы: «Дай, отец, руку! Забудем бывшее между нами. Что сделал перед тобою неправого, – винюсь» [252]. То есть толчок развитию конфликта даёт представитель нечисти, а попытка восстановить согласие принадлежит не колдуну, а Даниле, поступившемуся собственной правотой ради заключения мира.

Ссора часто выгодно используется нечистой силой для достижения собственной цели. Так например, хитроумная и находчивая Солоха прибегает «к обыкновенному средству всех сорокалетних кумушек: ссорить как можно чаще Чуба с кузнецом» [212], чтобы Вакула не помешал ей «присоединить к своему хозяйству» [211] богатства Чуба, женившись на его красавице-дочери. Петрусь вступает в гибельный для себя сговор с Басаврюком после ссоры с отцом Пидорки.

Отметим, что мотив ссоры реализуется во всех повестях цикла, кроме повести «Иван Фёдорович Шпонька и его тётушка». На наш взгляд, это связано с тем, что именно в этой повести, единственной из восьми повестей цикла, не наблюдается присутствие нечистой силы.

В.Ш.

Кривонос пишет о том, что «прорывы в мир принимающих у Гоголя разный облик посланцев небытия, вносящих хаос в души людей, имеют целью превратить в хаос и территорию их обитания» [Кривонос 2009:

26]. Ссора является одним из средств достижения этого хаоса, изменяя жизнь людей, превращая её в беспорядочную путаницу, она нарушает привычный и закономерный ход вещей и разрушает установленный миропорядок.

Когда же пути человека и нечисти пересекаются, то воздействие потусторонних сил на сознание человека и трансформация его мыслей неизбежны: «Отсутствие в мире Гоголя твердых границ между человеком и царством хаоса приводит к тому, что хаос легко проникает в мысли и чувства персонажей и овладевает человеком изнутри» [Кривонос 2009: 27].

Именно модификация сознания и приводит к тому, что конфликтные ситуации становятся неизбежными и неуправляемыми.

Проанализировав цикл повестей Гоголя «Вечера на хуторе близ

Диканьки», мы пришли к интересному выводу:

- чётко прослеживается неразрывная связь между народным восприятием ссоры и конфликтными ситуациями в данном цикле повестей:

наблюдается сходная трактовка ссоры как неизбежного явления, несущего зло и вред; мира как ключевого фактора, ради достижения которого можно поступиться победой; денег как одной из основных причин, провоцирующих ссору;

- существует взаимосвязь мотива ссоры и мотива нечистой силы.

Ссора является непременным атрибутом действий нечисти. Провоцируя конфликты, потусторонние силы проникают в жизнь людей, трансформируя Филологические этюды. Выпуск 14, часть 1 установленный миропорядок. Также нечистая сила использует ссоры для достижения собственных целей.

Литература Гоголь Н.В. Полн. собр. соч.: в 14 т. Т. 1. М., 1940.

Даль В.И. Пословицы русского народа. М., 1997.

Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4 т. М., 1982.

Кривонос В.Ш. Мир и человек у Гоголя. Образы хаоса // Кривонос В.Ш. Гоголь:

Проблемы творчества и интерпретации. Самара, 2009.

Т.А. Волоконская (Саратов) Сон и пробуждение как форма странных превращений в повести Н.В. Гоголя «Невский проспект»

Научный руководитель – профессор В.В. Прозоров Художественный мир Н.В. Гоголя «Невский проспект» – «другая реальность» [Прозоров 2005], не совпадающая с действительностью, странная. В творчестве Гоголя она – один из примеров «заколдованного места» [Кривонос 2009], подменившего нормы естественного мира своими собственными, странными, законами. Сюжет «Невского проспекта»

развивается в соответствии с принципом странных превращений: то ли действительных трансформаций, то ли кажущихся преображений с неизменно странным результатом. Пространство повести складывается из множества «странных» реальностей: «какой-то демон искрошил весь мир на множество разных кусков и все эти куски без смысла, без толку смешал вместе» [Гоголь 1938: 24. Далее цитируется это издание, страницы указываются в квадратных скобках]. В глазах читателя этот «заколдованный» мир напоминает алогизм и хаос сновидения.

В «Толковом словаре русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой дается следующее определение существительного «сон»: «Сон – 1) наступающее через определенные промежутки времени физиологическое состояние покоя и отдыха, при котором полностью или частично прекращается работа сознания; 2) то, что снится, грезится спящему, сновидение» [Ожегов, Шведова 2007: 923]. Очевидно, что сон в первом своем значении (как физиологическое состояние покоя) не может быть предметом нашего рассмотрения, так как не несет в себе никаких странностей: это естественное, нормальное изменение в жизни человека.

Более существенное значение для нас имеет сон, понимаемый как сновидение. В этом смысле он является своеобразным двойником действительности, но обладает иными пространственно-временными характеристиками и причинно-следственными связями между событиями. С точки зрения бодрствующего «реальность» сновидения – странная и сомнительРаздел 1. Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы 37 ная; тот же, кто пребывает во сне, воспринимает как «нормальные» любые алогичности и нестыковки этой особой реальности. Можно говорить о подмене в сознании спящего норм яви другими законами. Таким образом, мир сновидений также по своей природе принадлежит к типу «заколдованного места», способного вовлекать спящего в сферу действия своих правил.

Народно-мифологическое и христианское воззрения традиционно наделяют такую «сонную реальность» еще одной характеристикой, необходимой для определения ее как «заколдованного места», а именно:

тесной связью с потусторонними силами.

Но в художественном мире произведения Гоголя «сонная реальность»

не совпадает с «заколдованным местом» Невского проспекта, а проникает в него отдельными вкраплениями в виде снов персонажей. Или того, что им кажется сном. Таким образом, странная реальность «Невского проспекта» – не просто смешение отдельных и фрагментарных пространств, а смешение пространств, обладающих разной степенью странности. Это наблюдение, на наш взгляд, создает принципиально новый ракурс научного исследования повести Гоголя.

В первом из своих снов Пискарев встречается с незнакомкой с Невского проспекта, обернувшейся светской красавицей, добродетельной и таинственной. Это сновидение представляет собой мир, изображаемый как сопричастный пространству Невского проспекта. Герой, однако, подсознательно чувствует подмену окружающей его «реальности»: ее приметы кажутся ему удивительными и несопоставимыми с его прежними представлениями.

Вот как пишет об этом Гоголь: «В его уединенную комнату никогда не заглядывала богатая ливрея, при том в такое необыкновенное время…» [22-23] И ниже:

«Собственный дом, карета, лакей в богатой ливрее… все это он никак не мог согласить с комнатою в четвертом этаже, пыльными окнами и расстроенным фортепианом» [23]. «Странность» превращения незнакомки подчеркивается ею самой: «…вам, верно, странными показались обстоятельства нашей встречи… Вам кажутся странными мои поступки…»

[26]. Алогичность, немотивированность этого превращения в первом сне еще не очевидна Пискареву.

Стоит отметить, что особенно значимым в последней из приведенных цитат представляется соседство слов «странный» и «казаться», повторенное в речи незнакомки дважды. Красавица утверждает, что ее взаимоотношения с художником являются странными именно с точки зрения последнего, а не в действительности. Таким образом, можно с определенной долей уверенности говорить, что семантика интересующего нас понятия в пределах художественного мира Гоголя имеет оттенок относительности: объект может быть охарактеризован как «странный» только при наличии субъекта, воспринимающего его как таковой. Конкретное смысловое наполнение «странности» при этом зависит от норм, которыми руководствуется человек (персонаж, автор, читатель) и которые соответствуют законам его реальности.

Филологические этюды. Выпуск 14, часть 1 Впрочем, восприятие того или иного мира как «реального» опять-таки всецело субъективно и неустойчиво. Подмена одного мира другим, следовательно, сопровождается перераспределением понятий «странный» и «нормальный» в сознании конкретного персонажа, что само по себе является странным превращением.

Именно эта взаимозависимость определяет происходящую с Пискаревым трансформацию. Незнакомка, уже превращенная миром сновидений и, следовательно, способствующая дальнейшему распространению его влияния, обещает опровергнуть прежние представления героя о ней («…я вам открою тайну» [26]). Не зная еще, в чем состоит тайна красавицы, художник заранее принимает ее точку зрения (заменяет ее нормами свои) и, тем самым, всей «сонной реальности», породившей эти новые нормы, придает статус действительности.

Окружающее Пискарева пространство больше не кажется ему странным, он как норму воспринимает дальнейшие превращения, даже совершенно фантастическую перемену собственной одежды: сюртук, в котором он приехал на бал по рассеянности, сверхъестественным образом (и абсолютно незаметно для него) превращается во фрак («…на нем был сюртук и весь запачканный красками:

спеша ехать, он позабыл даже переодеться в пристойное платье» [25], но немного позже «…один пожилой человек с почтенною наружностью схватил за пуговицу его фрака…» [27]).

Странное превращение героя становится очевидным после его пробуждения: «полный только одного сновидения» [28], он всеми силами противится действительности, чуждой и отвратительной ему отныне («И зачем было просыпаться?»; «О, как отвратительна действительность! Что она против мечты?»; «Вседневное и действительное странно поражало его слух» [27, 28]). Пробуждение становится своеобразным индикатором произошедшей прежде трансформации.

Этот принцип характерен и для творчества Гоголя вообще, о нём (при анализе повести «Нос») говорит в своей статье Роман Карст:

«Метаморфоза – вестница ночи; изменение совершается во тьме и разоблачает свою тайну с рассветом, который приносит с собою рассеяние и облегчает создание нового» [Цит. по: Манн 2007: 685].

Превращение Пискарева окончательно, сон и явь в его сознании словно бы меняются местами: «Наконец сновидения сделались его жизнию и с этого времени вся жизнь его приняла странный оборот: он, можно сказать, спал наяву и бодрствовал во сне» [28]. Невозможность вернуться в первое сновидение и, вместе с тем, стремление отдалиться от действительности принуждают героя постоянно «охотиться» за снами, переходить из одной «сонной реальности» в другую.

Личность Пискарева оказывается замкнутой в кольце бесконечных трансформаций:

«Беспрестанное устремление мыслей к одному, наконец, взяло такую власть над всем бытием его и воображением, что желанный образ являлся ему каждый день всегда в положении противуположном действительРаздел 1. Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы 39 ности, потому что мысли его были совершенно чисты, как мысли ребенка.

Чрез эти сновидения самый предмет как-то более делался чистым и вовсе преображался» [30]. Каждое очередное сновидение изменяет его, создавая условие для новых превращений действительности в его воображении, отданном следующему сну – и следующим метаморфозам.

В итоге Пискарев приходит к странной, на первый взгляд, идее: сожалению о реальном существовании своей красавицы («Лучше бы ты вовсе не существовала! не жила в мире, а была бы создание вдохновенного художника!» [29]). Однако для его «превращенного» сознания эта мысль абсолютно нормальна: «существует» незнакомка именно в том мире, куда герою теперь возврата нет. Пространство же снов Пискарева обусловлено её присутствием и не может существовать без прекрасного образа. Потребность примирить эти противоречия побуждает художника идти в публичный дом на объяснение с красавицей, то есть почти сознательно готовить ее странное превращение (ср.: «Лучшего сна он еще никогда не видывал. Он встал после него как-то свежее и менее рассеянный, нежели прежде. В голове его родились странные мысли: может быть, думал он… она желала бы сама вырваться из ужасного состояния своего» [30-31]).

Таким образом, теперь Пискарев существует в мире снов как его неотъемлемая часть; он такой же агент, способствующий распространению «сонного» влияния, как «лакей в богатой ливрее» [22], чей визит в своё время показался герою странным.

Однако не все сны Пискарева можно считать отклонением от ирреальной нормы Невского: в тех из них, где незнакомка ему не является, вообще отсутствуют качественно новые странные превращения. В них лишь продолжается причудливое смешение разрозненных элементов «заколдованного» мира Петербурга («Сон, точно, не замедлил к нему явиться, но представлял ему вовсе не то, что бы желал он видеть: то поручик Пирогов являлся с трубкою, то академический сторож, то действительный статский советник, то голова чухонки, с которой он когда-то рисовал портрет, и тому подобная чепуха»; «…опять заснул, опять снился какойто чиновник, который был вместе и чиновник, и фагот…» [27, 28]). С другой стороны, и красавица является ему первоначально все на том же «искрошенном на множество разных кусков» фоне: она – одна из танцующих дам «в платьях, сотканных из самого воздуха» [24].

Получается, что сновидения Пискарева имеют двоякую природу. Они оказываются странными не только ввиду своей «сонной» природы, но и как следствие воздействия «странных» свойств Невского проспекта на сознание героя. Поэтому можно говорить об определенном сходстве петербургского пространства и «сонной реальности».

Это смешение двух пространств, в разной степени странных, приводит к тому, что оппозицию понятий «сон» и «явь» в «Невском проспекте»

можно рассмотреть в качестве варианта оппозиции лексем «странный» и Филологические этюды. Выпуск 14, часть 1 «нормальный». Поэтому понятия и образы лексико-семантического поля «Сон» очень частотны в петербургском цикле: персонажи повести, потерявшие ориентацию в призрачной, «превращенной» реальности и сами «превращенные» ею, относят (сознательно или бессознательно) к области снов все, что не соответствует их понятиям о «нормальном» ходе вещей.

Так, Пискарев считает странным сном благоволение к нему неприступной прежде красавицы («Но не во сне ли это все? ужели та, за один небесный взгляд которой он готов бы был отдать всю жизнь… была сейчас так благосклонна и внимательна к нему?»), обитатели Петербурга – людей, подобных Пискареву («Этот молодой человек принадлежал к тому классу, который составляет у нас довольно странное явление и столько же принадлежит к гражданам Петербурга, сколько лицо, являющееся в сновидении, принадлежит к существенному миру»), Шиллер – свою дерзость по отношению к Пирогову («Взглянувши на офицера, он припомнил как в смутном сне происшествие вчерашнего дня»; «…он бог знает чего бы не дал, чтобы все происходившее вчера было во сне» [19, 16, 39, 44]).

Встречаются в художественном мире «Невского проспекта» и странности, немыслимые даже в пределах «сонной реальности»: «Здесь вы встретите такие талии, какие даже вам не снились никогда…» [12].

«Нормальное» же (напомним, с точки зрения персонажа) сном быть не может, потому так удивлен пробудившийся Пискарев («Так это он спал!»

[27]).

Понятия «сон» и «явь» в художественном мире Гоголя, таким образом, субъективируются настолько, что А. М. Ремизов делает парадоксальный вывод: «Образы сна и образы действительности мало чем отличаются на глаз Гоголя» [Ремизов 1989: 101]. Способствует этому и принципиальная нечеткость, размытость границ между «сонной реальностью» и действительностью, делающая переход через такую черту незаметным для героя, который находится в состоянии «без сна, без деятельного бдения»

[22]. Один мир словно бы «перетекает», «превращается» в другой, не позволяя определить точно момент этого превращения: «Дремота, воспользовавшись его [Пискарева] неподвижностью, уже было начала тихонько одолевать его, уже комната начала исчезать, один только огонь свечи просвечивал сквозь одолевавшие его грезы, как вдруг стук у дверей заставил его вздрогнуть и очнуться» [22]. Зыбкость, скрытость границы между сном и явью для Пискарева отмечает и В.Ш. Кривонос: «…очнулся гоголевский художник уже в своем сне…», воспринимаемом им как реальность [См. об этом: Кривонос 2009: 231] (потому и использовано здесь понятие «очнуться»). В том же ключе изображено и пробуждение героя:

«…напряженные глаза его начали ему представлять все в каком-то неясном виде. Наконец, ему начали явственно показываться стены его комнаты»

[27]. Неясности момента перехода из сна в явь соответствует иллюзорность самой «яви»: она именно «показывается» герою, то есть его воображение поРаздел 1. Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы 41 степенно придает «сонной реальности» вид действительности, совершает ее странное превращение, которое, следовательно, осознается не как процесс, а как результат. Взаимодействие «сонной реальности» и фантасмагорической действительности Петербурга практически сливает их в одно «заколдованное место». Сон в этом мире – не объективное явление, а субъективное обозначение «странных» происшествий.

Литература Гоголь Н.В. Невский проспект // Гоголь Н.В. Полн. собр. соч.: в 14 т. Т. 3. М., 1938.

Кривонос В.Ш. Достоевский и Гоголь: сон во сне в романе «Преступление и наказание» // Кривонос В.Ш. Гоголь: Проблемы творчества и интерпретации. Самара, 2009.

Манн Ю.В. Встреча в лабиринте (Франц Кафка и Николай Гоголь) // Манн Ю.В. Творчество Гоголя: смысл и форма. СПб., 2007.

Прозоров В.В. Другая реальность: Очерки о жизни в литературе. Саратов, 2005.

Ремизов А.М. Огонь вещей. Сны и предсонье // Ремизов А.М. Огонь вещей. М., 1989.

Толковый словарь русского языка с включением сведений о происхождении слов / Отв.

ред. Н.Ю. Шведова. М., 2007.

У.А. Копенкина (Саратов) Осознанные формы авторского присутствия в «Ревизоре» Н.В. Гоголя Научный руководитель – профессор В.В. Прозоров Авторское присутствие в произведении может быть в равной степени как осознанным, так и неосознанным. Как отмечает Н.С.

Валгина, «образ автора … находится в области восприятия, … конечно, заданного автором, причем заданного не всегда по воле самого автора» [Валгина 2004:

101].

Обратимся к драме.

В данном случае к осознанным формам мы отнесём следующие из выделяемых исследователями форм авторского присутствия:

общую концепцию пьесы, особенности её конфликта, композицию; прямое авторское слово (заглавие, жанровое обозначение, эпиграф, список действующих лиц, разного рода сценические указания, предуведомления, семантику имён персонажей, богатейшую систему ремарок и т.д.); проявление автора в диалогах и монологах героев (упоминание внесценических персонажей, реплики в сторону, речевые повороты, не замечаемые персонажами, алогизмы, разного рода исторические, историко-культурные, социальные, бытовые и др. реалии, вложенные в уста персонажей и т.п.).

На материале комедии Н.В. Гоголя «Ревизор» подробнее рассмотрим некоторые из осознанных форм авторского присутствия.

Общая концепция пьесы и её композиция. Несмотря на то, что и анекдотический сюжет «Ревизора», и комедийные образы пьесы не были новыми для русской литературы 1830 – 40-х годов, комедия стала Филологические этюды. Выпуск 14, часть 1 новаторской, непривычной не только для зрителей, но и для актёров.

Стремлению автора к тому, чтобы зритель-читатель почувствовал себя на месте героев, оказался в том же состоянии душевного потрясения, что и они, – подчинен неожиданный, с трагедийным (во всяком случае, трагикомическим) отсветом, финал комедии. Отметим, что Гоголь во всех своих пьесах стремится к подобным развязкам, неожиданным не только для героев, но также для зрителей и читателей (несуразнейший, нежданный прыжок Подколёсина в окно; внезапно оставшийся «с носом» после хитрой интриги, потрясённый Ихарев). Подобные финалы закономерно и неотвратимо (мечта создателя «Ревизора») приводят читателя-зрителя к невольной «саморевизии», где ревизором выступает предполагаемая совесть адресата. Именно этого и требует Гоголь от «истинно общественной комедии».

Кроме того, в «Ревизоре» (как и в «Женитьбе») Гоголь играет на ожиданиях зрителя и читателя, основанных на традиционной драматургии (где осуществляется счастливое замужество героинь). И всё вроде бы подводится к подобному финалу. Тем сильнее и неожиданнее становится воздействие противоположной развязки.

Прямое авторское слово: заглавие. В.В. Прозоров обратил внимание на особенность названий пьес Гоголя: «В «Женитьбе» в самом деле не происходит женитьбы, как в «Ревизоре» на сцене так и не появляется ревизор, а в «Игроках» все, как на подбор, оказываются изощрёнными мошенниками» [Прозоров 1994: 72]. В этой мистификации читателейзрителей явно обнаруживает себя авторская воля; ожидания, оставшиеся неоправданными, эмоционально усиливают воздействие комедий. Именно к усилению этого воздействия стремится Гоголь.

Идея внезапной ревизии, внешней ли, или же собственной совести, идея неумолимо грядущего в неизвестный час Страшного Суда – вот что спустя годы после прочтения остаётся от гоголевской комедии, в полном соответствии с волей и представлениями автора, давшего пьесе такое заглавие.

Учитывая авторское право на позднейшие интерпретации собственных произведений, мы тем не менее специально не касаемся сейчас дополнений и приложений к «Ревизору», руководствуясь мыслью А.П.

Скафтымова: «Только само произведение может за себя говорить»

[Скафтымов 1994: 139].

Прямое авторское слово: эпиграф. Автор, как известно, предваряет «Ревизор» эпиграфом лишь в 1842 году. Ранее драматург рассчитывал на непосредственное зрительское и читательское понимание авторского замысла.

Как оказалось, зря. И пользуясь одним из немногих доступных драме средств прямого выражения авторского слова, Гоголь добавляет знаменитый эпиграф.

И тут же следует прямая апелляция к бесспорной почвенной мудрости:

«Народная пословица». Эта отсылка к признанному, к общественноавторитетному слову несомненно связана с переживаниями автора после неРаздел 1. Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы 43 удачной первой постановки «непривычной» для тогдашнего зрителя комедии. Грубовато-фарсовый эпиграф позволяет сразу привлечь его интерес, пусть и не без скандально-провокативного оттенка. Это, на наш взгляд, вновь является выражением осознанного (программного) авторского стремления к глубокому погружению читателя в мир пьесы, к тому, чтобы он почувствовал себя на месте героев, оказался в итоге в том же «остром» душевном состоянии, что и они.

Прямое авторское слово: список действующих лиц. С большой долей уверенности можно утверждать, что целенаправленная авторская воля являет себя в отсутствии в списке действующих лиц Жандарма, реально появляющегося в финале пьесы. По мнению многих исследователей, это отсутствие связано с тем, что Жандарм выступает в пьесе «Ревизор» не как определённое лицо, но как идея. Неудивительно поэтому, что его нет в списке действующих лиц. Ещё одной возможной причиной «небытия» Жандарма в списке действующих лиц является, на наш взгляд, стремление автора сделать его появление как можно более внезапным, молниеносным для читателя–зрителя столь же неожиданным, как и для героев пьесы. Добавим к этому, что на рисунке самого Гоголя, изобразившего заключительную «немую сцену», Жандарм словно бы приподнят над остальными героями, он будто парит в воздухе, что усиливает «потусторонность» и «вненаходимость»

этой фигуры.

Интересный вопрос: является ли случайностью расположение в списке действующих лиц тринадцатым по счёту Христиана Ивановича Гибнера?

Прямое авторское слово: разного рода сценические указания, предуведомления. Пространные комментарии Гоголя в идущих после списка действующих лиц «Характерах и костюмах» («Замечания для господ актеров») предваряют драму конца XIX – XX вв. с её более ощутимым присутствием автора (в частности, подробные авторские комментарии в пьесах Гоголя напоминают будущие пространные ремарки в пьесах Бернарда Шоу).

В отличие от списка действующих лиц, в «Характерах и костюмах»

Хлестаков с Осипом уже «опережают» не только Бобчинского с Добчинским, но и Ляпкина-Тяпкина, и Землянику, и Шпекина. Интересно, что в данных «Замечаниях для господ актеров» отражена расстановка «главных сил» пьесы, отмечены и описаны Гоголем лишь только наиболее важные с точки зрения развития драматургического действия и наиболее сложные с точки зрения их сценического воплощения персонажи, главные «действующие пружины» пьесы.

Прямое авторское слово: семантика имён персонажей. Авторская преднамеренность в выборе имён персонажей очевидна. Глубокий анализ имён персонажей гоголевских пьес проводит И.Д.

Таумов [см.: Таумов 2009:

82-86]. Он делает вывод о том, что «одной из главных авторских стратегий в наименовании героев комедии становится реализация идеи глубокого кризиса человеческих отношений в описываемом мире» [Таумов 2009: 85].

Филологические этюды. Выпуск 14, часть 1 В ходе размышлений над значением схожих фамилий знаменитых парных персонажей, Бобчинского и Добчинского, мы решили провести их фоносемантический анализ. Подобный анализ был проведён с помощью компьютерного алгоритма на интернет-сайте www.psevdonim.ru. Алгоритм, как указано на сайте, составлен на основе данных исследования А.П. Журавлёва, который в своё время определил для русского языка подсознательное значение звуков речи путём опроса многотысячной аудитории. В итоге мы получили следующий результат: обе эти фамилии обладают следующими качествами из 25 возможных (т. к. существует 25 фоносемантических шкал): «короткий», «быстрый», «подвижный». Причём у фамилии «Бобчинский» все эти признаки оказались более выраженными. Если сопоставить эти данные с характером и внешностью персонажей, а также с оценками автора, то обнаружится поразительное совпадение качеств данных персонажей и качеств, присущих, согласно фоносемантическому анализу, их фамилиям: «Они оба низенькие, коротенькие, чрезвычайно похожи друг на друга»; «это люди, которых жизнь заключилась вся в беганьях по городу... Торопливость и суетливость у них … от боязни, чтобы кто-нибудь не перебил и не помешал... рассказать»

(см. «Предуведомление для тех, которые пожелали бы сыграть как следует “Ревизора”») [Гоголь 1951: 115. Далее цитируется это издание, страницы указываются в квадратных скобках]; «Добчинский немножко выше, сурьезнее Бобчинского, но Бобчинский развязнее и живее Добчинского» [10]. Таким образом, подсознательное влияние, которое, согласно данным фоносемантического анализа, оказывают на человека фамилии «Бобчинский» и «Добчинский», удивительно точно согласуется с особенностями персонажей, носящих эти фамилии. Это, на наш взгляд, еще одно убедительное свидетельство большой интуитивной чуткости автора комедии к важнейшим «говорящим»

элементам художественного текста.

Фоносемантический анализ фамилии «Хлестаков» тоже дал поразительный результат: как оказалось, фамилия эта не обладает в достаточной мере ни одним качеством из 25 возможных. Этот результат выглядит закономерным, если вспомнить о том, что, по характеристике Гоголя, «Хлестаков … один из тех людей, которых в канцеляриях называют пустейшими» [9]. В этом случае вновь, на наш взгляд, удивительным образом обнаруживает себя гениальная чуткость авторской интуиции.

Прямое авторское слово: система ремарок. Ремарки Гоголя – словно отдельное художественное произведение, лаконичное, выразительное, исполненное комизма. Например, вот ряд последовательных ремарок о Хлестакове: «ходит и разнообразно сжимает свои губы; наконец говорит громким и решительным голосом» – «громким, но не столь решительным голосом» – «голосом вовсе не решительным и не громким, очень близким к просьбе» (II д., 2 явл.) [28]; о нём же: «насвистывает сначала из «Роберта», потом «Не шей ты мне, матушка», а наконец ни сё ни то» (II д., 3 явл.) [29]; «потирает Раздел 1. Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы 45 руки и подшаркивает ножкой» – и, через одно слово, – «плюет» (II д., 5 явл.) [30]. Система гоголевских ремарок представляет собой тщательно выписанную, живую, динамичную (актерскую и фактически режиссёрскую) мимическую, жестикуляционную, интонационную и т.п. партитуру ролей.

Часто комизм ремарок – в их контрасте со словами героя. Ожесточённо критикуя поданную ему в трактире еду, Хлестаков одновременно: «наливает суп и ест», «защищая рукою кушанье»; «ест»; «продолжает есть»;

«режет курицу»; «режет жаркое»; «ест»; «ковыряет пальцем в зубах»;

«вытирает рот салфеткой».

Думается, актёру, играющему роль Хлестакова, сложно было бы выполнить ремарку «бледнеет»; возможно, главная задача её – в усилении комизма при чтении пьесы. Комизм вызывается контрастом двух близко соседствующих ремарок: «бодрится и выпрямливается» и «У дверей вертится ручка; Хлестаков бледнеет и съеживается» (II д., 7 явл.) [32].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
Похожие работы:

«УДК 81'23 ДИАЛЕКТИКА АМБИВАЛЕНТНОГО ЯЗЫКОВОГО ЗНАКА С ПОЗИЦИИ ЛИНГВОСЕМИОТИЧЕСКОЙ ДЕРИВАЦИИ О.С. Зубкова Доктор филологических наук, Профессор кафедры профессиональной коммуникации и иностран...»

«2012 УРАЛЬСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК №1 Русская литература ХХ-ХХI веков: направления и течения ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В ЛИТЕРАТУРЕ ПЕРВОЙ ТРЕТИ ХХ ВЕКА Н.В. СПОДАРЕЦ (Одесский национальный университет им. И.И. Мечникова, г. Одесса, Украина) УДК 821.133.1.09(Бодлер)+821.161.1.09(Блок) ББК Ш5(418)-4+Ш5(2...»

«имя как знак: семиотические функции наименований. 151 © М.а. СаФьяНова intancta@rambler.ru УДК 811.161.1’22:398.91 имя как знак: семиоТические функции наименований вещей в конТексТе пословиц и поговорок АННОТАЦИЯ. Статья представляет собой исследование в рамках...»

«Воронежский государственный университет Факультет журналистики CОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЖУРНАЛИСТСКОЙ НАУКИ Ежегодный сборник научных статей Воронеж 2015 Печатается по решению Ученого совета факультета...»

«ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 2010 Филология №4(12) УДК 811/161/1(075) Е.В. Иванцова О ТЕРМИНЕ "ЯЗЫКОВАЯ ЛИЧНОСТЬ": ИСТОКИ, ПРОБЛЕМЫ, ПЕРСПЕКТИВЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ С...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ОТДЕЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В ЯНВАРЕ 1952 ГОДА ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД МАРТ-АПРЕЛЬ БИБЛИОТЕКА Сбщественнополитическогэ центра НАУКА МОСКВА-1997 СОДЕР ЖАНИЕ О.Н. Т р у б а ч е в (Москва). Мои воспоминания о Никите Ильиче Толстом 5 Н.И. Т о л с т о й. Slavia Or...»

«ЕГОРОВА НАТАЛЬЯ ВАЛЕНТИНОВНА ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ И СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ СОВРЕМЕННЫХ ОФИЦИАЛЬНО-ДЕЛОВЫХ ТЕКСТОВ Специальность 10.02.01 – Русский язык АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Ижевск 2009 Работа выполнена в Орском гуманитарно-технологическом институте (филиал...»

«А. Л. Городенцев Геометрическое введение в алгебраическую геометрию Целью этих шести лекций является знакомство с проективной геометрией и классическими примерами проективных многообразий, а также с современным языком схем и простейшими геометрическими свойствами абстрактных алгебраических многообрази...»

«Репетиторский центр "100 баллов" Тренировочный тест №1 2013г. АНАЛИЗ Русский язык 1. Укажите ряды, в которых все слова написаны правильно:1) до следующих встреч_ (в существительных в форме родительного падежа множественного числа после шипящих Ь не пиш...»

«Ученые записки Таврического национального университета имени В. И. Вернадского Серия "Филология. Социальные коммуникации". Том 26 (65). № 1, ч. 1. 2013 г. С. 305–312. ФОНЕТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ФРАНЦУЗСКИХ ЗАИМСТВОВАНИЙ В ТУРЕЦКОМ ЯЗЫКЕ Озьдемир Д. А. В ходе заимствования слов из одного языка в другой происходит процесс фонетич...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Тихоокеанский государственный университет" ПРОГРАММА вступительных испытаний в аспирантуру по специальной дисципл...»

«© Современные исследования социальных проблем (электронный научный журнал), Modern Research of Social Problems, №6(50), 2015 www.sisp.nkras.ru DOI: 10.12731/2218-7405-2015-6-17 УДК 811.512. ЯЗЫКОВЫЕ ПРЕДПОЧТЕНИЯ НОМИНАТОРОВ В ЭРГОНИМИИ Г. БАКУ (СО...»

«2016 УРАЛЬСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК № 3 Русская литература ХХ-ХХI веков: направления и течения Л.К. ОЛЯНДЭР (Луцк, Украина) УДК 821.161.1-31(Астафьев В.) ББК Ш33(2Рос=Рус)63-8,44 МУЗЫКАЛЬНАЯ СТРУКТУРА ПРОЗАИЧЕСКОГО ТЕКСТА (На материале повести В. Аста...»

«Киселева А.В. Пятигорский государственный лингвистический университет, Россия Выражение субъективной модальности в препозитивных причастных оборотах в современном английском языке В современной лингвистике наблюдается повышение интереса к категории мода...»

«Фаттахова Н.Н. Казанский (Приволжский) федеральный университет Лексико-семантическая группа слов, обозначающих движение воздушных масс Значительное место в народных приметах занимает лексика, относящаяся к группе “движение воздушных масс”. В нашем мате...»

«Д. О. Добровольский кОНВЕРСИя И АктАНтНАя ДЕРИВАцИя ВО фРАзЕОлОГИИ1 Понятие конверсных и каузативных преобразований оказывается значимым для описания не только глагольной лексики, но и фр...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ НАУЧНЫЙ СОВЕТ РАН ПО КЛАССИЧЕСКОЙ ФИЛОЛОГИИ, СРАВНИТЕЛЬНОМУ ИЗУЧЕНИЮ ЯЗЫКОВ И ЛИТЕРАТУР ISSN 2306-9015 ИНДОЕВРОПЕЙСКОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ И КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОЛОГИЯ – XX(2) Материалы чтений, посвященных памяти профессора Иосифа Моисеевича Тронского Второй полутом INDO-EUROPEAN LINGUISTICS...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1952 ГОДУ ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД б НОЯБРЬ —ДЕКАБРЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" МОСКВА —1982 СОДЕРЖАНИЕ К 60-ЛЕТИЮ ОБРАЗОВАНИЯ СССР И в а н о в В....»

«ПРИРОДА И ОБЩЕСТВО В. М. АЛПАТОВ ЯПОНСКАЯ ПРИРОДА И ЯПОНСКИЙ ЯЗЫК Изучение национальных языковых картин мира в последнее время очень популярно, особенно у нас. Много уже существует исследований по английской, русской и ряду других картин мира...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" (СПбГУ) Рыженков Андрей Сергеев...»

«Малыхина Элеонора Сергеевна ТИПОЛОГИЯ ГЕРОЕВ В ПРОЗЕ Н. Н. БЕРБЕРОВОЙ Специальность 10.01.01. – Русская литература АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Москва Работа выполнена на кафедре русской литературы XX века...»

«ПРИДОРОГИНА Елена Александровна Гендерная проблематика в драматургии Ф. Ведекинда Специальность 10.01.03 – литература народов стран зарубежья (литература Европы) Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель: д.ф.н., проф. Л.Н. Полубояринова Санк...»

«Пермякова Ольга Сергеевна СОПОСТАВИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ОСОБЕННОСТЕЙ НОМИНАЦИИ ФИТОНИМОВ РАЗНЫМИ НАРОДАМИ (НА МАТЕРИАЛЕ РУССКОГО, МАРИЙСКОГО, АНГЛИЙСКОГО И ФРАНЦУЗСКОГО ЯЗЫКОВ) В статье проводится сравнительный анализ названий растений на русском, марийском, английском и французском языках как составляющих флористического фрагмента языковой...»

«Трутнева Анна Николаевна "Пьеса-дискуссия" в драматургии Б. Шоу конца XIX-начала XX века (проблема жанра) 10.01.03 – литература народов стран зарубежья (западноевропейская литература) ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель: доктор...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.