WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

«КУРС ЛЕКЦИЙ «ВВЕДЕНИЕ В ЯЗЫКОЗНАНИЕ» составитель канд. пед. наук, доцент М.А. Бондаренко Тула 2007 СОДЕРЖАНИЕ Стр. НАУКА О ЯЗЫКЕ 4 Лекция 1. Предмет и ...»

-- [ Страница 1 ] --

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение

Высшего профессионального образования

Тульский государственный университет

КУРС ЛЕКЦИЙ

«ВВЕДЕНИЕ В ЯЗЫКОЗНАНИЕ»

составитель

канд. пед. наук, доцент

М.А. Бондаренко

Тула 2007

СОДЕРЖАНИЕ

Стр.

НАУКА О ЯЗЫКЕ 4

Лекция 1.

Предмет и объект языкознания. Задачи языкознания. Разделы и аспекты языкознания. Языкознание в системе наук. История языкознания как науки. Язык и общество.

Язык и мышление. Язык и речь.

ЯЗЫК КАК СИСТЕМА ЗНАКОВ 64

Лекция 2.

Язык как система знаков. Семиотика – наука о знаках и знаковых системах. Знак, его природа, свойства, значение, функции. Типология знаков. Система и ее признаки. Языковая система. Парадигматические и синтагматические отношения между единицами системы. Язык и искусственные знаковые системы. Сходства и различия.

ФОНЕТИКА И ФОНОЛОГИЯ 100 Лекция 3.

Фонетика и фонология: определение, предмет, объект.

Акустический аспект фонетики. Строение речевого аппарата, артикуляция. Классификация звуков речи. Видоизменения звуков в потоке речи. Понятие фонемы, ее функции, варианты; классификация фонем. Слог и слогоделение. Просодические средства языка.

ЛЕКСИКОЛОГИЯ И ЛЕКСИКОГРАФИЯ 145

Лекция 4.

Лексикология как самостоятельный раздел языкознания, его связь с другими лингвистическими дисциплинами и другими науками. Слово как основная номинативная единица языка, его дифференциальные признаки. Понятие лексемы. Лексическое значение слова. Лексикофразеологическая система языка. Полисемия слова. Омонимия. Мотивировка слова. Лексикография.

ГРАММАТИКА (МОРФОЛОГИЯ) 209 Лекция 5.

Место грамматики в языкознании. Теоретическая и практическая грамматика. Разделы грамматики. Грамматическое значение слова. Грамматическая форма и грамматические категории. Морфология. Разделы морфологии.

Понятия морфемы, морфа. Классификация морфем. Словоизменение и словообразование. Части речи ГРАММАТИКА (СИНТАКСИС) 270 Лекция 6.

Синтаксис как раздел грамматики. Предмет синтаксиса.

Синтаксические ед

–  –  –

Обычно люди не задумываются о том, на каком языке они говорят. Ребёнок учится языку совершенно бессознательно. Потом человек говорит, столь же бессознательно подбирая нужные слова и составляя из них предложения.

Лишь изредка приходится обращать внимание на язык. Во-первых, при обучении грамоте письменный язык в отличие от устного можно освоить только осознанно. Во-вторых, при тех или иных трудностях в использовании языка, когда человек не может найти подходящих слов для выражения мысли или не знает слова, которое слышит. И самое главное — он может оказаться среди людей, с которыми у него в буквальном смысле не окажется общего языка. В таких случаях приходится задумываться над тем, каким языком владеешь.

Язык или языки? Каждый народ на определённом этапе развития считает свой язык единственным «настоящим», а чужие языки — как бы и не языками. Отсюда происхождение слов немцы («немые») и варвары («бормочущие»). Если же этот народ культурно превосходил соседей, то такое представление могло только усилиться. Для древних греков и в течение многих веков для китайцев вообще существовал один язык, а «бормотание»

варваров приравнивалось к лаю или мычанию. Однако этот взгляд никогда не распространялся на языковые различия между «своими». Греки игнорировали языки других народов, но обращали внимание на то, что греки разных провинций говорили по-разному. Такие разновидности внутри одного языка получили название диалектов, этот греческий термин дожил до наших дней.

И в Индии, и в Китае, и в Древней Греции считалось, что есть один язык, дарованный людям высшими силами. Он может иметь высокий и низкий варианты, а также территориальные (т. е. диалекты), но никаких других языков быть не должно. Не случайно самые разные народы считали, что каждый предмет и каждый человек имеют «настоящее» имя, тем или иным образом отражающее его свойства. У древнегреческого философа Платона есть диалог, где ведётся спор «за» или «против» такого мнения, а у китайцев была целая система «исправления имён»: например, если правление какого-то императора оказывалось несчастливым — значит, неправильным был девиз его правления, и тогда девиз менялся. Все эти идеи были бы невозможны, если бы люди представляли, что языков много.

Автоматическое пользование языком приводит к тому, что он не воспринимается как предмет изучения. Многие великие цивилизации древности обходились без изучения языков, хотя у них существовала письменность.

Самые первые свидетельства изучения языка — вавилонские клинописные таблички II тысячелетия до н.э. Среди них есть прописи людей, учившихся писать. Наиболее интересны таблички, в которых то или иное слово записано в разных грамматических формах (вроде наших таблиц склонения и спряжения). Значит, уже тогда у жителей Вавилона было чёткое представление о слове, формах слова и его изменении. С этих глиняных табличек начинается наука о языке.

1. Языкознание, или лингвистика, - это наука о языке, его общественной природе и функциях, его внутренней структуре, о закономерностях его функционирования и исторического развития и классификации конкретных языков.

В первую очередь, языкознание изучает язык. ЯЗЫК - это:

1. Система фонетических, лексических и грамматических средств, являющаяся орудием выражения мыслей, чувств, волеизъявлений и служащая важнейшим средством общения людей. Будучи неразрывно связан в своем возникновении и развитии с данным человеческим коллективом, язык представляет собой явление социальное. Язык образует органическое единство с мышлением, так как одно без другого не существует.

2. Разновидность речи, характеризующаяся теми или иными стилистическими признаками (книжный язык, разговорный язык, поэтический язык, газетный язык). Язык и речь тесно между собою связаны и друг друга взаимно предполагают: язык необходим, чтобы речь была понята и производила свое действие; речь же в свою очередь необходима для того, чтобы установился язык; исторически факт речи всегда предшествует языку".

Языкознание есть систематическое, научное исследование явлений языка в их причинной связи. В более обширном смысле под языкознанием следует понимать всякое исследование языка, всякое мышление об языковых фактах, хотя бы даже не научное и не систематическое. Человека, занимающегося языкознанием, зовут по-русски языковедом, лингвистом, глоттологом, даже язычником. Языкознание, как наука, обнимает собой ознакомление с языком или речью человеческой во всем ее разнообразии и ее научное исследование.

Как и все другие ряды явлений, точно так же и явления языка представляют с первого взгляда хаос, беспорядок, путаницу. Человеческому уму врождена способность освещать этот мнимый хаос и открывать в нем стройность, порядок, систематичность, причинную связь. Проявление упорядочивающей, систематизирующей деятельности человеческого ума в применении к явлениям языка и составляет языковедение..

Подготовительные работы совершаются здесь бессознательно, а отчасти и сознательно, каждым человеческим умом, даже вовсе научно неподготовленным. Каждый человеческий ум систематизирует, обобщает, ищет причины. В применении к языку, каждый отличает, прежде всего, самого себя от других, свою собственную речь от речи других людей; каждый отличает собственный, отечественный язык от других языков, если только имел возможность их слышать; каждый отличает предложения и фразы со смыслом оттого, что не составляет предложения и осмысленной фразы; каждый выделяет отдельные слова со свойственным им значением, в отличие от того, чего нельзя считать словом; никому не чужда разница значения так называемого внутреннего содержания и звуковых сочетаний, служащих для передачи этого значения. Быть может, не каждый даст себе отчет в этом своем понимании, не каждый в состоянии высказать его и формулировать, но что каждому нормальному человеку свойственно подобное понимание, хотя бы только в виде бессознательного чаяния — в этом не может быть ни малейшего сомнения.

С древности и до наших дней лингвистика пытается ответить на вечные вопросы: Что такое язык? Как он устроен? Как функционирует? Как изменяется и развивается? Несмотря па многовековое развитие лингвистики, их нельзя считать решёнными. Сегодня эти вопросы представляются ещё более неизученными, чем это казалось, например, в начале XX столетия.

Круг задач, решаемых языкознанием, можно примерно представить в следующем виде:

1. Установить природу и сущность языка.

2. Рассмотреть структуру языка.

3. Понимать язык как систему, то есть язык представляет собой не разрозненные факты, не набор слов, это есть целостная система, все члены которой взаимосвязаны и взаимообусловлены.

4. Изучать вопросы развития языка в связи с развитием общества: Как и когда возникли и то и другое.

5. Изучить вопрос возникновения и развития письма.

6. Классифицировать языки, то есть объединить их по принципу их сходства.

7. Выработать методы исследования.

8. Языкознание стремиться быть ближе к жизни, отсюда его прикладной характер.

9. Изучение вопросов, связанных с языковой интерференцией. Под языковой интерференцией понимается проникновение знаний родного языка или одного из изученных иностранных языков на знания, получаемые при изучении нового иностранного языка.

10. Рассмотреть связь лингвистики с другими науками (историей, психологией, логикой, литературоведением, математикой и т.д.).

В зависимости от поставленных задач различаются наиболее общие и частные разделы языкознания.

Общее языкознание и частные науки о языке.

Раздел языкознания – теория, называющийся общим языкознанием – занимается свойствами, присущими любому языку, и отличается от используемых им частных языковедческих дисциплин, которые выделяются в языкознании по всему предмету – либо по отдельному языку (например, русский язык – русистика, японский язык – японистика, и тому подобное), либо по группе родственных языков (например, романистика, изучающая романские языки, тюркология, изучающая тюркские языки, и тому подобное), либо по географической области, внутри которой группируются ареально или типологически близкие языки (например, балканистика, кавказоведение и т.п.).

Общее Языкознание устанавливает общие (или статически преобладающие) черты всех языков как эмпирически – индуктивно, с помощью типологии, так и дедуктивно, исследуя общие (значимые для всех коллективов людей) закономерности функционирования языка, особенности любого речевого акта и текста и тому подобное.

С 50-х годов ХХ века развивается область общего языкознания, которая занимается выделением структуры и языка самой лингвистической теории, называемой в широком смысле слова метатеорией языкознания (в более узком смысле под метатеорией понимается часть общего языкознания, занятая сравнительно оценкой разных типов лингвистических теорий).

Общее Языкознание различает также разделы языкознания в зависимости отчленения самого языка на уровне и от ориентации данного раздела на ту или иную сторону языкового знака (слова) и текста (высказывания). Те разделы языкознания, которые преимущественно занимаются структурой означающих и означаемых и в меньшей степени теми неязыковыми явлениями, с которыми соотнесены знаки языка, называют иногда термином «внутреннее языкознание», или «внутренняя лингвистика», в отличие от теоретического названия «внешнего языкознания», или «внешней лингвистики». Но поскольку язык как социальное явление описывает некоторые внеязыковые события, деления на «внутреннее языкознание и «внешнее языкознание» всегда условно и носит скорее количественный характер (одни разделы носят более внутренний характер, другие – более внешний).

Разграничиваются области языкознания, связанные, прежде всего, с означающей стороной единиц языкознания, необходимой для того, чтобы говорящий воспринимал при речевом общении передаваемый ему текст:

1) Фонетика ориентирована на звуковой уровень – непосредственно доступную для человеческого восприятия звуковую сторону. Её предметом являются звуки речи во всем их многообразии. Они исследуются с помощью приборов, фиксирующих артикуляционные (физиологические) и акустические характеристики звуков. Фонетисты опираются и на возможности слухового аппарата человека, предназначенного, в частности, и для восприятия речи, - человеческого уха.

Фонетика зафиксировала и разработала общий инвентарь звуков, используемых в разных языках мира, и создала универсальную систему для их записи – международную фонетическую транскрипцию. Звуки языка изучает также фонология, но с функциональной и системной точек зрения, как дискретные элементы, различающиеся между собой знаки и тексты языка.

Многие фонологические школы и направления при решении вопросов о выделении фонем и их вариантов обращаются к грамматической (морфологической) роли соответствующих звуковых единиц. Вводится особый морфонологический уровень и исследующая его лингвистическая дисциплина – морфонология, предметом которой является изучение фонологического состава морфологических единиц языка – морф (частей словоформ) – и разного рода грамматически обусловленных чередований фонем.

2) Грамматика - раздел языкознания, исследующий слова, морфемы, морфы. В грамматике выделяются морфология и синтаксис. В морфологии в качестве особых разделов языкознания выделяются словообразование, имеющее дело с деривационными значениями, и словоизменение.

Синтаксис - изучает совокупность грамматических правил языка, сочетаемость и порядок следования слов внутри предложения (предложения и словосочетания).

3) Словарем языка занимаются несколько разделов языкознания: семантика и примыкающие к ней разделы языкознания (фразеология, семантический синтаксис). Лексическая семантика - занимается исследованием таких значений слов, которые не являются грамматическими. Семантика - наука, изучающая значение слов.

Фразеология - исследует несвободные лексические сочетания.

Лексикология - исследует словарь (лексику) языка.

Лексикография - написание слова и описание слова. Наука о составлении словарей.

Ономатология - исследование терминов в различных областях практической и научной жизни.

Семасиология раздел языкознания, занимающийся лексической семантикой т. е. значениями тех языковых единиц, которые используются для называния отдельных предметов и явлений действительности. Изучает значение слова от слова. Ономасиология - изучает развитие слова от предмета.

Ономастика - наука об именах собственных. Антропонимика раздел ономастики, изучающий собственные имена людей, происхождение, изменение этих имён, географическое распространение и социальное функционирование, структуру и развитие антропонимических систем. Топонимика составная часть ономастики, изучающая географические названия (топонимы), их значение, структуру, происхождение и ареал распространения.

4) Социолингвистика - состояние языка и общества. Прагмалингвистика - функционирования языка в различных ситуациях общения. Психолингвистика - психологические механизмы порождения речи. Паралингвистика околоязыковые средства - жесты и мимика. Этнолингвистика - язык в связи с историей, культурой народа.

Аспекты языкознания. Языкознание является многоаспектной наукой, так как язык представляет собой весьма разнообразное и сложное явление.

Частное языкознание может изучаться в синхронном плане и в диахроническом. Синхронный план исследования предполагает изучение фактов языка, относящихся к одному и тому же времени. Диахронический план изучения предполагает изучение фактов языка в их развитии.

Противопоставление синхронии и диахронии принадлежит Фердинанду де Соссюру. С самых древ них времён и до XVIII в. язык в европейской науке считался неизменным и не подверженным времени. В XIX столетии господствующей стала другая крайность: научным языкознанием стали считать только историческое и в первую очередь сравнительно-историческое.

Изучали древние языки, а описание современных языков казалось задачей, недостойной настоящего учёного. К живым диалектам обращались лишь для того, чтобы найти там следы языка древних эпох. Современными языками занимались люди, далёкие от науки: языками культурных народов — педагоги, авторы учебников, а языками «экзотических» народов — миссионеры, военные и чиновники колониальной администрации.

Представители этих подходов рассматривали язык каждый в своей плоскости. Фердинанда де Соссюр же сумел совместить их в единой объёмной картине. Он предложил различать две оси координат: ось одновременности и ось последовательности. С осью одновременности связана синхроническая (от греч. «syn» — «вместе» и «chronos» — «время») лингвистика - описание языка в какой-то момент. Можно исследовать русский язык 90-х гг. XX в. вне какой-либо связи с его историей; это будет синхроническое описание. Возможно и синхроническое описание, скажем, древнерусского языка 80-х г: XII в. на основе «Слова о полку Игореве» и других памятников того времени. При этом запёчатлённый в них язык никак не сопоставляется с языком XI или XVI в., современным русским языком.

Если же провести исследование другого типа (например, выяснить, как изменилась система падежей в русском языке или какие звуки праславянского языка не со хранились в древнерусском), это будет работа по диахронической (от греч. «dia» -«через», «сквозь» и «chronos» — «время») лингвистике, включающей историческую и сравнительно-историческую. До Соссюра существовало немало и синхронических, и диахронических исследований. Но эти два способа описания часто смешивались.

Приведём лишь один пример - описание заимствований. В грамматиках и словарях современного русского языка можно прочесть, что слово кровать пришло из греческого языка, хлеб— из германских языков, а товар - из тюркских. Однако для носителя современного русского языка это никакого значения не имеет: данные слова ничем не отличаются от исконно русских. А вот в словах типа мэр, сэр, боа, какаду и сейчас ощущается иноязычность, поскольку они имеют особые свойства, например не склоняемость, произношение твёрдых согласных перед звуком [е] (в орфографии буква э) и т. д.

Многие современники Ф. де Соссюра не хотели отказываться от представления о том, что солидное научное исследование языка обязательно должно включать исторический анализ. Из всех идей Соссюра идея о разграничении синхронии и диахронии вызвала наибольшие споры. Однако учёные более молодого поколения подхватили и это разграничение. Пришло время разрабатывать новые, более точные методы изучения языка, а лучший «полигон» для таких методов — современные языки, которые можно изучать максимально полно, используя экспериментальные методы.

После Соссюра, конечно, исторические и сравнительно-исторические исследования не прекратились, но центр внимания переместился на синхроническую лингвистику, прежде всего на работу с современными языками.

Именно в этой области в XX в. были достигнуты наиболее значительные результаты.«Курс общей лингвистики» заканчивается знаменитыми словами, которые не записаны ни в одном из студенческих конспектов и, видимо, были добавлены составителями книги Ш. Балли и А. Сеше: «...единственным и истинным объектом лингвистики является язык, рассматриваемый в самом себе и для себя».

Согласно Соссюру, язык должен изучаться независимо от человека, как бы с позиции стороннего наблюдателя, примерно тем же образом, каким изучает свои объекты физика или зоология. За бортом оставались многие очень важные для лингвистики вопросы: язык и человек, язык и общество, звуковой характер речи. Разграничение синхронии и диахронии давало возможность отвлечься также от истории языка и причин языковых изменений. Всё это, конечно, сужало предмет языкознания, который Вильгельм фон Гумбольдт понимал гораздо шире и глубже. Время показало, что наука о языке будет очень неполной, если не станет изучать все эти вопросы. Но установленные Соссюром жёсткие рамки «внутренней» синхронической лингвистики для своего времени оказались очень полезны. На смену эпохе гипотез пришло время разработки строгих методов. Лингвисты сосредоточили внимание на более или менее ясном и понятном объекте, что дало возможность науке о языке сделать рывок вперёд. Лингвистика, развивавшаяся на основе идей Фердинанда де Соссюра, стала по-настоящему точной наукой. Её ста ли называть структурной лингвистикой, поскольку она стала изучать структуру языка.

2. Языкознание в системе наук. В науках естественных, отвлекаясь от временной последовательности, мы имеем всемирные физические, химические и т. п. явления, равно как и физиологические явления органического мира; применяя же понятие или категорию последовательности изменений во времени, получаем временной ряд морфологических преобразований в устройстве животных и растений, последовательность геологических наслоений, историю всего физического мира. Эти две научные точки зрения применимы и к языкознанию: определяя всеобщие, общечеловеческие психические и физиологические условия существования и воспроизведения речи человеческой.

Языкознание входит (в качестве одной из центральных наук) в круг гуманитарных (социальных) научных дисциплин, исследующих человека и человеческое общество.

Наиболее тесные связи у языка с наукой об общей теории знаков, с семиотикой. Семиотика как общая дисциплина не связана со специфическими средствами и возможностями языка, обозначения системы: как простейшие типа кодов (телеграфный код, приёмы морской и воздушной сигнализации, знаки регулировки для такси), так и более сложные (сигнализация животных, различные приёмы письменности и шифров, знаковую природу географических карт, чертежей, а также пальцевую технику глухонемых) и, наконец, знаковую систему языка. Для языковедения важны общие положения семиотики о знаках, об их различительных признаках, о группировке и классификации знаков, о возможностях комбинаций знаков и образования «знаковых цепей» и их членимости на звенья, об опознавании и распознавании знаков, о принципах дешифровки зашифрованных текстов или дешифровки текстов на неизвестных языках. Разработка общих положений семиотики во многом может облегчить работу языковедов по установлению знаковых закономерностей языка.

Из семиотических дисциплин сближается с грамматологией – наукой о письме (поскольку есть виды письма, лишь косвенно связанные с языком), граммотология в целом не входит в языкознание.

Как уже отмечалось, наука о языке связана с рядом общественных наук, из них с языкознанием теснее всего связана с этнография и её различные области, разрабатывающие, в частности, общие принципы функционирования языка в обществах разных типов, в архаичных, или «первобытных», коллективах (например, проблемы табу, эвфемизмов, в теории номинации - наименований, связанных с характеристиками архаичного сознания, и так далее.).

Языкознание как наука о языковом общении всё ближе связывается с современной социологией. Учение о строении общества, его функционировании и его эволюции и развитии может дать лингвистике многое в связи с тем, как тот или иной язык используется различными социальными объединениями (классами, представителями различных социальных прослоек, профессиональных групп), как отражается на языке разделение и объединение социальных общностей, переселения племён и народов (миграция), образование территориально-социальных групп в пределах одного языка (диалекты) или между разными языками (языковые союзы). Чрезвычайно важным для языковедения является понимание соотношения языка и основных общественных категорий: базисов, надстроек, классов, орудий труда. Только после сопоставления с общественными категориями можно понять своеобразие функционирования и эволюции языка.

Разные виды коммуникации в обществе исследуются языкознанием, теорией коммуникации, культурной антропологией (изучающей коммуникацию посредством любых сообщений, не только и не столько языковых и знаковых) и семиотикой.

История языкознания по своим методам сближается с историей и другими науками, исследующими изменение во времени социальных структур, развитие которых в ряде случаев определяет и пути языковой эволюции, и развитие культуры, литературы, искусства и другие. Одной из важнейших проблем является выяснение того, в какой мере развитие одного из этих рядов эволюционирующих явлений причинно влияет на эволюцию другого ряда. Изучение вымерших древних языков и определение их носителей, их ареала, то есть области их распространения, их миграций (переселений) и тому подобное связывает лингвистику с археологией, наукой, изучающей историческое прошлое человеческого общества по обнаруженным при раскопках памятникам материальной культуры.

Языкознание тесно связано с литературоведением. Союз языкознания и литературоведения породил филологию.

Многообразие функций языка в обществе и тесный характер его связи с мышлением и с психической деятельностью человека делает весьма гибким взаимодействие языкознание соответствующими социальными и психологическими науками. Особенно тесны связи языкознания с психологией, уже в XIX веке вызвавшие вторжение психологических методов и идей в языкознание.

Речь связана с высшей нервной деятельностью, её нормальной физиологией и патологией, то есть нарушением речи, афазиями, то речью занимаются представители медицины: психиатры, дефектологи, логопеды. В частности, изучение речи глухонемых и глухослепонемых, а также всевозможных афазий (расстройств речи) очень много даёт лингвистам не только для понимания нормальной речи, но и для изучения структуры языка и его функционирования. На границе языкознания и психиатрии находится исследование особенностей речи при разных видах психических расстройств. При психоанализе сосредотачивается внимание на бессознательных речевых ошибках и на не осознаваемом содержании монолога пациента, произносимого в присутствии врача. И.А.Бодуэн де Куртенэ, Э. Сепир, М.М. Бахтин, Р.О. Якобсон, Э.

Бенвенист, исследуя связь науки о бессознательном с языкознанием, отметили, что разные уровни языка в разной мере «автоматизированы» и не осознаются говорящими. По мере развития нейролингвистики ставится вопрос о соотношении разных частей теории языка с характеристиками работы соответствующих зон центральной нервной системы человека.

В пятидесятых годах ХХ века образовалась новая пограничная с языкознанием наука – психолингвистика. Развитие идей пораждающей грамматики привело к её органическому слиянию с когнитивной психологией и к постепенному включению языкознания в круг фундаментальных когнитивных наук и их приложений, объединяемых общим термином “искусственный интеллект”.

Считавшиеся общими для языкознания и психологии вопросы соотнесения языка и мышления интенсивно изучаются современной логикой, философией языка и одновременно составляют содержание лингвистической семантики.

Философские аспекты языка изучались еще в древней Индии (Яска, Панини, Бхартхари), Китае (Сюй Шень), античной Греции и Риме (Демокрит, Платон, Аристотель, Донат и др.). В рамках новейшей европейской традиции основателем философского подхода к языку считается В.Гумбольдт.

К числу наиболее важных философских проблем современной лингвистики относятся, в частности:

1) проблема формирования (становления) языка - как в плане филогенеза (возникновения человеческого средства общения, в связи с глобальной проблемой происхождения человечества, определения его прародины, особенностей древнейшего этапа развития, общих законов эволюции и т.п.), так и в плане онтогенеза (языкового развития личности, особенностей языка ребенка, социальной значимости обучения языку и т.п.);

2) гносеологические и когнитивные аспекты использования языка, а именно: свойства языка как знаковой системы, соотношение языкового знака с денотатом (обозначаемым), тождество знака самому себе (что приобретает особую актуальность в связи с явлениями полисемии и омонимии в языке), функция знака как инструмента познания (на фоне общей философской проблемы познаваемости/непознаваемости мира), определение истинностного значения высказывания и т.п.;

3) комплекс проблем "язык и общество": социальные функции языка (в том числе коммуникативная, регулятивная, этническая и др.), соотношение категорий языка и национально-культурного менталитета, классификация речевых актов, жанров и стилей речи (в связи с коммуникативными интенциями и ролевой структурой общения), структура и место текстов в рамках различных цивилизаций и т.п.

Многие современные концепции лингвистики послужили фактическим основанием для оригинальных философских теорий, либо восходят своими корнями к конкретным философским учениям. Так, теория лингвистической относительности, разработанная американскими лингвистами Э.Сепиром и Б.Л.Уорфом, трактует язык как своеобразную рамку, через которую человек воспринимает действительность. Основой для такого сравнения послужили, прежде всего, наблюдения над структурой языков американских индейцев, коренным образом отличающихся от языков европейского стандарта. Окончательный вывод из данных посылок имеет глобальный характер: язык оказывает непосредственное влияние на деятельность человека. Гипотеза Сепира - Уорфа и сегодня продолжает вызывать активные дискуссии среди языковедов.

В то же время гиперболизация или абсолютизация роли языка в процессе познания свойственна различным ответвлениям логического позитивизма и аналитической философии. Широкую известность получил постулат Витгенштейна: "Границы моего языка означают границы моего мира". В этом пункте с позитивистами смыкаются представители экзистенциализма и иррационализма (см. Хайдеггер). Многие философы видят в тексте и отношениях между его единицами своего рода образец, модель для систематизации мира культуры в его развитии: "Язык заставляет выстроиться в линейный порядок представленные вразброс элементы" (Фуко).

Сходные предпосылки определяют теоретические положения еще одного "лингвистического" ответвления в современной философии - общей семантики (получившей наибольшую распространенность в США). Здесь обращается особое внимание на конвенциональный характер языкового знака. С. Хаякава, один из наиболее ярких представителей данного направления, утверждает: общественная жизнь - это сеть взаимных соглашений, и ее протекание зависит от успешности кооперации посредством языка. При этом определяющим критерием в классификации реалий является не объективная истина, а общественная целесообразность и языковой опыт: "Мы бессознательно вкладываем в мир структуру нашего собственного языка" (А. Кожибский).

Языкознание и естественные науки. Связи языкознания с социальными науками и науками о человеке, но и естественными науками наметились ещё в XIX веке. Некоторые предложенные ещё А. Шлейхером аналогии между сравнительно – историческим языкознанием и дарвиновской теорией эволюции нашли поддержку в современной науке. Дешифровка генетического кода во многом основывалась на усвоении биологами опыта языкознания и на типологических аналогиях со структурой естественного языка, которые продолжают изучаться и генетиками, и лингвистами. Методы сравнительной исторической реконструкции праформ и определения времени расхождения между потомками одного праязыка в языкознании оказались аналогичны сходным процедурам в молекулярной теории эволюции (определения белка – исходного источника для сопоставимых белков в разных организмах, установление времени разделение организмов в ходе эволюции).

Контакт языкознания с биологией осуществляется также при исследовании возможного наследственного характера основы языковых способностей человека, что связано и с проблематикой глоттогенеза, и с разработкой идеи моногенеза языка. Более четко определился статус нейролингвистики, изучающей на основании лингвистических данных функции и зоны центральной нервной системы, связанные в норме и патологии с языком.

Современные инструментальные методы экспериментальной фонетики связаны с применением различных приборов, главным образом электроакустических (спектрографы, интонографы и т.п.), а также регистрирующие движения органов речи (артикуляцию). Фонетика поэтому особенно тесно связана с физикой и физиологией.

Из естественных наук языкознание теснее всего соприкасается с физиологией. Особенно важнымой для языкознания является теория Павлова о первой и второй сигнальной системах. Впечатления, ощущения, и представления от окружающей внешней среды как общеприродной, - это "первая сигнальная система действительности, общая у нас с животными". Вторая сигнальная система связана с абстрактным мышлением, образованием общих понятий. "Слово составило вторую, специально нашу, сигнальную систему действительности, будучи сигналом первых сигналов". Языкознание связано также с такой естественной наукой, как антропология. Антропология- наука о происхождении человека и человеческих рас, об изменчивости строения человека во времени и пространстве. Интересы языковедов и антропологов совпадают в двух случаях: во-первых, при классификации рас, во-вторых при изучении вопроса о происхождении речи.

Звуковые явления речи изучает раздел физики – акустика. Для правильного понимания того, что из звукового континуума (беспрерывного множества) язык отбирается для организации своей знаковой системы, лингвисту нужны сведения об акустических характеристиках, связанных с высотой, силой, длительностью звука, с соотношением явлений тона и шума, с пониманием звукового спектра и явлений резонанса.

Технические задачи, связанные с увеличением эффективного использования каналов передачи речевой информации и с устным общением с компьютером и работами, представляют собой практически наиболее важные области прикладного языкознания, где проводится исследования речи и вычисление её статических характеристик методами математической теории информации, разработанной академиком А.Н. Колмогоровым и американским математиком К. Шенноном.

Связь языкознания с теорией информации, стимул для изучения которой дали технические приложения языкознания, вместе с тем приводит к четкой формулировке существенных проблем, связанных с характером акта общения и с социальными функциями языка. За свойственным некоторым направлениям языкознания 1-й пол. ХХ в. сосредоточением только на изучение языка как «предмета в самом себе» с середины ХХ века следует сближение языкознания с физико-математическими науками, в частности с математикой; возникает особая область математики – математическая лингвистика, включающая математическую формальную (алгебраическую) теорию грамматик и статистическую теорию языка (использующую методы математической статистики, теории вероятностей и теории информации). Методы математической логики применяются для формального описания категорий естественных языков.

Языкознание оказалось той гуманитарной наукой, которая, не порывая связей с другими науками о человеке и его культуре, первой решительно стала использовать не только инструментальные методы наблюдения (в фонетике) и экспериментальные приёмы (в психолингвистике), но и систематически применять математические способы для получения и записи своих выводов.

Быстро развивается вычислительная лингвистика, цель которой – создание сложных систем обслуживания компьютеров посредством языка, делающих возможным прямой разговор человека с компьютером, автоматическую переработку, запоминание, поиск и вывод информации в речевой форме и тому подобное (иногда часть этих задач объединяют термином «инженерная лингвистика»).

И наконец – кибернетика, «наука об управлении», новая научная дисциплина, подлинное детище ХХ в. Кибернетику нельзя мыслить себе как отдельную замкнутую науку. Это особое действенное устремление многих наук, призванных не только объяснить мир, но и изменить его. Для того чтобы переделать и преобразовать, необходимо, прежде всего, описать и опознать.

Однако познание и описание отдельного, изолированного не даёт ещё ключа к кибернетическому преобразованию. Для этого необходимо сознание целого в его структуре и системе. Поэтому развитие кибернетики неизбежно вовлекает и объединяет в одно целое различные отрасли знания. Конечно, технический прогресс и, в частности, успехи электронной техники оказались рычагом для успехов кибернетики. Но дело не в одной технике, а в широком понимании синтеза наук и их взаимообогащении при осуществлении этого синтеза. Многие традиционные области языкознания существенно изменяют методику исследования благодаря возможности использовать в них компьютеров: становится возможным построение программ, реконструирующих разные альтернативные варианты фонологических и грамматических уровней праязыков, машинное определение времени, разделение родственных языков методом лексикостатистики, составление машинных словарей для обширных корпусов древних письменных текстов и проведение на компьютерах вспомогательных работ для дешифровки древних письменностей, запись в памяти машины полного грамматического словаря конкретного языка и тому подобное.

3. История языкознания как науки.

Почему изучали язык? Ни одна лингвистическая традиция не выросла лишь из человеческой любознательности. Вплоть до Возрождения и философских грамматик исследования языка диктовались практическими соображениями.

Прежде всего, необходимо было учить язык культуры, а этот язык часто отличался от разговорного. Иногда это более древний вариант того же языка: санскрит в Индии, бунго в Японии, классический китайский (вэньянь) в Китае, латынь для средневековых итальянцев. Иногда язык родственного народа, как старославянский на Руси. Иногда просто другой язык греческий для жителей Александрии, арабский для персов и тюрков, латынь для средневековых немцев или англичан. Но никогда этот язык не воспринимался как чужой. Наоборот, он казался самым «высоким» и престижным вариантом своего языка, хотя между бытовым и возвышенным языком было мало общего.

Этому языку надо было специально учиться, а следовательно, требовалось знать, как он устроен.

Обучение имело разные цели. В Индии, например, очень ценилось умение правильно создавать ритуальные тексты, отсюда особенности грамматики Панини. У других народов главным было понимать и толковать те или иные существующие тексты: Коран, Библию. классическую поэзию и прозу. Поэтому составлялись грамматики и словари, основанные на анализе этих текстов.

Ещё одна проблема, важная для многих народов — «как делать стихи».

Уже упоминались китайские словари рифм. А в Японии существовал такой поэтический жанр: первую половину стихотворения сочинял один автор, другой ему отвечал во второй половине. А чтобы вторая половина стихотворения соответствовала первой, поэт должен был изучить особые правила глагольного согласования. Античное стихосложение основывалось на чередовании слогов с краткими и долгими гласными. Для этого необходимо было изучать долготу гласных, а попутно и ударение.

Развитая наука о языке появилась примерно В середине I тысячелетия до н.э. в Древней Индии. К тому времени там уже существовала богатая культура, были созданы и записаны великие поэтические произведения, прежде всего веды. и. что самое важное, сформировался особый язык культуры санскрит. На санскрите говорили только в торжественных случаях: во время религиозных обрядов и официальных церемоний. Язык этот был в основном устным. Письменность не играла в индийской культуре большой роли: считалось, что истинное знание передаётся только изустно — от учителя к ученику. Очень важно было правильно говорить на санскрите, а чтобы научиться этому, требовалось знать, как он устроен.

Вскоре после возникновения индийской науки о языке появился труд, ставший её вершиной. Это знаменитая грамматика санскрита — «Аштадхьяи» («Восьмикнижие»), - составленная Панини. Об этом человеке мы не знаем ничего, кроме имени. Точно даже не известно, когда он жил: датировки учёных расходятся на несколько веков. Скорее всего, Панини создал свой труд примерно в V или IV в. до н. э. Ничего не известно и о его жизни.

Единственное, о чём учёные предполагают с достаточно большой достоверностью, - это то, что великий языковед не знал грамоты. Панини сочинил свою грамматику в устной форме, и она передавалась из поколения в поколение, заучиваемая наизусть. Правда, через несколько веков, грамматику записали, но и теперь в Индии можно встретить знатоков, хранящих в памяти весь её текст.

Устный характер грамматики обусловил ее строение. Стихи запоминаются легче, чем проза. Поэтому грамматика Панини состоит из коротких стихотворных кусочков — сутр, в которых спрессован гигантский объём информации. В сутре содержится одно или несколько правил типа «возьми тото, сделай над ним такую-то операцию и получишь то-то». Такой подход белее привычен в математике, чем в грамматике. «На входе» имеется набор исходных единиц - корней; если в определённого, жёстко заданном порядке применить те или иные правила, из корней получаются слова, из слов — словосочетания и предложения. «На выходе» оказывается правильно построенный текст. Приложением к основной части грамматики служат слтры с описанием санскритской фонетики.

Панини создал почти исчерпывающее описание грамматики и фонетики санскрита. По точности и математической строгости его труд не имел себе равных не только в Индии, но и во всём мире, по крайней мере, до XX столетия, а в некоторых отношениях не превзойдён и до сих пор. Сам способ описания языка через правила построения (или, как говорят в современной науке, порождения) текстов не применялся в науке о языке до самого последнего времени. Панини описывал язык как бы с точки зрения говорящего; в европейской традиции действовали совсем иначе. И лишь в середине XX в. этот способ снова открыли независимо от Панини.

Античная языковедческая традиция. Следующей по времени появления стала античная, или греко-римская, традиция, на основе которой сложилась современная мировая наука о языке. Великие греческие философы классического периода — Гераклит, Демокрит, Платон Аристотель и другие — оставили после себя высказывания и даже целые тексты, посвящённые проблемам языка. Однако систематической науки о языке тогда ещё не было.

Лишь у Аристотеля (IV в. до н. э.) - последнего из классических философов, мы встречаем отдельные фрагменты сочинения, посвящены грамматическому описанию, например определению имени и глагола.

Значение Платона для языкознания, однако, заключается не столько в его специальных рассуждениях, сколько в конструктивном способе построения его философской системы, связанном с лингвистическим моделированием (диалоги «Софист» и «Парменид»). Аристотель (4 в. до н.э.), как и Платон, считал исследование языка лишь вспомогательной частью логики, однако придавал ему большее значение. В работах «Категории», «Об истолковании», «Топика» изложена цельная логико-языковая концепция. Исходной точкой этой концепции является система понятий – слов, «логосов», разбитых на категории, а конечной - анализ разнообразных типов высказываний – суждений и их связей. В филосовскую систему Аристотель ввёл 10 категорий (сущность, количество, качество, отношение и другое), представляющих собой, по его мнению, высшие роды объективного бытия. Эти категории – построенный в строгой иерархии список всех форм сказуемого (от именных форм к глагольным и от более независимых к более зависимым), которые могут встретиться в простом предложении древне – греческого языка. Аристотель первый из античных мыслителей подошёл к проблеме грамматической формы, развивал учение о частях речи как грамматически различающихся классах слов. Основным типом суждения он считал высказывание: «Существительное – субъект – существительное – предикат» (например, Лошадь – животное»); другие типы суждений – высказываний он рассматривал как преобразование (трансформации)основного типа.

Концепция Аристотеля развивалась в европейской логике и грамматике средневековья. Его логическая грамматика не потеряла значения до ХХ века, особенно в школьной практике. Некоторые грамматические термины в русской грамматике – кальки введённых Аристотелем терминов. Окончательно сформировалось античное языкознание уже после распада империи Александра Македонского, когда греческая культура и греческий язык распространились по всему Восточному Средиземноморью. Первым крупным центром античной науки о языке стала Александрия в Египте. В Александрии звучало много разных языков, но господствовал греческий — язык двора, религии и культуры. Уже к III—И вв. до н.э античная традиция языкознания вполне сложилась, хотя её ранние сочинения до нас не дошли. Сохранились две важные работы: «О синтаксисе» Аполлония Дискола (И в. н. э.) и «Грамматика» Дионисия Фракийца, датировка которой, как и грамматики Панини, вызывает большие споры: со II в. до н.э. по III-IV вв. н.э. Александрийская школа языковедов существовала до арабского завоевания Египта в VII в.

В Александрии язык изучали не так, как в Индии. В отличие от Индии у греков язык священнослужения очень мало отличался от разговорного. Однако жителям Александрии и других египетских городов греческий язык надо был: учить, поэтому греческая наука о языке создавалась в основном в учебных целях. Задача построения правильных текстов стала вторичной по отношению к задаче изучения языка.

Языком занималась грамматика, а построением текста того или иного предназначения - особая наука риторика; риторические правила были менее жёсткими, чем грамматические. А грамматика исходила из позиции не говорящего, а слушающего: чтобы правильно понимать тексты, надо было уметь делить их на единицы, классифицировать эти единицы и т. д. Говоря научным языком, индийцы занимались синтезом текстов (созданием целого из элементов), а греки — их анализом (членением целого на элементы).

Сначала выделяли и классифицировали звуки и слова, затем описывали, как слова изменяются (для этого строили таблицы склонения и спряжения, выявляли грамматические категории падеж, наклонение, время и др.), и, наконец, описывали предложения (синтаксис). Такой подход хорошо знаком по школьным учебникам русского языка, сохраняется он и в большинстве научных грамматик. Аналитический подход господствовал в мировой науке о языке до 60-х гг. XX в., широко распространён он и сейчас.

Вскоре научные идеи и методы Восточного Средиземноморья стали известны и в Древнем Риме. Римляне активно осваивали греческую культуру, особенно после завоевания Римом Греции и всего Средиземноморья во II-I вв.

до н.э. Римляне говорили на латинском языке, родственном греческому (оба относятся к индоевропейской семье) и, главное, очень похожем на греческий по своему строю. Можно было просто перевести греческую грамматику на латинский язык, заменив примеры (требовались небольшие изменения — например, в латыни на один падеж больше). Уже в I в. до н.э. вполне сложилась римская наука о языке. Тогда жил её первый крупный представитель Марк Теренций Варрон — учёный, писавший многотомные труды чуть ли не по всем существовавшим областям знания (до нас дошли его работы по сельскому хозяйству и грамматике). Сочинения Варрона даже древнее тех александрийских грамматик, которые сохранились до наших дней. Итогом развития латинской грамматики стал гигантский труд Присциана «Грамматические наставления в 18 книгах», появившийся уже в Раннем Средневековье в начале VI в. В течение многих веков она считалась образцовой.

Греческие и латинские грамматики по уровню уступали грамматике Панини: явления языка описаны в них гораздо менее подробно и чётко. Однако именно из них выросла современная лингвистика. Большинство знакомых нам терминов — гласный и согласный звуки, имя, глагол, наречие, падеж, наклонение, залог, предложение, синоним, омоним и т. д. — восходят к античным грамматикам. Как правило, они были получены путём перевода (в том числе по частям) греческих и латинских терминов.

В Средние века европейская традиция окончательно разделилась на греческую, господствовавшую в Византии, и латинскую, охватывавшую страны Западной Европы, где латынь долго оставалась основным языком культуры.

Учёные Запада несколько веков ограничивались тем, что комментировали грамматику Присциана, но в XIII—XIV вв. наука о языке вновь начала активно развиваться. Языковеды продолжали изучать синтаксис и, самое главное, создали новый тип грамматики — философскую грамматику. Автор самой знаменитой грамматики — немецкий учёный Томас Эрфуртский (начало XIV в.). Авторы таких сочинений, в основном исходя из латинского языка в том виде, в каком он зафиксирован у Присциана, старались не просто описать язык, а объяснить сущность всего, что в нём содержится. Вначале толкования были довольно наивными — например, род неодушевлённых существительных объясняли, исходя из природы предметов, которые этим существительным обозначаются. Но сама попытка создать объяснительную грамматику имела огромное значение для развития науки. Если индийская наука о языке очень рано остановилась в своём развитии, то европейское языкознание, сначала значительно уступавшее индийскому, продолжало двигаться вперёд.

Иероглифическая наука. Следующей по времени становления оказалась китайская традиция. Древнейшие иероглифические словари, не дошедшие до наших дней появились почти одновременно с первыми александрийскими грамматиками в III—II до н. э. Первый полный словарь Е;

«Шо вэнь цзе цзы» («Об элементах и сложных знаках»), содержавший также и классификацию иероглифов, создал китайский языковед Сюй Шэнь ;

начале II в. н. э. Это был первый в мире большой толковый словарь.

Китайская культура была (и во многом остаётся до сих пор) прежде всего письменной. Именно иероглифика объединяла китайцев, говорящих на разных диалектах, в один народ. Сложная иероглифическая письменность, требовавши длительного обучения, вызывала к себе глубокое почтение. Истинным считалось лишь то, что записано. Напротив, индийцы презирали письменные знаки, а греки и римляне писали свои сочинения, почти не обращая внимания на сами письменные знаки (в европейской традиции буква рассматривалась, по выражению русского языковеда и поэта XVIII в. Василия Кирилловича Тредиаковского, как «тень звука»).

Только для постороннего наблюдателя каждый иероглиф представляется цельной «картинкой»; на самом деле иероглифы (кроме самых простых) состоят из отдельных «блоков» и имеют свою структуру, а «блоки» — из множества повторяющихся элементов-черт, которых всего семь. Как выделяются черты, можно видеть из задачи. Все эти «блоки» и черты были выделены Сюй Шэнем. Такой анализ дал возможность разработать порядок расположения иероглифов в словаре. Если в европейских словарях принят алфавитный порядок, то в китайских иероглифы со времён Сюй Шэня помещаются в зависимости от выделяемых в их составе компонентов.

Многие иероглифы делятся на две части, одна из которых указывает на значение. Таких общих для группы иероглифов элементов — ключей — выделено 213. Большинство из них имеет некоторое значение и все имеют номер (например, элемент 'вода' имеет номер 85). Запомнив все 213 ключей и их номера, можно найти в словаре любой иероглиф.

Китайский язык значительно отличается по своему строю от санскрита, греческого или латыни. В нём нет склонения, спряжения — а значит, нет нужды формулировать сложные грамматические правила. Поэтом}жанр грамматики в Китае так и не сложился (первая грамматика китайского языка появилась лишь в конце XIX столетия под европейским влиянием). Зато в Китае очень важным государственным делом стало составление словарей. В Индии словари играли вспомогательную роль по сравнению с грамматиками, а в Европе вплоть до XVI—XVII вв. были только толковые словари непонятных слов из старинных текстов. В Китае же требовались словари, включавшие в себя многие десятки тысяч иероглифов. Грамматические элементы китайского языка (сходные с нашими предлогами или частицами) именовали «пустыми словами» и также описывали в словарях. Существовали даже специальные словари «пустых слов».

Новый этап развития китайской традиции начался во II—III вв. Чтобы слагать стихи, нужно было знать, как рифмовать. Иероглиф соответствует слогу, рифмовались слоги, содержавшие одинаковый гласный и одинаковую конечную часть после гласного (если она имелась): гэ — цзэ, кан — ман, гуань — юань и т. д. Чтобы составить словарь рифм, слог надо было разделить на две части. Позже, в VIII—X вв. появились таблицы, где иероглиф как бы разрезался: по горизонтали группировались иероглифы с одинаковой начальной частью, а по вертикали — с одинаковой конечной.

Именно благодаря этим таблицам позже удалось восстановить фонетику древнего китайского языка.

Китайская традиция была не столь консервативна, как индийская, но развивалась гораздо медленнее европейской. Составлялись всё новые и новые словари и таблицы, но ничего принципиально нового в Китае после X а не было создано вплоть до знакомства с европейским языкознанием в XIX столетии.

Арабские грамматики и словари. В VII в. на карте мира появилось новое государство — Арабский халифат. К концу века почти весь Ближний и Средний Восток оказался под арабским владычеством. Вместе с исламом на территории халифата распространялся и арабский язык — язык священной книги мусульман, Корана. Ислам с самого начала действовал в смысле арабской исключительности и не признавал вовсе равноправности других языков; Коран должен был быть изучаем в подлиннике. Арабский язык распространялся, но вместе с тем портился. Поэтому оказались нужными правила настоящего, образцового языка, и этой нужде обязано своим возникновением арабское языковедение, развившееся на основании грамматических категорий Аристотеля. Грамматические школы процветали у арабов с VII по XII столетие.

Исследования арабских грамматиков имели влияние на евреев, язык которых, вследствие их рассеивания, распался на множество разновидностей, значительно между собой различавшихся; в особенности получилось большое разнообразие в произношении гласных, в еврейском письме не обозначаемых. Отсюда толчок к филологическому изучению еврейского языка, с целью упрочить однообразное произношение; а так как это изучение происходило под арабским влиянием и так как, с другой стороны, христианские богословы также изучали еврейский язык, то арабские грамматики посредственно воздействовали на христианских богословов.

Как и в Египте времён Птолемеев, язык религии и культуры в халифате почти не отличался от разговорного языка завоевателей, но покорённые народы говорили на совершенно других языках и арабскому должны были учиться. Важно было уметь читать Коран и правильно произносить священные тексты. Если индийская традиция была устной, а китайская — письменной, то арабская традиция с самого начала ставила задачу обучить и письменному, и устному языку.

Для решения этой задачи очень быстро сложилась арабская наука о языке. Уже в VII в. появились первые сочинения, а столетие спустя, во второй половине VIII в., была написана самая замечательная арабская грамматика, автором которой был Сибавейхи (настоящее имя Абу Бишр Амр ибн Усманибн Канбар; около 753 — около 796). Он был не арабом, а персом, и жил в Басре (ныне Ирак), на границе арабского и персидского мира. Сибавейхи создал классическую грамматику арабского языка под названием «Книга», которая охватывала и фонетику, и морфологию, и синтаксис. По своему типу она была сходна с античными грамматиками. В ней также содержался анализ текстов, прежде всего текста Корана. Однако уровень грамматики Сибавейхи и других похожих на неё арабских грамматик превосходил античные: явления классического языка были описаны в них точнее и детальнее.

Арабская традиция активно развивалась в течение семи—восьми веков в разных частях мусульманского мира: от Басры и Багдада до Испании, принадлежавшей тогда арабам. Кроме грамматик учёные составляли и словари. Последние значительные труды арабских языковедов были написаны в XIII—XV вв., затем арабская традиция, как за полтора тысячелетия до неё индийская, перестала развиваться. Однако и сейчас в мусульманских школах и университетах арабский язык продолжают учить по старым канонам.

Японские грамматисты. Японская традиция возникла очень поздно и достигла расцвета совсем недавно, в XVIII — середине XIX в. Японская культура в течение долгого времени находилась под большим влиянием китайской. Долгое время это относилось и к изучению языка. Японцы к VII— VIII вв. завершили освоение китайской письменности и применили её к своему языку; вскоре были составлены первые иероглифические словари.

Однако национальная наука о языке появилась в Японии почти на тысячелетие позже. В первой половине XVII в. Япония стала закрытой страной: иностранцев, за редким исключением, не допускали в страну, а японцы не имели права её покидать. Ограничения распространились и на Китай.

Именно тогда в противовес традиционной науке китайского типа появилась школа «национальных учёных», по-японски «коку-гакуся». Они изучали исконные, не связанные с Китаем стороны японской культуры. А помимо древней религии — синтоизма — это был только японский язык (китайский и японский языки относятся к разным семьям и по строю не похожи друг на друга). Кокугакуся уже с XVII столетия стали изучать древние тексты VIII—X вв., написанные на классическом японском языке — бунго. В отличие от китайского языка японский обладает достаточно сложной морфологией, и описывать его только с помощью словарей неудобно. Поэтому кокугакуся независимо от каких-либо образцов сами создали грамматику.

Первые сочинения по грамматике бунго появились во второй половине XVIII в., а наиболее подробные и разработанные сочинения — в первой половине XIX в. К середине XIX в. японская традиция не успела исследовать весь язык; например, ещё не был изучен синтаксис.

В 50-х гг. XIX в. Япония перестала быть закрытой страной и стала быстро европеизироваться. Если индийская и арабская традиции, уже достигшие совершенства, не могли перенять идеи и методы, идущие с Запада, то японская традиция вобрала европейские и американские лингвистические концепции, не утеряв национальных особенностей. До сих пор японские языковеды сохраняют непривычные для нас представления о звуках и словах.

Европейская традиция. В средневековой Европе века мы видим падение научного мышления вообще и мышления грамматического в частности.

Несмотря на это, именно на рассвете средних веков зарождается переворот во взглядах на языки земного шара, благодаря первобытному христианству.

Под лозунгом "всяк язык да исповедует Бога" стали переводить Библию на различные языки, а проповедники старались усваивать себе языки обращаемых в христианство народов. Позже, под влиянием централистических стремлений, это движение ослабело.

В западной Европе с XII столетия воцарилось исключительно схоластическое образование, основанное на латинском языке. Язык рассматривали в то время a priori, т.е. подгоняя насильно языковые факты под известные предвзятые формулы. Выработался известный идеальный тип предложения и слова, и этим образцом измеряли все проявления живого языка. Материалом служили языки "мертвые", исключительно книжные — прежде всего поздняя латынь. Ученость средних веков сосредоточил в себе в XVI столетии Санчес (Sanchez, Sanctius). Его "Minerva" (1587) может быть признана высшим выражением деятельности схоластиков на лингвистическом поприще. В восточной Европе позднейшая греческая ученость также работала в области исследований языка; ее взгляды, вместе с Восточной церковью, перешли к славянам, до русских славян включительно. С другой стороны, благодаря соседству с Польшей Русь подвергалась также влиянию западной, латинской Европы, т. е. Рима.

В новые века, с конца XV столетия, лингвистический материал обогатился и углубился в трех направлениях: 1) реформация вывела на историческое поприще народные языки (linguae vulgares) против церковной латыни.

2) Географические открытия обратили внимание на новые народы и новые языки. 3) Так называемый "гуманизм" в области литературы и искусств представил в новом свете народы греческий и римский, вместе с их языками и литературами. Несмотря на все это, направление языковых исследований изменялось весьма медленно; стилистика все еще продолжала казаться более важной, чем грамматика.

Новая эпоха в философских взглядах на язык начинается с Локка (исследование о возникновении понятий, обозначаемых именами и глаголами, и локалистическая теория падежей). Во Франции еще в середине XVII века появилась "философская грамматика", иначе — "грамматика всеобщая или рациональная" (grammaire gnrale on raisonne), результаты которой помещены в сочинении "Grammaire gnrale de Port-Royale", составленном учеными отшельниками из Пор-Рояля, в особенности Арно и Ланселотом, и изданном в 1660 г. Эта "Mthode de Port-Royal" имела во Франции целый ряд подражателей, чуть ли не до нашего времени включительно.

В Германии также составлялись общие или "философские" грамматики, основанные на классификации языковых явлений по предвзятым формулам и логическим категориям и вообще на смешении грамматики с логикой. Самым выдающимся представителем этого узкого взгляда на природу языка и на задачи грамматики был в первой половине XIX столетия К. Беккер, автор сочинения "Organis mus der Sprache", потерявшего весь свой кредит вследствие обстоятельной критики Штейнталя.

Умственное движение, вызванное Локком, охватило разные европейские страны. Христиан Вольф (умер в 1754 г.) привел в порядок научную терминологию для логики и грамматики. Все, что было сделано в этом направлении, сгруппировал Г. Германн, в сочинении "De emendanda ratione graecae grammaticae" (1801). Все еще продолжали относиться к языку a priori, и вместо объяснения и разбора действительных форм ставили на первом плане логику и философию. Теми же взглядами на язык руководствовались тогдашние академии наук. Берлинская академия объявила тему на соискание награды, которую получил Иениш за сочинение "Das Ideal einer vollkommenen Sprache". В том же духе высказывались догадки о начале языка, причем старались открыть, который из существующих языков следует считать праязыком, и затем объяснить, почему он испортился. Только Гердер в 1776 г. имел храбрость высказать, что происхождение речи следует объяснять из самого существа человека, но и он впоследствии отказался от этого взгляда.

Другое направление возникло по почину Лейбница, которого мы и должны считать настоящим прародителем новейшего языковедения. Он первый порвал с предположением, что еврейский язык был первоначальным языком всего человечества, и по отношению к исследованию языков стал на действительно научную точку зрения. Он высказал мнение, что "исследование языков должно основываться на началах точных наук". Он считал превратным начинать исследование с того, что неизвестно и недоступно, т. е. с древних языков, вместо того чтобы приступить прежде всего к новым языкам, доступным непосредственному наблюдению. Этим своим требованием Лейбниц опередил не только всех современных ему ученых, но также многих из числа нынешних. Он особенно напирал на сравнение всех языков, хотел группировать европейские языки по их родству, признавал родство языков мадьярского, финского, турецкого и монгольского.

В этих попытках и стремлениях Лейбница кроется зародыш так называемой "сравнительной грамматики", расцветшей столь пышно в XIX столетии. Следуя духу своего времени, он занимался и общими вопросами языковедения (начало языка и т. п.), но требовал при этом метода сравнительного.

Лейбниц не только давал советы филологам, но обращался с просьбами о сотрудничестве и содействии к миссионерам, путешественникам, монархам. В 1713 г. он писал Петру Великому, развивая свои мысли о лингвистических вопросах. Он приготовлял программы исследований и сопоставлял слова, перевод которых на разные языки считал желательным.

Екатерина II, будучи еще великой княгиней, воодушевилась мыслью Лейбница, пожелала создать "всеобщий словарь" и убедила Дюмареска, капеллана английской фактории в Петербурге, взяться за это дело. Следствием этого явился "Сравнительный словарь восточных языков" ("Vocabulaire comparatif des langues orientales"), a в 1786 г. вышел I том "Императорского словаря" ("Dictionnaire imp rial"), обнимающий собой 285 слов в переводе на 51 язык Европы и 149 языков Азии. В том же направлении еще раньше работали Реляндус (Relandus, "Dissertationes misc.", 1706—1708), доказавший взаимное родство малайских языков и установивший "закон звуковых изменений", и Людольф (Ludolf), указавший на то, что надо основываться на сравнении грамматических форм, а не на случайных этимологиях. Лоренцо Гервас (Hervas), знаменитый знаток американских языков, в "Catalogo de las lenguas" (1800—1802) указал на взаимное родство семитических языков, равно как и на родство санскрита и греческого языка, превосходно сгруппировал американские языки и вообще положил основания для научной классификации языков.

Некоторые исследователи этого направления еще раньше указывали на родство санскрита с европейскими языками. Первым обратил на это внимание Сассетта, еще в XVI столетии; затем высказывали такое же предположение Керду (Coeurdoux, 1767) и Джонс (Jones, 1786). Предтечами решительного поворота в развитии языковедения по направлению к "сравнительной грамматике" можно считать двух ученых, описывавших и сопоставлявших многие языки еще в начале XVI I столетия: это были Этьен Гишар (Guichard, "Harmonie tymologique des langues", 1606) и Клод Дюре Бурбоннэ (Bourbonnais, "Trsor de l'histoire des langues de cet univers", 1619). В сочинении Герваса "Catalogo de las lenguas" и в капитальном труде Аделунга и Фатера "Mithridates" как бы сложены результаты исследований, вызванных Лейбницем. Гервас же первый высказал мнение, что определение родства языков должно основываться на грамматических фактах, а не на сходстве слов. Требование Герваса было осуществлено Францем Боппом в первую четверть XIX столетия.

На расцвет новой эпохи в истории языковедения повлияло также основательное ознакомление европейских филологов и лингвистов с санскритским языком и индийскими грамматиками. Как для греческих ученых в Александрии и в Пергаме Гомер, так для индийских ученых священные книги Вед явились стимулом к комментированию текстов и грамматическим разысканиям. Комментарии индийских грамматиков к Ведам не имеют ничего себе равного; появившиеся затем грамматические сочинения, посвященные санскриту, остаются до сих пор недостижимым идеалом и по основательности, и по всестороннему принятию в соображение всех оттенков произношения и формальной стороны языка.

История санскритской или восточно-индийской филологии в Европе начинается с основания англичанами в 1784 г. Азиатского общества в Калькутте. Инициаторами явились здесь знаменитые индологи В. Джонс, Кольбрук, Кэри, Вилькинс, Форстер. Две первые санскритские грамматики были составлены Ганкследеном и Весдином (1790). Первым на материке Европы обратившим внимание на важность санскрита был Фридрих Шлегель, в своем сочинении "Ueber die Sprache und Weisheit der Inder" положивший основание индийской филологии по методу филологии классической и прославившийся своей классификацией языков. Он же первый употребил выражение "индогерманские языки" (indogermanische Sprachen). Сочинением Шлегеля были вызваны первые труды Боппа и таким образом дано начало "сравнительной грамматике" "индогерманских" (индоевропейских, арийских, ариоевропейских) языков.

Начало новейшего философского или общего языковедения с широким размахом восходит к Вильгельму Гумбольдту. Первоначальный метафизический характер этой отрасли языковедения перерождался мало-помалу в чисто психологическое отношение к языку (Штейнталь, Лацарус и др.), приобретающее теперь все больше и больше приверженцев. Вообще в новейшем фазисе истории языкознания можно отметить возврат к естественным связям языковых явлений. Языкознание удаляется от филологии и книговедения и приближается к другим наукам, более ему родственным.

Лингвистика сегодня и завтра. Развитие лингвистики никогда не было плавным и постепенным. Революции сменялись периодами затишья, когда учёные лишь накапливали материал и совершенствовали научные методы. Менялись и приоритетные проблемы. Нередко вопросы, которые в одну эпоху считались «ненаучными» или «нелингвистическими», в другую оказывались в центре внимания. Но ни одна существенная проблема не уходит из науки насовсем, даже если она надолго выпадает из поля зрения лингвистов. Европейская наука занималась синхронным анализом языка начиная с античности и кончая трудами типа «Грамматики Пор-Рояля», но в XIX в. такой анализ перестали считать научной проблемой, и исследователи переключились на вопросы истории языков. Однако с начала XX в. учёные вновь стали отдавать предпочтение исследованию современных языков. Проблема «язык и мышление» активно обсуждалась с античных времён до конца ХЖ в., но структурная лингвистика XX в. сняла её с повестки дня, а затем Ноам Хомский снова к ней обратился. Вопрос о том, в какой степени язык определяет картину мира, впервые поставленный Вильгельмом фон Гумбольдтом, затем оказался на обочине лингвистики, а сейчас он, как и прежде, занимает учёных.

При этом лингвистика, безусловно, продолжает идти вперёд. Обращаясь к оставленным на время вопросам, она изучает их на новом, более высоком уровне. Так что развитие лингвистики, как и других наук, — это не колебания маятника, а движение вперёд, хотя и не по прямой, а как бы по спирали.

В XIX—XX вв. лингвисты достигли значительных успехов, но лишь в отдельных областях. В XIX в. был разработан сравнительно-исторический метод, позволивший реконструировать праязыки, от которых не осталось никаких текстов. Открытия, подтверждающие достоверность построений лингвистов, совершаются до сих пор. В XX в. лингвисты сосредоточились на совсем иной проблеме: они разрабатывали строгие процедуры формального изучения фонологии и грамматики, вернувшись на более высоком уровне к вопросам, которыми занимались ещё в древней Александрии. Правильность метода получила убедительное подтверждение: были созданы системы автоматического перевода — например, с французского или японского языка на русский (правда, удаётся переводить лишь узкоспециальные тексты, да и перевод нуждается в дополнительном редактировании). Если бы не существовало строгого описания языка, это было бы невозможно — ведь человек, работая с текстом, опирается на свою интуицию, а машине доступен лишь формальный анализ.

Однако и реконструкция праязыков, и описание фонологии и грамматики — лишь небольшая часть проблем, связанных с человеческим языком.

Очень многого наука о языке ещё не знает и не умеет. На каждый из четырёх «вечных вопросов лингвистики» у науки есть ответы, но все они неполны.

Фердинанд де Соссюр дал первый строгий ответ на вопрос, что такое язык. В голове каждого говорящего существует некоторый механизм, позволяющий людям говорить, слушать, писать, читать. Этот механизм можно описать с помощью некоторого количества правил, и структурная лингвистика сосредоточилась на том, чтобы выяснить их. Но теперь ясно, что подобного представления о языке недостаточно. Гораздо более глубокое (и одновременно менее строгое) понимание языка как человеческой деятельности ещё раньше предложил Вильгельм фон Гумбольдт. Оно требовало учитывать многое из того, чего лингвистика никогда всерьёз не изучала или только начинает изучать.

Казалось бы, дальше всего наука продвинулась в изучении вопроса, как устроен язык. Если сравнить изучение языка и изучение человеческого организма, то эта часть лингвистики соответствует анатомии. «Анатомия» языка распадается на две части: фонологические, грамматические и семантические правила (это язык в смысле Соссюра) и механизмы производства и восприятия речи у человека. Что касается правил, то довольно хорошо известно, как устроены фонологические системы языков. Уже про морфологию можно сказать далеко не всё, серьёзных успехов в теоретическом синтаксисе удалось добиться лишь в 60-е гг. XX в., а теоретическая семантика (наука о значениях) во второй половине XX в. сделала только первые шаги. Если говорить о механизмах, то устройство голосовых органов человека вполне въгаснено, но о механизмах мозга учёные знают пока очень мало.

Весь XIX в. европейская наука изучала вопрос, как развивается язык. В XX в. он отошёл на второй план, но многие учёные продолжали и продолжают им заниматься. В этой области сделано уже немало. Накоплено очень много фактов (либо реально засвидетельствованных, либо реконструированных), выдвинуты гипотезы о причинах изменений в языке. Но не существует теории, которая могла бы обосновать, почему те или иные языки развивались именно так, а не иначе.

Самый сложный вопрос, к решению которого наука только приступает, — как функционирует язык? Это как бы физиология науки о языке. Как человек пользуется заложенным в нём механизмом? Как говорит и как воспринимает речь других людей?

И наконец, всё ещё неясен, строго говоря, и сам предмет языкознания.

Лингвистика изучает единый человеческий язык, предстающий в виде множества конкретных языков. Каждый из них имеет свои особенности, но у всех языков есть и нечто общее.

Большинство лингвистов, и это естественно, всегда занимались и занимаются изучением конкретных языков, а не языка. Лишь немногие учёные — В. фон Гумбольдт, Ф. де Соссюр, Н. Хомский и некоторые другие — осознанно ставили перед собой задачу выделить свойства «языка вообще». Если о языках известно уже достаточно много, то о языке и его свойствах — намного меньше. Итак, нерешённых задач в лингвистике гораздо больше, чем решённых.

4. Язык и общество. Предпосылки появления и функционирования языка могут возникать только у людей, объединенных общей деятельностью.

Это общепризнанно. Несмотря на расхождение позиций ученых о путях происхождения языка, его социальный характер никогда не оспаривался.

В. Гумбольдт одним из первых обосновал социальные категории языка.

Ученый указывал, что язык развивается только в обществе: человек понимает себя только при условии, что его слова понятны и другим.

Человеческий язык возник вместе с человеческим обществом как необходимое средство общения людей в процессе их совместной деятельности, в процессе труда люди пришли к тому, что у них появилась потребность чтото сказать друг другу.

Язык — прежде всего средство общения. Общение наше, однако, происходит в разных местах, в разное время и с разными собеседниками. Легко заметить, что в зависимости от ситуации мы используем по-разному возможности языка. Одна из важнейших задач лингвистики — выяснить, как люди применяют язык в процессе общения, или, по выражению учёных, в процессе коммуникации. Языковед Григорий Осипович Винокур замечал, что кроме «анатомии» языка существует его «физиология», и изучать надо не только устройство языка, но и его употребление.

Использование языка зависит главным образом от ситуации общения, от его конкретных условий. Даже речь про себя – тоже общение. Человек как бы одновременно исполняет две роли: партнёра, который говорит, и партнёра, который отвечает.

Особенно важна цель коммуникации, т.е. то, для чего мы собираемся общаться: чтобы сообщить что-то, попросить о чём-нибудь или просто провести время. За некоторыми целями общения в языке закреплены особые формы выражения. Например, приказы, распоряжения, просьбы обычно выражают с помощью повелительного наклонения: Закрой дверь; Дайте, пожалуйста, килограмм муки. Если цель - узнать у собеседника что-либо, то скорее всего используют вопрос: Как пройти к кинотеатру? Ты не знаешь, где Серёжа? Цель коммуникации определяет и подбор слов, и интонацию.

Чтобы утешить маленького ребёнка, мы постараемся говорить тихим, мягким голосом, используя уменьшительно-ласкательные обращения: «Тише, Танечка, не плачь/ Не утонет в речке мяч».

Мы можем разговаривать друг с другом, а можем писать друг другу письма. Это две формы коммуникации (общения) — письменная и устная.

Учёные заметили, что устная речь очень отличается от письменной. В разговоре многие слова мы можем опустить, заменить их жестами, выразить свои мысли и чувства с помощью интонации. В ситуации непосредственного устного общения можно сказать собеседнику: Буду там и указать кивком головы, где именно (например, во дворе). Но в записке придётся написать полностью: Я буду во дворе. И наоборот, речь человека, который вместо Завтра в семь на Таганке скажет в разговоре: Я напоминаю тебе, что завтра в семь часов вечера я буду ждать тебя на станции.метро «Таганская», покажется нам очень странной. Многие учёные даже считают, что существуют письменный и устный языки и что их системы очень сильно раатичаются.

Язык предоставляет нам все возможности, чтобы в любой ситуации полно и точно выразить свои мысли. Нужно только уметь этими возможностями пользоваться.

Но общение шире, чем просто обмен информацией.

Вы помахали приятелю рукой — и он ответил тем же; погладили котёнка — и он трёт ся о ваши ноги. В обоих случаях состоялось общение, но что вы сообщили друг другу? Буквально ничего, разве что действиями дали понять о своём дружелюбном расположении. По мнению американского психолога Эрика Берна, взаимные «поглаживания» — необходимый элемент общения, равно как само общение необходимый элемент человеческого (и не только человеческого) существования: неспроста говорят, что «доброе слово и кошке приятно».

Общение — это обмен действиями: поступками (преподнесение подарка, угощение, подзатыльник или шлепок), жестами, словами. Слово значительно расширяет возможности общения. Оно позволяет не только удовлетворять любопытство, но и выражать отношение к собеседнику и к происходящему, высказывать свою волю, добиваясь её исполнения другим, т. е. осуществлять речевое воздействие. Язык даёт возможность выразить намерение или мысль более чётко, ясно и определённо, чем мимика или жест. Речевое общение — это типично человеческая деятельность.

В самом слове общение видна связь со словом общий. Действительно, в общении человек делится знаниями, мнениями, чувствами, желаниями — то, что было моим, делается общим для нас. Как говорил Альберт Эйнштейн, если у нас есть по яблоку и мы обменяемся ими, то у каждого останется по яблоку; если же мы обменяемся идеями, то у каждого станет по две идеи. В общении достигается определённая цель, некоторый общий результат. Общение не просто взаимодействие, но совместная деятельность — кооперация (отлат. cooperatio -«сотрудничество») для получения результата, которого трудно, а иногда и невозможно добиться в одиночку. В этом его смысл.

Усилиями собеседников всегда создаётся нечто новое: изменяется ситуация (допустим, вы попросили купить мороженое — и получили его), изменяются объём знаний или точка зрения (если общение было направлено на получение информации), делается новый шаг в развитии отношений (создаётся или укрепляется атмосфера доверия и взаимопонимания или же, напротив, отношения проясняются не в лучшую сторону). В первых двух случаях общение является лишь средством для другой деятельности, без него можно обойтись: мороженое нетрудно купить самому, получить необходимую информацию можно из книг. Только в последнем случае результат не может быть достигнут вне самого общения; такое общение ценно само по себе как самостоятельная деятельность.

Общение отнюдь не всегда обмен любезностями, взаимными «поглаживаниями», эмоциональная поддержка. Это могут быть и сухие «передачи»:

вопрос — ответ, и пикировка — обмен уколами», и словесное давление, агрессия. Всё зависит от целей собеседников, их взаимоотношений, ситуации общения.

Общение успешно, когда усилия собеседников направлены к одной цели.

Обычно её задаёт тот, кто начинает разговор. Его собеседник может действовать в соответствии с целью инициатора, подчиняясь его воздействию, что хорошо видно в примерах из книги Л.

Кэрролла «Алиса в Стране Чудес»: Королева «обернулась к Алисе и спросила:

—Как тебя зовут, дитя?

—Меня зовут Алисой, с позволения ВашегоВысочества, — ответила Алиса учтиво».

Но собеседник может использовать и стратегию противодействия:

«— А это кто такие? — спросила Королева, указывая на повалившихся вокруг куста садовников...

- Откуда мне знать, — ответила Алиса, удивляясь своей смелости. — Меня это не касается.

Королева побагровела от ярости...».

Стратегия противодействия — отказ подчиниться воздействию, срыв навязанного плана. В результате общение оказывается неуспешным для инициатора.

Принцип кооперации — содействие общению — не следует смешивать с вежливостью или благожелательностью. Если стратегическая цель начинающего разговор — добиться ссоры, выказывая агрессию, то успешным общение будет, если и другой собеседник настроен агрессивно: такая позиция содействует общению (хотя в итоге может привести к разрыву отношений). Отказ реагировать на провокацию — в данном случае лучшая стратегия противодействия. Вежливость здесь — средство, нарушающее нежелательную кооперацию, а не поддерживающее её. Основная цель общения — речевое воздействие на собеседника. Это воздействие может быть явным и весомым (когда отдаётся приказ или задаётся вопрос), но оно происходит и в случае, когда реплика содержит просто сообщение: без ответной реакции она как бы повисает в воздухе, создавая напряжённость, разрядить которую может слово.

За речевым действием, акцией, всегда следует реакция Последовательность акции и реакции образует акт речевого взаимодействия, элементарный диалог. Если цель инициатора общения не достигается в этом акте, продолжается обмен речевыми действиями. При этом инициатива может переходить от одного собеседника к другом)', так что реакция в одном акте общения может оказаться акцией в следующем — так создаётся цепочка согласованных действий собеседников, диалог, текст. Диалог завершается, когда, по мнению обоих собеседников, его цель достигнута.

Развитие диалога иллюстрирует пример из сказки Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране Чудес». Алиса должна найти дорогу в Стране Чудес.

Она спрашивает у Чеширского Кота:

— Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?

—А куда ты хочешь попасть? — ответил Кот.

—Мне всё равно... — сказала Алиса.

—Тогда всё равно, куда и идти, — заметил Кот.

—...Только бы попасть куда-нибудь, — пояснила Атса.

—Куда-нибудь ты обязательно попадёшь, — сказал Кот.

—Нужно только достаточно дол го идти».

Алиса, рассчитывавшая на более конкретный совет, вынуждена сменить тактику:

— А что за люди здесь живут? — спросила она».

Получив информацию, она на её основе принимает решение. При этом Коту удаётся на время завладеть разговором. Общение завершается, когда оба — и Алиса, и Кот — удовлетворяются достигнутым результатом.

В общении собеседники обмениваются действиями. Может показаться странным отнесение высказываний к действиям. В самом деле, высказывание вроде бы пустой звук, сотрясение воздуха. Неспроста слово противопоставляется делу, как безделье — труду: «Много говорит, да мало делает»;

«Языком и лаптя не сплетёшь»; «Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается». Однако есть и другие истины: «Язык царствами ворочает»;

«Язык — стяг, дружину водит»; «Мал язык — горами качает», В них отмечена действенная сила, заключённая в слове. На самом деле, как реально осуществляется любое управление, любая власть? Сила — скорее условие, обеспечивающее власть, чем каждодневный способ её осуществления. А обычный способ — это речь, слово, царский (президентский) указ, командирский приказ, отцовский наказ...

Не только в императивах проявляется действенная сила слова. Даже простое приветствие — социально значимое действие: не поздороваться со знакомым — значит нанести ему обиду. Напротив, приветствие создаёт благожелательную атмосферу. Существует целый класс подобных высказываний, «творящих ситуацию», в отличие от других, «описывающих ситуацию». Исследованием высказываний в этом аспекте занималась теория речевых актов, разработанная в английской лингвистической философии в 60-е гг.

XX в.

В отечественной науке разработка теории высказывания связана с именем выдающегося мыслителя Михаила Михайловича Бахтина. Его положения были развиты в современной лингвистике текста, исследующей те свойства высказывания, которые делают его текстом определённого жанра, — смысловую цельность, воплощающую его замысел, структурную связность и завершённость.

Язык возникает, развивается и существует как социальный феномен. Его основное назначение заключается в том, чтобы обслуживать нужды человеческого общества и, прежде всего, обеспечить общение между членами большого или малого социального коллектива, а также функционирование коллективной памяти этого коллектива.

Понятие общества относится к одному из трудно определимых. Общество - это не просто множество человеческих индивидов, а система разнообразных отношений между людьми, принадлежащими к тем или иным социальным, профессиональным, половым и возрастным, этническим, этнографическим, конфессиональным группам, где каждый индивид занимает своё определённое место и в силу этого выступает носителем определённого общественного статуса, социальных функций и ролей. Индивид как член общества может быть идентифицирован на основе большого количества отношений, которые его связывают с другими индивидами. Особенности языкового поведения индивида и его поведения вообще оказываются в значительной мере обусловлены социальными факторами.

Язык выполняет в обществе следующие социальные функции:

1) коммуникативная / информативная (осуществляемые в актах межличностной и массовой коммуникации передача и получение сообщений в форме языковых / вербальных высказываний, обмен информацией между людьми как участниками актов языковой коммуникации, коммуникантами),

2) познавательная / когнитивная (обработка и хранение знаний в памяти индивида и общества, формирование картины мира),

3) интерпретативная / толковательная (раскрытие глубинного смысла воспринятых языковых высказываний / текстов),

4) регулятивная / социативная / интерактивная (языковое взаимодействие коммуникантов, имеющее целью обмен коммуникативными ролями, утверждение своего коммуникативного лидерства, воздействие друг на друга, организация успешного обмена информацией благодаря соблюдению коммуникативных постулатов и принципов),

5) контактоустанавливающая / фактическая (установление и поддержание коммуникативного взаимодействия),

6) эмоционально-экспрессивная (выражение своих эмоций, чувств, настроений, психологических установок, отношения к партнёрам по коммуникации и предмету общения),

7) эстетическая (создание художественных произведений),

8) магическая / "заклинательная" (использование в религиозном ритуале, в практике заклинателей, экстрасенсов и т.п.),

9) этнокультурная (объединение в единое целое представителей данного этноса как носителей одного и того же языка в качестве родного),

10) метаязыковая / метаречевая (передача сообщений о фактах самого языка и речевых актах на нём).

Один пятилетний мальчик, сын продавщицы из магазина "Одежда", как-то сказал: «Я всех люблю одинаково, а мамочку на один номер больше" А другой, у которого отец был писателем и постоянно обсуждал в семье издательские дела, попросил: «Папа, скажи редактору этой карусели- нельзя ли мне, наконец, покататься!»

Это примеры из книги Корнея Ивановича Чуковского "От двух до пяти» показывают, что профессия родителей и связанная с этой профессией терминология влияет на речь детей. Среда, в которой живет человек, всегда воздействует на его речевые навыки. Особенно податливы к такому влиянию дети. Однако взрослые тоже усваивают, часто неосознанно, языковые особенности окружающих-членов семьи, друзей, сослуживцев.

Воздействие социальной среды на язык и речевое поведение людей изучает социолингвистика - особое направление в языкознании, которое возникло и сформировалось в самостоятельную научную дисциплину в XX столетии. «Чистая" лингвистика изучает языковой знак сам по себе: его звуковую и письменную форму, значение, сочетаемость с другими знаками. Социолингвистику интересует то, как используют языковой знак люди, как влияют на это их возраст, пол, социальное положение, образование и общий культурный уровень.

Вот слово добыча. Описывая его с точки зрения "чистой» лингвистики, надо указать следующее: существительное женского рода, 1 -го склонения, множественного числа не употребляется, трехсложное, с ударением на втором слоге, обозначает действие по глаголу добывать (добыча угля) или результат действия (Охотник вернулся с богатой добычей). Социолингвист отметит еще одно свойство этого слова: в языке горняков оно имеет ударение на первом слоге— добыча; возможно здесь и употребление слова во множественном числе (несколько добыч) Такие профессионально обусловленные отклонения от привычных форм слова- предмет изучения сициолингвистики.

Люди одной профессии или одного круга общения нередко вырабатывают свой жаргон. В старину, например, был известен жаргон офеней (бродячих торговцев). В наше время в своеобразный жаргон превратился язык программистов. Социолингвистика изучает групповые языки, речевое поведение человека как члена определенной группы.

Социолингвистика изучает также социальные условия, влияющие на выбор формы личного обращения. В каждом языке есть различные формы обращения к собеседнику. В русском языке две основные формы - на "ты" и на "вы". К незнакомому взрослому или старшему по возрасту надо обращаться на "вы", а обращение на "ты"- знак более близких, сердечных отношений.

Русский речевой этикет - лишь один простой пример из этой области. В других языках, например в японском и корейском правила вежливого обращения к собеседнику гораздо более сложные.

Наша речь во многом зависит от того, с кем мы общаемся, каковы отношения между собеседниками: дружеские, родственные, нейтральные, официальные. Это хорошо понимали задолго до возникновения социолингвистики. Например, Пушкин писал: "В [светском] обществе вы локтем задели соседа вашего, вы извиняетесь— очень хорошо. Но гуляя в толпе под качелями, толкнули лавочника - вы не скажете ему: mille pardons! Вы зовете извозчика - и говорите ему: пошел в Коломну, а не сделайте одолжение, потрудитесь свезти в Коломну» Этот пример показывает, как меняется речь человека в разных ситуациях общения. Собеседники могут общаться либо на равных, либо один из них чувствует свое превосходство (или зависимость).

Общаясь друг с другом, человек как бы исполняет разные роли: отца, мужа, сына, начальника, подчиненного, сослуживца, пассажира и кондуктора, продавца и покупателя и т.д. Роль влияет на характер речи: с отцом вы говорите не так, как со сверстником, а с продавцом магазина - не так, как с учителем.

Представление о том, в каких ситуациях, при исполнении каких ролей каким языком надо говорить, формируется по мере того, как человек из ребенка превращается во взрослого. Этот процесс называется языковой социализацией, т.е. языковым «вхождением» в данное общество, его тоже изучает социолингвистика.

В некоторых обществах (государствах, странах, отдельных территориях) используется не один язык, а два или несколько. Обычно один из них - государственный и в этом смысле общеобязательный. Чтобы нормально жить в обществе, разговаривать с другими людьми, продвигаться по социальной лестнице, необходимо знать государственный язык, даже если он не родной.

Процесс языковой социализации в этом случае усложняется: ребенок должен усвоить не один, а два или несколько языков и понять когда и какой использовать. Вопросы сосуществования разных языков в одном обществе – тоже компетенция социолингвистики.

Имеют значения также время и место коммуникации. Жизнь человека распадается на будни и праздники, на работу и отдых: «Делу — время, потехе — час». Каждый из этих временных отрезков тесно связан с определёнными событиями и возможными типами бесед. О чём, например, будут говорить школьные приятели за праздничным столом в день рождения одного из них? О разном, конечно. Но вряд ли разговор зайдёт об уроках, которые заданы на завтра, в подобной обстановке он неуместен. Пр: человека, который всё-таки заведёт о них речь, скажут: «Зануда». Однако эта же тема вполне естественна на занятиях в школе. Вспомните известное выражение: «Не время и не место говорить об этом». Значит, каждый из носителей языка интуитивно ощущает, как зависят тема и характер общения от времени и места, в которых оно происходит.

Конечно, речь во многом зависит от темы общения. Серьёзный разговор на важную для собеседников тему вряд ли будет вестись с шутливыми интонациями. И наоборот, во время непринуждённой беседы на легкомысленные темы вполне уместны раскованное речевое поведение, шутка и игра.

Таким образом, ситуация общения влияет на то, как мы говорим. Если даже один из параметров ситуации (партнёры, цель, форма общения — письменная или устная, время и место общения) изменится, речевые средства будут использоваться по-другому.

Знаменитый гоголевский герой Павел Иванович Чичиков, отличаясь удивительным умением подстраиваться под собеседника, буквально очаровал всех губернских чиновников и их жён. Даже угрюмый Собакевич сказал о нём: «Преприятный человек». Эта способность Чичикова очень ярко проявляется в его речевом поведении. С сентиментальным Маниловым и его женой он чрезвычайно обходителен и велеречив. «Сударыня! здесь, — сказал Чичиков, - здесь, вот где, — тут он положил руку на сердце, — да, здесь пребудет приятность времени, проведённого с вами!» С «дубинноголовой» Коробочкой он не церемонится: «Да не найдёшь слов с вами! Право, словно какая-нибудь, не говоря дурного слова, дворняжка, что лежит на сене: и сама не ест, и другим не даёт». Торгуясь с Собакевичем, Чичиков расчётлив и осторожен: «Моя цена! Мы, верно, как-нибудь ошиблись или не понимаем друг друга, позабыли, в чём состоит предмет. Я полагаю с своей стороны, положа руку на сердце: по восьми гривен за душу, это самая красная цена!». В этих случаях решающее влияние на речь Чичикова оказывает партнёр по коммуникации, тот, с кем он в данный момент разговаривает.

Совершенно особый тип коммуникации - публичная коммуникация.

Публичная речь имеет свои особенности: она более строгая, официальная.

Во время выступления человек более аккуратен в выражениях, произношение его более отчётливо. В непринуждённой обстановке, общаясь со знакомыми людьми, мы вполне можем обратиться к ним: Марь Васильна! Сан Саныч! объявляя имена выступающих на собрании (т.е. в более официальной, публичной обстановке), мы произнесём их иначе: А сейчас перед вами выступит Мария Васильевна Иванова или Слово предоставляется Александру - Александровичу Петрову.

Итак, речь человека меняется в зависимости от условий общения. Значит, наш язык как средство общения неоднороден, он функционально ориентирован. Лингвисты выделяют три основные функционально-речевые разновидности современного русского языка: книжно-письменный язык, разговорный язык (или разговорная речь) и язык художественной литературы.

Книжно-письменная речь — название условное. Она может существовать не только в письменной, но и в устной форме. Именно на нормы книжно-письменного языка ориентировано любое устное официальное публичное выступление. Даже если разговаривают только двое, но в официальной обстановке, разговор скорее всего будет происходить на книжно-письменном языке.

В непринуждённой (дружеской, домашней) обстановке обычно переходят на разговорную речь. Представьте, что вы слушаете по радио прогноз погоды. Диктор сообщает: В последующие сутки ожидается переменная облачность. Возможны кратковременные осадки, температура от пяти до десяти градусов выше нуля. Потом кто-то из друзей или домашних просит вас пересказать этот прогноз.

Диалог будет примерно следующим:

- Ты погоду не слышал на завтра?

- Слышал. Ну, сказали, погода не очень. Пасмурно. Дождик обещали. Правда, не на целый день.

Письменный язык изучили гораздо лучше, чем разговорный. Разговорную речь лингвисты начали изучать сравнительно недавно. Живая речь оказалась и богаче, чем предполагали, и дальше от речи письменной.

Многие её черты были совершенно неожиданными для учёных и породили новые вопросы.

Речевой этикет. Есть грустная шутка о том, что вежливость люди придумали вместо доброты. На самом деле это не так. В основе вежливости, этикета лежат уважение к старшим, признание человеческого достоинства, наконец, доброжелательное отношение к окружающим. Формулы вежливости помогают людям жить вместе.

Этикетные правила распространяются на все социальные слои: существует этикет придворный и крестьянский. В традиционных обществах этикетные предписания нередко строже, чем в современных демократических странах.

Особо известны приверженностью к строгому этикету кавказские народы.

Абхазы, для которых правила поведения — аламыс — не только этикет, но и кодекс чести, говорят: «Смысл жизни — в аламысе».

Нормы речевого этикета различаются у разных народов, но везде общеприняты нормы приветствия и прощания, благодарности и извинения, поздравления и пожелания. При этом каждый народ выбирает свои формулы речевого этикета.

Русское приветствие С добрым утром! — по форме поздравление; но эту форму нельзя применить в другое время суток: когда мы говорим Добрый лень!, Добрый вечер!, Спокойной ночи!, мы высказываем пожелание. Пожеланием здоровья является и обычное Здравствуйте.

Формула приветствия в английском How do you do? — «законсервированный»

вопрос, который не требует ответа по существу. Ответом должен быть повтор этого вопроса. На следующую после него фразу (тоже вопрос) How are you? («Как дела?») тоже не следует отвечать по существу (есть даже английский анекдот: зануда — это человек, который на вопрос How are you? отвечает со всей обстоятельностью).

«Законсервированные» формулы этикета подолгу живут в языке, но от частого употребления их фонетический облик стирается, упрощается, иногда первоначальный смысл приходится восстанавливать с трудом:

Спасибо! = Спаси Бог!, Прощай! связано с Прости, английское Good bye («До свидания») — сокращённое Cod be with you! («Дa будет с вами Бог!»).

Затемнённый смысл формул вежливости определяется ситуацией. Так, русское пожалуйста может иметь разные смыслы в контекстах приглашения, просьбы, благодарности, разрешения.

Формулы вежливости — традиционно «охраняемая» сфера лексики, но на некоторые из них мода меняется. Особенно этому подвержены приветствия и прошания в среде молодёжи. Широко распространённое сейчас пока! совсем недавно шокировало, например, К.И. Чуковского. В конце концов Чуковский решил принять это слово: «Ведь точно такая же форма прощания с друзьями есть и в других языках, и там она никого не шокирует. Великий поэт Уолт Уитмен незадолго до смерти простился с читателями трогательным стихотворением „So long]", что и значит по-английски — „Пока!". Французское a bientot имеет то же самое значение. Грубости здесь нет никакой. Напротив, эта форма исполнена самой любезной учтивости, потому что здесь спрессовался такой (приблизительно) смысл: будь благополучен и счастлив, пока мы не увидимся вновь» («Живой как жизнь»).

До сих пор мало кому понятно пожелание всяких кактусов — его используют компьютерщики (считается, что кактусы уменьшают вредное влияние излучения от компьютера).

Не любую из ряда синонимических этикетных форм можно употребить в конкретной ситуации. Например, речевые обороты До свидания!, Всего доброго!, Счастливо!, Пока!, Чао!, Всяких кактусов! могут иметь значение 'до свидания', но вряд ли вы употребите один из трёх последних, прощаясь с учителем. Выбор формы определяется отношениями между собеседниками, оцениваемыми по шкалам: «выше — ниже» и «свой — чужой». Более строгие формы чаше используются по отношению к вышестоящим и «чужим», чем к равным и «своим». Обращаясь к нижестоящим, тоже необходимо следовать правилам этикета: учитель, прошаясь с учеником, вряд ли скажет Пока! или Чао!, даже если он и молод. Это формы общения среди «своих» и «равных», а между ними позволено гораздо больше, чем по отношению к другим. Зато формы До свидания! Всего доброго!

нейтральны, они применимы практически к любому лицу. Впрочем, Всего доброго! вряд ли уместно в устах ребёнка по отношению к взрослому: социальная позиция лица, выражающего пожелание, по-видимому, не должна быть существенно ниже того, кому оно адресовано. Возможно, это связано с древними представлениями о магической природе языка: пожелание должно иметь особую силу и исходить от лица, обладающего СИЛОЙ.

Значимым может оказаться и отсутствие формул вежливости - забыли попрощаться, не сказали «спасибо» — о вас скажут, что вы не вежливы или решат, что вы обиделись.

Таким образом, этикет — это осознание человеком своей социальной позиции среди других членов коллектива, умение соответствовать своему месту и признание за другим его законного места в социальной иерархии.

5. Язык и мышление. Если представления Вильгельма фон Гумбольдта о путях развития языков уже в основном принадлежат истории, то другая его идея — о связи между языком и духовной природой человека — намного опередила своё время. Современная наука только пытается подступиться к её раз работке. Конечно, Гумбольдт писал свои труды более полутора столетий назад, когда ещё не предъявляли строгих требований к научной точности. Многие его мысли изложены очень нестрого и имеют характер скорее гениальных догадок, чем последовательной научной теории. И всё-таки его идеи до сих пор остаются актуальными и привлекают внимание специалистов.

До Гумбольдта, а часто и после него, считалось, что язык представляет собой лишь внешнюю оболочку для мысли. Например, по мнению авторов «Грамматики Пор-Рояля», единая мыслительная основа существует для всех языков, которые имеют лишь частные различия. Гумбольдт же высказал иную идею: Мышление не просто зависит от языка вообще... до известной степени оно определяется каждым отдельным языком». Он не отрицал универсальность человеческого мышления, но считал, что представления человека о мире зависят от того, на каком языке он мыслит.

Гумбольдт первым увидел, что язык не сводится ни к логическому мышлению, ни к копированию мира, и выдвинул множество аргументов в пользу новой точки зрения. Мир, как отмечал Гумбольдт, по-разному членится в различных языках.

Даже при сравнении, например, русского языка с английским видны различия такого рода. Русскому слову рука в английском соответствуют два слова: hand («кисть руки») и arm («рука от кисти до предплечья»). Конечно, можно считать, что слову hand соответствует кисть, но это слово явно более специальное, a hand часто можно перевести только как рука. Слову arm в русском языке вообще нет однословного соответствия. Напротив, английскому глаголу wash соответствуют и мыть, и стирать. Ещё больше различий в членении мира выявляется, например, если сравнить русский язык с японским или арабским.

Гумбольдт утверждал, что язык помогает человеку познавать мир, но и само познание зависимо от языка: «Как отдельный звук встаёт между предметом и человеком, так и весь язык в целом выступает между человеком и природой, воздействующей на него изнутри и извне. Человек окружает себя миром звуков, чтобы воспринять в себя и переработать мир вещей... Человек … живёт с предметами так, как их преподносит ему язык..». Поскольку же языки несходны, разным будет и восприятие мира людьми разных культур: «Каждый язык описывает вокруг народа, которому он принадлежит, круг, откуда человеку дано выйти лишь постольку. поскольку он тут же вступает в круг другого языка». Если человек хорошо освоил чужой язык то такое освоение «можно было бы уподобить завоеванию новой позиции в прежнем видении мира». Однако чаще всего «мы в большей или меньшей степени переносим на иностранный язык своё собственное миропонимание и, больше того, своё собственное представление о языке». Можно добавить, что такой перенос будет менее заметен, если изучать язык со сходной картиной мира, например, когда англичанин учит французский. А вот в языке далёкой культуры всегда гораздо легче освоить фонетику и грамматик}', чем чужую картину мира, необходимую для подлинного владения языком.

Проблема, связанная с языковыми картинами мира, с влиянием языка на мышление и поведение человека, в течение полутора веков оказывалась за пределами внимания большинства учёных, хотя бывали и исключения — замечательные американские лингвисты первой половины XX в. Эдвард Сепир и Бенджамин Уорф. Сейчас лингвистика имеет множество фактов такого рода, но при этом не было и до сих пор нет сколько-нибудь разработанных методов для изучения этих проблем. По крайней мере, нет ничего, что можно было бы поставить в один ряд с достаточно строгими методами описания фонетики и грамматики языков или сравнение родственных языков.

Только в последнее время лингвисты начали нащупывать подходы к данным вопросам.

6. Язык и речь. Прежде всего, в чем разница между тем и другим? Язык представляет собой коммуникационное средство и потому отвечает строгим законам и правилам грамматики, интонационным нормам и нормам произношения. Пользуясь языком, мы находимся в непрерывной нормирующей рефлексии, фиксирующей отклонения от правил.

В обыденной жизни мы редко пользуемся родным языком и не обращаем особого внимания на то, насколько правильно мы говорим или пишем. Дети также не владеют языком - они пользуются речью, на первых порах даже нечленораздельной. Речь (от слова "река") есть поток говорения, писания, чтения, слушания, понимания, в котором коммуникация и мышление склеены, нерасчленены, неразрывны: мы думаем как говорим и говорим, как думаем.

Прихотливость и обрывочность мыслей полностью отражается в речевом потоке.

В языке присутствуют только эксплицитные лингвистические средства, речь полна недоговоренностей, недомолвок, межстрочного содержания, имплицитных средств, намеков и скрытых цитат. Язык существует достаточно самостоятельно от своих носителей. Язык с неочевидностью для нас формирует свои законы и тренды и в этом смысле все они для нас сомнительны, хотя, с другой стороны, мы сами сомнительны относительно языка, постольку, поскольку не владеем им (мы владеем речью), не в полной мере владеем им и, конечно же, не управляем им.

Тот, кто крепко на руку речист, вовсе необязательно знает в совершенстве язык. Знание родного языка для большинства людей более, чем поверхностно: даже в школе вспашка идет не более, чем в пол-лопаты, после же школы язык многими забывается, по сути, напрочь: нормальная жизнь не требует этих знаний, а подавляющему большинству людей рефлексия и мышление претят, поэтому так редки, даже среди филологов и лингвистов, знания языка

- вместо знаний мы стараемся обходиться нормами, а нормы не требуют ни рефлексии, ни размышления, их просто надо соблюдать, по возможности.

Это - в лучшем случае. В худшем же мы заменяем знание языка догмами:

"жи, ши пиши через и" не знание, а догма, если за этим не стоит ничего, например, не стоят фонетические знания.

Философию можно понимать и интерпретировать как рефлексию языка, рефлексию того, что говорится и мыслится. Народы, язык которых не претерпевал серьезного влияния на протяжении значимого исторического промежутка времени, успевали впасть в рефлексию собственного языка и породить тем самым собственную, национальную, философию: китайцы, индийцы, египтяне, греки, римляне, англичане, германцы. Те же, кому история не дала такой передышки и кто живет в суете изменений и влияний, существуют без рефлексии своего языка, не успевая выработать собственную философию: русские, американцы. И, стало быть, все эти ригористы и блюстители "чистоты языка", хотят они того или не хотят, понимают они это или не понимают, но ратуют и борются за то, чтобы настало, наконец, затишье перемен и пришло время рефлексии, время размышлений над собственным языком, время формирования и создания философии.

Речь, лишенная рефлексии, имеет зато нечто уникальное в нашем сознании - внутренний голос, находящийся с нами в непрерывном диалоге и - вот уж где полная свобода от грамматического и любого иного строя! Этот внутренний голос - поток сознания, некоторым образом, шизофрения - постольку, поскольку это не монолог, а именно диалог в рамках и пределах одной личности. Мы создаем себе и внутри себя партнера, с которым и общаемся, называя его то внутренним "я", то голосом души, то голосом совести, то Богом.

Речь действует на сознание и побуждает к действию, язык склонен к пониманию и мышлению. Знаменитая фраза И. Тургенева о богатстве русского языка большинством понимается буквально, дословно и на самом примитивном, морфологическом уровне.

В языкознании принимается положение, согласно которому язык развивается по своим внутренним законам. Но если признать, что язык и речь являются разными объектами, что единицы языка и речи изучаются в разных науках, то необходимо вывести умозаключение, что у речи должны быть свои особые внутренние законы развития. Если же такое умозаключение не может быть подкреплено наблюдаемыми фактами, то оно должно рассматриваться как свидетельство ложности исходной предпосылки. Так как нет никакой эмпирической базы для признания особых законов развития в языке и в речи, то мы вынуждены рассматривать язык и речь не как разные явления, представляющие собой объекты разных наук, а как разные стороны одного явления, представляющие собой один предмет одной науки.

Преодоление взгляда на язык и речь как на разные явления достигается с помощью выдвижения категории сущности и ее проявления в качестве основания противопоставления языка и речи. Такое понимание основания различения языка и речи исключает возможность отнесения одних фактов к языку, а других - к речи. С этой точки зрения в речи не может быть таких единиц, которые не имели бы места в языке, а в языке нет таких единиц, которые не имели бы места в речи. Язык и речь различаются не по различию явлений, а по различию сущности и ее проявления.

С этой точки зрения единицами языка являются не только слова и их формы, но и свободные словосочетания, а также предложения. В словосочетаниях и предложениях имеется не только то, что всякий раз производится заново, но и то, что во всяком акте общения воспроизводится, - это модели предложений.

Язык представляет собой такую сущность, способом существования и проявления которой является речь. Язык как сущность находит свое проявление в речи. Язык познается путем анализа, речь - путем восприятия и понимания. В выражении "он читает книги" факт употребления слова книги относится к проявлению того, что может найти свое проявление в другом слове, например, "он читает журналы". Есть некое тождество, которое сохраняется и в первом, и во втором предложениях и которое по-разному в них проявляется. Эти предложения со стороны своего различия относятся к речи, а со стороны своего тождества - к языку.

Рассмотрим основания противопоставления языка и речи как разных сторон одного явления:

1. И язык, и речь имеют общественную, социальную природу. Но в акте общения социальная природа языка принимает форму индивидуальной речи. Язык в акте общения не существует иначе, как в форме индивидуального говорения. Для Соссюра язык и речь - разные явления. Язык как социальное явление противопоставляется речи как индивидуальному явлению. По его мнению, в речи нет ничего коллективного, а в языке нет ничего индивидуального. Такое понимание отношения между языком и речью оказывается возможным только в том случае, если предположить, что язык и речь - разные явления, представляющие предметы разных наук. И это понимание совершенно исключается, если отношение языка в речи рассматривается как отношение сущности к ее проявлению. Язык социален по своей природе; индивидуальная форма проявления социальной природы языка свидетельствует, что и индивидуальная форма по своей сущности также социальна. Индивидуальное не противоположно социальному, оно является только формой бытия социального.

Некоторые комментаторы де Соссюра истолковывают соотношение социального и индивидуального как соотношение объективного и субъективного: но их мнению, язык объективен, а речь субъективна. Возможность такого истолкования социального и индивидуального вытекает из предпосылки, согласно которой индивидуальное и социальное противоположны по своей сущности и представляют собой разные явления. Но если индивидуальное рассматривать как форму существования социального, то необходимо сделать вывод, что первое не является противоположностью второго, что если языку приписывается объективный характер, то он должен быть приписан и речи. Противопоставление языка и речи по данному основанию предполагает необходимость рассматривать одни и те же единицы и как единицы языка, и как единицы речи. Не может быть единиц, которые, относясь к языку, не относились бы к речи, и наоборот.

2. Язык и речь противопоставляются по основанию общего и единичного, постоянного и переменного. Но опять-таки общее и единичное, постоянное и переменное нельзя рассматривать как отдельные явления, существующие порознь.

Общее и постоянное существует в форме единичного и переменного, а во всяком единичном и переменном есть общее и постоянное.

Поясним это на примерах. В предложении "Он смотрел картину" мы можем заменить слово картина словом фотография. В результате этой операции мы получим новое предложение: "Он смотрел фотографию". Но в том, что находится в отношениях взаимной заменяемости, содержится общее, постоянное. Это общее, постоянное проявляется в отдельных словах, имеющих форму винительного падежа.

Язык есть речь, взятая со стороны общего и постоянного. Речь есть язык, взятый со стороны единичного и переменного. Всякая лингвистическая единица одной стороной обращена к языку, а другой - к речи. Каждая лингвистическая единица должна рассматриваться и со стороны языка, и со стороны речи. Противопоставление языка и речи по рассматриваемому основанию исключает возможность относить одни единицы к языку, а другие - к речи.

3. Язык и речь различаются по основанию некоего установления и и процесса. Есть язык как средство общения и есть речь как процесс общения с помощью языка. Речь обладает свойством быть громкой или тихой, быстрой или медленной, длинной или краткой; к языку эта характеристика не приложима. Речь может быть монологической, если собеседник только слушает, и диалогической, если в общении принимает участие и собеседник. Язык не может быть ни монологическим, ни диалогическим. Чтобы в речи были свои единицы, отличные от единиц языка, они должны быть выделены по тем свойствам, которыми обладает процесс и которыми не обладает орудие, с помощью которого он совершается.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
Похожие работы:

«Александрова Елена Михайловна СТРУКТУРА И ФУНКЦИИ КОНТЕКСТА ЯЗЫКОВОЙ ИГРЫ Статья посвящена изучению структуры языковой игры как лингвистического феномена. Исследование проводится на материале текстов жанра анекдота. Определяется содержание понятий ядро, среда как компонентов языковой игры. Выявляются основные особенности семантичес...»

«Абдурашитова Севиль Яшаровна РОЛЬ РУССКОЯЗЫЧНЫХ ИММИГРАНТОВ В ФОРМИРОВАНИИ ЯЗЫКОВОЙ СИТУАЦИИ ГОРОДА НЬЮ-ЙОРК Статья посвящена рассмотрению языковой ситуации в США в целом и в частности в городе Нью-Йорке как самом крупном из всех мегаполисов США по количеству жителей, а также изучению роли русскоязычных иммигран...»

«УДК 81'23 ВЕРБАЛЬНОЕ СХОДСТВО КАК КОГНИТИВНЫЙ ФЕНОМЕН С.В. Лебедева Доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой иностранных языков и профессиональной коммуникации e-mail: le...»

«ВЕСНІК МДПУ імя І. П. ШАМЯКІНА УДК 811.161.1’367.625’373 О ЛЕКСИКАЛИЗАЦИИ БЕЗЛИЧНОЙ ФОРМЫ ГЛАГОЛА В РУССКОМ ЯЗЫКЕ (на материале глаголов движения) Е. И. Тимошенко кандидат филологических наук, доцент, доцент кафедры русского, общего и славянского языкознания УО "ГГУ им. Ф. Скорины"...»

«© Современные исследования социальных проблем (электронный научный журнал), Modern Research of Social Problems, №10(54), 2015 www.sisp.nkras.ru Социально-лингвиСтичеСкие и филологичеСкие иССледования (Social-linguiSti...»

«ФИЛОЛОГИЯ И ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ УДК 811.11 ББК 81.2 Зиновьева Елена Иннокентьевна доктор филологических наук, профессор кафедра русского языка как иностранного и методики его преподавания Санкт-Петербур...»

«Бирючин Святослав Владимирович ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ ИСТОЧНИКИ ЧЕРНОЙ КНИГИ В РОМАНЕ В. С. ГРОССМАНА ЖИЗНЬ И СУДЬБА В статье посредством сравнительного анализа текстов исследуется функционирование документальных источников сборника Черная книга в романе В. С. Гроссмана Жизнь и судьба. Основное внимание автор статьи акцентирует на очерках Уби...»

«УДК 82.0(470.64) ББК 83.3(2=Каба) Х 16 Хакуашева М.А. Доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник отдела адыгской филологии КБИГИ при Правительстве КБР и КБНЦ РАН e-mail: aliya1995@list.ru Новая повесть-притча "Всемирный потоп" М. Емкужа (1994) (Рецензирована) Аннотация: Анализируется одно...»

«Татьяна Борейко Человек как субъект и объект восприятия: фрагменты языкового образа человека "ФЛИНТА" ББК 81.001.2 Борейко Т. С. Человек как субъект и объект восприятия: фрагменты языкового образа человека /...»

«Лю Сяо МЕТАФОРИКА СТИХИЙ В БЕОВУЛЬФЕ Настоящая статья посвящена метафорике стихий воды и огня в Беовульфе англосаксонской эпической поэмы, действие которой происходит в Скандинавии в III-IV веках нашей эры. Хотя в тексте Беовульфа метафоры...»

«РЕЧЕВАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И КАТЕГОРИИ ЗНАНИЯ УДК 001.92:81 КАТЕГОРИЯ ЗНАНИЯ: ЕЕ СОДЕРЖАНИЕ, ФУНКЦИИ И ЯЗЫКОВОЕ ВЫРАЖЕНИЕ* В.Д. Шаламов Кафедра русского языка № 2 Факультет русского языка и об...»

«Глазунова О. В.РАБОТА НАД ЯЗЫКОМ ПО МЕТОДИКЕ КОНТРОЛИРУЕМОГО И НАПРАВЛЯЕМОГО САМООБУЧЕНИЯ Адрес статьи: www.gramota.net/materials/1/2008/2-1/26.html Статья опубликована в авторской редакции и отражает точку зрени...»

«Ружицкий Игорь Васильевич ЯЗЫКОВАЯ ЛИЧНОСТЬ Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО: ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ Специальность: 10.02.19 – Теория языка Диссертация на соискание учёной степени доктора филологических наук Научный консультант...»

«УДК 81'255 821.111(73) Шурупова М. В. К вопросу об использовании сленговых единиц в контексте художественного произведения современной литературы В статье рассматривается понятие сленга как одного из наиболее проблемных пласто...»

«мации. Соответственно, с этим будет связано использование языка в пу­ бличных выступлениях, в оформлении организационной и политической документации, в оформлении контента информационных ресурсов, при создании информационных брошюр, афиш, агитационных и партийных материалов, и пр. Еще один дисб...»

«Е.Л. Пупышева Елабуга Интертекстуальные связи в пьесе М.И. Цветаевой "Червонный Валет". "Театр будущего", так охарактеризовал В. Вульф драматургию М.И. Цветаевой. Действительно, тема "Цветаева и театр" остаётся недостаточ...»

«Казарин Ю.В. Филологический анализ поэтического текста. Екатеринбург: Деловая книга, 2004. Лейдерман Н.Л. Теория жанра. Екатеринбург: "Словесник" УрО РАО; Урал. гос. пед. ун-т., 2010. Сурина М. О. Цвет и смысл в искусстве, дизайне, архитектуре. Ростов-на-Дону: "Март", 2010. Флоренский П. Из...»

«УДК 81-14.2 М. В. Томская кандидат филологических наук, доцент, заведующая лабораторией гендерных исследований Центра социокогнитивных исследований дискурса при МГЛУ; e-mail: mtomskaya@rambler.ru РЕКЛАМНЫЙ ДИСКУРС В ГЕНДЕРНОМ АСПЕКТЕ (аналитический обзор)1 В статье пред...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцина" Инсти...»

«Вестник Томского государственного университета. Филология. 2014. №3 (29) УДК 821.161.1 – 82. 3 DOI 10.17223/19986645/29/9 Г.А. Жиличева ТЕМА ВРЕМЕНИ И ВРЕМЯ ПОВЕСТВОВАНИЯ В РУССКОМ РОМАНЕ 1920–1950-х гг. Статья посвящена описанию форм времени повествования...»

«Соловьева Мария Сергеевна ЯЗЫКОВАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ ОСНОВНЫХ АНТРОПОЦЕНТРОВ В ТЕКСТЕ АНГЛОЯЗЫЧНОЙ ЭЛЕГИИ XVI-XVII ВВ. В статье рассматривается языковая репрезентация антропоцентров автор / лирический герой и персонаж в тексте элегии XVI-XVII вв. Эмотивная ситуация Утрат...»

«Лапик Наталья Александровна СПЕЦИФИКА ХУДОЖЕСТВЕННОГО ЯЗЫКА СОВРЕМЕННОЙ МОДНОЙ ИЛЛЮСТРАЦИИ Статья посвящена особенностям художественного языка современной модной иллюстрации, чье развитие в целом идет в плоскос...»

«Шабалина Елена Николаевна ДЕФОРМАЦИЯ КАК ЗНАК ОБЪЕКТИВАЦИИ ПОДТЕКСТА (НА МАТЕРИАЛЕ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ТЕКСТОВ) Специальность 10.02.19 – теория языка Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный р...»

«Кукуева Галина Васильевна Лингвопоэтическая типология текстов малой прозы (на материале рассказов В.М. Шукшина) Специальность 10.02.01 – русский язык АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук Барнаул – 2009 Диссертация выполнена на кафедре теории коммуникации, риторик...»

«ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ Js 2 V 1983 ШАТУНОВСКИЙ И. Б. СИНТАКСИЧЕСКИ ОБУСЛОВЛЕННАЯ МНОГОЗНАЧНОСТЬ ("имя номинального класса—имя естественного класса") Исследования последних десятилетий показали, что имена и — шире — именующие выражения...»

















 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.