WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

«Т.И. Семенова Иркутский государственный лингвистический университет ЯЗЫКОВАЯ КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ СЕМИОТИКИ ПОВЕДЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА Переход от трактовки языка как самодостаточной сущности ...»

Т.И. Семенова

Иркутский государственный

лингвистический университет

ЯЗЫКОВАЯ КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ СЕМИОТИКИ

ПОВЕДЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА

Переход от трактовки языка как самодостаточной сущности к

пониманию естественно функционирующего языка как когнитивной

способности человека вводит в фокус рассмотрения соотношение языка

с невербальными знаковыми системами, соотношение языковых и энциклопедических знаний. Наблюдаемый ныне «поворот к телу» или, как его называет А.А. Залевская, «корпореальный поворот», заключается в том, что «восстанавливается роль тела как базы для языковой коммуникации»

[Залевская 2005: 246]. Принцип семиотического взаимодействия человека и мира требует «расширить пространство опыта через включение и других невербальных параметров» [Там же: 247]. Акты семиозиса легко обнаружить в повседневной жизни: человек осмысляет, интерпретирует различные явления внешнего мира, поведение окружающих его людей, выражение их лиц, интонацию. Способность интерпретировать вещи и ситуации как знаки, и, следовательно, осваивать мир уже не только на материальном, сенсомоторном уровне, ярко свидетельствует о том, что сам процесс понимания мира есть процесс инференционный, к тому же требующий семиотической компетентности людей [Кубрякова 2005].

Распространение семиотического принципа на область естественного взаимодействия человека и мира привело к концепции человека как «символического существа», то есть существа, способного к семиотической деятельности [Арутюнова 1999].



Как подчеркивает Н.Д. Арутюнова, «в самой природе человека заложена возможность создания семиотической системы той или иной степени сложности, предназначенной для целей общения» [Арутюнова 2000: 9]. Анализируя неразрывность связи речи и поведения, Н.Д. Арутюнова отмечает, что «речевое высказывание, обращенное к “другому”, регулярно приобретает статус речеповеденческого акта, а поведенческий акт, рассчитанный на восприятие его “другим”, всегда семиотичен. В первом случае речь интерпретируется как действие, во втором действие как речь» [Арутюнова 1999: 647]. Это значит, что всякое поведение можно рассматривать как коммуникативно значимое сообщение, имеющее адресанта и адресата. Семиотика поведения человека интерпретируется как определенный коммуникативный код, способствующий общению и пониманию людей. В акте коммуникации невербальные компоненты способны выступать в качестве означающих тех денотатов, которые в данном контексте не требуют обязательных вербальных обозначений. Поэтому еще одна ипостась, в которой человек предстает в зеркале языка, это человек означивающий и человек значащий, сам являющийся знаком. Выражение «человек как знак» подразумевает некоторую обратимость семиотического отношения, которая заключается в том, что во взаимодействии с другими людьми каждый человек реализует, как минимум, четыре взаимосвязанные семиотические функции: а) быть знаком для другого человека; б) быть знаком для самого себя; в) относиться к другому человеку как к знаку; г) относиться к самому себе как к знаку [Глотова 1990].

Семиотический подход к телесной деятельности человека можно выразить словами М.

Бахтина: «Изучая человека, мы повсюду ищем и находим з н а к и и стараемся понять их з н а ч е н и я » [Бахтин 1997:

321]. Процессы, происходящие в пространстве внутреннего мира человека, обретают телесное выражение и экстериоризируются, выходят во внешнее пространство, что требует присутствия наблюдателя, способного не только воспринять физиологические реакции, но и семиологизировать их. Каким же образом в мыслительной структуре происходит «переход» от отражения конкретных, непосредственно воспринимаемых свойств объектов, к интерпретации внутренних свойств и скрытых отношений?





В жизни не существует таких действий, как «страдание», «волнение», «веселье», они не поддаются прямому наблюдению и непосредственному вербальному описанию. Ненаблюдаемые сущности проявляются через другие действия, внешние признаки, поведенческие акты, которые в данном социуме связаны с определенными внутренними состояниями. М. Бахтин в образной форме характеризует «наружность как совокупность всех экспрессивных, говорящих моментов человеческого тела» [Бахтин 1979: 26].

Мимика, голосовые проявления, жесты и другие выразительные движения образуют особую семиотическую систему, которую можно назвать «естественной семиотикой жизни человека» [Глотова 1990]. Внешний облик и поведенческие проявления человека выступают той материальной оболочкой, за которой скрыто определенное содержание. Жестовое поведение обеспечивает доступ к ментальным репрезентациям говорящего, это своего рода «окно в мышление» (gesture as a window on thought) [McNeill: 190].

Ш. Балли впервые продемонстрировал возможность передачи одного и того же содержания посредством как языковых, так и неязыковых единиц «артикулируемых» и «неартикулируемых знаков». В категорию «неартикулируемых знаков», наряду с музыкальными знаками, междометиями, Ш. Балли включил жесты, телодвижения, мимику на том основании, что они «имеют столь же определенные и общепринятые значения, как и другие знаки языка» [Балли 1955: 51]. Отношение функциональной синонимии между лингвистическими и паралингвистическими элементами позволило поставить вопрос о семиотике поведения как о специальном разделе семиотики. Единый семиотический подход к исследованию взаимодействия языка тела и естественного языка в коммуникативном акте, предпринятый Г.Е. Крейдлиным, обусловлен тем, что глубинные процессы, лежащие в основании вербальной и невербальной деятельности человека, в существенных отношениях аналогичны, а потому моделирование интерактивной коммуникативной деятельности невозможно без изучения и описания механизмов такого взаимодействия [Крейдлин 2002].

Движениям тела свойственна онтологическая противоречивость, которая заключается в том, что выражение глаз, звучание голоса дуалистичны, так как они «заключают как черты, идентифицирующие субъекта речи (индивида), так и собственно семиотические (предикатные) признаки, выражающие некоторое значение» [Арутюнова 1999: 310]. В норме неконтролируемые физические, физиологические движения (кашлять, чихать, сидеть, зевать) не имеют семиотической функции; человек совершает их не для того, чтобы выразить некоторый смысл, а для достижения прагматических целей. Различие между физическим движением и значимым жестом имплицируется в рассуждениях Ж.-П. Сартра «о теле в ситуации»: «сам по себе сжатый кулак является ничем и ничего не означает.

Но мы также никогда не воспринимаем сжатый кулак; мы воспринимаем человека, который в определенной ситуации сжимает кулак. Это значащее действие, исходя из синтетической целостности “тела в ситуации”, является гневом» [Сартр 2004: 365]. Важно отметить, что Сартр говорит о «значащих позициях тела», т.е. речь идет об умении «прочитывать» семиотически значимые движения человеческого тела.

В языковой картине движений человеческого тела выделяются три класса движений: 1) незнаковые психологически нерелевантные физические движения и физиологические процессы; 2) явления психологической симптоматики – психологически релевантные движения тела, головы, лица, т.е. значимые позы, мимические и артикуляторные движения – знакииндексы (симптомы), которые трактуются как симптоматические жесты; 3) явления кинезики, т.е. коммуникативно релевантные телодвижения [Мечковская 1999]. Аналогичную категоризацию движений тела предлагает Г.Е. Крейдлин, выделяя утилитарные движения, симптоматические жесты и коммуникативные жесты. Основным критерием отделения жестов от физиологических, чисто утилитарных движений человеческого тела, является знаковый характер жеста. Жест, как и всякий знак, имеет означаемое, означающее, синтактику и прагматику, причем связь между означающим и означаемым носит в большинстве случаев конвенциональный характер [Крейдлин 2002].

Коммуникативные жесты предполагают сознательную передачу адресату некоторой информации, они функционируют в качестве невербальных аналогов речевого акта, ср.:

Fabian shrugged, rubbed lovingly at the ends of his moustache, a gesture I was to come to recognize as a tic useful to gain time when he didn’t have a ready answer to a question (Shaw).

Пример выше подтверждает, что люди общаются между собой не только при помощи слов, но и посредством телесных движений:

жесты shrug one’s shoulders, rub at the ends of one’s moustache выполняют определенные коммуникативные функции, адресат приписывает им соответствующий смысл – «незнание», «неуверенность». Еще примеры коммуникативных жестов, которые имеют конвенциональное значение – «приветствие»: Higgins nodded to me as a sign of greeting (Gaskell); Everybody at the reception desk and at the concierge’s shook Mr. Sloan’s hand and bowed to Mrs. Sloan (Shaw).

Симптоматические жесты, в отличие от коммуникативных, в своем исходном употреблении не являются диалогическими. С непроизвольностью движений-симптомов связана их «безадресность», в том смысле, что они не являются конвенциональными знаками в составе сообщения, направленными от говорящего к адресату [Мечковская 1999].

Мимика, жесты, голосовые проявления, телодвижения, попадая в перцептивное пространство наблюдателя, концептуализируются как симптоматически значимые. Метаязык адресата определяет, прежде всего, какие явления воспринимаются, а также и трактовку воспринимаемых явлений. Психологическая релевантность мимического движения способствует тому, чтобы данное движение получило вербальное закрепление, ср.: The dark man playing the flute kept raising his eyebrows as though he was astonished (Honeymoon); He raised a fist to his mouth and tapped it against his lips. It looked to Barbara like a nervous movement (George).

Телесная деятельность человека (приподнятые брови, похлопывание кулаком по губам) воспринимается наблюдателем как знаковая, несущая информацию о внутреннем состоянии человека и наблюдатель «перекодирует» невербальные знаки в знаки естественного языка – «удивление» и «волнение».

Стремление человека к «перцептивному прочтению мира»

обусловливает семиозис, который постоянно идет в мире движений тела:

незнаковые явления начинают трактоваться как симптомы; симптомам приписывается конвенциональность [Мечковская 1999]. Один и тот же глагол может обозначать и физическое движение, и явление симптоматики или кинезики, то есть движение-симптом или движение-сообщение. Так, глагол yawn обозначает физиологическое движение человека, которому хочется спать или не хватает воздуха из-за духоты, ср.: Toby fell silent.

Michael could hear him yawning. At last he said «That cider has made me quite sleepy» [Murdoch]. В другом случае зевку приписывается конвенциональное значение «скука», ср.: The young lady, however, seemed slightly bored with her own singing ability; twice, between verses, I saw her yawn (Salinger).

Высказывания о микромире другого человека отражают в своей семантике знаковую ситуацию, составляющими которой являются объекты принципиально разной природы знаки и их значения («означающие» и «означаемые»), между ними устанавливается отношение означивания.

Семиотическое отношение подтверждается наличием предикатов означивания suggest, mean, indicate, express, be a sign, способными занимать позицию семиотической связки (реляционного предиката) между языковыми единицами, номинирующими означающее и означаемое, ср.: His father’s voice had sounded urgent. It meant trouble (Susans); She was angry with herself for letting her voice become hoarse, a sure sign that she was emotionally upset (Stone). Отношение означивания открывает две валентности, заполняемые категориями, принадлежащими принципиально различным планам – плану выражения и плану содержания, ср.: Her small hands were trembling, and closed and unclosed themselves on the arm of the chair. She seemed too nervous even to speak (Christie). Первое предложение отражает когнитивные процессы, в основе которых лежит психофизиологическая деятельность (первичная категоризация); на перцептуальный опыт накладывается структура более высокого уровня обработки данных уровня интерпретации, на котором происходит вторичная категоризация информации, обработанной на первом уровне. Чувственно воспринимаемые признаки – (hands were trembling) – приобретают семиотическую значимость, они категоризуются как «волнение»: She seemed too nervous. Симптом (означающее) и его интерпретация (означаемое) часто не отделены друг от друга, оба компонента эксплицируются в поверхностной структуре.

В таких случаях денотат (внутреннее состояние) представлен одновременно на двух уровнях:

на уровне проявления и на уровне интерпретации, ср.: His face was bloated, his voice strained and hoarse. He seemed nervous (Stone); He seemed deeply aroused; his mouth fell open (Salinger). Воспринимаемая телесная деятельность в вышеприведенных примерах – голосовые модуляции, широко открытый от удивления рот концептуализируется наблюдателем как знаковая, несущая определенный смысл. Семиотически значимое поведение человека может иметь эксплицитную форму выражения в поверхностной структуре или в более широком контексте, ср.: «Anyway, he doesn’t seem to be worrying!» – The former stowaway was posing for pictures, grinning broadly, his chest thrown out (Hailey). В фокусе наблюдения оказываются телодвижения, мимические движения безбилетного иммигранта – насмешливая улыбка, поза

– «выпятив грудь», свидетельствуют о том, что он не испытывает волнения.

Кроме того, эти движения являются коммуникативно значимыми, так как они направлены на адресата с целью сознательной передачи некоторой информации – произвести впечатление человека, который не испытывает беспокойства.

Смех, улыбка, аплодисменты также концептуализируются как симптоматически или коммуникативно значимые действия, сторонний наблюдатель интерпретирует их как невербальное выражение радости, ср.:

The pierrots themselves seemed to be enjoying themselves and so did the audience, who laughed and clapped immensely (Priestley). Вышеприведенная денотативная ситуации, категоризуемая конструкцией с длительным инфинитивом, содержит семантический компонент ‘Он ведет себя так, что обнаруживает внутреннее состояние’, ‘Он проявляет какими-то действиями это состояние’. В суждениях о внутреннем мире человека, вынесенных с позиции наблюдателя, длительная форма инфинитива маркирует вторичную категоризацию наблюдаемой симптоматики, результатом которой является так называемое «наблюдаемое поведение» (observable behavior) [Ljung 1980].

Наблюдатель воспринимает мимические движения, жесты и интерпретирует их как симптоматически значимые движения, указывающие на «скрытую»

сущность – эмоциональное или ментальное состояние человека.

Знак-симптом не является носителем необходимой информации сам по себе, информативной значимостью его наделяет человек. Интерпретация движения как симптоматического или коммуникативного входит в функцию адресата актуальной ситуации невербального общения. Как подчеркивает А. В. Кравченко, «уровень информативной насыщенности и информативной определенности знака прямо пропорционален имеющемуся у информатора опыту» [Кравченко 2001: 80]. Отношение между сигналами и смыслом, который они передают, а также между сигналами и той реальностью, на которую они указывают, Г. Х. фон Вригт соотносит с разделением смысла и референции. Так, сообщающая о боли пропозиция может быть названа смыслом определенных поведенческих сигналов; факт наличия боли будет их референтом той реальностью, на которую они указывают. Сигналы означают, что субъекту больно, если бы даже в действительности то, что они означают, не имело бы места; из сказанного следует, что отношения «между сигналами и их смыслами существенны, между сигналами и референтами случайны» [Вригт 2000: 19].

Наличие в языковой картине семиотически значимых движений тела человека свидетельствует об их важности для понимания «скрытого»

человека. Чувства, переживания людей выражаются в жестах, мимике; эти экспрессивные формы двойственны по своей природе, поскольку они «одновременно и часть самого переживания, чувства, но и до некоторой степени отчужденная его часть, ставшая чисто традиционной, его внешнее проявление, могущее быть его знаком» [Степанов 1971: 8]. Отношение естественной смежности, вовлеченности в одну ситуацию двух представлений, лежит в основе концептуальной метонимии, поэтому мотивированность означающего означаемым в знаках-симтомах правомерно характеризовать как метонимическую. Онтологическая связь между эмоцией и ее физиологическим проявлением базируется на метонимическом принципе, который Дж. Лакофф определяет как «поведение это эмоция»

[Lakoff 1987: 390]. Метонимическая связь между психическим состоянием и его проявлением обусловливает развитие языковых средств, предназначенных для обозначения собственно эмоции – ‘находиться в некотором эмоциональном состоянии’– и для номинации факта ее внешнего проявления – ‘определенным способом выражать это состояние’. Таким образом, можно говорить о возможности фиксации денотата либо на уровне его проявления, либо на уровне его интерпретации.

Двоякую репрезентацию положений дел, представленных в терминах одного бытийного плана, но функционально значимых с точки зрения иного плана, вводит С. А. Мегентесов.

Автор исходит из положения, согласно которому одно и то же явление реальности может отображаться в языке с точки зрения (и в терминах) различных планов бытия – физиологического, социального, эмоционально-психического, духовно-концептуального, ср.:

залиться краской (о лице) – выражение в терминах физиологического плана, а смутиться, устыдиться – в терминах эмоционально-психического плана.

Знаком в таком понимании будет отображение ситуации в терминах нижележащего плана, а смыслом – его интерпретация в терминах более высокого плана. В первом случае отображение ориентировано на фиксацию денотата в его чувственно-наглядной ипостаси и руководствуется установкой показать как, в какой форме является объект отражения, как он про-является. Во втором случае отображение направлено на прямое отображение сути явления, стремясь непосредственно эксплицировать, что оно значит. В основе разных способов отображения денотата лежит явление семантического переноса как «общего семиотического закона двойственности отображения мира» [Мегентесов 1993: 62-69].

Противопоставление знака и смысла является параметром, существенным для разграничения феноменологической и ноуменологической стратегии отображения мира.

Представление денотативной ситуации в терминах плана функциональной интерпретации, то есть ноуменологическая стратегия в отображении действительности, обусловлена спецификой семиотики поведения человека. Симптом как таковой не является чем-то цельным, он как бы складывается из отдельных частей, мелких штрихов. Видимое или тем или иным путем воспринимаемое не всегда может быть описано словами, тем более в деталях, и языковые описания симптомов тоже являются соединением его отдельных характеристик, описывающих симптом с разных сторон [Ekman 1975]. Любой человек может определить, что у кого-то сердитый, печальный и т.д. взгляд, но описать оппозицию взглядов и выражение глаз в терминах дифференциальных признаков практически невозможно. Число дистинктивных признаков, из которых слагается невербальное поведение, в особенности визуальное, намного больше, чем количество классифицирующих их слов. Поэтому, когда речь идет о двусторонней сущности – знаке, симптоме, признаке, «высказывание столько же указывает на означающую (внешнюю, физическую), сколько на означаемую (внутреннюю, психическую) сторону явления» [Арутюнова 1999: 766]. Означающее не эксплицируется, оно идентифицируется через указание на означаемое. В этом контексте члены семиотического отношения могут быть представлены не полностью: означающее знака (жест, мимика) может остаться неэксплицированным, раскрывается лишь его смысл.

Вербальное закрепление получает выражение лица, жеста, позы в целом, ср.:

Her face seemed to express hatred (Murdoch); She made an impatient gesture of her hand (Shaw); I made a small helpless gesture with my hands (Shaw).

Движения тела, которые в истории обыденного сознания получили коммуникативную или психологическую значимость, и знаки естественного языка, в которых эти движения тела оказались запечатленными, образуют, по определению Н.Б. Мечковской, «своего рода с т ы к (мост, переходную и трансформирующую зону) между первой (предъязыковой) и второй (языковой) ступенями семиозиса. Здесь происходит перевод содержания знаков одной семиотики (связанной с кодами бессознательного и биологического) в знаки другой семиотики, более надежной и социализированной» [Мечковская 1999: 391-392]. Введение в анализ высказывания не только собственно лингвистических, но и паралингвистических явлений расширяет возможности изучения сущности человеческой коммуникации, в которой взаимодействуют несколько семиотических кодов. Семиотическая деятельность человека по созданию и интерпретации знаков находит отражение в языке.

Библиографический список

1.Арутюнова, Н.Д. Язык и мир человека [Текст] / Н.Д. Арутюнова. М., 1999.

2.Арутюнова, Н.Д. Введение. Наивные размышления о картине мира // Язык о языке: сб.

статей. М., 2000.

3.Балли, Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка. М.: Наука, 1955.

4.Бахтин, М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1979.

5.Бахтин, М.М. Собрание сочинений в 5 т. Т. 5. Работы 1940-х – начала 1960-х годов. М., 1997.

6. Вригт, Г.Ф. фон. О локализации ментальных состояний // Логический анализ языка.

Языки пространств. М., 2000.

7.Глотова, Г. А. Человек и знак: Семиотико-психологические аспекты онтогенеза человека. Свердловск, 1990.

8.Залевская, А.А. Психолингвистические исследования. Слово. Текст: Избранные труды.

М., 2005.

9.Кравченко, А.В. Знак, значение, знание. Очерк когнитивной философии языка. Иркутск, 2001.

10.Крейдлин, Г.Е. Невербальная семиотика: Язык тела и естественный язык. М., 2002.

Е.С.

11.Кубрякова, О семиотически маркированных объектах и семиотически маркированных ситуациях в языке // Концептуальное пространство языка: сб. науч.тр.

Тамбов, 2005.

12.Мегентесов, С.А. Семантический перенос в когнитивно-функциональной парадигме Краснодар, 1993.

13.Мечковская, Н.Б. На семиотическом перекрестке: мотивы движения тела в невербальной коммуникации, в языке и метаязыке // Логический анализ языка. Языки динамического мира. Дубна, 1999.

14.Сартр, Ж.-П. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии. М., 2004.

15.Степанов, Ю.С. Семиотика. – М.: Наука, 1971.

16.Ekman, P. Unmasking the Face. A Guide to Recognizing Emotions from the Facial Clues New Jersey, 1975.

17.Lakoff, G. Women, Fire and Dangerous Things. What Categories reveal about the Mind Chicago and London, 1987.

18.Ljung, М. Reflections on the English Progressive //Gothenburg Studies in English. 1980. – Vol. 46.

19.McNeill D. Growth Points Cross-linguistically // Language and Conceptualization. London:

Cambridge Univ. Press, 1999.

–  –  –



Похожие работы:

«Синякова Людмила Николаевна Проза А. Ф. Писемского в контексте развития русской литературы 1840–1870-х гг.: проблемы художественной антропологии Специальность 10.01.01 – Русская литература Автореферат диссертации на соис...»

«Министерство образования и науки РФ Алтайский государственный университет Научное студенческое общество ТРУДЫ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ АЛТАйскОгО гОсУДАРсТвЕННОгО УНивЕРсиТЕТА МАтеРиАлы XXXIX НАучНой коНФеРеНции студеНтов, МАгистРАНтов, АспиРАНтов и учАщихся лицейских клАссов Выпуск...»

«226 Beatty M. Enemy of the Stars: Vorticist Experimental Play / Michael Beatty // Theoria.– 1976. – Vol. 46. – Pp. 41-60. Haigh A.E. The Attic Theatre. A Description of the Stage and Theatre of the Athenians, and of the Dramatic Performances at Athens / A.E. Haigh. – Oxford : Claredon pr...»

«УДК 81'374.3 И.В. Ружицкий АТОПОНЫ ДОСТОЕВСКОГО: К ПРОЕКТУ СЛОВАРЯ1 В статье рассматривается возможность создания словаря трудных для восприятия и понимания современным читателем единиц (атопонов), встреч...»

«Татьяна Борейко Человек как субъект и объект восприятия: фрагменты языкового образа человека "ФЛИНТА" ББК 81.001.2 Борейко Т. С. Человек как субъект и объект восприятия: фрагменты языкового образа человека / Т. С. Борейко — "ФЛИНТА", ISBN 978-5-9765-1171-2 Языковой образ человека – одно из ключевых пон...»

«Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова Филологический факультет Гусева Софья Сергеевна Номинативная парадигма единиц, обозначающих лица, и ее функционирование в тексте (на примере текстов А.П. Чехова) Специальность 10.02.01 – русский язык Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологич...»

«Вестник Томского государственного университета. Филология. 2014. №1 (27) УДК 82’04; 2-335 С.К. Севастьянова "НРАВСТВЕННЫЕ ПРАВИЛА" ВАСИЛИЯ ВЕЛИКОГО И "НАСТАВЛЕНИЕ ЦАРЮ" КАК ИСТОЧНИКИ "ВОЗРАЖЕНИЯ" ПАТРИАРХА НИКОНА1 В статье рассмотрены способы ис...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ОТДЕЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ ЖУРНАЛ ОСНОВАН В ЯНВАРЕ 1952 ГОДА ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД ИЮЛЬ-АВГУСТ НАУКА МОСКВА 2000 СОДЕР ЖАНИЕ Р.К. П о т а п о в а, В.В. П о т а п...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.