WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:     | 1 ||

«61. N0 ЯЦЕК ДУКАЙ ШЧЕПАН ТВАРДОХ ЯЦЕК ДЕНЕЛЬ ЮЛИЯ ФЕДОРЧУК ЗЕМОВИТ ЩЕРЕК МАЦЕЙ ХЕН ВЕРОНИКА МУРЕК ЯКУБ ЖУЛЬЧИК ЛУКАШ ОРБИТОВСКИЙ МАЛГОЖАТА ШЕЙНЕРТ ВОЙЦЕХ ЯГЕЛЬСКИЙ МАГДАЛЕНА ГЖЕБАЛКОВСКАЯ ...»

-- [ Страница 2 ] --

А я? Из-за всего этого у меня было как бы две мате- Ибо как ребенку утешить ребенка в матери? Какую ри. Первая: взрослая женщина, по которой я скучала, позу в этой сцене ему принять, как сложить руки, какие когда та шла в магазин, и которой боялась, когда та на- реплики произнести? Представь себе ребенка, смотрячинала сердиться, и которой гордилась, потому что во щего на мать, которая все время плачет... Я опускалась всем дворе ни у кого не было матери более красивой. Но на колени рядом с кроватью на уровне твоего мокрого была еще одна мама: маленькая девочка, чьи родители лица, которое вдруг казалось мне намного больше, непогибли на войне, все еще перепуганная и одинокая, уклюже гладила тебя по волосам и говорила: «Ну, не которая когда-то голодала и была вынуждена работать плачь, хватит плакать», жалела, что ты не кукла, ведь у злой тетки, бившей ее и заставлявшей носить в гору насколько проще было бы с куклой! Мама была живая, ведра с водой. Попасть после войны в детдом было но какая-то чужая, а ее слезы непостижимы и густы, для нее, как ни парадоксально, наивысшим счастьем. как ртуть. И тяжелы. Слезы матери слишком тяжелы Именно эта мама-девочка не раз ложилась днем на топ- для ребенка. Дети никогда не должны их видеть, если чан и неизвестно почему плакала. для вас имеет значение, чтобы они ощущали себя в безПредставь себе, ребенок смотрит. Ребенок смотрит опасности. В такой момент чувствуешь, что это прона мать, которая непрерывно плачет. Она очень занята, исходит наперекор обычному порядку вещей, что это ничего не видит, ничего не слышит, потому что очень противоестественно, тягостно, постыдно, это то, что занята плачем. Лицо ее темное и мокрое, глаза – опух- вызывает экзистенциальную тошноту и ледяной страх.



шие, смотрят на ребенка не как на ребенка, а как на Наоборот колыбельной не споешь.

взрослого: «Скажи, скажи, что мне делать? Что делать?». Иногда я ощущаю тебя в своем теле. Ведь гены – они Либо извиняется: «Я больна, я так больна, но это прой- как депозит, передаваемый из поколения в поколение.

дет...». Либо отворачивается к стене, а ребенок тогда Поэтому, может у меня и новое тело, но швы, тип стежостается на свете совсем один. ка, подкладка и внутренние карманы еще «те». Я быТебя постоянно что-то мучило. Ты быстро уставала, ваю собственной матерью, тобою, в зеркале, когда пров каждом магазине тебе было душно, ты покупала что бегаю мимо него, то краем глаза замечаю твою фигуру угодно, лишь бы побыстрее, а я расстраивалась, потому и взгляд. Замираю на мгновенье, так как твое существочто хотела не такое платье, не такие туфли, а другие, те, вание во мне пронизывает меня словно дрожь. Поэтому что стояли полкой выше... Но уже заплачено, уже выхо- ничего удивительного в том, что та девятилетняя Реня, дим, ты не выдержишь более ни минуты, так как здесь все еще в тебе живущая, она наша общая сирота.

нет вентиляции. Я терпеть не могла той одежды, тех Ты не хотела туда возвращаться...

походов за покупками и тех моих девчоночьих разочарований. Когда я научилась шить на швейной машин- Ты не хотела туда возвращаться, поэтому мы никогда ке и закончились эти эстетические мучения, мне было не ездили на могилы дедушки и бабушки, как это делапятнадцать лет... ют нормальные люди. Ты бы не могла так просто сесть Лишь когда у тебя заболело сердце, стало, в конце на поезд и на День всех святых поехать в Сохи. Поехать концов, понятно, что существует конкретная причина и наводить порядок на могилах, вырывать бурьян, мыть такого плохого самочувствия, и что она связана имен- крест.





.. Я даже не могу себе представить, как ты склоняно с сердцем. Хотя для врачей эта болезнь была «с не- ешься с тряпкой, чтобы помыть камень, освежить таизвестной этиологией»... Но мы-то дома знали, что бличку с именами, а потом поднимаешься и смотришь этиология – это Сохи первого июня. Там твое сердце в небо, на маленькое ноябрьское солнышко, светящее остановилось, а когда опять заработало, то уже не было так бледно, словно через чулок. А потом вновь склоняздоровым. Моя маленькая мама, как я нередко о тебе ешься в усердном труде. Я себе этого не представляю.

думала. Мне приходилось бывать матерью своей ма- Вижу лишь девочку, которой ты была тогда, когда потери. Часто мне казалось, что тебе нужен особый уход. гибли твои родители, один за другим, а ты на это смоПомнишь, как я грозилась, что когда выросту, то найду трела. А потом взяла за руки младшего брата и еще ту злую тетку, которая заставляла тебя носить в гору ве- более младшую сестру и сказала: «Теперь мы сироты».

дра с водой, найду ее и подожгу ей юбку? Я больше, чем Этими словами ты как бы закончила сказку, которую ты, ненавидела немцев, чувствовала, что готова к борь- до сих пор рассказывала вам жизнь. С того момента бе. В играх я всегда была рыцарем с длинной линейкой должна была начаться другая история, о ком-то другом.

в роли меча, партизаном с палкой-ружьем, индейцем Сиротство – это определенный социальный статус, осос луком, сделанным из вешалки. Я настраивала себя бенно невыносимый в деревне. Сиротский удел. Печаль, на отвагу. Обещала, что когда-нибудь напишу книгу голод, тяжелая работа, глубокое, непостижимое одинопод названием «Наша мама сиротка», чтобы все дети чество. Тебе перепало именно это.

об этом узнали. Это были эмоции явные. Но в глубине перевод Антона Марчинского находилось еще что-то неявное, что двигалось в обратном направлении и вызывало трение, торможение, сопротивление. Я этого не понимала, не знала, что это психологический конфликт, внутреннее противоречие.

МАГДАЛЕНА КИЧИНСКАЯ

–  –  –

«Я часто думал: откуда она знает, где нужно быть? Если я что-нибудь натворил, она первая узнавала о моем проступке. А стоило какому-нибудь ребенку взгрустнуть, тут же спрашивала, что случилось. Достанет из кармана потерянное да еще и сопли вытрет платочком (…) Жила она так, что мы мало о ней знали, такая была… Такая… несуществующая. Ничего от нее не осталось, как будто никогда ее и не было».

Стефания Вильчинская родилась в 1886 году в Варшаве, в довольно состоятельной ассимилированной еврейской семье. В 1906 – 1908 годах училась в Женеве и Льеже -изучала естественные науки и медицину. Закончила также Фребелевские курсы, готовившие воспитательниц для работы с детьми. В 1909 году вернулась в Варшаву. Попросила взять ее на «должность без вознаграждения» в приют для еврейских детей на Францисканской улице, 2. Тут она познакомилась с доктором Генриком Гольдшмитом, который, интересуясь различными воспитательными методами, время от времени заглядывал на Францисканскую.

Он тогда работал педиатром в детской больнице Берсонов и Бауманов. Печатался под псевдонимом Януш Корчак.

У Вильчинской и Корчака были схожие взгляды на воспитание: детям требуется уважение, доверие и свобода, заканчивающаяся там, где начинается несправедливость.

В Доме сирот существовал свой устав, а также кодекс прав и обязанностей для детей и персонала; действовала система самоуправления и суд. За порядок отвечала Вильчинская: это она следила за тем, чтобы у нескольких десятков детей была чистая и не рваная одежда, чтобы они хорошо питались, вставали достаточно рано, чтобы успеть умыться и позавтракать перед школой, чтобы потом сделали уроки и т. д., и т. п.

В памяти воспитанников Вильчинская запечатлелась так: неслышная, строгая, всегда в черном, с черными коротко остриженными волосами и неизменной связкой ключей. Самуэль Гоголь вспоминал: «Нет, она не была холодной. Дом не мог бы существовать без этой необыкновенной женщины с серьезным лицом. Она вникала во все мелочи. Доктор такими вещами, как одежда, чистые руки, порядок, не занимался. Я считаю, что она заменяла нам и мать, и отца, кто-то ведь должен был управлять нами сильной рукой. В моих воспоминаниях Дом сирот

– это пани Стефа, а пани Стефа – это Дом сирот».

Она жила в тени Корчака. И в этой тени осталась. Его именем названо бессчетное количество улиц, площадей, детских домов, школ, ему поставлено бессчетное количество памятников. Все представляют себе Корчака во главе колонны детей, направляющихся (вероятно) на Умшлагплац, откуда их, загнав в вагоны для скота, повезут в лагерь смерти, где они погибнут в газовых камерах. С ними нет Стефании Вильчинской, хотя все знают, что она была.

В мае 1978 года на территории бывшего лагеря в Треблинке был торжественно открыт памятный камень в честь Януша Корчака и детей. Только на этом – одном из семнадцати тысяч камней тамошнего мемориала – высечена фамилия. Почему рядом не нашлось места для увековечивания памяти Стефании Вильчинской? Неизвестно.

–  –  –

«Дворец. Интимная биография» – новое замечательное произведение Беаты Хомонтовской, которое учит нас прочитывать город, быть восприимчивыми не только к архитектурным деталям, к историческому, политическому, антропологическому и общественному контекстам, но и к эмоциональной ткани города, к связанным с ним историям людей, животных, растений и вещей. Автор обладает удивительной способностью сочетать обширные знания с легкостью, литературным темпераментом, красноречием и способностью волновать читателя. Интимная биография Дворца культуры и науки – подарок к 60-летию этого варшавского здания для тех, кто знает его и восхищается им, а также для тех, кто видел Дворец хотя бы на открытке. Очень редко попадаются книги «для всех и каждого», способные заинтересовать такое количество читателей. Стремясь описать феномен Дворца, автор смотрит на него с разных точек зрения. Мы узнаем историю строительства советских дворцов-памятников, изучаем застройку конкретного района Варшавы на протяжении последних двухсот лет, ходим по коридорам Дворца вместе с партийными бонзами, узнаем, что ели и как жили строители монументального сооружения, читаем о любопытных случаях, собранных летописцем Дворца Ханной Щубелек, просматриваем письма, адресованные во Дворец (с просьбой дать квартиру, поддержать в ссоре с соседом, устроить на работу), а также знакомимся с самоубийцами, прыгнувшими вниз со смотровой площадки.

Хомонтовская рассматривает Дворец вблизи – мы прикасаемся к камням, использованным для отделки интерьера, – но в то же время и издалека – мы смотрим на пространственное положение Дворца с высоты птичьего полета и читаем антропологические комментарии:

«В соответствии с планами создателей, Дворец вписывается в схему «священного столба» (…) Это не просто здание

– это «место, которое должно стать зачатком нового идеального города», образцовой столицы социалистического государства. Это нечто вроде светского собора, символизирующего новые идеи и являющего собой эталон красоты». Дворец построен в форме квадрата (представляющего землю), план здания вписан также в круг (Зал конгрессов), символизирующий небо. Беата Хомонтовская цитирует:

«Архитектор Ян Минорский, главный идеолог соцреализма, написал прямо: «Основное требование (…), которое мы предъявляем к архитектуре, заключается в том, чтобы она выражала суть наших намерений. Архитектура римских католических храмов или православных церквей хорошо выполняла поставленную таким образом задачу. Нам бы хотелось, чтобы с Дворцом произошло то же самое». Хотя были идеи построить Дворец на низком пражском берегу Вислы, в конечном итоге он был возведен «на месте «вырубленной священной рощи», то есть разрушенных остатков капиталистического города XIX века, противоположностью которого должен был стать. (…) «Если мещанские дома говорили о приватизации жизни буржуазии – о разбивке этой жизни на маленькие, мелкие личные дела, спрятанные за красивыми фасадами, – то Дворец заявлял об устранении всего частного», – пишет упоминающийся в книге историк Адам Лещинский.

Отношение автора к Дворцу отличается теплотой – особенно трогательна глава, посвященная живущим там кошкам и уже многие годы заботящейся о них пани Эльжбете Михальской. В книге нет недостатка в сдержанном чувстве юмора – например, когда автор приводит слова Густава Морцинека, которому силуэт Дворца напоминает «привидение (…), Нику из парижского Лувра».

Книга «Дворец. Интимная биография» скомпонована тщательно и красиво, «в соответствии с нуждами» – как конструктивистские произведения искусства. Увлеченность, с которой она написана, передается читателю, в результате чего чтение доставляет огромное удовольствие.

Трудолюбие, талант и проницательность Беаты Хомонтовской позволяют предполагать, что за какую бы тему она ни взялась, из этого выйдет захватывающая история.

–  –  –

на проект Дворца Советов, организаторы дали этому ОБЪЯВЛЯЯ КОНКУРС сооружению скучное название «центр администрации и конгрессов при Центральном Комитете Союза Советских Социалистических Республик». То, что речь пойдет о здании огромных размеров, было ясно еще в декабре 1922 года, когда на Съезде Советов СССР заслуженный большевистский деятель Сергей Киров вызвал восторг у собравшихся, предложив возвести величественное здание, которое затмит резиденции буржуев и аристократов и вместит в себя делегатов всех республик растущего государства.

«Дворец Советской власти даже внешне не должен иметь ничего общего с фасадами парламентов отжившего мира. Следует в архитектурном отношении посрамить буржуазный Запад, презиравший рабоче-крестьянскую власть как нечто отсталое: пусть возникнет здание, которое нашим врагам и не снилось. Это здание должно являться эмблемой грядущего могущества, торжества коммунизма не только у нас, но и там, на Западе.

Дворец Советов должен быть построен, чтобы именно в нем принять в состав Советского Союза последнюю республику!» – говорил он с воодушевлением, а товарищи наградили его аплодисментами.

Решение о месте строительства Дворца было принято без споров. Все согласились, что с символической точки зрения для этого лучше всего подходит прилегающая к Кремлю площадь Чертополье с гигантским храмом Христа Спасителя, который царь Александр I повелел возвести в знак благодарности за спасение страны от Наполеона. Теперь, по воле Сталина, духовный центр царской России, который язвительно называли «большим самоваром», должен был уступить место Дворцу Советов, центру пролетарского государства. Храм, украшавшийся самыми талантливыми художниками, строился сорок четыре года. Взорвать его удалось в течение нескольких десятков секунд, хоть он и не сдался без борьбы – лишь второй взрыв разрушил его толстые стены, с которых предварительно сняли все имевшее какую-либо ценность. Вывоз кирпичей продолжался почти год.

Власти советской России сделали все, чтобы весть о конкурсе разнеслась по свету и вызвала надлежащий отклик. Гжегож Сигалин, популярный в Варшаве, но совершенно неизвестный в мире архитектор, должен был понимать, на что идет. В борьбе за право строить Дворец его конкурентами были уже не коллеги с престижного факультета архитектуры варшавской Политехники, а лучшие архитекторы всего мира. Никого из них не смущало, что таким образом они, возможно, способ- контрабасе. Корбю, хотя и не уверовал в коммунизм, ствовуют всемирному торжеству коммунизма. Гжегож тоже переживал период восхищения Советским Союзом тоже не слишком об этом беспокоится. В двадцатом и его столицей, которую называл «фабрикой планов, году, когда ему было восемнадцать, он хотел драться Землей Обетованной техников». Он – единственный с большевиками и вместе с братом записался в батальон западный архитектор-модернист, которого советские противовоздушной обороны. Батальон ждал появления товарищи пригласили в Москву, чтобы там он наблюбольшевиков на Мокотовском поле, но те не дошли до дал за строительством спроектированного им здания Варшавы. Повзрослев, он, как и многие другие увлечен- Центросоюза. Более того, они решили обратиться к Маные модернизмом архитекторы из среды столичного эстро за советом относительно полной перестройки гоавангарда, начал симпатизировать левым. рода. Газета «Правда», сообщающая о приезде Корбюзье в передовице («к нам прибыл самый видный предстаТрое витель передовой архитектурной мысли Европы»), толОднако он замахивается на строительство Дворца не пы, жаждущие попасть на лекцию, – все это приятно в одиночку. Авторов трое, они выступают под псевдо- щекочет самолюбие швейцарца, которому только что нимом «Тройка» и французским флагом. пришлось проглотить горькую пилюлю: жюри конкурВторой архитектор – близкий друг Сигалина Ген- са на проект дворца Лиги Наций в Женеве отвергло его рик Блюм, в варшавских реалиях конкурент, который предложение, предпочтя более традиционное решение.

совместно с Люцианом Корнгольдом проектирует ро- «Мои работы преодолели блокаду. Я славен, я популяскошные многоквартирные дома для состоятельных рен!» – торжествуя пишет он в дневнике. Он жмет руки инвесторов. Впрочем, ради такой задачи можно объ- официальным лицам, братается с местными архитекединить силы без оглядки на внутренний рынок. торами, осматривает Москву и ее ближайшие окрестТретий, Бертольд Любеткин, выступает в роли ли- ности – разумеется, в сопровождении хозяев.

дера всего предприятия. Прежде чем строить дома Музыкально-театральный спектакль имеет широдля людей, Любеткин приобрел известность в качестве кий отклик. После первого этапа конкурса определить проектировщика вольеров для животных – благодаря победителя не удается, но доброжелатели сообщают протекции сэра Джулиана Хаксли, брата Олдоса, ему Корбю, что его проект произвел на всех огромное впепоручили построить домики для горилл в лондонском чатление. Гигантский масштаб, соответствующий амзоопарке. Конструкция вписана в круг – несмотря на бициям советской империи, ради которого архитектор восхищение прямыми линиями, которые так любил без колебаний снес бы еще половину района: главный непревзойденный Ле Корбюзье, Любеткин обожает зал на пятнадцать тысяч человек, малый – на шесть округлые формы. Он родился на Востоке, но готовился с половиной тысяч, внешняя платформа на пятьдек карьере на Западе. Хотя ему только-только исполни- сят тысяч. Доведенная до совершенства акустика. Два лось тридцать, у него уже есть свое архитектурное бюро основных объекта вызывают ассоциации со смычков Лондоне, он может похвастаться практикой у самого выми инструментами в разрезе: платформа опоясана Огюста Перре и знакомством с Вильгельмом Ворринге- параболической аркой, выполняющей функцию пером, влиятельным историком искусства, считавшимся шеходной дорожки, а выходящие из нее, как струны, главным наставником Корбю. Вероятно, кто-то из этих прутья поддерживают крышу. Никаких лестничных покровителей и убедил молодого автора принять уча- клеток! Автор воспринимает новости о восторгах как стие в московском конкурсе – даже если не выиграет, нечто само собой разумеющееся и уже предвкушает то, по крайней мере, сможет испытать себя, соперничая второй этап – если не в роли победителя, то, по крайней с признанными архитекторами. мере, среди финалистов.

Родившийся в Тифлисе (ныне Тбилиси) в ассими- Когда 28 декабря 1932 года жюри оглашает результалированной состоятельной еврейской семье Любеткин ты, Ле Корбюзье вынужден признать, что просчитался, легко находит общий язык со своим ровесником Гжего- тем более что ситуация напоминает конкурс на проект жем Якубом Аароном Сигалиным, потомком Клавдии, дворца Лиги Наций. Жюри, которое формально возглавпредприимчивой женщины с Кавказа. Они знакомы со ляет старый большевик польского происхождения Глеб студенческих времен: сменивший много европейских Кржижановский, хотя все знают, что главный член этой университетов и проектных бюро Бертольд проучился коллегии – «диктатор Сталин», как его именует журнал два года в варшавской Политехнике. Кроме того, он тоже «Тайм», не определило одно, лучшее предложение, отчувствует себя коммунистом. Он горячо верит, что про- метив вместо этого три проекта, вызвавших наибольектируемое здание должно стать орудием оздоровления шее одобрение: Бориса Михайловича Иофана, Ивана общества, средством построения государства, в котором, Жултовского и двадцативосьмилетнего британского как говорит советник большевиков Билл Хейвуд, «нет архитектора из Нью-Джерси Гектора Гамильтона, удивничего слишком хорошего для простых людей». ленного не меньше, чем Корбю. Все проекты традиционны в выразительных средствах, все используют класСреди звезд сические решения – как в золотые годы царской России.

Иностранные авторы представили двадцать четыре Дальнейший ход событий легко предугадать: либо трепроекта из ста шестидесяти. Сталин мог быть доволен: тий тур, либо вмешательство государства, компромисс участием в конкурсе не пренебрегли такие тузы как и рекомендация проекта, вызывающего меньше всего Вальтер Гропиус, Огюст Перре, Эрих Мендельсон и Ганс споров. Иными словами, победила посредственность – Пёльциг. точь-в-точь, как в Женеве.

Ле Корбюзье так уверен в победе, что, представ- Ле Корбюзье обижается на Москву. Но ей он уже не ляя свою идею, устраивает настоящее шоу: двое его со- нужен.

трудников пританцовывая снимают покрывало со стола, Перевод Никиты Кузнецова где стоит макет, а он сам, любитель музыки, играет на РОБЕРТ РЕНТ

–  –  –

Звонок в дверь. «Здравствуйте. Мы пришли к Вам, что поговорить о ситуации в современном мире», – слышим мы всякий раз, видя этих людей на пороге. В руках они держат листовки, которые гарантируют ответы на все вопросы, мучающие человечество на протяжении многих веков.

Любому из нас ясно – перед нами свидетели Иеговы. Однако близкая, казалось бы, реальность на самом деле далека от нас – мы мало знаем об этих людях и сразу после их стандартного приветствия закрываем перед ними дверь.

Это герметичное религиозное сообщество становится нам ближе и понятнее благодаря книге Роберта Рента «Свидетель», написанной бывшем членом данной Церкви.

Ближе и понятнее – да, но до известных пределов, поскольку нужно сразу оговориться, что это не основная тема книги. «Как бросить семью, привычный круг общения, привитые в детстве ценности – и не сойти с ума?»,

– написал на обложке книги Мариуш Щигел. И в самом деле, главная тема «Свидетеля» – борьба за внутреннюю свободу. Это рассказ о классическом испытании, которому подвергает нас современность – как стать самим собой, создать собственную идентичность вопреки тому, во что нас заставляют верить, тому, что является частью разнообразных, навязываемых сверху идеологий? В какой-то степени каждый из нас сталкивается с этой проблемой, однако герою «Свидетеля» по определенным причинам приходится особенно трудно. Он не только должен изваять собственное «я», он еще и располагает для этого довольно специфическими компонентами: одни пытается принять, другие вынужден отбросить. Вынесенного в заглавие книги «свидетеля», то есть всё, что связано с принадлежностью к общине, он жаждет вычеркнуть из своей жизни, приняв взамен собственную гомосексуальность, которую только-только начал в себе открывать.

Рассказ о жизни среди свидетелей Иеговы, за которыми в Польше неизменно тянется неприятный душок сектантства, в сочетании с проблемами, связанными с сексуальной ориентацией, дает в результате довольно гремучую смесь. Можно было бы даже заподозрить автора в погоне за дешевой сенсацией – но это всё же не тот случай. Роберту Ренту удается сохранить искренность и подлинность, а его смелость заслуживает всяческого восхищения. Ибо «Свидетель» – это рассказ о самом себе.

Именно себя писатель сделал героем книги, о своей собственной судьбе о в ней повествует, и делает это так, что «Свидетель» не поддается четкой жанровой классификации – то ли воспоминания, то ли репортаж.

В книге два главных героя, хотя на самом деле это один и тот же человек. Лукаш и Роберт – до и после решающей перемены. Лукаш верит в Армагеддон и воскрешение мертвых, исповедует отказ от переливания крови. Он также не признает флаг, герб, да и другие государственные символы для него не существуют. Лукаш ежедневно ходит из дома в дом, чтобы сообщать людям «благую весть». Участвует в жизни общины, ездит на слеты и собрания. Любит Иегову. Роберт же отбрасывает старую доктрину, хотя это дается ему нелегко, поскольку «находящаяся за безверием пустота страшнее смерти».

У него появляются мысли о самоубийстве, он открывает в себе гомосексуальные наклонности. Пробует наркотики, бросает учебу, начинает самостоятельную жизнь на свой страх и риск, так как семья отвернулась от него, не простив ухода из общины.

К счастью, Роберту удается выжить. И всю тяжесть этой борьбы за собственное «я» автор и герой книги, осознавший произошедшую с ним перемену, передает очень убедительно.

–  –  –

на свет в первый день последнего месяца 1980 года.

Я появился Я должен был родиться девочкой, Мартой, или хотя бы собакой, чего так хотелось моему старшему брату.

*** Вечером в ванной я репетирую. Прижимаю правую руку к лицу, большим и указательным пальцами затыкаю нос. Левой рукой сжимаю правое предплечье. Закрываю глаза и осторожно наклоняюсь назад. Мне не терпится. Вот уже год как я готов.

Год тому назад старшие члены общины встретились со мной и задали мне несколько сотен вопросов:

«Кто является истинным Богом?

Когда ты находишь время для молитвы?

Как уберечь себя от влияния Сатаны и демонов? Что такое грех? Как люди стали грешниками? Что такое смерть?

Кто не будет воскрешен из мертвых и почему?

Что является единственным указанным в Библии основанием для развода, дающего право для вступления в новый брак?

Каких земных продовольственных продуктов либо медицинских процедур ты, будучи христианином, станешь отныне избегать?

Как должен вести себя христианин, которому внушают, что ради спасения собственной жизни либо жизни кого-то из его близких необходимо переливание крови?

Как ты докажешь, что любишь Иегову всем своим сердцем и умом, всей душой и телом?

Как христиане относятся к пьянству?

Что Библия говорит о разврате, прелюбодеянии, половых контактах с другими лицами того же пола (гомосексуализме), а также об иных проступках в сфере половой жизни?

Каким искушениям и соблазнам тебе пришлось противостоять, чтобы установить и сохранять хорошие отношения с Иеговой?

Кому, согласно завету Божьему, должна подчиняться замужняя женщина?

Почему ты должен с радостью нести благую весть всем жителям вверенной тебе территории?».

Все эти вопросы взяты из книги «Призваны для несения нашей службы», выпущенной в 1990 году и предназначенной для внутреннего пользования свидетелей Иеговы.

Каждый ответ необходимо обосновать, ссылаясь на соответствующий стих из Библии. Сложно сдавать экзамены по христианской вере, особенно когда твои знания проверяют отец и дед. Единственные старшие члены общины в городе. Я учусь бороться со стыдом. *** Наши занятия длятся несколько недель подряд, по не- 12 мая 1989 года свидетели Иеговы были официально сколько часов в неделю. Я хочу рассказать им о мраке, зарегистрированы как Союз вероисповедания свидетекроющемся в человеческом теле, об ангеле Сатаны, но лей Иеговы в Польше, представляемый Христианской это желание длится недолго и исчезает, унося прочь вы- общиной свидетелей Иеговы. Их деятельность стала званные собой же страхи. легальной. (...) Я оборачиваюсь, жмурю ослепленные летним солн- Свидетели Иеговы живут внутри своего собственного цем глаза и разглядываю секторы стадиона в поис- лексикона.

ках родителей. Вижу желтый зонт. Раздается песня, «Истина» – это их религия и одновременно образ и я встаю, затем склоняю голову в молитве. Так же по- жизни. Можно жить «в истине» либо «вне истины».

ступают около двухсот человек, находящихся рядом со Это слово произносится так часто и так естественно, что мной. Сейчас мы все будем окрещены. Погода ясная, через несколько лет пребывания в организаци вопрос как я себе и представлял. о том, что есть истина, снимается сам собой. По другую В секторах стадиона сидят более десяти тысяч бра- сторону находится «мир», то есть те, кто живет вне истьев и сестер. Они укрываются от палящего солнца тины. Нейтральной территории просто не существует.

под шатрами, палатками и зонтиками. Раз в году мы Истина принадлежит Богу, мир – Сатане. В миру встречаемся в десятке крупных польских городов на живут «отступники», «исключенные» и люди других трехдневных собраниях. Обязательным пунктом про- вероисповеданий. Коллега по работе, подруга, сосед граммы является крещение. Его принимают в первую могут быть хорошими людьми, но они все равно остаочередь дети свидетелей Иеговы, другие члены семьи, ются «мирянами» и «филистимлянами», с которыми а также лица, страдающие от болезней, травм и разного «братья» и «сестры» приятельствовать ни в коем случае рода зависимостей. То есть те, кому нужен подробный не должны. «Филистимляне были заклятыми врагами инструктаж и метода, как стать счастливым. народа Иеговы и точно так же ведет себя нынешний Начинается проповедь. Брат молится за нас и на- сатанинский мир. Но филистмляне как нация были поминает, что наша жизнь вот-вот станет для Иеговы уничтожены, и скоро Иегова точно так же изольет свой чистым листом, но при этом о нашем существовании всесокрущающий гнев на этот мир и его религиозные, узнает Сатана. политические и экономические системы».

Я не боюсь Сатану, ну разве что чуть-чуть. От волне- Это цитата из «Сторожевой башни» от 1 июля 1995 ния из-за этого чистого листа, на котором теперь можно года, цитата из «литературы». «Литературой» назыбудет делать разные записи, я не могу устоять на месте. ваются все издания, выпускаемые Пенсильванским Это самый важный день в моей жизни. библейским обществом «Сторожевой башни», осноЯ один из самых юных кандидатов, стоящих в оче- ванным пастором Расселом. «Литературой» также реди к круглому садовому бассейну, расположенному считается ежемесячный журнал «Пробудитесь!», осв центре стадиона. Ко второму бассейну выстроилась вещающий темы, касающиеся природы, окружающей очередь из женщин и девушек в купальниках. У всех среды, экономики, интересных научных фактов и бис собой полотенца. Я разглядываю людей, сидящих блейских загадок.

в секторах стадиона – вот они, свидетели моего креще- Ежемесячник «Сторожевая башня, возвещающая ния. Я спускаюсь по лесенке в бассейн, вода мне при- Царство Иеговы» с мая 2015 года издается тиражом мерно по шею, я принимаю отрепетированную позу. пятьдесят два миллиона девятьсот сорок шесть тыДумаю об Иоанне Крестителе и Иисусе, о том, как рас- сяч экземпляров на двухстах тридцати одном языке, ступилось небо, когда он вышел из реки Иордан. Брат, а «Пробудитесь!» за тот же период выдержал тираж из старших, одной рукой придерживает меня за спину, в пятьдесят один миллион семьсот восемьдесят восемь другой берет за руки. Быстрым движением наклоняет тысяч экземпляров на ста одном языке. К этой планке меня назад, а затем вытаскивает из воды. приближается специальное издание для верующих

– Приветствуем нового брата. «Сторожевая башня (учебный выпуск)», а также книги, Небо не разверзается, я не чувствую ничего, кроме брошюры, трактаты, тематические журналы и переизсчастья и гордости. Я знаю, отлично знаю, что никако- дания Библии, выпускамые миллионными тиражами.

го чуда не должно было произойти, что это всего лишь Обычно тираж «Сторожевой башни» превышает сорок символ, но всё же я рассчитывал на нечто большее, чем два миллиона, что делает этот журнал самым массосчастье и гордость. вым в мире. На втором месте находится журнал «ПроЯ хочу почувствовать себя этим белым листком, по- будитесь!», средний тираж которого составляет сорок чувствовать, как Иегова забирает всё плохое, как отсту- один миллион.

пает мрак. Я мгновенно оказываюсь сразу в нескольких Если свидетелю Иеговы хочется почитать книгу, объятиях. Семья, родственники, десятка два человек, он должен читать «свою» литературу. Существует небратья и сестры поздравляют меня, похлопывают по формальный список запрещенных книг, к которым спине. Я чувствую себя важным человеком и разочаро- принадлежит и та, которую вы сейчас читаете – запревание исчезает. Я важный человек. Отныне я принад- щены все публикации, где о свидетелях Иеговы выскалежу Иегове. (...) зываются в негативном ключе, а также книги, написанЯ был крещен 2 июля 1994 года на городском ста- ные бывшими членами Церкви. Тому, кто признается дионе в Валбжихе. Мне было неполных четырнадцать в их чтении, грозит «визит пастора», предупреждение, лет. Я торопился. Мой брат крестился, когда ему ис- а в крайних случаях – «исключение».

полнилось восемнадцать. Торопливость я унаследовал Перевод Игоря Белова от родителей, этих двоих влюбленных, которые даже в любовных письмах почем зря клеймили флегматиков.

Мама до сих пор бегает, а не ходит.

ЭВА ВИННИЦКАЯ

–  –  –

Лукаш и Ласло встречаются в автобусе номер 83. Первый – поляк, второй – венгр. Оба уже несколько лет живут в Лондоне. Каждый день проезжают вместе несколько остановок. В общей сложности двадцать пять минут. Этого достаточно, чтобы подружиться и даже составить бизнесплан. Ласло вместе со своей девушкой-англичанкой написал песню. Совершенствует ее уже третий год. Перфекционист. Лукашу это нравится, он хочет опубликовать песню Ласло в Интернете, помочь продвинуть. Художник и продюсер. С этого момента они читают в автобусе о мировых звездах, которые начинали на сайте MySpace. Так продолжается полгода. Потом маршрут Лукаша меняется – он находит новую работу, а Ласло возвращается в Венгрию и переучивается на шлифовальщика.

«Это был такой инкубатор мечты», – говорит поляк, герой книги репортажей Эвы Винницкой «Англосаксы».

Его рассказ – словно коллективная история уехавших на заработки эмигрантов. Их надежд и разочарований.

Все эти цифры нам известны. Мы видели их графиках на телеэкранах, слышали о них в радиопередачах, читали в прессе. Они различались, но всегда были столь велики, что плохо поддавались воображению. За последние десять лет в Великобританию эмигрировало от нескольких сот тысяч до двух миллионов поляков. Это феномен, который нельзя не принимать во внимание. Однако в своей новой книге автор знаменитых «Лондонцев» избегает статистических данных. Общую картину Винницкая рисует через деталь: из массы извлекает личность.

Начинается текст интригующе, читается с удовольствием. Выясняется, что да, кое-кому везет, кое-кто достигает успеха, хоть и скучает немного, порой чувствует себя чужим и не перестает дивиться культурным различиям.

Вот, к примеру, когда в английской семье дарят друг другу рождественские подарки, нужно подождать, пока остальные родственники разорвут разноцветную бумагу, развяжут блестящие ленточки и выдадут вердикт:

годится или нет. Если нет, то неудачный подарок следует забрать и безропотно заменить. Ничего такого в этом нет.

Все ОК. В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Трудно сказать, когда читатель в первый раз испытывает потрясение, но это уж точно происходит не однажды.

Когда читает о парне, которого третируют в школе, поскольку он отличается от окружающих? Или о женщине, которую травили на работе? Или о мужчине, ошибочно осужденном за насилие? Или о другом своем соотечественнике, организовавшем фирму погребальных услуг, а теперь специализирующемся в доставке на родину тел эмигрантов-самоубийц. Или о девушке одного молодого поляка, которой брат нанес «психическую травму».

«Она рассказывала, что пообещала не говорить матери о том, что делает брат, собственным мизинцем поклялась, – признается Камиль в «Англосаксах». – Но все-таки сказала. Нормальный брат ответил бы что-нибудь вроде:

«Ты же обещала!». А этот с ее согласия взял молоток и ударил по пальцу».

Это важная деталь. Разбить себе метафорический палец безропотно позволяют многие герои Винницкой.

В своей книге писательница дает слово каждому из них. Одна глава – одна история. Винницкая избегает поверхностных обобщений, делать выводы предоставляет читателю. И, возможно, он их сделает, когда отложит книгу и немного успокоится. Причем это будут выводы не социологические или культурологические, а скорее экзистенциальные. Потому что текст Винницкой оборачивается на редкость универсальным повествованием о свойственной человеку тоске по месту, где волшебным образом сами собой решатся все наши проблемы.

И о печали, с которой он осознает, что такого места не существует.

–  –  –

Повелители мух Рафал, 30 лет, Эдинбург Колин Таброн, серьезный здешний писатель и путешественник, сказал мне недавно, что самые ужасные за всю свою жизнь одиночество и страх пережил тогда, когда состоятельные родители отдали его в «boarding school», престижную школу с интернатом. После этого его уже ничто так не пугало, даже путешествие по Сибири в одиночку и без знания русского языка. Поэтому он хочет поговорить с Рафалом, который провел в «boarding school» школьные годы и, должно быть, познакомился с жизнью туземцев, стоящих на высшей ступеньке социальной лестницы. Уж наверняка мальчики, с которыми он там общался, умели носить одежду с Норткот Роуд.

Когда престижным частным школам не хватает бабок, они сажают за парты иностранцев. Как вот, например, шотландский лицей – меня. Его оканчивали аристократы, которые затем становились министрами, есть даже, кажется, один премьер-министр, а еще знаменитый актер. Это была идея моей мамы, но я охотно согласился.

После третьего курса краковского общеобразовательного лицея сдал экзамены, а мама Мы просыпались в половине шестого и надевали ковзяла кредит. Папа, к сожалению, умер. стюмы – в семь следовало уже сидеть за столом в ожидаДин, улыбаясь, представил мне двух учителей, кото- нии завтрака. Неизменные тосты с джемом. В половине рые должны были вести мой будущий класс (в нем все- восьмого – экуменическая служба. Если каким-то чудом го десять человек) и предложил выбрать какие-нибудь в школе оказывался мусульманин, он тоже ходил на эту дополнительные занятия: в списке тридцать пунктов, службу с Библией в руках.

например, езда верхом, информатика, занятия воен- Потом были уроки. И тут перед нами открывался ным делом, бейсбол и поло. Учебный год начинается космос. Учителя были настоящие. Часто по два человек в сентябре. на класс. Они ждали наших вопросов, с удовольствием Мы с мамой ехали на поезде, потом на старом «фор- следили за ходом наших рассуждений, подсказывали, де», который мама одолжила у тетки из Эдинбурга. какие книги почитать, проверяли, понимаем ли мы маЯ достал из багажника рюкзак и понял: что-то не так. териал, подбирали индивидуальную методику.

Англичане прибывали на кабриолетах, на заднем си- У каждого учителя было хобби, и этим хобби он подении покоились кофры; нечто вроде пиратского сун- сле уроков занимался со всеми желающими. Географ, дука, который меньше чем вдвоем не поднимешь. То например, был чрезвычайно милым увальнем и обоесть нужна прислуга. Поскольку у меня кофра не было, жал военное дело.

коллеги поняли, что им предстоит учиться с инопла- Меня это не особенно привлекало. Я хотел записатьнетянином. Потом я открыл рот, и они услышали мой ся на social studies. Подумал, что social studies очень бы акцент. Занавес. пригодились этим богатым парням – они бы наконец После обеда мама уехала к тетке. Я остался среди су- смогли что-нибудь узнать об обществе, в котором живут.

ровых интерьеров, которые теперь напоминали мне по- Но туда только девочки записывались, а мальчики – нет.

месь декораций к триллеру и монастыря. Только тут по Мальчики сказали, что кто запишется, тот педик. Так коридорам бегали толпы орущих парней и отдельные что я записался к учителю географии на занятия воендевочки – несколько штук приняли в интересах пси- ным делом.

хического здоровья мальчиков. Дело в том, что было Каждую неделю мы облачались в форму, маршировысказано недовольство, будто выпускники школы не вали и изображали маневры. Садились в настоящие умеют обращаться с дамами. машины, ехали на настоящее стрельбище, устраивали Процентов девяносто учились в этой школе с де- парады в школьном дворе. Каждому полагалось один вяти лет. Даже тот, кто жил рядом, видел своих роди- раз съездить в военный лагерь. Это было классно, мы телей максимум три раза в год. Некоторым повезло не снимали форму, изображали войну. Преследовали

– их братья тоже учились в этой школе. Когда зарабо- в окрестных лесах террористов.

таешь большие деньги, приходится отправлять детей Учителю географии нравилось смотреть на мальчив школу с интернатом. Не дом, не автомобиль, а школа ков, занимающихся военным делом.

с интернатом. Спортивные занятия – это была мания директора.

А в школе этим мальчикам впаривали, что они пред- Полагалось выбрать несколько видов спорта, в том чисставляют самый что ни на есть высший класс. Ино- ле непременно два британских. Например, регби, кристранцы или англичане, не закончившие такую школу, кет или хоккей на траве. Я выбрал крикет, но до самого относятся к низшей касте, с которой – в их же собствен- конца так и не разобрался в правилах этой туземной ных интересах – не стоит иметь дела. игры. Еще ходил на регби. Каждую неделю, во время Уменьшение количества учеников, в свою очередь, каждого сражения на стадионе, я чувствовал, что меня свидетельствовало о кризисе. Видимо, поэтому хозяева вот-вот раздавят. И не мог убежать.

школы и решились принять иностранцев. Еще я хотел записаться на парусный спорт, но мне Пока что был первый день. Я пошел к администра- сказали, что на парусный спорт ходят только педики.

тору, который, согласно договоренности, должен был Так что я выбрал баскетбол.

познакомить меня с топографией школы и проводить Мы все время обзывали друг друга педиками.

в мою комнату в интернате. Аскетичный господин по- Мне кажется, в школе было несколько геев, но ни просил меня напомнить, откуда я приехал – какая-то один не открылся, потому что его бы стали бить. Зато страна на букву «П». Он вызвал дежурного и велел ему все хвастались, кто сколько девчонок успел трахнуть на показать мне школу. каникулах или в туалете. Не знаю, насколько это соотМальчика звали Артур. Когда мы остались одни, он ветствовало действительности, потому что для английмахнул рукой и сказал: «Твоя комната вон там». Раз- ских девочек я, иностранец, был невидимкой.

вернулся и ушел. Даже не взглянул на меня. Не знаю, Перевод Ирины Адельгейм в какой момент я начал вспоминать фильм «Повелитель мух». О мальчишках, еще детях, которые образуют подобный жестокий социум. Исключают слабых, травят тех, кто отличается. Со стороны все выглядит мило, прилично и весело.

Итак, у меня была отдельная комната.

Через неделю после приезда захожу я после занятий в эту комнату, а она абсолютно пуста. Вся мебель, одежда, книги – в коридоре. Это мои английские одноклассники решили поиграть с новеньким. Чтобы он почувствовал неуверенность, чтобы не знал, что его ждет вечером. Чтобы проверить: донесет учителю или не донесет? Чтобы выбить это у него из головы.

МАРЕК БЕНЬЧИК ЯБЛОКО ОЛЬГИ,

СТОПЫ ДАВИДА

© Krzysztof Dubiel / The Polish Book Institute

–  –  –

«Альбом радикальных восторгов» – так бы я назвала новую книгу Марека Беньчика. Это сборник эссе о вкусе, красоте, жизнеутверждающей роли искусства. Марек Беньчик занят прочтением не только текстов, но и картин, вкусовых ощущений, жестов, тела. Важной составляющей этих эссе является синестезия – например, в тех случаях, когда автор говорит об описаниях восприятия музыки у Пруста или о популярности Эдварда Хоппера, многие картины которого находили своеобразное преломление в творчестве различных писателей: «Я сам видел, как литературная братия обнаружила в Хоппере своего художника, который позволяет увлечь себя метафорой, словно опасным поворотом, выстраивать бесконечные медитации об одиночестве, времени, меланхолии и себе самом, затерянном в пустотах, прозрачных мирах и прочих странностях». Одна из рецензенток заметила, что «эссеистика сегодня нам просто необходима, поскольку во времена переизбытка информации и бесполезных знаний именно она способна увязать все эти порхающие вокруг нас цитаты из художественной литературы, философии, песен и кинофильмов с нашей жизнью». И действительно, книга Марека Беньчика создает пространство, в котором можно и отдыхать, и учиться. Чтение книги дает нам приятное и в то же время полезное ощущение эмоциональной и интеллектуальной разрядки, одновременно всячески мотивируя читателя.

Среди алмазов, которые щедрой рукой рассыпает перед нами автор, обнаруживается, к примеру, такое выражение, как «неинтеллигентные икры», на которое никак не соглашалась редактор выполненного Беньчиком перевода книги Милана Кундеры; фраза «бурбон-баритон»

применительно к голосу Джонни Кэша; стихотворение Збигнева Херберта о Далиде (о ней автор пишет, что в социалистической Польше она воспринималась как воплощение роскоши, наподобие бокала мартини или оливкового масла), а также слова Беньчика о французском художнике Семпе: «У него темперамент писателя, а не карикатуриста. Он король эллипса, что, безусловно, дает нам некий шанс».

Эссе «Веселый и безутешный», посвященное как раз Жан-Жаку Семпе, является подлинной жемчужиной этого сборника – Мареку Беньчику удается подобрать слова для своих впечатлений не только очень чувственным, но еще и, на первый взглял, противоречивым образом: радость и меланхолия, волнение и сосредоточенность. В универсуме французского художника Марек Беньчик видит своего рода рассказ о человеческой доле: «Семпе – поэт жеста, фантастически зорко наблюдающий за людскими телами, за тем, как в них что-то зреет, желая вырваться на свободу, к счастью и любви, в бесконечность и умиление, оставив себя позади. (...) Не происходит как будто бы ничего сверхъестественного – один человек изображает на пляже самолет, другой всматривается в бескрайний морской простор, уважительно приподнимая шляпу».

В умении заметить эти точки бытия, проявить их, создать вокруг них пространство и заключается большой талант Марека Беньчика.

Сквозь всю эту книгу, словно водяной знак, проступает поистине прустовская восприимчивость. Прусту, технике его письма, его пониманию тотального произведения искусства, прустовской оптике посвящено одно из представленных в книге эссе – «Желтая стена», однако Пруст постоянно присутствует в самом духе писательства Марека Беньчика. Это выражается и в метафорично-поэтическом внимании к детали, и в сдержанном чувстве юмора, в ритме, который расширяет поле воприятия читателя. Как Пруст, так и Беньчик не жалеют для нас «жизни в жизни». Литература, спорт, тело, живопись, рисунок

– вот темы, которые Марек Беньчик считает важными, но еще более важной ему представляется техника, к которой он прибегает, чтобы подойти к этим темам вплотную.

Техника, которой свойственна грация, требует большой ловкости и вырабатывается благодаря регулярным и добросовестным тренировкам.

–  –  –

как с погодой или футболом – непонятно, что о нем пиС Семпе сать (собственно, почти никто и не пишет), раз все и так в курсе, о чем идет речь. Все – это французы и еще небольшой кусочек земного шара; у нас были выпущены всего лишь два его альбома. Не знаю, смешат ли они публику так же, как на берегах Сены, где Семпе считается мастером высочайшего калибра – ведь иногда нужно знать культурный контекст. Проще всего дело обстоит с приключениями Николя, который и прославил художника. Школы, в которую ходит Николя, не существует в природе, и это всех сразу объединяет; все (те, кому это нравится) хотели бы там учиться, поскольку таким и должен быть мир: хулиганским, смешным, немного безалаберным, немного себе на уме, но в конечном итоге милым. Текст книги принадлежит перу Госсини, Семпе только сопровождает его рисунками, хотя его дар рассказчика мог бы проявиться здесь идеальным образом. Я не большой поклонник этих книжек, но мне нравится имя героя. Его придумал Семпе, едучи в метро и разглядывая рекламу сети винных магазинов «Николя». Так что он позаимствовал имя, а вино у него было свое – он получал его прямо из Бордо, где в молодости подрабатывал поставщиком алкоголя.

Некоторое время назад с ним случился удар, от которого он долго не мог оправиться; однажды он начал рисовать и произошло чудо – он воскресил себя не словом, а рисунком, что-то подобное пережил Гойя после своей болезни. В последнем опубликованном интервью (с Марком Лекарпентьером) Семпе рассказывает в основном о своем детстве в Бордо, и делает это фантастически. Сразу видно – ему есть, что рассказать. Разговор заходит об одном из его рисунков, на котором мужчина бежит по пляжу, изображая самолет, и уже почти летит, потому что руки-крылья (или крылья рук?) особым образом перекошены. Семпе объясняет собеседнику: это всё моя болезненная тяга к побегу. У меня это с детства

– я десятки раз убегал из школы и из дома.

Из дома он убегал даже чаще, поскольку суровый отчим не раз делал его объектом психологических истязаний и к тому же изрядно пил. Семпе бродяжничал, шлялся по улицам, делая вид, что идет на обычную прогулку, либо, подобно красящему забор Тому Сойеру, притворяясь, будто придумал забавную игру – к примеру, считать скамейки в парке. Мне нравятся его воспоминания о том, как один старший знакомый отвел маленького Семпе в магазин и сказал: выбирай, мальчик, чего тебе больше всего хочется. Советовал выбрать велосипед последний модели, однако Семпе и тут повел себя нестандартно, взяв большую коробку аптекарских рези- себе. И пускай наша мечтательность, наши внезапные нок; по собственному признанию, он до сих чувствует порывы, распахнутые объятия или задранная к небу себя не в своей тарелке, если у него в кармане нет пары голова выглядят смешно и даже немного жалко – они таких резинок. Они ведь всегда могут зачем-нибудь в то же время полны красоты и невинности, утверждает пригодиться; нет смысла спрашивать, зачем именно, Семпе. Здесь сливаются воедино зубоскальство и симпалюди все равно не поймут. тия, ирония и добродушие, насмешка и одновременно Я часто рассматриваю рисунки Семпе, поскольку нечто, эту насмешку аннулирующее, позволяющее ощуменя всегда привлекали такие меланхолические паяцы, тить прилив сплошной благодати. Чудо удовольствия.

несерьезные личности, постоянно идущие не в ногу со Художник так и говорит в одном из интервью – важно всеми, рассовывающие по карманам аптекарские ре- только чудо удовольствия, чудо внезапного подъема.

зинки. Мне нравятся те, кто сохраняет тайную связь Дух Рабле, дух Запада в его лучшем проявлении, щес миром своего детства, прогульщики от природы, де- дром и толерантном. Нет никаких святынь, но в самом зертиры, бегущие от собственных ролей. И даже от себя нашем существовании есть все же что-то святое.

самих. Это как на одной карикатуре Семпе – на какомто светском рауте, наверняка парижском, хотя это, в сущности, не имеет значения, один персонаж говорит Возможно, именно поэтому я, кажется, больше вседругому: «Все вокруг твердят, что нужно быть самим го люблю у Семпе рисунки без историй. Над другими собой. Друзья, родители, мой психоналитик повторяют можно хохотать без удержу, загибаясь от смеха, зато вот одно и то же: “Нужно быть самим собой”. До чего меня этими, бессловесными, можно по-настоящему проникогорчает это полное отсутствие амбиций!». нуться. Не происходит как будто бы ничего сверхъестеЕго по сей день лучше не усаживать среди почтен- ственного – один человек изображает на пляже самолет, ных и серьезных людей – этот профессиональный другой всматривается в бескрайний морской простор, пересмешник наверняка выкинет какой-нибудь фо- уважительно приподнимая шляпу. Кто-то, стоя на четкус. Ничего всерьез не скажет, сразу отойдет в сторону, вереньках, с серьезной и сосредоточенной миной раза там ищи ветра в поле и слов в воздухе. Или произнесет глядывает тысячи марширующих по лужайке муравьев, что-то, а потом, в духе Валенсы, опровергнет сам себя – и вся его не слишком стройная фигура выражает удивпобег из школы, с работы или великосветского приема ление и восторг. Кто-то – вылитый пан Юзек в стране продолжается. В его рисунках часто появляются взрос- чудес – со страхом и любопытством заглядывает в темлые, которые берут ноги в руки и дают деру, забывая, ную аллею, где деревья сплелись наверху в массивный кто они и сколько им лет; всякий раз закрадывается клубок.

Кто-то идет по улице и явно дышит полной подозрение, что вот это и есть самая счастливая мину- грудью, с удовольствием и от всей души. Иногда кто-то та в их жизни. Забывшись, они перестают быть собой, просто идет, и ничего, абсолютно ничего не происходит, таращатся вокруг, словно увидев мир впервые, или во- но в этом есть что-то неотвратимое и важное. А кто-то обще бегут куда-нибудь сломя голову, размахивая ру- едет на велосипеде и радостно машет небу рукой – пряками и с забавной хирургической сосредоточенностью мо сцена из фильма Тати, который любил отвечающего запускают воздушного змея – словно дети, точнее, они ему взаимностью Семпе, не без оснований считая, что дети и есть. Кстати, дети (а Семпе рисует их во множе- у них общая тематика: каникулы господина Юло и простве – то расшалившихся, то грустных), в свою очередь, чие перепитии простого человека, не до конца понимачасто не хотят быть детьми, обладая потрясающим ющего логику окружающего мира.

даром имитировать старших вербально, копировать У нас часто говорят – «сцена в духе Мрожека». Те, их движения. Герои Семпе, большие и маленькие, за- кто знаком с альбомами Семпе, могут сказать «сцена частую оказываются в свободном полете или на ничей- в духе Семпе», это тоже вошло в язык. Только немногим ной земле, граничащей с их собственным бытием, их великим удалось оставить на прихотливой культурной выбрасывает за пределы своих же границ, и пусть они реальности вечные печати, чтобы можно было сказать:

немного смешны, зато хотя бы на миг счастливы. «это в стиле Кафки» или «это в стиле Гомбровича». Тот, На парижских ли улочках, на атлантических ли кто знает творчество Семпе, не сможет не заметить на пляжах, героям Семпе вечно хочется чего-то большего, улицах французской провинции и особенно Парижа они словно вот-вот взлетят. Семпе – поэт жеста, фан- ситуаций и персонажей «в духе Семпе». Провинция тастически зорко наблюдающий за людскими телами, добреет, город «в духе Семпе» возвращается в свою стаза тем, как в них что-то зреет, желая вырваться на сво- рую колею, обретает былое очарование, переизобретабоду, к счастью и любви, в бесконечность и умиление, ется вновь. Он так давно утратил свой истинный нрав, оставив себя позади. Едва заметное движение ладони, смирившись с всеобщей анонимностью, стирающей наклон головы, легкий поворот фигуры. Всё неуловимо, любые черты, особенно когда повсюду бродят солдаты поскольку Семпе никогда не рубит с плеча, не хохочет с винтовками – но теперь, кажется, снова можно разгляво все горло – возможно, именно поэтому он и остает- деть на его улицах отдельно взятых людей в типично ся в нашей памяти (и уж по крайней мере в истории парижских ситуациях.

рисунка), в отличие от многих других, более бесцереПеревод Игоря Белова монных юмористов. Он делает штрих, другой, ограничиваясь намеками, а все прочее нужно додумывать.

У него темперамент писателя, а не карикатуриста. Он король эллипса, что, безусловно, дает нам некий шанс.

Ведь жестикуляция дарована нам для того, чтобы в тот момент, когда вдруг оставит нас отвага или удача, выразить невыразимое, выйти за пределы самих себя, хотя бы минуту не быть самим собой или противоречить МАРЕК БЕЙЛИН СТРАСТНОСТЬ.

ЖИЗНЬ АЛИНЫ ШАПОШНИКОВ © Bartosz Stawiarski

–  –  –

В рассказе о жизни выдающегося скульптора Алины Шапошников упоение, вынесенное в название книги Марека Бейлина, сочетается с гармоничным ритмом повествования. Безукоризненная изысканность авторского стиля и спокойная манера изложения благоприятствуют созданию убедительного портрета. А широкие знания в области истории, истории искусства, философии, политики и умение отобрать самое важное позволяют автору наполнить текст нужным количеством информации, заинтересовать, но не перегрузить читателя деталями, предложить ему не просто беллетризованный календарь (каковыми порой получаются биографические сочинения), но и некую структуру, помогающую понять героиню (таким способом Бейлин, например, показывает, как повлияло происходившее в пропитанном экзистенциализмом Париже конца 40-х годов интеллектуальное и духовное созревание Алины Шапошников на суть ее последующих работ, на постижение своего истинного «я»).

Автор нашел нужную перспективу для рассмотрения ряда философско-общественно-политических процессов, тем самым облегчив читателю проникновение во внутренний мир столь тонкого художника в столь напряженные времена и столь богатых событиями и идеями местах.

Марек Бейлин приглашает нас совершить путешествие

– от Калиша, где в 1926 году в ассимилированной еврейской интеллигентской семье родилась Алина Шапошников, через Пабьянице, затем пабьяницкое и лодзинское (управлявшееся Хаимом Румковским) гетто, Аушвиц, Берген-Бельзен, Терезин, послевоенную Прагу, Париж, Варшаву, другие места, где она побывала (в том числе через Москву, где самолет с правительственной делегацией ждал Алину, которая опоздала, увлекшись покупками, и через Лазурный берег, где она напросилась на ужин к Пикассо и одолжила у него деньги), через очередные варшавские и парижские квартиры и мастерские вплоть да кладбища Монпарнас, где она была похоронена 6 марта 1973 года (причина преждевременной смерти – онкологическое заболевание, ставшее одной из тем работ Алины Шапошников).

Существенную роль в рассказе Марека Бейлина играют детали: он размещает их на общей карте, указывает координаты, позволяет коснуться, попробовать на вкус, понюхать. Это важно, поскольку в жизни и работе его героини чувства были безумно важны. Бейлин цитирует ее любовные письма – как сам поясняет, не для того, чтобы вторжением в интимную сферу эпатировать читателя, а чтобы показать, как Алина относилась к телу, к прикосновению;

описывает ее отношение к своей внешности, одежде, макияжу, еде («кофе со сливками – чудо», – писала она из Голландии); отмечает способность воспринимать каждую минуту как праздник. «Жизнь в гетто способствовала обострению эмоций, учила наслаждаться минутой, потому что следующей могло бы уже не быть. Но в поведении Алины ощущалось нечто большее – сила и жадное желание жить полной жизнью, которые побуждали ее не упускать ни одного случая, когда можно предаться радости или получить удовольствие. Даже в гетто. Она не оставляла мысли об иной жизни, сохраняла надежду, стремления, мечты о будущем. Ей не исполнилось и семнадцати, когда она записала в желтой книжечке: «Яблони цветут. Ах! Какая же я красивая. Ох! Какая же я несчастная, какая счастливая, порабощенная, истерзанная, как хочу на свободу!

Как я хочу отсюда выйти». Немалое внимание деталям автор уделяет, в частности, когда рассказывает о польских эмигрантах в Париже (необычайно интересны портреты постоянных посетителей столовой на улице Расина, которую субсидировало польское посольство в Париже) или о -технике ваяния и тайнах материала.

Марек Бейлин, время от времени делясь с читателем собственными размышлениями и толкованиями, дает слово еще многим – тем, с кем беседовал, и тем, чьи тексты цитирует. А прежде всего – самой Алине Шапошников, завещанием которой, написанным за несколько месяцев до кончины (Алина положила его в том прозы Бруно

Шульца), завершает книгу:

«Самое главное Хочу, чтобы вы помнили, что любой трепещущий лист, который можно увидеть, любой сор, до которого можно дотронуться, любой вкус, или запах, или шум ветра важнее всех произведений искусства и художественных “достижений”»

–  –  –

обещала много: новую кипучую жизнь в притягательАлине Прага ной творческой среде, возможность осуществления желаний. Шапошников ведь давно решила – быть может, мысль эта родилась еще в лагерях или даже в гетто, – что будет художником, скульптором.

На экзамен в Пражскую высшую художественнопромышленную школу в сентябре 1945 года она пришла, уже будучи знакомой с азами скульптурного ремесла.

Вылепила голову из глины.

Глина, к сожалению, была слишком мягкая, и голова развалилась, прежде чем экзаменационная комиссия успела ее осмотреть. Тем не менее, в Школу Алина поступила и в октябре попала в мастерскую скульптора Йозефа Вагнера. На что же она жила летом 1945 года? Как сама позже вспоминала, ей помогали лагерные товарки. Кроме того, она дружила с Соней Буллати, пражанкой из еврейской банкирской семьи. По-видимому, они были знакомы еще с лодзинского гетто, куда Соня попала в день своего восемнадцатилетия, а потом встретились в Аушвице. И, по всей вероятности, вместе прибыли в Прагу. Буллати уже в Праге узнала, что из всей семьи только она одна уцелела; это могло еще больше сблизить девушек, поскольку Алина была уверена в том же самом. А еще у них были общие художественные интересы. Буллати предпочла фотографию; поначалу ее поддерживал известный фотограф Йозеф Судек, а в 1947 году она уехала в США, где добилась успеха. Алина, впрочем, могла справиться и без Буллати. Беженцам помогали различные международные организации; у Шапошников были контакты и с еврейскими организациями в Праге. А с осени 1945 года, когда она стала студенткой Школы, у нее появились сразу «три опекуна, значительно старше ее». Кроме Вагнера, это были Бедржих Стефан, также преподаватель ваяния, и, тогда семидесятилетний, скульптор и каменотес Оскар Велинский, который взял Алину на работу в свою мастерскую.

«У старого неразговорчивого Велинского в Праге была тогда мастерская у подножья гигантского дерева на берегу Влтавы в Голешовице», – вспоминал однокурсник Алины Милослав Хлупач. Каменотесная мастерская пользовалась доброй славой, с ней сотрудничали несколько поколений чешских скульпторов.

Вдобавок было известно, что Велинский опекает неприкаянных молодых людей. Ян Дрда в 1941 году написал роман «Живая вода», один из персонажей которого списан с Велинского. Вымышленный скульптор Отакар Кржмела «пригрел брошенного паренька и учит его ваять». Именно так поступил Велинский с Алиной Шапошников. Сохранились, к сожалению, только бух- Алину и всячески ее поддерживали, относясь к этому галтерские книги этой мастерской; Шапошников фигу- со смертельной серьезностью. Стефан был женат, но не рирует на расчетном листе зарплат с сентября по ноябрь скрывал связи со студенткой; они вместе ходили на конгода, а затем – в июне 1947 года. Это, впрочем, не оз- церты и разные мероприятия, он ввел Алину в художеначает, что она не подрабатывала на стороне. А работать ственно-интеллектуальную среду. А благодаря Зденеку у Велинского могла уже с 1945 года, так как с ним со- она познакомилась с поэтом Владимиром Голаном, хутрудничали ее друзья по Школе, Зденек Пальцер и Оль- дожниками Франтишеком Тихим и Аленом Дивишем, брам Зоубек; последний помнил ее еще по истории со о которых до нее потом дошли невеселые вести. Стефан злополучной головой на вступительном экзамене. У Ве- был и ее учителем. Когда объявили конкурс на памятлинского, судя по сохранившимся документам, Алина ник в деревне Лидице, жители которой были зверски самостоятельно ни одной скульптуры не сделала. «Она уничтожены немцами, Шапошников представила свой начала работать среди каменотесов и скульпторов, учи- проект и даже получила награду. Скорее всего, в этой лась резать, обтесывать, кернить, знакомилась со свой- работе ей помогал Стефан, который стал победитествами разных видов камня. В основном имела дело лем конкурса.

с песчаником, материалом чешского барокко, который Нескрываемая связь с двумя мужчинами свидетельпридавал помпезности и театральности официального ствует о свободе нравов в тамошних творческих кругах, стиля оттенок серости и человечности. Песчаник вме- хотя кое-кто и поговаривал о «бесстыдстве» Шапошнисте с чешским мергелем служил материалом и готике, ков. Для нее же, вопреки надеждам обоих любовников, обладающей здесь своей, местной, спецификой. Работа отношения с ними составляли лишь малую часть носо скульптурными деталями готической архитектуры вой жизни, в которую Алина окунулась с жаром, с али барочными скульптурами, где требовалась замена чностью. Ей не терпелось объять своими чувствами сильно поврежденных оригинальных фрагментов, не всю действительность, освобождающую от недавней только обеспечивала бытовую сторону существования униженности. Она обосновалась в мире, который был Алины, но и была источником приобретения как техни- предметом ее страстных желаний и который отвечал ей ческих навыков, так и художественных познаний». Она взаимностью или, по крайней мере, ее принял. О «евресама говорила, что была «мальчиком на побегушках». ечке из лагеря» с симпатией, хотя и довольно сдержанАлина мыла полы, ходила за пивом. Однажды мастер но пишет Алинина сокурсница Вера Яноушкова: «Мы велел ей обтесать предназначенный для надгробия ей очень сочувствовали и, понимая, чт она пережила, камень. Она взяла молоток и долото и вышла наружу; стали ее опекать. Приносили одежду, потому что у нее мастер остался в помещении. Прошло довольно много ничего не было. Она все принимала. Была очень темпевремени, Алина забеспокоилась, все ли она делает пра- раментна, мы прозвали ее Торпедой. Быстро выучила вильно, прервалась и, войдя в мастерскую, спросила, по- чешский и говорила без акцента». Алиной восхищались чему мастер не вышел проверить, как у нее идет работа. как очень одаренной начинающей художницей. В ШкоОтвет был такой: «Я все время слушаю, как ты долбишь» ле будущие художники вместе изучали искусство, анавспоминает Тадеуш Рольке, автор многочисленных фо- лизировали архитектуру церквей, стараясь добраться тографий Алины Шапошников и ее скульптур. до простейших конструктивных форм, интересовались Благодаря урокам Велинского, Алина овладела ре- – тоже в поисках простоты – народным искусством.

меслом и полюбила работать с камнем. А в мастерской И вместе развлекались, выпивали, ходили на ярмарку, Вагнера она открывала для себя мир современного ис- где стреляли в тире и посещали «замок ужасов». (…) кусства и мышления. Хлупач рассказывает: «Вагнер ре- Алине Шапошников повезло, что она попала в Прагу, гулярно приходил в студию. Говорил немного, в нашу когда там еще кипела художественная и интеллектуработу не вмешивался. Зато задавал вопросы, искать от- альная жизнь и царили свободные нравы. Ту Прагу она веты на которые надлежало нам самим, так что, в конце всегда вспоминала с нежностью. «Неужели только из концов, мы сами составляли концепцию, касающуюся сентиментальности, – писала она Рышарду Станиславкак формы, так и содержания: это были свободные ва- скому в декабре 1949 года, уже уехав из Чехословакии, риации на тему, предложенную профессором. (…) Ди- – я думаю (…) о весеннем плавании по разлившейся пломные работы всегда становились событием. Мы не Влтаве, о Зденеке и извилистых улочках Малой Страпросто выполняли задание, а пытались соединить то, ны, о зеленом свете газовых фонарей и его комнате, зачто нам больше всего нравилось в скульптуре, литера- громожденной скульптурами, где мы без конца ставили туре, кино и идеях». Студенты знакомились с историей пластинку с музыкой к «Сирано де Бержераку» и где современного искусства. «Кто-то увлекался сюрреализ- разглагольствовал Езерский [Франтишек, фотограф].

мом и модным тогда экзистенциализмом. Многих бу- Думаю о нашем голубоглазом помощнике в гипсовой дущих скульпторов вдохновлял кубизм». Сам Вагнер, мастерской, который был неразговорчив и бесконечно авангардист на протяжении почти всего межвоенного добр. Добрый – довольно расплывчатое определение, периода, в конце тридцатых годов вернулся к традици- но и людей, которых можно назвать просто добрыми онной классической форме. и точка, тоже немного. По-славянски добрый. ПониСамым главным, однако, был Бедржих Стефан. маешь? Фактически я там сформировалась. И там приобрела trsor [сокровищницу] для будущей работы.

С этим пятидесятилетним, пожилым, по тогдашним меркам, человеком Алину связывал бурный роман. А из-за того, что в их среде я была чужой и польская Стефан безумно ее любил, но любовь эта была трудной, ментальность давала возможность соблюдать должную мучительной - прежде всего потому, что Шапошников дистанцию, я могла черпать оттуда все, что нужно для одновременно встречалась со своим ровесником, сту- “творчества”».

дентом Школы Зденеком Пальцером. Мужчины избегаПеревод Ксении Старосельской ли друг друга; по слухам, с тех пор Пальцер со Стефаном не обменялись ни словом. Но и тот, и другой обожали МАРЧИН ВИХА

–  –  –

Автор книги «Как я перестал любить дизайн» не ностальгирует по Народной Польше, хотя в детстве несомненно любил дизайн больше, чем сегодня. Именно в детстве он знакомился с номерами журнала «Ты и я», который обожал. Закрытое в 1974 году легендарное издание в «пятидесяти колонках (…) рассказывало о мировой культуре, моде, дизайне, обозначало предел интеллигентских устремлений и нужд». Марчин Виха – сегодня график и писатель – рассказывает историю своего постижения тайны, центральной фигурой которой был его отец – архитектор, «неверующий еврей» и домашний служитель культа дизайна. Подобно тому, как это происходило с Книгой у Бруно Шульца, в слегка потрепанных номерах «Ты и я» мальчик открывал для себя вселенную. Хотя мать (как приземленная шульцевская Аделя!) и повырезала оттуда рецепты, «за исключением этого, было всё. Кадры из американских фильмов, обложки Чесьлевича, поэзия Хлебникова, мода Гражины Хассе, польская школа плаката во всех своих воплощениях и вариациях».

Квартира семьи Вихов, заставленная чертежными досками, с трофейным сервизом из «отбросов экспорта», полная следов нереализованных великих идей (вроде проекта передвижной стены), была храмом хорошего вкуса, прибежищем «визуальных амишей», живущих в окружении повсеместного безобразия.

Книга далека от ностальгических клише, она базируется на солидном материальном фундаменте. Предметы, описываемые автором – это фломастеры, плакаты, ботинки, а также ПНР-овские мешки с застывшим цементом, небрежно разбросанные под кустами. Или гениально спроектированная, но плохо воплощенная в жизнь домашняя книжная полка. Или великолепный поводок, который отец обожал, а собака недооценила.

Вещи ушедшей эпохи, вещи, оставшиеся от немцев, евреев, современные и постсовременные. Каждая обладает собственным смыслом и стилем, даже безликая масса дешевки, хлынувшей после падения коммунизма. Марчин Виха написал профессиональную книгу – он разбирается в предметах и хорошо их понимает – и одновременно иронично-философскую, местами поэтическую. Сборник коротких, почти афористичных эссе открывается «Урной»

– описанием подробностей похорон отца. Сквозь нежные издевки над закончившимся отцовским эстетическим террором проглядывает скрытое между строк чувство утраты, еле заметная, почти немая траурная медитация.

Рассказ об эстетических судьбах поколения тем, кому сегодня сорок и пятьдесят, биография стилей и вещей нашла многочисленных благодарных читателей. Среди них есть такие, кому, подобно отцу и сыну Вихам, штепсель не того цвета может отравить полдня. Есть и те, кто заблудился в дебрях сегодняшних «дизайнерских» предметов и кому требуется урок ироничной дистанции.

–  –  –

– Пожалуйста, в тоновом режиме наберите внутренУрна ний номер сотрудника или ждите ответа оператора, – и в трубке раздается голос Луи Армстронга:

And I think to myself What a wonderful world!

Интересно, кто выбрал эту мелодию. Директор крематория? Продавец автоответчиков («У меня есть коечто соответствующее профилю Вашей компании»)?

Не исключено, что сладко-хрипловатый стандарт возглавляет какой-нибудь траурный хит-парад и является самым популярным музыкальным фоном на церемонии сожжения.

В американских комедиях часто мелькает этот сюжет. Прах в сумке, в коробочке, в банке из-под печенья. Бренные останки в вазе над камином, в кухонном шкафчике, на подоконнике. – Что это ты здесь хранишь? – Бабушку. И начинается круговерть забавных перипетий. Взрываются очередные гэги. Кошка сталкивает урну. Пьяный гость путает пепел с кокаином.

И, наконец, кульминация: церемония развеивания праха, обязательно в ветреную погоду, чтобы легкий бриз мог сдуть серое облако прямо в лица собравшихся. Затем – оргия чихания, прочищения горла и отряхивания.

Мы вместе посмотрели множество дурацких фильмов.

*** Я зашел домой, где его уже не было. Сбежались подруги моей матери, царила общая суета.

– На варшавских сайтах или общепольских?

– Можно оставить себе фотографию из паспорта?

– А у вас не найдется немножко сливок? Обычное молоко тоже годится, если сливок нет.

Администрация кладбища. Жизнь, поделенная на череду задач. Чувство беспомощности настигло меня через несколько дней, когда в бюро ритуальных услуг я листал глянцевый каталог с урнами.

Все модели были похожи на помесь греческой вазы и китайского термоса. Переливались парчой. Отливали хромом. Были золотыми, белыми с золотом, малахитовыми и черными. Имели узорчатые ручки и рукоятки.

Некоторые выглядели как старомодные банки с проволочной крышкой. Другие напоминали бочонки Винни Пуха. Преобладал пластик, но в каталоге также были модели из натурального камня (видимо, и у природы бывают неудачные дни). Ну и, конечно, кресты. Выгравированные. Нарисованные. Приклеенные сбоку. Торчащие наверху (как миниатюрный Гевонт). Разумеется, не обошлось без тернового венца, Мадонны в полупрофиль и Иисуса скорбящего. Бедный отец. Неверующий еврей, совершенно не интересовавшийся религиозны- Сейчас, когда я об этом написал, мне вспомнилось, ми вопросами, оказался за бортом целевой аудитории. что существовало два вида стаканов: выпуклые (трефВ качестве альтернативы предлагался цветок – белая ные) и граненые, в разрезе напоминавшие трапелилия или увядшая роза. По мнению погребальной ин- цию, которые могли получить сертификат семейного дустрии, Польшу населяет два типа людей: христиане раввината.

и представители секты флористов. Я листал страницы, В немецком центре можно было добыть стеклянные директриса бюро начинала нервничать. Под ее взгля- чашки, выдающие далекое родство с Баухаузом. Там же дом я в итоге выбрал какой-то из вариантов – немного продавались ГДР-овские блюзовые пластинки. Сомнеменьше украшений, форма попроще и даже белая роза ваюсь, что власти демократической Германии задумысмотрелась вполне скромно. вались об авторских правах, поэтому не исключено, что Затем несколько часов я обманывал сам себя, что мы штамповали пиратского Мадди Уотерса еще до повсе в порядке. Но это было не так. Отец никогда бы не явления Интернета.

согласился на подобную посудину. Это свинство – пре- В домашнем черном списке также фигурировали:

небрегать чьими-то эстетическими чувствами только стеллажи (само слово кажется мне отталкивающим), потому, что этот кто-то умер. стенки (см. выше), пуфики (см. выше), *** Вкус моего отца долгие годы определял нашу жизнь. тапочки (см. выше), Его вердикты были стремительны и не подлежали дис- как, впрочем, и хождение в носках.

куссии. Мы жили на эстетическом минном поле. Со Эти два последних запрета выступали в связке, что временем я научился обходить ловушки и по мере того, создавало довольно трудную ситуацию. К счастью, в 70-е как я протаптывал безопасные тропинки, во мне росло годы обувная промышленность производила сабо на дечувство солидарности. Мы стали товарищами по ору- ревянной подошве. Оклеенные этикетками на английжию в этой войне со всем миром. ском языке (шведский флаг быстро стирался на пятках), Дело в том, что отец не пускал уродство за порог. они шли на экспорт, куда-то в Западную Европу. НаверМы жили на осадном положении, как визуальные ное, случались колебания конъюнктуры или периодичеамиши. Против нас была политическая система. Эко- ские ужесточения контроля качества, поскольку некотономика. Климат. Достаточно открыть дверь – а там по- рые партии попадали на внутренний рынок в качестве крытые масляной краской панели, терразитовые полы. так называемых «отбросов экспорта».

Лифт с сожженными кнопками, панельный дом, пей- Бракованная обувь, эмалированные кастрюли с орфозаж позднего социализма. Если речь идет о людях, ко- графической ошибкой в слове SALT, слегка посиневшие торых мы любили, лаконичные диагнозы неуместны. полки системы ИВАР, недостаточно хорошие, чтобы То, что касается наших близких, должно быть сложным попасть в заграничный магазин ИКЕА – такие отбросы и неповторимым. А по существу, было простым и ти- были ходовым товаром в польских магазинах.

пичным. Просто есть такие люди, которым не тот цвет Виктор Папанек в книге «Дизайн для реального штепселя может отравить полдня. Которые предпочита- мира» расхваливал: «Trtofflor – деревянные сабо, котоют сидеть дома, а не отдыхать на берегу моря в пансио- рые до сих пор делают в шведском Ангельхольме, – венате с ужасного цвета коврами. Несчастные мученики ликолепный пример местного рационального дизайна».

билбордов шпаклевочной смеси. Фотография на странице 282 не вызывает сомнений.

Да-да, знаю. Вкус – категория классовая. Он устанав- Это они! Дизайн был местным, но производство стало ливает иерархию и границы. Отражает наши стремле- глобальным (причем еще до того, как мы научились прония и фобии. Позволяет чувствовать свое превосходство, износить слово «глобализация»).

вводить в заблуждение, обманывать. И так далее. На закате эпохи Герека моя семья стучала каблуками, будто кучка веселых голландских (или шведских) креПо крайней мере с урной я настоял на своем. Нашел стьян. Это превращало жизнь соседей в ад, и не было нев осиротевшем ежедневнике телефон скульптора, с ко- дели, чтобы мужик снизу, в фильме его мог бы сыграть торым отец когда-то сотрудничал. Позвонил. Объяснил, Луи де Фюнес, не устраивал скандал. Тонкие перекрытия в чем дело. До похорон оставалось два дня. Скульптор и диалог, ведущийся при помощи азбуки Морзе: в ответ выслушал меня без удивления. Немного подумал. на провокационный стук каблуков – послания, выстукиЯ делал цветники для костела в Урсынове. Доста- ваемые палкой от швабры.

точно убрать ножки и будет то, что надо… В той квартире я узнал много истин о проектироваТак я похоронил прах отца в черном гранитном нии, дизайне и жизни. Например, что верность своим кубе. С одной стороны выгравированы имя и фамилия. эстетическим пристрастиям – отвращение к тапочкам, Шрифт – Футура. Маюскул. Дважды по пять букв, изящ- тапкам, шлепкам и сланцам – может привести нас к сено выровненных по ширине, так, как он любил. Меня рьезному конфликту с обществом.

распирала гордость. Урна была красивой. Проблема со- *** стояла в том, что единственный человек, который мог В конце жизни отец полюбил пластиковые кроксы.

это оценить, единственный человек, чье мнение было Кто-то привез ему из Израиля еще до того, как турботапдля меня важно, умер. ки появились в каждом торговом центре. Это ближневосточное изобретение обеспечило нам прочный мир с соседями (в чем можно усмотреть некоторый парадокс).

Что я узнал о дизайне, не выходя из дома.

Тапочки на деревянной подошве Перевод Полины Козеренко

Эмбарго касалось:

мебельных гарнитуров, стаканов на подставках и тем более в резных металлических подстаканниках.

ИЗБРАННЫЕ ПРОГРАММЫ

ИНСТИТУТА КНИГИ

КОЛЛЕГИЯ ПЕРЕВОДЧИКОВ ПРЕМИЯ «ТРАНСАТЛАНТИК»

Проект, направленный на поддержку перевод- «Трансатлантик» – премия Института Книги для вычиков польской художественной литературы и дающихся послов польской литературы за рубежом.

эссеистики, а также документальной литературы Ее цель – пропаганда польской литературы на мирои текстов из области гуманитарных (в широком по- вом рынке и интеграция переводчиков польской литенимании) наук. Заявки могут быть поданы на срок ратуры и ее пропагандистов (литературных критиков, от одного до трех месяцев в удобное для кандидатов литературоведов, деятелей культуры). Престижность время. Программа адресована только переводчикам, премии и связанные с ней мероприятия призваны постоянно живущим за пределами Польши и опу- привлечь переводчиков к польской литературе, издабликовавшим хотя бы один перевод (отдельным из- телей - к ее публикации, а кроме того - заинтересовать данием или в периодике). Стажеру обеспечиваются: зарубежного читателя в целом. Название премии отжилье, компенсация стоимости билетов, гонорар, сылает к названию романа Витольда Гомбровича, чьи помощь в организации встреч с издателями и писа- произведения получили мировую известность. Премия телями, связанными с текущей работой переводчи- присуждается ежегодно, составляет 10.000 евро, вручака. По просьбе организаторов переводчик обязуется ются также памятный диплом и статуэтка.

провести цикл мастер-классов или прочитать лекцию для студентов Ягеллонского университета. Заявки на следующий год следует направлять на адрес Института Книги до 15 декабря текущего года.

ИЗБРАННЫЕ ПРОГРАММЫ

ИНСТИТУТА КНИГИ

ПЕРЕВОДЧЕСКАЯ ПРОГРАММА © POLAND SAMPLE TRANSLATION © POLAND

Действует с 1999 года, по образцу аналогичных за- Финансирует пробные переводы польских книг.

рубежных программ. переводческая программа © роland Она адресована переводчикам польской литератунаправлена на увеличение количества переводов ры. В рамках программы Институт Книги оплачивапольской литературы за границей. Благодаря этому ет до двадцати страниц пробного перевода, который проекту появились переводы польских книг на 45 язы- переводчик затем представляет зарубежному издаков. Программа охватывает художественную литера- телю. Заявление на дотацию подает сам переводчик, туру и эссеистику, тексты из области гуманитарных аргументируя свой выбор, прилагая план действий,

– в широком понимании – наук (прежде всего книги, библиографию своих работ и данные о стоимости посвященные истории, культуре и литературе Поль- перевода. Полная информация о переводческой програмши), литературу для детей и юношества, документаль- ме © poland и sample translation © poland, список ранее ную литературу. С момента создания программой ру- предоставленных дотаций, а также бланк заявления ководит коллектив Института Книги в Кракове. - на интернет-страницах Института Книги – www.bookinstitute.pl

Программа может покрывать:

• до 100 % стоимости перевода произведения с польского языка на иностранный;

• до 100 % стоимости приобретения авторских прав.

• до 50% стоимости издания произведения

– только в случае иллюстрированных книг для детей и комиксов.

Сроки подачи заявок и объявления результатов:

• I прием заявок: 1 января – 31 марта – результаты объявляются 1 июня

• II прием заявок: 1 сентября – 30 ноября – результаты объявляются 28 февраля.

АДРЕСА ИЗДАТЕЛЕЙ

–  –  –

ul. Zygmunta Wrblewskiego 6 31-148 Krakw t: +48 12 61 71 900 f: +48 12 62 37 682 office@bookinstitute.pl bookinstitute.pl Филиал в Варшаве Paac Kultury i Nauki Pl. Defilad 1, IX pitro, pok. 911 PL 00-901 Warszawa t: +48 22 656 63 86 f: +48 22 656 63 89 warszawa@instytutksiazki.pl Warszawa 134, P.O. Box 39

Pages:     | 1 ||
Похожие работы:

«ВІСНИК ДОНЕЦЬКОГО НАЦІОНАЛЬНОГО УНІВЕРСИТЕТУ, СЕР. Б: ГУМАНІТАРНІ НАУКИ, ВИП. 1-2, 2013 ТОМ 2 УДК 1(091) МОДЕЛЬ РЕДУКЦИИ ЧЕРЧЛЕНДА-ХУКЕРА М. И. Филипенко Реферат. Рассматривается модель межтеоретической редукци, представленная в ряде работ П. М. Черчленда и К. Хукера. Анализ исследуемой модели проводится в контексте проблем,...»

«НДС. Актуальные вопросы Голубева Екатерина Ивановна Старший юрисконсульт Практика налогового консалтинга Октябрь 2015 © 2014 ФБК. Все права защищены Изменения в НК РФ с 01.10.2014. Федеральный закон от 21.07.2014 № 238-ФЗ Вы...»

«ПО FLY CUBE Инструкция пользователя: Видео модуль. v.0.99(18024) 1 ИНСТРУКЦИЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ Оглавление Аннотация 1. Начало работы 2. Меню и основные настройки Меню в разных режимах ("Live", "Архив", "Монитор") 2.1. Перезагрузка и выключение FLYCUBE 2.2. Экранная клавиатура 2.3. Настройки Клиен...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени М. В. ЛОМОНОСОВА _ ФАКУЛЬТЕТ ЖУРНАЛИСТИКИ Кафедра рекламы и связей с общественностью Управление репутацией в Интернете Дипломная работа студента V курса дневного отделения Б. В. ЗЫРЯНОВА Научный руководитель: к.ф.н. с.н.с. доц. Н. В. СТАРЫХ Москва...»

«Бюллетень Брянского отделения РБО, 2013. Bulletin of Bryansk dpt. of RBS, 2013. № 2(2). С. 88-96. N 2(2). P. 88-96. РАСТЕНИЕВОДСТВО УДК 58.072 ВИДОВОЙ СОСТАВ СОРНЯКОВ И ИХ ВРЕДОНОСНОСТЬ В ПОСЕВАХ ЛЮПИНА ©А.С.Кононов A.S. Kononov Species composition of wee...»

«ным. И ритмика решения будет строиться, главным образом, в стремлении к целому, т.е. центр и подчиненные центру боковые области". Принцип коллажа абсолютно неуместен в данном задании, необходимо выдержать единство масштаба и проработать структуру изображения таким о...»

«Моделирование и анализ информационных систем. Ярославль: ЯрГУ. Т.13, №1 (2006) 27–34 УДК 519.68/.69 Иерархическая модель автоматных программ Кузьмин Е.В. Ярославский государственный университет 150 000, Ярославль, Советская, 14 получена 2...»

«2 Визирование РПД для исполнения в очередном учебном году Утверждаю: Проректор по УР _ 2017 г. Рабочая программа пересмотрена, обсуждена и одобрена для исполнения в 2017-2018 учебном году на заседании кафе...»

«Общество с дополнительной ответственностью "ЮРЛЕ-К" Республика Беларусь, 220053, г.Минск, ул.Новаторская, д.2а, корп.3, к.202-4 Тел./факс: +375-17335-02-61 Моб.: +375-44708-93-57 E-mail: jurle@jurle.com Сайт www.jurle.com ЭНЕРГОСБЕРЕГАЮЩЕЕ ОБОРУДОВАНИЕ Установки для приготовления влажных кормов Минск 2009 г. Установка для пригот...»

«– ® series Руководство пользователя версия 2.8 Микшеры Soundcraft Ui12 и Ui16 ® Руководство пользователя Ui12, Ui16 ИНФОРМАЦИЯ ВАЖНО: Внимательно ознакомьтесь с настоящим руководством перед использованием микшера в первый раз. Данное оборудование отвечает требованиям Директив о ЭМС 2004/108/EC и Директивы LVD 2006/95/...»

«1 Ответы на вопросы участников дистанционного курса Ответы на вопросы участников дистанционного курса "Учет основных средств в государственных учреждениях" (подробнее — http://forum-seminar.ru/7377/?r1=1640_13). Бочкова Валентина Федоровна, консультант, эксперт-методолог группы кон...»

«Секцыя 8. Палітыка разнастайнасці ў Цэнтральна-Усходняй Еўропе Ганна Васілевіч “Беларуская меншасць у Польшчы: калі права мусіць лічыцца з эканомікай” Беларуская меншасьць у Польшчы сьць адной з трох аўтахтонных беларускіх меншасьцяў у сучасных межах Эўразьвязу. Сканцэнтра...»

«Министерство образования и науки Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Томский государственный университет систем управления и радиоэлектроники (ТУСУР) Кафедра автоматизированных си...»

«Приложение № 9г к Договору доверительного управления ценными бумагами Анкета выгодоприобретателя Клиента заполняется впервые изменение анкетных данных СВЕДЕНИЯ О ВЫГОДОПРИОБРЕТАТЕЛЕ КЛИЕНТА ФИЗИЧЕСКОМ ЛИЦЕ2 Ф.И.О. (п...»

«Anti-Corruption Network for Transition Economies OECD Directorate for Financial, Fiscal and Enterprise Affairs 2, rue Andr Pascal F-75775 Paris Cedex 16 (France) phone: (+33-1) 45249106, fax: (+33-1) 44306307 e-mail: Anti-Corruption.Network@oecd.org URL: http://www.anticorruptionnet.org План действий в рамках Региональной Антикоррупционной инициатив...»

«угрозы эффективного размещения государственного заказа Аннотация Статья посвящена преступной практике антиконкурентных соглашений органов власти различного уровня с участниками размещения государственного (муниципального) заказа в Российской Федерации. Установлены основные признаки и методы реализации антиконкурентн...»

«СПРАВКА по обобщению судебной практики по отмененным и измененным решениям Каргапольского районного суда апелляционной инстанцией Курганского областного суда за двенадцать месяцев 2015 года. За 12 месяцев 2015 года Каргапольским районным судом окончено 866 гражданских дел, 732 гражданских дела р...»

«Зорькина Наталья Владимировна Муниципальное общеобразовательное учреждение "Волховская средняя общеобразовательная школа №7" Ленинградская область, Волховский район, г. Волхов УРОК РАЗВИТИЯ РЕЧИ ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ В 7 КЛАССЕ ПО ПРОГРАММЕ ЛАДЫЖЕНСКОЙ Т.А. "СОЧИНЕНИЕ-ОПИСАНИЕ КАРТИНЫ И. БРОДСКОГО "ЛЕТНИЙ...»

«Предисловие. Новейшие приемы выращивания бонсаи для энтузиастов этого искусства во всем мире 8 Часть 1 ОСНОВЫ Глава 1. Прежде чем приступить. 14 Глава 2. Виды и стили бонсаи 20 Глава 3. С чего начать. 34 Часть 2 ПРИЕМЫ: СОЗДАЙТЕ СВОЙ Б...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ 10.09.2014 № 727/36 г. Красногорск Об утверждении Порядка функционирования системы обеспечения безналичной оплаты проезда пассажиров и перевозки багажа на общественном транспорте Мос...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.