WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:   || 2 | 3 |

«Лола Роза-Жаклин Уилсон Жаклин Уилсон (Jacqueline Wilson) ЛОЛА РОЗА (LOLA ROSE) Перевод с английского М. Сокольской Памяти чудесной девочки Зои Биллер Глава первая Выигрыш Вы ...»

-- [ Страница 1 ] --

Лола Роза-Жаклин Уилсон

Жаклин Уилсон (Jacqueline Wilson)

ЛОЛА РОЗА (LOLA ROSE)

Перевод с английского М. Сокольской

Памяти чудесной девочки Зои Биллер

Глава первая

Выигрыш

Вы никогда не спрашивали себя, что бы вы стали делать, если бы выиграли в лотерею?

Моя мама выиграла. Правда. Ну, не джек-пот, конечно. Дворец мы себе не купили. Честно говоря, мне бы

не хотелось жить во дворце, даже если бы мама выиграла много миллионов. По-моему, это ужасно жить в

огромном доме с кучей комнат. Там за всеми не уследишь. Может быть, кто-то уже крадется по коридору, чтобы тебя схватить, а ты и знать ничего не знаешь.

Мне бы хотелось совсем маленький домик. А еще лучше фургон. Зато внутри роскошный, с лиловыми мягкими диванами, лиловыми занавесями и лиловым атласным бельем на откидных кроватях. А посередине стояло бы огромное лиловое стеклянное блюдо с высокой горкой больших лиловых шоколадок Кэдбери, и мы могли бы их брать когда вздумается. А еще у фургона была бы надежная сигнализация, которая мгновенно срабатывает, чуть кто подойдет. Тогда бы я пристегивала себя и Кенни к лиловому дивану, а мама, вскочив в лиловый Феррари, прицепленный к фургону, увозила бы нас на скорости двести километров в час в безопасное место.

Мама выиграла не в телевизионную лотерею. Она купила карточку с защитным слоем. Но речь не о десяти фунтах. Десять тысяч!

Она соскоблила покрытие прямо на улице и как вскрикнет! Потом схватила на руки моего маленького братика Кенни и кружила его, пока он не захныкал. Меня она взять на руки не могла, потому что мама у меня маленького роста, а я для своего возраста высокая; зато она меня крепко обняла и поцеловала в обе щеки, а заодно и в кончик носа, так что я захихикала.

Пошли обратно в магазин, сказала она. Накупим всего! Только Сиду не говори, который на кассе. Он такое трепло, расскажет всему кварталу, и придется нам в следующий раз в пивной оплачивать выпивку куче народу, которого мы раньше и в глаза не видели.

Правильно, мама!.. Я пихнула Кенни в бок: Понял? Держи рот на замке.

Кенни засмеялся и стал показывать, как он запирает рот на замок. Потом мы вернулись в магазин.

Что, Никки, еще одну карточку? Сид покачал головой: Уж эти мне мамаши со своими лотерейными билетами!

Ужас, правда? сказала мама. И ведь никто никогда не выигрывает!

Она покосилась на меня и улыбнулась. Кенни тоже улыбнулся и открыл было рот.

Тсс! прошипела я и потащила его к витрине с мороженым.

Я решила никогда больше не покупать лотерейных билетов, заявила мама. Лучше побалую детей на эти деньги. Ну, Джейни, Кенни, что берем?

Я выбрала большое сливочное мороженое, трубочку Ментоса и пакет вишневых леденцов, а еще самую большую плитку Кэдбери с орехами и изюмом, бутылку кока-колы, журналы Подружка, "Куклы" и "Котята и щенята", потому что там везде есть хорошие картинки для моего альбома.

Кенни выбрал маленькую порцию красного фруктового льда и комикс "Томас-паровоз".

Кенни, можешь взять что-нибудь еще. Что хочешь. Конфеты, шоколадку, еще какой-нибудь комикс выбирай!

Я ничего не хочу. Я хочу фруктовый лед и комикс как всегда.

Но можно выбрать еще что-нибудь, Кенни.

Я не могу выбрать. Голос у Кенни стал несчастный.

Ладно, Джейни, оставь его в покое, сказала мама.

Сама она без проблем выбрала на стенде с журналами Хелло, "ОК", Космополитен и толстенную Вог, а потом прихватила еще бутылку пепси-лайт и пачку шикарных сигарет.

Вы вроде собирались побаловать детей, заметил Сид.

Я ведь тоже в душе ребенок, сказала мама, расплачиваясь.

В кошельке у нее почти ничего не осталось, но мы ведь скоро получим десять тысяч фунтов, так что это нам нипочем.

Я буду счастлива, счастлива, счастлива, пропела мама из старой песенки Кайли.

Она закружилась по тротуару, покачивая бедрами, выставив грудь и размахивая пакетом со всеми нашими приобретениями. Нас с Кенни она подхватила за руки и тоже тянула танцевать, хотя мы упорно не желали отрываться от мороженого. Кенни, пытаясь лизнуть свой лед, все время утыкался в него носом.

Водитель грузовика засигналил, увидев танцующую маму. Он что-то прокричал, и мама засмеялась и качнула бедрами в его сторону.

Мне ужасно нравится, когда мама смеется. Она откидывает свои светлые мягкие волосы и показывает белые красивые зубы. Они у нее маленькие, ровные и похожи на жемчужинки, хотя она много курит. У нее ни одной пломбы. У меня уже пять.

На маму многие засматриваются, даже когда она не танцует посреди улицы. Она работала моделью, когда была помоложе. У нее есть собственный альбом с фотографиями из газет и журналов. Считается, что мы с Кенни его не видели, потому что на маме там мало что надето, а некоторые позы очень даже эротические.

Я однажды заперлась в ванной, разделась до трусиков и попыталась изобразить некоторые из этих поз. Я выглядела ужасно смешно. Ростом я уже с маму, но у меня совсем не такая фигура. Все выпуклости и впадины не там, где надо. Волосы у меня тоже не такие, хотя мне в конце концов удалось отрастить их ниже плеч. Они скучного мышиного цвета, а мама говорит, что до тринадцати не разрешит мне высветлить их, как у нее. Она говорит, что сделать это как следует стоит целое состояние.

Пока мама не выиграла в лотерею, с деньгами у нас всегда бывало туго. Мама перестала работать моделью, когда вышла замуж, потому что папе это не нравилось.

Я не позволю, чтоб чужие мужики пялились на мою жену. Завязывай с этим, Никки, поняла?

Мама поняла. С моим отцом не поспоришь.

Интересно, расскажет ли мама отцу о выигрыше. Я-то понимала, что с ним тоже лучше держать рот на замке. Но мама такая дурочка, когда дело касается отца. Она готова все для него сделать, все ему отдать, во всем слушаться. Отчасти потому, что она его боится. Но еще и потому, что до сих пор по уши влюблена в него.

Папа у меня красивый, высокий и стройный, с синими глазами и густыми черными кудрями. Его все считают красавцем, не только мы. Куча женщин в нашем квартале с ума по нему сходит. Даже некоторые девчонки у нас в школе таращились на него, как будто он рок-звезда.

Он и был рок-звездой. То есть он пел в одной группе "Шальные попрошайки". Настоящих альбомов они не выпустили, но во время выступлений продавали кассеты со своими записями. Они играли в пивных и клубах по всему городу.

Мама однажды тоже зашла со своей компанией на такой концерт и встала в первом ряду, а прямо над ней на сцене стоял мой отец.

И я в него влюбилась тут же, вот так, рассказывала мама, щелкая пальцами.

На самом деле пальцами щелкнул папа. В этот вечер она ушла с ним. И с тех пор от него не отходила.

Папина группа год спустя разбрелась в разные стороны. Папа поссорился с ведущим гитаристом. Похоже было, что мама с папой тоже разбредутся, потому что папа не особенно хотел связываться с постоянной подружкой. Но тут мама сказала ему, что скоро появлюсь я.

Ты снова соединила нас, Джейни, говорила мама.

Поэтому мое имя и пишется так странно. Они меня назвали в честь их обоих. Папу зовут Джей, а маму Никки.

Может, я и соединила их снова, но младенцем я без конца плакала, и это так раздражало папу, что он раза два пытался смыться. Тогда мама тоже начинала плакать. Она ведь его обожала, хотя он тогда уже начал ее поколачивать. Сперва она пыталась дать сдачи, но в ответ он бил ее сильнее.

Он бил и других людей. В конце концов он получил срок за тяжелые телесные повреждения. Раз в месяц мы с мамой ходили его навещать. Я помню, он был тогда с нами очень ласковый. Он со мной очень возился и говорил, что я маленькая принцесса, хотя я в это время была обыкновенной пигалицей, к тому же без передних зубов. Это-то и есть самое страшное в моем отце он умеет показать, что любит тебя больше всего на свете, и он же может разбить тебе физиономию в кровь.

Я знаю, что это плохо, но мне хотелось, чтобы он никогда не выходил из тюрьмы. Он был в безопасности за решеткой, а мы в безопасности дома. Но в конце концов он оттуда вышел, хотя ему пришлось отсидеть полный срок, потому что он и там ввязывался в драки.

Примерно с неделю казалось, что у мамы с папой второй медовый месяц. Ко мне папа тоже был очень внимателен. Он купил маме огромный букет красных роз, а мне большой пучок фиалок. Маме он купил бутылку розового шампанского с розовой ленточкой на бутылке, а мне бутылку Рибены с лиловой ленточкой.

Маме он купил большую коробку конфет, а мне такую огромную шоколадку Кэдбери, что я еле могла ее удержать двумя руками. Но я и половины этой шоколадки не съела, как все уже пошло прахом.

Они были в клубе, и отцу показалось, что мама всем подряд строит глазки. Дома он ее побил. Теперь, стоило какому-нибудь мужчине просто взглянуть на нее, он ее бил. Он был убежден, что она с ними со всеми путалась, пока он был в тюрьме.

Он меня без конца спрашивал об этом. Он нагибался ко мне так близко, что на меня летели брызги слюны.

Я ему говорила, что мама ни на кого, кроме него, и не глядела, но он мне, видимо, не верил. Он бил маму, Даже когда она ждала Кенни.

Мама назвала его Кеннет, в честь своего отца. Это немного странно, потому что мы даже в гости ни разу не ходили к дедушке и бабушке или к маминой старшей сестре, тете Барбаре. Дедушка сказал маме, что видеть ее больше не хочет, раз она связалась с папой. Он сказал, что она губит свою жизнь. Еще он сказал, что мой папа Неприятность с большой буквы.

Я думаю, дедушка был прав. Но с мамой он обошелся неправильно. И с нами. Он не захотел увидеть Кенни, хотя мальчика назвали в его честь. И даже не стал разговаривать с мамой, Кенни и со мной, когда мы пришли в больницу навестить бабушку, которая умирала от рака.

На похоронах было еще хуже. Мама попыталась потом обнять дедушку, но он ее оттолкнул. Он сказал, что бабушка из-за нее заболела. От стыда, что дочка у нее живет с негодяем и преступником.

С тех пор мы его не видели. Так что не стоило одаривать Кенни таким дурацким имечком. Еще хуже будет, когда он подрастет и посмотрит "Саут-парк".

После рождения Кенни папа некоторое время вел себя прилично. У нас есть фотография, где мы все вместе на пляже; папа посадил маленького Кенни на плечи, и в щеки ему с обеих сторон упираются костлявые коленки. Кенни испуганно цепляется за папины длинные кудри, а мама смеется, глядя на них; в руках у нее надувной мяч. На ней короткая маечка и крошечная юбка, открывающая пупок с пирсингом.

Живот у нее плоский, как блин, даже после меня и Кенни.

Я стою рядом с ней. На мне тоже короткая маечка и крошечная юбка. И это БОЛЬШАЯ ошибка. У меня живот вовсе не плоский, как блин. Похоже, что я проглотила надувной мяч.

Папа был в восторге, что у него сын. Как только Кенни научился ходить, он стал играть с ним в футбол и брать с собой в пивную. Кенни так отчаянно бил по мячу, что обычно падал сверху, а в пивной старался не отставать от отца, поглощая такими же кружками колу и лимонад, и на обратном пути нередко писался.

Папа был с ним на удивление кроток. Он даже не сердился, когда Кенни плакал. Он отказывался признавать, что наш Кенни самый трусливый малыш во всем квартале.

Кенни у меня крутой парень, хвастался папа, поднимая Кенни так высоко над головой, что тот хныкал.

Такой драчун, что его весь район будет бояться, когда он подрастет. Надо за ним хорошенько приглядывать, а то он вылетит из своего детского сада.

Кенни и вправду подрался в детском саду с девочками. Он хотел залезть вместе с ними в игрушечный домик. Им это не понравилось, так что Кенни получил пластмассовым чайником по физиономии и несколько дней ходил с фонарем под глазом.

Когда Кенни принимали в подготовительный класс, папа даже похвастался учительницам, что им придется все бросить, чтобы управиться с его парнишкой.

Бросать все, чтобы управляться с Кенни, приходилось мне. Я прокрадывалась на детскую площадку к малышам и видела, как Кенни одиноко стоит в углу с опущенной головой. Другие малыши толкали и роняли его просто от нечего делать, а он хныкал, тер глаза исцарапанными ручонками, и кровь капала с коленок ему на носки. Если воспитательницы или нянечки подходили к нему, он начинал плакать. Мне приходилось поднимать его и утирать ему нос. Я все это делала.

Я помню, как мама и вправду закрутила с одним парнем она его встретила в парке.

Он там тренировался, потому что играл в какой-то резервной футбольной команде. Он был чуть-чуть похож на Дэвида Бэкхема.

Однажды меня стошнило во время уроков, я пришла из школы раньше времени и застукала их. Мама сделала вид, что он просто зашел выпить кофе, но они были оба красные и растрепанные.

Меня снова стошнило, на этот раз со страху. У меня в голове не помещалось, как она может идти на такой риск. Папа, правда, уехал тогда на север на пару недель по каким-то подозрительным делам, но у него было полно шпионов-приятелей, докладывавших ему, не крутила ли с кем без него его хозяйка.

Мама, ты с ума сошла? спросила я.

Я ничего не могу с собой поделать, Джейни. С ним я чувствую себя снова ребенком. Щеки у мамы пылали.

С твоим отцом у нас не очень-то все ладится, не надолго его хватило.

Но папа тебя убьет, если узнает.

Он не узнает. По крайней мере не сразу.

Ты что, собираешься ему рассказать?!

В животе у меня все перевернулось.

Мама бывает иногда такой дурой. Я знаю этот ее взгляд. Она сама себе рассказывает волшебную сказку. Футболист прижмет ее к мощной груди и скажет, что его пригласили играть за "Манчестер Юнайтед" и согласна ли она стать его женой и жить с ним в роскошном дворце, который он только что купил. Вместе со мной и Кенни, разумеется. Мама унеслась в Страну мечты, где она ежедневно ходит по магазинам с Викторией Бэкхем, а мы с Кенни приглашаем ее детей, Бруклина и Ромео, поиграть в наши новые игрушки.

Мама! Мне хотелось поднять ее и потрясти. Знаю я этого футболиста. У него каждую неделю новая подружка. И меньше всего ему нужны мы с Кенни. Но даже если бы все сбылось, включая миллионы футболиста, маме все равно не видать счастья. Отец разбил бы витринное стекло во дворце и оторвал ее футболисту голову, а потом избил ее так, что по мягким белым коврам расплылось бы огромное красное пятно.

Мне совсем не хотелось говорить все это маме, но нужно же было привести ее в чувство. А потом отец, видимо, что-то прослышал и быстренько вернулся домой. Уже по тому, как он хлопнул входной дверью, ясно было, что нас ждет. Крупная неприятность.

Он начал издалека. Стал задавать маме вопросы спокойным, мягким голосом.

Поди сюда, Никки, нечего меня бояться. Скажи просто, что мне всё наврали. Если наврали, то и отлично, забудем скорее об этом. Я ведь человек разумный, правда? И вдруг он перешел на крик: Правда?

Мама впала в панику. Она лепетала, что ему наврали, что она на другого парня даже не глядела, хотя ей, конечно, было одиноко, когда папы не было, но ей и в голову не приходило даже поболтать с другим парнем, не говоря уж о том, чтобы пригласить его выпить кофе Еще минута, и она расколется, все ему скажет.

Как бы мне хотелось быть маленькой, как Кенни! Он в таких случаях всегда забирался под кровать и затыкал уши, чтобы ничего не слышать. А мне приходилось слушать, хотя это было невыносимо.

На этот раз отец бил ее намного дольше обычного. Он сказал, что проучит ее так, чтоб она навсегда запомнила.

Закончив процедуру, он снова бешено хлопнул входной дверью и исчез. Я побежала к маме и хотела вызвать скорую. Мама не могла говорить, потому что рот у нее был весь в крови и распухший, но, когда я взялась за телефон, она отрицательно покачала головой. Мама уже несколько раз обращалась в больницу.

Она никогда не признавалась, что ее избили, а говорила, что упала, споткнулась о провод или еще что-нибудь, но, если отец узнавал об этом, он бесился еще больше.

Я приводила ее в порядок, как могла, протирала ее бедное разбитое лицо влажным, холодным полотенцем и все время плакала. Мне было так плохо от того, что я не могу ее защитить.

Неделю она не могла показаться на улице из-за синяков. Синяки были у нее не только на лице. Я ее видела в ванной. Грудь и живот у нее были черные.

Я посмотрела тогда на маму и поняла, что ненавижу своего отца.

–  –  –

Не говори отцу про выигрыш, умоляла я маму.

Не волнуйся, ничего я ему не скажу. Рот на замке мы же договорились.

Она попросила выдать ей деньги бумажками по пять фунтов, чтобы получилась настоящая куча.

У нас куча денег, напевала она, подбрасывая в воздух пригоршни пятерок. Они порхали по комнате, как большие синие мотыльки, застревали у нее в волосах, прилипали к одежде, рассыпались по ковру.

Мама, перестань, ты так потеряешь что-нибудь, уговаривала я, пытаясь собрать деньги.

Что-то найдешь, что-то потеряешь, смеялась мама и разбрасывала новые пригоршни.

Кенни тоже смеялся, раскидывая ногами кучки банкнот, как сухие листья.

Кончай, Кенни, сказала я.

Но потом и меня разобрало, я собирала деньги и снова разбрасывала. Эти новенькие хрустящие бумажки казались ненастоящими. Я вспомнила джинсовую курточку на мягком розовом меху, которую недавно вырезала и наклеила в свой альбом. Я чувствовала, что, будь у меня такая вещь, я бы, пожалуй, тоже выглядела хорошенькой светловолосой малюткой, как девочка-модель.

Джейни, ты о чем мечтаешь? Мама обняла меня рукой за плечи и нежно потерлась щекой о мою щеку.

Знаешь, там одна курточка начала я, но тут же осеклась. Нет, мама, это твои деньги. Мы свое уже получили у Сида.

Не будь дурочкой. Что мое, то и твое. И твое, Кенни. Тебе чего хочется, малыш? спросила мама.

Комикс и красный фруктовый лед, сказал Кенни.

Мы с мамой прямо застонали:

Ну а еще что-нибудь, Кенни? Что-нибудь большое. Вроде курточки с мехом Мне бы такую куртку, как у папы. Кожаную! Глаза у Кенни заблестели. Я бы в ней был как большой.

Большой и крутой.

Большой и крутой, да, малыш? сказала я, подымая его и дуя ему на животик.

А папа? спросил Кенни сквозь визг. Что мы купим папе?

Я посмотрела на маму. Она вздохнула и начала подбирать деньги. Я посадила Кенни на пол и стала ей помогать.

Папе мы не скажем, Кенни, сказала я, разглаживая пяти фунтовые бумажки и собирая их в аккуратные стопки.

–  –  –

Я посмотрела на маму.

Почему мы ему не скажем, Джейни? сказала она.

Потому что мы его знаем. Он заберет все деньги себе и потратит на какое-нибудь дело, из которого ничего не выйдет. Или просадит всё на скачках, или пропьет со своими приятелями а это ведь твои деньги, мама.

Да, но ведь нечестно, если у всех у нас будут подарки сказала мама. Слушай, можно ему сказать, что я выиграла немножко, а остальное спрятать.

Он узнает и взбесится. И возьмется за свое.

Ладно, сказала мама тусклым голосом. Хорошо. Будем вести себя разумно. Я положу деньги в банк, и пусть они хранятся на черный день. Новых курток вам не будет, дети, потому что иначе папа догадается. Так ведь, Джейни?

Да, сказала я, складывая деньги ей в сумочку.

Мне было очень тошно оттого, что именно я должна быть разумной. И конечно, больно было расставаться с мечтой о курточке.

Так мне не купят кожаную куртку, как у папы? спросил Кенни.

Нет, милый. Джейни говорит, что ничего не выйдет.

Это было нечестно. Ненавижу эту мамину манеру все выворачивать наизнанку. Она заставляет меня быть мамой. А потом недовольна, что я все порчу.

Я швырнула в нее остаток денег, ушла к себе в комнату и занялась своим альбомом. Я начала вырезать картинки из новых журналов, хотя Кенни уже успел поиграть с моими ножницами и они были все залеплены скотчем. Стиснув зубы, я счищала с ножниц грязные, липкие кусочки, а потом аккуратно вырезала куклу в викторианском платье с сиреневым кринолином. Я старательно вырезала каждую складочку и оборочку ее пышной юбки, медленно и аккуратно обошла крошечные туфельки на пуговках и кончиками лезвий освобождала один за другим тоненькие пальчики. Я воображала себя барышней в пышном сиреневом платье, которой купили куклу в тех же тонах. У барышни был послушный маленький братик, обожавший старшую сестру. Отца у нас не было.

Потом я вырезала маленького золотисто-коричневого щенка кокер-спаниеля с длиннющими ушами и сиамского котенка с нежным личиком сердечком и большими голубыми глазами. Это будут наши собака и кошка, Трюфель и Василек. С открытки, которую мне подарили на день рождения, я вырезала цветы и небесно-голубой фон, а затем принялась рисовать большой дом в викторианском стиле, потому что подходящей картинки не нашлось. Рисую я не очень хорошо, поэтому пришлось просто наметить контуры большого дома. Из Подружки я вырезала девичьи личики и наклеила их на все окна, чтобы они выглядывали из-за нарисованных восковым карандашом лиловых бархатных занавесей. Это были мои лучшие подруги Шарлотта, Виктория, Эмили, Эвангелина и Джемима. Я очень долго подбирала настоящие викторианские имена.

Я так погрузилась в свой альбом, что не слышала, как стукнула входная дверь.

И я не знала, что отец дома, пока не услышала его голос:

А где же моя маленькая принцесса?

Я быстренько захлопнула альбом и побежала в гостиную. Лучше не заставлять отца ждать. Он называет меня принцессой это хороший знак. Может быть, он в хорошем настроении.

Он улыбнулся, когда я вбежала в комнату:

–  –  –

На коленях у него уже сидел Кенни. Мама быстренько открыла банку с пивом и наливала ему в кружку.

Здорово, что папа так рано пришел, сказала она.

Я набрала воздуху и произнесла фальшивым голосом благонравной малютки:

Здравствуй, папа.

Здравствуй, принцесса, сказал отец и похлопал по ручке кресла.

Я послушно присела и изобразила на лице улыбку. Глазами я в это время тревожно бегала по комнате, отыскивая ненароком забытую пятерку на ковре, под журнальным столиком, у телевизора Вроде бы ничего не видно, и все же я никак не могла перевести дух. Отец был в хорошем настроении, но оно может измениться в любую секунду. Никогда не знаешь, что его может вывести из себя. Иногда неудачное слово, иногда просто взгляд, а иной раз и вовсе никакой причины не заметно. Можно подумать, что голова у отца неправильно подключена и запрограммирована на частые взрывы.

Но сегодня он весь сиял, хотя сказал, что поссорился с ребятами на работе и ушел от них.

И вовремя. На фиг мне такая дурацкая работа, добавил он.

Три месяца назад, когда он туда пришел, мы только и слышали, какая это чудесная работа и что это начало новой жизни.

Теперь он снова хотел начать новую жизнь. В обеденный перерыв он встретил в пивной старого приятеля, который собирается организовать транспортную фирму. И зовет отца к себе в шоферы.

На его машине? спросила мама.

Нет, малышка, колеса должны быть мои.

Мама всегда размякает, когда отец зовет ее малышкой. Она сразу забывает, что он обзывал ее безмозглой дурой, а иногда и похуже.

Но это не вопрос. Один мой приятель продает отличный Эскорт, машине всего два года, и пробег ерундовый. Он мне готов уступить по дешевке. Надо собрать всего пару тысяч. Я где-нибудь займу, вот увидишь, малышка. Мне привалило счастье, я чувствую. Он протянул руку и похлопал маму по попе.

Джей! Мама смотрела на него, улыбаясь, и у меня скрутило живот. Она смотрела на него так, словно он вдруг превратился в прекрасного принца. Нам и правда привалило счастье.

Сейчас она все разболтает. Она ему скажет.

Не надо! проговорила я одними губами. Она только искоса взглянула на меня и сделала вид, что ничего не заметила.

Знаешь что, Джей? сказала она. Никогда не догадаешься! Она открыла сумочку и вытащила пригоршню пятерок. Вот тебе деньги на машину, милый! Я выиграла в лотерею. Тут нам всем хватит на подарки. Кенни хочет кожаную куртку, как у папы. Джейни хочет джинсовую курточку на меху на розовом меху, да, детка?

Пришлось мне улыбнуться, сказать да и изобразить восторг.

Я боялась, что сейчас начнется что-нибудь страшное. Отец молча смотрел на деньги в маминой сумочке.

Прямо видно было, как ворочаются у него мозги. Потом он подкинул Кенни в воздух, поймал и стал кружить.

Меня он тоже подхватил, и мы все стали водить хоровод, а потом он станцевал с мамой, поцеловал ее долгим поцелуем, как в кино, и сказал, что она у него госпожа Удача.

Мы пошли праздновать в "Ти Джи Ай Фрайдис". Мама с отцом выпили по тропическому коктейлю, а потом мы заказали ог-ром-ный ужин. Я уже начала надеяться, что все обойдется. Отец был весел, как птичка, отпускал шуточки и заигрывал с официанткой. Мне хотелось верить в сказки и тоже радоваться. Я уплела гигантский бургер, картошку, а потом еще целую "Шоколадную смерть".

Потом к отцу подошли женщины, которые развлекались тут всем офисом, и, хохоча, как девчонки, спросили его, не тот ли он Джей Фентон, который пел с "Шальными попрошайками". Услышав, что да, тот самый, они завизжали от восторга. Самая хорошенькая, с самым глубоким вырезом, придвинула голову ближе и спросила, не споет ли он для них. Им и так очень весело, но это было бы просто супер.

Конечно, все будет супер, дорогуша, сказал отец, сел за их столик и стал петь.

Мама допила свой бокал и заказала еще бутылку вина.

В чем дело? отрезала она в ответ на мой умоляющий взгляд. Смотри, эти женщины наливают твоему отцу.

Смотреть мне вовсе не хотелось. Я терпеть не могу, когда мама с папой напиваются, потому что это всегда кончается дракой. Так что я принялась изучать меню, хотя уже до того наелась, что пришлось расстегнуть верхнюю пуговицу на джинсах. Я старательно читала описание каждого блюда. Здорово было бы вырезать отсюда картинки для моего альбома.

Мы с Кенни часто так играли: я находила в каком-нибудь журнале картинку с большим шоколадным тортом, прослоенным густым кремом, проводила вытянутым пальцем по бумаге и делала вид, что слизываю с пальца крем, приговаривая ням-ням-ням. Иногда мне казалось, что я правда чувствую на языке густой крем и шершавые крошки бисквита.

Кенни просил у меня кусочек торта. Я подставляла ему страницу, и он барабанил пальчиками по гладкой бумаге, пытаясь почувствовать сквозь нее мягкий торт. Потом он старательно обсасывал пальцы, но представить вкус у него совсем не получалось.

Хочу торт! ныл он.

Господи, ты еще хочешь есть? ахнула мама, наливая себе из новой бутылки.

Господи, ты еще хочешь пить? ответила я.

Не дерзи мне, слышишь?! сказала мама, пиная меня под столом. На ней были ее лучшие черные лодочки на шпильках и с очень острыми носами.

Больно, мама.

Чушь, сказала мама, но все же погладила под столом мою лодыжку. Ну как, лучше?

Она так сильно наклонилась, что потеряла равновесие и оказалась под столом.

–  –  –

Она попыталась подняться, ушиблась головой и теперь смеялась и плакала вместе.

Мама! зашипела я, пытаясь выудить ее из-под стола.

Мама! закричал Кенни со смехом, думая, что все это шутка. Он соскользнул со стула и протиснулся к ней, говоря "ш-ш-ш!", как будто они играют в прятки.

Кенни, прекрати, пожалуйста. Мама, папа увидит! Давай быстро!

Быстро она не могла даже под страхом смерти. Она так и ползала там, вцепившись в Кенни и щекоча его.

Отец поглядел в нашу сторону. Я слабо улыбнулась ему и помахала рукой: мол, у нас тут все в порядке. Отец перестал петь и пошел к нам.

Какого черта!..

Кенни упал под стол, а мама пытается его достать, пролепетала я.

Папа, папа! Мы спрятались! визжал Кенни.

Хорошо, сынок, теперь я вас нашел, так что выходите, сказал папа. Он схватил его под мышки и потянул.

Кенни появился на поверхности, смеясь и брыкаясь.

Осторожно, опрокинешь свой стакан, Кенни. Я все-таки успела его отодвинуть.

А мой стакан? спросила мама, на четвереньках выползая из-под стола.

Что за шутки, Никки? Ты что, напилась?

Нет, но идея неплохая! Давайте все напьемся ради праздничка! Я ведь твоя госпожа Удача, правда? Мама выбралась наконец из-под стола. Волосы у нее совсем растрепались, по лицу растеклась тушь.

На кого ты похожа! сказал отец. Ладно, пошли домой. Живо.

Мы живо пошли. Всю дорогу мне было страшно, я гадала, что будет дальше. В голове у меня звучал страшный голос Рока: "Он ее изобьет".

Мама, наверное, тоже слышала голос Рока. Чтобы его заглушить, она принялась петь подряд все свои любимые эстрадные песенки. Потом Кенни начал хныкать, и мама взяла его на руки, качая на бедре и напевая Оле-Лукойе. Эту песенку мама мне пела, когда я была совсем маленькая, она пела ее нежно, медленно, а когда доходила до "подставь ушко", всегда тыкалась носом мне в ухо и делала вид, что сейчас его откусит. И я от этого всегда успокаивалась и засыпала. Но сейчас у нее был слишком высокий, срывающийся голос. Папа к пению не присоединился. Он всю дорогу молчал.

Первое, что он сделал, когда вошел, налил себе большой стакан виски и выпил залпом, как воду.

Отлично! Вот они мы счастливая семья. Везунчики выиграли в лотерею. Только вот что, Никки, я сейчас вдруг подумал: как-то ты странно себя вела. Что это ты мне сразу ничего не сказала, а? Как только я вошел.

Ты, может, думала, не скрыть ли это дело? Не оставить ли все денежки себе, а? Или, может, на любовничка потратить? На дружка-футболиста? Небось держим связь, а?

Нет, конечно, Джей. Ты мой единственный, ты же знаешь, сказала мама. Она все еще прижимала к себе Кенни. Слушай, дай я уложу Кенни. Джейни, ты тоже иди ложись.

Ага, будем тянуть время, чтобы придумать оправдания. Ты меня не проведешь, Никки. Я вытрясу из тебя правду, как ни крутись.

Мама понесла Кенни в спальню и позвала меня за собой.

Джейни, ты что, оглохла? сказал папа. Иди ложись.

Мне очень хотелось лечь и спрятать голову под одеяло. Но я никуда не пошла.

Не пойду, папа, сказала я.

Что? переспросил папа. Ему никто никогда не перечил. А уж тем более я.

Что слышал, папа. Во рту у меня так пересохло, что я говорила шепотом. Шоколадный пудинг крутился и пучился у меня в животе.

А ну пошла спать сию секунду, кретинка! сказал отец и занес руку.

Я очень старалась удержаться, но все же взвизгнула. Совсем негромко, но мама примчалась в ту же секунду. Она увидела, как мы застыли отец с поднятой рукой, я пригнувшись, как в игре "Море волнуется раз".

Джейни, иди ляг! сказала мама.

Никуда я не пойду.

Что на тебя нашло? спросил папа.

Это все ты! Ты все портишь! Даже хорошее что мама выиграла в лотерею! Ты все портишь! Вечно бесишься, кричишь и дерешься. Я знала, что так будет. Почему ты не можешь быть нормальным папой?

плакала я.

Голова у папы дернулась, как будто это я его ударила. Он застыл, покачивая головой, словно не в силах осознать то, что услышал. Я думаю, поэтому он меня и ударил. Он просто не знал, что делать.

Он так дал мне по лицу, что я отлетела и упала спиной на пол. Мама бросилась на отца и вцепилась ему в лицо своими длинными ногтями. Он отпихнул ее и, когда она тоже оказалась на полу рядом со мной, пнул ногой. Потом плюнул на нас обеих и вышел. Дверь за ним захлопнулась.

Джейни, детка, ну-ка, покажись. Мама поднялась на колени и склонилась надо мной.

Со мной все в порядке. Он тебя ударил гораздо сильнее.

Ты встать можешь, солнышко? Надо поторапливаться, сказала мама, поднимая меня. Из носу у нее шла кровь. Она раздраженно утирала ее тыльной стороной ладони. Пойдем со мной, голубчик. Поможешь мне собраться.

Что? Я вытаращилась на маму, не понимая, о чем она.

Она взяла в руки мое горевшее лицо:

Здесь больше делать нечего. Раз уж он начал тебя бить, он не остановится. Этого я не допущу! Мы от него сбежим!

–  –  –

Я вытаращилась на маму:

Как мы от него сбежим?

Очень просто. У меня в сумочке, между прочим, десять тысяч фунтов. Ну, уже на полтинник меньше после ресторана, но это неважно. Слава богу, что я не отдала их ему на эту дурацкую машину. Я знаю, знаю, что я сама дура. Он сказал, что вколотит в меня немножко ума. И правда, вколотил. Но чтоб ты ему служила боксерской грушей, детка, этого я не допущу. Давай скорее. Ты как, в состоянии?

Конечно! Конечно, в состоянии! Но если он нас найдет, он мокрого места от нас не оставит.

Не найдет. Мы уедем очень далеко я, ты и Кенни. Начнем все с начала совершенно новую жизнь. Пошли.

Собери себе сумку, небольшую, чтоб ты могла сама ее нести. И для Кенни собери рюкзачок, а я пока уложу свое.

–  –  –

А что, похоже, что мне до игр? спросила мама, снова утирая нос. Он теперь будет сидеть в пивной до закрытия, но к тому времени мы должны быть уже очень далеко. Давай, Джейни, живенько.

Я кинулась в нашу спальню и включила свет. У меня был странный вид в зеркале: одна щека та, по которой ударил папа, багрово-красная, другая белая как мел. Кенни заморгал на свет и попытался натянуть одеяло на голову.

Нет, Кенни, встаем. Иди сюда, я тебя одену.

Сейчас же ночь.

Да, но мы сейчас опять уходим.

–  –  –

Нет, только со мной и с мамой.

Я извлекла его из кроватки и крепко прижала к себе маленькое ежащееся тельце.

Будь большим мальчиком, помоги мне.

Кенни потрогал мою горящую щеку.

–  –  –

Она у тебя заживет?

Заживет, конечно! Я поставила его на пол и оглядела. Он так и уснул в футболке, трусиках и носках. Меня осенило. Я быстренько порылась на его полке.

Надень-ка! Я кинула ему еще несколько пар трусиков и носков. Прямо на эти! И еще одну футболку. А теперь красный джемпер, который ты любишь, а сверху голубой с Томасом-паровозом и джинсы Запасные джинсы придется уложить. Их сверху не наденешь.

Кенни истерически хихикал, пока я напяливала на него кучу одежек. Он так смешно переваливался во всем этом, что я не выдержала и тоже рассмеялась, хотя сердце у меня ухало, как колокол, от страха, что отец вернется и нас застукает.

Вы что смеетесь, дети? Давайте скорее! нетерпеливо позвала мама.

Я посадила Кенни собирать в рюкзачок любимые игрушки и занялась своей укладкой. Это было нетрудно.

Я из всего выросла, все сидело на мне в обтяжку, и я от этого выглядела толстой. Почти всю свою одежду я терпеть не могла. Любимые вещи были и так на мне лиловая бархатная юбка и взрослая черная блузка.

Сверху я надела большую черную кофту, а поверх кошмарную дутую белую куртку, в которой я похожа на снежную бабу. Наплевать, у нас теперь куча денег, и у меня скоро будет джинсовая курточка с розовым мехом.

Я уложила белье, джинсы, розовую маечку с сердечками и замшевые ботинки, уже немного потертые, но я их все равно очень люблю. Потом я вспомнила про пижамы и завернула в них свою старую медведицу Розочку.

Мех у нее вытерся до блеска, один глаз оторвался. Она выглядела страшно облезлой, а я уже не играю в плюшевых мишек, но все же я запихнула ее в сумку.

Кенни собирался еще глупее: он уложил в рюкзачок чертика с оборванными веревочками, сломанные карандаши и пазл, в котором не хватало половины кусочков, зато оставил новенькие восковые карандаши и Бобку голубого медвежонка, которого ему купили, когда он родился. Я собрала ему все заново, а потом сложила в большущий пакет свой альбом с вырезками, новые журналы, ножницы, скотч и клеящий карандаш.

Мы готовы, мама, сказала я, входя в ее комнату.

Она двигалась как в ускоренной съемке, громя свой шкаф и комод. Из носу у нее все еще шла кровь, оставляя яркую дорожку на губах и подбородке и стекая на синюю блузку.

Мама, твоя лучшая блузка!

Ничего, отстирается. Я останусь в ней. Хотя она черт знает на что похожа. Может, ее просто выбросить?

Мама вдруг остановилась и застыла.

Надень сверху свитер. Я на Кенни надела половину всего, что у него есть.

До чего умный ребенок! сказала мама.

Но она перестала восхищаться моим умом, когда увидела большой пакет.

Джейни, не потащишь же ты эту бандуру с собой!

Это был такой здоровый, плотный пакет из супермаркета за пятнадцать пенсов, но мой альбом в него еле влез, потому что альбом я себе сделала из огромной старинной конторской книги в сотню страниц. Я ее купила два года назад за один фунт на барахолке. И это моя самая большая драгоценность.

Мама это знает, но все же она пыталась спорить:

Ну как ты собираешься тащить такую громадину, когда у тебя еще сумка с одеждой и тебе, может быть, придется тащить и вещи Кенни.

Ничего, я все унесу, честное слово. Мне нужен альбом.

Ты можешь завести новый.

Мне нужен этот. Здесь мои самые лучшие картинки. Он мне нужен, мама.

Делай, пожалуйста, что тебе говорят! закричала мама. И тут же замолчала, зажав рот рукой.

Мы услышали на лестничной площадке шаги, направляющиеся к нашей двери.

Идет! прошептала мама, и мы вцепились друг в друга.

Но шаги не остановились у нашей двери, а удалились к лестнице. Мама выдохнула и схватилась рукой за сердце.

Потом легонько хлопнула меня по плечу:

Ладно, черт с ним, бери свой альбом. Главное, давай поскорее смоемся отсюда.

Она подхватила чемодан и сумочку, туго набитую пятифунтовыми бумажками. Мы надели на Кенни его рюкзачок, который оказался довольно тяжелым. Я взяла свой школьный рюкзак и пакет с альбомом. Мы в последний раз обежали глазами квартиру.

Кенни вдруг захныкал, что хочет взять Пузырька, нашу золотую рыбку. Я ему пообещала целый аквариум тропических рыбок на новой квартире, но Кенни не поддался на уговоры. Он обхватил аквариум руками и разрыдался.

Господи, ну что еще? сказала мама. Она налила воды в полиэтиленовый пакет и сунула туда Пузырька.

Видишь, он тоже едет с нами. Пошли наконец!

И мы пошли, кое-как перетащили все через площадку и спустились на лифте. Я дрожала от страха, что у подъезда мы сразу наткнемся на папу, но там не было ни его, ни его приятелей.

Они все еще сидят в пивной, на наше счастье, сказала мама. Но все равно чем быстрее нас здесь не будет, тем лучше.

На улице показалось такси. Из него вышли три пожилые дамы.

Эй, эй, такси! закричала мама.

Она кивнула мне так гордо, будто такси появилось из воздуха по ее мановению. Таксист покачал головой, глядя, как мы бредем к машине. Увидев мамин кровоточащий нос, он покачал головой снова.

В больницу, милая?

Нет, на вокзал, будьте любезны, резко сказала мама. Я просто наткнулась на ходу на фонарный столб.

Таксист вскинул брови, но ничего не сказал. Щека у меня уже остыла, хотя еще побаливала. В зубах тоже было какое-то странное чувство. Надеюсь, они не вывалятся. Но зато тогда у меня были бы впалые щеки.

Ненавижу свое круглое лицо.

Таксист уставился на Кенни и его полиэтиленовый пакет.

Это что у тебя, сынок? Детеныш акулы?

Нет, золотая рыбка, ответил Кенни.

Быть не может! Ладно, мне не запрещено перевозить живность. Ты знаешь, что золотая рыбка это живность? А то пришлось бы ей плыть к вокзалу по лужам самостоятельно.

Лицо у Кенни сморщилось.

Он шутит, Кенни, сказала я, заталкивая его в машину.

Я не хотел его пугать. Это у меня такой юмор, сказал таксист.

Ничего страшного. Мама захлопнула за собой дверцу. Но вы не могли бы оставить его при себе на время?

Мог бы. А когда у вас поезд?

Мама растерялась:

Не знаю точно. Знаю только, что мы опаздываем.

Мы тронулись и поехали через наш квартал, вниз по улице и мимо Альберта, папиной пивной. Мы с мамой переглянулись. Мама соскользнула с сиденья на пол. Я сделала то же и пригнула голову Кенни.

Больно, пожаловался он.

Пригнись, Кенни. Сильнее, совсем низко, настаивала я.

–  –  –

Таксист наблюдал за нами в зеркальце и щелкал языком, начиная просекать ситуацию. Когда пивная осталась позади, мы сели нормально. Мама гляделась в пудреницу, приводя в порядок нос и стирая с глаз размазанную тушь.

Слушай, голубка, это, конечно, не мое дело начал таксист.

Безусловно, отрезала мама, припудривая распухшее лицо.

Ясно ведь, что твой старик тебя отколошматил. Почему ты не заявишь в полицию?

Эти Мама сказала очень грубое слово. От них толку никакого, когда на бытовой почве. Арестовать они его, конечно, арестуют, но долго держать не станут. А он, надо думать, вернется домой не в самом лучшем настроении, а?

Н-да, тут ты, пожалуй, права. Ну и что ж ты теперь, даешь деру вместе с ребятишками?

Я не хочу об этом говорить. Мама начала обкусывать кожу с большого пальца. Тем более при детях.

Я понимала, что она просто хочет от него отвязаться, и все же мне было обидно это слышать. Я-то не ребенок, как Кенни. Я прекрасно знаю, что происходит. Уж во всяком случае, я знаю не меньше мамы.

Мы приехали на вокзал, и мама расплатилась с шофером. Она очень старалась не показывать содержимое сумочки, но все же он заметил ворох пятифунтовых бумажек. Брови у него взлетели.

Никак банк ограбила, красавица?

Я, между прочим, сказала мама, стоя на тротуаре, пока я вытаскивала Кенни и все наши сумки, Тельма и Луиза в одном лице. Она сложила пальцы пистолетом и прицелилась таксисту в голову: Чпок!

Он рассмеялся и пригнулся.

Раз так, лучше с тобой не связываться. Но все же удачи тебе!

Мама добавила чаевые к тому, что показывал счетчик.

Не скажешь, где нас высадил, если будут спрашивать? спросила она уже всерьез.

Шофер прижал палец к губам, показывая, что не выдаст. Мама поглядела ему вслед.

Славный парень, пробормотала она мечтательно.

Я так и видела, что прокручивается сейчас у нее в голове. Таксист вдруг повернет назад, крикнет нам садитесь и повезет нас, куда захотим, в Лондон, в Нью-Йорк или в Диснейленд. Он будет о нас заботиться, зарабатывать для нас деньги и никогда никого из нас не ударит.

Так оно было в мечтах. А на самом деле таксист отъехал, чтобы встать в ряд за другими такси, и даже не помахал нам вслед.

Ну, пошли, что ли, сказала мама со вздохом.

На ней все еще были лодочки на высоких каблуках, и она покачивалась под тяжестью чемодана, заваливаясь на один бок. Мы с Кенни плелись за ней.

На вокзале почти никого не было. Сердце у меня снова заколотилось. А если поездов до утра больше нет?

Вокзал первое место, куда отец придет нас искать.

Мама стояла перед расписанием, нервно водя по нему ногтем.

Наконец она прижала пальцем одну строчку и вдруг улыбнулась:

Отлично! Отходит через десять минут.

Куда мы едем, мама?

–  –  –

Я сглотнула:

А куда в Лондон? Мы же там никого не знаем.

Верно. То-то и хорошо. Новая жизнь и все такое прочее. Пошли прямо садиться. Заплатим проводнику, когда он пойдет проверять билеты. Зато в кассе не останется никаких сведений. Мама рассмеялась: Прямо как в детективном фильме. Даже забавно, правда?

По ней не похоже было, что это так уж забавно. В ярком свете вокзальных фонарей ее лицо выглядело еще хуже. Смех тоже звучал странно, похоже на плач.

Но она явно хотела, чтобы мы с ней согласились, поэтому я энергично кивнула:

Да, мама, настоящее приключение! Правда, Кенни?

Кенни уже почти отключился и спал на ходу. Внимания его хватало только на то, чтобы не выпустить пакет с Пузырьком. Как только я его посадила в вагон, он уронил голову и мгновенно заснул. Я поглядела на Пузырька. Вид у него был не особенно бодрый, но тут уж я ничего не могла поделать.

Мы купим Пузырьку настоящий аквариум, да, мама?

Ну конечно! И запустим туда еще рыбок. Как там называются эти, здоровые, которые стоят кучу денег?

Карпы кои. Но они слишком большие, они не поместятся.

Да? Придется купить гигантский аквариум. С дельфинами.

Лучше с акулами. Я оскалила зубы.

Вот сумасшедшие обсуждаем, куда поселить Пузырька, а при этом понятия не имеем, где сами собираемся жить.

Мама, а куда мы пойдем, когда приедем в Лондон?

Остановимся в гостинице, пока не придем в себя.

Но мы ведь приедем очень поздно. А если все гостиницы уже будут закрыты? А если мы ничего не найдем?

А если?..

Ох, Джейни, отстань, ты меня с ума сведешь.

–  –  –

Заткнись, я тебя умоляю!

Я свернулась клубочком рядом с Кенни и попыталась заснуть. Но ничего не получалось. Все продолжало крутиться у меня в голове. Иногда я взглядывала на маму и видела, что и у нее в голове крутится то же самое.

Она грызла большой палец. Похоже, пока мы доедем до Лондона, на нем вообще не останется кожи.

–  –  –

Но все оказалось не так страшно. Когда мы вышли на вокзале Аппер-Краст, закусочная была еще открыта.

Мама купила всем по сэндвичу и спросила у подавальщицы, нет ли тут поблизости гостиницы. Та нарисовала нам на салфетке план. Оказалось, что в пяти минутах ходьбы целая улица гостиниц.

Больно уж они все невзрачные, сказала мама, когда мы туда добрались. У нас ведь есть деньги. Можем хоть в долбаном Ритце остановиться.

Но Кенни уже совсем выдохся, маме пришлось нести его на бедре, одновременно управляясь с чемоданом.

Ясно было, что больше мы уже никуда не сдвинемся.

В первой гостинице нам сказали, что мест нет. Во второй никто так и не открыл дверь на наш отчаянный трезвон, хотя в холле горел свет. Я уже начала впадать в панику, представив, что нам придется обойти половину лондонских гостиниц.

Мама сказала беспечным тоном:

На третий раз всегда везет.

И так оно и вышло. Человек, открывший дверь, сказал, что у них есть двухместный номер за сорок пять фунтов, плата вперед, плюс по пятерке с каждого, если мы хотим европейский завтрак.

Мама протянула деньги и расписалась в гостевой книге. У нее очень крупный, размашистый почерк.

Каждую петельку она украшает завитушками, а над i ставит вместо точки сердечко. Но в этой засаленной книге она расписалась мелкими, неразборчивыми каракулями. Во всяком случае, ничего похожего на мамино имя, Никки Фентон.

Но портье это, кажется, совершенно не волновало. Он даже не взглянул больше на мамино разбитое лицо.

Нос у нее был теперь весь в корках. Она смущенно потрогала его и принялась что-то бормотать о том, как она сверзилась со всего размаху с этих дурацких шпилек, но портье ее, похоже, не слушал. Впечатление было такое, что он все это слышал уже раз сто. Он просто протянул маме ключи, указал на лестницу и вернулся к себе за стойку смотреть пятый канал.

Очень мило, пробормотала мама. Ладно, надолго мы здесь не задержимся.

Мы втащили Кенни и сумки по трем узким лестничным пролетам и отыскали в мрачноватом коридоре свой номер. Мебели в нем почти не было, только двуспальная кровать с прожженным сигаретами покрывалом, платяной шкаф с единственной вешалкой и раковина с куском мыла, над которой висело одно полотенце.

Мама презрительно фыркнула. Она нерешительно откинула покрывало, но белье оказалось успокаивающе белое, пахнущее свежестью.

Ладно, давай скорее ложиться, сказала мама. Ты вынь Кенни из всех этих одежек, а я пойду поищу туалет.

Мама вернулась с брезгливой гримасой.

Там не очень-то, сказала она. Смотри за Кенни, когда поведешь его, Джейни, чтоб он ни до чего не дотрагивался.

Полусонный Кенни послушно сделал, что велят, почти не просыпаясь. Мне это дело доставило больше затруднений, поскольку я не решалась присесть на грязный стульчак. Пришлось зависнуть в воздухе, надеясь на лучшее. Чтобы отвлечься, я читала неприличные надписи на стене.

Когда мы вернулись, мама уже лежала в кровати, натянув поверх ночной рубашки мохеровую кофту.

Дети, идите сюда, а то холодно.

Мы залезли к ней. Ощущение было такое, что мы забрались в сугроб, но мама нас крепко обняла, и мы все прижались друг к другу. Постепенно стало теплее. В коридоре ругалась какая-то парочка, но мама натянула одеяло нам на головы, так что получилась пещерка, где до нас никому не добраться.

Я уснула, но среди ночи внезапно проснулась. Мне приснился отец. Он гнался за мной. Когда я проснулась, сердце у меня колотилось так, будто я действительно бежала. Я потянулась к маме, но ее в кровати не было.

Рядом был только Кенни, свернувшийся калачиком и отчаянно сопевший.

Я села, дрожа от страха. В комнатушке было темно, но я все же различила тень у окна.

Мама? Я соскользнула с кровати и побежала по вытертому ковру. Мама, ты что?

Я положила руку ей на плечо. Она дрожала, несмотря на мохеровую кофту.

Тише, детка. Разбудишь Кенни.

Он спит как убитый. Мама, тебе не спится?

Не-а. Еще и сигареты кончились, как назло. Я уже думала, может, пойти поискать автомат на улице

–  –  –

Да, мне эта идея тоже не очень понравилась. Ох, Джейни, как нас сюда занесло? Может, я просто рехнулась? Твой отец не стал бы вправду тебя бить. Он же тебя очень любит, голубчик.

Тебя он тоже очень любит, мама, и все-таки бьет. Почему он такой?

Спроси чего полегче. Я его, видимо, раздражаю до безумия. От меня и правда толку мало. Как от жены и как от матери.

Она расплакалась.

Ты отличная мать, сказала я, обнимая ее. И толку от тебя достаточно. Ты везучая. Я больше ни про кого не слышала, кому бы выпала такая удача взять и выиграть в лотерею.

Госпожа Удача, фыркнула мама. Я так и расписалась в гостевой книге: "Г. Удача". На случай, если твой отец явится нас разыскивать. Зря мы, наверное, остановились так близко к вокзалу. Сюда он может явиться в первую очередь. Уедем сразу после завтрака, ладно?

Тебя теперь так будут звать, да, мама? Госпожа Удача?

Ну, госпожа звучит совсем глупо. Но меня могли бы звать Никки Удача. Хотя имя тоже можно сменить. Я буду Виктория. Пош моя самая любимая из "Спайс герлз". Виктория Удача А что, отлично звучит!

А у нас с Кенни тоже будут новые имена?

Да, пожалуй, так будет лучше. Ты какое имя хочешь, детка?

Я стала перебирать звезд из своего альбома с вырезками: Бритни, Шарлотта, Кэйт, Кайли Но все было не то, потому что я даже отдаленно ни на одну из них не похожа.

К их портретам я вырезала кучу подарков:

цветы, бокалы с шампанским, коробки конфет и флаконы духов. На одной такой рекламной картинке было имя модели Лола Роза.

Я мысленно примерила это имя. Оно мне решительно нравилось.

Меня будут звать Лола Роза.

Я выпрямилась, пригладила волосы и одернула ночную рубашку. Лола Роза классная девушка с длинными, густыми, вьющимися волосами (я уже чувствовала, как мои прямые, жидкие волосы становятся гуще и завиваются). У Лолы Розы безупречная фигура фотомодели. Я втянула живот и выпятила грудь. Лола Роза ничего не боится. Даже своего отца.

Я медленно выдохнула и слабо улыбнулась.

Лола Роза Удача, сказала мама. Ну что ж. Новое имя новая жизнь.

Она утерла полные слез глаза, размазывая тушь.

Боже мой, на кого я похожа! Черт, я же не взяла крем для снятия макияжа! Я забыла вообще всю косметику!

Пойдем в магазин и купим тебе целую кучу новой. И мне что-нибудь, сказала я с надеждой.

Хорошо, Лола Роза, сказала мама и пошла к раковине умываться. Она зачерпнула воды и вдруг взвизгнула:

Господи!

Я наполнила раковину холодной водой и пустила туда Пузырька. Мама его случайно поймала. Он вывернулся и плюхнулся обратно в воду, а нас с мамой разобрал истерический смех.

Вы там, заткнитесь, люди спят! Кто-то стучал нам в стену.

Мы с мамой продолжали хохотать, зажимая рты ладоням. Проснулся Кенни.

Где я? Он заплакал. Мама! Джейни!

Ш-ш-ш, Кенни, мы здесь, сказала я, подходя к нему.

И заткните своего ребенка, раздался за стеной тот же голос.

Это ты шумишь, приятель! крикнула мама. Сам заткнись!

Мама! Не надо! Не устраивай скандал, пожалуйста! прошипела я и обняла Кенни, пытаясь его успокоить.

Голос ответил грубым словом, таким грубым, что мы с мамой снова расхохотались. Мама улеглась рядом с нами.

Первое, что мы сделаем, сказала она, уедем отсюда. Это настоящий притон.

Джейни, ты меня задушишь! заныл Кенни.

Извини, я не нарочно. Только не зови меня Джейни. Я теперь Лола Роза.

А я Виктория, сказала мама.

Это такая игра? спросил Кенни неуверенно. Мне не нравится. Я хочу домой.

Нет, ты что! сказала я поспешно. Вот увидишь, как будет здорово. Мы потом пойдем по магазинам. Просто мы теперь другие люди, и у нас другие имена. Меня зовут Лола Роза Удача. Классно, правда? А мама Виктория Удача. А тебя как будут звать?

Я Кенни, сказал Кенни.

Это понятно, но ты можешь выбрать любое имя, какое захочешь! Помочь тебе? Ну, например Джимми?

Робби? Дэвид?

Как? Я все равно не запомню. Кенни забеспокоился.

Запомнишь! А хочешь что-нибудь похожее на Кенни: Ленни? Бенни?

А можно, я буду Кендэл?

Мятное печенье "Кендэл"! рассмеялась мама.

Я почувствовала, как Кенни весь напрягся от обиды.

Кендэл здоровское имя, сказала я.

Очень здоровское. У Виктории Удачи двое чудесных деток Кендэл и Лола Роза, сказала мама, протискиваясь между нами. Может, попробуем теперь чуток соснуть?

Она прижала нас к себе. Кенни Кендэл лежал тихо. Я уже думала, что он заснул.

Но тут он снова подал голос:

А как будут звать папу?

Я ждала, что ответит мама. Но она ничего не ответила. Наверное, она заснула.

Папа теперь не член нашей семьи, Кендэл, прошептала я.

Почему? Голос у Кендэла был удивленный.

Я поражалась его тупости.

Ты знаешь почему! прошипела я. Потому что папа ведет себя ужасно и все время бьет маму. Он и меня ударил. Мне все еще больно двигать челюстью.

Меня он не бил, сказал Кендэл.

А маму тебе не жалко?

Так она же заслужила!

Я схватила его сквозь футболку за худые плечи и начала трясти:

Как ты можешь говорить такую глупость и гадость!

Но она правда заслужила. Так папа сказал! Кендэл начал хныкать. Джейни, перестань, больно же!

Я тебе не Джейни. Я Лола. Лола Роза. И если ты хоть слово еще скажешь о папе, я правда рассержусь. Мы его ненавидим.

Неправда! всхлипнул Кенни. Мы его любим.

Я повернулась к нему спиной и отпихнула локтем, когда он попытался ко мне прижаться. Я ненавидела отца, хотя Кенни был прав.

Я отца ненавидела и боялась до безумия. И все-таки я его любила.

Я представила, как он там бродит один по квартире, зовет нас, заглядывает во все комнаты, откидывает покрывала на кроватях, открывает шкафы. Потом он, наверное, начат беситься. От злобы. Но ему, конечно, очень больно. Он, наверное, плачет. Папа у нас самый крутой мужик во всем квартале, но я много раз видела, как он плачет. Он всегда плачет, когда побьет маму. Берет ее руки в свои, говорит, что виноват перед ней, а по щекам текут слезы. А потом целует ее синяки, становится на колени и умоляет простить его. И она прощает.

И не только она. Папа любого умеет умаслить. Когда с Кенни бывают припадки ярости и он кидается на спину, брыкает ногами и вопит-разрывается, папа со смехом поднимает его и говорит: "Ну-ка выключим этот глупый носик", нажимая ему на нос, как на кнопку. Кенни внезапно перестает вопить и весело смеется, как будто он просто шутил.

Со мной папа тоже умеет обращаться. Он подходит, садится рядом, берет мою руку и заводит игру с пальцами, давая им всем смешные прозвища. Однажды он раскрасил мои обкусанные ногти во все цвета радуги, а большие пальцы и один мизинец в золотой, серебряный и снежно-белый цвета. Он купил пакетик разноцветных бусин и нанизывал их мне на волосы, угощая меня заодно шоколадными драже в разноцветную крапинку.

На последний день рождения он мне подарил большую серебряную коробку, перевязанную радужной ленточкой. Из коробки выглядывала ткань, и я догадалась, что это радужное платье. Это меня встревожило, потому что я уже слишком взрослая для таких нарядов. Платье было очень красивое, с мелкими складками и радужным поясом впереди, буфами на рукавах и пышной юбкой с оборками. В пять лет мне до смерти хотелось иметь такое платье. Сейчас оно на мне выглядело ужасно. Слишком обтягивающее, слишком яркое, слишком детское. Но пришлось мне улыбнуться, присесть, расправляя юбку, и закружиться по квартире, изображая восторг.

Еще мне пришлось надеть его на школьную дискотеку. Надо мной все смеялись. Никто не хотел со мной танцевать. Пришлось танцевать одной, выделывая коленца и притворяясь, что мне очень весело. От бурных движений швы полопались. Мама пыталась их зашить, но ткань расползалась под иголкой. Мы запрятали платье подальше в шкаф, чтобы папа не увидел.

Я представила, как он сейчас его найдет.

Мне казалось, что сердце у меня лопается, как швы на моем платье.

–  –  –

Интересно, что европейского в кукурузных хлопьях, гренках и разбавленном апельсиновом соке? сказала мама. Просто грабеж! Давайте не будем жаться и найдем что-нибудь получше.

Мы выбрали большой новый отель с видом на Темзу.

Класс! сказала мама. Ведите себя тут прилично, дети!

Номер был большой, с огромной кроватью, застланной розовым шелковым покрывалом из той же ткани, что и сборчатые портьеры.

Розочка тоже в цвет, сказала я.

Но медведица выглядела на фоне покрывала ужасно серой и обтрепанной. В номере были ванная комната, телевизор, телефон и холодильник.

Глядите, тут полно напитков! И орешки, и шоколад! Ура! сказал Кенни, шурша обертками.

Прекрати, они же, наверное, не бесплатные, а, мама? Я схватила Кенни за руки.

Да ладно, малышка, деньги у нас есть. Пусть берет что хочет.

Кендэл выпил банку кока-колы и грыз орешки, пока мы с мамой вместе принимали ванну. В ванной стояли миниатюрные бутылочки шампуня и пены для ванн, так что мы устроили густую пену и воображали себя кинозвездами.

Кенни Кендэл, иди сюда, ныряй к нам! позвала мама.

Было слышно, как он там разговаривает сам с собой или с кем-то еще.

–  –  –

Я вылезла из ванны, завернулась в одно из чудесных огромных пушистых полотенец, лежавших рядом, и прокралась в комнату.

Кендэл, прислонившись к зеркалу, болтал по телефону.

Да, папа, в Лондоне здорово! говорил он.

Я похолодела:

–  –  –

Он удивленно взглянул на меня и повернулся спиной:

Только Джейни все время ко мне пристает, папа. И мне приходится спать с ней и с мамой в большой кровати, а я хочу отдельную кровать я ведь уже большой, правда?

Тут я так рванула трубку, что зашибла ему пальцы.

Ай! вскрикнул Кенни. Он хотел меня ударить, но только сделал еще больнее своим бедным пальчикам.

Ты сказал папе, где мы!

Тут я услышала гудок в трубке. Кенни на самом деле ничего не сказал папе. Он разговаривал с ним понарошку.

Если только папа не повесил трубку Кенни, ты правда говорил с папой?

Да! И он сказал, что ты себя плохо со мной ведешь и он скоро приедет и тебя накажет, ясно? И вообще, я уже не Кенни. Я Кендэл.

Господи боже ты мой! крикнула мама из ванной. Да перестаньте ж вы оба орать! Сейчас нам опять застучат в стену.

Он пытался позвонить папе!

Не будь дурой. Он не умеет. Он даже номера толком не знает.

Знаю! Я знаю наш номер. Один-два-три-четыре-шестнадцать-десять-двадцать, поняла? сказал Кенни.

Я поняла. Я взяла его на руки, поцеловала и пожалела помятую ручку. Мама вышла из ванной вся розовая и очень хорошенькая, несмотря на синяки и разбитый нос. Я посадила Кендэла в ванну и выдувала с ним пузыри, пока он не перестал злиться.

А теперь пойдем кутить, сказала мама.

Начали мы с того, что еще раз позавтракали блины с кленовым сиропом и мороженое. Я съела свою порцию и половину Кенниной, а потом все водила пальцем по тарелке, чтобы подобрать сироп до последней капли.

Ну и манеры у тебя, Лола Роза! сказала мама, а потом вытянула палец и сделала то же самое.

Я взяла тарелку в руки, собираясь ее вылизать.

Ой-ой-ой! Это, по-моему, уже слишком, заметила мама. Ну, вперед. Будем развлекаться. Пошли на колесо обозрения.

Развлекаться, развлекаться, развлекаться, распевал Кендэл, пока слова от повторения не превратились в бессмысленную скороговорку.

Он ахнул от восторга, когда мы показали ему на огромное колесо со стеклянными подвесными кабинками.

Мы стали смотреть, как оно медленно-медленно поворачивается.

Развлекаться, развлекаться, развлекаться, распевал Кендэл все время, пока мы стояли в очереди.

Сперва все улыбались и говорили: "Славный малыш!", но постепенно стало заметно, что он действует людям на нервы. Нам он тоже действовал на нервы, но унять его, когда он уже завелся, невозможно. Он твердил свое развлекаться до той самой минуты, когда нужно было заходить в стеклянную кабинку. Тут он разревелся.

Кенни, что с тобой? спросила мама.

Кендэл, прошипела я, иди сюда, тут ничего нет страшного. Заходи скорее.

Нет! орал Кенни. Я боюсь!

Пришлось мне подхватить его и втащить в кабинку, перебросив через плечо. Он вопил и лягался, колотя меня носками ботинок в живот.

Прекрати, Кендэл! Тут хорошо! И совсем не страшно.

–  –  –

Нет, конечно. Мы в стеклянной кабинке. Мы поднимемся высоко-высоко в воздух, как будто летаем. Ну посмотри!

Кендэл не хотел никуда смотреть. Орать он перестал, но сунул голову мне под куртку и вцепился крепко-крепко. Мне хотелось встать, чтобы получше все увидеть, но, стоило мне двинуться, он начинал ныть.

Ну и плакса ты, Кендэл! сказала мама. Лола Роза, давай его сюда, я его подержу.

Спасибо, Виктория, ответила я.

Мы чувствовали себя как на сцене, потому что еще не привыкли к своим новым именам. Мне ужасно нравилось, что меня называют Лола Роза. Я отцепила Кендэла, передала его маме и встала, прижавшись лицом к стеклу. Мне хотелось, чтобы было пострашнее, чтобы мы крутились на большой скорости и Лондон плыл у нас перед глазами. Или чтобы стеклянная кабинка отцепилась от колеса и полетела сама собой, унося нас все дальше и дальше от папы. Здесь, в голубом небе, я чувствовала себя куда безопаснее.

Я была совсем не рада, когда мы спустились на землю. Я все время думала о папе и озиралась.

Лола Роза, перестань озираться, ты мне действуешь на нервы, сказала мама.

А теперь мы куда пойдем? поинтересовался Кендэл.

Мама ничего не ответила. Я посмотрела на нее. Она не знала.

Пошли по магазинам, предложила я.

Магазинов, правда, видно не было, только река, пешеходные дорожки и большие дома.

Мама, а где тут магазины?

Где-то там. Мама неопределенно махнула за реку. Наверное, надо перейти через мост. Ты что собираешься покупать, Лола Роза? Джинсовую курточку на меху? А тебе, Кендэл, кожаную куртку, да?

Кендэл не ответил. Он все еще сопел и слегка всхлипывал после долгого рева. Глаза его были прикованы к соседнему зданию.

Кендэл! Ты что, забыл свое новое имя? шепотом спросила я.

Не забыл, сказал он, не отрывая взгляда от стены с вывеской. Здесь рыбы.

Аквариум! Правда, милый, сказала мама. Какой же ты у меня умница! Надо же, такой малыш, а знает такое длинное слово "аквариум"!

Можно мы тут купим рыбок друзей для нашего Пузырька?

Конечно, надо купить еще одну золотую рыбку, корм и нормальный аквариум, сказала я.

Пузырек сегодня утром выглядел неважно. Мы смыли с ванны мыльную пену и пустили его плавать, но вид у Пузырька был очень вялый. Мне показалось, что долго он не протянет. Хорошо бы отвлечь Кендэла новыми рыбками.

Но когда мы вошли, оказалось, что это не такой аквариум, где покупают рыбок, а что-то вроде рыбьего зоопарка.

Здесь только смотрят на рыбок, Кендэл, их здесь не продают. Пойдем.

Я хочу посмотреть, сказал Кендэл.

На всю эту кучу рыбы? протянула мама. Отстань, Кенни. Кендэл! Это же скукотища. Нет, мы сейчас пойдем по магазинам и купим тебе кожаную куртку.

Пожалуйста, пойдем смотреть рыб! канючил Кендэл. А акулы там есть?

Акулы! Я засмеялась.

Но там и правда были акулы.

Я слонялась по темным коридорам, без всякого интереса заглядывая в витрины с рыбами и думая о джинсовой курточке на меху. Я мечтала отыскать скамейку: ноги у меня уже отваливались. Мама поднимала Кендэла на руки, чтобы он мог разглядеть очередную скользкую тварь.

Мне казалось, что вполне достаточно увидеть одну рыбу, остальные точно такие же. Эти были ничем не лучше нашего Пузырька. Я свернула за угол и оказалась перед огромной витриной во всю стену.

Прислонившись к стеклу, я воображала себя русалочкой мы с папой сто лет назад смотрели мультик про русалочку, и вдруг прямо на меня выплыла огромная акула с разинутой пастью. Три ряда устрашающих зубов мелькнули совсем рядом с моим носом.

Я закричала.

Примчались мама и Кендэл.

Я кричала, зажимая рот обеими руками, и не могла остановиться.

Что случилось, Джейни? Папа? Ты его видела? Мама прижала меня к себе.

Акула! выдохнула я.

О господи! Мама легонько встряхнула меня за плечи. Как ты меня напугала!

Группа японских туристов со смехом показывала на меня пальцами.

Ты испугалась рыбы? Мама тоже рассмеялась.

Это акула, сказала я. Она огромная и была совсем близко. Как будто она до меня дотрагивается.

Я не боюсь, заявил Кендэл. Хочу посмотреть акулу! Где она?

Похоже, Лола Роза ее спугнула своими воплями. Ты прямо хуже Кендэла!

И тут мимо нас проплыла еще одна огромная акула, а за ней другая и третья со злобными глазами и огромной разинутой пастью.

Мама отшатнулась:

Вот черт! Она взяла меня за руку. Беру свои слова обратно. Какие громадины!

Мне они нравятся! Акулочки, акулочки! Хорошие мои! Плывите ко мне! Откройте ротики, я хочу поглядеть на ваши зубки! уговаривал Кендэл, прижав нос к стеклу.

Эй, ты смотри! крикнула я, прижимаясь к маме.

Я и смотрю, откликнулся Кендэл. До чего они славные! Мама, купи мне одну, ну пожалуйста!

Туристы так и согнулись от хохота. Я тоже засмеялась, но меня все еще трясло. До чего же они противные, эти акулы! Я не могла заставить себя подойти к стеклу, хотя знала, что им сквозь него не проплыть. Мне хотелось поскорее перейти в следующий зал, но Кенни приклеился к стеклу, как будто ладошки и нос у него превратились в липучки. Когда мама попыталась его оторвать, он захныкал.

Дети, вы меня с ума сведете! сказала мама. Лола Роза, иди в следующий зал. Мы тебя догоним, когда его высочество налюбуется на своих акул.

И я побежала по коридору, за угол и вверх по наклонному полу. Тут я остановилась. Я оказалась над бассейном с акулами. Уйти было некуда. Вот они, плывут прямо на меня.

Я испугалась, что сейчас снова не выдержу и закричу, и бросилась бежать по темным коридорам и слабо освещенным залам с мерцающими стеклами. Я промчалась сквозь весь аквариум до сувенирного магазинчика у выхода. При виде ярко-голубых игрушечных акул мне снова стало не по себе.

Я сидела в углу целую вечность. Мне казалось, что мама и Кенни никогда уже не придут. Наконец они появились, держась за руки. Кендэл весь сиял, щеки у него горели.

Лола Роза, куда ты запропастилась? сказала мама.

Какая ты дура, Джейни, то есть Лола Роза! Там пришел дядя и рассказал мне все про акул. Самую большую-пребольшую зовут Джордж. Он все делает лучше всех. Джордж видит в десять раз лучше меня, а нюх у него в сто раз лучше.

Да, они могут в океане учуять каплю крови за много миль. Мама оскалила зубы, изображая акулу.

Мам, перестань.

Ты что, правда боишься, трусиха? Эти акулы в аквариуме не едят людей. Их кормят чем-то вроде рыбной паэльи, с осьминогами, кальмарами и всякое такое. Мы туда вернемся и посмотрим, как их кормят, да, Кендэл?

Ага! Я хочу покормить Джорджа.

Ну, тебе, милый, наверное, все же не разрешат его кормить. Но мы посмотрим, как дядя это делает. Зря ты не осталась, Лола Роза, было ужасно интересно! Мама посмотрела на меня и подошла совсем близко: Джейни, что ты дергаешься? Что с тобой? Ты же всегда была разумной девочкой!

Я и есть разумная. Разумным людям акулы противны, потому что они уродливые и могут разорвать человека на куски. Иди с Кендэлом обратно, если хочешь, а моей ноги там больше не будет. Ни за что!

Я вышла из магазина, встала у парапета и стала смотреть на реку. Я прекрасно знала, что в Темзе нет никаких акул, и все же мне казалось, что вот-вот над водой промелькнет смертоносный спинной плавник.

Когда мама с Кендэлом наконец вышли, Кендэл прижимал к груди большую ярко-голубую игрушечную акулу.

Смотри, у меня теперь свой Джордж! закричал он, бросаясь ко мне. Фас! Он раскрутил Джорджа за хвост и ткнул мне в лицо.

Больно не было. Я понимала, что Джордж мягкая игрушка и зубы у него войлочные, и все же я закричала.

Джейни, да прекратишь ты, наконец! Ты просто изображаешь трусиху, чтоб на тебя побольше обращали внимание! прикрикнула мама.

Мне стало так обидно, что я надулась и не разговаривала с ними обоими все время, что мы шли по мосту и пересекали Ковент-Гарден. Но тут мама остановилась перед шикарной французской кофейней.

Будем прожигать жизнь, сказала она и решительно двинулась внутрь.

Мне пришлось нарушить молчание, чтобы сказать, какое я хочу пирожное. Выбирала я очень долго, потому что все они были необыкновенно красивые и соблазнительные. Наконец я остановилась на пирожном со взбитыми сливками и клубникой, украшенном сверху завитком шоколадного мороженого. Мама взяла изящный миндальный круассан. Кендэл выбрал безе с ванильным кремом, но лизал его без особой охоты и половину не доел. Я сделала это за него. А еще я получила чашку горячего шоколада, как из сказки, густого-прегустого и с горкой сливок сверху.

Мама рассмеялась, глядя на меня:

Ну что, Лола Роза, развеселилась?

Еще бы! ответила я.

Потом мы перешли к серьезным покупкам. Мы зашли в шикарный магазин детской одежды и нашли там обалденную черную кожаную куртку, которая сидела на Кендэле как влитая. Он был в ней до того хорош, что даже продавщица захлопала в ладоши и сказала "лапонька!". Куртка стоила кучу денег.

Но у меня и есть куча денег, сказала мама, выгребая пригоршнями свои пятерки, как скопившуюся мелочь.

Куртки для девочек мы тоже посмотрели. Джинсовая курточка на меху там была, и у меня уже радостно забилось сердце. Но когда я ее примерила, оказалось, что она мне мала. Я насилу всунула руки в рукава, а спереди она не сходилась.

Я слишком толстая, сказала я, чувствуя себя отчаянно несчастной.

Не будь дурой! Ты просто выросла понятно, что детские одежки тебе уже не годятся. Мы найдем тебе куртку на меху, не волнуйся, утешила меня мама.

Мы ходили и ходили по магазинам. Кендэл перестал устраивать Джорджу воздушные заплывы и захныкал.

Наконец в тринадцатом магазине мое счастливое число! мы увидели целый ряд женских джинсовых курток на искусственном меху. Бежевый, голубой, розовый мех. Замирая от волнения, я примерила куртку с розовым мехом. Она была мне как раз! Разве что рукава длинноваты, но мама мне их закатала и сказала, что такие куртки все равно только так и носят.

Мама ее купила, и я прямо в куртке вышла из магазина. Ощущение было такое, будто я прижимаю к себе мягчайшего плюшевого мишку. Я выглядела по-настоящему классно, честное слово. Из каждой витрины мне улыбалась сияющей улыбкой новая, шикарная Лола Роза в голубой джинсовой курточке с розовым меховым воротником.

Мама тоже заинтересовалась джинсовыми куртками, но потом увидела короткий обтягивающий белый кожаный пиджак. Она смотрелась в нем потрясающе, как настоящая рок-звезда, особенно с темными очками.

Мы выплыли из магазина: Лола Роза в голубой джинсовой куртке на меху, Виктория в белом кожаном пиджаке, как у рок-звезды. Две очаровашки с очаровательным малышом Кендэлом, оравшим на всю Англию, волоча за хвост акулу Джорджа.

Мы решили купить ему его любимый красный фруктовый лед, чтобы он заткнулся. Это его всегда успокаивало. Но кругом были только шикарные кондитерские, где продавали трюфели и марципаны, и ни одного обычного ларька с дешевым мороженым.

Может, в переулке что-нибудь найдется, сказала мама.

Наконец нам попался газетный киоск. Земляничного льда, который Кендэл любит больше всего, не было, зато мама купила ему все остальные апельсиновый, манговый, черносмородиновый и молочный.

На, детка, видишь, сколько. Соси и помолчи! сказала мама.

Мне она купила сливочный пломбир. Я ела его очень осторожно, чтобы не испачкать новую куртку. Я была так сосредоточена на том, чтобы не уронить ни одной капли, что чуть не прошла мимо самого важного магазина. Это был книжный, но книжки там продавались чудесные: раскраски, картинки для вырезания, наклейки целые горы.

Скукотища! сказал Кендэл, перемазанный цветным мороженым, как помадой.

Но тут он увидел раскраску "Рыбы мира" и принялся ее клянчить, хотя он и красить-то не умеет восковыми карандашами всегда вылезает за контур, а если я даю ему свои фломастеры, он жмет на них так сильно, что получаются мохнатые точки.

Ладно, ладно, избалованный ребенок номер два, сказала мама, открывая свою волшебную сумочку. А ты, избалованный ребенок номер один? Тебе тоже нужна раскраска?

Книгу, которую мне хотелось больше всего на свете, я нашла в самом дальнем углу сказочного магазина.

Это был толстый альбом с викторианскими репродукциями, специально предназначенными для того, чтобы отрывать их по дырочкам и наклеивать в альбом. Там были сотни детей в ярких розовых и сиреневых нарядах, играющих с кошками и собаками, цветы, птицы, морские пейзажи, дед-мороз, младенцы, бабочки, ангелочки

Мама, Виктория, ну пожалуйста! прошептала я.

Вечером мы сидели все вместе на двуспальной кровати и смотрели телевизор. Мама переключала каналы.

Кендэл устроился между нами и снова и снова пускал Джорджа по кровати в атаку на бедного медведя Бобку.

Я сидела по-турецки, положив на коленки альбом и наклеивая новые вырезки.

Больше всего мне понравились четыре огромных ангела. У них были длинные золотые волосы, струящиеся белые одежды и большие серые крылья, выходившие из лопаток. Я аккуратно наклеила их в альбом вплотную друг к другу, чтобы они уместились на одной странице. Ночью мне снилось, что ангелы стоят по углам нашей кровати, распахнув крылья, как занавеси из перьев, и охраняют нас.

–  –  –

Пошли опять кутить, сказала мама, как только я открыла глаза.

Она уже успела встать и одеться. Похоже, спала она немного, но вид у нее был бодрый. Мы кутили до опупения. Мы покупали блузки, брюки, ночные рубашки и пижамы, новые туфли. И какие! Маме на шпильке, с открытой пяткой и ремешком вокруг щиколотки, а мне первую пару взрослых туфель на каблуках. Каблуки были совсем низкие, и все-таки я не могла пройти в них по комнате, не шатаясь.

Ничего, сказала мама. Потренируешься и привыкнешь. Ну что, можно идти танцевать!

Она купила маленький плеер и целую стопку своих любимых дисков. Днем, когда в отеле гудели пылесосы и шум никому не мешал, мы устроили в номере собственную дискотеку. Особенно нравилась маме песенка "Я переживу". Она танцевала под нее, выбрасывая руки, а мы с Кендэлом за ней повторяли.

Горничная пришла убрать номер и увидела, как мы танцуем. Она расхохоталась и присоединилась к нам, тоже выбрасывая руки.

Вот как надо, да, дочка! сказала она.

Она была очень-очень полная, но танцевала на удивление хорошо, покачивая бедрами и колыхая жирными боками.

Какая толстая тетя! прошептал Кенни, как только за ней закрылась дверь. Она вся трясется, как желе!

Видел бы ты свою тетю Барбару вот кто действительно толстый!

Твою сестру? Я легонько ущипнула маму за плоский живот. Но ты же худая!

Ага! сказала мама. Мы во всем полные противоположности. Я даже думала: может, у нас разные отцы?

Меня наш отец с самого начала терпеть не мог.

Ты его не спрашивала?

Еще чего! Он бы мне такую затрещину залепил! Мама снова начала обкусывать палец. И что во мне такого, что мужчинам всегда хочется меня ударить? Что я не так делаю?

Ты все так делаешь, мама! Это они виноваты, а не ты. И потом, ты все равно уже не ты. Ты Виктория, я Лола Роза, а он Кендэл, и все мы Удача, самая удачливая семья.

Я снова включила музыку и стала кружить маму по комнате, пока Кендэл отплясывал с Джорджем. Хорошо, что он так помешался на Джордже. Бедный Пузырек ночью умер. Кендэл хотел похоронить его как следует, в коробке из-под обуви, но мама сказала, что не хочет, чтобы тут воняло тухлой рыбой, и спустила Пузырька в туалет.

Теперь нам приходилось каждый день ходить в этот проклятый аквариум. Кендэл жить не мог без того, чтобы не навестить настоящего Джорджа и его устрашающих товарищей. Я стояла снаружи, прислонившись к парапету. Люди часто останавливались и спрашивали, все ли со мной в порядке. Я боялась, что они вздумают позвать полицейского. И каждый раз, как мимо проходил высокий мужчина с длинными волосами и в кожаной куртке, у меня падало сердце, хотя я видела, что это не папа.

Шла бы лучше с нами, глупая, говорила мама.

Но я не могла. Я страшно боялась этих акул. По ночам мне снились разинутые пасти. Я просыпалась, вся дрожа, и часто видела, как мама сидит съежившись в кресле и курит. Я прижималась к ней, и мы сидели вместе, а Кендэл мирно посапывал под одеялом в обнимку с Джорджем.

Однажды я внезапно проснулась и стала искать маму. В кровати ее не было, в кресле тоже. Я нашла ее в ванной. Она сидела на полу, на коленях у нее была сумочка, а по полу стопками разложены пятифунтовые бумажки.

Деньги, деньги! зашептала я страшным голосом, чтобы ее посмешить.

Но ей было не до шуток. Лицо у нее перекосилось, на лбу вздулась вена.

Кто-то украл часть денег! сказала она, истерически всхлипывая.

Этого не может быть. Ты ведь всегда носишь сумочку с собой, сказала я.

Мама не выпускала сумочку ни на минуту, она не оставляла ее в комнате, даже когда мы спускались завтракать.

Как их могли украсть?

Откуда я знаю! Главное, что украли. Здесь не хватает сотен фунтов.

Мы очень много потратили. Я опустилась на колени рядом с мамой и начала пересчитывать купюры.

Не столько же!

Я взяла лист бумаги и стала записывать всю одежду, которую мы купили, все обеды, ужины, лакомства, катания плюс ежедневные расходы: мороженое, мамины сигареты, автобус.

Получались очень большие цифры.

И мы еще ходили ужинать с папой и заплатили за проезд до Лондона и за первую гостиницу И нам еще надо заплатить за эту. Голос у мамы упал. Господи!

Мама, по-моему, никто ничего не крал. Мы их просто потратили.

Да. Конечно. Ты права. Мы их потратили, сказала мама резко, как будто я была в этом виновата. Ну и что же мы будем делать, разумница ты моя, когда деньги совсем кончатся?

Я честно пыталась думать, но голова отказывалась работать. Когда мама на меня сердится, я никогда не знаю, что делать.

Может, они очень долго не кончатся, если мы будем экономить. Переедем в гостиницу поменьше. Есть будем сэндвичи. Не будем ходить в аквариум.

Хорошо, а что потом? Сядем на тротуаре и будем просить милостыню? А если нас отправят в полицию?

Они же захотят, чтобы вы с Кенни вернулись в школу? Вот и отправят вас домой к отцу

Я расплакалась. Мама тоже заплакала и обняла меня:

Прости, дорогая. Я не всерьез. Конечно, никто тебя домой не пошлет.

Никого из нас не пошлют домой, правда, мама?

Конечно, детка. Мы не можем вернуться. Твой отец всегда очень ясно объяснял, что он сделает, если я попытаюсь от него уйти.

Мама дрожала в своей тоненькой ночной рубашке.

Мне страшно.

Мне тоже, детка.

Мама тяжело перевела дух:

Нет, черт побери, не буду я бояться. Я ведь теперь госпожа Удача. И удача меня не оставит. Слушай, может, накупить еще лотерейных билетов? Так и сделаем будем каждый день покупать кучу лотерейных билетов, и нам, наверное, снова повезет.

Я не знала, шутит мама или говорит серьезно. Конечно, это была глупость, но я не могла выдумать ничего лучше.

Мы вернулись в кровать, и я очень долго не могла заснуть. А потом во сне я плавала среди акул, но, когда я проснулась, мама была уже на ногах, в новой юбке и блузке и белом кожаном пиджаке, и нетерпеливо бродила по комнате на своих новых шпильках.

Хотелось бы мне научиться ходить на моих каблуках. Я их один раз надела на прогулку и так неудачно подвернула щиколотку, что каблук обломился. Мама сказала, что надо отнести туфли обратно в магазин, и нам их заменят.

Мы сегодня сходим поменять мои туфли, мама?

Может быть. Если успеем.

Сегодня мы не будем таскаться по этим скучным магазинам? Кендэл сел в кровати. Волосы у него стояли торчком, как пух у одуванчика.

Мы пойдем сегодня смотреть, как кормят Большого Джорджа?

Если получится, детка. У нас сегодня много других дел. Пора нам приниматься за ум. Я должна найти работу. И жилье нам всем. И школу для вас. Проще простого! сказала мама со смехом.

Кендэл поверил, что это проще простого, и тоже засмеялся.

Я знала, что это совсем не просто. Мне было до того не по себе, что за завтраком я куска не могла проглотить, хотя мама велела нам хорошенько наесться. Сама она вообще ничего не ела. Она только пила кофе чашку за чашкой, одним глотком.

Потом она подошла к портье и попросила счет. Голос у нее был сухой и хриплый. Увидев сумму, она побледнела, но отсчитала ее пятифунтовыми бумажками с самым беспечным видом.

Потом мы пошли наверх укладываться. Нам пришлось выйти и купить еще один чемодан столько мы всего накупили.

Симпатичная толстая горничная пылесосила коридор, когда мы вернулись.

Мама сказала, что мы уезжаем, и сунула ей в карман фартука две пятерки:

Спасибо вам, что заботились о нас.

Пожалуйста, мне было приятно. Я буду без вас скучать, сказала она, тяжело наклоняясь, чтобы поцеловать Кендэла. Потом обняла меня за плечи и притянула к себе: Ты славная девочка, Лола Роза. Ну как, понравились тебе каникулы?

У нас не то чтобы каникулы, сказала мама с многозначительной гримасой.

Да? ответила горничная. Понимаю.

Мы собираемся начать новую жизнь одни, сказала мама. Я должна найти работу. Здесь у вас не нужны горничные?

Я, конечно, могу спросить, ответила та, но это ведь скверная работенка, дочка, особенно для такой хорошенькой молодой женщины, как вы. Платят мало, и редко кто дает, как вы, приличные чаевые. Вы могли бы устроиться куда-нибудь в офис, на настоящую приличную работу. Вы чему учились?

Ничему я не училась. Я работала фотомоделью Вот видите. Я ж говорю, такая красивая сказала горничная.

Но это было давно. Теперь мне такую работу уже не получить после двух-то родов. А с компьютерами, цифрами и тому подобным я не умею обращаться. Не думаю, что справилась бы с работой в офисе, я сразу запутаюсь. Мама начала грызть свой палец.

В офисе, конечно, скучновато, это я понимаю, сказала толстуха успокаивающе. Вам, по-моему, нужно работать с людьми. Например, в магазине. Показывать красивую одежду. Как вы на это смотрите?

Да, это, наверное, здорово, сказала мама, не переставая грызть палец. Но там ведь еще касса. А я с ней не умею обращаться. Я правда тупая что тут поделаешь?

Ничего ты не тупая, мама, сказала я и погладила ее руку.

Мама не виновата. Отец не позволял ей работать. Он ей все время говорил, что она тупая, как дерево, и она ему верила.

Не волнуйтесь, лапонька, вас там научат. На любой работе сначала учат. Меня здесь даже учили застилать постели, хотя я застилала их шесть в день всю свою взрослую жизнь.

–  –  –

Да, такая у меня семья. Вообще-то, сейчас нас восемь, потому что ко мне приехала моя Джун с малышом Марвином, дай ему Бог здоровья, хотя маленький внучек, конечно, не в счет.

Так вы живете не в гостинице? сказала мама. Я думала, если бы меня взяли сюда работать, мне бы дали номер для меня и детей.

Сами вы настоящий ребенок! Конечно, персонал здесь не живет. А уж детей сюда и подавно не пустят.

Слушайте, а не обратиться ли вам в социальную службу?

Еще чего! Я не хочу, чтобы копались в моем прошлом.

Они и не будут. Они вам помогут. Хотя вам, конечно, виднее. Но может быть, вам хотя бы встать в очередь на квартиру?

Это, наверное, не выйдет. У меня и раньше было социальное жилье. Мне оттуда пришлось уехать понимаете? Но они-то скажут, что я осталась без определенного места жительства по собственной воле. Я боюсь, что они отправят детей в приют.

Вам нужно обратиться в специальную организацию, которая подбирает жилье. Когда моя сестра Элиза ушла от мужа, они нашли ей славную квартирку. То есть славной-то они ее сделали сами, сестра с детьми.

Хотите, я ей позвоню, она даст адрес? Это благотворительная организация, но они не унижают людей. И конечно, им в голову не придет отбирать у вас детей. По вам сразу видно, что вы замечательная мама.

Горничная была так добра к нам, что мама хотела дать ей еще денег, но она не взяла. Когда мы собрались, она поставила в укромное местечко наши чемоданы, поцеловала нас всех на прощание и пожелала удачи.

Вам скоро выпадет удача, я чувствую, сказала она.

Мамино лицо озарилось.

Ну да, я же теперь госпожа Удача, сказала она.

Она взяла нас с Кенни за руки, и мы тронулись в путь. Пока мы шли к метро, чтобы ехать в эту благотворительную контору, мама пела все песенки об удаче, какие знала.

В метро мы ехали так долго, будто отправились в экспедицию к центру Земли. Когда мы наконец вышли на поверхность, я сказала Кендэлу, что мы приехали в Австралию. Пусть внимательно смотрит по сторонам тут могут быть коалы и кенгуру.

И акулы, сказал Кендэл. В Австралии в океане есть акулы. Пойдем к океану.

Лола Роза, не заводи ты его, ради бога! прикрикнула мама.

Она посмотрела на обшарпанные вывески магазинов, картошку из Макдоналдса, разбросанную по тротуару, и парней, слоняющихся перед видеопрокатом.

Ну и дыра! Может, зря мы решили сюда ехать? Небось в каждом районе есть эти распределители жилья.

Зато это отдаленный район, мама, тут мы будем в безопасности. Сюда уж папа никак не заедет, правда? А в Вест-Энде я все время боялась, что он сейчас появится из-за угла.

Хочу, чтобы папа появился из-за угла, сказал Кендэл. Хочу к папе. Хочу домой. Австралия мне не нравится.

Да это никакая не Австралия, дурачок. Я рассмеялась. Я просто пошутила.

Не надо шутить, Джейни. Кендэл принялся колотить меня кулаками, Джорджем, своей твердой башкой.

Эй, ты что! Ой! Прекрати, Кендэл! Я схватила его и закружила.

Обычно это выводит его из приступа ярости, но на сей раз не подействовало. Он только злобно сопел.

Перестань, Кендэл! Я посадила его себе на бедро.

Меня зовут Кенни! прорыдал он.

Бедный малыш, он не знает ни кто он, ни куда он идет. Зря ты ему заморочила голову с этой Австралией, сказала мама.

Я понимаю. Прости. Прости, Кендэл.

–  –  –

Нет. Уже не Кенни, сказала мама, беря его лицо в ладони и глядя ему прямо в глаза. Это не шутка, милый.

Мы с тобой и с Джейни убежали. Убежали, потому что так надо. Потому что твой отец избивал меня.

Потому что ты была плохая, сказал Кенни.

Мама не плохая, дурак. Я тряхнула его за плечи.

Не трогай его, Джейни. Он просто повторяет за отцом. Он не понимает, что говорит, сказала мама.

Послушай меня, милый. Никто не заслуживает, чтобы его били. Ты не будешь никого бить, когда вырастешь.

Ты хороший мальчик. А Джейни хорошая девочка, и я не могу допустить, чтобы вас били. Поэтому мы начали новую жизнь. Теперь нам надо ее устроить, правильно?

Правильно! Я подтолкнула Кендэла: Скажи "правильно"!

Неправильно! фыркнул Кендэл в розовый мех моей куртки, но это он шутил.

В конторе он вел себя как овечка.

Меня зовут Кендэл Удача, мне пять лет, сообщал он каждому. Ресницы у него все еще были мокрые, на бледной мордашке застыло серьезное выражение.

И все улыбались ему и говорили: "Славный малыш!" Жилье мы получили благодаря Кенни. Сперва мы очень долго ждали, потом женщина в очках стала записывать наши анкетные данные. Мама сначала держалась хорошо и отвечала четко и убедительно, хотя и покусывала время от времени свой большой палец. Но потом нас отвели еще в одну большую комнату, набитую ожидающими. Там мы снова целую вечность ждали своей очереди, чтобы мама повторила то же самое мужчине с бородой, заполнявшему другой формуляр.

Я знала, что мама не сумеет запомнить во всех деталях историю, которую сочиняла на ходу. Она очень старалась и тараторила все быстрее, чтобы поскорее добраться до конца, но сбилась, когда ее спросили, в какой школе мы учились. Она уже придумала какое-то название, и они его записали. Мама отчаянно пыталась вспомнить, на лбу у нее вздулась вена.

Она умоляюще взглянула на меня:

Джейни, скажи им, пожалуйста, как называлась твоя школа.

Джейни!..

Я скорее начала что-то говорить, но мужчина меня не слушал. Он отложил ручку.

Джейни? спросил он. Я думал, тебя зовут Лола.

Ее и зовут Лола. Джейни просто такое домашнее прозвище, мы звали ее в шутку Джейни-Пейни, когда она была маленькая.

Видно было, что человек с бородой не верит ни единому маминому слову.

Простите, миссис Удача, но у меня такое ощущение, что вы поскупились на правду в своем рассказе, сказал он. Некоторые детали у вас не сходятся. Вы должны быть с нами совершенно откровенны относительно ваших прежних семейных обстоятельств. Я не сомневаюсь, что у вас есть свои причины Да, у меня есть, черт подери, свои причины, сказала мама, вспыхивая. Она расстегнула блузку и показала бородатому синяки, все еще лиловые, как фиалки.

Мы сбежали от человека, который это сделал, ясно? Он и на свою дочь поднял руку значит, его уже ничто не остановит. Я хочу начать новую жизнь и сделать, что могу, для ребятишек. Вернуться я не могу. Он нас убьет.

Вы обращались в полицию?

Мама фыркнула:

А что они сделают?

Посадят его за решетку.

Ага, на сколько времени? А его дружки? А когда он выйдет, что с нами будет?

Я понял вас, миссис Удача. Да, я представляю себе Ничего вы не представляете. Можете заткнуть себе свое понимание в задницу! сказала мама, вставая. В общем, теперь вы, надо думать, не будете подыскивать нам жилье?

Оскорбления, конечно, не способствуют решению вопроса. Я все же попытаюсь вам помочь, но не ждите от меня чудес. Я поставлю вашу семью на очередь.

А пока очередь не подойдет, нам что делать сидеть полгода в канаве? Мама обозвала его очень-очень грубым словом и встала: Пошли, дети, нечего зря время тратить.

Кенни взглянул на свои руки. Потом на стул, на котором сидел. Потом под стул. Рот у него стал как щель почтового ящика, и он заревел.

Он ревел и ревел. Я взяла его на руки это не помогло. Его взяла на руки мама он не утихал. Женщина в очках принесла ему печенье это его тоже не остановило.

Что с ним? спросил бородатый мужчина.

Он больше не может. Мамин голос перекрыл рыдания Кенни. С него хватит. Мы уже неделю в бегах. Я обещала, что сегодня у него будет дом. Он хочет наконец почувствовать себя в безопасности.

Все засуетились вокруг Кендэла и смотрели на бородатого, как будто он нарочно терзает моего маленького братика. К счастью, Кендэл рыдал так отчаянно, что не мог перевести дух и объяснить, в чем дело.

Что ж, мы вас, наверное, можем перевести в категорию "критическая ситуация". Там есть одна свободная квартира. Не то чтобы очень хорошая, и внешний вид оставляет желать Но если рассматривать ее как перевалочный пункт Мы получили ключи от квартиры тут же из рук в руки. Нужно было скорее уводить Кенни, пока он не начал объяснять про Джорджа.

Всю обратную дорогу к метро мы всматривались, не мелькнет ли где-нибудь войлочный плавник, но безрезультатно. Наверное, он остался в поезде.

Мама вернулась с Кенни в отель, чтобы поблагодарить толстую горничную и забрать наши вещи, а мне незаметно сунула в ладонь три пятерки. Объяснений не требовалось. Я бегом домчалась до аквариума, попросила, чтобы меня пропустили в сувенирный магазин, и купила Джорджа Второго.

–  –  –

Наша новая квартира занимала второй этаж маленького, сырого эдвардианского дома; крыша была затянута брезентом, а палисадник зарос крапивой. Входная дверь покривилась, так что пришлось поднажать на нее плечами. Холл был так завален бесплатными газетами и рекламными листовками, что мы разбрасывали их ногами, как осенние листья.

Квартира состояла из гостиной с кухонным уголком, маленькой спальни и ванной комнаты с душем, умывальником и туалетом. Стены были грязновато-белого цвета, как свернувшееся молоко, с черной плесенью по углам. Деревянные подоконники облупились и подгнили от сырости. Ковролин в гостиной был весь в пятнах. В углу примостились грязная плита и холодильник, но мебели никакой не было.

Мы с мамой и Кендэлом обошли квартиру кругом. Потом еще раз.

А где же всё? спросил Кендэл.

Хороший вопрос! По маминому виду похоже было, что она вот-вот расплачется.

А где же всё? сказала я поспешно, передразнивая Кендэла.

Мама нахмурилась было, но тут до нее дошло.

Хороший вопрос!

А где же всё? хором пропели мы с Кендэлом.

Хороший вопрос! сказала мама.

Мы носились по квартире и повторяли этот сумасшедший диалог во все более быстром темпе, пока слова не превратились в бессмысленную скороговорку. В конце концов мы свалились на пол хохочущей куча-мала.

Ой, дети, вставайте скорее, тут так грязно! сказала мама с гримасой отвращения. Надо пойти купить моющего средства для ковров, и прорву Кометы, и три щетки. А потом мы еще купим краски и покрасим стены в яркий цвет. Ты какой предпочитаешь, Лола Роза?

Лиловый!

Лиловый? Что ж, пропади все пропадом, пусть будет лиловый. У нас будет лиловая спальня, лиловая кровать, пол, ковер, занавески. Мы можем даже тебя покрасить с ног до головы в лиловый цвет, если тебе так хочется.

И гостиная тоже лиловая?

Нет, теперь моя очередь. Гостиная будет черно-белая, страшно стильная, белые стены, черная кожаная мебель, а. на полу ковер под шкуру зебры. И я лежу на этом ковре в черном пеньюаре А?

И сосешь белые леденцы в черную полоску! Кендэл, а ты выбирай краску для ванной. Как насчет цвета морской волны, как в твоем кошмарном акулятнике? А вместо ванны мы купим большой стеклянный аквариум, и ты будешь там плавать с Джорджем.

Не морочь ему голову, сказала мама. Кендэл, она просто шутит.

А моя лиловая спальня, мама? Это тоже шутка?

Нет-нет, детка, мы правда наведем марафет в этой дыре, я тебе обещаю. За расходами не постоим. В разумных пределах, конечно.

Нам сказали, что есть такие специальные благотворительные магазины, где нуждающиеся могут получить любую мебель почти задаром. У мамы было еще полно лотерейных денег, но она уже не относилась к ним так беспечно. Сперва мы все-таки посмотрели мебель в обычных магазинах, но кожаный гарнитур из дивана и двух кресел стоил три тысячи фунтов.

Пропади они пропадом! Посмотрим, что там в этой благотворительности. Если у них только старая рухлядь с клопами, так мы просто скажем "нет, спасибо", правда? сказала мама.

Но говорить пришлось только "да, пожалуйста". Мы нашли даже черный кожаный диван. Конечно, он был не новый, и кожа местами треснула, но смотрелся все равно отлично. К нему мы подобрали два почти одинаковых черных бархатных кресла и пушистый ковер, который после основательной чистки оказался белым. Двуспальную кровать мы тоже там получили, правда, мама купила к ней новый, с иголочки, матрас она сказала, что не может спать на чужой постели. Еще она купила лиловое покрывало, чтобы меня порадовать, и целый день красила стены в лиловый цвет.

Я сделала для нее красивую открытку с лучшими моими викторианскими вырезками: большим, ярким сердечком, букетами роз и лилий и целым роем ангелов, реявших друг над другом, как парашютисты. Внутри я написала: "Мама, ты ангел. С любовью от Лолы Розы" и приклеила рядом со своим именем большую красную розу. Кендэл пририсовал кривое К и поцелуи.

Я положила открытку в красивый конверт и сделала вид, что его принес почтальон. Настоящей почты нам пока не приходило, потому что никто не знал, что мы здесь. Нас вообще никто не знал. Это были уже не каникулы. Это была новая жизнь.

Я, конечно, вспоминала о прежней жизни и прежних друзьях. Они, наверное, удивились, что я вдруг растаяла в голубой дымке. Точнее, в дыму. Мама курила все больше и больше, чтобы успокоить нервы.

Квартира наша была вся в клубах дыма. Я от этого кашляла, но мама говорила, что это я нарочно. Отчасти так оно и было.

Кендэл тоже много кашлял, но, скорее, от постоянного плача. Мне кажется, он скучал по папе. Он часто звал его, когда просыпался среди ночи. Иногда он просыпался недостаточно быстро и мочил постель. Мама обещала, что наденет ему памперс, если это повторится. Это повторялось, и наконец мама засунула ему в трусики пеленку. Кендэл заплакал от унижения.

Зря ты на него сердишься, мама. Он же не нарочно. Просто ему плохо.

Мне тоже плохо, когда он портит новенький матрас. И перестань наконец меня поучать, мисс Умница-Разумница. Ты меня иногда просто бесишь, Джейни.

–  –  –

Хорошо, Лола-трусики-в-розочку, только не забывай все же, что я твоя мать. Перестань, бога ради, изображать мою старшую сестру. Не твое дело меня учить. Я сама знаю, что мне делать, ясно?

Мама полезла в сумочку за сигаретами. В пачке ничего не было.

Вот черт! Джейни Лола Роза, сбегай быстренько в ларек.

Уже десять, мама. Они давно закрылись.

Кендэла мы укладывали целую вечность. С ним случился очередной приступ рыданий. Во сне он продолжал всхлипывать.

Мама нервно обкусывала ноготь.

Нет, слушай, я не выдержу целую ночь без сигарет. Тут, наверное, где-нибудь есть пивная. Пойду посмотрю и куплю в автомате сигарет. А ты ложись спать, ладно?

Ладно, сказала я неуверенно. Мне не хотелось, чтобы она ходила одна в темноте: вдруг с ней что-нибудь случится?

Все будет в порядке, глупышка, сказала мама, не понимая. В случае чего стучись к соседям. К старухе, наверное, не надо у нее, по-моему, с головой не все в порядке, а вот ребята наверху нормальные.

Мы уже познакомились с соседями. Пожилая мисс Паркер оказалась страшной занудой и задавала кучу вопросов. Мы сперва встревожились, но она спрашивала то же самое и на второй день, и на третий. Ясно было, что она ни слова не помнит из того, что мы ей говорим.

Стив и Энди с верхнего этажа были явно не в восторге, когда мы встретились в первый раз. Мы подымались по лестнице, нагруженные пакетами из супермаркета. Кендэл ревел, потому что упал и зашиб коленку, мама орала на него, что хватит уже быть младенцем, я ворчала, потому что там продавался со скидкой шоколадный торт, а мама его не купила. Процессия получилась шумная.

Мама перестала орать и улыбнулась Стиву тому, что покрасивее. Энди, невысокий парень в очках, сказал нам с Кендэлом "привет!" и помог дотащить пакеты до кухни. Он представился за себя и за своего друга. Я сказала, что меня зовут Лола Роза. Стив поднял брови, но Энди сказал, что это очень красивое имя.

Стив показывал всем своим видом, что разговаривать с нами ниже его достоинства. Что ж, по нему и вправду было похоже, что он слишком хорош для этой дыры. Энди держался гораздо проще и рассказал нам, что с прежней квартиры их согнали за неуплату, поэтому они оказались здесь.

Временно, сказал Стив.

Но все равно мы постарались устроиться здесь поуютнее, сказал Энди. Мне ужасно нравится, как вы отделали квартиру, Лола Роза. Выглядит просто шикарно, особенно лиловая спальня. Настоящее произведение искусства.

Энди нравился мне гораздо больше, чем Стив. И все же не думаю, что я могла бы пойти к нему "в случае чего".

Ненавижу это выражение. Как только мама вышла за дверь, разные случаи замерцали у меня в голове, как неоновая реклама. В ушах гудели воображаемые сирены. Сердце так и билось о ребра: тук-тук-тук.

В квартире было очень тихо. Телевизор мы еще не купили, поэтому я не могла включить его и отвлечься.

Внизу неразборчиво бормотал телевизор мисс Паркер, как будто кто-то нашептывал обо мне гадости у меня под ногами. Над головой ходили Стив и Энди, и при каждом скрипе их половиц я вздрагивала.

Я несколько раз подходила к двери, чтобы убедиться, что она заперта. Мне казалось, что снаружи кто-то стоит и прислушивается, выжидая момента, чтобы толкнуть дверь плечом и ворваться к нам. Я посмотрела через окно в сад, пытаясь разглядеть, не подбирается ли кто-нибудь к дому. Но в стекле было видно только мое собственное отражение. Это напомнило мне аквариум. Я поскорее задернула занавески.

Может быть, свернуться клубочком на черном кожаном диване? Нет, лучшее спрятаться за ним, как делают маленькие дети. Но в другой комнате спал Кендэл, и мне нужно было за ним приглядывать. Я подумала, не пристроиться ли рядом с ним, но мне не хотелось раздеваться и лежать в темноте. Я чувствовала, что должна быть полностью одета и на страже.

Я ходила дозором по квартире. Даже с мебелью, которую мы натащили, она была до ужаса пустая. На осмотр каждой комнаты уходило несколько секунд. Это не помогало.

Когда я заходила в ванную, мне чудилось, что кто-то прокрался в гостиную: вот он щелкнул банкой пива, сел на диван, ждет; когда я была в гостиной, мне казалось, что кто-то стоит за дверью ванной и готовится к нападению. А когда я набиралась смелости и потихоньку приоткрывала дверь в ванную, мне мерещилось, что кто-то влез в окно спальни и вытащил Кендэла из кровати, зажав ему рот, чтобы не слышно было крика.

Я понимала, что отец не знает, где мы. Откуда ему знать? И все же мне было так страшно, что пришлось надеть новую курточку на меху, чтобы унять озноб.

Мама, вернись, шептала я.

В половине одиннадцатого ее все еще не было. Наверное, ей пришлось далеко идти, пока нашлась пивная с табачным автоматом. Хотя на ней были босоножки на высоченной шпильке, так что очень далеко она уйти не могла.

Я ждала, не сводя глаз с часов, кивая в такт их тиканью, пока не закружилась голова. Тогда я попыталась уткнуться в какой-то из маминых журналов, но слова плясали передо мной на странице и ни во что не складывались.

Я вытащила книгу с наклейками и стала вырезать красивую девушку рок-звезду с длинными белыми волосами, блестящим украшением на пупке и загорелыми глянцевыми ногами в белых кожаных сапогах.

Вдруг половицы скрипнули, ножницы дернулись у меня в руке и отхватили один сапог. Я попыталась подклеить его скотчем, но нога все равно подкашивалась.

У меня у самой подкашивались ноги, когда я в сотый раз мерила шагами квартиру. Пошел двенадцатый час пивные закрываются в одиннадцать. Где же мама?

"С ней что-то случилось", сказал голос Рока.

Четверть двенадцатого. Половина двенадцатого. Я не знала, что делать. Может быть, отец ее выследил. Я представила, как он набрасывается на нее и она повисает безжизненно, как моя бумажная картинка. Мне хотелось броситься на поиски, но я не могла оставить Кендэла.

Я разревелась, уткнувшись лицом в ладони. Потом надавила пальцами на глаза сильнее, до боли. Надо кончать глупое нытье. Я же не маленькая. Нечего паниковать. Конечно, отец тут ни при чем. Может быть, она просто заблудилась по дороге из пивной? Мама и в обычное-то время совершенно не ориентируется на улице, а тут еще в темноте и в незнакомом районе. С нее вполне станет даже и адрес забыть. Она, наверное, ковыляет сейчас где-то на своих шпильках, проклиная себя за глупость. Но теперь уже скоро, она найдется, сейчас она постучит в дверь, войдет со смехом Она не входила.

Я вслушивалась, не раздадутся ли шаги. Потом отодвинула занавеску и выглянула на улицу. Я даже оставила дверь на предохранителе, спустилась вниз и добежала до угла, чтобы посмотреть, не идет ли мама.

Тут мне стало страшно, что кто-то мог пробраться в квартиру и напасть на Кендэла. Я помчалась обратно, захлопнула дверь и бросилась в спальню. Кендэл мирно спал на самой середине кровати, раскинув руки и ноги так, что больше места уже не оставалось. На него явно никто не нападал. Я посмотрела за дверью, за шкафом, под кроватью. Я понимала, что это сумасшествие, но ничего не могла с собой поделать.

Я вернулась в кухню и попыталась сделать себе чаю, чтобы успокоиться. Меня так трясло, что я вся облилась холодной водой, наполняя чайник.

Полночь.

С мамой точно что-то случилось.

Что же теперь будет со мной и с Кендэлом?

Когда чайник вскипел, я снова разревелась. Я рыдала так громко, что не слышала, как открылась дверь.

Шагов я тоже не слышала. И вдруг мама выросла на кухне прямо передо мной.

Мама! выдохнула я, разливая кипяток.

Осторожно, ошпаришься, дурочка, сказала мама. Пусти-ка меня. Я тоже хочу чаю.

Где ты была? Полночь уже прошла!

Да? Я, стало быть, Золушка? Мама уставилась на свои босоножки. А это у меня хрустальные туфельки?

Не то чтобы у нее заплетался язык, но все же она была не в себе.

Ты сидела и пила, пока я тут с ума сходила, куда ты делась!

Мама расхохоталась:

Джейни, можно подумать, что ты моя мама!

Ничего смешного! Я уж думала, папа тебя выследил! крикнула я и замахнулась кулаком, как Кендэл в припадке ярости.

Ну-ну, успокойся. Мама взяла меня за запястья, притянула к себе и обняла: Прости, малышка. Мне в голову не пришло. Ты всегда такая взрослая. Папу-то теперь нечего бояться, мы его больше никогда не увидим. Мы же совсем новые люди, Лола Роза, не забывай. Я госпожа Удача, и нам опять повезло угадай как? Я нашла работу, так-то, дорогая!

–  –  –

Какую еще работу мама могла найти в полночь, господи помилуй!

Поэтому так долго получилось, детка. Я-то думала, ты давно спишь себе с Кендэлом в обнимку. Мне совсем не хотелось волновать мою девочку, мою Лолу Розочку!

Мама погладила меня по голове и поцеловала. Она была немножко выпивши, но это ничего. Это папа бывает страшным, когда напьется, а мама никогда.

Что это за работа, мама?

Стоять за барной стойкой плюс помощь на кухне в обеденное время.

Я успокоенно прижалась к ней:

Так ты нашла работу в пивной?

Да, всего в пяти минутах отсюда. Представляешь, как здорово! Я зашла купить сигарет и разговорилась с парнем за стойкой. Он сказал, что заведующий хочет нанять еще кого-нибудь, и я подумала: "Ага, это как раз для меня". И пошла к заведующему. Его зовут Бэрри, он очень милый. Когда они закрылись, он мне показал, что нужно делать. Он говорит, что у меня талант отмеривать пинту, а еще я легко запоминаю сколько угодно заказов и разбираюсь во всех этих напитках. Вообще-то, не удивительно, учитывая, что мои родители держали пивную и я, можно сказать, там и выросла. Я сказала Бэрри, что не умею обращаться с кассой; он показал, как это делается, но я, конечно, сперва запаниковала и ничего не могла понять. Он не стал на меня кричать, просто показывал до тех пор, пока я не поняла. Бэрри очень славный парень, такой мягкий и в то же время настоящий мужчина.

Я снова напряглась:

Ты что, собираешься закрутить с этим Бэрри?

Не будь дурочкой, милая моя. У него есть жена, ее зовут Линн, она тоже очень милая. Энтузиазма в мамином голосе было значительно меньше. Но правда ведь здорово так вот прямо получить работу, зайдя за пачкой сигарет!

Мама торжествующе закурила.

Значит, по вечерам тебя не будет?

Ты ведь не против, правда? Ты же много раз оставалась с Кендэлом, и все было в порядке. И потом, это не всегда вечером. Там скользящий график. Но раньше полудня начинать не придется представляешь, как здорово! Я смогу готовить вам завтрак и отправлять в школу. Так что теперь дело за школой. Этим завтра и займемся.

–  –  –

Я бы предпочла обойтись без всякой школы. В старой школе мне порой приходилось несладко. Дело не в уроках. Просто я очень долго не могла ни с кем подружиться. Когда отец был в тюрьме, многие ребята меня все время дразнили. Выйдя, он стал колотить их отцов, а ребята меня.

Мне было нелегко, но Кендэлу намного хуже. Над ним в подготовительном классе просто издевались.

Мама, я уже был в школе, заявил он. Зачем мне опять туда идти?

Да, мама, я, вообще-то, тоже уже была в школе, заметила я. Ты думаешь, без этого действительно не обойтись?

Лола Роза, не строй из себя дурочку. Конечно, без этого не обойтись, у нас по закону обязательное образование. Я тут видела симпатичную школу возле церкви. У них очень красивая форма. Мы туда завтра зайдем и вас запишем.

Все оказалось не так-то просто. Мы даже не смогли поговорить с директором, потому что не записались заранее на прием. Нам сказали, что в эту школу нам все равно не попасть, потому что классы переполнены. У них длинные списки ожидающих места, и туда записывают только тех, у кого в этой школе уже учится брат или сестра, кто живет непосредственно в микрорайоне и является постоянным прихожанином этой церкви.

Ну что ж, значит, не судьба, сказала мама, когда мы оттуда вышли.

Ура! Кендэл запрыгал от радости. Школы не будет!

Этой школы не будет, радость моя. Я бы вас и не хотела сюда отдавать. Ну их к черту с их пижонскими правилами и условиями! Мы найдем вам школу получше, без проблем.

Проблем оказалось много. Мама получила в районной библиотеке список всех школ нашего района и принялась их обзванивать. Почти все были переполнены. В одной сказали, что для Кендэла место найдется, а для меня нет. В другой сказали, что в подготовительном классе мест уже нет, зато меня принять могут.

Школы были очень далеко друг от друга, поэтому нам это не подходило ведь забирать Кендэла придется мне, пока мама на работе в пивной.

Школа Жаворонки была одной из последних в списке. Маму сразу соединили с директором, миссис Бэлсэм.

Да, места у нас есть, миссис Удача. Приводите Кендэла и Лолу Розу в любое время, сказала она.

Ну, вот, с торжеством сказала мама. Я знала, что удача нас не покинет. Жаворонки! Очень приятно звучит.

Представляешь себе такую уютную сельскую школу

Она повела нас в Жаворонки и по дороге пела, держа нас за руки:

Пойдем, пойдем, пойдем по дороге в "Жаворонки".

Она даже начала танцевать танец из "Волшебника Изумрудного города", вытягивая носок и делая шаг налево, шаг направо. Нас она тоже попыталась вовлечь в это дело, но я чувствовала себя идиоткой и танцевать не хотела, а Кендэл старался, но у него не получалось.

Когда мы свернули на улицу Жаворонки, даже маме расхотелось танцевать. Жаворонков видно не было.

Только грязные одноногие голуби клевали в канаве остатки пиццы. Перед нами, куда хватал глаз, громоздились грязно-серые многоквартирные муниципальные дома с мокрыми разводами по стенам, так что каждое окно казалось заплаканным глазом.

Раньше мы не замечали ветра, а тут он задул нам в лицо холодными порывами и закрутил у щиколоток водоворот мусора. Мы осторожно пробирались сквозь пакеты от картошки, смятые банки и собачий помет.

Мама крепко держала Кендэла за руку, направляя его то в одну, то в другую сторону. У меня пересохло в горле. Я съежилась в своей джинсовой курточке на меху. Похоже, мне придется ходить в ней здесь, не снимая, если я не хочу, чтобы ее сперли.

Школа больше всего напоминала тюрьму уродливое приземистое здание из желтого кирпича с колючей проволокой поверх ограды. На решетке ворот висели два замка.

Это чтобы посетители не вошли или чтобы дети не сбежали? Мама явно колебалась. Она слегка тряхнула ворота.

Как же нам попасть внутрь, хотела бы я знать. А может, нам и не надо туда попадать?

Кендэл подпрыгнул и нажал кнопку на ограде. Затрещал домофон. Мы все отпрянули от неожиданности.

Пошли отсюда быстрее, сказала я.

Мама вздрогнула.

Невидимый голос произнес:

Чем могу служить?

Мама откашлялась и сказала кирпичной ограде:

Это Виктория Удача. Я привела своих детей, Лолу Розу и Кендэла.

Наши новые имена звучали для меня каждый раз как музыка. Всем нам стало легче. Мама отбросила назад волосы и поправила воротник белого кожаного пиджака. Я согнула руки и спрятала кисти в рукава, трогая изнутри меховую подкладку. Кендэл распрямил худенькие плечи в своей шикарной куртке.

Кендэл-мятное-печенье! сказал он и выжидательно посмотрел на нас. Мы слышали это в тысячу первый раз, но все равно улыбнулись.

Заходите, пожалуйста, сказал голос. Створка ворот сама собой отодвинулась с легким жужжанием.

Как в той сказке, помнишь "Аленький цветочек", сказала я.

Ты будешь купцова младшая дочь, а я заколдованное чудовище. Кендэл состроил рожу, которая ему представлялась страшной, и поскакал через двор, сгорбившись и припадая на одну ногу.

Кендэл, прекрати немедленно! Они подумают, что ты больной, сказала мама. Господи, как хочется курить!

Как ты думаешь, они рассердятся?

Не надо, мама.

Но когда мы вошли в кабинет миссис Бэлсэм, нас встретил знакомый табачный дух. На ее столе я увидела переполненную пепельницу. Она поймала мой взгляд и быстренько вытряхнула ее в мусорную корзину.

Извините, мне очень неловко! Ужасная привычка, сказала она. Ни в коем случае не начинай курить, Лола Роза, а то станешь похожа на копченую треску. Вот посмотри на меня.

В ней и правда было что-то рыбье: толстые стекла очков неестественно увеличивали блестящие глаза, а лицо было длинное, изжелта-бледное. Она была нисколечко не красивая, но, похоже, это ее совершенно не беспокоило. У нее был выговор шикарной леди, но держалась она запросто, а уж одета была точно не шикарно. На ней были удобные старые брюки и помятый пиджак с оттопыренными карманами.

Она заметила, что мама с тоской смотрит на пепельницу, и хлопнула себя по карману:

Может, выкурим по сигарете, миссис Удача, окажем на детей разлагающее влияние? Она достала пачку сигарет и необычную зажигалку в виде рыбы. Нажимаешь рыбе на голову, и из пасти у нее вырывается пламя.

Это акула? спросил Кендэл.

Для акулы она недостаточно злая, ответила миссис Бэлсэм.

Я обожаю акул. Мне все равно, что они злые. Я ни капельки не боюсь акул скажи, мама Ш-ш-ш, Кендэл, помолчи, сказала мама.

Нет-нет, путь говорит, я хочу побеседовать с ними обоими.

Я видел много акул. Я с ними дружу! А эта дурочка Джейни их боится!

Мы с мамой похолодели. Но миссис Бэлсэм будто и не заметила, что он назвал меня по-другому.

Уж не акула ли выглядывает из твоей шикарной куртки, Кендэл? спросила она.

Да, это Джордж Второй. У меня был другой Джордж, но он от нас убежал.

Уплыл? переспросила миссис Бэлсэм и взглянула на меня. А ты, Лола Роза, как я поняла, не так уж любишь акул?

Терпеть не могу, ответила я.

А чем ты интересуешься?

Я заерзала на стуле.

Что ты больше всего любишь делать?

Наклеивать вырезки в альбом.

Мама тяжело вздохнула:

Нет, Лола Роза, она спрашивает, какие у тебя хобби. Ты же, например, любишь рисовать, а еще я вас немного учила танцам, правда?

И что же ты наклеиваешь в альбом? заинтересованно спросила миссис Бэлсэм. Фотографии своего любимого ансамбля и футбольной команды?

Я люблю вырезать отовсюду разные картинки и приклеивать их на странице так, чтобы получалось красиво.

Иногда она немного съезжает с катушек и приклеивает к женскому туловищу голову животного или ставит на крышу дома девочку ростом с этот дом. Мама покачала головой.

Коллаж! сказала миссис Бэлсэм. Это так называется. Замечательно, мы на рисовании будем заниматься коллажами. Рисование у тебя буду вести я, Лола Роза. Мне приходится вести уроки, потому что у нас не хватает учителей. Ну что ж, мне надо только записать некоторые сведения. Из какой школы вы пришли?

Я сглотнула и попыталась придумать название. Хоть какое-нибудь название.

М-м Лондонская начальная школа.

Лондонская Парковая начальная школа, поспешно сказала мама.

Миссис Бэлсэм слегка нахмурилась, но записала. Наверное, поняла, что мы говорим неправду. Я могла бы с таким же успехом сказать: "Сказочная школа Микки-Мауса".

А Кендэл? Он был в подготовительном классе Лондонской Парковой начальной школы? спросила она.

Да, сказала мама.

Нет! сказал Кендэл с недоумением. Я ходил в детский сад Мышеполье, у нас на куртках была вышита мышка на поле.

Замолчи, Кендэл, сказала я, глядя на миссис Бэлсэм. Он просто придумывает. Он у нас вечно придумывает.

Правда, мама?

Ага, беспомощно сказала мама, глубоко затягиваясь сигаретой.

Миссис Бэлсэм положила ручку и поглядела мне прямо в лицо:

Мы все придумываем, когда нет другого выхода, Лола Роза. Или просто чего-то недоговариваем. Я тоже кое-чего недоговариваю. Например, того, что мою чудесную школу могут в конце учебного года закрыть, потому что эти идиоты инспекторы недовольны тем, как мы работаем. У нас сейчас критическое положение.

Ах вот почему у вас нашлись места, сказала мама. Но если школа закроется, моим детям, наверное, не стоит и начинать?

Я твердо решила, что школа не закроется, сказала миссис Бэлсэм. Я горжусь своей школой. И учителями, которые у меня работают, и учениками. Здесь есть дети из самых разных семей, и все же, мне кажется, нам удалось превратить школу в одну большую семью. Мы привыкли к беженцам и другим проблемным семьям, миссис Удача. Поэтому мы не расставляем всех точек над i и не заполняем подробно каждую строчку в формулярах. У нас хватает дел и без того, чтобы совать свой нос в чужую частную жизнь.

Она взяла листок с нашими данными и отправила его в мусорную корзину вместе с окурками.

Мама улыбнулась и посмотрела на меня.

Ну разве это не удача? сказала она. Спасибо вам огромное за понимание, миссис Бэлсэм. Так я могу оставить вам детей прямо сегодня?

Конечно. Я отведу их по классам. Или вы хотите пойти с Кендэлом, помочь ему освоиться?

Нет, пусть лучше Лола Роза его отведет. Мне Кенни Кендэл всегда норовит устроить специальное представление.

Мама быстренько чмокнула нас обоих и стремительно убежала, грациозно помахав рукой на прощание; мы даже не успели осознать, что она нас бросила. Рот у Кендэла сморщился, уголки поехали вниз. Мне самой стоило большого труда не расплакаться. Маме-то хорошо. Не ей оставаться в этой страшной новой школе со злыми детьми, которые будут нас ненавидеть за то, что мы новенькие и не такие, как они.

Но все оказалось не страшно! Когда мы входили в подготовительный класс, миссис Бэлсэм разрешила мне держать Кендэла за руку. Там была куча малышей, они рисовали пальцами, строили из кубиков, лепили из пластилина и толпами залезали в игрушечный домик и вылезали из него. Большая девочка с хвостиком, в парусиновых брюках понарошку дралась на кисточках с маленьким лохматым грязнулей.

Я подумала, что это тоже чья-то старшая сестра, но оказалось, что это мисс Денби, учительница.

Она улыбнулась Кендэлу приветливой улыбкой, как старая знакомая:

Здравствуй, милый. Тебя как зовут?

Кендэл сглотнул и посмотрел на меня, опасаясь опять сказать что-нибудь не то.

Его зовут Кендэл, объявила я.

Обтрепанный мальчишка захихикал. Толстая девочка с заколотыми наверх волосами подняла голову:

–  –  –

Кендэл девчоночье имя, сказал Грязнуля и засмеялся.

Другие мальчишки тоже стали смеяться.

Это имя и для девочек, и для мальчиков. Вы что, не знали? сказала мисс Денби. Мы очень рады видеть тебя в нашем классе, Кендэл. Чем бы ты хотел заняться? Порисовать пальцами?

Рука Кендэл а глубже вдавилась в мою. Он терпеть не может пачкать руки.

Или хочешь пластилин?

Кендэл вздрогнул, представив, как липкая масса забивается ему под ногти.

Он хочет строить башню из конструктора, подсказала я.

Я не сомневалась, что он выберет приличное, мальчишеское занятие.

Кендэл не сводил глаз с игрушечного домика.

Не хочу конструктор, сказал он. Я хочу залезть в тот маленький домик вместе с Джорджем.

Я затаила дыхание, ожидая, что Грязнуля начнет хохотать. К моему удивлению, никто, похоже, не думал, что играть в домике девчоночье занятие. Мы с Кендэлом увидели внутри двух мальчиков и девочку, игравших в гости.

Чаю или кофе? спросила девочка, ставя и для Кендэла синюю пластмассовую чашку.

Кофе. Черный. И сигарету.

Минуточку, сказала она, наливая воображаемый кофе и зажигая невидимую сигарету.

Кендэл взял сигарету у нее из рук и с наслаждением затянулся.

Спасибо, крошка, бросил он.

Мы с мисс Денби и миссис Бэлсэм беззвучно корчились от смеха. Мисс Денби взглянула на меня и выставила большой палец. Я кивнула и вышла с миссис Бэлсэм.

Она похлопала меня по плечу:

Видишь, он уже освоился.

Мы обе понимали, что со мной будет труднее. Меня мутило, когда мы входили в кабинет шестого класса. Я всегда думала, что я высокая для своих лет, но здесь многие девочки были намного выше и совсем взрослые на вид. На них были модные кофточки, подчеркивающие фигуру, волосы уложены в стильные прически, в носу пирсинг, а ногти раскрашены во все цвета радуги.

Конечно, не все девочки были такие. Были и две-три маленькие растрепы, вид у них был жалкий. У нескольких девочек головы были покрыты большими платками они держались все вместе. Еще одна девочка восточного вида сидела в сторонке. Волосы у нее были уложены в длинную блестящую косу. Когда она улыбалась, видна была дырка в передних зубах. Она улыбалась мне.

На перемене она подошла ко мне.

Какая у тебя красивая курточка! сказала она, с восхищением трогая мех. Меня зовут Харприт. А как тебя зовут? Я не расслышала. Лола?

–  –  –

И вот мы семья Удача: Виктория, Кендэл и Лола Роза, и у нас совершенно новая жизнь. Удивительно, как быстро эта жизнь перестала казаться новой. Неделю-другую спустя странно было вспоминать о старой жизни.

Я уже нисколько не затруднялась, когда меня спрашивали, как меня зовут и где я живу. Мне казалось, что я всегда была Лолой Розой, что я выросла во Флекси-парк и с самого начала училась в школе первой ступени "Жаворонки".

Харприт оказалась подругой, о какой я всегда мечтала. На уроках мы сидели вместе и всегда помогали друг другу. Она отлично училась по математике, информатике и естествознанию, а я по английскому и рисованию, так что мы очень хорошо дополняли друг друга. Миссис Бэлсэм и правда устроила специальный урок по коллажу. Она принесла огромный ворох старых журналов, чтобы мы могли вырезать картинки, и предложила сделать аппликацию на тему Семья. Харприт старательно перелистывала большой глянцевый журнал, пытаясь найти фотографии, которые были бы похожи на ее родственников. Семья у нее была огромная: папа, мама, младшая сестра, старшая сестра, два старших брата, а в Индии добрая сотня дядей, тетей, двоюродных братьев и сестер и бабушка с дедушкой. Но все люди на фотографиях были слишком белыми, и Харприт совсем расстроилась.

Ты можешь раскрасить их коричневым фломастером, если захочешь. А еще можно найти картинки, которые будут обозначать твоих родственников.

Это как? спросила Харприт.

Ну, например, ты можешь вырезать лицо с широкой улыбкой, а потом еще белого кролика и цилиндр, и все вместе будет твой папа, сказала я.

Мне ужасно нравился папа Харприт. Когда я к ним приходила, он много с нами возился и изображал фокусника понарошку извлекал яйца у меня из-за ушей и вытягивал из моего рукава разноцветные платки.

А туловище где же? спросила Харприт, ничего не поняв.

Понимаешь, не обязательно, чтобы на картинке были настоящие люди. Ну, например, вместо твоей мамы можно приклеить кучу золотых украшений и телевизор, потому что она всегда смотрит сериалы. А твой брат Амрит будет суперсовременный компьютер А я чем буду? спросила Харприт.

Конфеты, длинная коса и много-много цифр, потому что ты здорово понимаешь в математике. А еще можно найти две руки, одна в другой, и нарисовать на них одинаковые браслеты в знак дружбы это будем мы с тобой.

Ты так здорово придумываешь, Лола Роза, сказала Харприт. Мне очень нравится с тобой дружить.

Я помогла Харприт наклеить всю ее семью на розовый фон с рамочкой из красных сердечек и желтых цветов. Мы обвели все контуры золотой ручкой с блестками. Вышло очень красиво.

Хочу скорее показать папе, сказала Харприт. Вот увидишь, он вставит это в рамочку и повесит на стену.

Она вдруг примолкла. Лола Роза, а где твой папа?

У меня нет папы, сказала я, выбирая для своего коллажа лист бумаги цвета морской волны.

Но когда-то же он был. А зачем тебе голубая бумага? Это будет небо?

Это будет вода.

Я вырезала розовую девочку и добавила ей ярко-желтые волосы до пояса. Из картинки, изображавшей зеленую траву, я вырезала хвост и превратила девочку в русалку. Потом я нашла в журнале маленькие красные розочки и наклеила их на желтые волосы и гирляндой вокруг длинного хвоста. Я наклеила русалочку так, чтобы она наполовину высовывалась из воды, махая рукой зеленому лягушонку на листе кувшинки.

Потом я стала искать красавицу, которая могла бы изобразить маму, но все женщины на фотографиях были недостаточно красивые. Тогда я нашла мраморную статую и превратила ее в морскую нимфу. Я добавила ей золотые кудряшки, а на приоткрытые губы наклеила крошечные ноты.

Потом я вырезала еще целую кучу красных роз и наклеила их в форме большого сердца вокруг русалки, лягушонка и статуи. Похоже было, что внутри сердца они в безопасности. На голубом листе оставалось еще много пустого места, поэтому я добавила скрытый на дне клад, самолетик, плывущий по воде, как корабль, и леденцы на палочке, похожие на стайку рыб.

На этом я хотела остановиться, но не смогла. Из журнала о животных я вырезала акулу. Мне неприятно было до нее дотрагиваться, хотя я понимала, что это всего лишь бумага. На моей картинке ей нечего было делать. Я бы охотно порвала ее на мелкие клочки. И все же я приклеила акулу в самом низу листа. Она глядела вверх сквозь толщу воды на троицу, запертую в красном сердце.

Как страшно! сказала Харприт.

Получилось и вправду страшно. Я попыталась отклеить акулу, но клей уже присох. Я стала ее отрывать.

Не рви так, ты испортишь свою красивую картинку! сказала Харприт.

Мне не нравится акула, ответила я. Попробую ее заклеить.

Я нашла картинку с домами и вырезала сразу несколько вместе с палисадниками.

Это будет подводная деревня, пояснила я.

Я заклеила домами весь низ листа, так что нигде не выглядывало ни зуба, ни плавника, ни чешуйки. В палисадники я добавила ракушки и водоросли, а на крышу каждого дома приклеила по якорю вместо телевизионной антенны. Я клеила и клеила, пока низ картинки не стал в два раза толще верха, но это не помогало: мне все равно представлялась акула, бесшумно заплывающая в окна и двери в поисках своей семьи.

Ночью мне приснилась акула. Я не могла снова заснуть, даже крепко прижавшись к маме.

Мне очень не нравилось, что ее так часто не бывает по вечерам. Кендэла я укладывала около восьми, но сама не ложилась, пока мама не вернется, хотя она иногда приходила только к полуночи.

Лола Роза, глупышка, почему ты не спишь? Мама проводила мне пальцем под глазами. Ты только посмотри на эти черные круги. Не девочка, а маленькая панда. Очень, очень плохо!

Но на самом деле она на меня не сердилась. Из пивной она всегда возвращалась в хорошем настроении. И дело не только в том, что посетители и ее угощали пивом. Я боялась, как бы она не закрутила с этим заведующим Бэрри. Они, видимо, очень подружились, особенно после вечера с караоке, где мама исполнила попурри из песен Кайли.

Он говорит, что я нисколько не хуже Кайли и попка у меня такая же классная, хвасталась мама, танцуя по комнате в одном белье.

–  –  –

Он говорит, что я могла бы петь для посетителей. У него есть безумная идея поставить меня прямо на барную стойку и чтобы я на ней станцевала. Мама изобразила свой будущий номер, вихляя бедрами и прижимая к губам вместо микрофона щетку для волос.

–  –  –

Что ты на меня так смотришь, Лола Роза? Послушай, если у меня красивый голос, почему же мне не спеть на публике?

По-моему, этот твой Бэрри больше интересуется твоей красивой попкой, сказала я мрачно.

Ах ты негодная девчонка! Мама сделала вид, что хочет стукнуть меня по попе щеткой. Нет, Бэрри отличный парень, но он под башмаком у своей жены. Она тоже не против, чтобы я пела, если это будет привлекать посетителей, но Бэрри она не даст увлекаться. Да я и не собиралась его отбивать. Он слишком старый и скучный. У меня другая рыбка на крючке.

У меня свело желудок.

Что значит другая рыбка на крючке?

Ну, это просто так говорится, детка. Не обращай внимания, сказала мама, причесывась.

У тебя что, завелся новый парень?

Нет! То есть не совсем. Нельзя сказать, что это мой парень. Мы даже не ходили никуда вместе. Но я ему нравлюсь это да. Вообще-то, в пивной со мной многие пытались заигрывать, но Джейк другое дело.

Джейк?

Он просто чудо, Лола Роза. Он художник. Он сказал, что хочет написать мой портрет. Представляешь, я бы могла однажды оказаться в музее. На самом деле он сам как картинка. У него густые светлые кудри, длинные, как у женщины, но ничего женственного в нем нет, как раз наоборот!

Сердце у меня так заколотилось, что меня замутило.

Мама, не надо! От страха я сама не понимала, что говорю. А если папа узнает?

Мама вытаращилась на меня:

Папа? Она сделала вид, что не может вспомнить, о ком речь. Твой папа тут совершенно ни при чем, милая.

Он остался в прошлом. Прошло и забыто. Мы его больше никогда не увидим.

Но Я сжала губы, борясь с собой. Не знаю, почему я так испугалась. Ведь это было как раз то, что я хотела услышать. Я не хотела больше видеть папу. Но когда мама заговорила о нем, как о старом полузабытом фильме, мне стало не по себе. Папа ведь у нее всегда был на первом месте.

Ты его больше не любишь? спросила я маму, когда она легла.

Она не расслышала, потому что напевала что-то себе под нос.

Я что? Люблю ли я Джейка? Об этом еще рано говорить, дорогая, рано.

Я спросила, любишь ли ты папу!

Ш-ш-ш! Не кричи, Кендэла разбудишь. С чего это ты вспомнила о папе, боже ты мой? Ты что, забыла, какой он? Мне он кое-что оставил на память. Вот, взгляни. Мама показала на коронки во рту.

Я знаю, мама. Но дело не в этом. Зачем тебе сразу понадобился другой мужчина, не успела ты уйти от папы? Разве тебе плохо со мной и с Кендэлом?

Ох, когда же ты станешь взрослой, Джейни, прости, Лола Роза!

Я как раз веду себя как взрослая, и ты это прекрасно знаешь. Я повернулась к ней спиной.

Детка, ну не злись, пожалуйста, зашептала мама, прижимаясь ко мне.

Я лежала вытянувшись, жесткая, как доска, и не желала поддаваться. Мама щекотала меня, пока я не завизжала и не свернулась в клубок.

Ш-ш-ш! сказала мама, сама заливаясь смехом. Она быстренько притянула меня к себе, и на этот раз я не стала вырываться.

Я только хотела сказать, что, когда ты станешь правда взрослой, ты поймешь. Я очень люблю вас с Кенни, солнышко мое, но мне нужен и мужчина рядом. Когда сердце ни для кого не трепещет, то и жизнь не в жизнь.

Сама поймешь, когда станешь постарше.

Я была уверена, что не пойму. Сердце у меня натрепеталось уже достаточно на всю жизнь вперед. Не могу себе представить, чтобы мне когда-нибудь понадобился мужчина. Во всяком случае, из тех, которые нравятся моей маме.

Я надеялась, что этот Джейк исчезнет с горизонта так же быстро, как тот футболист, но мама стала ходить с ним гулять в свободные вечера. В те дни, когда она работала, он сидел в баре до закрытия, а потом провожал ее домой. Иногда он поднимался к нам. Заслышав его шаги, я скорее гасила свет и притворялась, что сплю.

Мне вовсе не хотелось с ним знакомиться. Я была очень рада, что спальня у нас всего одна и половину кровати занимаем мы с Кендэлом.

Но однажды он зашел в воскресенье, в мамин выходной. Я могла бы догадаться. Мама встала рано и целую вечность возилась в ванной. Потом она надела новую короткую голубую кофточку, открывавшую пупок с бриллиантом, и белые джинсы в обтяжку. Обычно по воскресеньям мы валяемся в постели до одиннадцати или двенадцати, а потом мама весь день ходит босиком, в длинной кофте, накинутой на ночную рубашку.

Но в это воскресенье мама стала приставать к нам с Кендэлом, чтобы мы встали "ранехонько-бодрехонько". Было действительно ранехонько, но о бодрехонько и речи быть не могло. Мне совершенно не хотелось надевать новые джинсы. Они мне уже врезались в живот. Я теперь вечно хотела есть, особенно в те вечера, когда мамы нет дома. Я могла съесть подряд три плитки шоколада или мазать и мазать маслом куски хлеба, пока батон не кончится.

Мне хотелось сидеть на кровати в ночной рубашке и наклеивать вырезки в альбом. Миссис Бэлсэм дала мне целую кучу старых журналов. Мне ужасно нравилось вырезать головы, туловища, руки и ноги и составлять из них в альбоме совсем новых людей. Иногда я изобретала даже новые существа например, с шестью руками или с колесами вместо ног. Я брала головы стройных моделей и приклеивала их на туловища слонов или китов.

Лола Роза, бросай свои наклейки и иди мыться, сказала мама, выхватывая у меня альбом. Лицо у нее вытянулось. Ты стала совсем больная! Это что за непонятный скрюченный ребенок? А кит с женской головой?

Слушай, это же вылитая ваша тетя Барбара. Мама расхохоталась, одергивая джинсы на своих стройных бедрах.

Кендэл тоже не хотел вставать. Он играл с Джорджем под одеялом в очень сложную игру, плавая по собственному темному морю-океану. Мама выловила его оттуда и отнесла в ванную, несмотря на его вопли.

Мне нужны двое чистеньких, очаровательных, хорошо одетых детей. Сделайте одолжение! сказала она.

Зачем? заныла я. Сегодня же воскресенье.

Вот именно. Воскресенье день варенья. Джейк зайдет за нами, и мы пойдем развлекаться в торговый центр в Кэмден-Лок.



Pages:   || 2 | 3 |
Похожие работы:

«182 УДК 622.276.66 КОМПЛЕКСНЫЙ ПОДХОД К ПРОЕКТИРОВАНИЮ ГИДРОРАЗРЫВА ГЛИНИСТЫХ ПЛАСТОВ НЕФТЯНЫХ МЕСТОРОЖДЕНИЙ (НА ПРИМЕРЕ БП14 ТАРАСОВСКОГО МЕСТОРОЖДЕНИЯ ООО "РН–ПУРНЕФТЕГАЗ") Юсифов Т.Ю. ООО "РН-УфаНИПИнеф...»

«Министерство образования и науки РФ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Владимирский государственный университет имени Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых" Кафедра Архитектуры "УТВЕРЖДАЮ" Первый проректор...»

«стр. 68 из 151 3. Обзор "Банкострахование: передел рынка?". Эксперта РА. 2012 [Электронный ресурс] // http://raexpert.ru/editions/bulletin/bullet_bankstrah_31.05.12.pdf. (Дата обращения...»

«РЕШЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ об утверждении обзора практики Конституционного Суда Российской Федерации за первый квартал 2013 года город Санкт-Петербург 28 мая 2013 года Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова, Н.С.Бондаря, Г.А.Гаджи...»

«Электронный научно-образовательный журнал ВГСПУ "Грани познания". №5(32). Май 2014 www.grani.vspu.ru Бай Юй (волгоград) признаки аФоризма как литературного жанра в руССком языке Рассматриваются признаки афоризма как литературного жанра в отличие от...»

«Более детальный анализ в структуре Южного федерального округа свидетельствует о явном лидерстве Краснодарского края по уровню оснащенности средствами размещения (633 ед.). В республиках Адыгея и Калмыкия это показатель весьма низок, что составляет 11 и 13 ед. соответственно. Резюмируя вышесказанное отме...»

«ВЕТЕРИНАРНЫЕ НАУКИ 10. Schitte, U.M. Advance in the use of terminal restriction fragment length polymorphism (T-RFLP) analysis of 16 S rRNA genes to characterize microbial / M.U. Schitte et al. // Applied microbiology and biotechnology, 2008 ; 80(3) : p. 65–80. SUMMARY A.A. Ovchinnikov, I.A. Tuhbatov, O.O. Shamin Efficiency in the diet of broil...»

«Министерство образования и науки Республики Казахстан Некоммерческое АО "Алматинский университет энергетики и связи" Факультет радиотехники и связи Кафедра "Инфокоммуникационных технологий" УТВЕРЖДАЮ Декан ФРТС _Медеуов У.И. " "...»

«ОТКРЫТОЕ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО "ЧЕЛЯБИНСКГОРГАЗ"УТВЕРЖДЕН: Общим собранием акционеров ОАО "Челябинскгоргаз" " _" 2015г. Протокол № от " " _ 2015 г. ПРЕДВАРИТЕЛЬНО УТВЕРЖДЕН: Советом директоров ОАО "Челябинскгоргаз" " _" 2015г. Протокол № от "_" 2015г. Председатель Совета...»

«Электронная выписка | Просмотр выписки Как оспорить операцию по списанию средств со счета Если Вы не согласны со списанием какой-либо операции по Вашей банковской карте, Ситибанк бесплатно инициирует процесс оспаривания. Мы с...»

«БИБЛИОТЕКА f f il А РАСОВОЙ \А / мысли щ РУССКАЯ ЕВГЕНИКА Сборник оригинальных работ русских учёных (хрестоматия) БИБЛИОТЕКА РАСОВОЙ МЫСЛИ РУ С С Ш ЕВГЕНИКА Сборник оригиналъныхработ русских учёных (хрестомат...»

«Microsoft Dynamics AX Microsoft Dynamics AX Описание функциональности Том 2. Date: Октябрь, 2007 http://www.microsoft.com/rus/dynamics/ MICROSOFT DYNAMICS AX. ОПИСАНИЕ ФУНКЦИОНАЛЬНОСТИ. ТОМ 2 Содержание Часть XV. Основ...»

«АДМИНИСТРАЦИЯ ГОРОДА ТОМСКА ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 787 01.08.2016 Об утверждении Условий эмиссии и обращения среднесрочных облигаций Томского городского займа 2016 года с фиксированным купонным доходом и амортизацией долга В соответствии с Федеральным законом от 29.07.19...»

«УДК 792.028.3 В.А.Нижельской ВЫРАЗИТЕЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ КАК ВЗАИМОСВЯЗЬ ДВИГАТЕЛЬНЫХ СПОСОБНОСТЕЙ И ПЛАСТИЧЕСКИХ КАЧЕСТВ АКТЕРА В статье рассматривается реализация системы пластического воспитания актеров в процессе обучения в вузе как отражение актером внутреннего мира персонажа, его переживаний...»

«Интерпретация спектра масс Виктор Кочетков (Криосистемы www.cryosystems.ru) Пособие в помощь "чайникам" составленное и написанное "чайником" Не претендую на оригинальное авторство текста, большей частью здесь с...»

«Новый сборник Incoterms вступил в силу с 1 января 2011г. ИНКОТЕРМС 2010 – 11 терминов Введены термины: DAT (Delivered at Terminal – Поставка на терминал) DAP (Delivered at Place – Поставка в пункт) Взамен исключенных: DAF (Delivered at Frontier), DES (Delivered Ex-Ship), DEQ (Delivered Ex-Quay), DDU (Delivered Duty U...»

«Полная стоимость кредита Договор потребительского кредита № составляет от _ 201_ _(_) г. Москва процентов годовых Джей энд Ти Банк (акционерное общество), в лице _, действующего на основании _, именуемый в дальнейшем Кредитор, и гражданин Российской Федерации года рождения, имеющий паспорт _, выданный _, код...»

«ПРОИЗВЕДЕНО ООО НПП ОРИОН СПБ г. Санкт-Петербург Загребский бульвар, д. 33 Вымпел-70 ООО НПП ОРИОН СПБ АВТОМАТИЧЕСКОЕ ПУСКО-ЗАРЯДНОЕ УСТРОЙСТВО ДЛЯ АВТОМОБИЛЬНЫХ АККУМУЛЯТОРНЫХ БАТАРЕЙ ВНИМАНИЕ! Соблюдайте полярность и порядок подключения пуско-зарядного устройства (П.З.У.) к аккумулятору. ГОСТ IEC 60335-2-29-2012 п. 7.12 Подключение неправильной...»

«Информация: передача, обработка, восприятие УДК 004 Тарасьев А. А., Нежинский Д. О., Филиппова М. Е., Круглов В. Н., Спиричева Н. Р. УрФУ, г. Екатеринбург, Россия Реализация основных методов цифровой обработки изображений на языке С# Аннотация "Применение на практике базовых...»

«ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ СОДЕРЖАНИЕ 1. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ 1.1. Назначение руководства 1.2. Гарантия 1.3. Рекомендации 1.4. Энергобезопасность 1.5. Область применения (ограничения) 1.6. Приемка и хранение 1.7. Термины и определения 2. ОПИСАНИЕ УСТРОЙСТВА 2.1. Линейка восстановительных устройств "Торнадо-Гарантия" 2.2. Внешни...»









 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.