WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

«МИФЫ На пути к мифогеографии России: «игры с пространством» Иван Митин Каждое место в пространстве, со всеми его реальными объектами и при ...»

МИФЫ

На пути к мифогеографии России:

«игры с пространством»

Иван Митин

Каждое место в пространстве, со всеми его реальными объектами и при

знаками, не только наблюдается, но и бесконечно интерпретируется и оцени

вается. Так возникают специфические пространства представлений. Возни

кает и необходимость создания новой мифогеографии, которая умела бы

оперировать не просто комплексом разнородных явлений, а системой из

бесконечного числа сосуществующих контекстов признаков. Палимпсест — совокупность пластов реальностей, иерархия которых вариативна, — вот мо дель такой системы множественных пространственных смыслов.

Механизм создания пластов может быть представлен как семиозис про странственных мифов. Любой пласт — это, по существу, комплексная геогра фическая характеристика места. Одновременно он — один из множественных контекстов места, целостная знаковая система, в смысловом отношении ор ганизованная посредством отбора признаков по принципу их устремления к доминанте. С другой стороны, это и пространственный миф, основываю щийся на реальностях наблюдаемых объектов и на сложившихся стереотипах, но также учитывающий интересы потенциальных потребителей. Интенцию к подобному продуктивному симбиозу географии и мифологий автор статьи и называет мифогеографией. Ее главная особенность — в частности, по срав нению с семиотикой пространства — не просто в рассмотрении пространства как знаковой системы, а в умении «играть с пространством», делать его плас тичным. Обращение к мифогеографии предполагает изучение множествен ных контекстов реальностей места; мифогеография учит, как создавать но вые и новые образы отдельных уголков России.

Иван Игоревич Митин, научный сотрудник сектора гуманитарной географии Российского НИИ культурного и природного наследия им. Д. С. Лихачева, аспирант кафедры экономической и социальной географии России географического факульте та Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова, Москва, уча стник Школы молодого автора 2002 года.

Иван Митин. На пути к мифогеографии России... 141 География как наука хорологическая, пространственная, при выкла иметь дело с реальными наблюдаемыми объектами. Образно говоря, она создает из них «почву» для своих исследований, теорети ческих или эмпирических. Различные гуманитарные науки, если они обращаются к тематике пространства, рассматривают все те же реальные наблюдаемые объекты как инструмент проверки тех или иных концептуальных установок, как один из возможных объектов исследования. Возникает, таким образом, некоторая двойственная направленность взглядов: от географических объектов к их осмыс лению или, наоборот, от концепций и моделей к их проверке мате риалом географических объектов. Эта дихотомия представляется нам вообще весьма продуктивной, однако, в условиях современного ин формационного общества описанная ситуация может приводить к утрате комплексного, целостного взгляда на специфический мир представлений о пространстве, в котором и существует общество.

Формируется оригинальная среда из пространственных пред ставлений, мифов, стереотипов, являющаяся привычным объектом исследования для социологии, политологии, психологии и, в мень шей степени, этнографии и антропологии. Проблемы познания это го пространства представлений связаны зачастую с его отрывом от реальности наблюдаемых объектов. Другими словами, они на пер вый взгляд обусловлены идеологическим генезисом пространства.





«Реальная» география России оказывается легко трансформируе мой, конструируемой средствами политического и экономического управления.

Те, кто нарезал федеральные округа, в одночасье сделали Башки рию, Пермскую и Оренбургскую области частью Поволжья, одно временно исключив из него Волгоградскую и Астраханскую области.

Другой пример: в московских продовольственных магазинах появи лось молоко «Волга Волга» с радующими душу географа строками о красотах и богатствах волжских лугов; только вот производит это «волжское» молоко ЗАО «Молочный комбинат «Саранский»», нахо дящийся в столице Мордовии, более чем в 300 км от Волги.

Это означает, что новые, постмодернистские, географии России множественны по определению. Утрируя, можно сказать: в сознании потребителей Волга перемещается ближе к Саранску, Вологда — в Финляндию (вслед за одноименным сливочным маслом), а Урал, если следовать логике составления Уральского федерального окру га, становится вовсе равнинной территорией. При этом горы не пре вращаются в болота, реальность наблюдаемых объектов остается 142 МИФЫ неизменной. За время своего существования география уже не раз сталкивалась с наступлением новой эры, рождением новой геогра фии. Ключевое отличие постмодернистских географий в том, что они не отменяют, как то было прежде, географии предшествовав шие, а на том же месте создают, еще и еще, новые и новые.

Главная сложность этого вызова заключается в том, что он требу ет охватить единым взглядом бесконечное множество смыслов мес та; требует создать новую мифогеографию, умеющую оперировать в каждом месте не просто целостным комплексом разнородных яв лений, а системой из бесконечного числа сосуществующих контек стов признаков. Главная сложность же такой мифогеографии — в том, что ей нельзя терять связи каждой из множественных реаль ностей места с собственно местом, местом как таковым; это зна чит — не потерять Волгу в Саранске, в бузулукских степях, на Вишере или на горе Ямантау. Не стоит забывать, что именно в про работанности этих связей и скрыта специфика географического изу чения пространства, сколь бы сложным оно ни оказалось.

Палимпсест множественных реальностей места

Каждое место — это не просто реально наблюдаемые объекты, признаки, элементы, характеристики; место — еще и совокупность восприятий его, представлений о нем. В процессе бесконечного семи озиса пространственных мифов создается множество реальностей одного места. Суть этого процесса в бесконечной же интерпретации (оценке, описании, анализе и т. п.) пространственных представлений.

Традиционная географическая интерпретация места — это его комплексная географическая характеристика (КГХ). Исследования в области теории и методологии КГХ 1 позволяют установить некото рые важные черты (правила построения) множественных реальностей места. Так, мы можем постулировать, что каждый из множествен ных контекстов места как комплексная географическая характерис тика — это целостный (но неполный) набор признаков, устремлен ных к своей доминанте, главному признаку.

Теперь нам необходимо как можно более четко определить модель системы пространственных смыслов места. Что мы уже знаем о ней?

Во первых, месту должно соответствовать множество КГХ, про странственных представлений и мифов, частных суждений и оценок.

Во вторых, каждая элементарная единица пространственных пред Иван Митин. На пути к мифогеографии России... 143 ставлений или КГХ должна быть структурирована посредством од ной или нескольких доминант. В третьих, никакой набор признаков места, частных КГХ, доминант, образов, смыслов не может считать ся конечным, полным и однозначно иерархически выстроенным.

Мы предлагаем рассматривать в качестве такой модели палимп сест. В обычном понимании палимпсест — это древняя рукопись на пергаменте, написанная по смытому или соскобленному тексту, в новом — целостная совокупность пластов, иерархия которых вари ативна; система из множественных реальностей, и любая реальность в этой системе может в определенных условиях становиться главной.

Место палимпсест предстает перед нами как сумма разнородных (кон)текстов, причем каждый из них ориентируется на свою доми нанту и в определенных условиях «закрывает» собой все другие.

Здесь нет главенствующих среди прочих; строго говоря, все доми нанты равны. Другое дело, что при решении конкретной приклад ной задачи на первый план может выходить какая нибудь одна доминанта (или несколько), контекст которой (которых) в данной ситуации приобретает первостепенное значение. Но и при этом па лимпсест остается целостной совокупностью пластов, и не важно, что некоторые из них оказались под другими.

Современный польский литературовед А. Баглаэвський так «рас крывает» город Гданьск: «...Возникает Гданьск волшебный (как вол шебны Прага, Дублин, Витебск), место, говоря словами Чеслава Милоша, возведенное в другую степень. Этот текстуальный Гданьск — скажем с самого начала — есть место палимпсест перемешанных и затаенных цивилизационно материальных культурных пластов, своеобразный сплав следов, фрагментов, элементов, которые можно “выгрести” из под новоявленных напластований и которые можно читать на разных языках... Грасс показывает, как эта культур ная — и не только, кстати, культурная — инкорпорация становится иллюзорной, когда знаки письменности обращаются в пепел...

Просто эти пласты только разом, а не каждый в отдельности, стано вятся “Гданьском”» 2.

Будучи составленным из мест палимпсестов, географическое про странство из плоской двумерной «картинки» превращается (преобра жается) в сложную многомерную структуру, которую следует «читать»

под разными углами. Палимпсест — это не только яркие, запоминаю щиеся срезы информации о месте, из которых всякий читающий о месте может сформировать свое видение. На самом деле, «восприя тие города... складывается из ряда наслаивающихся друг на друга 144 МИФЫ мысленных представлений о нем, каждое из которых строго индиви дуально, но у всех формируется вокруг общих точек отсчета» 3.

Модель «место как палимпсест» показывает, как сосуществуют множественные элементы КГХ; как могут согласоваться доминанты места; как уживаются множественные КГХ одного и того же места.

Мы можем не просто говорить о реально выявляемых территориаль ных социально экономических системах, а находить особенные точ ки зрения на отдельные объекты. Так, если мы анализируем совре менные экономико географические проблемы города Кондрово Калужской области, можно: рассмотреть его функции в контексте особенностей области (небольшой приближенный к областному центру промышленный город) 4; проанализировать его значение для целлюлозно бумажной промышленности (один из двух в мире цен тров производства растительного пергамента) 5; рассмотреть Кон дрово и его окрестности как одну из потенциальных достопримеча тельностей в окрестностях Москвы (усадьба в Полотняном Заводе) 6.

Каждый раз мы имеем возможности для действительно географиче ского изучения города — но в разных контекстах.

Мы получили картину, в виде которой полезно представлять вся кое изучаемое место: палимпсест множественных реальностей; ряд сосуществующих географических слоев, контекстов, пластов места, которые можно рассматривать автономно; систему накладываю щихся пространственных представлений. Теперь нам необходимо задаться вопросом о происхождении и формировании этой картины.

Необходимо по новому осмыслить процесс доведения информации о месте в различных коммуникативных цепочках: от изучаемых объектов — к исследователям (географам), от исследователей — к создаваемым ими КГХ, от текстов КГХ — к читателям. Переходя к мета пространству географических смыслов, мы должны перейти на мета уровень и в понимании связей между реальными объектами и их интерпретациями (представлениями о них).

Коммуникация и пространство

Говоря о необходимости познать механизм передачи географиче ской информации, мы неизбежно касаемся вопроса о коммуника ции и ее роли в интерпретации пространства. Наиболее удобная для краткого обозрения модель коммуникации предложена Р. Якобсо ном 7 (рис. 1).

Иван Митин. На пути к мифогеографии России... 145

–  –  –

Эта модель полезна тем, что позволяет понять сложность и неод нозначность процесса коммуникации и предполагает наличие кода, посредством которого сообщение передается от отправителя к адре сату. Действие процесса коммуникации именно как механизма бо лее четко показал У. Эко 8 (рис. 2).

–  –  –

Рис. 2. Элементарная семиотическая модель коммуникации У. Эко Каждый из пластов палимпсеста есть информация, изначально кодифицированная в акте коммуникации. Посредством некоего кода информация о реальном географическом объекте превращается в созданную исследователем КГХ.

Рассмотрим теперь процесс донесения информации о месте до реальных потребителей, до общества. В этом случае именно КГХ бу дем считать источником информации о месте. Что меняется, когда мы начинаем рассматривать КГХ как исходное сообщение, которое посредством некоего кода передается потребителю? Пожалуй, в тео ретическом отношении суть изменения в том, что субъективность обретают оба участника коммуникативного процесса: с одной сто роны, автор КГХ, с другой, ее потребитель. Соответственно видо изменяется и модель коммуникативного процесса 9 (рис. 3).

146 МИФЫ

–  –  –

Рис. 3. Семиотическая модель коммуникации между людьми У. Эко Как только мы переходим от автоматического распознавания со общения к субъективному (свойственному потребителю) — мы при ходим к денотации и коннотации 10. Перед нами — «стандартная прикладная модель, которая усилена понятием лексикодов или вто ричных кодов, под которыми У. Эко понимает разного рода допол нительные коннотативные значения, которые известны не всем, а только части аудитории» 11. Лексикоды обеспечивают возникнове ние коннотативных интерпретаций пространства.

Допустим, мы говорим о «карельскости» как о доминанте Нур мольской волости Олонецкого района Карелии 12. В самом деле, на блюдая сосняки, мохово песчаные кручи, озерца ламбушки среди горушек, мы неизбежно как исследователи определяем для себя это место именно через этот условный термин. Затем мы обозначаем эту «карельскость» как доминанту Нурмольской волости и представля ем ее на суд потребителя. Для простоты допустим, что потребитель принимает и понимает наше понимание «карельскости», что дено тативная интерпретация нашей КГХ привела к «всплыванию» суще ствовавшей в его сознании некой, например визуальной, «картин ки» (образа) Нурмолицы. Но та же доминанта неизбежно вызывает какую то иную реакцию у потребителя. Предположим, потребителю нравится такая Карелия; выбирая туристический маршрут, он натал кивается на нашу доминанту «карельскости», и она пробуждает в его сознании ассоциации с уже ранее виденной Карелией (или воспо минания об уже ранее сложившихся стереотипах «карельскости»), Иван Митин. На пути к мифогеографии России... 147 вызывающие у него желание посетить эти места, отдохнуть, подышать свежим воздухом, порыбачить, погулять по залесенным кряжам сельгам. Возникает таким образом уже коннотативная ин терпретация нашей КГХ. Сразу подчеркнем, что другой, более не ординарный вариант коннотации имеет место в случае, когда потре битель не понимает нашей «карельскости», подразумевая под ней нечто совершенно иное.

Коннотация, этот неотъемлемый элемент функционирования коммуникативной цепочки «пространство — потребитель», во пер вых, ставит нас перед необходимостью изучать восприятие простран ства, во вторых, наводит на мысль о том, что к таким сложным семиологическим системам надо подходить как к мифам.

Восприятие пространства

Вопросам восприятия пространства посвящен ряд фундамен тальных работ 13. Не останавливаясь на них подробно, отметим лишь некоторые важные моменты, касающиеся особенностей механизма восприятия и создания пространственных (географических) образов.

Восприятие отличается от ощущения интерпретативностью и до полнительной рефлексией. У человека, в отличие от животных, «итог возникновения ощущения — некоторое чувство (ощущение яркости, громкости, соленого острого и т. п.), в результате воспри ятия складывается образ, включающий комплекс различных взаимо связанных ощущений, приписываемых человеческим сознанием предмету, явлению, процессу» 14.

Наши представления о пространстве в процессе восприятия по стоянно модифицируются, что не мешает им ориентироваться на четкие схемы. «...Воспринимающий сам определяет то, что увидит, выбирая объекты для внимательного рассматривания и восприни мая одни их характеристики скорее, чем другие» 15. В конечном счете делается акцент на выделенных К. Линчем 16 специфических при знаках (вехи, пути, узлы, районы, грани), которые «определяют структуру города в том виде, как она понимается и используется его обитателями» 17. Ключевое значение имеют слова У. Найссера: «Вехи и грани — это реальные вещи, принадлежащие реальному городу;

соответствующие перцептивные схемы аналогичным образом вклю чены в когнитивную карту города. Однако схемы — это не просто компоненты карты; они и сами направляют восприятие и сбор 148 МИФЫ информации. Житель города знает, как выглядят критические при знаки; другими словами, он знает, как надо смотреть на них, а также примерно знает, что он увидит при взгляде на них.... Элементы, принадлежащие различным “уровням”, не просто последовательно связаны таким образом, что нижние поставляют информацию сле дующим за ними в иерархии; они именно включены друг в друга.

Каждый реализует при этом собственную циклическую связь с пре доставляемой средой информацией» 18. Найссер здесь, по нашему мнению, раскрывает общие черты когнитивной организации меха низма, создающего палимпсест пространственных представлений.

Немало могут подсказать и прикладные исследования в области ту ризма. Их задача — изучение формирования привлекательности (attraction) туристских объектов и создание брендов (destination image) туристских направлений. Ими установлено, что выбор тури стом того или иного направления обусловлен «идентичностью»

(identity) места, в которое он собирается направиться, места, из которого происходит 19, и мест, составляющих его «кругозор» турис та (с которыми он может сравнивать выбираемое направление) 20, то есть — пространственным контекстом. Образ же места — это упрощенная модель того, что потребитель «destination» считает «ре альностью» 21.

Понятие географического образа в последнее десятилетие полу чает все большее распространение, благодаря разработкам форми рующейся гуманитарной географии 22. Внедрение географических об разов есть один из инструментов, видоизменяющих географическое пространство. Что же это за пространство, которое возникает как ат рибут и результат образно географического мышления? Образ пред полагает изначально изменение пространства, будучи воплощением не реальности. «Образы не являются воспроизведениями или копи ями ранее сформированных перцептов, поскольку восприятие по своей сути не сводится в первую очередь к получению перцептов.

Образы — это не картинки в голове, а планы сбора информации из потенциально доступного окружения» 23.

Это значит, что в географи ческих образах, помимо восприятия, проявляется еще и воображение:

они переводят географическое пространство из области охватывае мого восприятием в область охватываемого воображением. «От вос приятия воображение отличается тем, что его образы не всегда соот ветствуют реальности, в них есть элементы фантазии и вымысла» 24.

Но образы — «это не субпродукт или эрзац настоящего географиче ского знания, а специфическое географическое знание, которое Иван Митин. На пути к мифогеографии России... 149 является буфером или медиатором между традиционной системой географических знаний — достаточно инерционной и громоздкой — и потребностями жесткого специализированного мышления в раз личных областях знания и человеческой деятельности» 25.

Какими же представляются образы, создающие, как выясняется, новое географическое пространство посредством «вовлечения в оборот» воображения? Образы преобразуют «достаточно сложные структуры восприятия и описания географического пространства в своеобразные простые и универсальные коды» 26, смещают акцент в географическом исследовании от реального объекта к представле нию о нем, от строгой ячейки пространства к «игре с пространст вом», к субъектной интерпретации.

Итак, географические образы показывают, что интерпретации пространства производятся и с использованием воображения. Но тогда, помимо семиотической модели коммуникации, нам нужно что то еще, что апеллировало бы к бесконечной интерпретации — на основе реальности, но с «выходом» на воображение. Нужен миф.

Пространственные мифы

В чем сущность мифа и его пространственной специфики? Ис следователями уделялось большое внимание мифам, в том числе пространственным, при изучении традиционных обществ. Однако мифы — «это не дело прошлого, поскольку человеческое понимание остается ограниченным. Политические мифы лежат на поверхнос ти. Географические мифы, действительно, не столь очевидно суще ствуют. Мы знаем о физических характеристиках Земли больше, нежели до 1500 г., но это знание — коллективно, оно сохраняется в массивных энциклопедиях и географических трудах. Знание, кото рым обладают индивидуумы, члены определенных социальных групп остается очень ограниченным, выборочным; оно варьируется в со ответствии с образом и условиями жизни» 27.

Принципиальное отличие мифологического знания от других видов знания — его неверифицируемость. «Мифическое простран ство — это интеллектуальный конструкт. Оно может быть создано.

Оно возникает посредством чувств и воображения как ответ на базо вые человеческие потребности. Мифическое пространство отлича ется от прагматического или охватываемого научным дискурсом тем, что игнорирует логику исключения и противоречия. Логически, 150 МИФЫ космос может иметь лишь один центр; в мифе центров может быть много, хотя один может и доминировать над остальными» 28. Мифи ческое пространство позволяет нам играть смыслами, а значит, и создавать новые пространственные мифы. Нам нужно проникнуть в логику мифа, изучить мифологические модели коммуникации — чтобы на новом уровне обобщения сконструировать механизм, со здающий палимпсест множественных реальностей места.

Исследования первобытных обществ, в которых мифы являются «живыми», указывают на «четкую грань, различающую миф — “сказа ние истинное” и те рассказы и сказки, которые они (члены этих об ществ. — И. М.) относят к “сказаниям вымышленным”» 29. Согласно современным научным представлениям, миф «не выдумка, но — наиболее яркая и самая подлинная действительность» 30, реальность.

«Миф говорит только о происшедшем реально, о том, что себя в пол ной мере проявило» 31. По мнению Р. Барта, мифом может быть все, что угодно, — по крайней мере, оно становится таковым, когда «к его чистой материальности прибавляется определенное социаль ное применение» 32. Мы можем рассматривать интерпретации реаль ности как мифы; каждый пласт места палимпсеста может быть син тезирован, а потом проанализирован как пространственный миф.

В чем секрет сочетания в мифе деформации действительности и сохранения ее в подлинности? Дело в том, что миф, «не желая ни раскрыть, ни ликвидировать понятие, его натурализует. В этом главный принцип мифа — превращение истории в природу. Отсюда понятно, почему в глазах потребителей мифа его интенция, адресная обращенность понятия могут оставаться явными и при этом казаться бескорыстными: тот интерес, ради которого высказывается мифи ческое слово, выражается в нем вполне открыто, но тут же застыва ет в природности; он прочитывается не как побуждение, а как причина» 33.

Таким образом, пространственный миф ничего другого не рас крывает, кроме реальности. Значит ли это, что в пространственных представлениях людей мы не найдем ничего, кроме физически ося заемых объектов? Нет. На наш взгляд, реальны и понятия, если они существуют в сознании.

Так, например, в КГХ Карелии мы можем смело использовать доминанту «карельскости», если таковая существует в сознании потребителей мифа. А если она не прочитывается, то и не будет зна чимой. Другой вопрос, что делать, если то или иное понятие суще ствует в сознании — но не таким, каким мы его представляем себе Иван Митин. На пути к мифогеографии России... 151 и пытаемся выразить в тексте. Например, мы, говоря слово «карель скость», пытаемся вызвать у потребителей зрительный образ бес крайних лесов на горушках, перемежающихся ламбушками 34. А на деле не получаем ничего, кроме деревянной архитектуры Кижского погоста да не имеющего визуального стереотипного изображения Валаама. Значит, реальность мифа может быть «другой». В современ ном массовом сознании реальные богатые представления о местах подменяются их симулякрами 35, стирающими грань между воспри ятием и воображением, не дающими исчезнуть никакой из реаль ностей. Как же получается из реальности пространственный миф?

Всякий миф — это вторичная семиологическая система, построен ная следующим образом 36 (рис. 4).

–  –  –

В пространственном мифе в качестве первичной семиологичес кой системы можно (с определенной условностью) рассматривать не только язык, но и пространство или конкретное место.

Означающим мифа становится языковой знак — смысл выраже ния, заложенного в текст КГХ, либо некая воспринятая географом посылка пространства, выраженная на местности. Что происходит с этим знаком, когда он становится не более чем означающим? «При превращении смысла в форму из него удаляется все случайное; он опустошается, обедняется, из него испаряется всякая история, оста ется лишь голая буквальность» 37. Доминанта обедняется, поскольку контекст ее обозначен схематично или вовсе не выражен.

Допустим, мы приняли за доминанту создаваемого пространст венного мифа села Михайловского Олонецкого района Карелии 38 основательность, крепкость (loi). Это есть означаемое следующих означающих: особенности характера застройки, прошлая зажиточ 152 МИФЫ ность совхоза, этимология одного из названий села (Лояницы), определенные черты характера жителей и проч. Принимая за озна чающее, к примеру, зажиточность совхоза («миллионера»), мы мог ли бы подробно описать историю землепользования в волости, ис торию создания совхоза, этапы его развития, рассмотреть причины банкротства, указать на последствия несуществования совхоза для современного села и проч. Понимание комплексной географичес кой характеристики как мифа позволяет нам по новому обосновать наш отбор элементов. Обеднение доминанты в данном случае есть обеднение ее контекста, придание контексту краткости, отсекание «шума». Например, мы можем сказать, что совхоз дал возможность многим жителям Михайловского на семейных подрядах выстроить себе за казенный счет новые просторные дома. Так мы подведем по требителей данного пространственного мифа к еще одному озна чающему — характеру построек. Прочие элементы, составляющие этот контекст, могут оказаться лишними. «Значение знака есть знак, взятый в свете своего контекста» 39. Создавая новый пространствен ный контекст палимпсеста Михайловского, мы не искажаем полно го статистического свода справок о селе — мы намеренно обращаем внимание потребителей на то, что посчитали главным.

Ниже предлагаются три принципа создания пространственных мифов.

1. Пространственный миф должен основываться на реальности;

каждая КГХ должна опираться на реальность места или другого его описания (становясь просто следующей его интерпретацией).

2. Мы должны четко представлять потенциальных потребителей, на которых нацелена наша характеристика. Эта группа людей обла дает некоторыми особенностями, и о них надо помнить.

3. Рассматривая реальность как основу мифа, мы не должны за бывать и о реальности, конструируемой людьми. Мы должны учи тывать сложившиеся в сознании установки, некоторые стереотипы.

Таким образом, каждый из контекстов, из которых складывается место палимпсест, есть своеобразный пространственный миф, есть целостное повествование, апеллирующее и к месту, и к стереотип ным представлениям о месте (уже существующим мифам), и лично к потребителю.

Если миф — интерпретация языка, а пространственный миф — еще и пространства, то нельзя не заметить, что имеет право на суще ствование и интерпретация мифа! Именно так можно представить интерпретацию пространства, основывающуюся на уже укоренив Иван Митин. На пути к мифогеографии России... 153 шихся пространственных стереотипах. Всякое рассмотрение мифа есть в определенном смысле тоже миф.

Это приводит нас к тезису о множественности пространственных мифов.

Никакой пространственный миф, полученный в процессе семи озиса, не является конечным. Каждый знак в определенном кон тексте может быть превращен в означающее и наполнен новым смыслом на очередном витке интерпретации пространственных представлений. Всякий раз будет заново реализован тот же механизм (см. рис. 4), который до этого породил исходный для данной ступе ни интерпретации миф.

В географии это особенно просто: как только предметом иссле дования становится не пространство, а повествование о пространстве (например, КГХ) — можно говорить о следующем уровне в иерархии семиологических систем. «Множественность уровней возникает как плата, внесенная мифической мыслью, чтобы иметь возможность перейти от непрерывного к прерывному» 40. Множественность есть крайне географическая черта пространственных мифов, она основа на на сложности представления континуального географического пространства в виде пространства смыслов или пространства доми нант, то есть пространств дискретных.

Можно сформулировать основные постулаты географической теории пространственных мифов.

1. В процессе бесконечного семиозиса пространственных мифов создается множество реальностей одного места. Суть этого процес са в бесконечной интерпретации (оценке, описании, анализе и т. п.) пространственных представлений. Множественность достигается обращением к разным аспектам самого места, анализом исходных текстов различного уровня иерархии, а также множественностью авторов.

2. В результате в соответствие каждому месту может быть постав лен палимпсест — множество разветвляющихся семиологических систем, имеющих внутреннюю иерархию.

3. Каждое слагающее их пространственное представление, каж дая КГХ места может быть рассмотрена как самостоятельный прост ранственный миф, как целостная знаковая система, в смысловом отношении организованная на основании отбора признаков и их устремления к доминанте. Всякий пространственный миф, с одной стороны, автономен и актуализируется только в контексте своей до минанты, с другой — часть всего палимпсеста.

154 МИФЫ Термином «мифогеография» мы предлагаем обозначить нашу ин тенцию к продуктивному симбиозу географии и мифологий. Пред ставляется, что мифогеография как часть гуманитарной географии имеет три основных направления: 1) рассмотрение самой географии как системы мифов или мифологии; географический анализ сло жившихся пространственных мифов, укоренившихся пространствен ных представлений, стереотипов, установок сознания; рассмотрение географической реальности — множественных реальностей места — как системы мифов или представлений, или как знаковых систем, разграниченных в рамках отдельных сосуществующих контекстов.

Прежде чем понять, каков механизм мифогеографического ис следования, необходимо выяснить отличия мифогеографии от науч ных дисциплин, имеющих схожие предметы, прежде всего — от семиотики пространства.

Семиотика пространства

В рамках этого, уже сформированного научного дискурса, гео графическая реальность предстает как знаковая система. Вместе с тем семиотику пространства прежде всего интересуют способы вы ражения тех или иных концептов средствами пространственных знаков, «она занимается путями и результатами семиотизации про странства, т. е. пространственными кодами и пространственными текстами» 41. Мы не находим в ней выделения структур пространства, собственно анализа географических реальностей и их наполнения особенными смыслами, формирующими контексты реальности.

Семиотика занимается скорее общими особенностями знаковости в пространстве либо изучением феноменов культуры как выражения местного текста 42. Зато в ней разработано важное для нас понимание мифологического пространства. «Мифологическому миру присуще специфическое мифологическое понимание пространства: оно представляется не в виде признакового континуума, а как совокуп ность отдельных объектов, носящих собственные имена. В проме жутках между ними пространство как бы прерывается, следователь но не имея такого, с нашей точки зрения, основополагающего признака, как непрерывность.... С другой стороны, попадая на новое место, объект может утрачивать связь со своим предшествую щим состоянием и становиться другим объектом (в некоторых слу чаях этому может соответствовать и перемена имени). Отсюда выте Иван Митин. На пути к мифогеографии России... 155 кает характерная способность мифологического пространства моде лировать иные, непространственные (семантические, ценностные и пр.) отношения» 43.

Особое направление семиотики пространства обнаруживается в изысканиях теоретиков и практиков архитектуры. Их обращение к непосредственно выраженным в ландшафте признакам как к вы разителям знаковости было подготовлено уже работами Линча 44.

Соответственно в основе построений «архитектурной школы» семи отики пространства лежит изучение города в качестве знаковой среды.

«Рассматривая город не с позиции оценки его исторического разви тия, а с точки зрения осмысления и анализа имеющих место процес сов: “город как текст”, “образ города как текст”, можно с помощью семиотических (знаковых) подходов выстроить упорядоченную структуру городского пространства, а также глубже понять суть каж дого отдельного элемента, явления в обширном единстве целого» 45.

В отличие от других семиотических исследований, такой подход к городу неизбежно возвращает его сторонников к реальной город ской среде, побуждает анализировать ее «смысл». В этом отношении можно говорить и об анализе мета пространства «смыслов» горо да — а не просто об изучении пространственных кодов. Город пред стает в данном случае как «чувственно воспринимаемое явление (пространство), выраженное с помощью особенных естественно и искусственно созданных знаков; при этом оно бесспорно обладает целостностью и в то же время автономией» 46. Е. В.

Конева, рассмат ривая место образа города (складывающегося из особенностей го родской среды) в формировании городского текста, отмечает:

«Образ служит своеобразным фильтром, проходя через который мысленные суждения трансформируются первоначально в смысло образ, а затем постепенно (с помощью символических и образных элементов) в знаковую структуру, которая впоследствии становится текстом города» 47.

Подобно архитектурным исследованиям семиотики пространства, нас интересует в большей степени уже не сам текст города, а именно образы (и «смыслообразы»), из которых он формируется, знаковые средства, наличествующие в реальном пространстве и формирую щие мифологические пространства — множественные реальности.

«Пространственный текст города представляет собой наложение многих планов семиозиса» 48. Среди множества пластов «архитектур ную школу» семиотики пространства интересуют именно выдающи еся архитектурные особенности города, выражающие его образ 156 МИФЫ и формирующие его текст и смысл, — своего рода архитектурный об раз мира 49. В этом смысле поиски пространственных смыслов мест, хотя и стремятся ориентироваться на широкие социокультурные контексты 50, исходят все же именно из архитектурных особенностей как основы. Так И. А. Игнатьева на примере Екатеринбурга опреде ляет, что образный каркас города складывается из: 1) смысла горо да, данного в момент основания; 2) характера освоения ландшафта;

3) основных особенностей планировки; 4) общих качеств застройки;

5) отдельных объектов, которые в силу уникальности своей формы и содержания относятся к категории символов города 51.

Тем не менее в рамках семиотики пространства сложилось пред ставление о палимпсесте множественных реальностей места, фор мирующихся в процессе семиозиса — восприятия, интерпретации и воображения мифологических пространств. М. В. Пучков, изучая трансформации пространственного текста в эпоху конструктивизма, выделяет две соперничающие архитектурные парадигмы, связанные с «представлением города в качестве “палимпсеста”, многослойно го текста пространства, заполненного историческими смыслами, и представлением города в качестве “табула расы”, чистого про странства без контекста» 52. Его представление о генезисе палимпсе ста множественных реальностей места в целом соответствует нашему: «Городской текст разворачивается в иконических, акусти ческих, кинестезических и лексических аспектах семиозиса, надст раивая над реальным пространством пространство воображаемое, поэтическое, пространство образов и мифов. Каждый крупный го род существует одновременно как город воображаемый, который более сложен, чем его материальный двойник... город является производителем мифологий и собственно истории, и точно отде лить одно от другого не всегда возможно» 53.

У этих исследований есть, однако, существенные недостатки.

Во первых, это уже упомянутый сдвиг акцентов в сторону архитек турного облика и смысла. Во вторых, в рамках семиотики простран ства не могло сложиться представления об автономных простран ственных контекстах, каждый из которых складывал бы одну из множественных реальностей. Исследования пространственных тек стов нацелены на упорядочение символов и создание целостного образа, а не на выделение множественных контекстов. Соответствен но пропадает возможность изучения как множества сосуществую щих реальностей места, так и небольших, «бедных» смыслами мест ностей.

Иван Митин. На пути к мифогеографии России... 157 «Игры с пространством»

Сравнение с семиотикой пространства позволяет свести специ фику мифогеографии к умению выделить особенный автономный контекст признаков места, который мог бы сформировать одну из множественных реальностей места вокруг своей доминанты.

При этом мифогеография не обязательно имеет дело со «смыс лом места», не обязательно стремится найти особенные мифы мес та, представляющие его в восприятии и/или воображении. К чему мифогеография подталкивает прежде всего, так это к изучению множественных реальностей места. Они, эти реальности, действи тельно, на наш взгляд, формируются в процессе семиозиса и могут исследоваться как семиологические системы. Важнее, однако, что каждая из этих реальностей представляет собой определенный кон текст — набор признаков места, принципиальными чертами которо го являются: 1) «стремление» всех этих признаков объяснить или проиллюстрировать главный из них — доминанту (смысловая цело стность и структурированность); 2) взгляд на место, предполагаю щий его рассмотрение в системе других, отличных от него, мест (особенное пространственное представление в основе каждого кон текста); 3) неполнота каждого контекста по сравнению с целостной картиной места — палимпсестом (контекст как результат отбора в соответствии с исходными установками определенных признаков места.

«Игры с пространством» — это географическая основа мифогео графии, ее «почва». Это создание новых реальностей, конструирова ние новых контекстов места. Можно условно выделить: а) игры с масштабами (рассмотрение места в контексте различного охвата его внележащими данностями); б) игры со специализацией (анализ роли места в связи с особенностями специализации его экономики или социокультурной сферы); в) игры со временем (выделение вре менных пластов палимпсеста множественных реальностей, позво ляющее изучить особенности функционирования места при истори ческих трансформациях); г) игры с потребителем (обращение к специфике восприятия целевой аудитории текста и соответствую щая корректировка его наполнения); д) игры с именами (намеренное выделение топонимов в качестве доминант характеристик и подбор, при наличии таковых, подходящих контекстов реальностей мест).

Однако на самом деле набор возможных «игр с пространством» — бесконечен.

158 МИФЫ В мифогеографии игре подвержены и пространство вообще, и каждое место, и его реальности, и его доминанты. Тем не менее это не означает, что «настоящая» реальность размывается или значе ние ее преуменьшается: мы просто показываем, как по разному на нее можно посмотреть. Чтобы донести целостную информацию о месте, чтобы сделать понятными широкому кругу потребителей специфические данные, чтобы заинтересовать человека в том или ином месте — нужен особый подход, которым как раз и владеет мифогеография. Она не просто создает мифы, трансформирует про странственные представления; она — инструмент, позволяющий сде лать пространство и реальность каждого места пластичными, выделить такой контекст, который востребован. Именно поэтому в каждом месте может потребоваться «своя» игра; приведенные выше виды «игр с пространством» — только несколько возможных вариантов.

*** Внедрение мифогеографии имеет особый смысл с точки зрения социокультурного проектирования. Мы получаем, наконец, возмож ность перестать спорить, какая из известных нам реальностей того или иного конкретного места — «подлинная», а какая — выдуман ная. Не имеют более смысла и споры о том, существует ли особый петербургский миф или нет. Или, что важнее, о том, может ли суще ствовать миф пермский, самарский, урюпинский или еще какой либо. Настает время создания этих самых мифов. Мифогеография учит нас «играть» с пространством, тем самым налагая на нас ответ ственность за созданные новые реальности, за необратимые транс формации пространства России. Бесполезно опровергать однажды созданные пространственные мифы! Единственный способ совла дать с ними — как доказывает модель места как палимпсеста — это создать новую реальность и новый имидж, еще более впечатляю щий, нежели прежний.

«Игры с пространством» — это не призыв к бесконтрольному ма нипулированию пространственными ориентировками в массовом сознании, это призыв «играть» по правилам. Это шанс не говорить о необходимости создания положительного имиджа России, а созда вать его — из мельчайших крупинок, обогащая пространственные палимпсесты малых и крупных городов, районов, сел и деревень страны.

Иван Митин. На пути к мифогеографии России... 159 ПРИМЕЧАНИЯ См. об этом подробнее: Митин И. И. Комплексные географические характери стики. Множественные реальности мест и семиозис пространственных мифов. Смо ленск, Ойкумена, 2004; он же. Комплексная географическая характеристика: истори ко географический и методологический анализ // Вестник Московского ун та.

Серия 5. География, 2003.

№ 4. C. 15–21; он же. Город Олонец: опыт комплексной географической характеристики // Вестник Евразии, 2002. № 3 (18). С. 7–27.

Баґлаєвський А. Місто. Палімпсест / Перекл. Г. Чопік // Ї, 1998. № 13.

С. 109–111.

Голд Дж. Психология и география: Основы поведенческой географии. М., Про гресс, 1990. С. 118.

См.: Экономическая география Калужской области / Сост. Н. Ф. Бочкарева и др.; ред. Н. Ф. Бочкарева и др. Калуга, Изд во Н. Бочкаревой, 2002.

См.: Митин И. Сложные условия роста // Целлюлоза. Бумага. Картон, 2004.

№ 2. С. 26–28.

См., например: Иванов В. А., Студенов Н. С. О калужском золотом кольце // Пя тая краеведческая конференция Калужской области (тезисы докладов) / Отв. ред.

А. Н. Артузов, Н. С. Студенов. Обнинск, [б. и.], 1990. С. 6–8.

Схема приводится по: Почепцов Г. Г. Теория коммуникации. М., Рефл бук;

Киев, Ваклер, 2001. С. 55.

Эко У. Отсутствующая структура. Введение в семиологию. СПб., Петрополис,

–  –  –

Митин И. И. Комплексные географические характеристики... С. 100–110, 129–132.

См., например: Голд Дж. Указ. соч.; Линч К. Образ города / Пер. с англ. В. Л. Гла зычева; сост. А. В. Иконников; под ред. А. В. Иконникова. М., Стройиздат, 1982;

Tuan Yi Fu. Space and Place. The Perspective of Experience. 9th ed. Minneapolis — London, University of Minnesota Press, 2002.

Немов Р. С. Психология: В 3 кн. Кн. 1. Общие основы психологии. 3 е изд. М.,

–  –  –

Найссер У. Познание и реальность. Смысл и принципы когнитивной психоло гии. М., Прогресс, 1981. С. 138.

Там же. 139–140.

Pedersen J. Narratives of Destinations, Attractions and Visitors Self Images // 10th Nordic Tourism Research Conference. Vasa, 2001 (www. wasa.shh.fi/konferens).

Crouch D. Spatialities & the Feeling of Doing // Social & Cultural Geography, 2001.

Vol. 2, No. 1. P. 61–73.

Tuohino A. The Destination Image of Finnish Lake Districts // 10th Nordic Tourism Research Conference....

См.: Замятин Д. Н. Гуманитарная география: Пространство и язык географиче ских образов. СПб., Алетейя, 2003; он же.

Моделирование географических образов:

Пространство гуманитарной географии. Смоленск, Ойкумена, 1999; Замятина Н. Ю.

160 МИФЫ Взаимосвязи географических образов в страноведении. Канд. дис. М., 2001; Коломей цева О. В. Образ города в новейших отечественных исследованиях // Культурный ландшафт: Теоретические и региональные исследования. Третий юбилейный выпуск трудов семинара «Культурный ландшафт» / Отв. ред. В. Н. Калуцков, Т. М. Красов ская. М., Изд во Моск. ун та, 2003. С. 78–88; Лавренова О. А. Географическое про странство в русской поэзии XVIII — начала ХХ вв. (геокультурный аспект). М., Ин т Наследия, 1998.

Найссер У. Указ. соч. С. 145.

–  –  –

Барт Р. Мифологии / Пер. с франц., вступ. ст. и коммент. С. Н. Зенкина. М., Изд во им. Сабашниковых, 2000. С. 234.

Там же. С. 255.

Митин И. И. Комплексные географические характеристики... С. 100–110.

О симулякрах см.: Бодрийар Ж. Америка. СПб., Владимир Даль, 2000; Ильин И. П.

Постмодернизм. Словарь терминов. М., ИНИОН РАН; Интрада, 2001. С. 256–258;

Маньковская Н. Б. Эстетика постмодернизма. СПб., Алетейя, 2000. С. 56–69; Ферро ни В. В. Теория «симулякров» Ж. Бодрийяра: «Ностальгия по настоящему» // Вестник Воронежского гос. ун та. Серия 1. Гуманитарные науки, 2001. № 2. С. 222–234. О си мулякрах в географии: Митин И. И. Комплексные географические характеристики...

С. 69–71.

Барт Р. Указ. соч. С. 239.

Там же. С. 242.

Митин И. И. Комплексные географические характеристики... С. 110–111, 119–124.

Лосев А. Ф. Аксиоматика знаковой теории языка // Лосев А. Ф. Знак. Символ.

Миф. Труды по языкознанию. М., Изд во Моск. ун та, 1982. С. 61.

Леви Строс К. Мифологики. В 4 тт. Т. 1. Сырое и приготовленное. М.; СПб., Университетская книга, 1999. С. 324.

Tchertov L. Spatial semiosis in culture // Sign System Studies (Труды по знаковым системам). Vol. 30.2. Tartu, Tartu University Press, 2002. P. 451.

См., например: Tchertov L. Op. cit.; Григорьева Е. Пространство и время Петер бурга с точки зрения микромифологии // Sign System Studies (Труды по знаковым системам). Vol. 26. Tartu, Tartu University Press, 1998. P. 151–185; Randviir A. Sign as an object of social semiotics: evolution of cartographic semiosis // Ibid. P. 392–416;

Лотман Ю. М., Успенский Б. А. Миф — имя — культура // Труды по знаковым системам. Т. 6. Отв. ред. Ю. Лотман (Учен. зап. Тартуского гос. ун та. Вып. 308). Тар ту, 1973. С. 282–303. Цит. по: Материалы к словарю тартуско московской семиотиче ской школы (Тартуская библиотека семиотики — 2). Tartu, Tartu University Press,

1999. С. 146.

Линч К. Указ. соч.

Иван Митин. На пути к мифогеографии России... 161 Конева Е. В. Образ города как коммуникативная знаковая структура — текст // Семиотика пространства: Сб. науч. тр. Междунар. ассоц. семиотики пространства / Под ред. А. А. Барабанова. Екатеринбург, Архитектон, 1999. С. 413.

Там же. С. 414.

Там же. С. 427.

Пучков М. В. Семиотические взаимосвязи архитектуры и языка // Семиотика пространства... С. 137.

См.: Пеллегрино П. Смысл пространства // Семиотика пространства... С. 69–92;

Иовлев В. И. Архитектурный хронотоп и знаковость // Там же. С. 103–114; Бараба нов А. А. Чтение города // Там же. С. 325–354.

Пеллегрино П. Указ. соч.; Лагопулос А. Ф. От палки до региона: пространство как социальный инструмент семиотики // Семиотика пространства... С. 211–266; Серге ев А. Семиотический взгляд на проблему поисков русского в русской архитектуре // Там же. С. 487–530.

Игнатьева И. А. Образный каркас исторического города // Семиотика про



Похожие работы:

«УБИРАЙСЯ, ВОР! У МЕНЯ ЭЛЬБОР! СТАЛЬНЫЕ ДВЕРИ ЭЛЬБОР и ЭЛЬБОР ЛАЙТ Инструкция по монтажу декоративных элементов и замков на двери Оглавление МОНТАЖ НАРУЖНЫХ ДЕКОРАТИВНЫХ ПАНЕЛЕЙ ЭЛЬБОР Перечень инструментов Получение отверстий под фурн...»

«Как сделать так, чтобы "Управление эффективностью" действительно повышало эффективность Санкт-Петербург, Москва, 2011 Содержание 1 Как задумано в теории 2 Как бывает на практике, пример Компаний Рольф и UPECO 3 Что определяет качество...»

«2015/1(19) УДК 069.01 Гринько И.А., Шевцова А.А. "РЕАНИМИРУЯ АНДЕРСОНА": МУЗЕЙ И КАРТА В ФОРМИРОВАНИИ СОВРЕМЕННЫХ ИДЕНТИЧНОСТЕЙ Аннотация. Авторы исходят из концепции Бенедикта Андерсона о музее, карте и переписи населения, как институтах власти. На примерах из современной экспозиционной практики автор...»

«Комиссия по рассмотрению вопросов, возникающих в процессе реализации бизиес-проектов субъектов малого и среднего предпринимательства, получивших государственную поддержку УТВЕРЖДАЮ Заместитель министра начальник Департамента поддержки X Протокол^ 5 Заседани...»

«ФЬЮЧЕРСНЫЕ РЫНКИ Портфельные стратегии, управление рисками и арбитраж The FUTURES MARKETS The Professional Trader’s Guide to Portfolio Strategies, Risk Management and Arbitrage & Daniel R....»

«ПУСТОТА. ЛЕКЦИЯ 6. Я счастлив снова вас видеть. Для того чтобы вы знали, как правильно использовать эту драгоценную человеческую жизнь, я буду давать вам сегодня драгоценное учение о пустоте. Возможно...»

«Акционерный коммерческий банк Алмазэргиэнбанк Открытое акционерное общество Генеральная лицензия ЦБ РФ № 2602 от 27.08.2012 г 8 800 100 3422, call центр 424-705 677000 Республика Саха (Якутия), г.Якутск, пр.Ленина д.1 www. albank.ru Кредит ПРОСТЫЕ РЕШЕНИЯ Общие условия кредитного договора №_ по...»

«Руководство пользователя Corel® PaintShop® Pro X9 Содержание Добро пожаловать!.............................. 1 Новое в Corel PaintShop Pro X9.......................»

«Эффективное лечение наркомании или Средство от демонов "бхутта". автор: доктор Вадим Левич Книга 1.КОГДА ПЕРВЫЙ ИЗ АНГЕЛОВ НАКОНЕЦ ПОПАЛСЯ С ПОЛИЧНЫМ. (Опиоидная зависимость в свете нейронауки Сокращенное издание. Специально для LatentFrame). Андрюше, Димончику, Филе, Дракону, Рад...»

«2 стр. Важные даты и события Через тридцать лет. Через тридцать лет, наше поколение мало, но сегодня, в этот момент, мы обязаны им не увидит победителей страны в Великой всем за мирное небо, за мирный клик журавОтечественной войне. лей. Через тридцать лет мы не увидим, людей, 9 мая для них это их праздник, праздник которые ценой своей жизни стояли за н...»

«Научное электронное периодическое издание ЮФУ "Живые и биокосные системы", № 18, 2016 г. УДК 631.411.6 Ремедиация загрязненных городских почв с применением гуминовых препаратов Степанов Андрей Анатольевич, Якименко Ольга Сергеевна Аннотация: В серии экспериментов...»

«Сообщение о существенном факте "Об отдельных решениях, принятых советом директоров эмитента"1. Общие сведения 1.1. Полное фирменное наименование эмитента Акционерное общество Банк "Северный морской (для некоммерческой организации – наименование) путь"1.2. Сокращенное фирменное наименование АО "СМП Банк" эмитента 1.3....»

«Санкт-Петербургское государственное бюджетное профессиональное образовательное учреждение "Высшая банковская школа"ПРИНЯТО УТВЕРЖДЕНО приказом директора ГБУ Советом Образовательного "Высшая банковская школа" учреждения...»

«Спецвыпуск Беларусь Украина Журнал зарегистрирован Журнал зарегистрирован Министерством информации Государственной регистрационной службой Республики Беларусь 25 ноября 2011 г. Украины 5 октября 2011 г. Регистрационное свидетельс...»

«27 февраля 2008 г. Бишкек, Кыргызстан Центр социальных исследований Американского Университета в Центральной Азии Лекция на тему: "Ситуация и вызовы в сфере миграции для Кыргызской Республики" 27 февраля 2008 года в АУЦА состоялась открытая лекция "Ситуация и вызовы в сфере мигра...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.