WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:   || 2 | 3 |

«ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ Д. П. ОЗНОБИШИН Стихотворения Проза В двух книгах Книга первая Издание подготовили Т.М. ГОЛЬЦ, A.A. ГРИШУНИН, H. Н. ХОАМУХАМЕДОВА МОСКВА «НАУКА» 2001 ...»

-- [ Страница 1 ] --

Д.П. Ознобишин.

Фотография с портрета 1850-х годов.

Музей ИРЛИ (ПД) РАН

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ

Д. П. ОЗНОБИШИН

Стихотворения

Проза

В двух книгах

Книга первая

Издание подготовили

Т.М. ГОЛЬЦ, A.A. ГРИШУНИН,

H. Н. ХОАМУХАМЕДОВА

МОСКВА «НАУКА» 2001

УДК 820/89

ББК 84(0)5

О 46

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ СЕРИИ

"ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ"

В.Е. Багно, Н.И. Балашов (заместитель председателя), МЛ. Гаспаров, А.Н. Горбунов, АЛ. Гришунин, Р.Ю. Данилевский, НЛ. Дьяконова, Б.Ф. Егоров (председатель), Н.В. Корниенко, Г.К. Косиков, А.Б. Куделин, A.B. Лавров, АД. Михайлов, ИТ. Птушкина (ученый секретарь), И.М. Стеблин-Каменский, С.О. Шмидт Ответственный редактор А.Л. ГРИШУНИН ТП 200I-II-№ 207 ISBN 5-02-022639-4 © Т.М. Гольц, А.Л. Гришунин, ISBN 5-02-011811-7 (кн. 1) H.H. Холмухамедова, составление, статьи, примечания, 2001 © Российская академия наук и издательство "Наука", серия "Литературные памятники" (разработка, оформление), 1948 (год основания), 2001

СТИХОТВОРЕНИЯ

МЕЧТЫ Часть первая Non ego, Phoebc, datas te mihi mentiar artes;

Noe nos ariae voce monemur avis;

Nec mihi funt vifae Clio Cliufque forores, Servanti pecudes, vallibus, Afera, tuis.

Ufis opus movet hoc, vati parete perito.

Vera canam, coeptis, mater Amoris, ades.

Efte procul vittae tenues, infigne pudoris;

Quaeque tegis medios, inftita longa, pedes;

Nos Venerem tatam conceffaque furta canemus;

Inque meo nullum Carmine crimen erit.

Artis amatoria, lib. 1* * Лгать не хочу и не буду: наука моя не от Феба, Не возвещает ее грающий птичий полет, Не выходили ко мне, пастуху Аскрейской долины, Клио и восемь сестер, вещий ведя хоровод;

Опыт меня научил - внемлите же опытной песне!

Истина - вот мой предмет; благослови нас, Любовь!

Прочь от этих стихов, целомудренно-узкие ленты, Прочь, расшитый подол, спущенный ниже колен!

О безопасной любви я пишу, о дозволенном блуде, Нет за мною вины и преступления нет.

Первое дело твое, новобранец Венериной рати, Встретить желанный предмет, выбрать, кого полюбить.

Наука любви, кн. I1 (пер. с лат. М. Л. Гаспарова).

СОН СИз Антологии) Спишь ли, Ценофила?

Милое творенье!

О, когда бы мог я В легкое виденье, Для очей прелестных, Ныне превратиться.

Я б оставил крылья, И никто б из светлых Лучших снов Зевеса Близко Ценофилы Не дерзнул носиться.

МАД

–  –  –

В полях вечерний лег туман, Несутся тени над водою;

Веди, прекрасная, с собою Пришельца из далеких стран.

Весенний луч блестит росой, Восходит месяц над рекой, Небес пустынных юный житель;

И ждет смиренная обитель Пришельца с нимфой молодой.

Там сделай ложе из цветов;

Пусть с юных прелестей покров Падет пред ним, как сон мгновенный, Когда же взор его смущенный Желанья страстные зажжет, Когда рукою дерзновенной Он грудь твою к своей прижмет, Когда он скажет: "Будь со мною, Мы время сладко проведем!" Тогда склонись к нему главою, Пусть огнь любви пылает в нем.

И ночь его приятна будет, И в пылких ты уснешь мечтах;

Едва же утра глас пробудит Нощные тени на полях И след прошедшего украдкой Прочтешь ты на его глазах, Оставь его в дремоте сладкой Мечтать о счастье на цветах.

В полях вечерний лег туман, Несутся тени над водою.

Веди, прекрасная, с собою Пришельца из далеких стран.

ОТРЫВОК И З 1-й ЭЛЕГИИ Так, ты обманута, моя Елеонора, И я предчувствовал жестокий жребий мой;

Где радость юных лет, где прелесть разговора!

Все время алчное похитило с собой!

Почто же, милый друг, ты в землю взор склоняешь, О, дай блаженство мне прочесть в твоих очах;

Но ты безмолвствуешь... ты слезы проливаешь, Улыбка умерла на розовых устах.

Нет! ты обманута, о друг мой несравненный!

Ты жертва бедствия во цвете пылких лет!

Утешься! - огнь любви, сей пламень сокровенный Рассеет грусть твою, прольет отрадный свет;

Как роза в ясный день красой своей блистает, Лишь вечер, - с жизнию теряет запах свой;

Наутро воздух пьет, для жизни воскресает, Сей огнь живительный есть огнь любви святой.

ЖЕЛАНИЕ Счастлив, кто близ тебя вздыхает, Украдкой ловит нежный взгляд;

Его счастливее стократ Кто чувств твоих язык безмолвный понимает;

Но я бы их Судьбы желать себе не смел, Поэта-юноши завидней мне удел;

Его младая песнь, согласная с цевницей, Как тихий вечер над гробницей, Приятную в душе задумчивость прольет.

И дева юная, с мерцающей денницей, Тая дыхание, внимать ему придет.

МОНАХИНЯ {Из Парни) Возьмись за кисть, художник милый, И ткань немую оживи, Вдохни в нее волшебной силой Всю прелесть тайную любви, Которою благой природой Не все одарены равно;

Пусть сокрывает полотно С непринужденною свободой Златые кудри на плечах.

Старайся, чтоб во всех чертах Невинность с младостью менялись, Чтоб перси, гордые красой, Своей пленяя белизной, Под крепом тихо волновались.

От взоров тайны скрыть умей, Чтоб угадать их можно было, Чтоб в милой томности очей Был виден след души унылой.

Изобрази в ее устах Привет стыдливости бесценной И вздох, навеки сокровенный В забвенных, гибельных стенах;

Тогда умершая для света Воскреснет снова для Поэта.

ЭПИТАФИЯ Любезность, красоту, невинность, дарованья, Все, в цвете пылких лет, она взяла с собой;

В безмолвьи Грации льют слезы состраданья, И горестный Амур светильник гасит свой.

ЭЛЕГИЯ 2-я Я помню милый взгляд, волшебный огнь очей, Любви счастливые мечтанья, Блаженство скрытое в безмолвии ночей, И нежных персей волнованья, И первый поцелуй, и первый вздох любви...

Все время быстрое умчало!

Но тот же льется огнь в пылающей крови И сердце бывшего желать не преставало.

Где ж ты, о счастие давно минувших лет, Вы, пылкой юности надежды?

Пролейте с высоты свой благотворный свет На бренные страдальца вежды.

Кто горестно испил безвременно фиал, Уже ли есть тому к блаженству пробужденье!..

Как странник на ладье вблизи грозящих скал От смерти мнит найти спасенье, Вотще - с шумящею волной В пучине ждет его могила;

Так радость для меня путь жизни роковой На краткий миг лишь озарила;

На краткий миг я счастие узнал;

Оно в душе не изменилось И огнь любви в груди не угасал, И сердце пламенное билось.

Но отчего ж стеснилась грудь тоской, Почто в слезах мои затмились взоры?

Увы! Любовь склонила факел свой На хладный прах моей Елеоноры.

ВЕСНА {Из Антологий) Хлад зимы сокрылся,, Расцвели долины, С юною весною Пробудился зефир, Легкими крылами Веет ароматы С лилий и ясминов.

Всех цветов прелестней Мне моя Корина, На устах Прекрасной Я срываю розы, И счастливец - смертный, В радостных восторгах Жизнь позабываю.

ЛАНДЫШ Мне грации сулили Из юных роз венок, В залог вручили ландыш, Зефир унес цветок;

А с ним и все надежды Сокрылися мои;

Почто зефир нескромный Унес цветок любви?

Хочу рассеять лирой Напрасно грусть свою;

Забыть хочу утрату, Нет сил; - я слезы лью, Прошли очарованья Беспечных юных дней!

Зефир, отдай мне ландыш С веселостью моей;

В нем все мое блаженство, В нем радости мои;

С ним был я прежде счастлив, Отдай цветок любви.

ПОСВЯЩЕНИЕ Ея Сиятельству графине Н.И. Кут(ай)совой Спешу исполнить ожиданье, Желали вы моих стихов;

Не гимн, не длинное посланье Я вам в альбом писать готов;

Но скромный ландыш посвящаю;

Похвал я лестных не ищу;

Счастлив я тем, когда мечтаю, Что место в книжке получу.

МЕЧТА Не ты ли утренней звездою На своде неба голубом, Лаская сребряным лучом Поля блестящею росою, Безмолвно плавала над мною.

Не ты ль с вечерней тишиной Мне втайне о любви твердила, Когда послушные ветрила Зефир весенний волновал, Когда на влаге усыпленной, В ладье, туманом окруженной, Я брег знакомый оставлял?

Не часто ль ты являлась мне В златых мечтах и в пылком сне, Как ангел, мира гость случайный, И взор твой нежный и печальный Немую грусть изображал?

Но где ты, милый Идеал, В какой стране обетованной;

Ужель, о призрак столь желанный, На миг ты небо покидал!

С(ТЕПАНО)ВУ

–  –  –

Зачем, скажи, так часто Твой взор блестит слезой?

Зачем спешишь в долину Вечернею порой?

Скажи, ужель сокрылась Изменница-мечта?

Зачем не красит роза Поблёкшие уста?

Не яростной ли бурей Цветник разрушен твой?

Иль смерть отъяла друга Холодною рукой?

Но завтра ландыш свежий Украсит тэой венок;

А грозный образ смерти От нас скрывает рок.

Любовь, волною грусти Я сердцем угадал, Последний луч надежды В груди твоей пропал.

ТИТОВУ1 В часы полуночи безмолвной С подругой резвой и живой, Увенчан розой полевой, Он пьет бокал, шампанским полный, Иль нимфы на устах прекрасной, Певец счастливый, сладострастный Вкушает счастье и любовь, В нем юная пылает кровь, По жилам пламень пробегает...

Но время с грозною косой Меж тем на миг не засыпает.

Оно невидимо с собой Минуты счастья увлекает.

АДЕЛАИДА Тихо сквозь листья ветвей древесных Свет проникает в рощу волшебный.

Там, одинокий, странствует друг твой.

Аделаида!

В светлом потоке, в льдинах альпийских, В ясном закате майской денницы, В звездном сияньи вижу твой образ, Аделаида!

Веет ли зефир в светлой аллее, Дышит ли ландыш, скрытый цветами, Шепчут ли волны, глас твой внимаю, Аделаида!

Ах! и в могиле жизнь я не кончу, Прах мой сокроют дикие розы, В каждом листочке ясно мерцает Аделаида!

К Ш(ЕВЫРЕ)ВУ На ложе счастья и любви Ты радость жизни не вкушаешь, И юности бесценной дни Суровым музам посвящаешь.

Смотри, - стоит Амур в слезах, Венок с главы своей срывает, И с тихой горестью в очах Свой лук и стрелы покидает.

СИРЕНЬ Под тению сирени, Близ светлого ручья, Любимец юных граций, Уснул однажды я.

Зефир прохладой веял, Ручей в цветах журчал, Я спал, - и в сновиденье Ерот ко мне предстал;

С колчаном за плечами, В руках он лук держал, И острыми стрелами С усмешкой угрожал.

Смеялся я угрозе;

Ласкал его рукой, Малютка притаился;

Но вдруг пронзил стрелой.

С тех пор душа тоскою Томится ночь и день, Когда ж вечерний сумрак Прострет на небе тень;

Тогда, один, в печали Сижу задумчив я, Под тению сирени, Близ светлого ручья.

К СТЕПАНОВУ Когда же дней моих теченье Прервется паркой роковой, Пусть хладный прах в уединенье Она почтит одной слезой.

Тогда бесчувственный, безгласный, В сырой могиле я вздохну, Проснусь, чтоб видеть взор Прекрасной, И снова Навсегда усну.

К СТЕПАНОВУ Вообрази себе на камне, близ гробницы, Невинность, грацию, всю прелесть юных лет, Небесньш огнь очей сквозь длинные ресницы И розы на устах - ланит волшебный цвет.

Вообрази себе под розовою шляпкой Небрежно локоны виющихся волос, И взор таинственный, взор сердцу столько сладкий, Который в грудь мою весь огнь любви принес.

Вообрази себе ты персей волнованье, Стан легкой грации, шестнадцать с виду лет;

И гением своим дополни очертанье, Прибавь все прелести, всё будет слаб портрет.

К СТ(ЕПАНОВ)У О милый друг, она одна В моем уме, в воображенье, Лишь ею грудь моя полна, И милый образ в сновиденье Мелькает часто предо мной;

Проснусь ли - призрак исчезает;

Но все душе напоминает О нимфе резвой и живой.

Я помню персей волнованье, Небесный огнь в ее очах, И легкий стан, и колебанье Прелестных кудрей на плечах;

Я помню длинные ресницы, Ее ланит волшебный цвет...

Увы, и глас моей цевницы Одну любовь лишь издает.

ПЕСНЬ БАРДОВ

Герои вкусили из чаши кровавой, И камень Тевтата1 обеты приял.

О Римлянин! тщетно, обманутый славой, Ты колыды отчизне своей обещал!

Напрасно, победой не будет гордиться, Цельт бегства не знает, - он грозен в боях.

Как мгла на долине пред ночью ложится, Как ясное небо пред бурей мрачится, Так мрачны их взоры блуждают в степях;

Озера их чуждой добычею полны, Богам благодатным они отданы, Там с плеском лобзают их светлые волны;

Но верные пали отчизны сыны.

Герои вкусили из чаши кровавой, И камень Тевтата обеты приял, Напрасно, о Цезарь! как дуб величавый Ты ветви оружьем своим расстилал.

Шесть лет мы сражались в отчизне с тобою, За веру, свободу сражались шесть лет!

Как утро блистает над дальней гррою, Как солнце играет над светлой струею, Так сладко делили мы время побед;

Но храбрые пали, - и храбрых нет боле, Они отдыхают на злачных холмах, Незнаемый камень - могила их в поле;

Но бард вдохновенный прославит их прах.

Герои из чаши кровавой вкусили, И камень Тевтата обеты приял.

Но скоро мы тризну по храбрым свершили, Победные лавры Цельт быстро познал, Орлы преклонились пред мощной рукою, И меч кровожадный врагов сокрушил.

Как утром несется туман над водою, Как сумрак вечерний ложится грядою, Так тени неслися из свежих могил, И мщеньем отрадным их взоры пылали, И радость являлась на бледных устах;

Уж ночь наступала; костры потухали;

И клики свободы исчезли в горах.

Герои из чаши кровавой вкусили, И камень Тевтата обеты приял.

Мы спали! нас ночью враги окружили, Напрасно глас трубный в дубраве звучал;

Напрасно! вождь цельтов! что стало с тобою.

Иль девы в объятьях ты славу забыл? Увы! близ Клермона, поникшей главою, Мечтая о братьях, сраженных Судьбою,

Печальный, он слезы печальные лил:

Раздался звук трубный, знакомый со славой, Дружину героев он скоро собрал;

Герои вкусили из чаши кровавой, И камень Тевтата обеты приял.

НА СМЕРТЬ Б А Чей прах сей холм уединенный в себе сокрыл?

Никто и крест на нем священный не водрузил.

Никто печальный гроб цветами Не осыпал, И в землю грустью и слезами Не провожал.

ПРИЗНАТЕЛЬНОСТЬ

(Соловей и Чиж) В прекрасный майский день, вечернею порою, Когда денницы луч последний угасал, И бледный свет Луны, всходящий над рекою, Сквозь листья трепетно мерцал.

На ветке топола, в унынье погруженный Печальный Соловей сидел;

- Сосед, - воскликнул Чиж, молчаньем удивленный, Я долго на тебя смотрел, Никак узнать не мог; как ты переменился, Скажи, что сделалось с тобой?

С минувшею весной Ты будто вновь переродился.

Бывало пением дубраву наполнял, И странник, зноем утомленный, Твоей гармонией плененный, Под тенью тополя усталость забывал, И ветренный Зефир молчал, И шумный бег ручей перерывал в долине, А ныне, Совсем другой ты стал;

Не слышен сладкий глас; откройся мне в печали, Я в грусти поделюсь с тобой Участья нежного слезой;

Смотри, как вечер тих, туманы с гор упали, И полная луна плывет на небесах;

- Благодарю, мой друг, - ответствовал в слезах Певец весенних дней, любви и наслаждений, Благодарю тебя за дружеский привет, Я пел, лелеянный под кровом обольщений, В тени густых древес; - на них уж листьев нет, Секира острая их зелени лишила;

Там я провел весну моих цветущих лет, Там будет и моя могила.

ОТРЫВОК И З ЭПИТАЛАМЫ

{Из Катулла1) Как юный цвет полей, родясь в тени безвестной, Серпом не тронутый, в дали от тучных стад, Питаемый росой, цветет в красе небесной, И многих юношей и дев пеняет взгляд;

Усеченный жнеца безжалостной рукою, Теряет красоту - и цвет его спадет, К земле склоняется, и утренней порою, Ни дев, ни юношей к себе не призовет, Так дева юная мила для всех бывает;

Утратив нежный цвет невинности своей, Уже ни юношей, ни дев не привлекает, Гимен, младой Гимен, приди к нам Гименей!

УМИРАЮЩИЙ ПОЭТ

(Элегия) Задумчивый сидел, над светлыми струями, В тени дерев, певец младой;

Денница медленно скрывалась за холмами, Вечерняя заря, пылая над водами, В них рисовалася с волшебною красой.

Он пел: пылай, заря, вечерними лучами.

Безмолвные поля и холмы озаряй;

Мне, в цвете юности, должно расстаться с вами, Долины мирные, отчизны милый край!

Приветствую тебя, поток уединенный, Дубрава мрачная, где часто я блуждал, Тебя, цветущий холм, и тополь наклоненный, Где я протекшее в мечтах возобновлял.

Но смерти хладный мрак простерся надо мною, И гаснет жизнь моя, как луч последний дня;

Наутро новый день воскреснет за горою, И громкий глас его не воззовет меня.

–  –  –

И жребий мой решен, - и смерть перед очами Решительный удар уже нанесть грозит;

Жестокосердая, смягчится ли мольбами?

И старца слабого, и юношу разит.

Как тень, как призрак сна мгновенный, Так память дней моих пройдет;

Но глас цевницы вдохновенной Ужель в потомство не прейдет!

Почто же, струны, вы звучали?

Безвестность вы себе стяжали, Могильный мрак - награда вам!

А вы! которые со мною Текли по жизненным путям, Когда с вечерней тишиною Ложатся тени по полям, Украсьте лирой холм печальный, Быть может, что зефир случайно Коснется пламенным струнам, Тогда прольется звук унылый, Безмолвье вечера прервет, И дева юная, блуждая близ могилы, Тая дыхание, внимать ему придет.

Он пел... еще заря румяная пылала, Последний свет ее на небе догорал, Поля туманами природа облекала И бедный юноша с денницей угасал.

–  –  –

Быстро мчатся юны годы, Как зефир весной, Старость хладными крылами Веет надо мной.

Я давно венец цветущий Снял с главы своей.

И сказал: пора быть мудрым Для преклонных дней.

Буду ль счастлив - неизвестно;

Ах! я счастлив был;

Утро дней моих сокрылось.

Я мечты забыл.

Огнь в глазах едва сверкает, Меркнет жизни свет, Я блаженством насладился В цвете пылких лет.

Как ручей среди долины Мчится с быстротой;

Так и время, невозвратно Все взяло с собой!

Тщетно сладостных мгновений Взором я искал!

Я смотрел; но в отдаленьи След давно пропал.

РУЧЕЙ Ручей! кристальною струею Ты гибкий брег лобзаешь свой, Журчишь, - пленяешь быстротою, И образ юности златой Являешь светлою волною.

Когда ж зефир спокойны воды Подернет мелкою струей, Когда цветущий вид природы Затмится в них, - тогда с тобой Сравню унылый жребий свой.

Промчались невозвратны годы Беспечной юности моей! Катися медленно, ручей, И жалобным своим журчаньем Исполни сердце вспоминаньем Тех благ, которых больше нет!

Как ты - один, от всех забвенный, И я оставил шумный свет;

Шуми, ручей уединенный, И зыбкий брег струей лобзай;

Журчи - и скромное теченье В долине сей не прерывай,

И в сердце скорбное вливай:

Надежду, веру в Провиденье.

ОТРЫВОК И З ТОМАС-МУРА

–  –  –

Ты тронулся ее усердною мольбой!

Всесильный, внял ее моленьям!

Давно ли гаснул я, прикованный судьбой К одру страданий и томленья!

Давно ли!., но теперь я снова радость пью, Я снова к жизни воскресаю;

Волшебный огнь любви волнует грудь мою, И я блаженство понимаю.

Как сладко, пробудясь от временного сна, Меня приветствует природа;

Как радостно в брегах ласкается волна, Какая в воздухе свобода!

Прелестный май везде прохладу льет, Я слышу горлиц воркованья!

Страдальцу бедному и самый неба свод Дарит душе воспоминанья.

Там, где шумит поток, венчанный тростником, Где ивы тень свою склонили, Туда в вечерний час, о милый друг, тайком Мечтать мы часто приходили.

Там, на груди твоей, в любви я клятву дал.

Она в душе моей хранится;

Там первый поцелуй я пламенный сорвал, И умирал, чтоб вновь родиться.

Жестокий рок меня страданьем посетил;

Уж смерть носилась надо мною, Уж холодела кровь; но ты мой ангел был.

Ты к сердцу трепетной рукою Страдальца юного прижала, вся в слезах;

Я с жизнью пил твое дыханье, И сладкий поцелуй на розовых устах Мне возвратил существованье.

ОТРЫВОК И З 4-й ЭЛЕГИИ Я не забыл тебя, прелестный сон любви, Вас, пылких дней очарованье!

Трепещет грудь моя, слабеет огнь в крови;

Но сердце хладное еще полно желанья.

Но я еще дышу мечтой протекших дней.

Туда и взор и мысль несется...

* * * О пылкий Лицидас, блистающий красой, Как первый луч златой денницы, Как роза нежная, рожденная весной, Зачем ты вниз склонил ресницы;

Зачем твой милый взор слезою омрачен, Уста безмолвны от печали.

И бледен цвет ланит, - ужель твой сладкий сон Мечты коварные прервали, И ты фантазии оставил светлый край,

Любовь, блаженство, наслажденья; Прелестный юноша! резвись, люби, играй:

Жизнь наша - призрак сновиденья!

ЭПИЛОГ Узнал, узнал и я сей жизни сладость.

Твой поцелуй я сладостный сорвал!

Чего ж желать! - Пускай умчится младость, Я осушил любви златой фиал.

Обман души, - мечты воображенья, Как легкий сон вы скрылись от очей.

Молчат в груди безумные волненья, Угаснул огнь пленительных страстей.

И я один, как странник утомленный, К брегам родным привязываю челн, Внимаю рев стихии разъяренной, И не страшусь порыва грозных волн.

Счастлив стократ, кто пристани надежной, Во цвете лет, без слез любви, достиг;

Кто в тишине любим подругой нежной, Чья жизнь прошла, как светлый, быстрый миг.

Конец первой части Часть вторая

–  –  –

* Песни-заклятия даже Луну низведут с небосвода. Верг(илий).

Буколики VIII, 69.

ЭЛЕГИЯ 5 Могу ль с тобой я ласками делиться, Когда вся грудь наполнена тоской, Когда душа печалию томится И взор блестит горячею слезой.

Твой поцелуй в устах моих хладеет, Восторг любви мою не движит кровь, Язык без чувств прикованный немеет, И я забыл минувшую любовь.

И я забыл минувшей жизни сладость, Огонь любви в груди моей угас;

Как светлый миг, навек умчалась радость, Уже ничто не может сблизить нас.

Как нежный плющ вкруг пня младого вьется, Так я тебя в объятьях прижимал, Но все прошло, - лишь слабо сердце бьется; Так! я испил блаженства весь фиал.

{Из Антологий) Кориза, равен тот с богами, Кого, в безмолвии ночном, Лобзает свежими устами, Кому на грудь склонясь челом, Любви волшебный огнь вливаешь.

Кого ты страстно обнимаешь В восторге пылком и немом.

Тимоклей

ОТРЫВОК И З ПЕРСИДСКОЙ ПЕСНИ.

ЗАППИ

–  –  –

Посмотри, как тихо веет Майский, легкий ветерок, Как приятно зеленеет Развернувшийся листок.

{Из Антологии) Отраден в знойный полдень Для странника поток;

Пловцу, от грозной бури, Цветущий островок.

Приятней несравненно Летит свиданья час, Когда, для счастья, снова Любовь сближает нас.

ЗАЛИВ БАЙЯ БЛИЗ НЕАПОЛЯ

(Из Ламартина) Взгляни, как тихо исчезает У брега светлая волна!

Как зефир ветреный играет, Струями влагу одевает, Где ясная лазурь видна.

Взойдем в ладью - спокойны воды, Денницы луч пылает в них;

Прекрасен вид немой Природы, О Байя1, на брегах твоих.

Бежит нас берег молчаливый, Меж тем рукою боязливой Ты правишь легкою ладьей, На шумное весло согбенный, В пространстве влаги возмущенной Я пеню волны за собой.

Какой зефир прохладой веет!

Склонилось солнце в лоно вод, День ясный тихо вечереет, Царица ночи восстает.

При бледном месяца сияньи Несется роз благоуханье, И воздух ароматом полн;

Поднялся ветерок прибрежный И с берегов льет запах нежный На влажную поверхность волн.

Но звуки радости промчались На шумном бреге и волнах, В единый глас они слиялись, И эхо вторит их в горах.

Звездам свой челн не доверяя, Рыбарь, ветрила собирая, Встречает песнью мирный кров.

Меж тем, как юноши толпою К нему бегут, манят с собою Забыть усталость от трудов.

Но вечер сумрак разливает, Темнеет грозный океан, Знакомый берег исчезает, Умолкнул шум - возлег туман.

В часы таинственных видений Сидит задумчивости гений Среди развалин и гробов, Сидит, склонясь на камень хладный, И взор свой устремляет жадный На след промчавшихся веков.

Отчизна древняя героев и свободы!

Бессмертной славою гремевшая в веках, Давно ль обильну дань несли тебе народы!

Где верные сыны? - Их нет, и ты в цепях*!

Но след протекшего в развалинах священный Восторгом истинным певца воспламенит, Как храм, забвенью обреченный, О падшем божестве и в прахе говорит.

Покойтесь тихим сном в обители безмолвной, Вы, Рима древнего отважные сыны!

Бессмертье - ваш удел; но там, где шепчут волны, И вьется плющ вокруг стены, Туда зовет меня мой дух, мечтанья полный.

* Сие стихотворение написано в 1813. Ламарт(ин). {Примеч.

Д.П. Ознобишина.) Гораций2, здесь уединенный, В брегах, где Анио течет, Играл на лире вдохновенной, Забыв и двор, и шум забот;

Здесь, с умирающей денницей, Младую Цинтию Проперций3 ожидал, Здесь о любви своей на пламенной цевнице Неверной Делии Тибул4 напоминал.

Там пристань мирная, где песнию волшебной Гонимый Тасс смягчал суровый жребий свой5, Когда, покорствуя судьбе, ему враждебной, Изгнанье преносил с бестрепетной душой.

В безмолвьи сих брегов он скоро жизнь кончает, Воззванный славою, свой путь не довершил;

Венец бессмертия поэта убегает, И поздний лавр его могилу осенил.

Долина Баия! обитель песнопенья!

О холм пленительный, любезный для певцов, Песнь громкой радости, любви и наслажденья Твоих задумчивых не огласит брегов.

На них лежит рука забвенья, И слышен там лишь томный шум валов Иль пробужденный гул в долине разрушенья.

Все время алчное с собою В полете гибельном влечет, И наша жизнь, как тень, пройдет, Как след, оставленный ладьею На лоне тихоструйных вод.

ТЕПЛЫЙ ИСТОЧНИК

(Из Антологии) Под явором однажды Лежал в дремоте сладкой Киприды сын младой.

Вблизи его дымился Едва горящий факел У брега светлых вод.

"Взгляните, - вдруг сказала Подругам миловидным

Одна из резвых нимф:

Взгляните, бог прелестный Свой пламенник оставил, Что сделаем мы с ним?" "Потушим; пусть прохладой На время остудится Страдальцев смертных грудь".

И факел погрузили;

Тогда в одно слилися И волны и любовь.

О милые наяды!

Вы сами ныне льете Кипящий только жар.

МИГ ВОСТОРГА

Когда в пленительном забвеньи, В час неги пылкой и немой, В минутном сердца упоеньи Внезапно взор встречаю твой;

Когда на грудь мою склоняешь Чело, цветущее красой, Когда в восторге обнимаешь...

- Тогда язык немеет мой;

Без чувств, без силы, без движенья, В восторге пылком наслажденья, Я забываю мир земной, Я нектар пью, срываю розы, И не страшат меня угрозы Судьбы и Парки1 роковой.

(1822)

УВЕНЧАННЫЙ АМУР

(Подражание. Из Антологии) Где твой лук, о мальчик милый, Где светильник роковой, Где оружье, тайной силой Скорбь носящее с собой.

Крыльев нет, стоит смущенный, Два венца в твоих руках, И лежит венок лилейный На каштановых власах.

Кто облек тебя, прелестный, Очарованной красой.

Знай, о смертный: гость небесный;

Сын Любви, но не земной.

Я на миг надеждой сладкой Не питаю смертный дух, Не бегу от них украдкой, Не следит за мной недуг;

Но волшебный пламень жизни Разливаю в их сердцах.

Мысль стремлю к полям отчизны, Там, в безбрежных небесах.

Там награда ожидает, Всем стяжаниям конец;

На челе (его) сияет Добродетели венец.

ЛЕИЛА Лейла, я с тобой - мечты не изменили;

Волшебный огнь любви мою волнует грудь, "Люблю", - уста твои мне снова повторили.

Минуты счастия, Лейла, не забудь.

Склонясь на грудь мою, безгласно от печали, Слезой любви меня ты провожала в путь,

С невольным трепетом уста твои шептали:

"О пылкий юноша, Лейлу не забудь!"

–  –  –

* Плачьте, о Купидоны и Венеры. Катулл {лат.).

Где зефир свивает с ландышей и лилий Нежны ароматы, Там его могила, там уснул навеки, Ранней смертью взятый.

–  –  –

* И не сопротивляйся, дева. Катулл {лат.).

Нет, мне понятен взор немой, Понятны слезы и томленье Любви, отверженной тобой.

Лишь свет трепещущий луна Сквозь окна льет в твою обитель, Что вижу я! - Амур немой, Амур, отверженный тобой, Твоей пустыни верный житель!

Амур в твоем уединенье Тропинку темную сыскал.

Он в пылком сне тебя ласкал, Он сердцу тайну доверял Быть в одиночестве счастливой...

Уже покров с одра скользит, Куда ж рука твоя спешит Безвестной тайною стезею?

Коснулась персям, их красой В волненьи чувств пренебрегает, Все дале, дале... цвет младой, Обитель Грации достигнет!..

Остановись - храни цветок, Залог небесный, несравненный, Наступит время, грозный рок Сорвет сей дар неоцененный...

Забудь коварные мечты, Забудь преступные желанья, И вновь счастлива будешь ты, И вновь найдешь очарованья.

Забудь совет красноречивый Всегда обманчивой любви И миг блаженства торопливый С невинной резвостью лови.

Пора беспечных дней пройдет, Увянут розы наслажденья, И пылкой юности мгновенья Увы! ничто не принесет.

СТ(ЕПАНО)ВУ Степанов, ветреный поэт, Насмешник милый, остроумный, Забудь любви своей предмет, Бесплодной страсти огнь безумный;

Забудь отраду бывших дней, Давно утраченную радость, И поцелуев прежних сладость, И счастье пламенных ночей.

Забудь измену (нрзб.) (Цветка волшебной красоты);

Поверь, найдешь веселье снова И пылкой юности мечты.

Ты их найдешь; - еще сияет Для нас заря прелестных лет И нам в грядущем обещает Блаженства лучшего привет.

МАЛЕНЬКОЕ СХОДСТВО

Она, как лилия, была, Как роза, юная Лейла, Свежк, как майский ветерок, Нежна, как миртовый листок, Как блеск зари между ветвей, Все красота, все прелесть в ней!

В чертах любезных жизнь горит, И все к пленительной манит, И взор небесно-голубой Ресниц под тонкой пеленой, В них томной неги виден след;

И на устах любви привет Еще невинной и немой, И кудри стелятся волной На стройных раменах у ней.

Один нескромный взгляд очей, Одной улыбки смелой вид, Все несравненную стыдит, Все оживляет огнь ланит, Горящих девственной красой.

На персях Грации младой Прозрачной ткани тень скользит, В них тайно жизнь заключена, Их движет медленно она.

УМИРАЮЩАЯ Во взорах ангельских огнь жизни погасал, Лицо невинностью сияло, В устах хладеющих глас сердца замирал И все в ней прелестью дышало.

–  –  –

Скажи мне, отчего, когда твой взор встречаю, Невольно трепещу, язык немеет мой, Когда коснусь тебя, в восторгах утопаю, Скажи, о М. тр. к въ, что сделалось со мной?

НОВЫЙ АМУР (Из Антологии) Взгляните, как Амур сей мил, Он озарен красой небесной, Его нагим изобразил, Без лука, стрел и легких крил, Резец кудесника чудесный.

Лилею держит он в руках, И миловидно на волнах Дельфином резвым управляет, Холодный мрамор жизнью полн, Кто в нем владыку не узнает Всех стран земных и грозных волн.

МИР ФАНТАЗИИ

Там негою веет вокруг ветерок, Там шепчется с брегом сребристый поток, Там светом волшебным денница горит, Там все наслаждаться природой манит.

Там златом трепещет лимон на ветвях, Там стелются класы в цветущих полях, И жизнию дышит там грозд молодой, И персик стыдливой пленяет красой.

–  –  –

Как драгоценный перл, волнами принесенный На каменистый брег, из глубины морей, Блистает пышностью, красой неоцененной;

Так чувства нежностью пленительны своей.

Но он является нам в блеске несравненном, Когда в златом венце сияет красотой, Иль в ожерелье драгоценном Блистает на груди подруги молодой.

3* 67 ВЕНОК Тебе венок сей из лилей, Блестящих снежной белизною,

Киприда, приношу с усердною мольбою:

Тронь сердце Делии моей.

Увы! жестокая любовью презирает И даже те цветы с досадой обрывает, Которые один, в безмолвии ночей, Я тайно рассыпал вблизи ее дверей.

(1822) АЛЬБОМ I НОВЫЙ ГОД Слетел сын Вечности прекрасной Как Ангел дивной красотой, В одной руке светильник ясный, С алмазным зеркалом в другой.

Любовь в его открытом взоре, Пылает жизнь в чертах лица, И перед ним синеет море Завесой дивной без конца.

Величественно, необъятно И не колыхнется оно;

Там звуки есть; но все невнятно В безмерности унесено.

Туда, в торжественном теченьи, Стремится гордый сонм планет, Осветит море, и в мгновенье Теряет в мраке яркий свет.

Там нет борьбы - стихии в мире:

Огонь, вода текут равно Быстрей, чем искры след в эфире.

Все жадно поглощает дно.

Планеты жизнь и жизнь пылинки, Свет солнца, отблеск червяка Все, от гиганта до песчинки Равняет дивная рука.

Но только светоч свой горящий К волнам наклонит юный год, Картиной яркой и блестящей Поверхность моря восстает.

Ревет, клокочет снежной пеной, Огнем кружится к облакам, И древний мир - скелет Вселенной Разоблачается очам.

На миг видение играет И снова мрак и тишина;

Но в чистом зеркале сияет Картина чудная, ясна;

И слышны в синеве далекой Живые звуки голосов, Заветы древности глубокой, Преданья грозные веков.

Он внемлет их, восторга полный, И радостным движеньем рук Стремится, рвется через волны Поймать утраченный им звук.

Но гаснет пламенник чудесный, И звук замолк... Свой новый путь Приемлет Гений в поднебесной, Стеснив печаль в младую грудь.

С протекшим годом в час разлуки Мы часто втайне слезы льем;

Мы говорим: такие звуки Едва ль в грядущем мы найдем.

Минувшего заботы, горе Для сердца кажутся милей, Чем для пловца в открытом море Ветрила легких кораблей.

1 января 1828. Москва

ОТРЫВОК И З ПОЭМЫ "ДОН ЖУАН"

л. БАЙРОНА Песнь I Как сладостно внимать в полночный час Над зыбью вод, луною серебренной, Гондолыцика Венецьи звучный глас И писк весла, волною принесенный;

Как сладостен блеск Веспера1 для нас И ветерок, скользящий постепенно С листа на лист; и радует навес Чрез Океан обгнувший свод небес.

Как сладостно внимать, как громко лает Домашний страж, встречая у ворот;

Приятно знать: там взор наш ожидает И радостный заблещет в наш приход;

Как сладко к сну ручей журча склоняет, Иль гонит сон трель жавронка с высот.

Шум пчел, глас дев, песнь соловья причинны, Язык детей:

- их первый звук понятный.

Приятно зреть порою виноделья Как гроздья льют на землю пурпур свой, Или тайком скрываться для безделья Под сенью кущ от суеты градской.

Скупцу глядеть на злато - верх веселья, Как для отца сын первенец родной.

Приятно мстить - для женщин особливо, Солдату крест, корсару приз счастливый.

Как сладостно наследство; но сильней Нас радует кончиною нежданной Иль тетушка иль дядя без детей Лет в семьдесят, прельщенный нас издавна И сундуком, и дачею своей, Всех при смерти, но без смерти желанной, Виной того, что только за дверьми Как Жид уж нас тревожит вексельми.

Как сладостно снискать венок лавровый, Что нужды в том, иль кровью, или пером;

Окончив брань иль разойтися снова Особенно с докучным языком;

Старинных вин иметь подвал готовый, Как сладко зреть несчастного, о ком Пеклися мы; приятна мысль о школе, Где помнил все, а нас не помнят боле.

Но сладостней, чем это все стократ Часы любви, восторги первой страсти!

Как с дерева Познанья плод весь снят, У жизни мы уж боле не во власти Чем может льстить! Что с сим грехом сравнится в сладострастьи!

Он тот огонь, который нам с небес Снес Прометей и - не простил Зевес.

Январь 1828

ЧАС БЛАЖЕНСТВА

(Арабский мауль1) О чашник прекрасный, Все вынеси мне, Что в старой той бочке Осталось на дне.

Широкие чаши Искусно кругом Расставь, и до края Наполни вином.

Уж ночь наступила, Вокруг тишина, Волшебные звуки Льет лютня одна.

Вечерняя гаснет Звезда в вышине, Жестокая стала Нежнее ко мне.

Января 1826

РОЖДЕНИЕ ПЕРЛА

Степей полнощных дух могучий Младую деву полюбил, Для ней он радостные кущи Ирана светлого забыл.

Чертог из пышного коралла За поцелуй дарил он ей;

Но дева гордо отвечала:

"Как беден дар твой, дух степей!" Он приносил ей злата груды, Он сыпал серебро горой, Алмазы, яхонт, изумруды Вокруг лил щедрою рукой.

Земля вся мускусом1 дышала, Алой2 дымился перед ней;

Но дева гордо отвечала:

"Как беден дар твой, дух степей!" "Огнисты розы Суристана3, Но что пред милою оне!

В садах роскошных Индостана Есть цвет, - он думал в тишине, Лишь взглянет, грусть в душе пропала, Веселье в сердце", - с ним он к ней...

Но дева гордо отвечала:

"Как беден дар твой, дух степей!" В волнистом пологе тумана Однажды утром дух грустил, И на поверхность океана Слезу блестящую сронил, И та слеза вдруг перлом стала, Каких не зрели средь зыбей!

Он к деве с ним. Она молчала, Но с ней стал счастлив дух степей.

Прекрасны утренние розы, Когда на них заря горит;

Но вы, любви живые слезы, Ваш блеск ничто не затемнит!

Как перл, на дне зыбей сокрытый, Вы льетесь сладостно в тиши, Как в перле блеск и нежность слиты, Так в вас все радости души!

Январь 1828 ДОЛГИ ЛЮБВИ (Арабский мауль) Твой глас приятней слух лелеет, Чем лютни звук в тиши ночной, В твоих устах мед чистый рдеет И дышит сладостно алой!

Но пламень страсти презирая, Всегда сурова ты ко мне.

Взгляни, как ветвь сия сухая, Я гасну в грустной тишине, Я гасну в муке ожиданий, Уж стынет жизнь в моей крови.

Спеши ж, предмет моих желаний, Мне заплатить долги любви.

Январь 1828 АЛЬМЕ Уж подан знак; в кругу подруг краснея Она встает - одежды все долой!

Мемфиса1 ткань, чуть гибкий стан лелея, На ней скользит жемчужной бахромой, Вот локоны, крыл ворона чернея, Рассыпались душистою волной На шею, грудь, на мраморные плечи.

И полились гармоньей дивной речи.

Под голос флейт, звук труб и тамбурина, Под шумный лад игривых кастаньет, То поплывет как пава лебедина, То вдруг стремит воздушный свой полет.

Как будто бы на крыльях ветра мчится, Чуть видит взор ее эфирный след, Иль стройный стан, роскошно развивая, Оно летит, в томленье неги тая.

След молнии - движений быстрота!

Все живо в ней, все в ней любовью дышит, Как пламенно зарделися уста, Огонь зари в ее ланитах пышет!

Ревнивая завеса не снята, Но персей жар ее приметно движет, Пленительно рисуя для очей И круглость форм и облики грудей.

Что шаг, то блеск, то новая краса В ее чертах, в открытом, ясном взоре Видна душа - светла, как небеса, Или темна, как голубое море.

Но миг один, и новы чудеса:

Любовь и стыд в ней меж собою в споре.

Стыд побежден, забыт и робкий страх.

Уж зыбкий смех разлился на устах.

Огонь ланит ярчее розы мая.

Трепещет вся, в смятении живом, Как древних лет Вакханка молодая, Безумная, вращается кругом, Покровы рвет и в бешенстве, нагая, Исполнена незримым божеством.

Ее объял восторгов пламень дикий, И чужды ей толпы и плеск и клики.

Январь 1828 УПРЕК (Арабский маулъ) Как свеж огонь твоих ланит!

В прозрачной чаше так, играя, Вино душистое кипит;

Агат в очах твоих горит, Любовь в сердцах воспламеняя.

Пред нежной шеи белизной Ничтожен перлов блеск живой!

Но с этой красотой чудесной Тебе рассудок дан в удел, Ужель столь строгой, друг прелестный, Ко мне он быть тебе велел?

Январь 1828 ХИОСЕЦ Владел прекрасным замком я с блестящими зубцами Сребро там с златом грудами хранилось за стенами.

Бывало на террасу я всходил неторопливо, И все, что вкруг ни видел взор, мои то были нивы.

Имел жену я верную - залог любви прекрасный, Жену - царицу прелестей, с душой как полдень ясный.

Имел я бодрых юношей - три сына в блеске цвета, В их чистом взоре луч горел веселого рассвета, И яркий день там виделся, и долгий и надежный;

Имел я дочь - для матери предмет заботы нежной:

Невзрослая, дитя еще, как розочка стыдливая, Когда шипок свой в первый раз вскрывает боязливая.

А ныне что осталось мне? - Один, да меч булатный;

Но чувствую, я вновь богат, когда с отвагой ратной Несуся я на варваров. Всё будто вновь со мною, Когда тела турецкие вокруг меня горою Накопятся высокою, как мести пир богатый;

Тогда упьюсь я радостью, забуду все утраты, И над моим сокровищем безмолвный протянуся И вдоволь я, и до смерти над ним повеселюся.

Января 1826

СЧАСТЛИВАЯ Н О Ч Ь

(Арабский мауль) Стократ отдам я жизнь мою За взгляд красавицы стыдливой, Ко мне с улыбкой молчаливой Представшей тихо в ночь сию, В тот час, как тайною видений Все чувства в нас упоены;

Когда и человек и Гений В глубокий сон погружены.

О, как в восторге, в исступленьи Я пылким взором к ней летел!

Как сердцем выразить хотел:

Проснися, дорого мгновенье!

Ее так часто ты винил В бесчувственном пренебреженье, Теперь черед твой наступил.

Она пришла, во взорах страстных Вся роскошь девственной любви.

Скорее жатву с уст прекрасных Лобзаний пламенных сорви.

Января 1828 СОН Когда один, в безмолвьи тихой ночи, Обвеян я зиждительной мечтой, И гений сна мои смежает очи Целебною забвения рукой, Я вижу мир и светлый и чудесный!

Меня влечет фантазия моя В тот край, где все в гармонии прелестной, Где звучная песнь льется соловья.

Приветный шум зеленых пальм внимаю, Под сенью их, при токе чистых струй В палящий жар полдневный отдыхаю, И сладостно, и с роскошью впиваю Прохладного Зефира поцелуй.

Вокруг меня все полно аромата,

На всем горит волшебный жизни след:

Здесь апельсин сияет ярче злата, Здесь сребряный миндаль роняет цвет;

Как дев уста - душистые гранады Манят, блестя сквозь зыбкий свод миров;

Румяный грозд ласкает негой взгляды Несорванным веселием пиров.

Здесь все огонь, все страстью смелой дышит, Здесь северных не знают хладных дум;

Восторг любви в сердцах, как роза, пышет, И мыслями сверкает свежий ум.

Но это сон; все кончит пробужденье, Вняв утра глас, стирается мечта;

Лелей меня, волшебное виденье, Как без тебя существенность пуста.

Январь 1828

ПОДРАЖАТЕЛИ

Из лука пущенна стрела Пронзила своды эмпирея, И, самолюбьем пламенея,

Упреком встретила орла:

"Смотри, как я взвилась высоко, Быстрей тебя я вверх лечу И выше, только захочу, Так, что с земли невзвидит око!" "Как мне судьба твоя жалка! Сказал орел; - чужие крылья, Чужая мчит тебя рука Под светозарны облака, А вниз влечет свое бессилье".

Февраль 1828 ПОМЕРАНЕЦ Приляг под ароматной тенью, Под зыбкий померанца свод!

Здесь все манит к успокоенью, Здесь сердце сладко отдохнет.

На крыльях бабочки игривой К тебе опустятся мечты, Окружит рой их молчаливо И призадумаешься ты.

Тебя обнимет тайный трепет, Когда, счастливец, встретишь вновь В них первый свой младенца лепет И жизни первую любовь.

Но мыслью берегись заботной Виденье милое прервать, Быстрее пташки перелетной Оно сверкнет - и не видать.

Лови поспешно миг текучий, Нам настоящее дано!

Оно бежит, как дым летучий, Как пеной бьющее вино!

Февраль 1828

–  –  –

Цвет миндальный несравненней

Всех цветов в моих очах:

Первая весны улыбка Он природы на устах.

Ибн Саад Талавера ЗАРА Когда весенний ветерок, Порхая тихо меж ветвями, Скользит с листочка на листок, Не сладко ль веет он плодами?

Не так ли свеж он, как цветок?

Ручей, навесом серебристым Бегущий в дол с крутых вершин, Не полн ли отзывом душистым, Объяв волной своей ясмин1?

И ты, о Зара молодая, Чей гибкий стан с газелью схож, Когда мне чашу наливая С улыбкой милой подаешь, Приемлет воздух ароматный С прелестных уст твоих она, Я мучусь жаждой непонятной, Хотя душа упоена.

Неизвестный ПРОЩАНЬЕ Ты слезы льешь живой печали, Когда пробил разлуки час Они как жемчуг засияли Из-под ресниц прелестных глаз.

Я также плачу в думе страстной, Не перл, рубины лью с очей, И наших слез ручей согласный, Как ожерелье вкруг прекрасной Обвилося груди твоей.

Алъгаким1 (Халиф Испании) ТАЙНАЯ ДУМА Она и плачет и смеется И молчалива и грустна;

И речь ее рекою льется, Вдруг остановится она В испуге вздрогнет, грудь забьется, Какой-то думою полна.

Родных и ласки и угрозы Для ней не милы, ей равны;

В ее щеках то пламень розы, То яркость нежной белизны, И часто градом льются слезы, Невольным вздохом стеснены.

Недавно резвостью блистала Она меж радостных подруг, Теперь ей все печально стало Взор, полный прелести, потух, На миг он вспыхнет как бывало, Когда про что-то вспомнит вдруг, И странны девы юной звуки, Когда она, в тиши ночной, Поет и простирает руки, Целуя жадно мрак немой, Как будто глас услышав муки К ней близок кто-то не земной.

С ней слово молвите - так ясно Она вам скромный даст ответ;

В ней все невинно-сладострастно, Души прекрасной виден след.

Но думу разгадать напрасно Для ней ни слов, ни чувства нет.

Она участья не приемлет, Непостижима для очей, Призыву радости не внемлет Бежит, таится от людей И пылкой мыслью лишь объемлет Один предмет тоски своей.

О скоро ль сей недуг минует,

- Нельзя ль цвет милый воскрешать?

И то, о чем она тоскует, Прекрасной снова возвращать;

Она с печалью не свекует, Но чем же думу утолить!

Март 1828

УЖ ЭРИН БЛЕДНЕЕТ

{Ирландская мелодия)

–  –  –

* В двадцать осьмой год царствования Генриха УШ (король Ирландии с 1541 г. - Т.Г.) издано было строгое постановление касательно обычаев и национальной одежды ирландцев, им было запрещено брить и стричь волосы выше ушей, запрещалось также носить глиббы и кулины (длинные локоны) на голове и отпускать на верхней губе род бороды, называемой crommeal.

Один из наших бардов сочинил песнь по этому случаю, в которой одна ирландская девушка отдает преимущество своему любезному Кулину (юноша с длинными локонами) перед всеми индейцами (англичанами) и теми, кто приняли одежду сих последних. Только голос этой песни дошел до нас; он вообще всеми любим. (Walker's Historical memoirs of Jrish Bards, стр. 134). Г. Вакер пишет также, что около этого времени были приняты строгие меры против ирландских менестрелей. (Примеч. Д.П. Ознобишина.)

КРАСАВИЦА НА МОСКОВСКИХ

ИСКУССТВЕННЫХ ВОДАХ

Свежий сон Ее потупленные очи Дремотой легкою полны, В них виден след последней ночи Все недоконченные сны.

Но ясно в них душа сияет, Когда стыдливая она Небрежно их приподнимает, Как дума грустная томна.

Июнь 1828 СИЛЬФЫ!

Вьются резвы, кружатся Ранней утра порой, То на бабочке мчатся Упиваться росой.

То на жука садятся И шумят над водой.

Крик и песни повсюду За игривой толпой, Цвет их крыл изумруду Не уступит красой.

Солнца луч засверкает Их толпа исчезает С свежей утра росой;

Кто в тюльпан притаится, Кто под мачеху-мать Мотыльком серебрится.

Чуть дыша, шевелится, Лист не смея поднять.

Иль под зыбкой лозою, В мягкой кроясь траве, Чирикнет стрекозою И юркнет в мураве.

Кто отыщет нахала? Как пойти по следам!

Смотришь здесь засияло, Поглядишь, он уж там, Прибаюкнул в л ил ее, Будто сном крепким спит.

Ты рукой - он скорее Ветерка улетит.

Но лишь вечер настанет, Зной полудня спадет, Он от сна мигом вспрянет, Из листочка проглянет И тотчас же в поход.

На шмелю разъезжает, Тузит в спину, в бока, Шмель жужжит и серчает, Да не сбить седока.

Или к мошкам вотрется В их толкущийся рой, Как герой развернется И летят все долой.

Или полный отваги Он вдаль зеркальной влаги Рыбку дразнит, хохочет.

Та схватить его хочет, Схватить тень на листке.

Июнь 1828 ВОДЯНОЙ ДУХ Не ходи к потоку Он шумит, бежит, Там неподалеку Водяной сторожит.

Он на дне золотом Неприметен днем.

Солнце лишь к закату Он встает из реки, Тяжелую пяту Кладет на пески И, луной озарен, Погружается в сон.

До утра косматый Там спокойно спит, Рой духов крылатый Вкруг него сторожит, Чтоб случайно волна Не встревожила сна.

Июль 1828 IF THU 'ГГ BE MINE "МОЕЙ БУДЬ, ДРУГ МИЛЫЙ..."

(Ирландская мелодия) Будь только моею, тебе принесу я Сокровища неба, земли и морей;

Чем думы прельщают, взор смертных чаруя, Что в сладостных звуках надежды нежней Все, все будет наше, - моей будь, друг милый!

И думы - в истоке столь светлы и скрыты, Как реки, что льются с небесных высот, Сердца сберегут в нас; - коль дали облиты Прохладною влагой тех свежих ручьев.

Цветы будут вечно - моей будь, друг милый!

Все это, и то ли создаст любви Гений Тому, кто горам его сердце вдает, Отчизну свою - род горных селений, Низвесть может деву, где в счастье живет, И сделай это, - моей будь, друг милый.

Март 1828 ОН, BREATHE NOT HIS NAME...* (Ирландская мелодия)

–  –  –

Что, если б встретилась мне ты Чрез много долгих лет разлуки, Узнал ли б я твои черты, И сердца пламенного звуки?

Нет, нет, в преступном забытьи Не упрекнешь меня, друг милый;

Знакомый звук, черты твои Мне будут верны до могилы.

Промчатся годы мимо нас, Не раз весна весну заменит.

И, может быть, блеск ясных глаз Покров задумчивый оденет.

Быть может, времени полет Изменит цвет лица прекрасный, И звук в устах твоих замрет, Стесненный думою невластной;

–  –  –

Ты видел ли, как роза блещет, Когда, полураскрыв шипок, На ней роса еще трепещет, Скатясь, как яхонт, на листок?

Вкруг ветерок чуть слышно веет, Роскошно нежа милой грудь;

Пчела кружится и не смеет На лоно девственной прильнуть.

Ты видел ли печаль девицы, Когда, в весне прекрасных дней, Невольно на ее ресницы Сбегают слезы из очей?

Вокруг нее все страстью дышит, Но, безутешная, она Речей приветливых не слышит, И молчалива, и грустна.

Как роза, красотой алея,

Она для счастья умерла:

Холодным ласкам Гименея Судьба цвет нежный обрекла.

Все в ней пылает думой страстной;

Но мысль напрасно не чаруй:

Не развернул души прекрасной Любви забытый поцелуй.

И мая 1828

–  –  –

4* 99 ЖЕЛАНИЕ Как гордый кедр над легкой тучей Я вознесу мое чело, Чтоб пыли до меня летучей Земных забот не донесло.

Кропимый горнею росою При тихом отблеске лучей, Я утомленною главою Спокоюсь вчуже от людей.

Март 1828

ОДНОДНЕВНАЯ РОЗА

Что ни день, то розой новой

Розан мой меня дарит:

Ранним утром пурпуровый Уж шипок на нем горит, И лишь солнце выше, выше Востекает в небосвод, Как дитя, смеясь, он дышит И смелей пеленки рвет, Осенит ли полдень знойный, И, столистная, она Улыбнулась в неге томной, Свежей прелестью полна.

Близ нее в восторгах стонет Сладкозвучный соловей, Пчелка в ароматах тонет, Опустившись в лоно к ней;

Но с вечерними тенями Нет в ней прежней красоты Полубледными цветами Чуть блестят ее листы.

Наклонясь главой усталой Под вечернею росой, В землю цвет роняет алый, Аромат утратив свой.

Розы день - краса девицы В утро жизни взор манит, Краткий миг лови денницы Быстро вечер прилетит.

31 мая 1828

ПЕРВОЕ ПРИЗНАНИЕ

Ты слышал ли, в дали небесной Как звучно жавронок поет?

Как от земли, восторгам тесной, Стремит он к небу свой полет?

Кружася, песнь легко заводит, Трель продробит и смолкнет вдруг.

Певца взор ищет - не находит, Но долго песнь лелеет слух.

Ты зрел ли, с высоты крутистой Как льется шумно водопад, Как в каждой капле серебристой Оттенки радуги горят?

Окрестный берег воет, стонет Пар снежный вьется в вышине Ты далеко - а глаз твой тонет Еще в сверкающей волне.

Понял ли девы пламень страстной, И огнь ланит, и томность глаз, Когда застенчиво, неясно Люблю промолвит в первый раз?

Огонь сей душу пламенеет, Он для очей неуловим, Он слаще песни грудь лелеет, Он ярче волн в душе храним!

Май 1828 ЮНОША-ПЕВЕЦ (.Ирландская мелодия Мура) На брань устремился певец молодой, Где гибель - там стал меж рядами;

Он меч опоясал отца боевой, И арфа висит за плечами.

"Край песней! ты сведал измену людей, Воскликнул герой величавый, Один только меч для защиты твоей, Одна только арфа для славы!" Певец низложен был; оковы врагов Не смяли дух гордый и юный;

Любимая арфа молчит средь пиров, На ней перервал он все струны;

"В цепях ты не будешь, - сказал ей певец, Ты - эхо живых вдохновений!

Твой звук был для чистых, свободных сердец, Рабам не внимать песнопений!" Сентябрь 1826 ADIU С.

Не для меня прелестной очи Блистали дивною красой;

Они как звезды тихой ночи Для всех на тверди голубой Равно горят, равно манят.

Не для меня уста младые Улыбкой нежною полны, И эти волосы густые Искусно в кольцы сплетены.

Ах, в кольцах тех, силок для всех.

И до меня и после будет Прелестный лик других пленять;

Но сердце долго не забудет Кого так льстилося понять.

Ах, память та, с душой слита.

15 августа 1828. Троицкое ПОСЕЛЯНКА Она простая дочь природы;

Но как мила, но как мила!

В очах прелестный огнь свободы, Душа так ясно весела.

Блеск розы - наслажденье взгляда, На губках милой не горит;

В них дышит свежая гренада, В них аромат и нектар слит.

Как томно очи голубые Она возводит от земли, Как пышно локоны льняные Роскошны плечи обвили!

Какая нега в стане стройном, Как сельский мил у ней язык;

К ней все влечет, влечет невольно, И победить ей нужен - миг.

Кто избежит от чаровницы, Как сердце втайне сбережет, Когда она, подняв ресницы, Очами гордо поведет?

Иль, сбросив легких кудрей волны С чела небрежною рукой, Улыбкой, наслажденья полной, Приветит с скромностью немой.

Так в час рассвета молчаливый, Сквозь дымку легких облаков, День улыбается игривый, Таинствен, полный чудных снов.

Сентябрь 1828. Троицкое "Я ПОМНЮ ВСЁ..."

Ты помнишь ли минуты ликованья, Когда для нас так быстро дни неслись, Когда ты ждал в любви моей признанья И верным быть уста твои клялись?

Ты мне внимал; довольный, восхищенный, Считал себя блаженным на земли!

Каких мне жертв не нес ты упоенный...

Я помню всё; но ты, ты помнишь ли?

Ты помнишь ли тот взгляд красноречивый, Который мне любовь твою открыл?

Он в будущем мне был залог счастливый Он страстью вдруг меня воспламенил.

В тот светлый миг одной улыбкой смела Надежду я родить в твоей груди...

Какую власть я над тобой имела!..

Я помню всё; но ты, ты помнишь ли?

Ты помнишь ли день празднества блестящий, Как с умыслом сронила я цветы, К ним бросившись, свой поцелуй горящий Напечатлел на них в восторге ты, Вручая мне, в моих очах так ясно Мою любовь глаза твои прочли...

Обет был дан... о как пылал ты страстью!..

Я помню всё; но ты, ты помнишь ли?

Ты помнишь ли, когда в уединеньи Я столько раз с заботою немой Тебя ждала, завидя в отдаленьи, Как билась грудь от радости живой?

Ты помнишь ли, как в робости невольной Тебе кольцо я отдала с руки?

Как счастьем я твоим была довольна?

Я помню всё; но ты, ты помнишь ли?

Ты помнишь ли тот час, когда в молчаньи Блуждали мы в саду рука с рукой?

Когда наш путь мерцающим сияньем С высот небес был озарен луной?

Ты помнишь ли звук арфы отдаленной, Друг к другу нас восторги как влекли?..

Твоя любовь казалась неизменной...

Я помню всё; но ты, ты помнишь ли?

Ты помнишь ли, вечерними часами, Как в неснях мне страсть выразить умел?

Ты помнишь ли ночь яркую звездами?

Ты помнишь ли, как ты в восторге млел?

Я слезы лью, о прошлом грудь тоскует;

Но хладен ты, и сердцем уж вдали!..

Тебя тех дней блаженство не чарует...

Я помню всё; но ты, ты помнишь ли?

Москва. 1828. Май СТАНСЫ Там, где Сура, где ясен свод небес, Где от брегов прохладой сладко веет, Где на горах шумит зеленый лес И ярко день осенний вечереет, Где весело обширный дом стоит, Глядя на сад, природою развитый, Туда меня мечта моя манит, С тем краем все поэта думы слиты.

Не блеск небес, не ропот Сурских волн, Не темный лес манит меня отрадой;

Я зрел моря, восторгом дивным полн, Дубрав знаком я с свежею прохладой, И дом, и сад не новы для очей;

Что ж так влечет, что втайне дух волнует? Там я в тиши не многих знал людей;

Но мысль о них невольно грудь чарует.

Любезный круг, радушная семья!

Там блещет все добротою старинной;

Обласкан был в тиши гостеприимной.

Б(екетовы)2, могу ли вас забыть, Признательным к вам чувством в сердце полный!

Нет, в памяти я буду век хранить Ваш темный лес и ваши Сурски волны.

Но в тихий час, когда взойдет луна, Облив сребром поля, реку и горы, В моих мечтах рисуется она, К кому всегда летят душа и взоры.

Минувшее, как вероломный друг, Мне дорого еще воспоминаньем, И мысль о нем, рождая слезы, вдруг Встревожит грудь живым очарованьем.

1828-1829 ОНА Она добра, она мила.

Неоцененное творенье!

Природа ей в удел дала Всех дум высоких упоенье!

Всмотрись в лазурь ее очей:

Какая прелесть в томных влита!

Послушай звук ее речей, В ее словах душа открыта!

Она тиха, она скромна Без принужденного искусства!

Еще дитя; но так умна;

Но ум ее так полон чувства.

Сентябрь 1826. Троицкое

НЕСБЫТОЧНОЕ

(Сонет) Зачем желать... чему так сбыться трудно, Покой души напрасно возмущать;

Чего искать, быть может, безрассудно, Но, видев раз, нельзя не обожать.

Так млечный перл блестит красою чудной На дне морском; но как его достать?

Чуть брезжит луч в пучине изумрудной;

Взбежит волна - и света не видать.

Как много звезд на небе есть прекрасных;

Но есть одна любимица души!

Она горит в лучах так томно-ясных, И как лучи небесной хороши!

С ней ночь и день не свел очей бы страстных.

Но далеко до ней в земной тиши!

Сентябрь 1828. Троицкое Н О В Ы Й ГОД Куда как свет переменился, Горазд на выдумки народ!

Что в день теперь он научился На то был нужен прежде год.

Но что ж! умней ли люди стали И лучше ль мир теперь идет? Всю пляшем жизнь; а встарь плясали Лишь раз в году под новый год.

Нет, старики мудрей нас были, Твердит вздыхаючи Федот, Они в свет жен не вывозили, И то однажды разве в год.

Кузнецкий мост, где рыщут дамы, Адамов всех с ума сведет, И Евы стали так упрямы Уж чересчур на Новый год.

Зато в старушках перемену И дальновидный не найдет, Всмотрись-ка в бабушку Елену И угадай, который год?

Она и ест и видит худо;

Но зубы все наперечет,

И признаюся, вот в чем чудо:

Моложе годом в Новый год.

Бывало только придут святки Девица к зеркалу идет, Засветит по бокам огарки И смотрит, что пошлет ей год.

А ныне боле не гадают, Не ждут проезжих у ворот,

И с робким шепотом вздыхают:

Ну, хоть бы в этот Новый год.

Служители слепой Фемиды Делам дать знают оборот, На них простее (?) разны виды И мудренее каждый год.

Весы для них склонить не трудно, И не додать и дать поход.

Зато живут, толстеют чудно;

Им что ни день так Новый год!

Писать хоть предки не любили;

Но знали свой приход, расход;

А ныне смотришь: водевили Три на день ровно круглый год.

Но спросят: в барыше ли сцена И больше ль публики идет? Нет, горько плачет Мельпомена.

Для ней не нов и Новый год.

У нас поэты цеховые Теперь взялися за расчет;

Журналы стали боевые И альманахов бездна в год, Зато наверно просвещенья Теперь уж всякий наберет: Да, толще стали сочиненья, А пользу скажет Новый год.

Дурачества проходят лета, Под старость ум, твердят, придет;

Я помню раз читал газеты, И не было на Новый год.

Но глупостей на свете много, Их всех никто не перечтет;

Молчу, чтоб не судили строго Моих стихов под Новый год.

31 декабря 1826. Москва ОЧАРОВАНИЕ И ненавижу и люблю.

И каждый миг о ней мечтаю;

То с мрачной злобой проклинаю, То сердцем тронутым молю, Браню и слезы проливаю.

Огонь с водою; ночь и день Не столь различны меж собою, Как мы и мыслью и душою;

Но я за ней брожу как тень!

Влекомый силой не земною.

Видали ль вы средь высоты Сиянье радуги небесной?

Как слиты в ней цвета чудесно И все различные цветы;

И как горят они прелестно!

Не тмится ль часто неба свод Седою тучей громовою, И льется молния рекою;

Но ветер тучу разнесет И веет жизнью молодою.

Май 1828. Москва К А.О.

Ты весела; меня снедает скука, Меня томит и ночь и день тоска;

Еще для нас не кончилась разлука;

Но ты душой и мыслью мне близка.

ОЧИ ЛЮБВИ (Из Греческой антологий)

–  –  –

Кориза, равен тот с богами, Кого в безмолвии ночном Лобзаешь свежими устами, Кому на грудь склонясь челом Волшебный огнь любви вливаешь, Кого ты страстно обнимаешь В восторге пылком и живом.

ПОТЕРЯННАЯ ЛЮБОВЬ

Когда из цепи жизни юной Судьба звено любви сорвет, И скорбь холодной, томной думой Чело страдальца обовьет, Стеснив в груди живые пени, Без ропота на жребий свой, Блуждать он станет в виде тени, Затерянный в толпе земной; Он втайне жаркими слезами Оплачет рушенный кумир;

Свою любовь, с ее мечтами, Свой вдохновенный, светлый мир;

Ему отдаст он в жертву радость, Весь рой надежд, чем льстила даль, И резвую сменяет младость На молчаливую печаль.

8 апреля 1827. Москва ТРИ Р О З Ы Прекрасен мой цветник чудесный,

Три розы расцветают в нем:

Одна, как девы лик прелестный, Пылает нежным багрецом;

Другая листья распуская, Волшебным пурпуром горит, И, как царица молодая, На все с улыбкою глядит.

Но третья роза одинока, Цветет печальна и бледна, Для ней без жизни луч Востока, Она весь день в объятьях сна, Но в час таинственный заката, Когда спадает солнца жар, Она в отливе тонком злата Сквозь вечера душистый пар Листочки скромно развивает И влагой девственной росы С восторгом неги освежает Свои стыдливые красы.

Вокруг нее прохлада веет, И упоенный соловей, К ее листам приникнув, млеет И до утра поет над ней.

Люблю две розы огневые:

Их цвет напоминает мне Мечты и радости живые, Любовь - мгновенну, как оне;

Но третья роза мне милее.

Без пурпурового огня, Она день ото дня свежее, И память сердца с ней вернее, Закат нам жизненного дня.

2 июля 1827. Троицкое * * * Я много видел лиц прекрасных Средь шума светской суеты;

Но не встречал очей столь ясных, Ни столь небесные черты.

Я много слышал звуков страстных, Наречий пылкой красоты, Но звуки, что над мной не властны;

Лишь мне "люблю" сказала ты.

Твоя свежа, как утро, младость И чисты все твои мечты, Обворожительна, как радость, Когда задумаешься ты.

Январь 1828

ЭЛЕОНОРЕ НА ДРУГОЙ ДЕНЬ

(Из Парни) О милый друг, ты наконец узнала Привет любви, прелестный и немой, Его боялась ты и пламенно желала, Им наслаждаясь, трепетала, Скажи, что страшного влечет он за собой?

Приятное в душе воспоминанье, Минутный вздох и новое желанье, И новость страсти молодой, Уже свой роза блеск сливает С твоею бледностью л идейною ланит, В очах пленительных суровость исчезает И нега томная горит...

Смелее дышит грудь под легкой пеленою, Накрытой матери рукой;

Любовь придет своей чредою И лаской резвой и живою Расстроит вновь убор вечернею порой!

Тебе улыбка изменила, Прошла беспечность прежних дней, И томность нежная их место заступила;

Но ты прелестней и милей!

Ты пылкую любовь и тайной неги сладость Узнала пламенной душой И резвую сдружила младость И своей задумчивой мечтой.

ЧУДЕСНЫЙ ОХОТНИК

Как мил охотник мой прекрасный, Как все прелестно, живо в нем;

Он без ружья; но с ним опасно Средь поля встретиться вдвоем.

В его патронах ни заряда.

С ним дроби, пулей также нет;

Но он волшебной силой взгляда Птиц может удержать полет;

Под небом ли сокол летает, Иль тихо в воздухе плывет, Он бросит взгляд, и смелый тает, Без чувств у ног его падет.

Но он имеет дар чудесный Улыбкой снова жизнь дарить;

На щечках, в ямочки прелестной Любовь чары умела влить.

До птички нежными устами Едва лишь прикоснется он, Вспорхнет полмертвая крылами И вдруг взовьется в небосклон.

И песнь ее вдали свободно Так звонко в воздухе гремит!..

Как мил охотник бесподобный, Как поцелуй его живит!

5 января 1829

ОТРЫВОК И З ПОЭМЫ "ДОН ЖУАН"

л. БАЙРОНА Песнь II Средь сей толпы ужасной два отца

С двумя детьми своими вместе были:

Сын одного был мужествен с лица.

Но ране слег; когда же известили Родившего, что час пробил конца, Он отвечал: "Так небеса судили!

Что я могу!" - без слез, бесчувстья полн, Смотрел, как сын повержен был средь волн.

Другого сын слабейший оставался Как первый цвет, прелестней дней в весне;

Он все сносил, и жребий свой старался С терпеньем крыть в сердечной глубине;

Всегда молчал, иль редко улыбался, Чтоб грусть прогнать, которую вполне В очах отца читал он, полных муки При помысле о близкой их разлуке.

Над ним склонясь, очей не отводя, Скорбел отец, стирая накипь пены С поблекших уст, на милый лик глядя;

Когда же дождь ударил вожделенный, В его уста, он капельки дождя С одежды вжал; и влагой оживленный Взор юноши потусклый вспыхнул вмиг, На краткий миг, - напрасно: он затих.

И умер он; но долго труп любезный В своих руках держал еще отец, Все мнил, что жив, в надежде бесполезной...

Когда ж на грудь пал мертвый, как свинец, Он отдал труп, следя его над бездной, Доколь в волнах не скрылся наконец.

Потом упал, безмолвный, в содроганьи, Являя жизнь лишь членов в трепетаньи.

Июнь 1828. Москва ТАНТАЛ О как мила, резва, прекрасна!

Какой огонь в очах, в речах!

Как в ней улыбка сладострастна, Как вьются кудри на плечах!

Лишь бросит взгляд - огнь в сердце кинет, Желаньем пылким грудь полна;

Но кто восторг души обымет, Когда лобзанье даст она?

О не томи мечтою страстной, Несбыточен мой будет сон!

Лишь грудь взволнуется напрасно На миг я буду упоен.

И, пробудясь во мраке ночи, Встревожен, пылкий, весь горя, Искать я тщетно буду очи, Где мне зажглась любви заря.

15 января 1829 В А Л Ь Б О М М.П.К.

–  –  –

Я слышал песни Трубадура, Когда он, вдохновенный, пел При токе светлых вод Адура, Где пальм зеленый лес шумел.

Я слышал, - и мечтой призывной Переносился к той стране, Где в тишине гостеприимной Подобный лик являлся мне.

14 января 1829 МОДЕСТУ Что так Модеста дух тревожит?

Чего он так страшиться может?

Он Трубадура разлюбил, Эмилев1 дар ему не мил, Боязнь здесь вовсе не у места...

Какую б жертву для Модеста Эмиль в восторге не принес.

И дружбе ль быть виною слез?..

Другое чувство во Вселенной

Всех бед причиной и страшит:

Оно как огнь сожжет мгновенно И жизнь потом оледенит.

Оно-то Егеря пугает;

Но есть всему, всему предел, Его л... называют, А дружбу взял Эмиль в удел.

Зачем тревожиться напрасно.

Спокойся, милый, нежный друг, В тебе все живо и прекрасно;

И тщетный страх томит твой дух.

Что будет - скрыто перед нами Под непрозрачной пеленой;

Нас дружба осенит крылами И твой Эмиль все будет твой.

Генваръ 5* К СИЛЬФУ Сойди ко мне, Крылатый дух, И в сладком сне Отвей недуг С моей груди Пылающей.

АРАВИЙСКИЙ КОНЬ

Степей Аравийских я видел коня:

Без всадника мчался он в поле;

Летел быстроногий, взор полон огня, И грива взвивалась по воле.

Пар дымный клубился с горящих ноздрей, Чернее был ночи питомец степей.

Он с жадностью утренний воздух глотал, Главу к небесам воздымая.

Свободный и гордый, он радостно ржал, Пернатых на спор вызывая, Кто бегом, полетом его упредит?..

И слышен далеко был топот копыт.

Свой след застилал он широким хвостом, И землю взрывал под собою;

От ржания степь содрогалась кругом Он тучей бежал громовою;

Так вихрем несется Симун1 грозовой, Ревущий, палящий, одеянный мглой.

30 января 1827

ВТОРОЕ ЯНВАРЯ

Прекрасно утро, как, алея, Пылает майская заря;

Но мне приятнее, милее Мое второе января.

Я помню день, когда так сладко, Языком дружбы говоря, Мне было сказано украдкой "Вас ждем второго января".

Когда, когда сей день настанет, Мечтал я, пламенем горя, Когда мне грустному проглянет Мое второе января.

И день настал; под кровом ночи, Как птица легкая паря, Прелестные я встретил очи В мое второе января.

Я видел щечки огневые, Где скрыт амур, стрелу остря, Я слышал звуки неземные, Всё в ночь второго января.

Она была, как день прекрасна, Наряд Фрейшица1 изберя;

И без ружья; но страх опасна!

Краса второго января.

Не долго длилось ликованье;

Меня там не нашла заря;

Но у меня в воспоминанье Кольцо второго января.

Оно не золотом мне мило,

Не камень в нем блестит горя:

В нем бирюзою сердце слило Мечты второго января.

Ах, то кольцо носить я буду, Преплыв далекие моря2;

И вечно, вечно не забуду, Мое второе января.

К НЕЙ Прелестный друг, на долгую разлуку Теперь с тобой расстаться должен я!

Души моей постичь ты ль можешь муку?..

Нет, нет, тебе чужда тоска моя!

Он не придет - желанный час свиданья!

Когда, когда тебя увижу вновь?..

Моей груди что исцелит страданья?

На ней лежит тоска воспоминанья И - безответная любовь.

17 января 1829 ДРЕМЛЮЩАЯ ДРИАДА 1 Чело прелестное и негой полный взгляд, Невинной грации ланиты, Улыбка на устах, блестящих перлов ряд И локон сей полуразвитый,

Лежащий на груди твоей:

Все, все меня обворожает!..

Как сладко дремлешь ты под сводом сих ветвей, Где с тихим ропотом ручей В цветах чуть видимый сверкает!..

Но мысль ревнивая смущает разум мой;

Проснись, прекрасная! страшись... нескромны взгляды!..

Быть может, дерзкий фавн2 вечернею порой Придет на шум ручья, чтоб отдохнуть душой В объятьях дремлющей дриады.

1827. Москва

ГУСЛИ ДАВИДА

Власы всхолмившися стоят, Из уст дрожащих скрежет слышен;

То страшно бродит мутный взгляд, То, стекловидный, неподвижен.

Поникнув гордою главой, Сидит Саул мрачнее ночи.

Вельможи вкруг стоят толпой, Возвесть к царю не смея очи.

Какой сковал его недуг?

Ужасны темные виденья;

Его терзает злобный дух

И слышен хохот исступленья:

Холодный пот с чела бежит

На щеки бледны, помертвелы:

Он хочет вскрикнуть; но дрожит Язык, в устах оледенелый.

Печален царственный чертог;

Умолк глас дев и звук тимпана;

Но вот переступил порог Беспечный друг Ионафана1.

Златые кудри на плечах, Глаза как волны голубые;

Коснулся гуслям - и в устах Родились песни неземные.

"Младой, я пас стада отца, Меньшой меж братьями моими.

Невинный, я молил Творца, И он вознес меня над ними.

Под неискусною рукой OprH легко образовался;

Я пел... и к Господу хвалой Глас робкий с пастырским сливался".

Давид замолк. Саул глядит, Скрежещет яростно зубами;

То схватит меч, то бросить щит Он хочет мощными руками;

Но юноша, полн светлых дум, Порыв царя не замечает, Перстами вновь коснулся струн

И слаще песню начинает:

"Я стадо пас, когда средь дня Вдруг ангел, духом Божьим веем, Взял от овец отца меня И умастил главу елеем2.

Все братья в отческом дому Добры лицом и крепки телом, Я всех слабей; но одному Мне благость Бог явил уделом".

Внял песнь Саул, вскочил Саул, Стоит, взор дикий вкруг вращая, Копье схватил, в певца метнул;

Но мимо гибель роковая.

Встревожился вельможей сонм;

Но с гуслей взор певец не сводит, И, дивным вдохновеньем полн,

По звонким струнам песнь заводит:

"Когда иноплеменный враг3 Грозил отчизне истребленье, Звал идолов, не зная страх, Я в Бога возложил спасенье.

Навстречу смело меч исторг,

Сверкнула сталь, и враг безглавлен:

Велик Господь, велик мой Бог!

Им сын Израиля прославлен".

"Велик! велик!" - Саул вскричал, Одежды яростно срывает, Копье пустил, заскрежетал;

Но сталь, как прежде, изменяет;

И пал на землю царь, без сил, Дрожит полмертвый, бездыханный;

Его дух мрака охватил, На кару небом ниспосланный.

Давид взглянул и по струнам Едва рукой перебегает;

Коснется здесь, коснется там И, мнится, в струны жизнь вдвигает.

Он хвалит Божьи чудеса, Его любовь к всему созданью...

И тихо царь открыл глаза, Доступный к звучному призванью.

Безумный гнев в лице потух;

Встает, всех робко озирает;

Его покинул злобный дух, Задумчив, трепетный внимает Певцу... полна отрадой грудь...

Он плачет; к небу взор и руки...

Он жаждет сердцем отдохнуть, И гуслей замирают звуки.

16 декабря 1828. Троицкое * * * О, если б был я птицею, Порхнул бы я давно В страну, где все денницею К любви пробуждено.

Где дышат негой чистою Роскошные луга, Где влагой серебристою Взлелеяны брега.

Где рощей тень приютная В полдневный зной манит, Где грусть, тоска минутная Души не оженит.

Под кущей виноградною Я сладко б отдохнул, Я все мечтой отрадною Все вновь бы вспомянул Иль, опустясь над бездною Лазурною морей, Носился б ночью звездною, Крылом поверх зыбей.

И в час, когда творения Объяты тишиной, Ко мне б младые гении Стекалися толпой, Чертоги изумрудные Покинув в глубине, Их речи, тайны чудные Знакомы б стали мне, Тогда б земные радости Я снова искупил, Я дни беспечной младости Мгновенно б воротил.

Или, стрелой летучею, Взвился б я высоко, Под громовою тучею Под небо далеко.

Где вечною лазурию Блистает свод небес;

Недосязаем бурею Я в свете б там исчез.

И пение чудесное Раздалося б вдали, Я б высказал небесное Сынам родной земли.

1826. Январь. Москва ТРИ ЦВЕТКА В лоне матери природы Есть цветов различных роды Полны блеска и красой, Но их жизнь - одно мгновенье!

Три цветка в уединенье Возлелеяны землей.

Цвет бессмертных попадает, Ангел мира их питает Ароматною росой.

Кто, счастливец, пьет дыханье Сих божественных цветов, Рай его существованье, Мертвый жизнь он встретит вновь.

Люди дали им названье:

Вера, дружба и любовь.

Сентябрь 1824. Москва ВЕСНА (.Подражание Сойюти1) О дни весны, дни наслажденья, Повейте радостию мне!

Я слышу в светлой вышине Жильцов воздушных песнопенья;

В густых кустарниках пылает Цвет розы ярко-огневой.

Так блеск стыдливости живой Румянцем девственным играет В ланитах девы молодой.

Не страшны севера угрозы; Вершины пальм и гибки лозы По резвой воле ветерка Перегибаются слегка.

Так соком гроздий упоенный Легко кивает головой.

Вблизи ручей уединенный Чуть слышной крадется волной, Как сон безмолвною мечтой, Пред первыми тенями ночи Младенца усыпляя очи.

1827. Москва ФИАЛКА (Из Ибн-Руми) Взгляни, средь радостных полей Фиалка голубая, Цветет, манит красой своей, Сребром росы сверкая.

Так в темно-голубых очах Красавицы-девицы Слеза сверкает и бежит На длинные ресницы.

1827. Москва ЯБЛОКО (Абу-Новас1) Смотри, как яблоко горит Ветвей под зыбким лоном, Отсюда лилией блестит, Оттоле анемоном2, Или гранатой огневой...

Мнишь зреть цветов в слияньи Ланиты девы молодой С ланитой юноши живой В приятном сочетаньи По долгом расставаньи.

1827. Москва

СУЕТНОСТЬ КРАСОТЫ

(.Подражание Саади1) Други, прелесть дар опасный, С ней любимец молодой Полн беспечности живой;

Но слетит, и лик прекрасный Улыбавшийся и ясный Отуманится тоской.

1827. Москва ГАНГЕС Я зрел, - Гангес лазуревые волны Роскошно льет в безмолвии брегов.

В дыханьи роз, восторгом неги полный, Я пел и радость и любовь.

Я помню взгляд и пламенный и томный Прелестных дев цветущих тех краев, Их легкий стан, как пальма стройный, Их песней звук средь звонких тростников.

Страна любви, страна очарований!

О Индостан, вступлю ль на берег твой?

Иль мне в удел тоска воспоминаний О бывших днях, промчавшихся стрелой, И жрица нег мой стан, в пылу желаний, Не обовьет по-прежнему рукой!

1827. Москва НЕЕРА 1 сИз Шенье2) Люблю тебя, Хромид3, спеши, я не дурна!

Диане в легкости и в белизне равна, Такая ж стройная. - С склонением денницы, Все наши юноши, как тихою стопой Иду я мимо них, потупивши ресницы, Не верят, чтоб была я смертною простой,

И тихо шепчутся, следя меня очами:

"Ах, как она мила! как дышит красотой!

Неера, берегись казаться над волнами, Чтоб не сочли тебя богиней, и порой Пловцы не стали б звать стихии в час мятежной, С Дорисой4 нежною, Нееры белоснежной!"

1826. Москва

ПРОЩАЛЬНЫЙ ПОЦЕЛУЙ

(Из Саади) Горек и сладок вместе на устах у друга Поцелуй прощанья, Сладок настоящим, несравненно горек Мыслью расставанья.

Так лишь половину солнца луч огнистый Яблока румянит, Бледная другая, в темном лоне листьев Неприметно вянет.

Ах, и в поцелуе грустном и последнем 'Перелить дыханье, Для любви отрада, в горький час разлуки Первое желанье.

1824. Москва

СЛЕЗА МОНАРХА

Как волны моря голубые Броздит палящей молньи свет, Последний час любимца Клии1 Бессмертный озарил рассвет;

О Карамзин, надежд России В могилу взял ты лучший цвет!

Монарх заплакал над тобою, И что сравнится с той слезою?

Прелестна роза Кашемира В ней дышит свежесть и краса!

Чиста дочь светлая эфира С небес упадшая роса;

Но лучше всех сокровищ мира Монарха доброго слеза;

Она - душистей роз Ирана, Светлей сафиров Индостана!

Блистай красою несравненной, Слеза - души великой дар!

Питай в груди воспламененной К Высокому священный жар.

Вся слава мира - дым мгновенный, От вод слетевший, тонкий пар;

Но ты пройдешь сквозь мрак забвенья, Слеза любви и просвещенья.

13 августа 1826 МЫСЛЬ

Гляжу я на небо:

Прекрасно сияет Эфир голубой;

Гляжу я на солнце:

Оно протекает, Блистая красой.

Но солнце и небо далеко, А бренным созданьям земли Законы судьбы зарекли Из праха лететь столь высоко.

Я вижу: орел Эфир рассекает Могучим крылом;

Как бурная туча, Он к солнцу взлетает И солнце играет на нем.

Что ж, смертный, вздыхаешь?

Безмолвный, с поникшим челом, Глядишь, не дерзаешь Лететь за орлом?

Вдруг мысль побудилась И молньи быстрее Над бездной парит!

Вот солнца достигла, Вот солнце под нею...

Но выше летит.

К предвечному свету, в надзвездные сени Приникла, бессмертьем полна, И солнца яснее, от горних селений На землю сияет она.

1826. Москва УТРЕННЯЯ

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПЕСНЬ

(Из Шекспира) Слышишь, как вверху чудесно

Ранний жавронок поет:

Солнце радостно встает И с цветов росой небесной Жертву утреннюю пьет, Пышно роза развернулась, Заалелась, улыбнулась, Все блистает красотой, О проснись, малютка мой, О проснись, малютка мой.

1826. Москва ВСЁ ПЬЕТ (Из Анакреона1) Земля пьет дождь небесный, Деревья - сок земли;

Все реки моря бездной Поглощены вдали.

Пьет солнце сине море, Свет полночный луна;

Что ж тратишь время в споре.

Вина! скорей, вина.

1826. Москва KN.

Страдалец произвольной муки, Не сводишь ты с нее очей, Как Тантал жадно ловишь звуки Ее младенческих речей;

Но тщетны все твои терзанья:

Язык любви ей незнаком, Ей не понятны ни страданья, Ни бледность на лице твоем.

Когда, в волненьи страсти буйной, Ты с жаром руку жмешь у ней, Ее пугает взгляд безумный, Внезапный блеск твоих очей.

Холодная к твоей печали, Ее душа тиха, ясна, Как волн в недвижимом кристалле С небес глядящая луна.

13 августа 1826. Москва ПЕРСТЕНЬ Его на палец мне надела Младая дева южных стран, Слеза в очах ее горела, Вручая верный талисман.

В устах прощальной речи звуки Докончил поцелуй разлуки.

Тот перстень не блестит резьбою, Не золотом он сердцу мил, В нем яхонт яркою игрою Моих очей бы не пленил;

Но там искусною рукою Еврей слова изобразил.

Смотрю на чужды очертанья И грудь полна воспоминанья.

Когда судьба мне плыть велела В края, где снеги и туман, Моя душа осиротела...

Но перстень мне в отраду дан.

Томлюсь загадкой беспокойной, Какая тайна в тех словах?

Не девы ль стан описан стройный, Не черны ль кудри на плечах?

Иль на устах привет безмолвный И томность в голубых очах?

В них, верно, радости былые!

Умчались дни, как вечер юга, Как молния, сверкнув во мгле, Одна грустишь в дали от друга, Одна и на родной земле;

Но часто шумных игр из круга Несусь душой в Чуфут-кале1, Все к той, которая со мною Делилась лаской и слезою.

30 сентября 1826. Москва * * * Меня обманула улыбка одна, И я ей судьбу свою вверил.

Кто б думал, что втайне смеялась она, Кто б милым устам не поверил!

И как, простодушный, помыслить я мог, Что б страсть ее - хитрость, притворен был вздох.

Меня обманула улыбка одна:

Зачем я так скоро поверил?

Но взглядом так нежно ласкала она, Кто б думал, что взгляд лицемерил!

Он новою жизнью мне сердце зажег, И я, простодушный, любить только мог!

1828. Москва

ЛЮБИМАЯ ЗВЕЗДА

Она прелестна и княжна!

В ней дышит девственная младость, Но хладной гордостью полна, Она отвергла жизни радость.

Не смеет юноша близ ней, Вздохнув, сказать любви признанье, В огне живых ее очей Он не заметит упованья, Его любовь, его терзанья Как будто непонятны ей.

Привыкшая к похвалам света, Похвал чуждается она, Мила, как идеал поэта, Как мрамор чувством холодна.

Но тайный пламень проникает Сей лицемерный сердца хлад;

Зачем лицо ее пылает?

На ком так томно бродит взгляд?

В речах прерывистых смущенье, Недаром вздох из уст слетел, Недаром персей сих волненье!..

О, кто счастливец, кто умел Исполнить жизнью образ милый, Сей истукан одушевить И в хладный мрамор тайной силой Весь пламень страсти перелить!

Увы, догадки все напрасны;

Всё так же юноши близ ней Стоят задумчивы, безгласны.

Она глядит на звезды ясны, Не может с них свести очей.

- Не та ли, что горит светлее, Пленяет взор ее всегда? Нет, всех небесных звезд милее Для гордой на груди звезда.

18 декабря 1826. Москва

ЯСНОВИДЯЩАЯ

–  –  –

Скажи мне, кто одушевил Тебя таинственною силой

6. Д.П. Ознобишин, кн. 1 И взор твой томный и унылый Таким огнем воспламенил?

Открой, пророчица младая, Земли ль ты дочь иль гостья Рая?

Нет, в небе все твои мечты, Ты к нам на миг, как гость воздушный, И оттого так равнодушно Глядишь на область суеты.

30 ноября 1826. Москва ЭРИН (Ирландская мелодия Мура)

–  –  –

* Эрин! Слезы и улыбка в твоих глазах {англ.).

6*

ОБРАЩЕНИЕ К ДУШЕ

(Из Саадиева1 Пенд-наме) Твоей жизни бесценной Прошло сорок лет;

Но все свойства как в детстве, Премены в них нет!

Всё заклала ты страсти, Принесла суете;

Ни минуты единой В удел правоте.

Не вверяйся сей жизни Проходит она;

От судьбы берегися, Судьба неверна.

1827. Москва * * * Безмолвна ты - но на твоих очах Слеза невольно выбегает;

Улыбка радости на девственных устах;

Но сквозь нее печаль сияет.

В твоем лице, в задумчивых чертах Веселье быстро исчезает.

Ты говоришь, но звук твоих речей Тоску и грусть роднит с душою, Глядишь ли ты и влажный огнь очей Грудь полнит думою живою;

И тих твой взгляд как блеск дневных лучей, Одеянных вечерней пеленою.

Как много ты страдаешь в тишине, Поймет ли свет твое мученье?

Твоих очей в томительном огне Он видит неги упоенье;

О, если б зрел он сердца в глубине, Он содрогнулся б в сожаленье.

И чем воздать нам может хладный свет?

Ценою ль бедных наслаждений Искупит он блаженство первых лет, Восторг любви и вдохновений!

Их не вернуть, их затерялся след, Как след ладьи среди волнений.

8 января 1827. Москва

ОДА А Н А К Р Е О Н А

–  –  –

* Дайте, дайте мне, девицы (греч.)

ПРЕДЧУВСТВИЕ

Друзья! сей жизни быстротечной Не долго веселиться мне.

Пришлец минутный и беспечный, Я гасну дней моих в весне.

Я гасну - призраки толпою Там встретить ждут младую тень, Где загорится надо мною Незаходимый светлый день.

Свой срочный час приму, без страха, Мне все так ясно впереди!..

Земную скорбь земного праха Я сброшу с пламенной груди!

1827. Москва

ПРЕРВАННАЯ ДУМА ПОЭТА

Узнали ль вы певца в его печали, С безмолвной думой на устах?

Его тоску постигли ль, разгадали ль Вы слезы в пламенных очах?

Иль чужд для вас любимец вдохновенья, И чужд его восторженный язык?

Где зреет мысль в гармоньи песнопенья, Где ясен мир, в котором жить он свык.

Волшебный сон зачем вы перервали!

О как тот час был светел и могуч;

Но вы души певца не разгадали...

Когда бы миг один вы переждали, Сей взгляд блеснул бы молнией из туч, Сии уста, сомкнутые для стона, Издали б звук, как статуя Мемнона1, Когда ее встревожит солнца луч.

6 июня 1827. Казань

ВЕЧЕРНЯЯ МЕЧТА

Скорбна душа моя, но не от слез печали, Веселье буйное в груди моей кипит.

Вчера, еще вчера мы чашами звучали, Мы юность резвую смеяся провожали, И деву гордую и в пламени ланит Цветами свежими венчали.

Я помню аромат каштановых волос И хитрый взгляд, бросаемый украдкой;

Ее уста - обитель неги сладкой, Уста - свежей весенних роз!

И гибкий стан и мраморные плечи, Всю роскошь девственных грудей, Блестящей остротой исполненные речи...

Где ж дева милая?., что ж слезы из очей!..

18 июня 1827 ЖИЗНЬ Кипят надежды, зреют силы, Мечты толпятся за мечтой, От колыбели до могилы Нас водит жребий роковой;

Но мы, закрыв повязкой очи, Беспечно путь проходим свой, Как странник в час глухой полночи, На пир идущий в край чужой;

Без страха в сердце; но порою, Когда раздастся ветра свист И заклубится над главою От ветви отделенный лист;

От ощущенья трепет тайный, Внезапной мыслью поражен, Какой лежит пред ним путь дальний, Каким он мраком окружен.

Так часто, краткий бег кончая, На Праге нашего пути, Когда пред нами жизнь былая Стремится яркая пройти, Своими свежими мечтами Еще ласкает нас она, И все прекрасное за нами Рисует в панораме сна.

Но мы к ней взор не обращаем, И сжав тоску в немой груди, С невольным трепетом вздыхаем, И ждем, что будет впереди.

9 июля 1827. Казань

ПРЕКРАСНАЯ БЕГЛЯНКА

Что по улицам шум, что за крик, за содом?

Быстро новость разносится из дома в дом:

Скрылась дочь, винограда;

Без вести девица ушла из ворот, Тому, кто отыщет, ее приведет, Приличная дастся награда.

Вот всем вам приметы, узнать чтоб скорей;

Огнистого цвета одежда на ней, Чалма ее пены белее, Скрыть блеска не может во мраке ночном, Лишь явится - запах прелестный кругом И надо б ей быть поскромнее.

Распущены кудри, с нетвердой ногой, Кто встретит беглянку, возьми тот с собой, Держи ее крепче, смелее, На слезы, на речи ее не гляди, Дыханье прелестной - огонь для груди, Улыбка - рассудка сильнее.

Гуляки! вы бродите ночью везде, Беглянки прелестной не встретили ль где?

Она от Гафица бежала.

Гуляки, бродили вы целую ночь, Не встретили ль где Виноградову дочь Бежала она от Гафица!

Ее поцелуем он только и жил, Скорее найдите, чтоб он не грустил, Не то его жизнь прекратится.

3 октября 1827. Москва К N. N.

Зачем на краткое мгновенье В сей жизни нас судьба свела, Когда иное назначенье, Нам розный путь она дала?

Твой робкий взгляд, живые речи Всё, всё я, милый друг, понял;

Я запылал от первой встречи И тайны сердца разгадал.

В другой стране - вдали я буду, Меня легко забудешь ты!

Но я - я сохраню повсюду Твои небесные черты.

Так грубый мрамор сохраняет Черты волшебного резца, И вдохновенная сияет В нем мысль художника-творца.

30 ноября 1827. Москва КРАСАВИЦА Всегда тиха, всегда прекрасна, Как утренний младенца сон, Игривая, разнообразна, Как зеркальный хамелеон;

Она еще не знает горя, И чуждая мирских забот, Как млечный перл в пучине моря В златой безвестности живет.

Ее пленяет мир чудесной Не шумной радостью пиров Нет, блеском радуги небесной;

Сияньем утренних цветов.

Глядя на жизнь, как на картину, Веселой думою полна;

Так Гвидо-Рени1 Магдалину Изобразил бы, как она Еще с молитвой непорочной Вперяла взоры в небеса, Когда в очах, как перл восточный, Не билась грешная слеза.

РУССКАЯ МЕЛОДИЯ

Подыми свои очи, девица, Собери свои кудри златые, Твои очи блестят, как денница, Небеса в них горят голубые.

Твои локоны светлы, как волны, Когда вечер в них смотрит безмолвный.

О не смейся, не смейся так сладко,

Не целуй с таким нежным приветом:

Люди смотрят за нами украдкой.

Как увидят, расскажут об этом.

Пусть не видят завистников очи, Будем в ласках скрытней темной ночи.

Не красней, повстречаясь со мною;

Если вспыхнешь, скорей отвернися, Или молча пройди стороною, Не гляди; но тайком улыбнися.

Я улыбку твою разгадаю, Людям знать ли, что я понимаю!

1827. Декабрь К ДОРИСЕ (Из Греческой антологии) Венец из свежих роз чело твое венчал, Одежда легкая небрежно волновалась;

Как обвивает мирт наполненный фиал, К Хараксу юному так нежно ты ласкалась...

И память дней твоих в Невкрате не умрет, Доколе Сафы песнь гремит под небесами, Доколе гордый Нил с величием несет Обилье чуждых стран, покорными волнами.

К ПТИЧКЕ Я б подарил тебе свободу, Певец лазурной вышины;

Но ты снесешь ли непогоду И вьюги здешней стороны?

Вотще, крылом усталым рея,

Скользить над влагой будешь ты:

Луч солнечный тебя не грея Осветит с дальней высоты.

Метелью снежной и пушистой Твой вольный домик занесет;

Здесь воздух свеж, дыханье чисто, Но зимний хлад тебя убьет.

Душистой тени, злака в поле Приветных сердцу не найдешь, И грустный сирота, на воле Свою неволю вспомянешь.

О пой же, пой, мой гость эфирный, Крылатый житель вышины!

Пой зиму всю под сенью мирной До теплых дней младой весны.

Тогда из золотой темницы Я поднесу тебя к окну Вспорхнешь ты при лучах денницы, А я по счастливом вздохну.

ДВА ГОЛОСА У МОГИЛЫ

1.

Он умер! - мы вокруг стояли, Мы видели: в его очах Оттенки жизни угасали;

И он угас!

Безмолвные, мы опускали, С рыданьем грусти и в слезах, В сырую землю хладный прах, И тихим взором упрекали, Что рано он п'окинул нас.

2.

Что наша грусть, к чему рыданья?

Земное отдаем земле.

1.

Но так был кроток блеск прощанья На холодеющем челе, Так сладко мертвый улыбался, Что нам казалось, будто он, Земною жизнью забывался, В приятный погружаясь сон, В его лице ни следа муки, В его очах ни капли слез.

2.

Почто ж скорбеть! - он час разлуки Как чистый сердцем перенес;

Он слышал ангельские звуки, И грусть на небо не унес.

1824. Москва * * * Безмолвный, с думою участной Гляжу на милые черты, На блеск очей, как утро ясный, На губки с цветом красоты.

В душе невольно мысль родится:

В дыханьи светской суеты, Сих глаз веселых блеск затмится, Угаснет свежесть красоты.

В чертах лица, отрады полных, Тоска проглянет в капле слез, И на устах, как грусть безмолвных, Заступит бледность место роз.

Лишь утро жизни провекуя, Веселье прочь летит от нас, Быстрей, чем пламень поцелуя, Как робкий взор прелестных глаз.

1827. Декабрь. Москва МАГНЕТИЗЕР

–  –  –

* Пусть будет проклят тот, кто плохо об этом подумает (фр.).

Чего-то хочет, что-то слышит...

И вот... взошел Магнетизёр, К ней прикоснулся он рукою, Сказал усни! и вмиг она Как будто силой неземною В магнитный сон погружена.

Затихли все души терзанья, Исчез малейший боли след.

Она заснула, но вниманье Влечет ее один предмет...

Вы скажете, что муж... и нет!

Всё тот, кто непонятной властью На очи ей навеял сон.

СОННАЯ ПТАШКА

Сонная пташка, Спишь ты на ветке Липы душистой В позднюю зорю.

Сизу головку В крылышко прячешь, И беззаботно Дремлешь в тени.

Хладные росы Жемчугом крупным Вкруг тебя каплят;

Кроясь в листах, Ты не боишься Сырости влажной Горных туманов, Падших в поля.

Ночь наступила Звезды, сверкая, Льют к тебе блеск свой В темный приют, Ты их не видишь;

Сон твой приятен, Будто в родимом Гнездышке спишь.

Если ж к рассвету Дождичек мелкий С шумом по листьям Задребезжит;

Ты встрепенешься, Сизой головкой Взглянешь на утро И запоешь.

Свежие капли, Будто алмазы, Вкруг тебя ярко В солнце горят.

Ты осветилась Чистой росинкой, И ароматы Утренни пьешь.

Сонная пташка, О, как завидна Доля прекрасной Сыну забот.

Здесь ты веснуешь, Здесь ты все лето, К югу певицу Осень умчит.

27 февраля 1829

ВЕЧЕРНИЙ ЗВОН

Вечерний звон, вечерний звон, Не думу сладкую, но страшное виденье На душу ты навел. Ужасен вещий сон!

Палермо предо мной; в торжественном моленье, Народ стекается во храм, Лампады зажжены и льется фимиам С молитвой чистою поющих хором братий, Все пали ниц, склонясь во прах главой!..

Вдруг шум прервал мольбы; ужасный гул проклятий

Врывается с безумною толпой:

Сверкает меч, упившись кровью, Беспомощных и старцев, и детей, И слабых жен, и дев, взлелеянных любовью!

Палермо! мраморный помост твоих церквей Дымится страшному подобный изголовью, Облита кровию святыня алтарей...

О Прочида! на груды мертвых тел Гляди, неистовый, и насыщайся злобой;

Твой Папа этого хотел1, Твой папа спит в холодных склепах гроба;

Но и туда достигнет стон Невинных жертв сей ночи преступлений, И сохранит он в ужас поколений Вечерний звон, вечерний звон.

28 февраля 1829 Кому не известны Сицилийские вечерни! Папа Николай благословил Прочида на сие ужасное дело и обещал составить заговор внезапный и жестокий против французов. - Когда Прочида возвращался в Сицилию, то узнал на дороге о смерти папы Николая IV, который был душою этого великого предприятия.

Souvenirs de la Gicile par M. le C t e de Forbin pag. 287. {Примеч. Д.П. Ознобишина.) СЕВЕР (Посвящается Н.Т.А у) Как вечер сладостен зимою, Когда последний отблеск дня Горит над далью снеговою Сияньем радужным огня!

Шумят березы молодые, Под ярким инеем склонясь, И блещут звезды огневые, В холодном небе разгорясь.

Везде так весело и живо, Свободно, смело дышит грудь, На легких санках торопливо Свой селянин свершает путь.

Едва скользя по глыбам снега, Он песнь веселую поет, И резкий ветр и скорость бега Лицу румяность придает.

Как сладостно в мороз трескучий Камин веселый оживить, Глядеть на огонек летучий И чай душистый с другом пить.

Какими райскими мечтами Тогда душа упоена, Все в доме розовым пред нами, И жизнь - как светлый призрак сна.

Тебе ль постигнуть, житель Юга, Тот дивный обновленья час, Когда весна - утех подруга Улыбкою встречает нас.

С высоких гор шумят потоки, Подснежник весело встает И гул рожка еще далекий Стада унылые зовет.

Ты ход времен не замечаешь, Всегдашним летом окружен, Ты первый лист не ожидаешь, Ты роз шипком не упоен, Обвеян ароматом неги, Лавровых, миртовых дерев, Холодный, смотришь на побеги Не опадающих дубров.

Тебя не радует так живо Ни первый цвет, ни первый плод, Однообразно и лениво Как день твой жизнь твоя течет;

Но Севера питомец истый Как будто вновь перерожден, Весны впивая воздух чистый И ярким злаком окружен.

Забыв мороз, вьюгу, метели, Средь рощи, радостию полн, Внимает сладкий звук свирели, Веселый плеск прибрежных волн.

И первых птиц дубровных пенье, И запах лип, и листьев шум Всё в нем тревожит вдохновенье И пламень усыпленных дум.

1829. Марта 10. Троиц(кое) АМУЛЕТЫ (Омар бен Фаред1) Они разлуки в день печальный Вкруг шеи амулеты мне Надели, в путь сбираясь дальный, Боязнь питая в тишине.

Моя горячность их страшила;

Но от судьбы, что скроет нас!

Любовь меня воспламенила, И лишь пробил разлуки час, Все амулеты растопила И в крупны слезы обратила, Легко бегущие из глаз.

ИСКУШЕНИЕ Лампада гаснул а. Она, Раскинув локоны густые, Лежала, в сон погружена, На перси зыбкие, младые Едва скользнула пелена.

Всё в ней дышало негой пылкой, Ткань шелковистая ресниц, Уста с чарующей улыбкой И в полных щечках огонь зарниц.

Какою страстию, как нежно Ее прелестный, гибкий стан Роскошный окружил диван!

Как белая рука небрежно Скользит с роскошного одра!

Отмстить ли ей. Она вчера Ко мне так строгою казалась.

Вся грудь в нем местью взволновалась, Вот он идет... рукой своей Уж близок девственных грудей, Волненье зыбких погружает, Колени на диван склонил И руку вдруг остановил, Дрожит, бледнеет, замирает.

Лампада гаснул а... Она Лежит в объятьях тихих сна;

Всё также сон ее лелеет Своей невинною мечтой, И на лице прелестной реет Улыбка думы неземной.

Небрежно локоны густые По плечам стелются волной, Небрежно перси молодые Полузакрыты пеленой.

Но он не тот; в одно мгновенье В нем низкой страсти огонь потух;

Как будто некий добрый дух В нем совершил перерожденье.

Вся грудь его стыдом полна, От спящей он бежит далеко.

Погас лампады свет. Она Лежит как прежде в сне глубоком.

И с тихой радостью очей Хранитель-ангел был над ней.

СЕРБСКИЕ ПЕСНИ

СЕРДИТЫЙ КОНЬ

Ах девушка, душа моя!

Мой конь тебе не встретился ль? Не встретился; не виделся, Вчера лишь звук я слышала, Как бил седлом по явору, Копытами по мрамору.

Твой конь сердит, досадует, Что любишь ты двух девушек Аливеру и Тодору;

Сынок рожден Аливерой, Роняет слезы Тодора.

МОГИЛА

НА БЕРЕГУ МОРАВЫ

Как на береге Моравы Ходят кони вороные,

Держат речи удалые:

Лучше в битве быть кровавой, Чем широкой плыть Моравой!

У Моравы волны хитры;

Ночью мальчика втянула, К утру на берег всплеснула.

–  –  –

* Кабаница - коротенькое полукафтанье сербок. (Примеч.

Д.П. Ознобишина.) КЛЯТВА Могу ль тебя я разлюбить?

Твое сомнение напрасно;

Однажды полюбил я страстно И только лишь могу любить.

В движеньях сердце так не властно, Что может чувства охладить!

Тебя забыть, тебя забыть, Душе мучительно - ужасно!..

Но свет успел нас разлучить, И я лью слезы ежечасно;

О милый друг, мой друг прекрасный!

Скорей умру, чем изменить!

Апрель 1829 * * * Полюби меня, девица!

Полюби меня, душа!

Ты бела и круглолица, Ты, как ангел, хороша.

Глазки темно-голубые Влажной негою горят, Кудри русые, льняные Очаровывают взгляд.

Губки - роза так огнится, Сквозь шипок едва дыша, Полюби меня, девица, Полюби меня, душа!

Я люблю, сказать не смея:

Ты задумчива, бледна, Ты, как нежная лилея,

Гаснешь, грустная, одна:

Погляди, как плющ игривый Страстно тополь окружил, Без него он цвел лениво И в траве чуть виден был.

–  –  –

Поймешь ли ты печаль мою, Поймешь ли тайное терзанье?

Я должен скрыть, что слезы лью, Я должен скорбь хранить в молчанье.

Всё в душу страх наводит мне, В чем может грусть моя держаться;

Тогда в сердечной глубине, А я, я должен улыбаться.

Ах! я таю печаль от всех;

Ее никто понять не может:

Я весел посреди утех, Но то веселье горе множит.

Всмотритесь пристальней - тогда Поймете скорби глас безмолвный;

Смеюся я; но завсеща Мои глаза слезами полны.

Но если сердца в грустный миг, Ты взглянешь на меня, друг милый, Увы! скрыть тайну слез моих Мои напрасны будут силы.

Всю скорбь души тогда верней Твои бы очи разгадали;

В улыбке б ты прочла моей Язык томительной печали.

1829. Март КОСМОГОНИЯ

–  –  –

На всех равно свет солнца льется.

Питает всех равно земля, Но здесь на холме грозд смеется, Там злаком стелятся поля.

Здесь наклоняется береза С роскошным шелестом листов, Блестя росой там пышет роза, Вздыхая негою садов.

Не солнца луч, не почвы разность Различный производит плод;

Природы жизнь - разнообразность;

Всему виной кто жизнь дает.

Наводит ли он луч огнистый На лозу - грозд кипит полней;

Сойдет ли к маслине ветвистой И точит сладостный елей.

Он свежесть придает былинке И капле радужны цветы, На гордом кедре и в песчинке Везде премудрости персты.

Обняв созданье мощным словом, Рек: бысть - и сонм живых чудес Подвигнулся в творенье новом Еще невиданных небес.

7* 195 Шатром он вскинул неба своды, Лампадой солнце засветил, И дольный мир в лазурны воды Ковром роскошным погрузил.

Он ветрам вверил дуновенье, Дал блеск заре, дал свет луне, И ночь - как мрак определенья Окинул в дальней вышине.

Там снежные вознес он горы, Здесь, в лоне счастливых долин, Пролил зеркальные озеры, Подобье облачных равнин.

Весь мир наполнил тварью чудной, Стихии жизнью населил, И в бездне влаги изумрудной Бесценный перл очам открыл.

Но было грустно все творенье Пока из персти не возник Сын вечности - и глас хваленья Самопознавшего проник.

На мир взглянул он ясным взором И мир пред ним открылся тих, Своих планет с подвижным хором, В величии морей своих.

Когда ж усталые зеницы Смежил впервые легкий сон, Раскрыв тяжелые зеницы

Как был он сладко изумлен:

Пред ним, одна, без покрывала, С стыдливой робостью в очах, Непостижимая стояла Огонь в лице, привет в устах.

.Он всё вместил в одном созданье, Без ней весь мир так был бы пуст, И Эвы сладкое названье Невольно вырвалось из уст.

Волшебной негой поцелуя Он грудь невинной взволновал,

Он говорил, ее целуя:

Мне мир тобою дорог стал!

И в скорби грустного изгнанья, Когда у рабских врат они, В надежде сладкой, в упованьи Воспоминали прежни дни.

Эдема ангел недоступный К ним взор участия склонял, И, внемля повести преступной, В молчаньи слезы проливал.

Вблизи цвели беседки рая, Журчали волны в мерный лад, И услаждал их обвивая Эдема чистый аромат.

К ним звуки ангельские лились С родной прекрасной стороны, И безутешные молились Живым раскаяньем полны.

Апрель 1829 ОДА ГАФИЦА Блестящую чашу наполни вином, Пусть светлое в чаше играет!

Рви розы, бросай их на землю кругом, Лишь глупый заране вздыхает.

Так в утренней песни звучал соловей:

Что, розочка, скажешь о песни моей?

Роскошное ложе раскинь в цветнике Там, роз ароматом облитый, Пей нектар в прохладном лежа ветерке, Там юной рабыни ланиты, Меняясь с устами подруги младой, Пусть вызовут твой поцелуй огневой.

О розанчик милый, кому сей шипок, Кому ты в красе улыбнешься?

Какому счастливцу раскроешь листок, Чьей страстной рукою сорвешься?

Ты в ткани зеленой еще не развит, А свежая прелесть в малютке горит.

Прелестная дева, скорее беги, Резвясь, по цветущему саду;

Нигде не заметен след легкой ноги,

Но стан твой пленителен взгляду:

Он гибок и прям, как младой кипарис, Колеблемый тихо то кверху, то вниз.

Сегодня ты идол влюбленной толпы, Сегодня - предмет обожанья;

Отвсюду несутся к прекрасной мольбы;

Но время умчит ликованье.

Помысли об этом, - в дни ясной зари Сокровища пылкой любви собери.

О, сладко бы воздух пленительный пить, Разлитый сей кудрей волнистой, Когда бы в прелестной мог также он быть Залогом души ее чистой, Чтоб вместе с дыханьем роскошных волос Он сладость любви постоянной принес.

Так, в радостных звуках, крылатый народ, Царя в цветниках, громогласно, Как дань песнь веселья день целый поет;

Там, полный заботою страстной, О розе вздыхает, томясь, соловей;

Но Гафица голос там льется нежней.

Апрель 1829

КАТАКОМБЫ СВ. ИОАННА

В СИЦИЛИИ Печальный памятник минувших поколений, Обитель, чуждая забот!

Сюда ни темный гул великих преступлений, Ни славы громкий клик случайно не дойдет.

Здесь не волнуется под сводами забвенья, Ни сердце пылкое - горнило светлых дум, Ни мысль, парящая над мраком заблужденья, Ни всё объемлющий, все создающий ум.

Здесь все - лишь пыли горсть, один ничтожный остов, В котором и мудрец признать не в силах лет;

Минутный царь земли теперь жилец погоста, Унес ли тень с собой того, чем льстил так свет!

Но пышной надписи, изъеденной годами, И здесь он суеты своей забыть не мог!..

Здесь с кротким голубем и маслины ветвями Стоит язычества давно забытый бог.

При тусклом факеле разверзлася пещера, В ней тянется костей необозримый ряд, Во дни гоненья здесь приют искала вера И к небу поднят был молящий небо взгляд.

Толпились верные вкруг тесного налоя, Глас утешения по сводам пробегал, И там, где человек вверял земле земное, Сосуд бессмертия надеждой озарял.

Вот череп точит червь; вокруг меня обломки.

Под твердою ногой кость хрупкая хрустит.

Придет чреда и нам, когда замрет глас звонкий, Когда улыбка с уст и жизнь с очей слетит, По хладным остовам холодные потомки Пройдут, и мысль о нас их дум не оживит.

1829. Март КОНЧИНА ЮНОШИ-ЖЕНИХА Между гименом и могилой От жизни к смерти, Агатон, Срок ночи был тебе сужден Срок ночи мрачной и унылой!

Несчастный юноша! не пир Та ночь несла тебе венчальный, Не ложе брака в звуке лир Но плач и стоны погребальны.

Увы! покрыл мгновенно прах Одежды брачны, и зеницы, И недовитые пленицы, И кудри, блещущи в цветах!

Ронял и факел пламень бледный, Светя на путь к ложнице той, Которую, о смертный бедный, Никто не разделил с тобой!

СЛАДКИЙ СОН Сон прекрасный, сон чудесный!

Не сбылся ты на яву;

Для чего ж мечтой прелестной Окружил мою главу!

Очи томно-голубые, Как приветлив был ваш взгляд.

Дышут щечки огневые, Кудри русые блестят.

Как застенчиво шептались

Вы, уста - гранады цвет:

"Милый друг, забудь печали!

Нам разлуки боле нет!" Мне с улыбкой подавала Ты венчальное кольцо, Ты молчала, но пылало Миловидное лицо.

Глаз не свел бы я с прелестной, Кто она - не назову.

Сон прекрасный, сон чудесный, Не сбылся ты на яву.

Май 1829 РАССВЕТ Только луч первый дня, Сумрак ночи гоня, Загорается, Под навесом ветвей Треля песнь, соловей Разливается.

Сквозь зеленый тростник, Где раскинул тальник Ветви гибкие, Полусонный ручей Катит с шумом, быстрей Волны зыбкие.

Сладко веет весной От сирени младой Расцветающей, Пчелка к листикам льнет Сок сбирая на сот Благухающий.

Не спеши, ранний день, Ночи гнать ранню тень Блеском радостным, Не буди, соловей, Тайной думы моей Пеньем сладостным.

На руке у меня Жарче летнего дня Спит красавица, Щечки пышут в огне, Она сладко во сне Улыбается.

Русы кудри волной Пали к груди младой Перебежные, Ты не льстишь ли, мечта!

Мое имя уста Шепчут нежные.

Вот проснулась она, Как взглянула она Томно, сладостно!

День зажегся ярчей, Звонче пой, соловей, Мне так радостно.

Май 1829 ТРОИЦЫН ДЕНЬ 1 Душа в цветке, усопшего душа!

Прекрасна ты, благая гостья мира, Таинственно в час утренний дыша В открытый свод свободного эфира.

О, как скользит с листочков аромат!

Роса небес на них благоухает.

И мотылек, прельщая златом взгляд, Над нежными кружится и летает.

Так некогда и ты в стране земной, Усталая, заботливо носилась, Печальною, забытой сиротой Ты гаснула, страдала и томилась.

Теперь с цветком ты жребий свой слила, Ты в нем живешь, ты в нем благоухаешь;

Все грустное земле ты отдала, Но для небес прекраснее сияешь.

Мы над тобой печально слезы льем, И тонет мысль в живом воспоминанье!

Душа цветка, в дыхании твоем Нам слышится знакомое призванье.

Все радости тревожат сердце вновь;

Они горят так ясно пред очами, И шепчем мы про дружбу, про любовь, С молитвою, дрожащими устами.

Июль 1829 СИЛЬФ* Под черемухой душистой Сон мой сладостен и тих.

Лишь луч зари осенней На востоке вспыхнет вмиг, Прыток, скор, Быстрей, чем взор, Через перья гор, Вдоль полей и степей, По равнинам зыбей Я на бочке крылатой Незамеченный атом, Мчусь, проказами богатый, Весь облитый серебром.

Если младенец спит И сквозь сон смеется, Над его беззаботною Люлькой стою.

Роза ль в щечках горит У прелестной, и вьется Русый локон Я пташкой над нею стою.

В моей песни любовь Как воздух гор И свежа и легка, Не волнует кровь, Не засветит взор Как луна облака.

Призадумается ли Пылкий юноша порой.

Забывая подвиг славы;

Вихрем я его с земли Иль метелью снеговой Из подлунной державы Уношу за свод небес, В край далекий, в край чудес.

Перед ним моя ширинка2 Блеском радуги горит, На грядущем светлом дымка Разноцветная лежит.

Двинут поцелуи, очи, Страсти пламенный язык.

Вмиг прошло все; как средь ночи Пробудившийся, он дик.

Через горы, леса, Чрез провал кипящий Мчусь, блестя, как роса Иль листок, говорящий Как встает гроза, Я сверкну в глаза В буйном вихре шумящий, Кто в весенний рассвет Будит сонный слух Песнью сладкою;

Смолк - и долу нет, Ни под небом нет;

Ты заснул... и вдруг Я украдкою Песнь спою нежней Над главой твоей Зыблюсь в воздухе Невидимкою.

Иль на ласточке верхом Я по взморью быстро рею, Волны резвым бью крылом, Слит с волной и вдруг над нею Как стрела под небо вьюсь И любуюсь, гляжусь В зыбком зеркале Моря синего.

Волен я, как ветр пустынный, Силен я, как ураган, Если столб увидишь дымный Иль крутящийся туман, Вдаль скорей беги оттоле, Чтоб бедою не настиг, Я схвачу, и в бурной воле Увлеку в единый миг, Огненны мои объятья Поцелуй - песок калит.

Тканью молньенного платья Что обвею - все горит;

Не проси тогда пощады;

Я безжалостен, суров.

Белых остовов громады Яркий след моих шагов.

Но когда я тихо вею, Оживает страна, Ароматной струею Упоена!

Что, Ливан, твой аллое, Смирны3 драгоценный пар, Я дохну, и все земное Погрузится в роскошь чар, Ты потонешь в неге темной, Очарован, услажден, Как в купальне благовонной Будто вновь перерожден.

Слыхал ли ты когда сквозь сон Незримой музыки напевы?

То будто голос юной девы, То арфы отдаленной звон, То нежной флейты переливы, Звучащей сладко по горам, Дохнуть не смея, молчаливый Ты был тогда вниманье сам.

Но слаще утренней свирели, Стада сзывающей на луг, Приятней песней колыбели Есть песнь, лелеющая слух;

Ее аккорды все небесны, Не дети сна, а наяву, Они, как звуков мир чудесный, Вдруг снидут на твою главу.

Сперва их грудь вместить не может, Ей душно, сердце стеснено;

Но легче, легче, и оно Заботой хладной не тревожит;

В очах засветится душа, Уста улыбкой сладкой полны, И вся земля так хороша, И так роскошно плещут волны.

На всем исчезнет грусти тень, Все так безоблачно и ясно, Как будто снова в мир прекрасный Блеснул созданья первый день.

Ты хочешь сердцем перелиться, Всему восторг свой передать, И слух не может утомиться Ту песнь прекрасную внимать.

Так древность повесть сохранила О Райской птичке, старика Песнь дивной в думу погрузила На незаметные века.

Я эту песнь тебе навею При ярком трепете луны, И мыслью ты умчишься с нею В волшебный мир моей страны.

1829. Май ВЕЧЕР Вечер тихий, вечер ясный!

По тебе плывет ладья, Вместе с девицей прекрасной В ней сидел задумчив я.

Плещут веслы, плещут волны, За ладьей струя бежит, Ветерок, прохлады полный, От шиповников скользит.

Дивной прелестью дышала Вся прибрежная страна, С края неба выплывала Двоерогая луна.

Я глядел девице в очи, Что, луна, твой томный свет?

В звездном небе летней ночи Им звезды подобной нет.

Я смотрел на кудри милой. Ах, игривая волна, Блеском хладным ты манила, Локон милой мягче льна.

Плещут волны, шепчут волны, За ладьей струя бежит, Сладко ветер благовонный От шиповников скользит.

Лодка мчится; в синей дали Гор бледнеет высота.

Я глядел в немой печали На прелестные уста.

Губки, пламенней гренады, Кто услышит ваш привет?

Упоенный встретить взгляды, Где сияет дивный свет!..

Тих был вечер, вечер ясный, Быстро мчалася ладья, У кормы, плескаясь страстно, Разбивалася струя.

Лейтесь волны, мчитесь волны, Вас не долго видеть мне;

Скоро, грустный и безмолвный, В дальней буду я стране.

Но, в томлении разлуки, Будут жить в душе моей Кудри русые и звуки, Кроткий блеск ее очей.

1829. Июль

РЕВНИВЫЙ ДУХ

Когда над озером, играя, Луч яркий угасает дня И волн равнина голубая Сверкает в пурпуре огня, Тогда, печальный, молчаливый, Незримый, но всегда с тобой, Я устремлю мой взгляд ревнивый, Прелестный друг, на образ твой.

О, если я замечу, страстный, Что взор твой к юноше летит, Взгляду - блеск молнии ужасный Счастливица бледность озарит.

Его обымет страх невольный, И, очи робко опустя, Ты угадаешь гнев безмолвный, Земли прелестное дитя!

Когда ж над сонною землею Ночь звездный полог разовьет, Я, не замеченный тобою, Как аромат над лоном вод, Скользну поверх твоей ложницы, Приму знакомые черты И на усталые зеницы Навею дивные мечты.

Все мысли, скрытые волненья, Все, все постигну я вполне, Ты сердца выскажешь движенья, Полузабывшись в сладком сне.

Но берегись хотя случайно Чужое имя произнесть, Не искушай нескромной тайной...

Мне тайны той не перенесть!

Исчезнут легкие виденья

И сон пленительный стократ:

Могучий гений разрушенья, Я на тебя уставлю взгляд Не с жаждой страстного лобзанья, Не с пылким трепета лица, Нет, буду я считать терзанья, Твои терзанья без конца.

Моя любовь - как вихрь громовый, Как огнь небес она чиста!

И месть моя!., но ей оковы Твори прелестные уста!

Твоя улыбка - мне веленье, Взгляни!., и раздраженный Бог Падет к ногам в слезах, в смущенье, Что он на миг забыться мог.

Июль 1829 МАРИУПОЛЬ (На новоселье)

–  –  –

* Мои мысли слишком живые, чтобы просто следовать друг за другом, они возникают одновременно. Руссо (фр.)• Из полных прелестью очей.

Когда недугом пригвожденный Младенец милый засыпал, Над ним взор матери смятенной С тревожной думою блуждал.

Он вопрошал и сумрак ночи, И дальний край, где милый друг, И мнилося ловили очи Непостигаемый недуг, Но минул он... улыбкой ясной Уста задумчивой полны, И были все черты прекрасной Отрадою озарены.

Люблю, когда тот край блистает, Облитый трепетной луной, Когда окрестность чуть мелькает Под серебристой пеленой;

И в отдалении тумана Храм с колокольней над селом Встает, в подобьи великана, На небе темно-голубом.

За ним грядой синеют горы, У ног их стелется Сура;

Там плещут светлые озеры, Там льются сладко вечера.

О, сколько счастливых мгновений Тот дальний край напомнил мне, Любовь и прелесть вдохновений, Уснувших сердца в глубине.

Придет весна, и вспыхнут розы, Петь в роще будет соловей;

Но вы, любви живые слезы, Вы не польетесь из очей!

Стеснив в груди упрек невольный Мечте, польстившей лишь меня, Я в чудный край, изгнанник вольный, Умчусь, в душе ее храня!

Или, как жар полдневный сходит На возрожденную страну, И тихо роща тень наводит На шумно-бьющую волну;

Чрез мостик, в рощице тенистой, Готов таинственный приют, Там пчелы сот сбирают чистый, Туда Дриады в сень зовут.

Но лучший цвет уединенья, Она... зачем ее назвать!

Узнает всякий без сомненья Супругу нежную и мать.

На шумном пире новоселья,

Я одного б желать ей мог:

Побольше радостей, веселья, И меньше горестных тревог.

ГЛАЗКИ Есть веселые глаза, Так светлы, как небеса, Тучки нет как ни одной В тверди ясно-голубой.

Есть задумчивые очи,

Словно яхонт дивной ночи:

Той порой, как в вышине Блещут звезды в тишине.

Есть улыбчивые глазки, Так амура без повязки Если б кто нарисовал, Те бы глазки верно дал.

Есть глаза мечтанья полны, Вечно томны и как волны Переливные блестят, То угаснут, то горят.

Есть роскошные глаза.

Их осетила слеза, Но под влажной пеленой Тлится огнь любви живой.

Есть сердитые глаза, Как небесная гроза, Будто туча, встретясь с тучей, Реет молнией летучей.

Есть стыдливые глаза, Всех очей они краса, Сквозь опущенны ресницы Блеск их сладостней денницы.

Есть печальные глаза, Как вечерняя роса, Слезы бьются в них порой, Словно жемчуг дорогой.

Но одни я знаю глазки, В них невинность, кротость, ласки, В них сияние утех;

О, те глазки лучше всех!

Всех прекрасней, ярче дня, Но глядят лишь на меня!

Август 1829

ВОЛЬНАЯ ПТИЧКА

(Из Саадиева "Гюлистана". Книга 2-я) Я на заре последней ночи Песнь вольной птички услыхал;

Как звук был сладостен! - мне в очи Слеза прокралась - я взрыдал.

Мой друг услышал вздох случайно, Он молвил: "Не могу понять, Чем птички песнь необычайно Тебя могла так взволновать?"

- Ах, я сказал, певец воздушный Пел славу Бога в вышине;

Как мог я слышать равнодушно, Молчать возможно ль было мне!

Сентябрь 1829

ДВЕ ЭПИТАФИИ

1.

Покойся, милая, под урною печальной, Как рановременно покинула ты нас!

Давно ль блистала ты, надев покров венчальный, Давно ль в кругу родных звучал приветный глас!

Теперь скорбит отец, супруг в слезах рыдает, Зовут прекрасную - увы! ответа нет!

Она угаснула, как рожа, в цвете лет, Здесь прах - душа давно на небе обитает.

2.

Любовь сей памятник в слезах соорудила;

Супруга милая, дочь нежная и мать!

Как мало на земле средь нас ты погостила!

Как долго о тебе нам слезы проливать!

Сентябрь 1829 * * *

Ей не даны в отраду слезы:

Она молчит, она бледна!

Ланит приметно гаснут розы, И с каждым днем грустней она.

Когда б в очах родились слезы!

Что если б молвила она!

Быть может вспыхнули бы розы И не была б она бледна.

Но я один роняю слезы...

Она молчит, она бледна, И в ранний гроб, мгновенней розы Нисходит: грустная, она.

Октябрь 1829 ЕРМОЛОВУ 1 Когда с надеждою высокой Ты к славе пролагал свой путь, Восторг невольный и глубокий Вздымал мою младую грудь.

Я пел героя в поле брани, Я пел сановника-посла, Ужасного по мощной длани Врагам двуглавого орла.

.Чей меч карал, а дальновидный Всё быстро мог предвидеть взор, Чье имя и черкес в гранитный Врубил утес Кавказских гор.

Твой быстро жребий совершился, И ты судьбу узнал, герой!

Один... нет, вкруг тебя столпился Твоих побед завидный рой.

Так Цинцинат блеск римской тоги Простой одеждой заменил2 И бранные забыв тревоги В безвестной доле славен был.

Октябрь 1829

ПЕСНЬ ТАТАРИНА

–  –  –

Он рушился, и чар не стало!

О чем, безумец, слезы льешь?

Иль сетуешь, что с глаз повязка пала, Или страданий прежних мало, Что ты оковы с грустью рвешь.

Слеза горит в твоих очах И бледны впалые ланиты.

Слепец! искал ты счастия в мечтах, * Женщины, женщины! Предмет постоянного поклонения, созданные природой для нашего восхищения, к которому устремляются наши желания, когда мы одиноки, дарящие нам любовь как награду, которую мы обретаем за наши слезы, бессонные ночи и тревожные страсти. Ж.-Ж. Руссо (фр.) 8* Теперь глаза твои открыты, Прекрасный мир тебя манит, И жизнь и юность - все ласкает;

Иди бестрепетно, тебя не повстречает Судьба, которой взгляд так сердце леденит.

Ты говоришь: надежды все напрасны, Их много в мире есть; но все ль они прекрасны, И встретишь редкую на жизненном пути.

Ты говоришь: в тени дубравной сладко Поет весну влюбленный соловей, Пройдет пора; и звук его украдкой Не огласит задумчивых ветвей.

Она прошла - минута упоенья, Вся жизнь моя тот легкий звук была;

Весна, весна волшебного виденья, Ты навсегда для сердца умерла...

Я разгадал твой ропот безнадежный, Ужели ты, в страданьи, счастлив был, Встречал ли ты хоть взгляд спокойно нежный У божества, которому кадил, Которого ты очи голубые Равнял с волной, с лазурной высотой, Чьи пел уста и кудри золотые, И поцелуй стыдливый, огневой.

Или тебе была та мука в радость, Приятен ряд безсонливых ночей, Когда в тоске твоя тянулась младость, И слезы лились из очей.

Не сам ли ты создал кумир случайный, Его высокими дарами наделил, Ему души своей, всех мыслей вверил тайны, И дело рук своих с восторгом полюбил.

Остановись, послушай детский лепет, Из милых уст как прежде льется он...

Знакомый звук в тебе рождает трепет, Но ты стоишь печален, изумлен, Не веришь сам, в сомнении ужасном, Иль, может быть, боишься верить ты, Что в существе младенчески-прекрасном Мог слить в одно все лучшие мечты.

Прекрасен был твой гений благодатный, Поэзии высокий идеал, Он был свежей ромашки ароматной, Светлей, чем яркий волн кристалл.

Ты говоришь: "Она меня любила, Как сладок мне был блеск ее очей!

Оттоле жизнь восторгом мне светила, Не жизнь, а смерть осталась мне без ней!" Но где ж любовь, о смертный непонятный,

Лишь ты любил, без чувств была она:

С высот небес так блеск один приятный Без теплоты на землю льет луна.

Любил лишь ты; она любви не знала;

В кругу подруг, или в тиши одна, Она слезы любви не проливала, И о тебе ни разу не мечтала, Ни наяву, ни в томной неге сна.

Она - дитя умом, сердечным чувством, И пыл страстей - ей чужд был их привет!

Поет ли песнь: всё дышит в ней искусством;

Но песни жизнь - душа, души в ней нет.

1829. Сентябрь

–  –  –

См.: Voyage de Bougainoi b le, Voyage aye for du monde en 1766 a 1769. {Примеч. Д.П. Ознобишина.) В вечернем сумраке одна Я буду ждать тебя украдкой;

Там от забав, в дремоту сна, Ты погрузишься думой сладкой.

На грудь мне, страстно утомлен Ты упадешь, мечтой чаруем, И к утру будешь пробужден Моим горящим поцелуем.

Приди на тайный зов любви, Прекрасна я - я перло юга!

Объятья пламенны мои, И я... еще не знала друга.

Она манит, она поет...

Покров последний упадает;

И вот она в пучине вод!

И вопль из пены возникает.

Рукой с прелестного лица Откинув локон, влаги полный, Глядит с восторгом на пловца И вкруг нее играют волны.

Декабрь 1829 РАИЧУ Когда, в тиши уединенья, Прелестный гений преснопенья Поэта юного ласкал, И лавр Марона, розы Tacca1 Любимцу русского Парнаса В венок завидный собирал;

Тогда Киприды сын лукавый, Покинув резвые забавы, С досадой на венок смотрел, Он видел лавры, видел розы И проливал живые слезы, Что сын богов его презрел.

Но вдруг, как будто вдохновенный,

Он вскрикнул с радостью мгновенной:

"Добро ж, меня узнает он!" Отбросил лук, колчан и стрелы, И, полн в душе отваги, смелый, Певцу навеял в душу сон.

Волшебный сон! в нем живо, ясно Поэта девы лик прекрасной

Впервые сердце взволновал:

Что постигать он мог мечтами, Явилось, светит пред очами, И он восторг любви узнал.

Любовью дышат звучны струны, И льются сладостные думы Как гармонический поток!

И вот, рукою Гименея, Беспечно вплетена лилея Меж роз и лаврами в венок.

МОГАММЕД Как мудр пророк-завоеватель!

Как рай свой создал он умно!

Он знал, что человек - мечтатель И любит деву и вино.

За семь небес, пройдя три моря, Чудесный сад раскинул он, Счастливец там не знает горя, Блаженств вкушая дивный сон.

В одежде шелковой, небрежно, Раскинувшись на ложе нег, В сияньи солнца, безмятежно Он дни проводит средь утех.

Над ним прохладой свежей дышат Древа, растущие вокруг.

Их ветерки едва колышут, Свевая серебристый звук.

Плоды под зыбкими ветвями Льют в воздух, чистый аромат;

Лишь пожелай, нисходят сами, В устах и тают и горят.

Из светлых чаш, среброчеканных, Затмивших блеском хрустали, Он токи волн благоуханных Пьет вин безвестных на земли.

Чудесны вина Магомета, Их носит чашник молодой, Белей, чем жемчуг непродетый, Прекрасней дня, полунагой...

Когда ж луною небо рая Таинственно озарено, Его ждет гурия младая, Милей, чем чашник и вино.

К нему приближится стыдливо Она воздушною стопой, Разбудит сон его ленивый Для неги резвой и живой.

Черны как ночь - глаза прелестной!

Роскошна грудь... и пылко он Разделит с ней восторг небесный, Не утомлен, но упоен...

Декабрь 1829

ПРЕЛЕСТНИЦА

Посмотри, как я прекрасна;

Как воздушна и легка, В резвой пляске сладострастна, Миловидна и ловка!

Всех маню к себе я взглядом, Слышу сердце в тишине;

Мне пристали все наряды...

Милый друг! женись на мне.

Песнь пою ли я - мгновенно Все ко мне склоняют слух, Ловят голос несравненный, Жаждут слышать каждый звук.

Я пою: и песнь доходит К тайной сердца глубине;

Кто услышал - глаз не сводит.

Милый друг! женись на мне.

Локон мой так нежно вьется У пылающей щеки, Сердце сильно, страстно бьется Лишь коснусь твоей руки.

Я смотрю: очами таю Как с тобой наедине!

Если б знал ты, как пылаю!..

Милый друг! женись на мне.

Он глядит, словам внимает, Сам не верит и немой, Очи в землю опускает Пред прелестницей младой, И робея, и чрез силы, Зарумянясь ярче дня, Тихо молвил ей: "друг милый!

Как жениться! - мы родня"!

1829. Декабрь

ПОЭТ И СВЕТСКИЙ ЧЕЛОВЕК

Светский человек Скажи, о чем твоя печаль?

Ты в наш кружок давно не ходишь, Ни с кем ни слова не заводишь И вечно грустен. Как мне жаль, Что ты напрасно тратишь младость В печальных мыслях, в суете!

Поэт Кто понял дум высоких сладость, Тот обнял счастье в полноте.

На ваши игры и забавы Я пригляделся...

–  –  –

Поэт Ему ли жертвовать для света Восторгом пылких чувств своих!

Нет, как свободный, звучный стих Свобода - жизнь, душа Поэта.

Светский человек Он должен с светом быть согласен, Его причуды исполнять, Быть с предрассудками безгласен, Привычки, все перенимать.

Не то - весь труд его напрасен:

Будь он велик, будь он прекрасен, Никто не станет и читать.

Поэт Не современников хваленье Его высокая мечта.

Потомству вверит он творенье, Где блещет мыслей чистота, Где в каждом звуке весь он дышит;

Где сильным, творческим пером, Пылая дивных муз огнем, Души великой повесть пишет.

Зоилов не сотрет рука Слова, что боги завещали!

Нет, ярко врежут их века Бессмертья в вечные скрижали.

А.Г.Х.

при посылке стихов "Я помню всё..."

Желали вы, чтоб передал

Я пылкой музы вдохновенье:

Мой стих незвучен, слаб и вял;

Но я исполнил порученье.

И кто б, скажите, смело мог Польстить себе завидной властью Создать огнем горящий слог, Стихи, исполненные страстью.

Читая их рука дрожит,

И мысль полна недоуменьем:

Не снова ль древность нам дарит Певицы Лесбоса1 твореньем?

ОЧАРОВАННЫЙ ЗАМОК

(отрывок) Есть замок старый на бреге крутом, К нему загражден путь подъемным мостом.

Над озером свис он, один, молчаливый, Вокруг его дремлют плакучие ивы.

По стенам зубчатым плющ стебли развил,

И окны на башне мох темный покрыл:

Там ласточка гнезды весной не свивает, И ворон испуганный с криком летает.

Никто никого не видал на стене, Ни в ясное солнце, ни в бледной луне, А в замок и смелый вступить не решится, Издревле там клад, говорят, сторожится.

В году лишь однажды, на Троицын день, Лишь только, пред утром, спадет ночи тень, Незримый средь замка рожок заиграет, И мост на заржавых цепях упадает.

Ворота, раскрывшись, на петлях скрипят,

И чудные звуки из замка летят:

Веселие утром, а к ночи уныло...

День минует, и в замке все тихо, как было.

–  –  –

Когда, в восторгах жизни юной, Я, чуждый грусти, ликовал, И сонм забот невольной думой Моей души не возмущал, С надеждой в сердце, с верой ясной Тогда, я помню, зрелись мне Три девы - образ их прекрасный Еще видаю в сладком сне.

Одна, светла как утро мая, Нежнее первенцов весны, Меня ласкала, напевая Мне звуки милой старины.

Я помню смелые напевы, Язык, исполненный огня;

Чудесный взор чудесной девы, Пленявший юношу меня;

Ее рассказ живой, блестящий, Обильный множеством чудес, И мир, вдали яркогорящий, Прелестный, как лазурь небес, Все в незабвенной тайной было Для пылкой, девственной души;

Но сердце мысль ее ловило И было счастливо в тиши.

Не долго спутницей моею Певица юная была!

Она исчезла! - вместе с нею Вся прелесть песней умерла.

Но деву я нашел другую:

Восторг любви, восторг очей!

Еще и ныне я тоскую, Когда припомню лишь о ней.

Нет, не забуду первой встречи.

В волненьи мысль, вся кровь кипит!

Я помню ласковые речи И пламень розовых ланит.

Жива, как легкий блеск зарницы, Непостоянна, как дитя, Веселая, как луч денницы, Она все делала шутя.

Родные звуки, мир чудесный Я всё с волшебницей забыл, Мне новый мир в очах прелестной Зажегся, мысли озарил.

Уста красавицы горели На жарких юноши устах, И тайны дивные яснели В ее восторженных словах.



Pages:   || 2 | 3 |
Похожие работы:

«МИНИСТЕРСТВО РЕГИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СВОД ПР АВИЛ СП (EN 15316-2-1:2007) СИСТЕМЫ ОТОПЛЕНИЯ ЗДАНИЙ МЕТОД РАСЧЕТА ЭНЕРГЕТИЧЕСКИХ ХАРАКТЕРИСТИК И ПОКАЗАТЕЛЕЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ СИСТЕМЫ EN 15316-2-1:2007 Heating systems in buildings Method for calculation of system energy requ...»

«Содержание Введение Предварительные условия Требования Используемые компоненты Условные обозначения show controller под GRP CLI отображение контроллера для линейной платы CLI Дополнительные сведения Введение Команда show controller предоставляет связанную с оборудованием информацию, полезную,...»

«47 ISSN 0201-7997. Сборник научных трудов ГНБС. 2015. Том 140 УДК 634.26:631.529:631.527.5(477.63) ИСПОЛЬЗОВАНИЕ PERSICA VULGARIS SUBSP. FERGANENSIS (KOSTINA ET RJAB.) И PERSICA MIRA (KOEHNE) KOVAL. ET KOSTINA В СЕЛЕКЦ...»

«Упражнения для подготовки ребенка к школьному обучению 4-й лишний Можно выкладывать предметы, показывать картинки, для детей постарше просто называть слова. Назвать, что не подходит к трём остальным словам и почему.• Яблоко, груша...»

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТАНДАРТ СОЮЗА ССР ПЕСТИЦИДЫ П Р А В И Л А П Р И Е М К И, МЕТОДЫ ОТБОРА П Р О Б, УПАКОВКА, МАРКИРОВКА, ТРАНСПОРТИРОВАНИЕ И ХРАНЕНИЕ ГОСТ 14189—81 Издание официальное г" '3 ИПК ИЗДАТЕЛЬСТВО СТАНДАРТОВ Москва Группа Л19 УДК 632.95:...»

«НАСЕЛЕНИЕ РОССИИ: ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ИТОГИ 2013 ГОДА. КРАТКИЙ ДОКЛАД * ИНСТИТУТ ДЕМОГРАФИИ НИУ ВШЭ Институт демографии НИУ ВШЭ ежегодно готовит развернутый научный доклад о демографическом разв...»

«ЗОНА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В.А. НОМОКОНОВ Антикоррупционная политика: проблемы формирования и реализации В статье рассматриваются вопросы, связанные с оценкой состояния коррупционной ситуации в России, а также адекватности законодательства этой ситуации; характер и степень общественной опасности коррупции; особенности причин коррупционных проя...»

«ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ЛЕСНОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИИ СОГЛАСОВАНО УТВЕРЖДЕНО с Центральном комитетом Федеральной службой лесного профсоюза работников лесных хозяйства России отраслей Российской Федерации Постановление Президиума Приказ № 148 от 15.07.99 ЦК про...»

«В ПОИСКАХ ЧЕРНОГО ЗОЛОТА Артикул: 5170 В ПОИСКАХ ЧЕРНОГО ЗОЛОТА набор походный Blavod Black Vodka, складной стакан, лопатка походная Blavod Black Vodka, походный складной стакан, лопатка походная в черной подарочной коробке. Водка BlaVod это 40%, трижды дистиллированная, дважды профиль...»

«HORTUS BOTANICUS, 2016, № 11, Url: http://hb.karelia.ru ISSN 1994-3849 Эл № ФС 77-33059 Структура разнообразия растительного мира Новые формы древесных растений, культивируемые в Ботаническом саду Петра Великого Ботанический институт им. В. Л. Комарова РАН, БЯЛТ byalt66@mail.r...»

«Шевцов Константин Павлович ЧТО ОЗНАЧАЮТ МЕТАФОРЫ ПАМЯТИ В статье раскрывается значение метафоры для анализа памяти. Соединение в метафоре логического и чувственного компонентов позволяет создать эффект отраженного взгляда и, тем самым, представить...»

«No. Республика Таджикистан Сбор информации и уточнительное исследование по лекарственным растениям заключительный отчет октябрь 2010 Японское Агенство Международного Сотрудничества (JICA)...»

«Итоги применения социальной нормы в Ростовской области г. Ростов-на-Дону Введение социальной нормы в Ростовской области 1 сентября исполнился ровно год с момента, как в Ростовской области действует социальная норма потребления электрической энергии. В рамках введения и применения социальной...»

«Административный регламент предоставления муниципальной услуги "Выдача согласия на обмен занимаемых жилых помещений гражданам – нанимателям жилых помещений муниципального жилищного фонда по договорам социального найма" Общие положения Общие сведения о муниципальной услуге 1.1. ...»

«УДК 629.7.017.1 Ергалиев Д.С., Тулегулов А.Д., Мусагулова Ж.С., Муканова А. Евразийский Национальный университет им. Л.Н. Гумилева, г. Астана, Казахстан АНАЛИЗ НАДЕЖНОСТИ СЕТЕЙ СЛЕДУЮЩЕГО ПОКОЛЕНИЯ NGN/IMS: КОНВЕРГЕНЦИЯ СЕТЕЙ СВЯЗИ Аннотация. В данной статье дается анализ надежност...»

«накаливания представляет собой: 1 – колба; 2 – полость колбы (с созданным в ней вакуумом или заполненная инертным газом); 3 – тело накала; 4,5 – электроды; 6 – крючки, которые держат тело накала; 7 – ножка лампы; 8 – предохранитель; 9 – цоколь; 10 – изоля...»

«Продовольственная безопасность и бедность №2 2016 Агентство по статистике при Президенте Республики Таджикистан Редакционная коллегия: Г.Хасанзода Председатель редакционной коллегии, Члены редакционной коллегии: Шокирзода Ш., Асое...»

«1308132 КАЧЕСТВО БАТАРЕИ ПРОВЕРЕНО КАТАЛОГ АККУМУЛЯТОРНЫХ БАТАРЕИ 2012-2013 аккумуляторная модельный ряд компания BRAVO 55 Ач (прямая полярность) BRAVO 55 Ач Евро (обратная полярность) Надежная необслуживаемая батарея, разработанная для эксплуат...»

«Ru Оглавление Съемка фотографий 1 Улучшение скорости срабатывания фотокамеры Настройки, зависящие от объекта съемки. 8 Индивидуальные настройки для ваших целей. 14 • Уменьшение смазывания изображений: подавление вибраций • Сохранение естественного контраста: Активный D-Lighting...»

«ВСЕРОССИЙСКАЯ ОЛИМПИАДА ШКОЛЬНИКОВ ПО ОБЩЕСТВОЗНАНИЮ 2015–2016 уч. г. ШКОЛЬНЫЙ ЭТАП 11 класс Уважаемый участник! При выполнении заданий Вам предстоит выполнить определённую работу, которую лучше организовать следующим образом: внимательно прочитайте задание; если Вы отвечаете на теоретический воп...»









 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.