WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«О Оч О О п. ш го Г 87. Ъ К & ь $2 1САЗАЦ ТЫ Б1Л1М1НЩ АНТОЛОГИЯСЫ К. Хусаинов Звукоизобразительность в казахском языке Павлодар I УДК 811.512.122*34 ББК 81.2Каз-1 X 98 К азак стан Р есп убли к ...»

-- [ Страница 1 ] --

б 81.2Каз

Х98

_0

О

Оч

О

О

п.

ш

го

Г 87. Ъ К & ь

$2

1САЗАЦ ТЫ Б1Л1М1НЩ АНТОЛОГИЯСЫ

К. Хусаинов

Звукоизобразительность

в казахском языке

Павлодар

I

УДК 811.512.122*34

ББК 81.2Каз-1

X 98

К азак стан Р есп убли к асы Т эуел св дн тш н 20 ж ы лды гы н а арналады

БАС РЕДАКТОР

Арын Е.М.

КУРАСТЫРУШЫ, ЖАУАПТЫ РЕДАКТОР

Кудабаев А.Ж.

РЕДАКЦИЯ АЛКАСЫ:

Айтбаев О., Эбйщасымов Б., Жанпешсов Е., Жанузацов Т., Жушсбеков д., К,алиев Р., Кайдар Э., Кусайынов К., Накысбеков О., Оралбаева Н., Сайрамбаев Т., Сарыбаев III., Сарбалаев Ж., Сергалиев М., Сыздьщ Р., Хасанов Б.

АНТОЛОГИЯ КАЗАХСКОГО ЯЗЫКА. Хусаинов К.

Х98 Звуко-изобразительность в казахском языке. - Павлодар:

С.Торайгыров атындагы Павлодар мемлекетпк университет!, 2010.-268 б.

15ВЫ 978-601-238-095-8 Исследуются основные аспекты звукоизобразительности в казахском языке. Посредством фонетико-морфологического анализа и сравнительно­ типологического сопоставления определяется звукоизобразительная функ­ ция компонентов фонетической структуры казахской звукоподражательной лексики. Впервые на материале казахского языка рассматриваются вопросы звукосимволизма, а также номинативный и этимологический аспекты зву­ коизобразительных слов.



Книга предназнаяена для специалистов казахского и других тюркских языков, аспирантов, Студентов филологических факультетов, а также для тех, кто интересуется вопросами историй языка* тюрЦких народов.

Работа была издана в издательстве “Наука” Йазахской ССР в 1988 г.

УДК 811.512.122*34 ББК 81.2Каз-1 V 15ВЫ 978-601-238-095-8 © Хусаинов К.

I Курастырушы А.Ж. Кудабаев С. Торайгыров атынд. ПМ У 2010 АЛГЫ С0 3 КАЗАК Т Ы Б1Л1М1 - казак; тшМ ц эр жактары (дыбыс жуйес1 мен сезд1к курамын, грамматикальщ курылымы) мен салаларын (фонетика, лексикология, грамматика) олардыц дамуын, оз ара байланысын, 1Ш зандылыктарын жан-жакты К1 зерттейтш гылым саласы. Каз1рп казак тш1 - саяси, гылыми керкем эдебиет, публицистика, кунделжт! радио мен теледидар хабарларында колданылып журген К^азакстан Республикасыньщ мемлекетпк тш.

Казак тшшщ есу1 мен дамуын казак тш бйим1 тургысынан гана емес, жалпы туркология гылымы тургысынан алып Караганда, шыгып жаткан гылыми ецбектершщ саны жагынан болсын, жана эд1стерд1 колдану, гылыми проблемаларды шешу, мамандар даярлау жагынан болсын, элемдш туркологияда алдьщгы катарга шыкты.

1 1л 01ЛШ 1НЩ жана саласы статистика, колданоалы лингвис­ тика эдютерш туркология гылымында алгаш колданган да Казакстан галымдары болатын.

Бупнп кезде ултгык тшге деген сураныстын кепттне байланысты осы енбекп шыгару 1С колга алынды.

С1здерд1н колдарыцызга тиген «Казак тш бш мш щ антологиясы» атты сериялык басылым улттык тшдщ дамуына мол улес коскан галымдардьщ ецбектерш белгш жуйемен топтастыруды жен кердйс.

Казак тш бш м 1 антологиясыныц басты максаты классикалык улгщеп жазылган гылыми енбектердщ, тшдш зерттеулердан, гылыми ой-тужьфымдардьщ керсетюилн кешнп жас галымдарга, урпагымызга улп ету. Талдаудын, пайымдаудыц, дэлелдеудщ сан кырлы тэсшдерше бойлатудын накты мумкщщгш усыну.

Кай елдщ болмасын рухани мурасын танып - талдаудын, багалаудын гылыми калыптаскан шарттары бар. Мундагы П И гылыми 1здешстер осы талаптардьщ бшгшен керше алган. Ка­ зак т1л гылымындагы жетекпп ойлар - т1л салаларыныц барлык бастау К031Н1Ц булаты.

Бул антологияны курайтын галымдардыц ецбектер1 к;аз1рп кезде штапханалардьщ сирек корларында ете аз эр1 санаулы болгандыктан жэне кейб1реулер1 тш и жетюггей-пщиктен кайта жинактап, жариялату 1С колга алынды.

Редакциядан

ПРЕДИСЛОВИЕ

В современном казахском языке, как и во многих других языках мира, существует пласт лексики, который в лингви­ стической литературе называется по-разному: звукоподра­ жания, идеофоны, подражательные слова, мимемы, изобра­ зительные слова, имитативы, звукоизобразительные слова, ономатопы и т.д. Хотя разнобой в наименовании данных слов не способствует успешному их исследованию, все же главное, очевидно, заключается не в выборе термина, а в по­ нимании сущности и механизма их происхождения, места в историческом процессе становления и развития лексической системы языка, их связи с процессом формирования конвен­ ционального обозначения, языковым знаком и проблемой глоттогенеза в целом.

В языкознании к звукоизобразительным словам, как и во­ обще к феномену звукоизобразительности, давно сложилось двоякое отношение. Одни исследователи, чрезмерно преуве­ личивая роль звукового символизма и звукоподражания в формировании языковых единиц, пытались в каждом слове найти естественную связь формы с содержанием. Другие отно­ сились к ним скептически и, отрицая возможность мотивации значения слова его формой, происхождение языка объясняли стихийной договоренностью членов древнейшего общества.

Субъективизм, малочисленность фактов и отсутствие систем­ ности в трудах сторонников естественного происхождения языка вызвали недоверие к идее примарной мотивированно­ сти языкового знака.

Но, видно, слишком заманчива идея естественного проис­ хождения языка, примарной мотивированности языкового зна­ ка, если периодически, несмотря на большое число оппонентов, ученые на протяжении всей истории языковедческой науки, со­ бирая все новые и новые факты и аргументы, совершенствуя методику исследования и привлекая материалы смежных наук, возвращаются к данной проблеме.

В связи с этим более пол века назад Д. Вестерман писал: «От­ ношение между звуком и значением в языках пытались устано­ вить часто, но не всегда успешно. Языкознание сопротивлялось подобным попыткам, подвергая их сомнению или вообще не признавая, так как усматривало в них дилетантство. Все это не мешает, однако, тому, что подобные отношения действительно существуют, и при определенных условиях можно это доказать»1.

Примерно в те же годы О. Есперсен утверждал, что «звуковой символизм в развитии языков играет более значительную роль, чем это принято считать большинством лингвистов»2.

В настоящее время, хотя традиционный скептицизм в отноше­ нии теории звукоизобразительности преодолен не полностью, В. И. Абаев все же считает, что «идеофоны - это «кратиловская» (т.е. фонетически мотивированная. - К.Х.) часть челове­ ческой лексики. Не следует ли этот весьма своеобразный раз­ ряд слов сделать предметом особой науки «идеофонологии»?»3.

Судя по исследованиям современных языковедов, в указанном

В.И. Абаевым направлении проделана значительная работа:

собран богатый фактический материал, определены психофи­ зиологические основы звукоизобразительности, выработа­ ны принципы научного изучения звукоизобразительности как универсального языкового явления и т. д. Несмотря на это, как применение результатов исследований, так и дальнейшая раз­ работка основных положений теории звукоизобразительности встречает ряд трудностей, среди которых не последнюю роль играет преодоление традиционного подхода к языковым фак­ 1Вестерман Д. Звук, тон и значение в западноафриканских суданских языках // Аф­ риканское языкознание. М., 1963. С. 94.

г3е$рег5еп О. ЗушЬоНс уа1ие оГ 1Ье уо^ е11 // Тезрегзеп О. Ып^шз&са. Зе1ес1ес1 рарез.

СорепЬа^еп; Ьопёоп, 1933. Р. 283.

ъАбаев В. И. Как можно улучшить этимологические словари // Этимология, 1984. М.,

1986. С. 20.

там и явлениям. В этом отношении автор фундаментального исследования по фоносемантике С. В. Воронин пишет: «Всту­ пая в сферу звукоизобразительности, исследователь, подобно Алисе в Зазеркалье, делает шаг в мир, где многие привычные представления «не работают», где многое «не так», где многое «иначе». Изучая звукоизобразительность, приходится быть го­ товым отказаться от многих привычных, освященных вековой языковедческой традицией представлений, и быть готовым к выработке новой системы ценностей»1.

В казахском языкознании изучению звукоизобразительных слов как самостоятельной части речи посвящены разделы не­ скольких монографий, две кандидатские диссертации и ряд статей. Мы попытаемся значительно расширить масштабы со­ поставительного анализа, рассмотреть звукоизобразительные единицы как в функциональном, так и в историческом отноше­ нии, выявить новые лексические факты звукоизобразительного происхождения, определить моменты взаимодействия звукои­ зобразительности с фонетическими, морфологическими и се­ мантическими особенностями развития лексики современного казахского языка.





1Воронин С.В. Основы фоносемантики. Л., 1982. С. 4 ВВЕДЕНИЕ При выявлении основных закономерностей языка и его сущ­ ности исследователи обычно исходят из его знаковости. Слова, словосочетания, высказывания и сообщения рассматриваются как «условные раздражители, создаваемые обществом, обла­ дающие системным характером, сознательно употребляемые каждым членом социального коллектива, выполняющие не только сигнальную, но и сигнификативную функцию, являю­ щиеся средством обобщенного контекстуального отражения действительности и служащие целям коммуникации»1.Язык же.

в целом определяется как знаковая система особого рода, отли­ чающаяся от других знаковых систем прежде всего принципом своей структурной организации, как система средств, обобщен­ ных знаков и моделей их связи и как его реальное выражение.

Функция обозначения (наименования, называния) рассма­ тривается как одна из основных функций полнозначных но­ минативных знаков, а первичное обозначение - как результат познавательно-отражательной деятельности языкового коллек­ тива. При этом звуковой или графический комплекс языкового знака является материальной оболочкой, необходимой для вы­ ражения значения и сообщения его другим, а также для его воз­ никновения, формирования, существования и развития. В плане происхождения языка данное положение сводится к постулиро­ ванию произвольности, условности языкового знака2.

Вместе с тем практика лингвистических исследований при­ водит многих языковедов к убеждению, что тот или иной звукокомплекс не случайно используется для сражения того или иного значения. Так, проблема мотивированного использова­ ния знака для выражения определенного значения получила от­ 1Резников Л. О. Гносеологические вопросы семиотики. Л, 1964 С. 143.

2См.: Соссюр Ф. де. Труды по языкознанию. М., 1977; Уфимцева А. А. Типы словес­ ных знаков. М., 1974; Солнцев В. М. Язык как системно-структурное образование.

2 изд. М., 1977; и др.

ражение в учении Гумбольдта - Потебни1 о внутренней форме слова.

В наши дни проблема мотивированности языкового знака исследуется целым рядом лингвистов2.

Существует мнение, согласно которому «каждая понятий­ ная единица через ее ассоциации с какими-либо физически на­ блюдаемыми явлениями может быть с той или иной степенью точности «выделена наружу» путем внешнего воспроизведения этих явлений: образов, жестов, поз, мимики, рисунков, звуко­ подражаний и т. п. В частности, некоторые из этих способов воспроизведения прямо или косвенно ассоциированы со зву­ ковыми артикулируемыми знаками, и такие звуковые знакизвукообразы можно использовать как средство обозначения со­ ответствующих понятийных единиц»3. Часто употребляемые и имеющие унифицированный состав компонентов звукообразы называются идеофонами и рассматриваются как мотивирован­ ные не по смыслу, а по форме4.

Наличие в языке подобных единиц предполагает естествен­ ную связь формы и содержания хотя бы в период первоначаль­ ной номинации.

По мнению И. Н. Горелова, «процесс использования готово­ го знака в речи следовало бы отличать от момента примарной номинации или - что психологически довольно близко - мо­ мента осознания индивидом новой для него звуковой формы в связи с мыслимым в ней содержанием... Моменты «вникания в форму» или ее изобретения характеризуются вмешательством 1Потебня А. А. Мысль и язык. Одесса, 1922. Т. 1. С. 83.

2См.: Горелов И. Н. О возможности примарной мотивированности языкового знака // Материалы семинара по проблеме мотивированности языкового знака. Л., 1969. С.

18-21; Шахнорович А. М. Проблемы мотивированности языкового знака в онтогенезе речи II Общая и прикладная психолингвистика. М., 1973. С. 81-87; Воронин С. В.

Основы фоносемантики. Л., 1982; и др.

3Мельников Г\ П. Типы мотивированности языковых знаков // Материалы... С. 8.

4 Там же. См. также: Завидовский Ю. И. Система и метасистема в язы^//Материа­ лы... С. 8.

активных ляемых на выявление причинно-следственных связей, обусло­ вивших то или иное оформление содержания»1.

Возможность примарной мотивированности языкового знака, как известно, лежит в основе ономатопеической теории проис­ хождения языка, согласно которой все или большинство древ­ нейших слов были мотивированными, т. е. их звуковая форма моделировала более или менее явно некоторые акустические эффекты, производимые объектами номинации. Противники данной теории, основываясь на том, что множество предметов и явлений объективной, действительности не производят аку­ стических эффектов, утверждают, что «стихийно-исторически сложившееся социальное закрепление некоторых звуков за некоторыми значениями приобрело характер социального имотклониться произволу»2.

форма является объективно закономерной для данного или для раз­ личных языков и мотивирующей звуковое выражение для зри­ тельно, осязательно и т. п. воспринимаемых объектов. В основе такой закономерности находятся, предположительно, механиз­ мы синестезии... В механизме синестезии принимает участие подкорковый уровень, где ближе всего объединяются импуль­ сы, идущие от разных рецепторов. Можно предположить, что эти импульсы взаимно индуцируются, в результате чего снача­ ла в подсознательной сфере, а затем и в сознании возникают симультанные образы, объединяющие зрительные ощущения с обонятельными, слуховыми, осязательными и др.»3.

В лингвистическом плане мотивированность слова - это закономеоная историческая обусловленность его значения в моГорелов И. Н. О возможности примарной мотивированности языкового знака // Материалы... С. 17-18.

2См., напр.: Солнцев В. М. Язык как системно-структурное образование. С. 101.

3Горелов И. Н. О возможности примарной мотивированности // Материалы... С. 19.

ю мент наименования или на определенном этапе эволюции его формой или значением исходного слова.

В современной семасиологии различают три вида мотивиро­ ванности слова: морфологическую, семантическую и фонетиче­ скую.

Под морфологической мотивированностью1 понимается на­ личие определенной связи между значением данного слова и его морфологической структурой. В этом случае переход одно­ го наименования к другому осуществляется с помощью слово­ образовательных средств: аффиксации, словосложения, повто­ ра, сдваивания разных лексем.

Под семантической мотивированностью подразумевают ре­ левантную для данного среза языка обусловленность значения данного наименования значением имени другого предмета, т. е. наличие в слове образности, основанной на метафориче­ ских, метонимических и тому подобных явлениях. В данном случае переход от наименования одного предмета к наимено­ ванию другого осуществляется с помощью семантической де­ ривации.

Морфологическая и семантическая мотивированность, объе­ диненные одним общим термином «секундарная мотивирован­ ность», свойственны только производным в широком смысле слова (т.е. словам, образованным от других слов) и возника­ ют как следствие наименования явлений действительности по какому-либо их признаку (свойству, качеству, действию), от­ ношению к другим обозначенным явлениям, с которым данное явление имеет ту или иную связь. Иначе говоря, секундарная мотивированность является следствием того, что слова как наименования явлений создаются на базе других слов, назы­ вающих признаки этих явлений. Мотивированность делает в определенной степени понятным, почему данное явление на­ 1Ср.: Супрун А. Е. Вопрос о мотивированности языкового знака // Общее языкозна­ ние. Минск, 1983. С. 162.

зывается именно так, а не иначе, и почему данное слово имеет то или иное значение. Связь между мотивированным и мотиви­ рующим словами является, таким образом, отражением связи между явлениями действительности1.

Признаковое соотношение между мотивированным и моти­ вирующим словами формируется в процессе номинации, так как новые слова возникают не как простые структуры, лишенные какого-либо значения, а как образования, способные выражать определенные идеи, сформировавшиеся на базе других слов и требующие самостоятельного словесного выражения.

Соотношение между мотивированностью и значением сло­ ва исторически меняется и преобразуется вплоть до появления противоречий между ними и разрушения мотивированности, утраты ее словом; при этом происходит семантическое и струк­ турное опрощение.

Вместе с тем в языке имеются и немотивированные для дан­ ного языка слова. Они возникают не только в результате утра­ ты ими мотивированности, но и вследствие заимствования из других языков и создания так называемых искусственных, вы­ думанных слов. Искусственные слова отличаются тем, что они не мотивированы вообще, в то время как заимствованные слова мотивированы только в языке своего первоначального образо­ вания. При этом первые крайне редки (например, англ. нейлон), вторые же могут превалировать над исконными, и в древней­ ших пластах их часто трудно выделить.

В основе каждого наименования, его значения лежит опреде­ ленный признак, принадлежащий денотату, и выбор признака определяет само наименование. В отношении того, какой при­ знак - существенный или не существенный - служит основой для номинации, имеется двоякое мнение. Отдельные авторы приходят к выводу, что мотивирующий признак, по которому дается наименование предметов и явлений действительности, Языковая номинация: (Общие вопросы). М., 1977. С. 274; и др.

не случайный, а наиболее характерный и существенный. Так, В.И. Георгиев считает, что «слова возникают на основе абстра­ гирования самых характерных, отличительных признаков пред­ метов и явлений»1 Как утверждает М.Н. Захарова, в акте но­.

минации «обычно представительствует существенный признак предмета»2. По мнению Н.М. Шанского, «предметы и явления называются по тому признаку, который оказывается достаточ­ но характерным для того, чтобы отличить их от других пред­ метов и явлений»3. «Познакомившись с новым предметом или явлением, —пишет Б.А. Серебренников, —человек подмечает из массы имеющихся у данного предмета признаков, выбирает только какой-либо один, кажущийся ему характерным, признак, уже имеющий в данном языке наименование, и использует его для наименования нового предмета»4.

Вместе с тем, как известно, само представление о существен­ ности и несущественности признаков предметов и явлений из­ меняется в связи с развитием человеческого познания, и то, что на определенном этапе казалось несущественным, со временем может оказаться весьма существенным, и наоборот. Поэтому более правильным было бы говорить о существенности и не­ существенности мотивирующих признаков не вообще, а с точки зрения определенного человеческого коллектива, создающего те или иные наименования явлений действительности, с учетом конкретной ситуации и целей наименования. «Представление...

составляет непременную стихию возникающего слова», - писал А.А. Потебня. Уточняя данное положение, он утверждал: «Об­ щий закон языка состоит в том, что всякое новое слово имеет 1Георгиев В. И. Проблемы возникновения индоевропейских языков // Вопросы язы­ кознания. 1956. № 1. С. 58.

2Захарова М. Н. Из наблюдений над возникновением наименований //У ч. зап. Кишиневск. уи-та. 1959. Т. 3.7. С. 72.

3Шанский Н. М. Очерки по русскому словообразованию и лексикологии. М.. 1959.

С. 151.

4Серебренников Б. А. Номинация и проблема выбора // Языковая номинация: (Общие вопросы). С. 160.

представление, т.е. что значение общего слова заключает в себе один признак, общий со значением, ему предшествующим»1.

Таким образом, каково бы ни было реальное значение слов и каков бы ни был путь, пройденный ими в своем историческом развитии, базой для их возникновения и исходным пунктом формирования и дальнейшей эволюции их значения всегда яв­ ляется мотивация, предшествующая первичному и вторичному наименованию.

Мотивация представляет собой раздел теории языковой но­ минации. «Задачи и сфера приложения такой теории - иссле­ дование и вывод закономерностей того, как действительность, отраженная в категориях мышления, воплощается в значениях языковых форм, какое влияние оказывают мышление и практи­ ческая деятельность людей на становление и принятие обще­ ством языковых знаков, на их семантическую структурацию и правила функционирования»2.

Кроме того, «в общую теорию номинации (ономатологию), наряду с разделом лексикологии, трактующим наименования отдельных элементов внешнего и внутреннего опыта челове­ ка, входит раздел синтаксиса, изучающий способы обозначения целостных событий»3.

Цели и задачи мотивологии уже и заключаются в исследо­ вании причинно-следственного механизма образования слова, а также степени мотивированности слова на конкретном этапе эволюции языка4. В отличие от этимологических исследований, изучение лексики в плане ее мотивированности позволяет вы­ явить некоторые закономерности типологического характера, моменты языковых универсалий, способствующие более глу­ 1Потебня А. А. Из записок по русской грамматике. Т. 1-2. М:, 1958. С. 19. 34.

1 Уфимцева А. А. и др. Лингвистическая сущность и аспекты номинации // Языковая номинация: (Общие вопросы). С. 13.

3Арутюнова Н. Д. Синтаксис. «Общее языкознание». М 1972 С. 209.

4 Ср.: Гинатулин М. М. К исследованию мотивации лексических единиц: Автореф.

дис... канд. филол. наук. Алма-Ата, 1972. С. 19.

бокому пониманию процесса формирования лексических еди­ ниц и языкового знака в целом. Этимологическое исследование предполагает объект как непрерывный процесс закономерных изменений, начинающийся актом образования и кончающийся современным состоянием. Мотивация же как бы сегментиру­ ет данный процесс на отдельные отрезки, выявляя причинноследственную сторону образования новых слов и степень моти­ вированности слова на конкретном этапе развития.

Морфологический и семантический типы мотивированности сами по себе в современной лингвистической литературе не вы­ зывают споров. Относительно системы словообразования они характеризуют явления причинности в процессе образования таких единиц номинации, какими являются производные слова, в то время как словообразование определяется как область мо­ делирования особых единиц номинации - производных1.

В случае с фонетической мотивированностью дело обстоит гораздо сложнее. Фонетическая мотивированность, относитель­ но морфологического и семантического типов мотивированно­ сти исторически представляющая собой примарную мотивиро­ ванность, лежит в основе ономатопеической и междометной теорий происхождения языка.

Проблема происхождения языка, эта «проблема проблем», охватывает ряд вопросов, в частности условия генезиса и соб­ ственно генезис. Условия генезиса могут рассматриваться в биологическом и социальном аспектах. Собственно генезис включает генезис содержания языка, генезис его формы и свя­ зи между звуком и знанием в основе. На необходимость раз­ граничения разных сторон проблемы происхождения языка од­ ним из первых указал А.Г. Спиркин2, предложивший различать биологические предпосылки, объективные условия, исходный материал и способы образования связи между звуками и обраЯзыковая номинация: (Виды, наименований). М., 1977. С. 224.

2Спиркин А. Г. Происхождение языка и его роль в формировании мышления // Мыш­ ление и язык. М., 1957. С. 3-72.

зами. Звукоподражательную и междометную теории он относит к выяснению механизма образования речи, а не условий ее про­ явления.

«Эти теории, - писал А.М. Газов-Гинзберг, - занимаясь вопросом о происхождении материала языка, механизма об­ разования речи, не занимались в сущности проблемой усло­ вий появления языка. С другой стороны, в трудах классиков марксизма-ленинизма, дающих известное определение условий появления речи, вопрос о происхождении материала языка, о механизме образования связи звука со смыслом непосредствен­ но не затрагивается.

.. Поэтому не вполне правомерным явля­ ется практиковавшийся в нашей популяризаторской и учебной литературе... способ противопоставления названных домарк­ систских теорий «марксистским взглядам на происхождение языка», когда на вопрос о происхождении материала языка, об образовании связи звука со смыслом позитивного ответа во­ обще не дается»1.

Последовательное разграничение различных сторон пробле­ мы происхождения языка приводит к заключению, что такие домарксистские теории, как звукоподражательная, междомет­ ная и жестовая, трактуя проблему с разных сторон, не противо­ речат марксистской теории происхождения языка.

И все же в отношении проблемы происхождения языка, в определенных случаях сводимой к проблеме мотивированно­ сти конвенционального языкового знака, ученые делятся на две группы. Противники звукоподражательной и междомет­ ной теорий происхождения выдвигают ряд аргументов. Так, В.И. Абаев считает, что «точка зрения фюсей (т.е. сторонников мотивированности. —К.Х.) полностью опровергается тем про­ стым фактом, что один и тот же предмет в разных языках на­ зывается разными звуковыми символами. Это было бы невозможно, если бы природа вещи допускала для нее только одно 1Г23об~Гинзберг А. М. Был ли язык изобразителен в своих истоках? М., 1965. С. 4.

«правильное» наименование»1 «Если слова действительно.

вытекали из природы и свойств вещей, - пишет А.В. Востри­ ков, - то тогда все названия вещей и все понятия о них в разных языках были бы одинаковыми и в таком случае не было бы не­ обходимости в существовании множества различных языков»2.

Следовательно, против связи между звуком и значением в сло­ ве выдвигаются такие аргументы, как существование в языке синонимов и омонимов, неодинаковость фонетического облика звукоизобразительных слов по различным языкам и, наконец, само существование различных языков, что можно объединить одним термином «множественность номинации».

В связи с этим интересно отметить, что различные значения одних и тех же подражаний, отражающие в себе целый ряд явле­ ний, иногда имеющих между собой лишь довольно отдаленное сходство», Н.И. Ашмарин объяснял тем, что «все многообразие окружающей природы первоначально выразилось у человека лишь в немногочисленных мимемах», при этом он уточняет, что «несходство однозначащих подражаний в языках может ино­ гда объясняться также и тою причиною, что один народ вос­ принял слуховую, а другой —зрительную сторону явления: в первом случае мы имеем акустический, во втором - зрительный тип подражания»3. Рассуждения Н.А. Ашмарина, как видим, не опровергают аргументы противников мотивированности, но в то же время наталкивают на мысль о том, что связь между зву­ чанием и значением звукоизобразительного слова не во всех случаях может быть однозначной, одинаковой.

Многообразие значений одних и тех же подражаний, по мне­ нию Г.Е. Корнилова, «являет собой заурядный случай омони­ мии на уровне имитативов, передающих часто не звучание тела, 1Абаев В.И. О термине «естественный язык» II Вопросы языкознания. 1976. № 4.

С. 79. _______ ___________ 2Востриков А.В. Теория ПознаниядаВДйогическгого материализма. М., 1965. С. 178.

3Ашмарин Н.И. Подражание в я з^ а х (ЗрбДВШ) Ш а р л я м // И^в. Азерб. ун-та. Общ.

науки. 1925. Вып. 3-5. С. 83. II а Ы ^ п Б ейсем бар Ч Н Г Каятв1 я а г ы гылым* ; 17 а исключительно ритмическии рисунок движения, акустическо­ го или оптического эффекта и т. д., отсюда, например, в чуваш­ ском: 1) пал - подражание вспышке пламени лампы, 2) пал подражание пульсу родника, 3) пал - подражание выходу дыма из-под крышечки курительной трубки, 4) пал - подражание осо­ бого характера суетливой болтовне, 5) пал (перен.) - о плавном повороте, завороте, выступании, проступании и т.д.»1 Подоб­.

ное указание на омонимию, на наш взгляд, не определяет при­ чин мотивированности, а лишь иллюстрирует известную точку зрения Н.А. Ашмарина по данному вопросу.

Как утверждает С. В. Воронин, «понятие множественности номинации само по себе еще ничего не говорит о произвольно­ сти/непроизвольности знака (и примарная, и секундарная номи­ нация - «множественны»). Здесь мы приходим к необходимости решительно выступить против одного чрезвычайно распростра­ ненного заблуждения - против того, что можно назвать мифом одно-однозначной связи». Аргументация сторонников произ­ вольности языкового знака основывается «...на подмене обще­ го, широкого понятия «связь» (между звуком и значением) част­ ным, узким понятием «однозначная связь»; при этом последнее молчаливо предполагается единственно возможным средством примарной мотивированности. Получается так, что, справед­ ливо выступая против пресловутой «однозначной связи», вы­ плескивают с мыльной водой этой связи и ребенка - саму воз­ можность примарной мотивированности. «Однозначной связи»

действительно не существует. Это не дает, однако, оснований вообще отрицать принципиальную отприродную связь между звуком и значением в слове»2.

Отрицая возможность существования однозначной связи, С.В. Воронин считает множественность номинации закономерКорнилов Г. Е. Имитативы в чувашском языке. Чебоксары, 1984. С, 26.

2Воронин С. В. Основы фоносемантики: Автореф. дис... д-ра филол. наук. Л., 1981.

С. 40.

ной, так как «один и тот же объект (денотат) может быть обо­ значен («замещен», репрезентирован) более чем одним знаком, и один и тот же знак может обозначать («замещать», репрезен­ тировать) более чем один объект (денотат)». Данная закономер­ ность обусловлена тем, что «в основу названия одного и того же объекта-денотата могут быть положены разные признаки, и один и тот же признак может быть положен в основу названия разных объектов-денотатов»1.

С законом многозначности номинации, по Воронину, органи­ чески связан закон гомоморфности, сущность которого заключа­ ется в том, что «отражающее никогда не повторяет отражаемое в каждой детали; отражающее есть всегда лишь приближение к отражаемому, аппроксимация; модель всегда беднее ориги­ нала (а знак, как и образ, в определенном смысле - всегда мо­ дель отражаемого объекта). Поэтому речь здесь может идти не о простом изоморфном (одно-однозначном) соответствии, а о соответствии гомоморфном (одно-многозначном)»2. В свете из­ ложенных объяснений множественности номинации данный аргумент против мотивированности языкового знака, на наш взгляд, не состоятелен.

Следующим аргументом, выдвигаемым сторонниками немотивированности языкового знака, является конвенциональность, сущность которой наиболее лаконично, выражена Ф. де Соссюром: «Языковой знак произведен»3. Ту же самую мысль В.М. Солнцев выразил следующим образом: «Говоря, что связь между знаком и тем, что он обозначает, является конвенцио­ нальной или, что то же самое, условной, я имею в виду отсут­ ствие природной, естественной связи между знаком и обознача­ емым, а также отсутствие детерминированности знака тем, что 'Там же. С, 39.

2Там же. С. 38, 39.

3Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики // Соссюр Ф. де. Труды по языкознанию. С.

100.

I он обозначает... Если значения... детерминированы внешним миром, то выражающие их знаки (звучания) не детерминирова­ ны ни внешним миром, ни самими значениями»1.

[ако подобная точка зрения на происхождение и сущность языкового знака противоречит философскому принципу всеоб­ щей взаимосвязи явлений и объектов реальной действительно­ сти, принципу детерминизма2.

В лингвистическом плане очень важным при изучении дан­ ной проблемы представляется утверждение Г.П.

Мельникова:

«Установлена неточность в формулировке... семиотического постулата, выявленная еще Ч. Пирсом: требования универсал ьзвуковои системы приводят к желательности ванной связи, между означаемым и означающим, а требования надежности делают необходимой «зацепку» за любые виды мо­ тивированности, так что в любой реально существующей функ­ ционирующей знаковой системе, в том числе и языковой, уста­ навливается динамическое равновесие этих противоположных тенденций, и понять истинную природу такой системы без учета компонента мотивированности принципиально невозможно»3.

Здесь необходимо выделить два момента: во-первых, комму­ никативная функция знаковой системы требует отвлечения от разобщенного восприятия значения и формы, знак выступает как единство означающего и означаемого, во-вторых, проис­ хождение, формирование, становление и развитие знака невоз­ можно без определенной детерминированности, связи конкрет­ ного значения с конкретной формой на определенном этапе, особенно в период образования.

В связи с этим «сторонники непроизвольности в языке от­ нюдь не отрицают существования произвольности. Речь иплт Солнцев а. м. язык как системно-структурное образование. С. 101.

2См.: Степанов Ю. С. Принцип детерминизма в современном языкознании // Лени­ низм и теоретические проблемы языкознания. М., 1970. С. 110.

3Мельников Г П. Орфонимия и мотивированность знака // Проблемы мотивирован­ ности языкового знака. Калининград, 1976. С. 5.

не об альтернативе «произвольность или непроизвольность», а о принципиальной постановке вопроса: «произвольность, доминирующая над непроизвольностью, или же непроизволь­ ность, доминирующая над произвольностью». Представляет­ ся, что справедливо последнее: в конкретном акте номинации выбирается некий признак объекта-денотата, полагаемый в основу номинации, - и в этом главном, определяющем, прин­ ципиальном моменте номинация не произвольна, мотивиро­ ванна, выбор же данного конкретного признака во многом случаен и в этом более частном моменте номинация во мно­ гом произвольна, немотивированна»1 Примарная мотивиро­.

ванность тесно связана с первоначальным актом номинации, и если сопоставить роль фонетической, морфологической и семантической мотивированности в системе словообразова­ ния языка, то прежде всего необходимо отметить неодинако­ вость их производительности на различных этапах истори­ ческого развития языка. Если в начале акт номинации был связан с фонетической мотивированностью, то в дальнейшем значение этого типа мотивированности постепенно ослабло, а морфологической и семантической усилилось. «Таким об­ разом, положив начало человеческой речи, имитативы (под­ ражания, звукоизобразительные слова. —К.X.), в дальнейшем все более и более уходили на задний план и уже на стадии письменных литературных языков древности (древности условной, потому что последние пять-шесть тысячелетий в чисто хронологическом плане составляют ничтожную долю по отношению ко всему времени эволюции человека на зем­ ном шаре) подражания ограничены в употреблении рамками отдельных стилей, сокращается их число вообще и падает употребительность не только в высоких стилях, но и в обы­ денной речи»2.

т ^ш ш т т ят яш вш яш т яш вт т ят т яят ят т вт ш ш яяш т т 1Воронин С. В. Основы фоносемантики. С. 14.

2Корнилов Г. Е. Имитативы в чувашском языке. С. 32.

Третьим аргументом, выдвигаемым противниками звукопо­ дражательной теории происхождения языка, является ограни­ ченность возможностей, т. е. неспособность звукоизобразитель­ ных слов выражать абстрактные понятия. С последним связаны и два других аргумента, заключающиеся якобы в ограниченно­ сти сферы применения и малочисленности звукоизобразитель­ ных слов.

Отрицая объективность аргумента об ограниченности воз­ можностей, укажем на то, что звукоизобразительные слова передают не только конкретные понятия, но и в своем семан­ тическом развитии могут подниматься до самых больших вы­ сот абстракции. Так, типологическое изучение звукоизобрази­ тельных корней неродственных языков позволяет обнаружить семантическую непрерывность корневых основ: бар, цап, шап и многих других с абстрактными значениями, рассматриваемых нами в соответствующих разделах работы.

Утверждения об ограниченности возможностей употребле­ ния и малочисленности звукоизобразительных слов прежде всего основаны на том, что большинство исследователей дан­ ной проблемы чаще всего ограничивается выделением так на­ зываемых «чистых» звукоподражаний, не учитывает процесса денатурализации, возможности отнесения к звукоизобразитель­ ным и звукосимволическим тех корневых, чаще моносиллабических, основ, которые выявляются только после скрупулез­ ного этимологического анализа. Кроме того, во многих даже специальных исследованиях по звукоизобразительности, как ранних, так и поздних, фонетическая мотивированность, звуко­ вая изобразительность понимается весьма узко, в рамках воз­ можностей слухового восприятия, без учета явлений синестемии, представляющей собой психофизиологическую основу звукоизобразительности1.

1Воронин С. В. Основы фоносемантики. С. 174 Что касается количественных характеристик подража­ тельных слов в различных языках, то здесь в дополнение к вышеотмеченным моментам укажем на то, что аргумент малочисленности основан на недоразумении, являющем­ ся в свою очередь следствием неудовлетворительной реги­ страции их в словарях и в работах этимологов, отражающих, как правило, лишь незначительную часть этих образований.

Во многих специальных исследованиях отмечается значи­ тельное количество звукоизобразительных слов. Так, А. Иоханнессон из рассматриваемых 2200 общеиндоевропейских корней около 530 определяет как звукоизобразительные1 По.

мнению А.М. Газова-Гинзберга, «...из 181 случая глагольных корней, признаваемых исконно общесемитскими, 115 кон­ кретно объясняются... как изобразительные, относительно 26 то же предполагается...»2. В «Этимологическом словаре тюркских языков» Э.В. Севортяна приблизительно 1/4 часть всех этимологизированных слов можно квалифицировать как звукоизобразительные. О количестве интересующей нас категории слов в различных языках говорится почти во всех исследованиях, приведенных в разделе, посвященном исто­ рии изучения вопроса.

Количество подражательных слов в казахском языке опреде­ ляется по-разному: одни располагают фактическим материалом данных слов до 2000 единиц3, другие доводят их число до 3000.

Если учесть, что большинство подражательных слов образует несколько производных, и если включить в их число ранее не выявленные (с учетом явления синестемии) звукосимволизмы, то их общее число в казахском языке может возрасти в несколько раз.______ Чокаппехзоп А. О п§т оПапеиа^е. Ке}1уа\ак, 1949. Р. 32 1Газов-Гинзберг А. М. Был ли язык изобразителен... С. 169 3Сарыбаев Ш. Ш. Елнсгеуш сездер. Алматы, 1982. 7-6.

4Катембаева Б. Ш. Подражательные слова в казахском языке-Автореф. дис... канд.

филоя. наук. Алма-Ата, 1965. С. 3.

Таким образом, отметим, что звукоподражательная теория происхождения языка не противоречит Основным философским и методологическим положениям материалистической диалек­ тики. Последовательно изучая механизм образования языка, обосновывая его изобразительное происхождение, подража­ тельная теория фактически делает попытку объяснения эволю­ ционного процесса от первосигнальной системы к второсигнальнои, пытается восполнить разрыв между дочеловеческой и человеческой стадиями. При этом на современном этапе раз­ вития лингвистической мысли подражательная теория уже не ограничивается только языковыми фактами и закономерно при­ влекает данные онтогенеза, приматологии, психологии и ней­ рофизиологии. Разработанные современными учеными основы теории звукоизобразительности формируют новую языковедче­ скую дисциплину —фоносемантику, объединяющую звукопо­ дражание и звукосимволизм в единую звукоизобразительную систему и позволяющую «совершенно по новому взглянуть на языковую реальность, на природу и происхождение языкового знака и языка в целом»1 Фоносемантический анализ опирается.

не только на новую методику, но и на богатый фактический ма­ териал, собранный многими поколениями ученых.

*** Изучение звукоизобразительности, как известно, ведется издавна. Первые наивные представления людей о происхо­ ждении языка, о его сущности отражены в мифах различных народов. Для архаического мышления слово, как имя, нераз­ дельно связано с вещью, является носителем его свойств, магическим заместителем2. Попытку постановки вопроса о связи звука и значения можно найти в древнеиндийских веВоронин С. В. Основы фоносемантики. Л., 1982. С. 198.

2 Тройский И. М. Из истории античного языкознания // Советское языкознание Л

1936. Т. 2. С. 24.

дах. Древние индийцы были убеждены в существовании изна­ чальной связи между вещью и ее наименованием. В Древней Греции рассмотрением связи между вещами и их наимено­ ваниями занимались философы, положившие начало спору, не потерявшему свою остроту и в наши дни. Вопрос о том, имеют ли слова свои значения вследствие вмешательства че­ ловеческой воли, по «установлению», по «закону» или вслед­ ствие их естественного происхождения, от природы, был по­ ставлен еще до Платона в связи с общими вопросами теории познания1 Гераклит в своей философской системе отмечал.

связь между отношениями понятий и их названиями. Иначе рассуждал Демокрит, выступавший против теории естествен­ ного происхождения языка. Он указывал на полисемию мно­ гих слов, чему, по его мнению, соответствует многочислен­ ность некоторых вещей, на развитие значений в некоторых словах и на отсутствие названий у некоторых предметов.

Следовательно, рассуждал Демокрит, «названия далеко не совершенно соответствуют вещам вследствие погрешностей человеческого разума»2, создавшего язык. Платон утверждал, что вещи обладают своей собственной природой, и поэтому с ними нельзя обращаться по нашему произволу, а стало быть, нельзя их называть так, как нам вздумается, «имя есть выпол­ нение, осуществление идеи названия в звуке»3. По Платону, имена делятся на сложные и первичные. Правильность по­ следних заключается в том, что они обнаруживают сущность вещи. Следовательно, такое первичное слово должно быть признано в плане соответствия существу вещи, ее объяснени­ ем, определением. Сведя первоначальные слова к подража­ ниям, Платон предложил естественное, мотивированное про­ 1Погодин А. Л. Язык как творчество // Вопросы теэрии и психологии творчества.

Харьков, 1913. Т. 4. С. 366.

2Там же. С. 367.

3Там же. С. 368.

I исхождение имен. Таким образом, Платон, по-видимому, был одним из первых, кто высказал идею об ассоциациях между отдельными звуками и теми или иными качествами вещей1.

В последующем проблема связи звука со значением рассма­ тривалась в трудах таких ученых, как Августин, Фома Аквин­ ский, Ж.Ж. Руссо, Р. Декарт, М.В. Ломоносов и др.2В ХИ-Х1Х вв.

изучение звукоподражания и звукосимволизма в значитель­ ной мере было связано с обоснованием ономатопеической и междометной теорий происхождения языка. Данные вопро­ сы исследовались в трудах Г.В. Лейбница3, В. Гумбольдта4, Г. Штеинталя5, В. Вундта6, Г. Пауля7.

Начало теоретическому изучению звукосимволизма в 20-х гг. XX в. положил О. Есперсен своей работой о симво­ лизме в английском, французском и немецком языках гласно­ го «1», в которой он, в частности, писал: «В развитии языков звуковой символизм играет значительную роль - более значи­ тельную, нежели это признается большинством лингвистов»8.

Глубокому и систематическому рассмотрению проблема зву­ косимволизма подверглась в трудах Э. Сепира9 и ряда других ученых, исследовавших это явление преимущественно с по­ зиций психолингвистики. Вопрос о звукосимволизме и в наПерельмутер И. А. Платон // История лингвистических учений: Древний мир. Л

1980. С. 149.

2Руссо Ж. Ж. Опыт о происхождении языков... // Избранные сочинения. М., 1961. Т.

1. С. 221, 226, 227; Ломоносов М. В. Краткое руководство к красноречию // Соч: В 10 т. М.; Л., 1952. Т. 7. С. 89-378.

3Лейбниц Г. В. Новые опыты о человеческом разуме. М., 1936.

4НитЬоЫх ЖЬЪег Не УегзсЫейепЬей дев тепзсЬШсЬеп ЗргасЬЬаиез. ВегИп, 1876 *81еШка1Н. Бег Т о р и т е с!ег ЗргасЬе. ВегНп, 1858.142 8.

6\Уипс11 \У. Уц1кегрзусЬо1о§1е. 01е ЗргасЬе. Ье\ргщ, 1900. Вд. 1. 644 8.

7Раи1 Н. Е)ег 1Л5ргип{ 1ег ЗргасЬе // ВеПаде гиг А11& 2ейип§. 1§. 1907. N 13.

'Лхрегзеп О. ЗутЬоНс уа1ие оГ уодае1 // Ьзрегееп О. Ьт§шзПса. СорепЬа§еп, 1933.

Р. 283.

9 8ар& Е. А з1ис1у т рЬопеис зутЬоИ зт // I. Ехрепт. РзусЬо1. 1929. Уо1. 12. Р.

225-239.

стоящее время представляет собой, по выражению Р. Якобсо­ на, «одну из важных и увлекательных проблем языкознания»1.

Вопросы связи между звуком и значением изучались и из­ учаются по материалам самых различных языков: в немец­ ком - Е.А. Глухаревой2, В. Т. Косовым3 и др., в шведском А. Нуреном4, в датском — Ниропом5, во французском — ГраК. М.

моном6 и Е.Е. Корди7, в румынском — Йордан8, А. Росетти9, в Й.

испанском - В. Диего1, в литовском - А. Лескином1, в славян­ ских языках - Р. Смаль-Стоцким1, С.М. Толстой1, в русском языке - А.И. Германовичем1, В.Н. Добровольским1, Л.А. Капанадзе, Е.В. Красильниковой1, С.А. Карпухиным1 и др.

ЧасоЪзоп К. [018ки58юп] // 2еюЬеп ипс1 $у8*ет ёег ЗргасЬе. ВегИп, 1962. Вд. 2. 8. 51.

2Глухарева Е. А. Звукоподражательные глаголы с диссонантным денотатом (семан­ тические особенности) // Глагол в германских языках. Тула, 1976. С. 77-94.

3 Косое В. Т. Междометия современного немецкого языка как особый разряд слов:

Автореф. дис... канд. филол наук. М., 1963. С. 30.

*Могет А. УбП 8ргбк. Глт1, 1904. Вс1. $. 128 5.

5Ыугор К. Огёепез 1лV. КоЬепЬауп, 1927. 210 8.

6 Огаттоп1 М. Ьа р8усЬо1о§1е е* 1а РЬопеИчие. Ш. Ьа рЬопейцие 1шрге551 Vе / / 1 рзусЬ.

погт. и ра!Ьо1. 1930. Уо1. 27. Р. 544-613.

7Корди Е. Е. Значение, образование и употребление междометий во французском языке: Автореф. дис.... канд. филол. наук. Л., 1965. С. 19.

% гёап I. Ьшрт$(!са готашса: (Еуо1ийе. Сигеп1е. Методе). Висигезй, 1962. 439 р.

Л 9ЯохеШ А. 1пйчх1исеге ш Гопейса. ВисигезИ, 1957. ИЗ р.

1 Охе%о V йе. ЕйпиЛо^аз па1ига1ез // КеУ1$1а ёе сИа1есЫо^а и *гасйсюпе$ рори1аге$.

0.

1965. МЫ 20. N 1/2. Р. 3-39.

1 ЬезЫеп А. 8сЬа11пасЬа1типБ ипЛ ЗсЬаИуегЬа 1т ЫеашзсЬеп // 1пёо§егт. Рог$сЬип§еп.

1902-1903. ВА 13. 8. 165-212.

1 Смаль-Стоцъкий Р. Примитивный словотв1р. Варшава, 1929. 200 с.

1 Толстая С. М 'Фонетические наблюдения над ономатопеическими образованиями с суффиксом -о! в верхнелужицком // Исследования по славянскому языкознанию.

М., 1971. С. 272-280.

14Германович А. И. Междометия и звукоподражательные слова русского языка: Авто­ реф. дис.... канд. филол наук. Симферополь, 1961. С. 59.

1 Добровольский В. Н. Звукоподражания в народном языке и в народной поэзии // Этнографическое обозрение. 1894. Т. 22. № 3. С. 81-96.

16Капанадзе Л. А.. Красильникова Е. В. Жест в разговорной речи II Русская разговор­ ная речь. М., 1973. С. 469-481 17Карпухин С. А. Звукоподражательные слова в русском языке: Автореф. дис.... канд.

филол наук. Саратов, 1979. С. 19.

–  –  –

1См.: Штерн А. С. Объективное изучение субъективных оценок звуков речи // Вопросы порождения речи и обучения языку. М., 1967. С. 114-117; Леонтьев А.

А. Психолингвистические единицы и порождение речевого высказывания. М.,

1969. С. 307; Газов-Гинзберг А. М. Символизм прасемитской флексии. М., 1974.

С. 122;. Левитский В. В. Семантика и фонетика. Черновцы, 1978. С. 103; Ж у­ равлев А. Т. Фонетическое значение. Л., 1974. С. 160; Горелов И. Н. Проблема функционального базиса речи в онтогенезе. Челябинск, 1974. С. 116; Журинский А. Н. Звуковой символизм в языке: некоторые подходы и принципы описания // Проблемы африканского языкознания. М., 1972. С. 95-124; Гурдж иева Е. А. Эле­ ментарный звуковой символизм: Автореф. дис.... канд. филол наук. М., 1973;

Воронин С. В. Основы фоносемантики. Л., 1982.

2Ашмарин Н. И. Подражание в языках Среднего Поволжья // Изв. Азерб. ун-та Об­ ществ, науки. 1925. Т. 2-3. С. 143-157; Т. 4-5. С. 75-99; Его же. О морфологических категориях подражаний в чувашском языке. Казань, 1928 С. 160.

3Дмитриевы. К. К изучению тюркской мимологии //Дмитриев Н. К. Строй тюркских языков. М., 1962. С. 52-84; и др.

4Кононов А. Н. Грамматика современного турецкого литературного языка. М.; Л.,

1956. С. 569; ВШпег М. 01е опотаЮроейзсЬеп УегЬа Дез ТьгйзсЬеп // Мепег 2. Г.

А. Кшк1е йез Могееп1ап1е8. 1902. Вй. 26. 8. 263-269; МагскапЛ Н. Ые ВоЫипе 1ег ЬаШзутЬоНзсЬеп У/цПег т ТьгйзсЬеп // Опепз. 1953. В1. 6. 3. 50-62.

5Баскаков Н. А. Каракалпакский язык. М., 1952. Т. 2, ч. 1. С. 411.

языках, как якутский, киргизский, туркменский, узбекский, азербайджанский, башкирский1.

Из работ, посвященных общим проблемам звукоизобрази­ тельности и опубликованных в последние годы, хотелось бы особо выделить исследования таких ученых, как А.М. ГазовГинзберг, Г.Е. Корнилов и С.В. Воронин.

В указанной выше книге «Был ли язык изобразителен в сво­ их истоках?» (М., 1965) и других исследованиях А.М. ГазовГинзберг, не ограничиваясь фактами семитских языков, ана­ лизирует звукоизобразительные корни более десятка языков четырех неродственных языковых семей, что позволяет ему выдвинуть веские аргументы в пользу положения об исконпри II <

–  –  –

генов С. Подражательные слова в киргизском языке. Фрунзе, 1957; Худайкулиев М.

туркменском 1957; Кунгуров Р. Изобразительные слова в современном узбекском литературном языке! Автореф. дис... канд. филол. наук. Ташкент, 1962; Нои&сЪоНёт Р Р'. АтегЪауш опотаЮрез // Ашепсап зШсИез и А1Ыс Ыпешзйсз. ВкюттеЮ п, 1962. Р. 115-121;

Ишмухамедов 3. К. Звукоподражательные слова башкирского языка: Автореф. дис....

канд. филол наук. Уфа 1970. 21 с; и др.

Сопоставительный и диахронический анализ звукоизобрази­ тельных корней семитских языков выявил их устойчивость, ар­ хаичность, а также их семантическое развитие в течение дли­ тельного исторического периода.

Проблеме звукоизобразительности чувашский языковед Г.Е. Корнилов посвятил монографию и серию статей1 В сво­.

их исследованиях Г.Е. Корнилов не ограничивается анали­ зом основных теоретических положений и богатого фактиче­ ского материала своих предшественников Н.И. Ашмарина и А.М. Газова-Гинзберга, а пытается значительно дополнить его материалами в основном из диалектов и общенародного чуваш­ ского языка, а также данными из этимологических исследова­ ний по русскому и другим славянским языкам. Чрезвычайно важным в наблюдениях Г.Е. Корнилова является определение взаимоотношений между этимологией и имитативикой. По мне­ нию ученого, этимологический анализ, не позволяет, во-первых, углубиться в историю происхождения слова далее однослож­ ной корневой морфемы, во-вторых, ограничивает возможности при исследовании истории происхождения языка и примарной мотивированности языкового знака. Имитатив, по Корнило­ ву, - это музыкальный образ, включающий в себя понятие о характерном признаке, свойстве, качестве отображаемого; это результат мысленного и художественно-эмоционального вос­ приятия объекта, явления одновременно. Под термином «ими­ татив» предлагается подразумевать «не подражание звукам и звучаниям, а подражание объектам, процессам, состояниям, ка­ чествам с помощью звуков и звучаний».

В отличие от Г.Е. Корнилова, С.В. Воронин2 в своих исследованиях значительное внимание уделяет теоретическим воКорнилов Г. Е. Теория имитативов и данные чувашских диалектов // Диалекты и то­ понимия Поволжья. Чебоксары, 1977-1981. № 5-9; Его же. Имитативы в чувашском языке Чебоксары, 1984.

1 Воронин С. В. Английская ономатопея: некоторые итоги перспективы изучения // Проблемы мотивированности языкового знака. Калининград, 1976. С. 61-65; Его же.

Английские чисто шумовые конти ну анты и некоторые лингвистические универсапросам звукоизобразительности и главную задачу видит во вве­ дении и теоретической мотивировке на основе типологического анализа большого количества языков новой самостоятельной языковедческой дисциплины — фоносемантики. Принципиально различны подходы этих исследователей к пониманию основно­ го объекта звукоизображения. Так, если Г.Е. Корнилов пытает­ ся найти генетическую связь смыслоразличительной функции фонем в современных национальных языках со смысловырази­ тельной функцией звуков в древнейшие периоды становления и первоначального развития человеческой речи, то С.В. Воро­ нин в качестве важнейшего инструмента исследования звукои­ зобразительности, позволяющего найти выход в область экс­ тралингвистики, вводит понятие фонемотипа - акустического или артикуляторного типа фонем. Классификация ономатопов С.В. Ворониным дается на основе различия фонемотипов. Дру­ гим важным моментом в исследованиях С.В. Воронина являет­ ся четкое разграничение звукоизобразительной системы языка на звукоподражательную и звукосимволическую подсистемы.

Глубокое обобщение в работах С.В. Воронина получили и такие проблемы, как роль звукоизобразительности в происхождении и эволюции языка, связь приматологии, онтогенеза, психофи­ зиологии и психолингвистики с фоносемантикой.

В целом же, исходя из результатов ранних и позднейших исследований звукоизобразительности, можно заключить, что к настоящему времени собран значительный фактический ма­ териал, разработана классификация подражательных слов, са­ мыми различными методами доказано существование звукосимволизма в ряде языков мира, определены закономерности в характере соотношения между звукоизобразительным словом и его денотатом, доказана системность подражательных слов, начато изучение типологии звукоизобразительных систем и фоносемантических универсалий._______ лии // Исследования структуры английского языка. Ижевск, 1978. С. 38-46; Его же.

Основы фоносемантики. Л., 1982; и др.

В казахском языке изучением звукоподражательных и обра­ зоподражательных слов занимались такие ученые, как А.И. Искаков1 Ш.Ш. Сарыбаев2, А.Т. Кайдаров3 Б.Ш. Катембаева4 и,, С.Р. Ибраев5. На конкретных положениях о подражательных словах казахского языка, выдвинутых названными учеными, мы остановимся ниже. Здесь же отметим, что в их трудах да­ ется анализ лексико-семантических, фонетических, морфологи­ ческих и синтаксических особенностей этой группы слов, вы­ деляемой ими в отдельную часть речи.

В нашем исследовании с целью определения звукоизобрази­ тельной функции элементов корня, основы и других частей зву­ коподражательных слов и звукосимволизмов анализируются их фонетико-морфологические особенности и метатезная вариатив­ ность корневой морфемы. Впервые в казахском языкознании на материале более чем пятидесяти языков проводится типологи­ ческое сопоставление звукоподражательных слов и выделяются общие моменты их звукоизобразительности. Элементы звуко­ символизма, встречающиеся в лексике казахского языка, описы­ ваются с учетом явления синестемии - психофизиологической основы звукосимволизма. При изучении признаковых аспектов номинации в изобразительной лексике основное внимание уде­ ляется нахождению фоносемантического этимона, от которого берет начало часть так называемой изобразительно нейтральной лексики современного казахского и других языков.

1Искаков А. И. Ел1ктеу1ш свздер // Халык мугал1м1 1948. № 6; Его же. О подража­ тельных словах в казахском языке // Тюркологический сборник. М.; Л., 1951; Его же.

Морфологическая структура слова и именные части речи в современном казахском языке:

Автореф. дис... д-ра филол наук. Алма-Ата, 1964.

2 Сарыбаев Ш. Ш. Подражательные слова и их отношение к междометиям // Изве­ стия АН КазССР. № 135. Сер. филол и искусствов. 1954. Вып. 1-2; Его.же. Елнсгеуш свздер. Алматы, 1982.

3Кайдаров А. Т. Структура односложных корней и основ в казахском языке. АлмаАта, 1986.

4Катембаева Б. Ш. Подражательные слова в казахском языке: Автореф. дис.... канд.

филол наук. Алма-Ата, 1965; Ее же. Елжтеуш свздер окыту. Алматы, 1974.

5 Ибраев С. Р. Фонетические особенности подражательных слов казахского языка:

Автореф.. дис.... канд. филол наук. Алма-Ата, 1971.

Глава I

МОРФОЛОГИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА И

ЗВУКОИЗОБРАЗИТЕЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ

ПОДРАЖАТЕЛЬНЫХ СЛОВ

Морфологический анализ звукоизобразительных слов ка­ захского языка, как и тюркских в целом, имеет ряд специфи­ ческих моментов. Поскольку мы исходим из того, что данная категория слов является обозначением реально существующих в объективной действительности денотатов, т. е. конкретных звуков природы, производимых человеком и животными, то, очевидно, морфологический анализ, помимо выделения корне­ вых и аффиксальных морфем, должен быть направлен на вы­ явление той связи, которая существует между денотатом и его обозначением. Естественно, что средством обозначения такого своеобразного денотата, как и любого другого, в языке может служить фонема, материально реализованная в форме звуков, качественно и количественно ограниченных в каждом языке.

Сам факт того, что материально выраженный звук речи может служить основой для обозначения такого денотата, каким яв­ ляется естественный звук, уже говорит о том, что между ними вполне возможна конкретная связь, что при типологическом анализе вполне реально определение оптимальных вариантов звукосочетаний, с той или иной степенью точности передаю­ щих звуковой денотат. Следовательно, при морфологическом анализе подражательных слов очень важно раскрыть именно звукоизобразительную функцию корневой морфемы и основы, несущую в этом плане, как будет показано ниже, определенную нагрузку.

Вместе с тем при морфологическом анализе необходимо учитывать, что звуковой состав подражательных слов в целом подчиняется фонетическим закономерностям каждого отдель­ но взятого языка, а структура соответствует давно сформиро­ вавшимся моделям. Несмотря иа это, в звукоизобразительных словах казахского языка, как и любого другого, проявляется определенная системность, обусловленная связью подража­ тельной формы с природным, естественным звучанием.

Так как в казахском языке звукоизобразительность наиболее последовательно проявляется в корне и односложной основе, то это обусловливает следующий порядок рассмотрения вопросов:

фонетическая структура и звукоизобразительная функция эле­ ментов корня, метатеза и вариативность звукоизобразительного корня, морфологический состав звукоизобразительных основ.

Фонетическая структура и звукоизобразительная функция элементов корня Данный вопрос в той или иной степени затрагивали все ис­ следователи, посвятившие отдельные статьи или монографии изучению подражательных слов в тюркских и других языках.

В казахском языке в синхронном плане фонетические и морфологические особенности подражательной лексики опи­ саны А.И. Искаковым, Ш.Ш. Сарыбаевым, Б.Ш. Катембаевой. С.Р. Ибраев в своей диссертации при анализе звуковой структуры применил субъективный и экспериментально­ фонетический методы. А.Т. Кайдаров проанализировал под­ ражательные слова в их звукоподражательных и образоподра­ жательных разновидностях с помощью метода поморфемного членения, основное внимание направив на раскрытие процес­ са морфологического развития звукоизобразительных форм от простого к сложному.

Целью нашего исследования является определение особен­ ностей изобразительной функции анлаута, инлаута и ауслаута корневых морфем казахского языка, проявляющихся как в зави­ симости от дистрибуции фонем, так и их фонемотипной вырази­ тельности. Для этого необходимо провести сопоставительный анализ трех указанных позиции в гомогенных и звукоизобрази­ тельно близких корнях одного и нескольких тюркских языков.

В современном казахском языке звукоизобразительные кор­ ни не в структурно-абстрактной, а в реально выраженной фор­ ме, с семантической соотнесенностью с тем или иным звуком объективной действительности встречаются в трех разновидно­ стях: ГС, СГ и СГС.

Однозвучные подражания звукам и различным образам, по наблюдениям А.Т. Кайдарова, как самостоятельные единицы в казахском языке не сохранились, как не сохранились в тюрк­ ских языках однофонемные корневые морфемы1.

Односложные звукоизобразительные корни типа ГС в ка­ захском языке представлены в незначительном количестве:

ыр-ылда- 'рычать', ыц-ылда- 'тихо напевать', ыц-ыльщ 'икота', ыз-ылда- 'жужжать', ац-цылда- 'говорить громко, простодуш­ но; сильно дуть (о ветре)', ар-ылда- 'громко злобно лаять', /ш междометие, возглас, которым побуждают детей мочиться, ысылда- 'шипеть', щ-гвле-'плакать (о новорожденном)', уу-леген 'дующий, завывающий (о ветре)' и др.

Подражательные корни типа СГ Б. М.

Юнусалиев отмечает в киргизском, казахском, узбекском и других тюркских языках:

ба-и^ыр- 'кричать, орать', ца-к,ыр- 'харкать', ке-мр- 'рыгать, отрыгивать', ту~кгр- 'плевать2. Однако, как будет показано в разделе, посвященном морфологическому анализу звукоизо­ бразительных основ, данные формы имеют несколько иную сегментацию и их корневая морфема исторически восходит к типу СГС. При этом аффикс -к^ыр/-к1р относится не к простым, а к сложным. В первых трех примерах восстановим выпавший корневой согласный р, а в последнем - корневой ауслаутный к (подробнее см. ниже).

1Кайдаров А. Т. Структура односложных корней и основ в казахском языке. АлмаАта, 1986. С. 171.

2Юнусалиев Б. М. Киргизская лексикология. Фрунзе, 1958. С. 161.

Этот же тип корней (СГ) в подражательных корнях казах­ ского языка выделяет А. Т. Кайдаров, по мнению которого ги­ потетический корень *шы, в отличие от первородного корня подражания *ы, благодаря сочетанию с согласным (ш*шы) приобрел некоторую определенность в своей семантике: вы­ ражает уже не звуки вообще, а звуки с шипящим, свистящим оттенками.

Надо полагать, что звукокомплекс - *шы, когда-то ассоциировавшийся с определенными звукопредставлениями, на следующем этапе развития языка послужил производящей основой для образования ряда новых подражательных слов:

*шышыр подр. чириканью воробья, сильному плачу ребен­ ка; *шыьиыйшыщ подр. писку, скрипу (дверей), *шышып подр. свисту при ударе нагайкой, прутом, *шышъщ подр. стре­ котанию сороки и др. Так возникали вторичные основы подра­ жательных (преимущественно звукоподражательных) слов от СГ, ГС, СГС, СГСС1.

Подобная интерпретация исторического развития корневой морфемы звукообразовательных слов как результат поморфемного анализа вполне закономерна. Существование ныне гипо­ тетического корня в далеком прошлом в качестве конкретной реальности возможно. Подтверждается фактами и дальнейшая последовательность формального развития корневой морфемы подражательных слов, предложенная исследователем. Вместе с тем некоторые сомнения вызывают два обстоятельства, связан­ ные с начальным этапом в формировании звукоизобразительно­ го корня. Во-первых, если предполагать, что первоначальной, исходной формой, образующей определенное звукопредставление - ту сущность, от которой происходят последующие обра­ зования, явился отдельный тот или иной гласный звук, то тем самым мы будем противоречить известному факту, в соответ­ ствии с которым в природе отсутствуют звуки чистого тона.

Все звуки, производимые в естественных условиях, отличаются 1См. Кайдаров А. Т. Структура односложных корней.... С. 171.

шумовым характером, диссонантностью. Во-вторых, гипотети­ ческий звукоизобразительный корень типа СГ в большинстве примеров казахского языка при сопоставлении с целым рядом однотипных образований приобретает чрезвычайно широкий спектр значений, не позволяющий обнаружить определенную семантическую соотнесенность с конкретным звуком или типом звучаний. Исходя из этого, очевидно, можно утверждать, что большая часть структурно выделяемых гипотетических корней типа СГ в звукоизобразительных словах относится к типу СГС.

Структурный же тип СГ в корневой морфеме подражательных слов в казахском языке встречается крайне редко и представлен, например, в таких междометных словах, как мв подр. мычанию (коровы, быка, теленка), мэ подр. блеянию (овец, коз).

Наиболее распространенным структурным типом звукои­ зобразительных корней в казахском языке, как и в других тюркских языках, является модель СГС. В данном разделе мы рассматриваем 134 выявленных нами звукоизобразительных корня этого типа.

Представление о фонетической структу­ ре звукоизобразительных корней казахского языка типа СГС дают статистические данные по дистрибуции гласных и со­ гласных звуков:

Ауслаут Йнлаут Анлаут Звуки '36' """"" а е о е 5 ы 47 У 18........

V п т 13 3 к 13 к Как видим, для анлаута казахских звукоизобразительных корней типа СГС наиболее типичны: плоскощелевой ш, перед­ несмычный д, увулярный к, щелевой с, среднесмычный к, пе­ реднесмычный т и взрывной б. Сонорные н, ц, у, й, р в анлауте не встречаются. Для инлаута наиболее характерны: узкий, негубной заднего ряда ы, широкий, негубной заднего ряда а и узкий губной переднего ряда у. В ауслаутной позиции своей ча­ стотностью резко выделяются вибрант р, глухой смычный п и сонорный ц, за которыми следуют увулярный ц, плоскощелевой звонкий ж и др. В этой позиции не встречаются такие соглас­ ные, как б, д, г, г, н.

Приведенные данные позволяют рассматривать не только количественную сторону дистрибутивных особенностей в фо­ нетической структуре звукоизобразительных корней, но и ка­ чественную характерность звуков, употребляемых в одной или разных позициях. Если, например, взять комбинаторные ва­ рианты анлаутных п и б, различающихся по силе лабиальной смычки, т. е. по напряженности артикуляции, то можно заме­ тить, что частотность звонкого б гораздо выше, чем глухого п.

Чем это объяснить?

В лингвистической литературе широко дискутируется во­ прос о первичности/вторичности одного из вариантов указан­ ной пары. По известному закону Рамстедта - Пельо, в масштабе алтайских языков имел место процесс исчезновения анлаутного п, охвативший и пратюркские формы1 Из этого следует, что.

звонкий б более характерен для тюркского анлаута с древней­ ших времен.

Противоположную точку зрения по данному вопросу зани­ мает А. М. Щербак, по предположению которого «ослабление (озвончение) п началось, по-видимому, на уровне праязыка и поэтому охватило почти все языки... Только чувашский, хакас­ ский и шорский языки сохранили относительно сильный глухой п... Небольшие группы слов с глухим п в анлауте встречаются и в других тюркских языках. В основном это довольно позд­ ние заимствования из персидского, русского и других языков.

В собственно же тюркских языках начальный п выступает в виде исключений»2.

А. Мамедов, подтверждая закон Рамстедта-Пельо значи­ тельным количеством шумерско-тюркских параллелей, а так­ же примерами со звонким начальным б среди общеалтайских соответствий, приходит к выводу, «что в пратюркском в на­ чале слов из лабиальных употреблялся только слабый полузвонкий б, который после выпадения прототюркского силь­ ного глухого п оказался без соответствующего коррелята, что компенсировалось постепенной (уже вторичной) фонологизацией глухого и звонкого аллофонов медиального по природе пратюркского б»ъ.

В звукоизобразительных корнях ряда тюркских языков анлаутные п, б имеют следующие соответствия: кирг. быш 'сопение, шмыгание носом', бышцыр- 'фыркать, чихать'; тув. бымцырПодробно о законе Рамстедта-Пельо см.: Щербак А. М. Об алтайской гипотезе в языкознании // Вопросы языкознания. 1959. № 6. С. 55-60.

2Щербак А. М. Сравнительная фонетика тюркских языков. М.; Л., 1970. С. 93, 191.

3Мамедов А. Тюркские согласные: анлаут и комбинаторика. Баку, 1985. С. 61.

'чихать (о козе и овце) ; каз. пысцыр- 'фыркать (о животных)';

туркм. пыш-пыш подр. шипению черепахи, пыхтению паровоза и т. д.; як. пыс подр. звуку струи воздуха, пробившегося через узкое отверстие; шипению; узб. пихилла- 'пыхтеть, задыхать­ ся, отдуваться'; хак. пысхыр- 'фыркать (о животном)'; в значе­ нии 'говорить непонятно, неразборчиво, тараторить, болтать' в тюркских языках встречаются следующие формы с п ~ б в на­ чале: каз. балдырла-; як. баллыгыраа-; узб. бидирла-; тув. палыра-; хак. пулбыри-и т. д. Как видим, чередование анлаутных и и б в семантическом плане на межъязыковом уровне индиф­ ферентно. В рамках одного языка данное чередование прояв­ ляет себя несколько по-иному. Например, в казахском языке бар - пар, бырс - пырс различаются силой звучания, быстротой, энергичностью действия. Вместе с тем это сходные, близкие по значению подражания. Так как они относятся к «наиболее древ­ ним слоям лексики»1 то можно предполагать, что в прошлом, глухость/звонкость согласного в анлауте подражательных слов могла быть релевантным признаком. Со временем дифферен­ цирующее значение глухости/звонкости в тюркских языках стало утрачиваться не только на межъязыковом уровне, но и в системе одного языка2.

Аналогичные факты единства и дифференцированности зву­ коизобразительной функции анлаута корневых морфем типа СГС встречаются и в случае с фрикативными с, ш и аффрика­ той ч: каз. шыр; кирг. чыр подр. щебетанию птиц; каз. сар, шар;

тур км. жар, шар; як. сар, чар; узб., тув., кирг. шар подр. жур­ чанию, бурлению, шуму потока воды; каз. сак, так подр. рез­ кому, отрывистому, щелкающему или трескучему звуку; кирг.

шак подр. резкому отрывистому звуку; узб. чак- 'колотить, дро­ бить; чиркать', шак подр. треску, щелканью; тув. шак- 'чиркать 1Мусаев К. М. Лексикология тюркских языков. М., 1984. С. 92.

2Ср.: Дмитриев Н. К. Фонетические закономерности начала и конца тюркского слова // Исследования по сравнительной грамматике тюркских языков. Ч. 1: Фонетика. М.,

1955. С. 270.

(спичкой), высекать кресалом огонь' и т.д. Эти соответствия наблюдаются и в звукоизобразительно нейтральных словах не только современных языков, но и в древнетюркском, например в текстах рунических памятников Кюл ь-Тегина, Могилян-хана, Тоньюкука, Кули-Чура, Моюн-Чура и в тексте Онгинского па­ мятника1.

В.В. Радлов причину возникновения данного явления объ­ яснял «орфографической особенностью». По его мнению, в большинстве тюркских языков звуки с и ш тонко различаются, а переход ш в е является особенностью только западной группы тюркских языков и языков, находящихся под их влиянием2.

А.С. Аманжолов в результате анализа памятников уйгурско­ го письма, материалов, содержащихся в известном труде Мах­ муда Кашгарского и фактов сарыг-югурского языка, приходит к вполне обоснованному выводу, по которому «колебания в написании знаков для переднеязычных щелевых согласных с и ш в древнетюркских письменных памятниках обусловлены не столько «орфографической особенностью», сколько влиянием на письменную традицию местных говоров, живой разговорной речи. Корни соответствия с/ш, очевидно, уходят к общетюрк­ скому языковому состоянию»3.

С точки зрения фоносемантики, глухие фрикативные с и ш относятся к одному психоакустическому фонемотипу, вслед­ ствие чего выполняют одну и ту же звукоизобразительную функцию и взаимозаменяемы4. Глухая аффриката ч, характер­ ная для анлаута в киргизском, узбекском, туркменском и других тюркских языках, в казахском встречается лишь диалектально и поэтому глухой фрикативный фонемотип, отражающий ука­ занные звуки, включает два элемента. Типизация звукоизоАманжолов А. С. К вопросу о соответствии с/ш в древнетюркском диалекте // Ис­ следования по уйгурскому языку. Алма-Ата, 1970. С. 167.

1Яас11о$'Ж Е а1йьг1азсЬеп ГпзсЬпйеп ёег Моп§о1е1: Ыеие Ро1§е. 8РЪ., 1897. 8. 19 Ц?

1Аманжолов А. С. К вопросу о соответствии с/ш... С. 169.

4Воронин С. В. Основы фоносемантики. С. 68,69.

©разительной функции рассматриваемых элементов возможна как на общетюркском уровне, так и в отдельно взятом языке.

При этом в каждом из тюркских языков сходные в акустико­ артикуляторном отношении согласные анлаута могут переда­ вать те или иные семантические оттенки.

Общность звукоизобразительной функции анлаутных со­ гласных в рамках фонемотипа в тюркских языках наблюдается и у смычных д и т: в значении подражания дребезжанию, та­ рахтению и т. д. каз., кирг., як. тыр, дыр, тув. дир, хак. тыр и т.д. Как и в случае с анлаутными б и п, в этих подражательных корнях в масштабе одного языка некоторая дифференциация значений происходит на основе глухости/звонкости начальных смычных.

Отдельные авторы считают, что смыслоразличительная функция данного признака в древности была в значительной сте­ пени продуктивней и использовалась в словообразовательных целях. Как утверждает А.А. Нагаев, «дифференциация лексиче­ ских значений в киргизском языке в ряде случаев оказывается основанной на чередовании глухой аффрикаты (ч) со звонкой аффрикатой дж (орф. ж). Об этом свидетельствует наличие в киргизском языке отдельных лексических образований, харак­ теризующихся вполне очевидной близостью как в звуковом от­ ношении, так и с точки зрения семантической, ср.: чак- грызть, колоть и жаак челюсть'; чыр 'свара, ссора' —жыр- 'разры­ вать, раздирать ; чак- высекать огонь' -ж ак- 'жечь, зажигать';

чура- 'бежать' - журу- 'двигаться, ходить, ездить' и т. д.»1 Такое образование новых слов, на наш взгляд, вполне воз­ можно, однако для его доказательства необходимо наличие большего количества фактов, иллюстрирующих данное явле­ ние в ряде тюркских языков. При этом если звукообразователь­ 1 Нагаев А. А. Чередование звуков как средство словообразования (на материале узбекского и некоторых других тюркских языков).: Автореф. дис.... канд. филол наук. Самарканд, 1969. С. 23, 24.

ные корни можно логически связывать с глухим или звонким вариантом в плане отражения денотата, то здесь необходима другая мотивировка.

В отличие от анлаута звукоизобразительных корней типа СГС инлаут в семантическом отношении более систематизирован. Дифференциация значений в случае чередования инлаутных гласных происходит по признаку вертикальной вариации.

Ср: туркм. зырц подр. звону высокой, тональности (напр., ко­ локольчика) - зарц подр. звону большого колокола, шар подр.

шуму сильного бурного потока воды - шыр подр. слабому жур­ чанию родника, ручейка и т. п., зоцк подр. резкому вздрагива­ нию - зицк подр. тому же действию, но более слабому, легкому, лакыр подр. звуку выливания жидкости из широкогорлого со­ суда - льщыр подр. звуку выливания жидкости из узкогорлого сосуда, мо подр. мычанию коровы - м в подр. мычанию теленка;

як. лоп подр. громкому звуку от удара двух плоскостей твердых предметов - лип подр. глухому звуку хлопания плоскостью тя­ желого предмета (напр., двери, чугунной плиты, ступки и т. п.), лац подр. открытому раскатистому звуку колокола, медного таза при сильном ударе - луц подр. глухому стуку от удара по слабо резонирующей поверхности (напр., при ударе кулаком в грудь, спину), дар подр. громким открытым дребезжащим зву­ кам (напр., треск расколотой доски) —дор подр. звуку бубна, выстрелу, звонкому дребезжанию - дыр подр. ощущению мел­ кой дрожи, резкого нервного возбуждения - дэр подр. приглу­ шенному дребезжанию; узб. пар подр. шуму крыльев птицы, звуку вентилятора, пропеллера и т. д. - пир подр. шуму крыльев мелких птиц при вспархивании, таракла- 'грохотать, трещать, стучать, тарабанить' - тирицла- 'стучать (тихо, негромко)', хурхур подр. храпу, храпению - хир-хир подр. хрипу, хрипению;

хак. сыц подр. бренчанию (напр., на рояле), звону (напр., стака­ нов, монет и т. п.) - сац подр. звону, звучанию колокола, тукли- 'стучать, биться, колотиться (о сердце)' - тохлат- 'стучать, барабанить, колотить, хлопать', тырсыла- 'щелкать, издавать щелкающие звуки (пальцем, языком), давать щелчки' - тарсылат- 'бить, ударять, бухать'; тув. ток подр. звукам сильного удара, громкого стука - таккылат- 'щелкать, прищелкивать языком', дарыла- 'тарахтеть (напр., о тракторе)' - дириле- 'гу­ деть, шуметь (о моторе), стучать, шуметь (о станке)' и т. д.

В киргизском языке возможны восемь вариантов одного и того же подражательного корня со всеми основными гласными в инлаутной позиции: дац подр. сильному и чистому звуку от удара, например, по барабану, дец подр. гулу слабо натянутого барабана, доц подр. более сильному звуку барабанного боя, чем при дец, но приглушенному, дец подр. приглушенному звуку барабанного боя (редко употребляемое), дуц подр. сильному, но приглушенному звуку (напр., от удара по барабану), дуц - чаще встречается в паре с дац: дац-дуц подр. звукам барабанного боя различной силы (то сильный, то слабый), дыц подр. звуку, воз­ никающему при слабом щелчке по барабану (чаще употребля­ ется как подр. звуку слабо натянутой струны, напр, комуза), дыц редко употребляемое подр., близкое по значению к дыц. «Все эти варианты, - утверждает Б.М. Юнусалиев, - в той или иной мере встречаются в живой речи не только для подражания гулу барабанного боя, но и для подражания различным звуковым яв­ лениям, сходным по звучанию с гулом барабана или со звоном других гулких предметов... Наиболее активными в речи оказы­ ваются контрастные варианты: дац для самого сильного звука, диц для слабого по тону звука и дуц для подражания сильному, но приглушенному звуку»1.

В приведенной в начале раздела таблице инлаут звукоизо­ бразительных корней казахского языка представлен всеми глас­ ными, за исключением широкого переднерядного лабиального в. Причем наибольшая частотность наблюдается у гласных а и ы, резко отличающихся друг от друга в плане вертикальной 1Юнусалиев Б. М. Киргизская лексикология. 'Фрунзе, 1959. С. 166.

вариации. Подобная контрастность гласных в казахском язы­ ке, так же как и в других тюркских языках, используется для семантической дифференциации целого ряда подражательных корней, т. е. выполняет определенную звукоизобразительную функцию; ср. так, подр. резкому стуку, отрывистому звуку, ток, подр. более приглушенному стуку, звуку, тык, подр. еще более тихому стуку, звуку и т. д.

Данное явление характерно не только для тюркских языков.

Аналогичные случаи встречаются и в хинди, в котором «про­ изношение некоторых звукоподражательных глаголов весьма сильно варьируется, хотя в основе каждого из них лежит общая звуковая модель... Варьирование определяется по большей ча­ сти тем, что в составе звукоподражательной группы выступают различные гласные: вместо «а», как правило, выступает «и», реже «1», отражая соответственно звонкость или приглушен­ ность звучания: саксаИгпг- чирикать (звонко)' —ЫИсНггпг- чи­ рикать (тихо)', ркагрНаггпг- 'хлопать (громко)' - рНигкиггпгхлопать (тихо, приглушенно)' и т. д.»1.

В русском языке казахским глаголам кррылда- и кргрылдав звукоизобразительном отношении полностью соответствуют глаголы храпеть- и хрипеть-.

В казахском и киргизском языках семантика вариантов одно­ сложного звукоизобразительного корня дар/дыр/дгр/дур тесно связана со звуком, производимым предметами в результате дрожащих, вибрирующих действий, движений. Это может быть звук разрывания материи или бумаги, гул работающего мотора, станка, само мелко дрожащее действие и т. д. При этом предпо­ следний из вариантов звукоизобразительного корня в большей степени передает особенности движения, а не звука. Последний односложный корень дур наряду с указанным общим значением одинаково часто употребляется и в переносном смысле - 'иметь 1 Чернышев В. А. Звукоподражательные глаголы хинди II Индийская и иранская фи­ лология. М., 1964. С. 259,260.

громкую славу, быть популярным'. Одной из причин того, что дур в этих языках стал употребляться в переносном значении, т. е. подвергся денатурализации, очевидно, явилось ослабление его выразительности в градационном ряду однотипных форм.

Из этого следует, что наиболее устойчивыми являются те зву­ коизобразительные корни, в которых гласные наиболее кон­ трастны в качестве членов вертикальной вариации.

В хакасском языке сохраняется звукоизобразительный ряд топлааны 'топот', тепкшен,- 'топать', типси- 'топтать', кото­ рому в казахском языке соответствуют топыр 'топот', теппинать, лягать', тыпырла- 'топтаться, не стоять на месте, волноваться, быть в смятении', в киргизском - топура- 'то­ пать', теп- 'пинать, лягать', тып подр. тихому, отрывистому звуку (напр., звуку упавшей капли) и т. д. В хакасском звукои­ зобразительный ряд сохраняет одно значение, правда в рамках глагольной и именной форм, т. е. чередование способствует образованию другой части речи. В киргизском и казахском средняя форма теп образует хотя и смежное, но все же но­ вое значение. Возможно, что именно среднее положение, от­ сутствие контрастивной выраженности у гласного послужило причиной образования нового слова, нейтрального в звукои­ зобразительном плане.

Чередование звуков, связанное с дифференциацией значения слов, распространяется на многие односложные слова, по от­ ношению к которым сингармонический критерий применяться не может. Рассматриваемые как явление внутренней флексии в тюркских языках чередования звуков связаны не только с изменением гласных, но и согласных, так как имеется немало случаев, когда альтернация последних отражает семантическое развитие гомогенных корней.

В связи с тем, что чередование звуков может встречаться не только в различных формах одного слова, но и в различных сло­ вах одного корня, возникает необходимость их разграничения с точки зрения выполняемых ими функций. Другими словами, необходима дифференциация чередований, обусловленных по­ зиционными факторами, используемых как средство словоиз­ менения, и чередований, выступающих в качестве специально­ го словообразовательного средства. «Установление характера взаимодействия между указанными разновидностями звуковых чередований имеет, —считает А.А. Нагаев, —...весьма важное значение и для постановки вопроса о генезисе звуковых чере­ дований вообще»1.

При изучении фонетических процессов и определении при­ чин их возникновения, очевидно, недостаточно ограничиваться анализом чисто фонетических факторов, необходимо рассма­ тривать эти процессы с учетом других языковых изменений, а именно лексико-семантических. Не случайно Дж. Бонфанте, предлагая отказаться от младограмматической трактовки зву­ ковых изменений всецело с фонетических позиций, писал: «Для младограмматиков звуки и звуковые изменения - механические бессознательные акты, в то время как вся фонематическая тео­ рия строится и неизбежно должна строиться на идее фонемы как сознательного акта, сознательно противопоставленного другим... Только теперь мы можем сказать, что вся фонетика, ранее отдаленная от:языка как его бессознательная часть, ныне вступила в область семантики»2.

Критику младограмматического тезиса о всецело фонетиче­ ской природе звуковых чередований встречаем и в исследова­ нии А.В. Десницкой, в котором она не только делает попытку установить известное равновесие при анализе фонетических и семантических явлений, но и намечает новую трактовку вопроса о генезисе звуковых чередований. Автор убедительно доказы­ вает семантически обусловленный характер звуковых чередо­ 'Нагаев А, А. Чередование звуков как средство... С. 4.

2Бонфанте Дж. Позиция ншлингвистики // Звягинцев В. А, История языкознания XIX и XX веков в очерках и извлечениях. М. 1960. Ч. 1. С. 316-317.

вании, наглядно демонстрируя на материале германских языков многочисленные случаи дифференциации значений слов, ког­ да при наличии несомненного сходства в значении сопостав­ ляемых лексических единиц и при одинаковой согласной части корня определенное семантическое различие создается за счет различия в огласовке. «Лучшим примером такой дифференциа­ ции, —пишет А.В. Десницкая, — является сохранившееся до сих пор в немецком языке противопоставление мужского и женско­ го рода в словах Накп 'петух' - Никп 'курица'»1.

В исследованиях по тюркским языкам на основании зафик­ сированных в памятниках и современных фактов агглютина­ ция рассматривается как единственный и универсальный спо­ соб словообразования и выражения грамматических значений.

«Способ агглютинации, - считает А.М. Щербак, - следует при­ знать единственным способом выражения грамматических зна­ чений как в древних, так и в современных тюркских языках»2.

Случаи дифференциации значений слов при определенной трансформации составляющих их звуков он рассматривает как случайное нерегулярное явление, возникающее «...в условиях тесных диалектных взаимоотношений, взаимовлияний род­ ственных языков и т. д.»3.

Н.А. Баскаков исследуемые в данном разделе случаи предпо­ читает называть «ложной флексией», обусловленной «обычной фонетической закономерностью»4.

Одной из немногочисленных работ, посвященных изуче­ нию внутренней флексии в тюркских языках, является статья А.Г. Гулямова «Словообразование путем внутренних изменений слова в узбекском языке», где рассматривается вопрос о 1Десницкая А. В. Чередование гласных в германских языках. М.; Л., 1937. С. 124.

2Щербак А. М. Способы выражения грамматических значений в тюркских языках // Вопросы языкознания. 1957. № 1. С. 26.

3Там же.... • •.. „... ; ^ ч,,.

4Баскаков Н. А. Уйгурский вокализм // Исследования по сравнительной грамматике тюркских языков. М., 1955. 4. 1. С. 119.

функциях и происхождении звуковых чередовании, выступаю­ щих в качестве средства дифференциации лексических значе­ ний1 По Гулямову, обнаруживаемые в узбекском языке приме­.

ры внутренней флексии указывают на «...былую возможность словообразования путем чередования гласного или согласного корня»2. Произвольное выделение чередующихся пар гласных и согласных приводит к тому, что этимологически допустимы­ ми, по его мнению, являются сближения таких слов, как куз 'глаз' - куп 'озеро, кулон дикии осел — булон животное, похо­ жее на лошадь' и т. д. Вместе с тем встречается и ряд примеров, иллюстрирующих последовательную связь в семантическом и фонетическом развитии слов с чередующимися гласными или согласными.

Вслед за А.Г. Гулямовым чередование гласных и согласных как специфический способ словообразования в тюркских язы­ ках, как выражение явления внутренней флексии рассматрива­ ет А.А. Нагаев3. Он считает, что «дифференциация лексических значений во многих случаях осуществляется в тюркских язы­ ках за счет установления отношений чередования как между гласными, так и между согласными звуками, причем это явле­ ние имеет место не только в звукоподражательных словах, но и в стилистически нейтральной лексике». Однако этот способ словообразования, по его мнению, «не является каким-либо универсальным средством, способным заменить собою все многообразие словообразовательных средств тюркских языков... звуковые чередования, связанные со словообразованием, имеют сравнительно ограниченную сферу распространения...

Оно с течением времени стало вообще непродуктивным, при­ чем самый факт существования в прошлом указанного способа 1Гулямов А. Г. Словообразование путем внутренних изменений слова в узбекском языке // Научная сессия Академии наук УзССР, 9-14 июня 1947 г. Ташкент, 1947. С.

382-392.

2Там же. С. 382.

3Нагаев А. А. Чередование звуков как средство... С. 26.

словообразования можно установить лишь с помощью специ­ альных этимологических разысканий»1.

Сложность выявления определенной закономерности чере­ дований звуков в односложных корнях и основах как способа словообразования заключается в том, что в случае с нейтраль­ ной лексикой не прослеживается системность, сохраняющаяся в звукообразовательных словах.

Несмотря на это, очевидно, можно предполагать, что данный тип словообразования существовал в древности и основывался на контрасте между фонемами по одному из дифференциаль­ ных признаков (как известно, на этом основывается образова­ ние некоторых редупликаций во многих языках, в том числе и тюркских). Семантически связанные слова с чередующимися фонемами в этом случае являются реликтами не дошедшего до нас способа словообразования, при котором чередование ис­ пользовалось «для филиаций значений слов и их оттенков»2.

Возвращаясь к вопросу о фонетической структуре звукоизобра­ зительных корней казахского языка, заметим, что приведенные в начале главы статистические данные в определенной степени отражают и фонетические особенности ауслаута корней типа СГС. Наибольшую частотность имеют дрожащий сонорный р, за которым следует частота глухого взрывного п, сонорного н, увулярного к, и звонкой аффрикаты ж. Высокая частотность этих согласных в ауслауте подражательного корня не случайна.

Она объясняется тем, что в результате длительного историче­ ского развития фонетической системы казахского языка именно на них часто приходится основная звукоизобразительная функ­ ция, отражающая те или иные признаки денотатов. Причем акустические и артикуляторные особенности этих согласных, в какой-то мере соответствующие параметрам естественных ‘Тамже. * ; и 2 Бертагаев Т. А. Чередование фонем и сингармонизм в агглютинативных языках // Понятие агглютинации и агглютинативного типа языков: (Тезисы докладов) Л

1961. С. 18. ' * звуков и других объектов номинации, мотивировали их звукоизобразительную функцию, регламентированную для типологи­ ческого ряда звучаний и других признаков денотата. В связи с этим совершенно закономерным и естественным является то, что в казахском языке и, как видно из типологического анали­ за, в других родственных и неродственных языках большинство ауслаутных согласных подражательных корней имеет свою зву­ коизобразительную спецификацию: вибрант р чаще встречается в корнях со значением дрожащего, дребезжащего, гремящего, грохочущего действия и звучания; глухой взрывной п - в кор­ нях со значением краткого, отрывистого, резкого, в различной степени приглушенного удара, прерывного звучания; увуляр­ ный к, по своей выразительности близок с глухим взрывным п, но вместе с тем он чаще употребляется при обозначении более громкого, сильного звучания, удара; сонант ц широко применя­ ется во многих языках как показатель длительного резонирую­ щего звука, образующегося от удара по металлическим пред­ метам, при пении и т. д. Ср.: каз. гурглде- 'греметь, громыхать, гудеть'; кирг. даркыра- 'говорить громко и грубо, горланить';

туркм. гур подр. тарахтению трактора; тув. дарыла- 'тарахтеть ;

узб. гур подр. гулу, грохоту, шуму; каз. топыр 'топот, стук обу­ ви при ходьбе'; узб. дупир подр. топоту, глухим прерывистым звукам; каз. так, подр. стуку; туркм. дикир-дикир подр. топоту множества ослиных копыт; кирг. дук подр. сильному биению сердца; тув. шац 'гонг, литавры'; як. чац подр. звону массив­ ного металлического предмета и т. д.: Итак, рассмотрев фоне­ тическую структуру односложных звукоизобразительных форм и их звукоизобразительную функцию, можно заключить, что в казахском языке встречаются три типа корней: ГС, СГ, СГС, из которых наиболее распространенным является тип СГС.

Анлаут данных корней по сравнению с инлаутом и ауслаутом менее выразителен, при этом во всех трех позициях звукоизо­ бразительная функция зависит от акустико-артикуляторных характеристик гласных или согласных фонем. Дифференциация значений в случае чередования инлаутных гласных происходит по признаку вертикальной вариации. В звукоизобразительном корне типа СГС возможны и другие чередования и позицион­ ные изменения, которые рассматриваются ниже.

Метатеза и вариативность звукоизобразительного корня В предыдущем разделе мы попытались определить звукои­ зобразительную функцию анлаута, инлаута и ауслаута подра­ жательных корней типа СГС2; здесь же рассмотрим случаи их метатезнои вариативности в казахском и других родственных и неродственных языках, определим причины ее возникновения.

Как известно, любая языковая единица, несмотря на то, что она в процессе своего образования и функционирования в той или инои степени подвергается унифицированию, способствую­ щему эффективной коммуникации, в дальнейшем может прояв­ лять определенную неустойчивость как формы, так и содержа­ ния. Это свойство живого, функционирующего языка. Причины конкретных изменений могут быть как лингвистическими, так и экстралингвистическими. При этом все изменения формы в принципе можно дифференцировать на глубинные и поверх­ ностные, т. е. образующие новые значения и новые варианты материального выражения прежних значений.

Вариативность языковых единиц, заключающаяся в связи двух разных (чаще всего сходных) форм с одинаковым содер­ жанием, в лингвистической литературе рассматривается как избыточность формы и как способ реализации возможностей языка в процессе его развития, при образовании новых единиц1.

' Крушевский Н. А. Очерки науки о языке. Казань, 1883. С. 71; Виноградов В В О формах слова // Известия АН СССР. Отд. лит-ры и языка. 1944. Т. 3, вып. 1.СмирницкииА. И. К вопросу о слове // Труды Института языкознания. М., 1954. Т. 4; Ахманова О. С. Очерки по общей и русской лексикологии. М., 1957; Филин Ф. П. О слове и ва­ риантах слова // Морфологическая структура слова в языках различных типов. М.; Л.,

1963. С. 132-138; Рогожникова Р. П. Варианты слов в русском языке. М., 1966- БаиВ плане избыточности формы вариативность противоречит основному закону коммуникации1 так как нарушает единство, звучания и значения, фонематические отношения между разнооформленными образованиями, и принципу экономии2, так как способствует множественности формального выражения семантической постоянной.

Изменения вариативного характера могут происходить на всех уровнях языка. Классификация в пределах тожде­ ства значения только лексических вариантов охватывает не­ сколько типов: акцентный, фонетический, фонематический и морфологический3. Фонетические варианты, как наиболее распространенный тип формального расхождения, могут отличаться значительным многообразием (до десяти разно­ видностей и более)4. В основе фонетического варьирования лежат многочисленные звуковые модификации самого раз­ личного характера, в целом обусловленные позиционно­ комбинаторными изменениями звучания и территориальны­ ми особенностями разговорной речи. Этот тип варьирования может быть связан с особенностями редукции безударных гласных, выпадением или появлением безударного гласно­ го, воздействием сингармонизма —аттракции гласных и со­ гласных, а также многими другими звуковыми измененияшев Т. Г. Башкирские диалекты и их отношение к литературному языку. М., 1955;

Болганбаев д. Казак тш ндеп синонимдер. Алматы, 1970; Бизаков С. Фонетические варианты слов в современном казахском языке: Автореф. дис.... канд. филол наук.

Алма-Ата, 1972; Уйы/фаев И. К. Казак тш ндеп варианттылых проблемасы. Алматы, 1976; Солнцев В. М. Язык как системно-структурнсе образование. 2 изд. М., 1977, Горбачевич К. С. Вариантность слова и языковая норма. Л., 1978.

1Ахманова О. С. О черки... С. 193; Смирнщкий А. И. Звучание слова и его семантика // Вопросы языкознания 1960 № 5. С. 112.

2Пауль Г. Принципы истории языка. М., 1960; Мартине А. Основы общей лингвисти­ ки // Новее в лингвистике. 1963. Вып. 3; Поливанов Е. Д. Где лежат причины языко­ вой эволюции II Избранные работы: Статьи по общему языкознанию. М., 1968; и др.

3Горбачевич К. С. Вариантность слова и языковая норма. С 20-22.

4Бизаков С. Фонетические варианты слов... С. 11.

ми, происходящими на ассимилятивной и диссимилятивной основе. При этом звуковой параллелизм может наблюдаться как в корневой, так и аффиксальной части слова.

Рассматриваемый в данном разделе тип вариативности встре­ чается в корневой морфеме, при этом в разносистемных язы­ ках выполняет разные функции. Поскольку интересуемое нас явление наблюдается в корне, прежде чем перейти к анализу конкретных фактов, остановимся на некоторых общих положе­ ниях о константности/вариативности данной морфологической единицы в тюркских языках.

Тюркский корень, по мнению большинства тюркологов, представляет собой односложное, моносиллабическое образо­ вание1 Несложность его выделения из дериватов объясняется.

тем, что в подавляющем большинстве случаев он параллель­ но имеет самостоятельное употребление в качестве значимой единицы лексической системы2. В отношении корня можно утверждать, что в агглютинативных языках он более прозрачен и устойчив, чем во флективных. Вместе с тем относительность этого положения становится вполне очевидной при обособлен­ ном изучении морфологических особенностей агглютинативных языков. В частности, в тюркских языках наряду с устойчиво­ стью наблюдаются случаи, отрицающие данную характерность корневой морфемы, выраженной не только сложной, но и моносиллабической формой.

' Егатшайе ШгЧие (“Тигс” ТигЧше). Раш, 1955.

1е г У /ь Г * К Введение в алтайское языкознание: Морфология. М., 1957.

о с. 141, Котвич В. А. Исследование по алтайским языкам. М., 1962. С. 36-38; Севортян Э. В. Аффиксы глаголообразования в азербайджанском языке. М., 1962. С. 71С1аизоп С. Тиг1а$Ь ап1 Моп§о11ап зйкНез. Ьопс1оп, 1962. Р. 137; и др.

2 Егоров В. Г. Введение в изучение чувашского языка. М, 1930. С. 39; Дмитри­ ев Н. К. Грамматика башкирского языка. М., 1948. С. 62; Исхаков Ф. Г. Лексикограмматическая классификация слов или частей речи в тюркских языках // Исследо­ вания по сравнительной грамматике тюркских языков. Ч. 2: Морфология М 1956 С 72'. Баскаков Н. А. Морфологическая структура слова и части речи в тюркских языках И Советское востоковедение. 1957. № 1. С. 72, 74; Его же. Историко-типологическая морфология тюркских языков. М., 1979. С. 114; и др.

На консервативность, прозрачность тюркского корня ука­ зывали В.В. Радлов, И.А. Бодуэн де Куртене, Н.С. Трубецкой, Н.А. Баскаков и др., на его фонетико-фонологическую вариа­ тивность, изменчивость — А. Зайончковский, А.Н. Кононов,

Э.В. Севортян, А.Т. Кайдаров и др. Так, Н.С. Трубецкой пишет:

«Следует признать, что часто агглютинирующие языки алтай­ ского типа с небольшим инвентарем экономно использован­ ных фонем с неизменяющимися корнями (курсив мой. —К.Х.), отчетливо выделяющимися благодаря своему обязательному положению в начале слова и с отчетливо присоединяемыми друг к другу всегда вполне однозначными аффиксами и окон­ чаниями, представляют из себя технически более совершенное орудие, чем флектирующие языки...»1 Сущность противолопожной точки зрения достаточно полно выражена А.Т. Кайдаровым: «Варьирование в тюркских языках приобретает порою столь сложный и глобальный характер, что об «устойчивости»

и «прозрачности» тюркского корня уже не приходится гово­ рить. Вариативность, свойственную тюркскому корню, нельзя рассматривать как результат случайных изменений. Наоборот, варьирование как исторический процесс реализуется по стро­ гим законам общей и частной фонетики тюркских языков в определенной хронологической последовательности, в рамках фономорфологических закономерностей конкретных языков»2.

Среди фактов варьирования структуры односложных корней в тюркских языках отмечаются случаи внутриязыкового и межъ­ языкового соответствия и чередования гласных и согласных звуков, образования односложных и двусложных вариантов го­ могенных единиц, протезы, метатезы и долготы как факторов образования внутриязыковых вариантов односложных корней и основ, а также процесс омонимизации и деомонимизации в их системе.

1Трубецкой Н. С. Основы фонологии. М., 1960. С. 77.

1Кайдаров А. Т. Структура односложных корней и основ в казахском языке. С. 32.

представляющий взаимное перемещение анлаутного и ауслаутного согласных корнях (_Л встречается соответствующих VI значениями батыгыраа- 'произвоучащенный топот' — табыгыраа- учащенстук резкие трескучие звуки, громко трещать —чабызыраа- 'учащенно из­ давать резкие трескучие звуки (перен. самоуверенно разглагольствовать'); бычыгыраа- 'чирикать, тонко пищать, заливать­ ся трелью - чыбыгыраа- 'свиристеть, щебетать, многоголосно пищать'; балкый- 'болтать, взбалтывать, плескать; балакать, болтать языком' - лабыргаа- 'хлопать, захлопать; болтать язьпсом ; кылыкынай- 'загоготать, издавать короткие крики гусе) клекотать крики (о гусях глухой дробный стук, учащенно тиучащенно производить легкий стук, учащенно тукать'; кычырдаа- 'производить раздельно повторяющиеся резкие скрипы наливать маленькими порциями (о жидкости); поскрипывать стучать, шуметь, грохотать — сатырпа- 'трещать, хрустеть, стучать'; шыцырла- 'хрустеть, скрежетать' - цышырлат- 'хрускрежетать шуршать потрескивать - сытырлат- 'хрустеть, шуршать, потрескивать постукивать ; тацылда- 'стучать, постукивать по твердому де­ ревянному предмету' - цатай- 'затвердевать, твердеть'; бал жан- пылать, ярко гореть' — лапылда- полыхать Аналогичные перестановки анлаутной и ауслаутной согласных носложных основах типа С*ГС2С3: шалпылда VI хлюпать —балшьщ 'грязь, жидкая Харитонов Л. Н. Типы глагольной основы в якутском языке М Л 1954 С 265-283.

да- 'постукивать, тихо стучать' - сыртылда- 'постукивать, тихо стучать, потрескивать и т. д.

Случаи взаимоперемещения корневых согласных не редки и в других языках тюркской семьи, например: тув. кыжыра- скри­ петь, хрустеть' - шыгыра- в том же значении; хак. тырсылащелкать, издавать щелкающие звуки, давать щелчки - сиртещелкать, давать щелчки'; пасха 'молоток' - саба- молотить ;

уйг. Жугимэк - гужимэк- 'кишеть, кишмя кишеть, быть во множестве'1 пек 'как, подобный, подобно' - кап в том же зна­ ;

чении (от келалт., ойрот., ног. кап 'форма, модель, подобие );

тефсир ХП-ХШ вв. каби-бики/биги 'как, словно, подобно'2.

Перестановка согласных, характерная для приведенных пар односложных корней и основ, реальна не только для современ­ ного состояния тюркских языков, но и для древнетюркского, что подтверждают пары корневых морфем из словаря Махмуда Кашгарского: ра1 подр. звуку падения тяжелого предмета (МК 1,320) —1ар-1ар иг- 'шлепать' (МК III, 145); 1пз- сжимать, сдав­ ливать, стискивать' (МК II, \ \ ) - з щ - 'давить, жать, выжимать' (МК П, 18) и др. Последняя пара корневых морфем с указан­ ными значениями встречается в большинстве тюркских языков.

В древнетурецком, по Дени, в значении как, словно, подобно параллельно употреблялись две формы: гиби и биги3.

Фронтальное исследование лексического состава тюркских языков, возможно, значительно увеличит количество приме­ ров, иллюстрирующих данное явление, однако, на наш взгляд, приведенные факты достаточно убедительно доказывают его существование в этих языках.

Как видно из примеров, односложные корни и основы, со­ ставляющие сравниваемые пары, в подавляющем большинстве 1Талипов Т. Т. Метатеза гласных в тюркских языках // Исследования по уйгурскому языку. Алма-Ата, 1970. Кн. 2. С. 83. Его же. Уйгур тили фонетикиси. Алмуга, 1984.

С 87 88 *Егоров В.Г. Этимологический словарь чувашского языка Чебоксары, 1964. С. 153.

’ См • Огашшане де 1а Ьапци: Шщие (Да1ес1 оалапк). Рапз, 1921. §886.

представляют собой звукоизобразительные формы с семанти­ кой различного рода звучаний и движений. Согласные, под­ вергшиеся взаимной перестановке, образуют следующие пары:

с-Кр К, т-п, п-т; ц-ч, ч-к^ ц-ги, ш-к,; т-Кр ц-т; т-с, с-т; п-ш, ш-п;

.-С с-п, п-с. Эти согласные, отличающиеся друг от друга по месту образования, при перемещении либо подвергаются озвонче­ нию, либо сохраняют исходную форму. В семантическом плане наблюдается определенная градация степени возможного тож­ дества, при которой значения одних корней и основ совершенно идентичны, других —близки друг к другу, третьих —сходны, четвертых — несколько отдалены, пятых — логически сопостави­ мы, т. е. происходит определенная филиация значений, способ­ ная привести к значительным семантическим сдвигам.

Рассматриваемые перестановки возможны и в односложных корнях типа СГ. Например, в уйгурском языке, наряду с широко распространенной морфемой су 'вода', в производныхуссимакжаждать, хотеть пить, уссулук 'жажда' встречается семан­ тически тождественная форма у с 1 В языке хотанов - тюркоя­.

зычной народности, проживающей на территории Монголии, Б.Я. Владимирцов обнаружил форму усху и определил ее как произошедшую от су, усу 'вода'2. У Махмуда Кашгарского встречаются обе формы данной морфемы: сувсатты (МК II ЗЩ,усытты (МК 1,216).

Прежде чем делать какие-либо выводы относительно при­ роды и происхождения исследуемого явления, отметим, что перестановка корневых согласных имеет место не только в тюркских, но и в других языках. По утверждению А.М. ГазоваГинзберга «спорадические перестановки двух близкородствен­ ных по артикуляции согласных фонем широко распространены в самых различных языках. Пожалуй, наиболее известны слуТапипов Т. Т Метатеза гласных в тюркских языках; Его же. Уйгур тили фонетикиси.

2Владимирцов Б. Я. Турецкий народец хотаны // Записки Вост. отд-ния имп. русск археол об-ва. Т. XXIII, вып. П1-1У Пг., 1916. С. 273.

чаи перестановки двух переднеязычных, так называемых плав­ ных (второй из них не всегда плавен): / и г. В семитских языках классическим примером является имя КСЬ 'нога': в древнеара­ мейском рядом с этой формой известна ЬСК с расподоблением (мандейский диалект)- КОК в арабском диалекте Сирии (ара­ мейский субстрат?) - СК, как и в эфиопском. Взаимная переста­ новка глоточного с зевным наблюдается в случае НЬК (араб.) СЬН (евр.) 'брить', с другим плавным КЬН (евр.) быть лысым, быть гладким'. Закономерная перестановка (в отличие от прочих спорадических) происходит в определенных позициях с элемен­ тами былой переднеязычной аффрикаты типа й, разлагающейся в семитских языках на две самостоятельные фонемы».

В семитских корнях, как видим, взаимная перестановка со­ гласных носит межъязыковой характер, т. е. если в одном языке дистрибуция начального и конечного согласных имеет одну по­ следовательность, то в другом родственном языке - обратную.

Аналогичные факты встречаются и в тюркских языках, туркм.

лап-лап подр. полыханию пламени; узб. пал-пал ён- 'ярко гореть неровным пламенем (о свече, светильнике)'. Последний корень по дистрибуции согласных идентичен с гомогенными корнями индоевропейских языков: рус. пламя, палить; ст.-слав, пламы;

литов. ре1епао; латыш. ркШ 'зола'; др.-щусск. ре1апп° очаг.

Ср. также тюрк, ф о р подр. храпу; нем. госкеп 'храпеть' и др.

На уровне алтайской языковой общности в плане рассматривае­ мого явления характерны следующие соответствия: общетюрк.

су 'вода'; монг. ус3; маньчж. у сих а-/усих э- хлебать.

В русском и французском языках случаи метатезной ва­ риативности корня чаще всего наблюдаются в диалектах, рус. диал. ведмедь.медведь; долоньладонъ; франц. диал.

• Газов-Гинзберг А. М Был ли язык изобразителен в своих истоках? М., 1965. С. 152.

г Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М. Т. 3. С. 273.

3Базылхан Б. Казакша-монголша создш. Уланбатыр, 288 б_ 4Сравнительый словарь тунгусо-маньчжурских языков Л. Т. 2. V- *“ *• зкгкелсНкгсНе\; диал. уральских казаков бирёжа/бирёж

-нажерёбая; бандра домбра; кут а -мет.ьт екеметь (от п тюрк, текемет орнаментированный войлочный ковер');

жыздитцъ зиждется; чицмиш кишмиш; чикирёжкакочерыжка; равловыйлавровый; гамазинмагазин; видьмижонокмедвежонок; намастырьмонастырь; рылялира и т. д.2;

в детской речи хассирсахар; ливкавилка; редевъядеревья;

тякакатяъ.

Из приведенных примеров можно заключить, что исследуе­ мое явление имеет ряд характерностей, присущих одновремен­ но вариативности (наличие у двух или нескольких сходных форм одного значения), метатезе (перестановка компонентов звукового комплекса) и анастрофе (обратная перестановка звуков).

О вариативности как свойстве живого, развивающегося языка мы говорили в начале раздела. Здесь уместным будет следую­ щее дополнение: «Возникающая при варьировании слова пара­ дигматическая избыточность не должна рассматриваться лишь как несовершенство языковой системы. Избыточность формы представляет собой и необходимый этап перестройки элементов языковой системы, который поддерживает преемственность речевых навыков и обеспечит в будущем более рациональный способ выражения. В этом смысле вариативность служит как бы компромиссом между вечным стремлением к обновлению язы­ ка и оборонительной реакцией на все новое, необычное. Стадия варьирования и постепенная замена конкурирующих способов выражения обеспечивают менее ощутимый и не столь болезВД!

ненныи сдвиг нормы, в немалой степени способствуя существованию известного парадокса: язык изменяется, оставаясь самим 'Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов. М., С. 47,231.

Малеча Н. М. О перестановке звуков в словах. (По материалам диалекта уральских казаков). Уральск, 1963. С. 84-103.

3Рыбникова Н. А. Язык ребенка. М.; Л., 1926. С. 30; Ладыгина-Котс Н. Дитя обезья­ ны и дитя человека. М., 1935. С. 429:

собой»1 Следствием указанной вариативности является также.

постепенная дифференциация семантики параллельно функци­ онирующих сходных форм, т. е. образование новых корневых морфем на базе уже существующих.

Метатеза литературе стандартной, непривычной последовательности звуков сло­ ва структуре, наиболее часто встречающейся в данном языке.

Само же уподобление происходит на ассимилятивной и дисси­ милятивной основе, мотивированной артикуляторными навыконкретных языков2 По С. Буличу и А. Томсону, метатеза чаще всего встречается в случае с сонорными со слогообразующими функциями; при этом отдельные факты обусловлены субъективным толковани­ ем (народной этимологией), а также особенностями восприятия элементов звукового комплекса и его декодирования в опере­ жающей последовательности3.

В.А. Головин рассматривает метатезу как способ возникно­ вения и развития корневых морфем, имевший место в ном этапе происхождения и формирования языка, т. е. связыантропогенезом сигнальнои которому слово является раздраж ителем, а «в клеток процесс раздражения движется туда и двух направлениях». Исходя из этого, В.А. Г 1Горбачевич К. С. Вариантность слова и языковая норма. С. 9.

2ЯаЛоДЖ УетфегсЬепёе Огапнпайк ёег вдгёИсЬеп ТьгкзргасЬепЛ:

шшШсЬеп ТьгкзргасЬеп. Ъе\ргщ, 1882. 3. 270-272, Ва тувинском и некоторый [ грамматике' тюркских Фонетика М, 1966. С. 293-297; Пауль Г. Принципы истории языка. М., 1960 историческая грамматика тюркских языков: Фонетика / Отв ред. Э. Р. Тенишев. М., 1984. С. 92, 321,333; и др.

3Булич С. Метатезис // Энциклопедический словарь Брокгауза С. 163; ТомсонА. Общее языкознание. Одесса, 1910. С. 264.

что «метатеза, т. е. обратная коренная связь букв, слов, мыслей, и есть следствие, своеобразное отражение обратного движе­ ния раздражения словом в двух направлениях в коре головного мозга»1 В трехфонемных односложных корнях, по утвержде­.

нию автора, перемещение согласных обусловлено ассоциацией:

а) по сходству (долонь —ладонь, мутно —туманно, ложбина — желоб), б) по смежности (весна —сев, нежный —женский);

в) по противоположности (путь —тупик; бары — рабы)2.

Как видим, ученые по-разному объясняют возникновение метатезной вариативности согласных в корне. О дни причину данного явления видят в действии фонетических закономерно­ стей, другие —в специфике артикуляторных навыков, третьи — в способности корня отражать психофизиологические процес­ сы, происходящие в мозгу человека. Учитывая, что в приведен­ ных примерах перемещению подвергаются не только сонорные, как в смежной метатезе, но и многие другие согласные с самы­ ми различными дифференциальными признаками, выходящи­ ми за рамки интерпретации на ассимилятивной и диссимиля­ тивной основе, а также принимая во внимание относительность понятия об удобстве/неудобстве произнесения тех или иных со­ четаний согласных, очевидно, более приемлемым объяснением природы данного явления необходимо признать гипотезу, осно­ ванную на закономерностях психики восприятия звука/звукокомплекса и охватывающую исследуемое явление в целом.

На наш взгляд, возможность параллельного функционирова­ ния первоначально однозначных, фонетически равносоставных корней с характерной перестановкой анлаутных и ауслаутных согласных обусловлена объективными закономерностями рецепторного поведения человека. В рассматриваемом случае два 1Головин В. А. Отражение колебаний жизни во второй сигнальной системе М 1956 С. 3.

2Поскольку гомогенность представленных пар корней (кроме долонь - ладонь) автором не доказана, для нас в данном случае больший интерес представляет теэретическое обоснование, чем факты.

звуковых комплекса с взаимоперемещающимися согласными при равенстве значений могли восприниматься как фонетиче­ ское единство, как варьирующий в пределах равнокомпонент­ ного состава цельный звуковой образ (в случае со звукоизобра­ зительными корнями —фоносемантический вариант).

Дальнейшее параллельное функционирование равнознач­ ных корней с разной последовательностью звуков в одном языке противоречит статусу разнооформленных единиц, вследствие чего один из корней каждой пары подвергается определенным семантическим изменениям. Наконец, разви­ тие корней с взаимоперемещенными согласными приводит их к значительному удалению друг от друга и образованию двух разных слов, фонетико-семантическая связь между которыми может быть обнаружена только при тщательном диахрониче­ ском исследовании.

Так как наблюдаемое явление встречается не только в тюркских, но и в семитских и индоевропейских языках, повидимому, можно утверждать, что оно имеет не случайный, а вполне закономерный, обусловленный характер. В семитских языках метатезная вариативность указанного типа рассма­ тривается как один из способов обогащения корневого фон­ да1 Возможно, что и в тюркских языках в период господства.

односложных корней2 метатезная вариативность выполняла корнеобразующую функцию, которая в последующем в отно­ шении звукоизобразительно нейтральной лексики в основном перешла к чередованию и другим фонетическим способам, при этом в сравнительно большей степени сохранилась в кор­ невых морфемах звукоизобразительных слов.

' Сыромятников Н. А. О метатезе в ностратических соответствиях // Проблемы линг­ вистической типологии и структуры языка. Л., 1977. С. 178-185; Маизелъ С. С. Пути развития корневого фонда семитских языков. М., 1983.

2Бертагаев Т. А. Чередование фонем и сингармонизм в агглютинативных языках Понятие агглютинации и агглютинативного типа языков: (Тезисы докладов). Л.,

1961. С. 18.

Морфологический состав звукоизобразительных основ Проблема выделения корня или основы звукоизобразитель­ ных слов и обычной лексики тесно связана с определением аффиксальной морфемы как в синхроническом, так и диахро­ ническом планах. Вместе с тем, как считает А.М. Щербак, «со­ вершенно очевидно, что для раскрытия истории аффиксальных морфем важное значение имеет учет их структурных особенно­ стей, состава вариантов и выражаемых ими значений, а также выяснение типических линий развития в пределах каждого па­ радигматического ряда. Являются ли аффиксы односложными или двусложными, как соотносятся разновидности морфем с одинаковыми или близкими значениями в чисто формальном плане, что характерно для их содержания и каковы модели кон­ струкций, лежащих в основе форм разных парадигматических рядов, - вот основные вопросы, которые... должны больше все­ го интересовать этимолога и от ответов на которые зависит ре­ зультативность поисков»1.

Однако «этимологические разыскания в области морфоло­ гии мало эффективны из-за того, что достоверность морфемных этимологии обычно недоказуема. Вследствие этого целесоо­ бразность сплошного, фронтального этимологического иссле­ дования аффиксов, наподобие исследования лексического со­ става, сомнительна. Вместе с тем не требует доказательств то, что морфологические элементы находятся на разных уровнях формального преобразования, что в диалектах и в родствен­ ных языках сохраняются промежуточные формы и что поэтому нельзя исключать достижения положительных результатов в отдельных конкретных случаях»2.

Попытаемся провести морфологический анализ звукоизо­ бразительных слов и некоторых их производных в казахском языке в сравнении с другими родственными языками.

' Щербак А. М. Методы и задачи этимологического исследования аффиксальных мор­ фем в тюркских языках // Советская тюркология. 1974. № 1. С. 33.

2Там же.

В тюркских языках аффиксальный способ образования зву­ коизобразительных глаголов достаточно четко отражает исто­ рически сложившееся своеобразие морфологического строя.

Широко применяемые модели в большинстве случаев ха­ рактеризуются большой устойчивостью и постоянством, что, несомненно, говорит об их значительной древности, очевидно, уходящей к прототюркской или даже протоалтайской эпохам.

О последнем весьма убедительно свидетельствуют факты структурного сходства звукоизобразительных слов тюркских, монгольских и тунгусо-маньчжурских языков.

Сравнение тюркских моделей с однозначными формами ал­ тайских языков помимо определения типологических связей способствует изучению морфологического состава ряда под­ ражательных основ, выделению их корневых и аффиксальных элементов, затемненных в современных производных образо­ ваниях.

В тюркских языках к ним относятся звукоизобразительные основы типа каз. бацыр- 'кричать, орать', тукгр-'плевать', кекгррыгать, отрыгивать', сар/^ыра- 'шумно течь, бурлить (о реке, водном потоке)', жарцыра- сверкать, сиять, блестеть', куркгрегреметь, громыхать (о громе)' и т. д.

Рассматривая тюркские и монгольские звукоизобразитель­ ные глаголы с аффиксами -кыр, к,ыр(а), Г. Рамстедт отмечал их сложносоставность и выделял два элемента и -га-; при этом последний отождествлял с монгольским -га- обычных, не­ звукоизобразительных глаголов, а первые -§г- с монгольским глаголом §е- 'говорить, сказать', -И- с глаголом Ы- 'делать'1.

После Г. Рамстедта исследованием морфологического соста­ ва тюркских звукоизобразительных глаголов на -\аг занимался В. Банг. Он разделял рассматриваемые глаголы на подражаКатзЬеЛг С. ^ УегЬ51агптЫ1Ат§з1еЬге ёег топ§оИ8сЬ-(ьгк18сЬеп ЗргасЬе // КРОп.. 1912.

ХХУП. 3.5. 36, 55, 56.

тельные корни и аффикс побудительного залога —уиг-/§ьг-'.

Связь между -7пг- и ^п^а- В. Банг считал очевидной, так как многие моносиллабические основы с ауслаутными согласными восходят к диссиллабическим с гласным в ауслауте2. Указывая на то, что -цпга- \-кпга- является архаичной формой аффикса пгА-кгг-, он относил его к тюркским аффиксам.

По мнению Э. В. Севортяна, звукоизобразительные глаголы типа бацыр-, шащыр- и т. д. являются производными формами, образованными при помощи аффикса -киг-/-кьг-/-иг- с различны­ ми фонетическими вариантами, сходного с глаголообразующим аффиксом -ууг-/-сИг-, т. е. он обнаруживал определенную связь между глаголообразующими аффиксами -ууг-/-уг- и показате­ лями вторичных подражательных основ в той же форме. Объ­ яснял он это тем, что «явление грамматического синкретизма глагольных и именных показателей наблюдается и в ряде дру­ гих случаев»3. В алтайском, хакасском и шорском языках рас­ сматриваемый аффикс Э.В. Севортян разделял на два простых морфологических элемента: аффикс глагольного имени -ку и глаголообразующий аффикс -г: хак. хатхыр- 'хохотать' (хатхы 'смех'), хысхыр- 'кричать' (хысхы 'крик'); шор. цыйгыр- 'кри­ чать' (цыйгы 'крик')4. Аналогичной точки зрения относитель­ но морфологического состава звукоизобразительных глаголов указанного типа придерживаются М. Худайкулиев5 и З.К. Ишмухаметов6. ;, '' '• 1Вап% Ж Уош кцк(ьгк18сНеп г и т ОзташзсЬеп. УогагЪекеп гм етег уег§1екЬепс1еп ОгаттаИк 1ез ТьНазсЬеп.2. М1йеПип{: ЬЬег еш1§е ЗсЬаПпасЬаЬтепде УегЬа// АВА\У.

191. ВегНп. 8.12.

2 Севортян Э. В. Аффиксы глаголообразования в азербайджанском языке. М., 1962.

\ С. 263.

*Там же. С. 20.

4Там же. С. 264.

5Худайкулиев М. Подражательные слова в туркменском языке. Ашхабад, 1962. С.

98.. ' 6 Ишмухаметов 3. К. Звукоподражательные слова башкирского языка: Автореф.

дЬс.... канд. филол наук. Уфа, 1976. С. 17.

До Э.В. Севортяна типы глагольных основ исследовал Л.Н. Харитонов, который при выделении аффикса -к,ыра, -к1ре конечный гласный характеризовал как выражающий длитель­ ность, протяженность1.

Рассматривая морфологический состав ряда звукоизобрази­ тельных глаголов тюркских и монгольских языков, Б.М. Юнуса­ лиев выделяет аффиксальную морфему к,ыр- (с фонетическими вариантами кир-, кур- и т.

д.), что в свою очередь позволяет ему обособить три типа односложных корней, состоящих из одной гласной, согласной+гласной и гласной+согласной, например:

1) кирг. в+кур- 'реветь, сильно плакать по умершему; реветь (о быке)', каз. в+мр-, туркм. в+гир-, башк.у +кер-, уйг. Ье+кирреветь', бур.-монг. у+хэр- 'реветь (о быке)', чув. а+хгр-, башк.

а+к,ыр- 'реветь'; 2 ) кирг., каз., узб. ба+к,ыр-, туркм. баа+гыр-, аз., алт. ба+гыр- 'кричать, орать', кирг., каз., узб. ца+к,ыр-, туркм. га+гыр- 'харкать', кирг., каз., узб. ке + кир-, алт. ке+гир-, чув. кг+кгр- 'рыгать, отрыгивать', монг. хэ+хэрэ- 'отрыгивать', кирг., алт. ту+кур-, каз. ту + кир, туркм. туй+кир- 'плевать', монг. (халх.) ту+хира- 'плевать'; 3) кирг., алт. ыш+цыр-, каз.

ыс+к;ыр- 'свистеть, шипеть', бур.-монг. иш+хирэ- 'свистеть'2.

Относительно аффикса к,ыра- (каре-, кура-, курв) Б.М. Юну­ салиев предполагает, что он «исторически разложим на отличители ц+р и глагольный аффикс а», и при этом отмечает, что «в современном языке основы типа цырцыр-, шарцыр- и т. д.

самостоятельно неупотребительны, в то время как первообраз­ ный корень (основа) шар, к,ыр бытует в качестве подражатель­ ных слов. Поэтому с практической стороны кажется целесоо­ бразным в глаголах типа шарцыра- 'бурлить, гудеть (о реке)', цырцыра- 'хрипеть', куркурв- 'греметь (о громе)', ырцыра- 'ры­ чать' и т. д. выделять употребительные корни шар, к,ыр, кур, ыр и глаголообразующий элемент кра/кре/крв; ср. бур.-монг.

Харитонов Л. Н. Типы глагольной основы... С. 188 2Юнусалиев Б. М. Киргизская лексикология С. 161.

бархира- реветь'бар+хира; хирхира- 'хрипеть'.хир+хира;

шархира- 'бурлить', хурхэрэ- 'греметь', эрхирэ- 'рычать'1.

По наблюдениям М. Рясянена, звукоизобразительные глаго­ лы типа бацыр-, шацыр- состоят из подражательного корня (5а-, ша-) и суффикса ономатопеических слов -к,ыр (с вариантами)2, сложносоставность которых (в историческом плане) он не рас­ сматривает.

Иную трактовку морфологического состава звукоизобрази­ тельных глаголов предлагает А. М. Щербак, который считает, что эти глаголы представляют собой исторически составные образования, включающие образное слово и вспомогательный глагол иг-. Фонетическое слияние компонентов аналитического образования автор объясняет полным семантическим объедине­ нием глагола иг- с приглагольными словами. Причины указан­ ного развития звукообразовательных глаголов А. М. Щербак видит в следующем: «Широкое участие глагола иг- в образо­ вании устойчивых сочетаний является выражением тенденций развивающихся в тюркских языках с давних времен. Вместе с тем в некоторых тюркских языках расширение границ употре­ бления иг- в качестве вспомогательного глагола связано с дей­ ствием внешних факторов. Не исключено, что здесь сказалось влияние персидского языка, в котором глагол гас1ап имеет то же значение и выполняет те же словообразовательные функции, что и глагол иг- в тюркских языках»3.

Одной из последних работ, посвященных изучению морфо­ логического состава звукоизобразительных глаголов на -к,ыр-, к,ыра-, является статья Т. Текина «О структуре алтайских зву­ коподражательных глаголов (есИок уегЬз) на -кгга». В ней от­ мечается, что для выяснения морфологического состава иссле­ 1Там же. С. 174.

2Казапеп М. УегзисЬ ешез е1уто1о§1$сЬеп ^оПегЬисЬз ёег ТйкзргасЬеп. НекшИ, 1969. 8.

58,96.

3Щербак Л. М. О морфологическом составе образных глаголов типа Ъакиг-, сакиг-, Иа]киг- //Советская тюркология. 1971. № 3. С. 9,10.

дуемых глаголов необходимо сопоставление тюркских форм с аналогичными образованиями в монгольском и тунгусоманьчжурских языках. В связи с этим автор утверждает, что «несмотря на удивительное сходство между... тюркскими и монгольскими звукоподражательными глаголами, тюркологи до сих пор не уделяли большого внимания монгольским фор­ мам. Вместо того, чтобы рассматривать эти тюркские и мон­ гольские глаголы вместе, они старались объяснять тюркские глаголы, о которых идет речь, независимо от их монгольских соответствий. В результате этого тюркские звукоподражатель­ ные глаголы на -Иг- и Ига- до сих пор не имеют удовлетвори­ тельного объяснения и нет ясности в их отношениях к монголь­ ским звукоподражательным глаголам на Ига»'.

Согласно Т. Текину, происхождение и развитие рассматри­ вает определенную последовательность: аналитические обра­ зования типа монг. сег И- 'чирикать, щебетать; потрескивать, хрустеть', Ьиг Ьиг И- 'булькать, пузыриться, кипеть' и як. Ъащм- 'производить резкий неожиданный шум', згг дт- 'свистеть' (где И- 'делать', ц\- 'делать', соответствующие общетюркскому 1, выступающие в качестве вспомогательного глагола, вос­ 7п ходящего к алтайскому *Ипа) со временем слились и образова­ ли глагольные основы типа монг. Ъащг- 'производить хриплый звук', сагдг- 'производить резкий звук, трещать, грохотать', сЫа- 'чирикать, щебетать', уйг. ръгкь- 'бить струей, хлынуть, фонтанировать', каз., кирг. Ььгкь- прыскать, разбрызгивать', эвенк. Ищ 1- 'звенеть, звучать', кепр- 'храпеть': в прото-тюркомонгольскую, если не в прото-алтайскую эпоху к звукоподра­ жательным глаголам на -И был присоединен суффикс -га- обыч­ ных (т. е. незвукоподражательных) глаголов, при этом «новый суффикс -Ига- в монгольском языке не претерпел особых из­ менений», а в тюркских языках в большинстве случаев наблюТек]п Т. Оп *Ье зйпсШге *Ье А1Ыс есЬсмс уегЬз ш кгг а // Ас1а Опеп1аНа / Асадепнае 8с1€пйагшп Нип§апа. 1982. Тотиз XXXVI (1-3). Р. 504.

дается выпадение конечного гласного, а иногда - инлаутного гласного1 Очень важным для последовательного выделения.

корневой морфемы ряда звукоизобразительных слов представ­ ляется наблюдение Т. Текина, по которому в определенной части подражательных слов рассмотренного типа происходит выпадение конечного корневого вибранта г, в связи с чем он пи­ шет: «По-видимому, конечный г в...ономатопеических корнях выпал перед аффиксом -Ига в период прототюркского языка.

В результате этого предшествующая гласная стала долгой (вто­ ричная долгота). Это видно из туркменских форм аналогичных глаголов, которые и сейчас сохраняют свои долгие гласные, а также из озвончения ранее глухих велярных в суффиксах огузских языков в целом»2.

Как известно, корневой согласный р вследствие определен­ ной неустойчивости как при самостоятельном употреблении корневой морфемы, так и при образовании производного слова может регулярно или спорадически выпадать не только в тур­ кменском, но в других тюркских языках. Наиболее последова­ тельны случаи выпадения р в уйгурском языке, где подобные явления могут оказывать влияние не только на фонетическую, но и морфологическую структуру и семантику слова. Напри­ мер, «в результате выпадения р появляется долгота, или так называемое компенсирующее удлинение гласного, стоящего перед р, иногда наблюдается расширение гласного и удваива­ ется начальный согласный следующего слога: ср. уйг.

6а:, ма:

жан, квмв:, цоссац - каз. бар, маржам, кемгр, курсах;»3. Вместе с тем выпадение согласного р не во всех случаях приводит к 1Там же. С. 507,508.

2Там же. С. 509. м 3Садвакасов Г. О некоторых свойствах сонорного р в современном уйгурском язы­ ке // Исследования по уйгурскому языку. Кн. 2. Алма-Ата, 1970. С. 71-75; см. также: Дмитриев Н. К. Неустойчивое положение сонорных р, л, н в тюркских языках // Исследования по сравнительной грамматике тюркских языков. 4. 1: Фонетика. М„

1955. С. 279,280.

указанным изменениям в слове. «В лексическом составе уйгур­ ского языка наличествуют звуко- и образноподражательные слова с конечным р типа вар (подр. крику), гур (подр. гулу), пар (подр. блеску), пир (подр. быстрому вращению), пур (подр.

порханию), шар (подр. грохоту, шуму) и т. д. Глаголы, образо­ ванные на их основе посредством аффикса -кира, -кирэ, оформ­ лены в виде ващра- 'кричать', гукире- 'гудеть', пацира- 'бле­ стеть', пецира- вращаться', шацира- грохотать, течь с шумом (о воде)'. Р в конце основы приведенных слов давно исчез, а граница между ва (вар), гу (гур), па (пар), пе (пир), ша (шар) и аффиксами -к,ира, -кирэ стерлась. Теперь только исследователь, знакомый со свойством уйгурского р, может догадаться, что слова, например пек,ира- (произн. пе: к,ира~), пуцира- (произн.

пу; к;ира~), этимологически восходят к пир+цира-, пур+к;ира-...

Число таких слов в современном уйгурском языке довольно велико»1.

По мнению А.Т. Кайдарова, развитие структуры подража­ тельных основ прошло ряд этапов. Характерностью первого этапа является то, что «наидревнейшее, самое элементарное звукопредставление в далеком прошлом, вероятно, реализовалось наличными в каждом языке гласными звуками, так как другой возможности он не имел и не мог иметь. Следовательно, реа­ лизация самых простейших звукопредставлений практически могла осуществляться нашими предками только на основе глас­ ных/а/, /э/, /о/, /в/, /е/, /у/, /у/, /ы/, Ш... первоначальные звукопредставления были весьма обобщенными и обязательно содержали элементы указанных выше звуков речи. Например, звукосимволика *ы могла передавать всякий звук внешнего мира, который в известной степени соответствовал гласному звуку - фонеме человеческой речи, произносимому обычно при неполном от­ крытии рта. Что означало это звукопредставление в свое время?

Об этом можно судить теперь только по значениям произвоТам же. С. 76.

I дных от него образований в казахском языке»1 Приведя в каче­.

стве примеров казахские звукоизобразительные формы *ыыс подр. шипению змей или звуку, подобному свисту; *ыыр подр.

рычанию собак; *ыыц подр. звуку, произнесенному через по­ лости носа или рта; *ыыз подр. жужжанию пчел, комаров и других насекомых, А.Т. Кайдаров пишет: «Несмотря на то, что эти первичные производные основы, выражая вполне конкрет­ ные звукопредставления, все же сохраняют определенную се­ мантическую преемственность с корневой морфемой *ы, сумма значений этих производных основ подражаний, по существу, и определяет то общее, свойственное значению этой корневой морфемы»2. Так как в казахском языке, как и в других тюркских языках, вследствие длительного агглютинативного развития однофонемные звукоизобразительные формы самостоятель­ ного употребления не сохранились, дальнейшую эволюцию первоначальных звукопредставлений автор видит «в постоян­ ном обрастании гласных согласными звуками в зависимости от характера, природы и значения подражаемых явлений»3. На следующем этапе «развитие структуры подражательных слов происходит путем наращения на первичные корни подражания типа СГ и ГС регулярно функционирующих в языке абстраги­ рованных грамматических формантов р, д с, т, п, и д и др.», придающих в системе определенных словообразовательных моделей первоначальным «звуко-представлениям конкретное семантическое содержание, подвергая их материализацию)4.

Первичные корни и основы подражательных слов служат основой для образования вторичных и последующих произво­ дных основ. При этом «каждый вновь прибавляющийся к пер­ вичной основе грамматический формант (модификатор. - К.Х.) 'Кайдаров А. Т. Структура односложных корней... С. 170,171.

2Там же. С. 171. ( 3Там же.

4Там же. С. 172.

придает ей новое значение, материализует и конкретизирует выражаемое ею явление, образное представление, приближая ее к обычным лексическим единицам языка»1.

Эта концепция исторического развития морфологической структуры первичных корней и основ подражательных слов фактически отражает процесс денатурализации звукоизобрази­ тельных форм, не раскрывая механизм и природу этого процес­ са, тесно связанного с лексико-грамматической системой кон­ кретного языка. Эту связь мы рассмотрим несколько позже, а сейчас попытаемся обобщить наблюдения ученых.

Различные точки зрения относительно морфологического состава звукоизобразительных глаголов на -куыр, -к,ыра мож­ но свести к следующему: корневая морфема выделяется либо как звукоизобразительная единица СГ(С), либо без указаний на таковую с фонетическими типами СГ или СГС; аффиксальная часть рассматривается либо как сложное образование, возник­ шее в результате присоединения двух морфем, произошедших от вспомогательных глаголов, либо как односложный аффикс, имеющий неясный источник образования или берущий начало от глагольной формы. Принципиальным различием двух вари­ антов интерпретации корня является отнесение его к изобра­ зительным словам или к обычным, а аффиксальной части - к сложным или простым.

Наиболее вероятной, последовательной в привлечении пере­ ходных форм и определении истоков происхождения и развития сложного аффикса представляется точка зрения Г. Рамстедта, частично сходная с ней позиция М. Рясянена и Б.М. Юнусалиева, обобщенная Т. Текином.

Результаты исследований этих ученых позволяют выделить корневую морфему не как абстрактную структурную единицу, обособляемую путем сопоставления сходных по форме образо­ ваний и имеющую неясную общую семантику, а как реальное 1Там же. С. 175.

для данного языка звукоизобразительное слово, занимающее конкретное место в системе слово- и формообразования. По­ следовательное разложение аффиксальной морфемы на истори­ ческие составляющие как в формальном, так и в семантическом плане дает возможность определить процесс развития звукои­ зобразительного корня от условно исходного к вторичному и далее до лексикализованного образования.

Следовательно, при морфологическом анализе структуры звукоизобразительных (обычных) слов необходимо исходить из возможности существования реального или реконструируемого подражательного (обычного) корня. При этом, очевидно, воз­ можность выделения реального звукового комплекса определя­ ется наличием последовательной звукоизобразительной систе­ мы в общей структуре морфологических моделей конкретного языка. Гибкость системы звукоизображения в тюркских языках (а так как это свойство, вероятно, носит типологический ха­ рактер, то соответственно и других генетически близких и от­ даленных языков) основана на сочетании возможностей дено­ тативной обусловленности форм и актуальной репрезентации морфологической структуры, отраженной в системе моделиро­ вания. Возможности звукоизобразительной системы на любом из этапов ее существования, как отмечалось выше, ограничены составом фонем, закономерностями их дистрибуции и ограни­ ченностью морфологических моделей каждого языка. Для того чтобы показать, что звукоизобразительные глаголы на -цыр(а) в тюркских языках подчинены также определенным, ранее сфор­ мировавшимся моделям, рассмотрим несколько примеров.

Корневая морфема звукоизобразительного глагола бак,ыр- в казахском языке может быть восстановлена с помощью сопо­ ставления с гомогенными глаголами как казахского, так и дру­ гих тюркских и алтайских языков. Поморфемный анализ при­ водит к выделению гипотетического корня ба-, совпадающего по форме с якутским ба-ба... подр. крику филина, тетерева, ле­ тяги. Однако якутское подражательное ба-ба имеет междомет­ ный характер, лексикализованной формой которого в тюркских языках являются бар, бак, баж (ср. каз. мэ подр. блеянию овец, козмацыра- 'блеять', мв подр. ыычдйшюмец1ре- 'мычать' и т. д.). Из этих трех корней в слове каз. бацыр-, азерб., туркм.

багыр- Э. В. Севортян находит второй, т. е. бак^ который в свою очередь, по его мнению, восходит к гипотетическому бац'.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |


Похожие работы:

«Инструкция по эксплуатации, монтажу и гарантия качества Кухонная вытяжка Обязательно прочтите инструкцию по эксплуатации и монтажу пе ред подключением и подготовкой прибора к работе. Вы обезопа сите себя и предотвратите повреждения прибора. ru-RU, UA, KZ M.-Nr....»

«готовность к его оценке. В социальном представлении отражается значимость объекта для субъекта. Тем самым оно является как бы результатом взаимопроникновения субъекта и объекта, в котором сливаются воедино образ и значение. С. Мо...»

«Сastalia-Inverted Tree Карл Юнг Liber Novus Сastalia-Inverted Tree Оглавление Liber Primus Пролог Путь того, кто грядет Глава I Повторное обретение души Глава 2 Душа и Бог Глава 3 На службе души Глава 4-1 Пустыня Глава 4-2 Переживания в пустыне Глава 5 Грядущий спу...»

«Е.В. Юферева 207 УДК 882.161.165 Е.В. Юферева ОБРАЗ ЗИНАИДЫ ГИППИУС В СОВРЕМЕННОЙ БИОГРАФИЧЕСКОЙ ТЕЛЕДОКУМЕНТАЛИСТИКЕ К жизнеописанию ярко одаренной и противоречивой личности Зинаиды Гиппиус в последнее время...»

«Вестник МГТУ, том 15, №3, 2012 г. стр.517-525 УДК 639.3.07 Качественный посадочный материал – основа биобезопасности лососевых товарных ферм Н.Р. Калинина Полярный научно-исследовательский институт морского рыбного хозяйства и океанографии им. Н.М. Книповича (ПИНРО) Аннотация. Проведены и...»

«МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ УТВЕРЖДАЮ Первый заместитель министра _ Р.А. Часнойть 6 июня 2008 г. Регистрационный № 035-0408 СБОР, ДОСТАВКА, ХРАНЕНИЕ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ИНФЕКЦИОННОГО МАТЕРИАЛА ДЛЯ ЛАБОРАТОРНОЙ ЭКСПРЕСС-ДИАГНОСТИКИ...»

«Инструкция по установке, настройке и эксплуатации Рутокен © 2014 Компания "Актив" Общая информация. Устройства Рутокен используются для хранения и предъявления персональной информации: ключей шифрования, сертификатов, лицензий, удостоверений и д...»

«ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ЛЕСНОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИИ ПРИКАЗ от 22 сентября 1997 г. N 122 ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ИНСТРУКЦИИ ПО АВИАЦИОННОЙ ОХРАНЕ ЛЕСОВ В целях дальнейшего совершенствования организации, планирования и проведения работ по авиационной охране лесов, работ по лес...»

«Искать людей, которые смогли бы Вам помочь в данной ситуации — это последнее, что необходимо, когда атака уже началась. Имейте четкий план действия при атаке. Необходимо иметь краткую инструкцию,...»

«ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ, ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ СТОИМОСТЬ И СПРАВЕДЛИВАЯ СТОИМОСТЬ ПРЕДПРИЯТИЯ: ПОНЯТИЯ, ПОКАЗАТЕЛИ И МЕТОДЫ ИХ ОПРЕДЕЛЕНИЯ Ревуцкий Л.Д. Информационное агентство ИВИС rev_ld@mail.ru В статье предлагаются понятия и показатели фундаментальной, полной фундаментальной и полной справедливой стоимостей предприятий...»

«Ростовский уездный земско-городской комитет помощи беженцам в годы Первой мировой войны К. А. Степанов Деятельность различных благотворительных организаций в России, в том числе и комитетов помощи беженцам в годы Первой мировой войны, привлекает в последнее время пристальное внимание исследователей 1. Однако тема не исчерпана....»

«УДК 059.9.072 ИССЛЕДОВАНИЕ ЦЕННОСТНЫХ ОРИЕНТАЦИЙ ЛИЧНОСТИ Халипская Н.К. Научный руководитель – доцент Гончаревич Н.А. Сибирский федеральный университет В условиях социальных изменений, происходящих в России, когда у людей формируются новые стандарты жизни, обретаются новые смыслы и ценност...»

«СОРТИРОВЩИК БАНКНОТ SB-2000 Leading Image Processing Technology We've been there when you needed Сортировщик банкнот SB-2000 Руководство по эксплуатации РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ SB-2000 V.02 17.12.2010 UM60R -1СОРТИРОВЩИК БАНКНОТ SB-2000 Содержание ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ ПО ТЕХНИКЕ БЕЗОПАС...»

«тел/факс +7 (495) 221-58-89 Delta Electronics, Inc.® РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ преобразователей частоты серии VFD-S (220 В 0.2 – 2.2 кВт и 380 В 0.4 – 2.2 кВт) Москва, 2003 стр. 2 Руководство по эксплуатации преобразователей серии VFD-S Содержание 1. ПОЛУЧЕНИЕ И ОСМОТР 2. ХРАНЕН...»

«1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1.1. Положение о форме, периодичности и порядке текущего контроля успеваемости и промежуточной аттестации обучающихся в Пермском государственном национальном исследовательском университете (далее Положение) определяет:формы текущего контроля успеваемости и...»

«Каталог "Регулирующая арматура". Декабрь 2015 Редукционные клапаны (регуляторы давления "после себя") В случае если имеется необходимость в более широком Выбор типа редукционного клапана диапазоне регулировки, могут использоваться специальные и его условного диаметра исполнения редукцио...»

«1 Управление базами данных в Visual Basic 1. Технология ADO.NET VB.NET позволяет отображать, анализировать и изменять информацию в базах данных. Для этой цели имеется модель доступа к данным, которая называется ADO.NET. Эта модель позволяет работать с мощными базами данных, созданными одной из СУБД, например, Microsoft Access, M...»

«Муниципальное дошкольное образовательное учреждение "Детский сад комбинированного вида № 23 "Лучик" ПУБЛИЧНЫЙ ДОКЛАД о состоянии и результатах деятельности образовательного учреждения в 2015-2016 учебно...»

«NRCGIT TOPOCORRECTION Руководство пользователя Лаборатория ГИТ и ДЗ 2009г. Оглавление 1. Введение 2. Установка утилиты 3. Входные данные для топографической коррекции 3.1 Теневая модель рельефа или цифровая модель рельефа 3.2 Построение теневой модели рельефа при помощи утилиты NRCGIT Topocorrecti...»

«Положение JB-R1: Порядок расследования жалоб учащихся на дискриминацию и притеснения Государственные школы Денвера (Округ) обеспечивают условия обучения, свободные от незаконной дискриминации и притеснений. Администрация Округа незамедлительно реагирует на жалобы...»

«1 30 АПРЕЛЯ 2014 ВЕСТНИК БАНКА РОССИИ № 42 (1520) С ОД Е Р Ж А Н И Е информационные сообщения кредитные организации Информация о регистрации и лицензировании кредитных организаций на 1 апреля 2014 года Информация о регистрации и лицензировании кредитных организаций в I квартале 2014 года Данные о движении наличной иностранной валюты на территории Российской Федерации через уполномоченные банки за ян...»

«AIX версии 6.1 Общие принципы программирования AIX версии 6.1 Общие принципы программирования Примечание Перед началом работы с этим изданием и описанным в нем продуктом ознакомьтесь с информацией, приведенной в разделе “Примечания” на стр. 721. Данное издание относится к AIX версии 6...»

«НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ Щ Серия Гуманитарные науки. 2015. № 12(209). Выпуск 26 61 УДК 811.133.1 К О Н Ц Е П Т У А Л Ь Н А Я М Е Т А Ф О Р А К А К И Н СТ РУ М Е Н Т И С С Л Е Д О В А Н И Я С О Д Е РЖ А Н И Я К О Н Ц Е П Т...»

«НЕЛЕГАЛЬНАЯ МИГРАЦИЯ КАК ФЕНОМЕН ГЛОБАЛЬНОГО МИРА Алешковский И. А. к. э. н., доцент, заместитель декана факультета глобальных процессов Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова. E-mail: aleshkovki@yandex.ru В статье проанализирован фе...»

«Тема 3.2 Основные компоненты клеточной стенки. Хол. Гем.doc1 ОСНОВНЫЕ КОМПОНЕНТЫ ДРЕВЕСНОЙ КЛЕТОЧНОЙ СТЕНКИ 2. ХОЛОЦЕЛЛЮЛОЗА. ГЕМИЦЕЛЛЮЛОЗЫ Древесина состоит из органической и неорганической части. Органическая состоит из углеводной или полисахаридной и ароматической частей. Углеводная часть состоит из полисах...»

«Маккавеев Н.И. Русло реки и эрозия в ее бассейне Глава III ЭРОЗИОННО-АККУМУЛЯТИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ ПОКАЗАТЕЛИ, ХАРАКТЕРИЗУЮЩИЕ ИНТЕНСИВНОСТЬ ЭРОЗИОННО-АККУМУЛЯТИВНЫХ ПРОЦЕССОВ Текущая по земной поверхности вода...»

«Центральный совет союза воинствующих безбожников СССР. А. РЕЙНMAPУС и Г. ФРИЗЕН       МЕННОНИТЫ  (КРАТКИЙ ОЧЕРК) под редакцией И. ГЕБГАРТА А К Ц И З Д -ОВ О "БЕЗБОЖНИК" МОСКВА 1930 ВВЕДЕНИЕ. Кто такие меннониты? Секта меннонитов является одной из своеобразных ветвей анабаптизма, этого значительного религиоз...»

«СОЗДАТЕЛИ РОССИЙСКОЙ НАРОДНОЙ КИНОПРЕМИИ "ЖОРЖ" ОТВЕЧАЮТ НА ВОПРОСЫ КИНОБИЗОНА Опубликовано Kinobizon team Апр 13, 2012 Оригинал статьи находился по адресу: http://kinobizon.ru/2012/04/13/george-speak/ За пару дней до церемонии награждения VIII Российской народ...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.