WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«О Оч О О п. ш го Г 87. Ъ К & ь $2 1САЗАЦ ТЫ Б1Л1М1НЩ АНТОЛОГИЯСЫ К. Хусаинов Звукоизобразительность в казахском языке Павлодар I УДК 811.512.122*34 ББК 81.2Каз-1 X 98 К азак стан Р есп убли к ...»

-- [ Страница 3 ] --

Несмотря на то, что попытки объяснения природы звуко­ символизма предпринимались с давних времен, она до сих пор остается предметом оживленных споров как среди лингвистов, так и среди философов, психологов и других ученых, занимаю­ щихся исследованием проблемы происхождения языка и мыш­ ления.

Рассмотрим основные методы изучения звукосимволизма, проливающие свет на сущность и особенности его проявления, а также ряд фактов, отражающих звукосимволизм в лексике со­ временного казахского языка.

Пионером в изучении звукосимволизма чаще всего называ­ ют Платона, в одном из сочинений которого отмечалось, что звук [г] лучше всего приспособлен для передачи порыва и дви­ жения, [1] - для обозначения чего-то гладкого, [1] - узкого, [а] большого, [е] - долгого, вечного1 Г. Лейбниц считал, что звук.

[г] передает сильные движения, сопровождаемые шумом, звук [1] выражает нечто мягкое, передает тихое движение2. Анало­ гичные наблюдения встречаются в трудах Августина, X. ГерПлатон. Кратил // Соч. М., 1968. Т. 1.

2Лейбниц Г. Новые опыты о человеческом разуме. М., 1936. С 245.

дера, В. Гумбольдта, Ж.Ж. Руссо, В. Вундта и других ученых (в основном философов-идеалистов) средневековья и XIX в.

В конце XIX и начале XX в. под влиянием младограмматиче­ ской школы и трудов Ф. де Соссюра, а самое главное вслед­ ствие одноплановости и субъективизма в методике сторонников ономатопеической теории происхождения языка к исследова­ ниям, посвященным изучению звукосимволизма, возникло яв­ ное недоверие, которое в советском языкознании впоследствии значительно усилилось после критики стадиальной теории Н.Я. Марра и широкого применения семиологических принцияв пов описания языка.



В 20-30-х гг. проблема звукосимволизма вновь привлекла внимание отдельных ученых, видевших перспективу его из­ учения в расширении фактического материала, в использова­ нии разнообразных методов анализа и в привлечении данных смежных наук. Например, О. Есперсен, исследовав ряд слов, показал, что во многих языках слова со значением «маленький»

как правило включают фонему р]1 Экспериментальные мето­.

ды исследования звукового символизма впервые были приме­ нены американскими лингвистами Э. Сепиром и С. Ньюмэном.

В эксперименте Э. Сепира испытуемые должны были соотне­ сти бессмысленные слоги типа тИ и та1 со значениями 'ма­ ленький' - 'большой'2. С. Ньюмэн с помощью аналогичной методики исследовал различные гласные и согласные фоне­ мы, а также большой список английских слов со значениями 'большой' и 'маленький', в результате чего пришел к следую­ щим выводам: 1) гласные английского языка располагаются по шкале 'маленький' - 'большой' в следующем порядке: [/], [е], [е], [эе], [а]; 2) согласные располагаются в последователь­ 1^ р е гз е п О. ЗушЬоИс уа1ие оГ Ле усяте1 \ II 1е$рег$еп О. 1лпяш50са. СорепЬа^еп,

1933. Р. 283-303.

25ар1г Е. А зШёу га рЬопеПс зутЬоН зт //.1оита1 оГ ехрептеп1а1 РзусМо^у. 1929. Уо1.

12. Р. 225-239. ' И ‘ - ' = • -• == ности И, И. 1]» [& [*) Ы ; глухие оцениваются как «мень­ ] шие» по сравнению со звонкими, передние - как «меньшие»

по сравнению с задними; 3) оценка звуков испытуемыми свя­ зана с физическими (акустическими и артикуляционными) свойствами этих звуков1.

Начиная с 60-х гг. экспериментальные методы исследова­ ния звукового символизма были применены уже целым рядом ученых; география исследованных языков значительно расши­ рилась. Так, М. Майрон2 обнаружил, что гласные и согласные фонемы английского и японского языков оцениваются амери­ канцами (говорящими по-английски) и японцами в целом оди­ наково, при этом переднерядные звуки ассоциируются с «прият­ ным», «слабым», «маленьким», заднерядные - с «неприятным», «сильным», «большим». Сходную интерпретацию результатов экспериментального анализа находим в работах Д. Узнадзе и М. Миязаки.

Значительный интерес к проблеме звукосимволизма как за­ рубежными, так и советскими учеными был проявлен в послед­ ние два-три десятилетия. Среди них прежде всего необходимо назвать Р. Брауна, С. Эртеля, Г. Хордмана, И. и М. Тэйлоров, Ж. Петерфальви, Г. Мюллера, И. Брэкбилла, К. Литл, М. Майрона, а также советских лингвистов - В.В. Левицкого, А.П. Журавлева, Е.А. Гурджиеву, А.Н. Журинского, С.В. Во­ ронина и др.

В связи с тем, что изучение звукосимволизма в тюркологии до сих пор не получило широкого распространения, остановим­ ся на современных методах его исследования несколько под­ робнее.

Различные моменты проявления звукосимволизма в рус­ ском, украинском, молдавском и других языках исследовал IМемпап 5. РигЛег ехрепгаепЦ ш рЬопеПс зутЬоНзш // Атепсап ^и та1 о( рзусЫМо^у.

1933.45.

1Шгоп М. А сго$8-1т§Ш811с ту ез11§айоп оГ рЬопейс зутЬоНзт // Ь ита1 от АЬпогпш апй Зоаа1 Р8усЬо1о§у. 1961. 62. Р. 623-630.

В.В. Левицкий1 В методическом плане его эксперимент, как и.

эксперимент Г. Мюллера, заключался в том, что испытуемым предъявлялось какое-либо слово (искусственное или иностран­ ное) и испытуемый должен был угадать его значение.

Возможность существования в языке звукосимволизма и изменчивости фонетических систем в синхронии и диахро­ нии, по Левицкому, обусловлена относительным характером функционального значения самого явления звукосимволизма.

«Этим объясняется, - пишет он, - тот факт, что в языке сим­ волизируются не все понятия, а, как правило, крайние точки полярных понятий. В противном случае, т. е. если бы симво­ лическим значением обладали все или почти все слова данно­ го языка, звукосимволизм утратил бы свою основную функ­ цию - быть средством экспрессивности, наделять слово особой силой выразительности и тем самым обеспечивать ему особый лингвистический статус»2. Относительный характер звукового символизма проявляется также в том, что «несмотря на четкие соответствия между определенными акустическими и опреде­ ленными семантическими единицами, между теми и другими нет жесткой связи. Так, большой размер может символизиро­ ваться в русском языке твердыми согласными, а маленький мягкими согласными (но не наоборот), понятие «сильный» звонкими, а «слабый» - глухими (но не наоборот) и т. д. Однако понятие «маленький» может символизироваться не только мягкостью, но и глухостью, фрикативностью, латеральностью, верхним подъемом (у гласных), передним рядом и т. д., а «боль­ шой» - звонкостью, твердостью, смычностью, дрожанием, ниж­ ним подъемом, задним рядом и т. д. Поэтому при символизации того или иного понятия каждый язык реализует не все призна­ ки сразу, а лишь ту часть потенциального набора - инварианта 1 Левицкий В. В. Звукосимволизм в лингвистике и психолингвистике // Филологические науки. 1975. № 4. С. 60.

2Там же.

признаков, которым располагает фонетическая система данного языка. Но даже тогда, когда язык располагает всем набором, в одном случае при символизации понятия «маленький» реализу­ ется признак «верхний подъем», а в другом - «передний ряд»1.

Разделяя точку зрения В. В. Левицкого об относительном характере звукового символизма в плане синхронии, мы не мо­ жем согласиться с утверждением автора о случайности соответ­ ствия формы слова с его содержанием на определенном этапе его исторического развития. Рассматривая вопрос о совмести­ мости звукосимволических «правил» и произвольности язы­ кового знака, он пишет: «Звукосимволизм как бы «дремлет» в сознании человека и проявляется лишь тогда, когда форма сло­ ва, развиваясь в полном соответствии с морфологическими и фонетическими законами данного языка, случайно приходит в соответствие (с точки зрения говорящего) с содержанием этого слова. Звукосимволические правила существуют... потенциаль­ но и латентно и реализуются в тех случаях, когда говорящий, сравнивая два от природы не связанных объекта (определен­ ную форму и определенное содержание), обнаруживает струк­ турное сходство между ними и делает один объект символом другого (выделено нами. — К.Х.)»2.

Здесь мы усматриваем два противоречия. Во-первых, при определении сущности звукосимволизма в диахронии необхо­ димо учитывать тенденцию примарно мотивированного знака к постоянному развитию условности под действием коммуни­ кативной функции языка. Признание примарной мотивирован­ ности позволяет вполне логично объяснять наличие как первичного, так и вторичного звукосимволизма направленным развитием звуковой оболочки не только по законам морфоло­ гии и фонетики конкретного языка, но и по закону постоянно­ го противоречия, по которому форма слова-знака в процессе 1Левицкий В. В. Звукосимволизм в лигвистике... С. 59.





2Там же. С. 54-61.

своего развития утрачивает связь со значением, но затем на каком-то этапе может развиваться в направлении соответствия значению. И хотя тенденция к немотивированное™, связанная с основным назначением языка, подавляющая и охватывает с периода формирования человеческого языка всю его структу­ ру, фонетически мотивированные образования как на уровне звукоподражательности, так и звукосимволизма даже на совре­ менном этапе составляют определенную часть лексики боль­ шинства известных нам языков. Если один объект в силу сво­ их вполне определенных физических характерностей делается символом другого объекта, то это не говорит об условности связи между ними, а наоборот, показывает существование есте­ ственных связей. Во-вторых, даже если исследователь не стоит на позициях примарной мотивированности знака, то и в этом случае объяснение соответствия формы слова с содержанием в процессе развития случайностью противоречит законам общей детерминированности.

Для получения данных о связи определенных звуков и по­ нятий в различных языках В.В. Левицкий1 подверг анализу 2 8 языков различного строя (14 индоевропейских и 14 неиндо­ европейских): 3 славянских (русский, болгарский, польский), 3 германских (английский, немецкий, датский), 3 романских (французский, испанский, румынский), 2 балтийских (ли­ товский и латышский), 3 индоиранских (хинди, таджикский, осетинский), 3 тюркских (турецкий, узбекский, казахский), 3 финно-угорских (финский, венгерский, удмуртский), индоне­ зийский, китайский, корейский, лезгинский, ненецкий, тамиль­ ский, эвенкийский и японский.

Так как В.В. Левицкий привлек для анализа и факты казах­ ского языка, остановимся на его наблюдениях несколько под­ робнее. При подготовке к эксперименту из двуязычных слова­ рей им были выписаны все слова, соответствующие русским 1Там же. С. 58.

'маленький, крошечный, крохотный' (в значении 'небольшой по физическому размеру') и 'большой, огромный, громадный (в значении 'большой по физическому размеру'), и было полу­ чено 2 списка слов: 98 слов со значением 'маленький' и 116 слов со значением 'большой'. После принятия некоторых допущений все слова были затранскрибированы, а затем найдены частоты соответствующих гласных и согласных в обоих списках. Даль­ нейший статистический анализ позволил исследователю найти:

1) различия между обеими группами слов по составу гласных и согласных фонем; 2) различия по составу дифференциальных признаков фонем; 3) те фонемы и те дифференциальные при­ знаки, фактические частоты которых в том или ином списке превышают теоретически ожидаемые. «Результаты статистиче­ ского анализа показали, что понятие «маленький» символизи­ руется следующими признаками: передняя или задняя позиция языка (гласные), глухость, аффрикаты, сонорность (в послед­ нем случае значимость отсутствует). Понятие «большой» сим­ волизируется задними и нижними гласными, звонкими, смыч­ ными, дрожащими. При символизации обоих понятий особую роль играют следующие фонемы: И, [и], О ] - «маленький» (за счет фонемы [й] аффрикаты обладают повышенной частотно­ стью при символизации понятия «маленький»), [о], [я], [г], [/], [г] - «большой»1.

Психолингвистический анализ звукосимволического выра­ жения понятий «маленький» - «большой» В.В. Левицкий про­ водил с помощью данных, полученных И. и М. Тэйлорами по английскому, корейскому, тамильскому и японскому языкам, и данных, полученных им при изучении аналогичных фактов в русском, украинском и молдавском языках. «Результаты ана­ лиза показали, что понятие «маленький» может символизироТау1ог I К., Тау1ог М. М. РЬопейс зушЬоНзт т Гоиг ипге1а*её // Сапасйап |оиша1 о( рзусЬо18у. Уо1. 16. 1962 N 4; Тау1ог1 К. РЬопейс зутЬоНзт геехаттеё // РзусЬо1о§1са1 ВиПейп. 60. 1963. 2.

1Левицкий В. В. Звукосимволизм в лингвистике... С. 57 ваться... глухими, фрикативными, сонорными (признаки со­ гласных), передними, верхними (признаки гласных); понятие «большой» может символизироваться противоположными при­ знаками: звонкостью, смычностью, задней и нижней позицией языка»1 Сравнив частоты дифференциальных признаков, сим­.

волизирующих понятия «маленький» и «большой», в лингви­ стике и психолингвистике, В. В. Левицкий обнаружил между полученными данными значимую корреляцию как на уровне фонемы, так и на уровне дифференциальных признаков фонем.

Это позволило ему сделать вывод о том, что «звуковой симво­ лизм (по крайней мере, по шкале размера) носит универсаль­ ный характер... в основе звукосимволизма лежат физические свойства звуков»2.

При изучении звукосимволизма связь формы с содержанием рассматривается не как абсолютная зависимость, а как опреде­ ленная тенденция, сущность которой проявляется в возможно­ сти достаточно гармоничного соответствия звучания слова его значению и наоборот. Другими словами, в восприятии человека

- носителя конкретного языка - значение и звучание, выступаю­ щие как единство понятийного и материального, как опреде­ ленная единица информации, возможны подсознательно, но все же в какой-то степени могут оцениваться как предопределяю­ щие друг друга. Значит, это - явление, при котором «звучание и значение не безразличны друг другу».

Данной точки зрения в звуковом символизме придержива­ ется Е. А. Гурджиева, которая рассматривает субъективный звуковой символизм как связь между звучанием и смыслом в психике человека, как факт психики, выделяемый «при анали­ зе реакций испытуемых, в том числе вербальных реакций»3.

Символическое значение, по ее мнению, представляет собой 1Там же. С. 58, 59.

2Гурджиева Е. А. Элементарный звуковой символизм: (Статистическое исследова­ ние): Автореф. дис.... канд. филол наук. М., 1973. С. 5.

3Журавлев А. П. Фонетическое значение. Л., 1974. С. 32.

статистически доказанный семантический коррелят звуков, т. е. то значение, с которым говорящие связывают то или иное звучание. Для обоснования последнего испытуемым предъяв­ лялись искусственные слова, записанные русской графикой, и они должны были определить значения этих слов, соотнося с 15-шкальной системой признаков (типа большой - маленький, мягкий - твердый и т. д.).

По Журавлеву, единственным возможным путем описания звуковой символики является «перечисление оценочных при­ знаков», так как символика звуков, обобщенная в фонетическом значении, имеет признаковый характер1 Для определения фо­.

нетического значения автор путем специальных расчетов, осно­ ванных на данных таблицы оценок отдельных звуков, произво­ дит анализ как статистических, так и акустико-артикуляторных свойств фонем.

Данная методика исследования звукового символизма, как считает А.Н. Журинский, имеет «некоторые слабые стороны», заключающиеся в том, что фонетическое значение, описанное путем перечисления признаков, «не выдерживает типологиче­ ской проверки и потому является условным»2. По его мнению, «при артикуляторном и акустическом подходе мы с самого на­ чала отмечаем не только связь звука и значения, а черты зву­ кового символизма... минуя показ внутренней, символической связи между двумя компонентами знака, предполагаем, что такая связь есть, если обнаруживаем, что некоторый звук (или оппозиция) имеет близкие значения во всех языках»3.

Проявлениями звукового символизма в языке можно считать факты существенных различий в ассоциировании носителями 1Журинский А. Н. Звуковой символизм в языке: некоторые подходы и принципы описания (в применении к идеофонам в языке эве) // Проблемы африканского язы­ кознания. М., 1972. С. 108.

2Тамже.

3Титова Л. И. Психолингвистический анализ словесных ассоциаций в рухком и киргиз­ ском языках: Автореф. дис.... канд. филол наук. М., 1977. С. 13.

языка конкретных звукоформ, обусловленных фонетически, когда само ассоциирование происходит в нарушение систем­ ных связей сформировавшегося семантического поля в каждом отдельном языке.

Так, благодаря психолингвистическому анализу словесных ассоциаций Л.Н. Титова методом свободного ассоциативного эксперимента с письменной фиксацией первой и единствен­ ной реакции информантов обнаружила совпадение основных семантических типов ассоциирования в русском и киргизском языках, «что является показателем значительного единства в установлении логико-семантических связей между членами лексической системы носителями обоих языков»1 Вместе с тем.

среди наиболее существенных различий ассоциирования, мо­ тивированных лингвистическими причинами, автор выделяет и фонетический фактор, т. е. фонетическую ассоциативность, отражающую «звуковые схождения или соотношения стимула и ассоциации (ср. рус. гладкий - сладкий, успех - смех, кирг. арал

- марал)»2.

В аналогичном исследовании Н. В. Дмитрюк на материа­ лах русского и казахского языков показала сложность взаимо­ действия культурных, социально-психологических, языковых (речевых) факторов, влияющих на способы ассоциирования, а также привела результаты наблюдений над специфичностью строения ассоциативного поведения русских и казахов3. На­ ряду с культурологическими факторами, влияющими на по­ явление национально-специфических вербальных ассоциаций, автор выделяет языковые (речевые) факторы, формирующие своеобразные реакции разноязычных информантов. Наиболее 'Там же. С. 9.

2Дмитрюк Н. В. Национально-культурная специфика вербальных ассоциаций: Авто­ реф. дне.... канд. филол наук. М., 1985.

5 Тау1ог I. К, Тау1ог М. М. РЬопейс яушЬоНзш т Гоиг ипгеЫеё 1ап(*иа§ез // СапасНап ]оита1 оГ рзусЬо1ову. Уо1. 16. 1962. 4; Тау1ог I. К. РЬопеНс зушЬоНзт геехатте1 И РзусЬо1о{рса1 ВиИейп. 60. 1963. 2.

характерными среди них являются различия в семантической структуре стимулов-коррелятов, во фразеологии, в своеобразии ономастики и топонимики, в грамматических свойствах сопо­ ставляемых языков. Последнее включает в себя различие мор­ фологических типов языков, своеобразие их грамматических форм, словообразовательной системы и различные способы со­ четаемости.

Фонетический фактор при определении различий в вербаль­ ных ассоциациях русского и казахского языков Н. В. Дмитрюк не рассматривает. Это объясняется, очевидно, тем, что факты звуковой ассоциативности в эксперименте сравнительно не столь многочисленны, не представляют большой сложности при интерпретации причин их появления и не объясняют линг­ вистических причин национально-культурных особенностей речевого общения. Наибольший интерес данные факты, полу­ ченные с помощью ассоциативных методик, представляют для исследования звукосимволических аспектов как национально­ го, так и универсального характера, его проявлений в современ­ ных языках.

Можно предполагать, что фонетическая ассоциативность, по своей форме близкая к звукоизобразительности, на уровне фо­ нетической системы проявляется в обще] ых звукокомплексов сходным фактами межъязыково фонетического ассоциирования тождественных звуковых образований.

объективный анализ звукового значения можно дифференцировать по трем видам методик: когда наблю­ дения ведутся над реально существующими словами и текстами, а также частотой тех или иных звуков; когда эксперимент свя­ зан с оценкой квази-слов, предъявляемых испытуемым; когда оценка дается непосредственно звукам. Содержательный план эксперимента выражается чаще всего с помощью слов родного языка (иногда с помощью рисунков и фигур).

Экспериментальное изучение звукосимволизма на материа­ ле конкретных языков выявило определенную закономерность, в соответствии с которой носители одного и того же языка при­ писывают одинаковым словам или звукам одно и то же или сходное значение. Вместе с тем анализ фактов отдельно взятого языка не доказывает объективного существования звукосимво­ лизма как универсального явления, так как восприятие и оцен­ ка испытуемым при всех существующих методах так или иначе связаны с ассоциациями, возникающими под влиянием, сло­ жившейся лексико-семантической системы и речевых навыков.

При выявлении же сходных оценок в результате сопоставления экспериментально полученных данных по нескольким языкам исследователи чаще всего утверждают о наличии универсаль­ ности в явлении звукосимволизма.

Однако, как иногда бывает в науке, одни и те же методы ис­ следования могут привести к совершенно различным резуль­ татам. Например, в эксперименте И. и М. Тэйлоров1 носители английского, корейского, тамильского и японского языков оце­ нивали по четырем шкалам 144 искусственных слова типа СГС.

На основании полученных данных они пришли к заключению, по которому звуковой символизм носит национальный харак­ тер и мотивирован речевым навыком, приобретенным в процес­ се обучения языку и закрепившим ассоциацию между звуком и смыслом. По материалам Тэйлоров, звук [] в английском языке оценивается как «маленький», а в корейском - как «большой».

Как известно, подобные расхождения в оценке одних и тех же звуков носителями разных языков встречаются и в других слу­ чаях. Например, оценка звука [1] русскими и поляками не идентична по многим признакам 15-шкальной системы.

181еЪегег А. Рпшаге о1ег зекипсШге Ьаи&еёеи&аткей // Ап2 е1§ег ёег Оз*ег. Акай. \У15$.

У|еп, 1948. 84; Тау1ог I. К. РЬопейс зутЪоИзт геехаттеё... Р. 132.

Можно ли на основании этих фактов утверждать об отсут­ ствии универсальности в явлении звукосимволизма, т. е. о его национальном, специфичном характере для каждого языка в отдельности? Очевидно, нет. В данном случае прежде всего необходимо учитывать принципиальное понимание сущности * * явления, его значение в истории происхождения языка, языко­ вого знака и его место в лексике современных языков. А это невозможно без определения конкретных истоков звукосим­ волизма.

Относительно причин возникновения звукосимволизма в речи существуют две гипотезы. Согласно первой, поддерживае­ мой большинством ученых, данное явление имеет отприродный, первичный характер, так как берет начало от естественных зву­ ков окружающей среды и физических свойств денотата. Принципиальным моментом второй гипотезы является утверждение вторичности звукосимволизма, в соответствии с которым зву­ ковая символика формируется в результате влияния понятий­ ного значения на звуковую форму слова, т. е. функционирова­ ние какого-то звука в нескольких словах со сходной семантикой подсознательно обусловливает его ассоциацию с семантикой этих слов1 Если эти гипотезы рассматривать с точки зрения.

основных положений фоносемантики и примарной мотивиро­ ванности языкового знака, то первая из них является одним из подтверждений мотивированного, отприродного происхожде­ ния языка, а вторая в основном отражает современное состояние фонетической мотивированности лексики, в силу коммуника­ тивной функции наделенной всеми признаками семиотической системы и в значительной степени утратившей естественную обусловленность. Материалы исследований по звукоизобрази­ тельности подтверждают положение о степени фонетической 1См.: Газов-ГинзбергА. М. Был ли язык изобразителен в своих истоках? М., 1965; Во­ ронин С. В. Основы фоносемантики. Л.,1982; Корнилов Г. Е. Имитативы в чувашском языке. Чебоксары, 1985; и др.

мотивированности лексики ряда современных языков. Что же касается несовпадения оценок вышеуказанных звуков {(, я), то здесь на восприятие влияет частотность их употребления, ни­ велирующая экспрессивность наиболее часто встречающихся звуков в конкретных языках (например, 5 в польском).

Следовательно, разработка универсальной теории звукоизо­ бразительности, включающей и описание звукосимволизма, не предполагает фонетической мотивированности всего лексиче­ ского состава и звукового строя языка (что не только практиче­ ски, но и теоретически невозможно в отношении современных языков), а ставит своей задачей поиск общих моментов звукои­ зобразительности, конкретных фактов и явлений, восходящих к образованиям с взаимосвязанными формой и содержанием.

Рассмотренные методы исследования звукового символиз­ ма раскрывают различные стороны этого сложного явления в языке, но, к сожалению, не объясняют механизм формирования звукосимволической номинации в исходном моменте. Физиче­ ские свойства звука, особенности артикуляционного процесса и признаковая сторона восприятия звука тесно связаны со звуко­ символизмом, вместе с тем они сами мотивированы факторами сенсорного плана, неотделимы от психофизиологических про­ цессов, происходящих в мозгу человека.

В понимании природы звукосимволизма мы придерживаем­ ся гипотезы С.В. Воронина о синестемии, явившейся резуль­ татом развития и уточнения положений Ж.М. Петерфальви2 и И.Н. Горелова3, о синестезии как психофизиологической основе звукосимволизма в процессе происхождения и развития языка.

Под синестемией С.В. Воронин понимает «различного рода взаимодействия между ощущениями разных модальностей 1Ре1еф1и17. М. КесЬегсЬез ехрегйпепЫея зиг 1е яутЬоНзте рЬопейяие. Рапе, 1970.

Р. 153., 1Горелов И. Н. Проблема функционирования базиса речи: Автореф. дис... д-ра филол наук. М., 1977. С. 9.

3Воронин С. В. Основы фоносемантики. С. 77.

(реже между ощущениями одной модальности) и ощущениями и эмоциями, результатом которых на первосигнальном уровне является перенос качества ощущения (либо перенос нервных импульсов), на второсигнальном же уровне - перенос значения, в том числе перенос значения в звукосимволическом слове) 1 як Чтобы понять сущность явления синестемии, необход остановиться на основных связях между сенсорными систс им из важнейших путей сенсорного взаимодействия ляется центральный, охватывающий эфаптические и ассо1 тивные связи. Эфаптические связи наблюдаются тогда, кс «возбуждение одних нервных волокон и клеток влияет на стояние других, смежных с ними». В частности, в области сред­ него мозга возможно взаимовлияние «через иррадиацию воз­ буждения с путей зрительных на слуховые пути, и наоборот».

При ассоциативных связях многочисленные ассоциативные волокна, связывающие между собой различные участки коры головного мозга, являются одним из путей взаимовлияния из­ менений, индуцированных в различных органах чувств.

Синестезия как вид взаимодействия ощущений имеет важное значение на ранних этапах человеческого восприятия. «Чело­ век научился называть объект, поскольку у него вырабатывают­ ся ассоциации, например, между зрительным, акустическим и тактильным образом; к этому моменту эволюции фонационный аппарат уже сформировался настолько, что он может произве­ сти звук, с помощью которого ассоциируется внутреннее пере­ живание слияния поступающей по различным каналам инфор­ мации; способность человека формировать интермодальные ассоциации способствует, таким образом, появлению языка»2.

Синестезия, действующая только в сенсорной сфере, не ис­ черпывает психофизиологической основы звукосимволизма, распространяющейся и на эмоциональную сферу. При синеВоронин С. В. Основы фоносемантики. С. 77.

2Там же. С. 80.

стемии взаимодействие элементов сенсорной и эмоциональной сфер выражается в переносе как результате. В сенсорном типе имеет место перенос качества одного ощущения на другое, в эмоциональном - прямой перенос качества ощущения на эмо­ цию. «На лингвистическом уровне... объектом переноса служит не качество ощущения, а значение звукосимволического сло­ ва». Следовательно, «синестемия есть психофизиологическая универсалия, лежащая в основе звукосимволизма как универса­ лии лингвистической. Область действия синестемии - сенсорно­ эмоциональная сфера; эта же сфера в значительной части есть область звукосимволической лексики»1.

Предложенная С.В. Ворониным интерпретация психофи­ зиологической природы звукосимволизма в языке последова­ тельно объясняет механизм звукосимволической номинации.

В связи с этим отпадает вопрос о причинах образования зву­ коизобразительной лексики, являющейся обозначением так называемых «молчащих» денотатов. Кроме того, на основа­ нии положения о синестемии вполне возможно проведение не дифференцированного, а обобщенного исследования всей звукоизобразительной лексики как в одном, так и в несколь­ ких языках. Мы имеем в виду звуко- и образоподражательные слова, зачастую объединяемые в одну группу лишь на осно­ вании подражательной семантики и формального сходства безотносительно от сущности звукоизобразительной номина­ ции. Однако, говоря об универсальности концепции С.В. Во­ ронина о психофизиологических основах звукосимволизма, ее нельзя рассматривать как конкретное руководство, рас­ крывающее механизм звукоизображения в каждом отдельном случае. Данная концепция объясняет общий, изначальный момент звукосимволизма, предполагает выявление тех или иных причин звукоизобразительной номинации на материале конкретного языка.

‘Там же. С. 85-8 Рассмотренная в предыдущей главе звукоподражательная лексика, как известно, в номинативном плане основана на при­ знаках предметов или действий, воспринимаемых в слуховой модальности. В отличие от звукоподражательных слов, когда признак номинации определяется достаточно легко, признаки номинации звукосимволических слов не имеют четких границ, хотя могут быть ограничены рамками восприятия не слуховой, а любой другой сенсорной модальности человека. Иными сло­ вами, в этом случае признаками номинации могут служить те или иные свойства или качества, информацию о которых мы получаем через зрение, обоняние, осязание, вкус или органиче­ ские ощущения. Объектов, признаки которых человек воспри­ нимает в указанных сенсорных модальностях, в окружающей действительности чрезвычайно много, и поэтому их описание при изучении признаков номинации звукосимволических слов, очевидно, необходимо давать в предельно обобщенном виде.

Разные авторы выделяют разные объекты обозначения зву­ косимволических слов. В качестве таких объектов чаще всего выступают: движение (с учетом его характера и скорости), фор­ ма предметов, свет, душевное состояние, размер, удаленность, звуковые явления речевого аппарата и т. д. Значит, при опреде­ лении объектов звукосимволической номинации наиболее по­ следовательным является сенсорный принцип. Придерживаясь его и понимая природу звукосимволизма в изложенном нами плане, рассмотрим звукосимволические обозначения в казах­ ском языке, сопоставляя фоносемантические особенности и семантическое развитие со сходными формами в ряде генетиче­ ски близких и отдаленных языков.

К^ап - эта односложная глагольно-именная корневая морфе­ ма в казахском языке имеет ряд производных: цап- 'кусать'; 'ме­ шок', 'чехол', 'оболочка'; пистолеттщ цабы 'кобура пистоле­ та'; капкан 'капкан', цабык, 'кора, шелуха'; крбык/па- 'снимать, сдирать кору'; крбыцша 'оболочка, покрытие'; цапсыр- 'крепко сжать, обнять, закрыть (дверь)'; цапсырма 'украшение жен­ ской верхней одежды в виде бляшек с крючками ; цапсырма есгк 'двустворчатые двери'; цапта- 'класть в мешок, чехлить, покрывать слоем чего-либо, множиться, быть в большом коли­ честве'; цаптал 'верхняя одежда (шуба, тулуп, халат) ; цабац 'верхнее веко' (в современном казахском языке много словосо­ четаний со словом цабац, образно передающих самые различ­ ные оттенки душевного состояния человека, например: цабагын туйЫ- 'насупил брови, рассердился', цабагы тырысты- огор­ чился, был недоволен' и др.; только в «Толковом словаре казах­ ского языка» подобных словосочетаний зарегистрировано более сорока) и т. д.

В татарском языке у корня цап наряду с определенной се­ мантической и морфологической общностью с казахским цап наблюдаются и некоторые различия: цап 'куль (большой ме­ шок) из рогожи', 'коробка (для спичек)', капка 'ворота', кап­ кан 'крышка, покрышка, колпак, клапан, дверка, заслонка, ставни', капкын 'капкан', каплам 'покров', капъйот жадина, хапуга' и т. д.

В киргизском языке семантическое поле рассматриваемой морфемы также образуется от исходного понятия: кап- хватать, брать руками, хватать ртом, зубами; широкий мешок, футляр, оболочка, ножны', капка 'крышка, покрышка'; 'ворота, уще­ лье', капчыгай 'горное ущелье, горный проход, узкая и длинная горная долина' и т. д.

В других тюркских языках могут наблюдаться фонетические и семантические вариации данной корневой морфемы, но гомо­ генные отношения не нарушаются: чув. кап- 'неожиданно и бы­ стро схватить (ртом, руками, лапами)', капар 'обжора, жадный, живоглот', капаш- 'хватать, доставать', хампа пузырь, емкость для воздуха, газа', хомп-хомп 'холостое открывание и закры­ вание рта'; тув. хавак 'веко'; др.-уйг. капгак 'крышка'; туркм.

гапак 'веко', гапу 'дверь'; аз. гапа-; тур. кага- 'закрывать'; др.тюрк, кап 'сосуд, мех, бурдюк, мешок, оболочка плодного пу­ зыря; хватать, закрывать, похищать, красть, таскать, одолевать', капаг 'ворота, дверь', капак 'покрышка, веко; девственность, целомудренность, невинность', капса- 'окружать, охватывать со всех сторон' и т. д.

Если фонетическое сходство и семантическую близость указанных слов можно объяснить общностью генетической основы, то в случае с однотипными словами из индоевропей­ ских, семито-хамитских и дравидийских языков подобное этимологизирование совершенно невозможно (разве что с по­ зиций ностратической теории): ср. мордов. (мокшан) карэйепроглотить, хапнуть', мар. (вост.) кора 'ладонь, лапа'; тамил, калюй- 'хватать ртом, жадно есть'; кодагу каЪЪ- 'хватать широ­ ко раскрытым ртом'; тамил, карри- 'набивать рот'; орок. хар/асхватить за горло, душить ; рус. хапать; гр. хатю- хватаю, жадно глотаю'; лат. сарю- беру'; литов. %аЬапа 'охапка'; др.ирл. 2,а1Ый- 'берет, хватает'; хотан. %&°з1а (*§аЪа$(Г) 'горсть';

др.-инд. ^аЪН-азйз 'рука'; лат. НаЬео- 'держу, имею'; гот. НаЬапдержать, иметь' и т. д. По Илличу-Свитычу, гипотетически ис­ ходными указанных слов были: для семито-хамитских языков кр-/др- 'покрывать, закрывать', для дравидийских каррЛкаьлпокрывать', для алтайских к ара- 'закрывать1.

Сопоставляя слова со значением 'звук хватания ртом', А.М. Газов-Гинзберг приводит следующие примеры: рус. ам (хам), гам; осет. карр; як. ам, ньам, хап; чув. хомп, хып, кап;

яп.: ки(р)и; араб. НММ, КММ, СМ - и отмечает, что «слова эти происходят от жеста хватания ртом, подчеркнутого озвучением (при помощи вдоха или выдоха, чаще с голосом)»2.

«Трудно сомневаться, - утверждает Л.Н. Харитонов, - что эти слова происходят от подражания как процессу, так и звуИллич-Свитыч В. М. Опыт сравнения ностратических языков. Сравнительный сло­ варь. 1971. С. 336.

2Газов-Гинзберг А. М. Был ли язык изобразителен... С. 19, 56.

ку удара горстью, хватания. Хорошо виден физическии объект этого подражания в якутском языке: хоп 'звук хлопанья пред­ метом, имеющим выемку или углубление в середине (вогнутые ладони, копыта и т. д.)', хап (ср. хап гынвар- 'схватить провор­ но, сцапать') 'хлопающий звук (хлоп!) при хватании руками'»1.

Об этом же у А.М. Газова-Гинзберга: «Звук удара горстью, хва­ тания производится тем, что перед самым моментом захлопы­ вания излишний воздух изгоняется из образующейся полости, и затем эта полость замыкается смычкой краев ладони. Органы речи, чтобы произвести сходный звук, производят те же меха­ нические процессы. Изгнание воздуха производится быстрым выдохом его (впрочем, близкий звук получится и при вдохе), что обрывается смычкой крайних органов ротовой полости губ. Голос, а следовательно и гласный звук, разумеется, на ста­ дии имитации был излишен»2. Аналогичный процесс имитации движения, как известно, наблюдается при резании ножницами, когда отдельные люди языком или челюстью повторяют дви­ жения, производимые рукой или ножницами.

По Воронину, «характер примарной мотивированности здесь ясен: при первичной номинации жест хватания рукой «моде­ лируется» в звукоизображении озвучаемым жестом хватания ртом. Семантическая же эволюция такова: хватать (хапать) ртом' —'хватать рукою' —'орать' - 'держать, иметь »3.

В тюркских языках семантическое развитие рассматривае­ мой корневой морфемы, как видно из примеров, получило не­ сколько иное направление: хватать ртом — охватывать, окру­ жать' - 'покрывать слоем, закрывать'. Но и при значительной семантической удаленности данных слов в современных язы­ ках (особенно производных) их возведение к исходной звукои­ зобразительной морфеме путем фоносемантического анализа 1 Харитонов Л. И. Типы глагольной основы в якутском языке. М.; Л., 1954.

С. 263-264.

2Газов-Гинзберг А. М Был ли язык изобразителен.. С. 56.

3Воронин С. В. Основы фоносемантики. С. 77.

представляется вполне обоснованным. Следовательно, одно­ сложную глагольно-именную корневую морфему кап в при­ веденном значении в казахском языке необходимо рассматри­ вать' как звукосимволическое слово, мотивированное в своем происхождении ощущениями тактильной модальности.

Шап —звукоизобразительное слово со значением быстрого действия, моментальной реакции, соответствует рус. цап; каз.

шап беру- 'быстро ухватиться'; шапалак, 'шлепок'; шапалацтаотшлепать'; крл шапалацтау- 'хлопать в ладоши; аплодис­ менты'; шапашот 'мотыга'; шаппа 'курок, перочинный нож';

шапшац быстро, проворно'; шапшу- прыгать, бить фонтаном';

шапцы 'тяпка'; шащыласу- поскакать, рубиться'; шапкршаизрубить'; шапцыншыльщ 'набег, разбой'; табу- 'рубить, ко­ сить'; шабын. 'сенокос, луг'.

Ср. кирг. шап подр. слово, выражающее быстроту, моментальность действия; шап этип 'вдруг, моментально'; шапалак ладонь, пощечина'; чап подр. слово, выражающее проворное, ловкое движение; чап 'рубить, выдалбливать, хлестать (напр., плетью); разгромить, учинить разгром'; чапа 'быстро, проворно, ловко'; чапактаг 'хлопать, шлепать'; чаты 'тяпка для рубки мяса'; чапкыла- 'многократно стегать'; чапкыч 'рубящее ору­ дие'; чапчан 'быстро, проворно, ловко'; чапчы- 'бить копытом о землю'; тат. шап подр. однократному стуку; шапалак диал.

'пощечина, оплеуха'; шап-шоп подр. продолжительному или неравномерному стуку: шлеп-шлеп, хлоп-хлоп; чапкалау- 'уда­ рять, бить'; чапкы 'тяпка, сечка'; чапкыч 'косилка'; чапылдату 'чавкать, чмокать'.

В других тюркских языках: чув. суп- 'бить по щеке, давать пощечину'; ала суп- 'аплодировать'; уйг. чап; узб. чоп 'рубить, косить'; хак. сап 'бить, ударять'.

Приведенные примеры при дополнении словоформами из словаря М. Кашгари сохраняют общую картину гомогенности корней, несмотря на филиацию значений и варьирование их формы СДТС, 139): сар-сар резкие отрывистые звуки, щелчки щелканье кнутом, чавканье, причмокивание'; сар- хлестать нашлепывая ну); плыть (шлепая)'; зар 8ар звук, возникающий при шлепа нье и чавканье, чмоканье (ДТС, 520). Интересно отметить, что 3 М. Кашгари сар может обозначать две разновидности шлепаю ара, различающиеся продолжительностью контакта со­ прикасающихся предметов.

По Илличу-Свитычу, данный корень на уровне ностратики имел форму сар'а- 'бить, рубить' и по происхождению явля­ ется дескриптивным. Ср. семит. *зр- (*зрд, *зрс1); араб, з/д- 'с шумом ударять, шлепать'; др.-евр. зрд.- 'бить себя по бедрам (в знак печали и т. п.)'; сир., угарит. зр1- 'бить себя в знак трау­ ра'... К *зр, вероятно, восходит и араб,.у/'- 'ударить кулаком';

юж. араб, (шахри) зГ- дать пощечину'. В индоевропейских языках: гр. скшаруоз 'топор плотника'; др.-исл зкар1; др.верх.-нем. зкар 'древко, копье'; литов. зкарИз 'плотницкий то­ пор'; латыш, зкёрз 'копье'; ст.-слав. зкорШ- 'оскоплять'; рус.

щипать (лучину) и т. п. В уральских языках: вепс, сарра- 'ру­ бить, резать, сечь'; саам, (сев.) сиор'ра- 'рубить'; мордов. (мок­ шан.) саро-с1е 'ударить, тяпнуть', (эрзян) саро- 'бить в ладоши';

венг. сзар- 'ударить'; самодийск.: ненецк. зара- 'рубить', энецк.

зоЬи-, нганасан, зо/ага-, селькуп. карШ- 'срубать'. В дравидий­ ских языках: юж.-драв. *сау'а-ги-, кота сауг- 'вырубать (кусты и т. п.)', каннада зауаги- 'обрубать ветки'. В алтайских языках:

тюрк. *сар(а)- 'бить', др.-уйг. сар-; чаг., кирг., каз., туркм. сар-;

тур. сар-; чув. (верхов.) зор-, (низов.) зир- 'бить по щеке'; монг.

письм. саЬа-, халха самби 'рубить, бить копытом'; калм. саЪсХсрубать' (*сар-с1); тунг., нан. сарс1- рубить; уд. сарса- колоть дрова'; эвенк, (вост.) сарка 'острога'1.

Приведенные данные свидетельствуют о гомогенности сар/ зар/зар, при этом если на уровне праязыка в тюркских с 1Иллич-Свитыч В. М. Опыт сравнения... С. 201.

сложных корневых словах гипотетически выделяется сар, то в казахском языке данный корень выражен формами с з и 5 в анлауте. Интересно, что та и другая формы при определен­ ной семантической близости не утратили звукосимволической функции, а также имеют свой ряд производных, уже несколько 1В отдаленных в семантическом плане.

В отношении звукосимволической функции важно отме­ тить, что если в казахском языке сибилянты з и 5 в рассматри­ ваемых корнях указывают на напряженность обозначаемого процесса, то в отдельных тюркских языках (например, в кир­ гизском и татарском) употребляются сибилянт з и аффриката с, которые, как и у М. Кашгари, могут указывать, кроме того, и на чавкающую артикуляцию. Последнее в казахском языке, как видно из разбора корневых основ шалп, салп, шылп и т. д., выражается сонантом / в соответствующем окружении.

Ы к —ы лы к икота', ыкртыкрпа- 'икать', ыц етпе- 'не пик­ нуть, не издавать ни звука'. При икании наблюдается непроиз­ вольное сжатие мышц горла, резко прекращающее втягивание воздуха, в результате чего издается характерный звук. Звуко­ символическое обозначение икания в казахском языке состоит из узкого негубного заднего ряда ы и увулярного смычного ц, артикуляция которого как бы повторяет, воспроизводит дей­ ствие мышц при икании. Употребление в данном случае именно увулярного ц объясняется тем, что этот согласный в фонетиче­ ской системе казахского языка из смычных согласных является самым задним.

В других тюркских языках казахской звукоизобразительной форме со значением 'икота' соответствуют: др.-тюрк. щ Ш 1нападать, схватывать (об икоте)' (МК I, 37), щигтац 'удушье' (ДТС, 219); кирг. ык 'икота', иктут-, ыктыт- 'икать', ыктытма 'икота', ыктыга свйлв- 'говорить задыхаясь, запинаясь', ыкылда- 'издавать звук, похожий на икоту (напр., при ударе в живот)'; туркм. ык подр. вздоху, стону; як. лык подр. лязганию зубов; икоте; узб. ухчи- 'издавать характерные звуки при позы­ ве на рвоту'; кокилиб гапир- говорить запинаясь, кокин- за­ пинаться', хицичоц 'икота', хицилдоц гортань, глотка, х иц-хиц подр. икоте, сдавленным, отрывистым звукам и т. д.

По-видимому, каз., кирг., туркм. ык восходит к пратюркскому од\кк, так как, во-первых, сохранились формы каз.

кек-еш 'заика', узб. хиц-ичоц 'икота', происходящие от *цыц, во-вторых, тюркским звукоизображениям в маньчжурском соответствуют кэкэ, кака 'заика; заикаясь', кэкэрэ- рыгать, икать'. Если на алтайском уровне звукоизобразительный ко­ рень состоял из двух смычных (увулярных), то это еще боль­ ше усиливает звукосимволическую функцию данной формы в древности.

Структурно и семантически *цыц- близко к кек-, цац- от которых в казахском языке имеются производные: кекеш 'за­ ика', кекештен- 'заикаться, запинаться', кетр- 'отрыгивать, рыгать (об испускании воздуха из гортани чаще после приня­ тия пищи)', кемргк 'отрыжка, отрыгивание', цацыр- 'харкать', цацырыц 'харчок' и т. д. В других тюркских языках: др.-тюрк.

кеЫг- 'рыгать' (МК П, 84); кирг. кекеч 'заика', кекечтен- 'заи­ каться', кекир- 'рыгать', кекирик 'отрыжка'; туркм. гвгир- 'ры­ гать, отрыгивать', гэкилик 'отрыжка', кекеч 'заика', кекечлемекзаикаться', кекидевук/кекирдек 'гортань, трахея' (ср. также узб.

кекирдак, каз. кещрдек в том же значении); узб. кекир- 'рыгать, отрыгивать', кекирдак 'трахея, гортань'; тув. кегир- 'отрыги­ вать', кегириг 'отрыжка'.

Др.-тюрк, дафг- 'харкать' (ДТС, 242); кирг. какыр.; туркм.

гагыр; як. хаахта-; хак. хахыр- харкать, отхаркивать'; як. хахсай-, хахсый- 'кашлять, откашливать'; тув. каккыр- 'откашли­ ваться, отхаркивать' и т. д.

Так как при отрыгивании и кашле, так же как при икоте, происходит сжатие мышц горла, звукосимволическая функция увулярных ц п х ъ приведенных изобразительных словах совер­ шенно одинакова.

Звукосимволическое обозначение удушья, сдавленности, напряженности горла при недостатке воздуха для дыхания С.В. Воронин иллюстрирует следующими звукоизобразитель­ ными формами: англ кгпк- 'задыхаться', скоке- 'душить, да­ виться, задыхаться (от волнения, гнева)', тур. щ~, селькуп, 71*7-, цимши так- в том же значении1 По составу согласных семан­.

тически приведенные примеры совпадают с ранее рассмотрен­ ными. Правда, английское ктк- 'задыхаться' структурно со­ ответствует казахскому цыцц-ылда- хныкать' и семантически сопоставимо с последним. Поскольку к ^ы является прежде нк, всего звукообозначением, соответствующие формы здесь не от­ мечаются. Тем не менее, исходя из указанных фактов, можно заключить, что звукосимволических обозначений физиологи­ ческих процессов, при которых происходит сжатие мышц горла у человека, в языке может быть несколько, но все они однотип­ ны, так как однотипны сами процессы.

Жал подр. блеску, сверканию. В казахском языке от данного корня образуются: жалп ет- 'сверкнуть, блеснуть; распластать­ ся, плюхнуться; выразить подобострастие, услужничать'; жалпылда- 'сверкать, блестеть, пылать, гореть ярким пламенем; ле­ безить, заискивать'; жалтылда- 'поблескивать, переливаться, сверкать ; жалтыра- олестеть, сверкать ; жалт цара- момен­ тально взглянуть, резко оглянуться'; жалт бер- 'дать стрекача, броситься наутек'; жалтац 'трусливый; от страха поглядываю­ щий по сторонам'; жалын 'пламя, огонь, языки пламени'; жалау 'знамя, флаг' и т. д.

В данных примерах основным звукоизобразительным эле­ ментом является латеральный согласный, основными значения­ ми - 'блеск, сверкание, колыхание (пламени) и соприкосновение плоских предметов' (жалп ет- 'распластаться, плюхнуться').

1Воронин С. В. Основы фоносемантики. С. 92.

В масштабе тюркских языков в анлауте наблюдается чередо­ вание й~ж~ч, ауслаутный согласный остается неизменным, основные значения сохраняются, производные значения, обра­ зуемые за счет модификаторов тип, могут быть разными.

Ср.:

др.-тюрк. }аЫга- 'сверкать' (МК Ш, 437), ]аШгид блестящий, сверкающий' (МК Ш, 432), ]аКп 'пламя' (МК Ш, 23), ]аИпапылать' (ДТС, 229), ]аШ - 'сверкать, блестеть' (ДТС, 230);

кирг. жалп звукоизобр. моментального действия, жалп-жалп подр. звуку, возникающему при повторяющемся шлепанье, жалпак 'плоский', жалпанда- 'расплющиваться', жалт звуко­ изобр. быстрого движения, моментального действия, жалтылда- 'ослепительно блестеть, сверкать', жалтыр 'блестящий', жалбырт звукоизобр. трепещущих языков пламени, жалын 'пламя'; туркм. ялп подр. неожиданному яркому блеску, свер­ канию, ялдырт подр. однократному, мгновенному сверканию молнии, ялкым 'свет, блеск, сияние', ялын 'пламя, ялав про­ жектор', ялдыра- 'сверкать, блестеть, блистать', ялбыра- 'ярко светиться' (о солнце), ялт подр. быстрому взгляду, ялп-ялп подр. отрывистому движению яркого блеска, сверкания; узб.

ялтира- 'блестеть, поблескивать, сверкать', ялт эт- 'промель­ кнуть, сверкнуть, блеснуть'; тув. чалбыыш 'пламя', чалбырааш 'сильное пламя', чалын 'жар' (от огня); хак. чалтырах 'блеск', чалбыри- 'колыхаться, трепетать' и т. д.

Со звукосимволическим корнем жал-/йал- фонетически и се­ мантически очень близок жыл-/йыл~, встречающийся почти во всех тюркских языках. Ср.: каз. жылт-жылт ет-, жылтылда-, жылтыра- 'блестеть, сверкать, сиять, мелькать, поблескивать, жылты- 'сверкать, мелькать, показаться', жылт 'мигание, блеск, мерцание', жылтыр 'сверкающий, блестящий, сияю­ щий; скользкий, хитрый, продажный', жылпылда- 'скользить, выскальзывать; юлить, быть в постоянном движении; под­ халимничать, угодничать', жылпос 'юркий, подвижный, бы­ стрый'; жылмац 'юркий, угодливый, хитрый ; кирг. жылт подр. слово, выражающее мгновенное и неожиданное действие, жылтак 'поблескивающий', жылтылда-/жылтыра- 'блестеть, сверкать, поблескивать', жылтыр 'блестящий' (ср. жылпылдаделать быстрые, ловкие движения'); туркм. йылп-йылп подр.

мигающим огонькам, йылтылда- 'сиять от радости, сверкать, (V блестеть (о глазах), озираться по сторонам', йылдыз 'звезда', йылдыра- 'мерцать', йылчыр 'сверкающий'; узб. йилтилла-, йилтира- 'блестеть, поблескивать, сверкать, мерцать', йилтйилт подр. сверканию, блеску, мерцанию, юлдуз 'звезда'; хак.

чылтырас 'блеск', чылтыри- 'блестеть, сверкать', чылтырах 'блестящий' и т. д.

В семантическом плане различие звукосимволических кор­ ней жал и жыл заключается в том, что первый обозначает более яркое, а второй —менее яркое сверкание. Вертикальная вариативность здесь, как и в случае со звукоподражательными словами, выступает в качестве семантически дифференцирую­ щего признака.

В монгольском языке гомогенными с тюркскими звукои­ зобразительными формами жал-/жыл- являются: гал 'огонь', галдах- 'сжигать, поджигать', галт 'с огнем, огненный, го­ рящий', галч 'истопник, кочегар', гялайх- 'блестеть', гялбахярко блестеть, сверкать, слепить', гялтар 'блестящий, глян­ цевый ' и т. д.

В тунгусо-маньчжурских языках указанным звукоизобрази­ тельным словам гомогенны: эвенк, голумта-’сй&ршутъ', гулзажигать спичку, высекать огонь'; нег. головун 'костер'; ульч.

голзон 'очаг', гилэм-гилэм 'полыхая, с огнем'; маньчж. голон тува 'огни' (ночью на дороге, в поле, в лагере); нан. гола- 'раз­ водить костер', гилэкпи 'пламя'.

Как видим, в монгольском и тунгусо-маньчжурском языках основным звукоизобразительным элементом звукосимволиче­ ского обозначения является д находящийся в ауслауте корневой морфемы. Значит, не только на тюркском, но и на алтайском уровне общим звукосимволическим моментом, обозначающим признак номинации, является латеральный артикуляторный элемент, выраженный щелевым сонорным л При артикуляции данного согласного верхняя часть кончика языка сравнитель­ но широкой площадью мягко прижимается к альвеолам, фона­ ционный поток проходит через щели, образующиеся по бокам языка. Звукосимволическое обозначение блеска, сверкания за счет латерального в данном случае закономерно, так как, с одной стороны, возникновение блеска является результатом отражения света от гладкой, ровной поверхности, а с другой артикуляция латерального естественно вызывает тактильное ощущение плоской поверхности, непосредственное сближение с которой приводит к плотному соединению, как бы прилипа­ нию двух плоскостей. Не случайно в казахском и других тюрк­ ских языках жалпац означает плоский, приплюснутый'.

Ощущение тактильной модальности, возникающее при артикуляции латерального, лежит в основе таких звукосим­ волических обозначений, как звукоизобразительные сло­ ва со значениями 'трепетать, колыхаться'. Ср.: каз. лап-лап ет-, лапылда- 'гореть, пылать, трепетать', лап бер-, лау етвспыхнуть, воспламеняться, загораться', лаула- 'сильно го­ реть, пылать, бушевать, бурно распространяться'; кирг. лап подр. неожиданному, быстрому действию, трепету, колы­ ханию (пламени, материи), лапылдаган жалын 'огромное пламя, бурное пламя'; туркм. лабыр-лабыр подр. движению яркого ровного пламени, лап-лап подр. отрывистому дви­ жению языка пламени, огня; як. лап подр. звуку удара двух плоскостей одной о другую, хлопанью, лабыргаа- хло­ пать, захлопать, издавать звуки лап-лап: болтать языком', лабый- 'хлопать, шлепать'; узб. лаб 'губа, губной', пал-пал ён- 'гореть неровным пламенем (о свече, светильнике)';

туркм. лов-лов подр. яркому пламени, ловла- воспламе­ няться узб. лов-лов ёиг, ловулла- 'пылать, сильно гореть.

Ср.также: кгз.желлебг 'дуновение, легкий порыв ветра,летлдеслегкадуть, поддувать; проявлять легкомысленный, ветреный характер;трепетать',лет р-' возбужденно тараторить, говорить что попало, не считаясь с окружающими', леп белгШ 'воскли­ цательный знак', лептшк 'возбужденность, приподнятость'.

В звукосимволическом плане с обозначениями блеска, пла­ мени и т. д. структурно и звукоизобразительно близки слова, передающие значение прикосновения к жидкости, жидкого или полужидкого состояния, также включающие в свою фо­ нетическую структуру щелевой сонорный л: каз. шалпылдаплескаться, шлепать по воде', шалшьщ 'лужа, грязная вода, слякоть', талибы- 'раскинуться (о воде)', шалцар 'широкий, просторный, необъятный', шалап 'напиток в виде айрана с до­ бавлением воды'. Ср.: др.-тюрк. са/йод 'грязь, нечистоты (МК, 2361), са1раг1 'жидкая грязь, слякоть' (МК, 612,2 кирг. шалп 3 );

эт- 'шлепнуться, бухнуться', шалп эттир- 'хлюпать (идя по грязи)', шалпып ич- 'лакать, шалпылда- болтаться, отвисать, хлюпать'; туркм. чалпав болото, лужа, шап-шап подр. зву­ ку при чмоканье, чавканье, шалкылда- ударяться, издавая зву­ ки шалк-шалк; лакать', шалп-шалп подр. хлюпанью, як. чалк подр. звуку падения слизистой массы или капли в жидкость, чалыгыр подр. моментальному легкому всплеску с призвуками, чалым, чалып 'всплеск жидкости (напр., при лакании)', чалбааттаа- 'плескать, расплескивать, с плеском бродить по мелкой воде', чаллыргаа- 'звучно падать, шлепать (о каплях, слизистой массе и т. п.)', чалыпшаа- всплескивать, булькать, узб. чалп, шалоп, шалп-шалп подр. плеску, шлепанью, чавканью, чмока­ нью, шалопла-, шалпилла- плюхнуться, шлепнуться, плескать, шалток 'навозная жижа, грязь, слякоть'; тув. шалбаа лужа, бо­ лото', шалбаала- 'образовываться (о луже, болоте), заболачи­ ваться, идти по луже, по болоту, шалдыла- плескаться (напр., о волнах); хак. чалги- лизать, вылизывать, лакать, чаплатчавкать'.

Интересно, что в тюркских языках в звукоизображениях шлепанья по воде, хлюпанья, плесканья, чавканья отмечены два изобразительных значения, относящихся к двум сенсор­ ным модальностям: подражание звукам, образующимся при тех или иных действиях, связанных с жидкостью, и звукосим­ волическое обозначение соприкосновения с жидкой, полу­ жидкой массой. При обозначении трепещущих, колышащихся языков пламени к звукосимволическому выражению образа движения добавляется звукоподражательный эффект, харак­ терный для пылающего костра или развевающихся на ветру материи, флага и т. д.

С указанными тюркскими звукосимволизмами как по форме, так и по содержанию в других неродственных языках сопоста­ вимы следующие ззукоизобразительные образования: в значе­ нии 'плеск жидкости' - рус. плеск-, полоск-; тадж. чалап-чалап, шилип-шилип; лап-лап; осет. с'уШп§ и т. д.; в значении 'лака­ ние' -рус. лак-/-лок-; тадж. лак-лак; евр., араб. ЬКК; в значении 'лизание' - рус. лиз-; литов. 1уг (*); 1ег; евр. ЬНК; сир. ЬКН; араб.

Ь 'К, Ш&, ЬВЬВ и т. д.

Наличие одного и того же звукосимволического элемента в семантически близких звукоизобразительных словах самых различных языков, не имеющих в обозримый исторический пе­ риод ни генетических, ни типологических сходств, говорит об универсальности элементов звукосимволизма.

В современном казахском языке встречается ряд корней и основ с одной, двумя и более лабиальными фонемами (лаби­ альные в широком смысле, т. е. включающие как собственно лабиальные, так и лабиализованные \р\, [6 ], [м], [т], [и], [й], [о], [б] и т. д. Например: борби- 'набухать, разбухать', бвксе 'бедро', бврт 'меховая шапка', бврт- 'опухать, вспухать', буаз 'беременная', бунац 'сплетение, кольцеобразное утолщение', буйра 'кудрявый', бура- 'крутить', буршац 'град', бушр 'бок', бук 'выпуклая сторона альчика', бутр 'горбатый', домалак, 'круглый, шарообразный', двцгелек 'круглый', доп 'мяч', дудар 'кудрявый', думпи 'вспухать, вздыматься', квбгк 'пена', квкрек 'грудь', квмпи- 'разбухать', кубг 'кадушка, бочонок', кужгрейнахохлиться, сгорбиться', кут 'шуба, тулуп', крбди 'сундук, короб', монтию- 'грузно взгромоздиться', мурын 'нос', томпаю- 'выдаваться,.выпирать', твс 'грудинка, грудь' и т. д. Этот список названий округлых, шарообразных, выпуклых, выпя­ ченных предметов и связанных с ними движений и действий можно было бы значительно дополнить (нами собрано их бо­ лее ста), но в данном случае нас больше интересует не их ко­ личество, а звукоизобразительная, точнее, звукосимволическая функция лабиальных. Случайно ли употребление одной или нескольких лабиальных в словах с указанными значениями?

Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к исследованиям по другим языкам.

Международность корня [дЬ] с понятием возвышения, выпу­ клости, т. е. формы с взрывным губным в ауслауте, семитолог В. Генезиус отмечал более ста лет назад1.

П. Йоханнессон, постулируя звукоизобразительность как «имитацию образа или формы предметов и движений окру­ жающей действительности», в индоевропейских, семитских, полинезийских, тюркских и исландском корнях типа кар (велярная+гласная+лабиальная) выделяет не только ранее нами рассмотренные значения (кусать, хватать и т. д.), но и значение 'круглый '2.

В.И. Абаев, сопоставив осет. к'орр 'деревянная чашка, короб­ ка', к'орра 'голова (птичья); верхушка' с распространенными во многих языках наименованиями круглых, полых предметов, сосудов (ср. лат. сирра 'чаша, сира бочка, болг. кира глубо­ кая чаша', нидерл корр, англ сир чаша, англос. сор голова, 1Цит. по: Газов-Гинзберг А. М. Был ли язык изобразителеа.. С. 77.

1ЛИаппеххоп А. 8оше гетагкз оп Ле оп^ш о*- &е М-зоипё // АгЬок. Назка1а 1з1апё.

Назко1аагк11953-1954. Кдк]а\лк, 1954. Р. 9,10.

нем. К ор/ 'голова', тюрк, цора 'чаша, бокал' (Радлов П, 652), эст. корр 'чаша', фин. корра 'полый предмет', удм. коЬэ 'ковш', груз, к'ор'е, абх. к'ор'еу, сван. к'оЬ 'ковш' и др.), пишет: «На­ личие идентичных по звучанию слов с одинаковым значением в различных, неродственных и несоприкасающихся языках не оставляет сомнения, что мы имеем дело с «изобразительными»

словами, возникающими на почве звуковой символики»1 В.

одной из более поздних работ к указанному списку звукосим­ волических слов В.И. Абаев добавляет рус. куб, чаг. кдЬ пуза­ тый сосуд', тюрк. киЪ, кир 'кувшин', англ соЬ 'толстяк, глыба, куча, косточка', 1ор 'верхушка, хохолок', соор 'корзина', соотЪ 'мера зерна, сосуд', лат. сарШ, итал саро 'голова', сорра 'чаша, кубок', сорро 'кувшин', сорроЫо 'пузатый', исп. саЬо 'кончик;

мыс' и др.2 Предложенный В.И. Абаевым список слов со значением округлого, выпуклого, шарообразного, включающих одну или несколько лабиальных, А.М. Газов-Гинзберг расширяет одно­ типными звукоизобразительными корнями из семитских язы­ ков: евр. §гЬ'а 'холм', §аЬпбп 'возвышенность, холмик', §аЬЬ 'спина, загорбок', # хЪЪёп 'горбатый'; араб. §аЬа1 'гора', каЬЪ 'выпуклость', киЪЬа [V 'купол', киЪЪа [*] 'шарик, опухоль', ] КВКВ 'вздуваться' и т. д.3 Приведенным примерам как в фонетическом, так и семан­ тическом отношении в казахском языке соответствует куб1 'ка­ душка, бочонок' (ср. также англ 1ор 'верхушка, хохолок' и каз.

тебе 'вершина, верхушка, холм', англ соотЪ 'мера зерна, со­ суд' и каз. крмпию 'выпячиваться, выдаваться' и т. д.). С евр.

%гЬЪеп 'горбатый' каз. бутр 'горбатый' находится в отношении 1Абаев В. И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. М.; Л., 1958. Т.

1. С. 636,637.

1Абаев В. И. Как можно улучшить этимологические словари // Этимология, 1984. М.,

1986. С. 18,19.

3Газов-Гинзберг А. М Был ли язык изобразителен... С. 77.

фоносемантического варианта с перемещенным, но односостав­ ным рядом анлаутных и ауслаутных согласных корня.

Причину фонетического и семантического сходства наиме­ нований округлых, шарообразных, выпуклых и т. п. предметов, а также наличие одного или нескольких лабиальных в их корне­ вой морфеме А.М. Газов-Гинзберг, В.Г. Лобин и С.В. Воронин, как и А. Йоханнессон, видят в «звуковом жесте органов рта, по возможности изображающем округлую форму предмета»1.

Проведя структурно-фонетический анализ лексико-семан­ тической группы английских обозначений округлого (60 не­ производных образований), С.В. Воронин в зависимости от количества губных делит их на моно- и полилабиальные, а по­ следние по взаимному расположению лабиальных — контакт­ на ные и неконтактные.

Подсчет частоты появления каждого лаби­ ального, проведенный ученым в лексико-семантической группе обозначений округлого, показывает, что «в английских словах, обозначающих округлое, наблюдается превышение вероятно­ го ожидания лабиальных почти в 2,5 раза. Такое значительное превышение нет оснований считать случайным, —его следует, без сомнения, связать с выполнением лабиальными звукосим­ волической функции указания на округлость денотата»2.

В казахских примерах число полилабиальных, контактных образований превалирует и в списке, состоящем из 1 0 0 отобранных нами слов со значением округлого и т. д., составляет 80 %. В анлауте наиболее характерно употребление губного [б], частота лабиальных гласных в инлауте приблизительно одинакова, в ауслауте чаще встречаются сонорная \м\ и взрыв­ ная [л]. Следовательно, в употреблении лабиальных в корне­ вых морфемах казахского языка, как и многих других языках, проявляется определенная закономерность, обусловленная их 1Газов-Гинзберг А. М. Был ли язык изобразителен.. С. 78; Лобин В. Г. Звуковая изо­ бразительность - фикция или реальность? // Зарубежное языкознание и литература.

Алма-Ата, 1972. Вып. 2.С. 23-25; Воронин С. В. Основы фоносемантики. С. 98-100.

гВоронин С. В. Основы фоносемантики. С. 99.

звукосимволической функцией, основанной на особенностях их артикуляции.

Итак, рассмотрев ряд звукоизобразительных корней и их про­ изводных, сопоставив звукоизобразительную функцию отдель­ ных элементов в самых различных языках, можно утверждать, что существующий в лексике современного казахского языка определенный пласт несет явно звукосимволическую функцию и в этом плане он сопоставим с однотипными формами многих неродственных языков. Дальнейшее исследование лексики ка­ захского языка в данном аспекте, очевидно, позволит выявить ряд новых звукосимволизмов и тем самым будет способство­ вать более глубокому и всестороннему изучению этого инте­ ресного явления в казахском и других тюркских языках.

*** Одним из признаков звукоизобразительных слов и критери­ ев их идентификации является редупликация, широко распро­ страненная в тюркских и других языках.

«Редупликация... в языках алтайской группы, - считает В.И. Цинциус, - используется не только как способ формообра­ зования, но и как способ словопроизводства. Удвоению под­ вержены все разряды знаменательных слов (существительные, прилагательные, числительные, местоимения, собственно гла­ голы, причастия, деепричастия, наречия, изобразительные сло­ ва) и междометия, а также служебные слова (послелоги) и неко­ торые аффиксы. В каждом из лексикограмматических разрядов повтор слов несет различную нагрузку, служит для выражения особых значений (интенсивности, многократности, раздельного множества, совокупности). Но, как нам представляется, в целом значения, вытекающие из факта редупликации, так или иначе связаны с категорией множественности»1.

1Цинциус В. И., Летягина Н. И. К истории форм множественности в алтайских язы­ ках // Очерки сравнительной морфологииалтайских языков. Л., 1978. С. 200.

Семантика, структура и способы образования различных ти­ пов повторов большинства тюркских языков в связи с общей системой лексики конкретного языка получили освещение во многих грамматиках и лексикологических исследованиях тюр­ кологов1.

В казахском языкознании повторам, как широко распростра­ ненной лексико-грамматической категории, посвящен ряд ис­ следований, в которых данные формы рассматриваются в плане образования, структуры, семантических и фонетических осо­ бенностей и синтаксических функций обособленно и в сравне­ нии с другими лексико-семантическими категориями2.

По способу образования повторы в казахском языке делятся на несколько типов: 1) чистые повторы или повторы, образован­ ные путем повторения слова без каких-либо фонетических из­ менений; 2 ) редуцированные повторы, представляющие собой варьирование одного и того же слова путем изменения гласного или согласного звука в одном из компонентов; 3) аффигированные повторы или повторы, к компонентам (к первому или вто­ рому, или к обоим) которых прибавляются падежные аффиксы Дмитриев Н. К. Парные словосочетания в башкирском языке// Известия АН СССР.

Отд. гуманитарных наук. 1930. № 7. С. 501; Убрятова Е. И. Парные слова в якутском языке // Язык и мышление. М., 1948. Т. 9; Кайдаров А. Т. Парные слова в совре­ менном уйгурском языке. Алма-Ата, 1958; Шукуров Ж. М. Кыргыз тилиндеги татаал создер. Фрунзе, 1958; Аганин Р. А. Повторы и однородные парные сочетания в совре­ менном турецком языке. М., 1959; и др.

гЖубанов X. Исследования по казахскому языку. Вып. 1. Алма-Ата, 1936. С. 17-39;

Кецесбаев 1. К. Кос сездердан кейб1р жасалу жолдары // Уч. зап. КазГУ. 1946. Т. 12;

Он же. О трансформированном повторе в казахском языке // Вопросы тюркологии.

Ташкент, 1965; Бегалиев Г., Сауранбаев Н. Казак тип грамматикасы. Алматы, 1948.

42-43-бет.; Каз1рп казак т ш / Жауапты редакторлар. Балакрев М. Б., Ыскркрв А. Ы.

жене б. Алматы, 1954, 196-203-бет.; Аханов К. А. Тш бшмгае юргспе. Алматы, 1963, 196-197-6.; Ысцакрв А. Каз1рп казак тшк (Морфология). Алматы, 1974. 113-119-6.;

Калабаева Т. Б. Лексико-грамматическая структура повторов в казахском языке: Ав­ тореф. дис.... канд. филол наук. Алма-Ата, 1980; Кожабергенова 3. Н. Повторы. Их организация и употребление в казахском языке: Автореф. дис.... канд. филол. наук.

Алма-Ата, 1985; и др.

или различные грамматические форманты; 4) лексикализованные повторы, т. е. повторы, претерпевшие полную или частич­ ную лексикализацию. • •• •:

Чистые повторы представляют собой структурно­ звукосимволический способ образования значения множествен­ ности. Ср.: каз. тарс-тарс подр. частым и сильным ударам по твердому предмету, лап-лап подр. колышущимся языкам пламе­ ни, царц-царц подр. громкому раскатистому смеху, шылц-шылц подр. хлюпанью, ходьбе по луже; кирг. кунгур-кунгур подр. ба­ рабанному бою, дик-дик подр. учащенному негромкому стуку (напр., биению сердца), шак-шак эт- 'бурлить, клокотать, из­ давать резкий четкий стук, трещать (о сороке); болтать, много и громко говорить', туркм. шып-шып подр. звуку падающих ка­ пель дождя, многократному чмоканью, чавканью, гут-гут подр.

глухому звуку падения на землю тяжелых предметов одного за другим, тык-тык подр. легкому стуку о деревянные предметы;

як. чып-чып подр. резкому отрывистому повторяющемуся пи­ ску, свисту, скрипу, ощущению колющих болей, хар-хар подр.

звукам сочного кашля, клокотания бурно кипящей каши, мас­ ла и т. п., кыкыр-кыкыр подр. ритмично повторяемому скрипу (напр., седла и т. п.).

Редупликация звукоподражательной основы или корня вы­ ражает многократное повторение звука или действия, посред­ ством которого данное действие обозначено. Лишь в отдель­ ных, частных случаях в зависимости от ситуации и конкретного назначения редуплицированные формы передают не много­ кратность, а двукратность звука или действия. Эта семантиче­ ская особенность редуплицированных образований основана прежде всего на последовательном соположении, линейной за­ висимости и обусловленности семантически и формально тож­ дественных звукокомплексов.

Данный способ звукосимволического словообразования не является специфичным только для звукоподражательных слов, так как он часто используется при образовании и других частей речи в казахском и во многих других языках.

При редупликации звукоизобразительных корней могут на­ блюдаться изменения гласной фонемы второго компонента, в результате чего образуется новый тип изобразительных слов, по своей структуре и семантике сходный с довольно широко распространенными в тюркских языках парными словами. В качестве первых компонентов в таких случаях выступает кон­ кретное изобразительное слово, а в качестве второго берется близкое по значению слово или фонетический дублет первого компонента, который отдельно, вне такого сочетания, не упо­ требляется и не имеет смысла. Ср.: кирг. дац-дуц подр. то ти­ хим глухим, то сильным звонким звукам (напр., бою бараба­ на), кыйч-куйч подр. поскрипыванию, повторяющемуся скрипу, кырч-курч подр. повторяющемуся с различной силой звучания хрусту, треску, скрипу, кац-куц подр. разноголосому шуму, гвал­ ту, шарангшурак подр. громыханию, треску, стукотне, ыз-быз подр. жужжанию насекомых; туркм. жанк-жунк подр. звону, визгам (напр., при неравномерном стуке молота о наковальню или возне собак), сакыр-сукур подр. бормотанию, неразборчи­ вой речи, ялдыр-юлдур подр. поблескиванию, сверканию, гумурсумур подр. невнятному, тихому разговору, зыбырт-зубурт подр. стремительному, быстрому движению (напр., автомобиля и т. п.); як. ссшып-сулуп подр. звукам втягивания или снизыва­ ния жидкой пищи при еде (напр., стекающего жира, масла и т.

п.), батыгыр-битигир подр. топоту скачущих лошадей, лип-лап подр. неодинаковому стуку, хлопанью, шлепанью ступней при хо,II бе ар-бур подр. голосам грызущихся собак, хан-хун подр звукам гнусавого голоса; узб. тарака-турук подр. грохоту, тре ску Этот «своеобразный способ чередования Б.М. Юнусалиев, в основе составляет отличительную специфи­ ку подражательной и образной лексики. Он служит основным коммуникативным целям языка для обозначения различия или оттенков в звуковых явлениях... Вариация основ путем чередо­ вания гласной фонемы является одним из важных способов уве­ личения количества и расширения семантического круга под­ ражательной лексики»1.

В хинди встречаются такие редуплицированные формы зву­ коподражательных глаголов, в которых второй слог повтора от­ личается от первого компонента начальной фонемой. «Замена, утверждает В. А. Чернышев, всегда происходит через лабиаль­ ный звук: «р, рк, Ь, Ък, т» с определенной модификацией значе­ ния: сагсагапа- 'потрескивать, трещать', сагЪагапа- 'бубнить', кигкигапа- 'кудахтать', кигЪигапа- 'шуметь безтолку' и т. д.»2.

«В основе редупликации лежит контраст между фонемами (если он есть), а не выразительность звуков как таковых. Если я говорю, - пишет Н. Тан, - что Ищ1е-йащ1е- 'качаться' выра­ жает попеременное движение, я вовсе не основываюсь на вы­ разительных качествах, которые, возможно, присущи звукам г и ее»3. Несомненно, что использование контраста гласных в рассматриваемых редупликациях направлено на звукосимволи­ ческое выражение множественности, разнородности качества звучания, движения и т. д. Противопоставление чередующихся гласных фонем происходит за счет одного из дифференциаль­ ных признаков - по ряду, подъему или участию губ.

Таким образом, на основании анализа результатов исследо­ ваний ряда ученых и сопоставления материалов по лексике ка­ захского и других родственных и неродственных языков можно заключить, что применяемые исследователями разнообразные л 1Юнусалиев Б. М. Киргизская лексикология. Ч. 1. Фрунзе, 1959. С. 169,170.

2 Чернышев В. А. Звукоподражательные глаголы хинди // Индийская и иранская фи­ * ЩЯ ^ - 1 1 лология. М., 1964. С. 259.

3 Ткип N. ЯеЛфЦсайуе чуогск т Еп§Н8Ь7 11рр$а1а, 1963. Р. 244. См. также: Вельди Э.

О звукоподражательных редупликативах в английском языке // Исследования по лексике и грамматике германских языков. Ьш§ш§1гса: Уч. зап. Тартуского гос. ун-та.

Вып, 20.Тарту, 1987. С. 141-153.

(в основном экспериментальные) методы помогают выявить феномен звукосимволизма, имеющий универсальный характер.

В определенной части слов казахского языка довольно четко обнаруживается звукосимволическое обозначение понятий «большой», «маленький», «блестящий», «яркий», «выпуклый», «округлый» и др. В основе такого обозначения лежат ощуще­ ния разных модальностей, реализованные артикуляторными особенностями звукосимволических элементов. В отличие от последних редупликации представляют собой звукосимволиче­ ское выражение не конкретных понятий, а обобщенного значе­ ния множественности, многократности звучания или действия.

Изучение явления звукосимволизма в казахском языке толь­ ко начинается. Его перспективы мы видим в последовательном фоносемантическом анализе обозначений различных признаков предметов и движений, связанных с различными сенсорными модальностями, а также многочисленной категории так назы­ ваемых образоподражательных слов казахского языка. Кроме того, интересные данные могут дать экспериментальные пси­ холингвистические исследования звукосимволизма, которые на материале казахского языка, как нам известно, до сих пор не проводились.

Глава IV

ЭТИМОЛОГИЯ ЗВУКОИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫХ СЛОВ

Формированию языковой структуры предшествуют много­ численные процессы обращения фактов внеязыковой действи­ тельности в единицы языка, без которых невозможно его соз­ дание как средства коммуникации. Этот процесс обращения, предполагающий различные способы и состоящий из различ­ ных уровней обобщения, в лингвистической литературе на­ зывается номинацией. «Номинативный компонент языка, ре­ чемыслительной деятельности —это тот «участок» языка как системы репрезентации реальной действительности, который непосредственно сопряжен с отражательной деятельностью че­ ловеческого сознания»1.

Процесс познания, как известно, в философии делится на ряд последовательных ступеней или форм, в качестве которых выступают ощущение, восприятие, представление и понятие.

Первые три формы с физиологической точки зрения могут быть обобщены термином чувственное познание, охватывающее все то, что И.П. Павлов называл первой сигнальной системой. Во­ прос о том, какова взаимосвязь чувственного познания с окру­ жающей действительностью, с одной стороны, и номинативным процессом - с другой, постоянно интересует не только филосо­ фов, психологов и других ученых, но и лингвистов.

Изучение лингвистической сущности номинативного про­ цесса предполагает исследование лингво-гносеологических основ языковой номинации с учетом «первичного установления значения слова и закрепления в познании, а следовательно, и в языке одного из признаков предмета и процесса развития номи­ нативного значения языковых единиц в аспекте общего развития 'Языковая номинация: Общие вопросы. М 7,1977. С. 13, 14 Первичное закрепление формировании образа, проходит через конкретные этапы чувственного позна­ ния, при котором важнейшую роль играют органы чувств. Лю­ бой признак предмета, воспринимаемый непосредственно или же выявляемый путем сложного анализа, так или иначе влияет на органы чувств. Следовательно, закономерности чувствен ного познания в той или иной степени должны влиять на от­ ражательную деятельность человека. Например, определенные закономерности зрительного и осязательного восприятия могут мотивировать систему наименований предметов, встречающих­ ся в человеческой практике в связи с этими видами ощущений.

Для раскрытия подобной мотивированности необходимо проа­ нализировать различные наименования, дифференцируемые по тем или иным признакам, выделяемым тем или иным органом чувств.

Так, у Ф.Н. Шемякина «анализ названий направлений про­ странства и названий цвета приводит к выводу, что в язы­ ке они упорядочиваются не по образцу логической системы понятий, а применительно к внутренним закономерностям чувственного познания человека, который находится не в со­ зерцательном, но в активном отношении к миру»2. Словесная система отсчета направлений пространства в разных языках постепенно складывалась на основе изоморфной чувствен­ ной системы отсчета, под которой понимается структура пространственных восприятий и представлений, связанных с отпущением расположения частей тела человека (при нор­ мальном положении). Названия цвета в различных языках являются обобщенными и отвлеченными по линии цветового тона или по линии светлоты3.

1 Тямже. С. 145* _ _. л» л с е

1Шемякин Ф. Н. Язык и чувственное 3См. там же. С. 47,51.

Возможности звукоизобразительного обозначения денотата в случае с названиями цвета, очевидно, большие, чем в случае с названиями направлений пространства, так как первые в систе­ ме эмоционально-экспрессивного восприятия выражены ярче, чем вторые. Следовательно, не все денотаты, воспринимаемые различными органами чувств, в одинаковой степени удобны для звукоизобразительного обозначения. Не случайно названия направлений пространства, как и большинство других наимено­ ваний, при образовании опираются на секундарную мотивиро­ ванность, предполагающую наличие сформировавшейся лекси­ ческой системы.

Однако господство секундарной мотивированности в номи­ нативном процессе современных языков не является доказа­ тельством, отрицающим потенции фонетической мотивирован­ ности в прошлом и сохранение ее проявлений в настоящем. В подтверждение этой мысли рассмотрим возможности этимо­ логизирования наименований, в образовании которых важное значение имела система звукоизобразительности, исторически сформировавшаяся в казахском языке на основе объективных предпосылок и общих закономерностей исследуемого феномена.

Целью этимологического анализа является выявление фоно­ семантического этимона, который в соответствии с общей тео­ рией звукоизобразительности может выступать как обобщен­ ный фонемотип или как унифицированная фоносемантическая модель. Необходимость подобного анализа вызвана тем, что в этимологических словарях различных языков при лексикографировании звукоизобразительной лексики исследователи чаще всего ограничиваются пометами, указывающими на их изобра­ зительное, а иногда просто неясное происхождение. В лучшем случае приводится ограниченное число параллелей из родст­ венных языков1 «Это, - утверждает В.И. Абаев, - большая.

1 См.: Абаев В. И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. М.; Л.,

1958. Т. 1; Иллич-Свитыч В. М. Опыт сравнения ностратических языков: Сравошибка, существенно снижающая ценность многих этимоло­ гических словарей»1 Причина недостаточной разработанности.

принципов этимологизирования звукоизобразительных слов, как и вообще несколько недоверчивое отношение к данному пласту лексики, по Воронину, заключена в их относительной денатурализации, в некритическом принятии постулата Ф. де Соссюра о принципиальной произвольности языкового знака, а также в недостаточном использовании результатов фундамен­ тальных исследований по звукоизобразительной лексике ряда языков2.

Вместе с тем при этимологизации некоторых современных слов, не относимых к звукоизобразительным, обнаруживают­ ся их изобразительное происхождение, их фоносемантические истоки, претерпевшие значительные изменения в процессе се­ мантического и морфологического развития. Сопоставительное изучение фоносемантического этимона с аналогичными форма­ ми неродственных языков основано на идее универсальности явления звукоизобразительности. Привлечение материалов не­ родственных языков помогает раскрыть не только звукоизобра­ зительную функцию этимона, но и уточнить морфологическую структуру изобразительных слов, как правило, образованных от моносиллабических корней и основ. Кроме того, фонетическая и семантическая связь между фоносемантическим этимоном и де­ натурализованным производным указывает на мотивы номина­ ции последних. Следовательно, этимологическая фоносемантика нительный словарь. Т. 1. М., 1971 ;Т 2 М 1976; Севортян Э. В. Этимологический словарь тюркских языков. Т. 1. М., 1974; Т. 2. М., 1978, Т. 3. М., 1984; и др.

1Абаев В. И. Рагегда 2. Языкознание описательное и объяснительное. О классифика­ ции наук // Вопросы языкознания. 1986. №2.С. 37. ^ 2Воронин С. В Древнегерманские аЪ8Нас*а: (Фоносемантический этюд) // Системное описание лексики германских языков. Л., 1981. Вып. 4. С. 24, 27; см. так же: Кли­ мова С. В. Глаголы неясного происхождения в сокращенном оксфордском словаре:

(элемента этимологической фоносемантики): Автореф. дис.... канд. филол наук. Л.,

1986. С. 3-5.

олько раскрывает механизм перехода звукоизобразительлексики в изобразительно нейтральную, но и содействует рико-морфологическому анализу структуры слова.

Звукоизобразительность в орнитонимах, зоонимах, ги отмечалось предмета. Он может быть существен несущественным терностью, отражающей конкретные свойства. Понятие главного или неглавного признака, как правило, относительно, так как предполагает системное отношение к совокупности всех имеющихся признаков. При выделении признака номинации возможны случайности, но совершенно невозможен выбор припредмету случае предмета (формой признаками маемыми зрительно, номинация основывается на готовых на­ званиях признаков; при этом в части наименований возможно функционирование звукосимволических элементов, отража­ ющих естественную связь формы с содержанием. Название, имеющее звукосимволическое или звукоподражательное про­ исхождение, со временем теряет свою отприродную связь и приобретает формальные и семантические компоненты конвен­ циональное™, знаковости.

Обозначаемое знака включает, по В.М. Солнцеву, «как мыс­ лительное содержание (значение), так и те объекты (реально существующие или мнимые), отражением которых является значение и которые в процессе общения обозначаются соответ­ ствующими знаками»1 В связи с этим «в лингвистическом ана­.

лизе от второй части обозначаемого (тех или иных объектов) структурное можно и нужно отвлечься... для лингвиста обозначаемое есть только некоторое мыслимое содержание - значение, хотя без учета второй части (предметной) обозначаемого иногда... не­ возможно объяснить механизм использования знаков»1.

Такой подход основан на понимании языка как системно­ структурного образования. Но даже в этом случае раскрытие значения как результата номинативного процесса не исключа­ ет необходимости знания признаковых особенностей денотата.

Отсюда можно заключить, что общим моментом номинации при фонетической, морфологической и семантической мотиви­ рованности является выбор денотативного признака. Причем если последние два типа мотивированности связаны с обозна­ ченным в языке признаком, то фонетическая проявляется в со­ отнесенности акустических и/или артикуляторных характери­ стик звукового облика этимона с сенсорно-эмоциональными характеристиками денотата2. Данное положение достаточно четко прослеживается в тюркских орнитонимах, зоонимах, то­ понимах и гидронимах, этимологизирование которых помимо приемов лингвистического анализа иногда требует привлече­ ния наблюдений биологов, географов, историков и других уче­ ных. Особенно необходимо последнее при изучении орнитонимов звукоизобразительного происхождения.

Исследованием названий животных в тюркских языках занимались А.М. Щербак, Д.Х. Базарова, Э.Ф. Ишбердин, К.Т. Рамазанов, Д.С. Сетаров, М.М. Гинатулин, К. Ибрагимов, Л.П. Петров и др. Материалы по казахским названиям живот­ ных представлены как в исследованиях указанных ученых, так и во многих других работах по лексикологии тюркских язы­ ков. Топонимический пласт лексики казахского языка отражен в трудах Э.М. Мурзаева, Г.К. Конкашбаева, А. Абдрахманова, Е. Койчубаева, Т. Джанузакова и др. Ими этимологизирован 'Там же.

2Воронин С. В. Основы фоносемантики. Л., 1982. С. 22, 45; и др ряд названий, проведен сопоставительный анализ не только тюркских, но и других языков, выявлены факты заимствований, определены некоторые модели. Вместе с тем, на наш взгляд, недостаточно внимания уделено названиям звукоизобрази­ тельного происхождения. Лишь в работах М.М. Гинатулина и Д.Х. Базаровой тюркские орнитонимы исследованы с позиций, близких к фоносемантическим.

Рассмотрим некоторые казахские орнитонимы, топонимы и другие наименования, имеющие звукоподражательное или звукосимволическое происхождение. Взятые нами для анализа 19 орнитонимов, 4 зоонима, 1 фитоним, 3 гидронима и 2 топо­ нима, естественно, не охватывают всего пласта звукоизобрази­ тельной лексики, а только иллюстрируют возможности распро­ странения данной категории слов в казахском языке.

Кокек кукушка. То, что название кукушки является подра­ жанием ее характерному крику, не встречающемуся у других птиц, отмечается многими исследователями1. Ср.: тур. кики, ки ик; узб. какку; тат. кукв, кукы; шор., саг. кдбк; башк. квкук, балк.

гугук; ног. коькек; венг. какик; коми кбк; морд, кики, мар. куку, эст. коко; рус. кукушка; ст.-слав, кукавица; нем. кискиск; перс, кики; англ сискоо; фр. соисои; монг. кокиде; маньчж. кекике и т. д. Как видим, характерным для морфологической структуры орнитонима является редупликация подражательной формы. В фонетическом плане наблюдается конкретное соответствие зву­ ковому строю представленных языков, но даже в этом случае типичным как для родственных, так и неродственных языков является наличие в составе орнитонима глухого среднеязычно­ го к и одного из губных гласных. Данный орнитоним настолько 1Абаев В. И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. Т. 1. С. 506; Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. 1976. Т. 2. С. 404,407; Санжеев Г.

Д. Маньчжуро-монгольские языковые параллели. Ч. 1 // Известия АН СССР. 1930. №

9. С. 679; Егоров В. Г. Этимологический словарь чувашского языка. Чебоксары, 1964.

С. 115; Петров Л. П. К этимологии чувашских орнитонимов. III // Этимологические исследования по чувашскому языку. Чебоксары, 1984. С. 63-64; и др.

распространен, что, очевидно, его изучение в звукоизобрази­ тельном аспекте представляет меньший интерес, чем определе­ ние происхождения неподражательных названий этой птицы, например: туркм. икаток 'кукушка' 1и др.

Ук1 'филин'. Ср.: узб. укки; кирг. уку; к.-калп. уки; уйг. уке;

алт. уку; тув., хак. угу; чув. ухе; тат. око 'филин'; др.-тюрк. иди/ и/а 'сова'; эст. иНии; картв. Ьуи; груз. Ъи (м 'филин'; исп. ЪиНо;

) итал. %и/о; араб. ВиНте.

В.Г. Егоров рассматривает чувашское ухе 'филин' как зву­ коподражательное2. Этого же мнения относительно проис­ хождения данного орнитонима в тюркских языках придержи­ вается Д.Х. Базарова, которая, кроме того, обнаруживает его типологическое сходство с аналогичными названиями в других языках3. Исследователь чувашских орнитонимов Л.П. Петров также относит рассматриваемый орнитоним к общетюркским, образованным в результате звукоподражания4.

В современном казахском языке встречаются имена Укгжан, Уктай, Утбай, общим корнем для которых является укг 'филин'.

Другие производные: укш 'с украшением из перьев филина на головном уборе', укшеу 'уханье филина', укг коз, ук1 бас, ук1 шок, названия растений.

Эупщдек 'выпь'. В основе названия лежит звук, издавае­ мый птицей, т. е. данное название имеет звукоподражательное происхождение, ср.: еуптдеу- издавать звуки эуп-эуп (о выпи).

В казахском языке есть междометие, выкрик при подъеме тяже­ сти еуп: эуп ет- 'поднимать (ребенка) на руки': Эуп1лдекеупш-дёк букв, 'произносящий еуп, эуп-еуп говорящий'. Ср.: в туркм. овуфф подр. глубокому тяжелому вздоху (здесь фонеБеляев И. А. Русско-туркменский словарь. Ашхабад, 1913.

2Егоров В. Г. Этимологический словарь чувашского языка. С. 282.

3Базарова Д X. К этимологии некоторых древнетюркских названий птиц // Советская тюркология. 1975. № 4. С. 20.

4Петров Л. П. К этимологии чувашских орнитонимов. Ч. 1// Исследования по лекси­ кологии и фразеологии чувашского языка. Чебоксары, 1982. С. 71.

тическое сходство, но не семантическое), гомогенное с указан­ ным казахским эуп ет-.

Ж ек дуадак 'джек'. Название данного вида дрофы состоит из звукоподражательного жек, соответствующего английским ]аск 'молодая галка' и ]е(с]ск 'гаршнеп' и отражающего харак­ терный крик птицы, и дуадак, 'дрофа1 Русское название джек,.

согласно Гинатулину, является заимствованием из казахского языка.

Царга 'ворона'. Ср.: тур., тат., кирг. дагуа; уйг. дагуа, дагуи, цауа: к.-калп. уагуа; кумьш, къаргъа; рус. каркать; нан гаки, гак-гак- 'каркать'; морд, (мокшан) цагуа журавль ; саам, диог§а 'журавль'; укр. (диал) кракун; болг. кроконь; нолесск. крук во­ рон; англ СГО 7 дат. кгааг; швед, кгака. Звукоподражательное И происхождение названия вороны в указанных языках не вызы­ вает сомнения.

Ь^аркара 'цапля'. Крик цапли звучит приблизительно как арк-арк-арк. При сопоставлении названий цапли в различных языках обнаруживается их значительная типологическая бли­ зость. Ср.: кир. ^а^%у^а^, даг%угад Шта (в южных диалектах) 'журавль-красавка'; узб. ^а^-^а^а 'цапля'; уйг. дозп’ цапля, га журавль ; тур. дущуга 'цапля'; лит. §ат уз аист, цапля ; латыш, датлз 'аист, цапля'; санскр. кагаугка 'род журавля'. «Корневая часть названия, по-видимому, представляет собой звукоподра­ жательную глагольную основу на -ир, а именно: карк-ир-/каркыр-, доказательством могут служить, например, кирг. карк-карк/ кырк-кырк подражание крику, журавля, карк-ыл-да- 'каркать, кричать (о журавлях)', кыррк, кыр-р-рк подражание протяжно­ му крику журавля. Ср. также приведенный выше киргизский термин-словосочетание карк-ыр-ак турна 'журавль-красавка, узб. курукгур-а- 'курлыкать (о журавлях)'»2. Интересно отмеГинатулин М. М. Мотивация некоторых тюркских названий птиц //.Советская тюркология. 1977. № 1. С. 38.

2Базарова Д. X. О словообразовательных моделях в системе тюркских звукоподражательных названий, образованных с помощью непродуктивных аффиксов -а/-э, - (и) т тить, что в арабском языке типологически сходная, аналогич­ ная по звуковому составу звукоподражательная глагольная форма каркара имеет следующие значения: 'ворковать (о голу­ бе)'; 'реветь (о верблюде)'; 'мурлыкать (о кошке)'; 'урчать (о собаке)'; 'хохотать'; 'грохотать, греметь (о громе)'; 'булькать (о кипящей воде)1.

В казахском языке указанной модели соответствуют такие звукоподражательные слова, как царц-царц ету-, кр.рцылдакаркать; громко смеяться'. При дальнейшем семантическом развитии слова царцара 'цапля' образовался следующий ряд производных: ак; царцара 'белая цапля'2; Царцара название реки, местности, совхоза в Алма-Атинской области; К,арцаралы название города в Карагандинской области, кррцара 'украше­ ние в виде перьев птиц (филина и др.), прикрепляемое к верх­ ней части женского головного убора'; к/аркрра 'головной убор девушек и молодых замужних женщин'3; царцара 'высокий го­ ловной убор'4; кррцара 'птица, находящаяся во главе треуголь­ ником летящей стаи журавлей или гусей'; царцара 'вершина горы, очень высокой'; царцаралы цыз 'девушка с украшением из птичьих перьев на головном уборе', перен. совершеннолетняя девушка'; царкррасы крсаган//царцарасы тайган 'лишенный счастья, богатства, власти'; кррцаралы кеш 'пышно украшен­ ная, величественно передвигающаяся процессия перекочевы­ вающего на новое место богатого аула (с украшением из пти­ чьих перьев на голове верблюда, идущего во главе каравана)';

кррцара 'очень дорогая, ценная вещь; вид орнамента, обработки ювелирного изделия'5.

// Исследования по лексике и грамматике тюркских языков. Ташкент, 1980. С. 77.

1Арабско-рсский словарь. М., 1970. Т. 2. С. 812.

2Мусакулов Т. Казакша-орысша терминдж сездж. Алматы, 1962.16-6.

3Казак эпосы. 5-кггап. Алматы, 1957. 138-6.

АХалиди К. Тауарих хамса шарихи. Оренбург, 1909. 588-6.

5Материалы из сообщения Т. Омырзакова на этнолингвистической конференции в 1985 г. в г. Алма-Ате.

Кызгыш 'чибис'. Ср.: узб. дггугс; кирг. дугуус Юдахина отмечается общность значения аугуус, угууЬ энными фонетическими вариантами, а также с кирг. угу подражательное слово, угуШа- 'издавать пронзитель­ ные звуки', угусии 'шум, гвалт, галдеж'; каз. угуц 'жужжание свист', угуШаи- 'жужжать, свистеть', М. М. Гинатулин, на нал взгляд вполне обоснованно, пришел к выводу, что цугуиз в ука занных языках имеет звукоподражательную приро звание птицы отражает назойливое, гнусавое и жалобное чьиивы. При этом автор отмечает, что этимологизация через цызыл 'красный' в этом случае совершенно невозможна, так как, по свидетельству орнитологов, в окраске оперенья чибиса отсут­ ствует красный цвет1.

Куркетауык 'индейка'. Первая часть сложного слова со­ ответствует модели к...рк, рассмотренной в таких названиях, как царг-а, кррц-ара.

Встречается во многих тюркских языках:

башк., тат., уйг. куркэ; узб. курка; хак. курку 'тетерев'. В основе наименования лежит звукоподражательное слово, которое со­ хранилось в ряде тюркских языков: башк. курк-курк звукопо­ дражание голосу индюка2; чув. карк-карк императивное меж­ дометие, употребляющееся для призыва индюков3. В казахском структурную близость с данными формами имеют слова: куркт 'хриплый кашель', куртр 'гром, грохот'. В других языках, сир. кигкэ)д 'журавль'; семит, кигку 'журавль'; фин. кигке журавль'.

Кекьлж 'каменная куропатка, кеклик'. Ср.: кирг. кекилик 'горная куропатка', кекилик-кекилик - звукоподражание пению,, ипи,,.у;.~.. Щ Ш.......люация некоторых тюркских названий птиц. С. 41.

2Ишмухамедов К. 3. Звукоподражательные слова башкирского языка: Автореф. дис....

канд. филол наук. Уфа, 1970. С. 16. '.„ л ттптпе импепативных междометии в чувашском язьпсе // Уч.

Министров С. 176.

крику каменной куропатки1 туркм. кэкеле каменная куропат­ ;

ка, кэкеле- 'кудахтать'2; узб. каклик (какилла- 'петь (о кекликах, куропатках))'. Сохранение корневой морфемы в глаголь­ ном и именном образованиях здесь объясняется фонетической мотивированностью орнитонима: крик птицы служит как бы самоназванием. ||^Р Тартар 'коростель'. Ср.: др.-тюрк. 1аг1аг 'небольшая птица, похожая на горлицу'; кирг., тат. тартар. В казахском, киргиз­ ском и многих других тюркских языках звукоизобразительный корень тар имеет целую группу производных, как глагольных, так и именных. Более того, часть производных представляют собой основы, от которых образованы другие части речи, на­ пример: кирг., каз. тарц подр. тарахтению, громыханию, непри­ ятным скрипучим звукам, таре подр. сильному стуку, удару, тарп подр. шлепанию чего-л грузного, тарк^ыл, тарцылда-, тарсыл, тарсылда-, тарпыл, тарпылда-, тарылда- и т. д. Ср. также кирг. боз таркылдак серая славка'. О звукоизобразительном происхождении орнитонима говорит также редуплицированная форма наименования.

Лайлек 'аист'. Ср.: тат. лекаж; узб. лайлак; кирг. леклек;

туркм. легле; тур., азерб. лэйлэк 'аист'. По Рясянену, данное слово заимствовано из арабского3. Еще раньше о заимство­ ванном характере лэйлэк, лэклэк в тюркских языках писал

Н.К. Дмитриев, который указал два значения арабского слова:

'аист', 'хлопанье клювом аиста'4. Звукоподражательное про­ исхождение слова отмечает и Д.С. Сетаров5. Исследования о 1Кудайбергенов С. Подражательные слова в киргизском языке. 'Фрунзе, 1957. С. 32.

2 Худайкулиев М. Подражательные слова в туркменском языке. Ашхабад, 1962.

0,8 5.

3Яазапеп М. УегзисЬ ешез е1уто1о$1§сЬеп ^бПегЪисЬз 1ег ТйгкзргасЬеп. Не1$тк!, 1969.

з. з 1 6.,. 1; ~ '7 -;.

4Дмитриев Н. К. Этимология слова // Доклады АНСССР. Вып. Сентябрь-октябрь. Л.,

1926. С. 118.

5 Сетаров Д. С. Тюркизмы в русских названиях птиц // Советская тюркология.

1970. № 2. С. 74.

происхождении орнитонима подытожил Л.П. Петров: «..^источ­ ником чувашского орнитонима леклек является арабскии язык.

Оттуда слово леклек получило распространение и в других тюпкских языках. В узколокализованные говоры чувашского проник роисхождение) рассматриваемого доказывается, во-первых, тем, что инициальныи согласный «л»

не встречается в собственно-тюркских словах, во-вторых, тем что в большинстве случаев араб. а~ чув. е(э). Кроме тюркских этот орнитоним распространен в славянских языках: укр. леле относят ским заимствованиям через русский язык». В казахском языке по сравнению с лвйлек как в научной, так и художественной ли­ тературе более широкое распространение получил тождествен­ ный по значению орнитоним к^тан, который имеет, судя по морфологическому строению, явно тюркское происхождение (ср. арстан 'лев', крбылан леопард и т. д.).

Тауык 'курица'. Ср.: др.-тюрк. Щууи, щ щ ; башк. ^иуя;

кирг. (ооа; узб. (ошд; башк. диал Мхап; хак. ищах; чув. сах;

монг. мхга; бурят. 1ах]а; калм. Щ а; кор. шк. М. М. Гинатулин считает что данное слово на звукоподражательной основе со­ поставимо с тат. ду1аЧ1аи- 'кудахтать и в качестве обоснования приводит татарскую пословицу Оузуг 1а\ид кир чуЩ1у) Не не­ сущаяся курица много кудахчет'2. В казахском тауыц прежде всего необходимо выделить корень по аналогии с таутаг/ так, баубац. Следовательно, оно разложимо на Щ -уъ где уа. название признака, результата, средства, носителя процесъ1ад - подражание резкому отрывистому стуку ' (ЩуШаи-, Щ4(Щ е1- 'стучать резко, отрывисто'). На мысль гимологии чувашских орнитонимов. Ч. \Л Исследования по лек­ сикологии и фразеологии чувашского языка.С. 61.

гГинатулин М. М. Мотивация некоторых тюркских названии птиц. С. 41.

3Дмитриева Л. В. Эподы по тюркскому словообразованию// Советская тюрколо 1977. № 3. С. 66.

0 звукоподражательном происхождении орнитонима наводят и материалы по монгольскому языку, где таг-таг хийх, тачигнах, тасхийх- 'стучать'1 Ср.: чув. чаха, чах 'курица', сах- 'клевать',.

саса 'стук', шакка- 'стукнуть'.

Суцкар 'сокол, кречет'. Встречается в ряде тюркских языков:

башк. шонкрр кречет'; уйг. соцкур 'сокол'; тур. зоуог 'птица из рода соколиных'; гаг. сунгарь 'кречет'; чув. (диал.) шанкар; узб.

шункар; к.-калп. суцгар; алт. шонкор сокол, кречет'. Тюркским названиям сокола в монгольских языках соответствуют: монг., калм., бур. шонхор. Существует мнение о проникновении орни­ тонима в некоторые тюркские языки из персидского, который в свою очередь заимствовал его из монгольского2. Выявляя со­ ответствия в различных языках, исследователи не указывают на его фактическое происхождение в конкретном языке. Ис­ ключение в этом отношении составляют Б.Ш. Катембаева и Д.Х. Базарова, по наблюдениям которых, казахское название суццар и киргизское шуцкар имеют звукоизобразительное про­ исхождение3. Доказательством могут служить изобразительные основы сацк,-сацк/шащ-шащ в казахском и киргизском языках, являющиеся подражаниями клекоту сокола, беркута и других ловчих птиц4. Звукоизобразительные формы со значением кле­ кота ловчих птиц, в свою очередь, в фоносемантическом пла­ не гомогенны подражаниям звону, звонкому голосу и т. д. в ряде тюркских языков. Ср.: каз. сацк, ет- 'вскрикнуть, издавать резкий и звонкий звук', сац-цылда- кричать звонко и громко (о птицах), говорить звонким голосом четко, выразительно', сангырла- 'звенеть, звякать, громко разговаривать (звонким гоБазылхан Б. Казакша-монголша сездш. Уланбатыр, 1977.

2й о е ф г С.Тйгк13сКе ип1 шоп^оНзсЬе Е1ешеп1е йп ЫеиретазсЬеп, I. \Уе1$Ъас1еп, 1963.

8. 360-362; Петров Л. П. К э т и м о л о г и и чувашских орнитонимов. 3 // Этимологиче­ ские исследования по чувашскому языку. С. 79.

3Катембаева Б. Ш. Подражательные слова в казахском языке: Автореф. ди с.... канд.

филол наук. Алма-Ата, 1965. С. 17; Базарова Д. X. К этимологии некоторых древнетюркских названий птиц // Советская тюркология. 1975. № 4. С. 46.

4Юнусалиев Б. М. Киргизская лексикология. 'Фрунзе, 1959.С. 171.

лосом)', сацгырык, 'крик птиц'; кирг. шацк-шацк кул- звонко смеяться', шацгырла- 'громко, сильно звенеть, чацк подр. сту­ ку молота о наковальню; туркм. шацкылда- 'звенеть', шащы 'звонкий, зычный'; як. чацыргаа- 'кричать по-орлиному, рез­ ким металлическим голосом'; хак. сац 'колокол, сацычах ко­ локольчик' и т. д. Образованный по распространенной модели звукоизобразительных основ орнитоним суццар в казахском и других тюркских языках отличается от подражательных форм со значением 'звон' лишь огласовкой, т. е. инлаутным гласным.

Тырна 'журавль'. Ср.: кирг., узб., уйг., кумык., ног., карач., тур., ойр., хак., турна; тат., башк. торна; к.-калп. тырна;

аз., туркм. дурна; тув. дурьяа; як. туруйа; монг. тогоруу; бур.

тохоч ууп; тунг, карау; эвенк, карал; чеш. гегах; рус. журавль;

англ. сгапе; швед, (гапа; санскр. кагаугка род журавля, сир.

кигкэ]о; фин кигке; кам. киго; кор. 1игит; яп. 1игй. «Во всех при­ веденных наименованиях журавля, - пишет М.М. Гинатулин, очевидна относительная устойчивость сочетания 1г\кг, объяс­ няющаяся отражением в них трубного курлыкающего крика журавля кг-гоок или кг-г-г»1.

В.Г. Егоров, исследовав этимологию чувашского орнитони­ ма тарна, приходит к выводу о его звукоподражательном про­ исхождении2.

д.Х. Базарова, разделяя мнение В.Г. Егорова, в качестве обо­ снования приводит наблюдения специалистов-орнитологов, согласно которым помимо трубного курлыкания журавли взблизи друг от друга издают более тихие звуки - тюрртюрр3. Следовательно, возведение орнитонима к звукопо­ дражательному слову основано, с одной стороны, на линг­ вистических фактах (выделение корня 1иг-/1уг- в тюркских языках относительно устойчивого сочетания согласных 1г/ 1Гинатулин М. М, Мотивация некоторых тюркских названий птиц. С. 42.

2Егоров В. Г. Этимологический словарь чувашского языка.С. 239.

3Базарова Д. X. К этимологии... С. 18, 19.

кг в разносистемных языках), с другой - на экстралингвистических (относительное соответствие звукового комплекса в названии характерному крику журавля). Существуют и дру­ гие этимологизации орнитонима. По Рамстедту, калм. 1иги% название какой-то птицы (и щ 'худой, длинный и тощий' др.-тюрк. (игид 'слабый, утомленный и тощий'др.-тюрк.

Шгипа 'журавль', общ.-тюрк. (игпа 'журавль'1 По Севортяну, старейшей формой является др.-уйг.

(ипусуа, из кото­ рой закономерно развиваются остальные формы: туруйа/ туруйа/дуруйа Лиги/а А дуруйа:

дуруйа, турунатурна:

туруйа/1игп 'а; -п ’а является рефлексом -)а}а, как и -]а. Весь­ ма вероятно, что исходная форма Шгщща представляет собой стяжение, в котором участвует элемент тур- 'стоять (имея в виду характерную для журавля и аиста позу)'2. Развитие обще­ тюркской формы можно представить и следующим образом:

*1ига-+ип+ауа *1игаипуа *1игиапа(игпаг.

Как видим, в принципе приведенные этимологии различных авторов опираются на фонетико-морфологический анализ кор­ невой и аффиксальной морфем и определение мотивирующего признака -звука, внешнего вида, формы. Вместе с тем вполне очевидно, что если в масштабе тюркских языков с определенной степенью достоверности прослеживается развитие рассматри­ ваемого слова, то в масштабе всех языков, приведенных в спи­ ске, это не удается. Значит, можно предположить, что звуковое и семантическое сходство указанных слов объясняется либо ге­ нетической общностью в рамках ностратической макросемьи4, либо типологическим соответствием звукоизобразительных по происхождению форм.

1КатМе& С. У КаЪтшсклзсЬез ^бЛегЬисЬ. НеЫпкх, 1935.5. 411.

.

1Севортян Э. В. Этимологический словарь тюркских языков.Т. 3. М., 1980. С. 302.

3Петров Л. П. К этимологии чувашских орнитонимов. Ч. 1// Исследования по лекси­ кологии и фразеологии чувашского языкаС. 70.

4Иллич-Свитыч В. М. Опыт сравнения ностратических языков: Сравнительный сло­ варь. С. 292.

Баркылдак торгай 'сибирский дрозд'. В основе первой ча­ сти составного орнитонима - звукоподражательное слово бар(к), изображающее громкий грубый низкий голос. Ср.. кирг. бар или бар-бар подр. звуку на басовых нотах, барк эт- крикнуть, гаркнуть; сказать громко, властно', баркылда- 'громко кричать (о человеке, птицах)', барцыра- 'реветь, издавать рев, барсбарс подр. сильному хрусту, сильным ударам и т. д., барсылдаиздавать громкий треск, резкий отрывистый звук, барт подр.

отрывистому звуку на низких нотах, барт кекир- 'громко ры­ гать', барылда- 'издавать клокочущие звуки, говорить громким низким голосом', барылдак 'пустомеля (с низким голосом)';

туркм. варрык-варрык подр. кваканью лягушки, бар-бар подр.

громкому плачу, реву, варк-варк 'ква-ква' подр. отрывистому кваканью лягушки, варра-вурра подр. невнятной, неразборчи­ вой, грубой речи; як. бар, барк подр. резкому, неожиданному испускать резкие (грубого громкие звуки, издавать сердитые выкрики, барылаа- произ­ водить мощные рокочущие и дребезжащие звуки', барчыгынаагромко трещать, сильно храпеть' и т. д. Интересно отметить, что в орнитониме барцылдац (торгай) отражена не трансфор­ мированная форма глагола с выпавшим вибрантом, а более древняя, сохранившая этот звук.

Ш агала 'чайка'. В основе наименования лежат звуки, изда­ ваемые птицей, которые, по описаниям орнитологов представ­ ляют собой хохочущее ха-га-га (в полете), звонкое йах-йах-йах или горловое кьяуу (в воздухе при тревоге)1 Ср.: др.-тюрк, изо­.

бразительные сад 'отрывистый звук', сад-сад 'отрывистые зву­ ки' (ДТС, 140), сау-сау 'шум, суматоха'; каз. сак, подр. звукам кипении воды, громкому раскатистому смеху; кирг шак подр. резкому и отрывистому звуку, щелканью, шлепанью, чак то же, что шак, кара чакылдак 'лунь болотный ; туркм. жагФлинт В. Е„ Беме Р. Л., Костин Ю. В., Кузнецов А. А. Птицы СССР. М., 1968. С 298.

жаг подр. громкому разговору, жагак-щагак подр. крикам фа­ зана; узб. чагирла- 'стрекотать, щебетать, кричать (о птицах)', чагир-чугур подр. стрекотанию, щебету, громкому разговору, шуму, гаму, гвалту; чаг-чаг подр. крику галки; як. чагыргаакричать чах-чах (о горностае)'. Гомогенные звукоизобрази­ тельные формы в казахском языке образуют другие названия степных птиц, например шак^шак; 'дрозд'.

Токылдак 'дятел'. Корневая морфема орнитонима имеет значение отрывистого приглушенного стука, характерного для стука клювом по дереву. Звукоизобразительный эффект при­ глушенности передается за счет широкого лабиального о в инлауте.

В казахском языке однокоренными с данным орнитонимом являются тоцпац 'колотушка', ток^ылда- 'издавать резкий, отрывистый приглушенный звук; курлыкать, издавать резкие крики (о птицах); стучать', в киргизском - звукоизобразитель­ ные формы со значением стука и орнитоним 'дятел' с той лишь разницей, что в последнем появляется увулярный сонорный ц:

ср. ток-ток 'тук-тук (напр., о дятле)' и тоцкулдак/доцкулдак 'дятел'. Сонорный ц имеется и в каз. тощылда- 'издавать глу­ хой стук; бурчать под нос, говорить недовольным тоном', а в казахском орнитониме он выпал В других тюркских языках, например в узб. тук, тув. дог, хак. тох, туркм. ток, в др.-тюрк, ток соответствуют казахскому и киргизскому тоц как по фоне­ тической структуре, так и по семантике. Вопрос о первичности корневых морфем (тоц или ток), вероятно, может быть решен при сопоставлении с однозначными звукоизобразительными формами в монгольском языке, где параллельно употребляются два корня тон и тог: тонших/тогших- 'стучать, издавать отры­ вистый звук'1 Очевидно, киргизский орнитоним в соответствии.

с широко распространенной в тюркских языках моделью СГСС состоит из корневой морфемы тоц и модификатора ц. Звукоизо­ бразительные корни типа СГС с ц в ауслауте соответствуют моБазылхан Б. Казакша-монголша сездок. Уланбатыр, 1977. 308 б.

дели ранее выведенной при топологическом анализе подобных форм (ср. рус. тук).

Бытпылдак перепелка'. В основе орнитонима - звукопо­ дражательное обозначение характерного крика птицы, отра­ женное в некоторых тюркских языках; например в кирг. бытпылдык 'крик перепелки'. В киргизском, как и в казахском, более распространенным является бвдене, а рассматриваемый орнитоним представляет собой разговорный дублет. В основе орнитонима лежит звукоизобразительный корень быт. Показа­ тельно, что в киргизском он сохранил значение 'чирикать, за­ ливаться трелью' в производном бытылда-. В казахском корень быт является подражанием негромкому шуму падения мелких предметов (напр., дроби, гороха, зерен) на твердую поверхность.

В узбекском название птицы и ее характерного крика гетеро­ генно: бедана перепелка' —битбилдик/питпилдик подр. крику перепела.

К^арлыгаш 'ласточка'. При сопоставлении моделей звукои­ зобразительных основ, от которых образованы некоторые орнитонимы тюркских языков, обнаруживаются отдельные па­ раллели как в одном, так и нескольких тюркских языках. Так, широко распространенное в тюркских языках название птицы ласточка' в туркменском имеет форму гарлавач, где гарла основа, -вач - аффикс, при этом гар/кар встречается в составе ряда других названий птиц и звукоизобразительных слов.

Ср.:

туркм. гарга 'ворона', каз. царга ворона, кррцара цапля и т.

п. По мнению М. Худайкулиева, производные существительные, образованные с помощью суффикса -вач, указывают на назва­ ние орудий действия, птиц и др.1 Д.Х. Базарова дополняет его примерами из других тюркских языков: к.-калп. гар-гар подр.

кряканью уток, гаркылдау- 'крякать'; тат. кор-кар подр. клеко­ ту, курлыканью; узб. царилла- 'каркать'; чув. кур-ак грач 2.

’Худайкулиев М. Подражательные слова в туркменском языке. С. 83.^ 7 Базарова Д. X. История формирования и развития зоологической терминологии узбекского языка. Ташкент, 1978. С. 49.

Бака 'общее название земноводных'. Ср.: в кирг. бака 'ля­ гушка', бак-бакэт-/бакылда-/бакыр- 'горланить, орать, реветь';

каз. бацыр-, ацыр- 'громко кричать'; туркм. багыр- 'жалобно плакать, громко кричать (о человеке), кричать (о верблюде)'.

От данного слова в казахском образованы квлбаца 'лягуш­ ка (озеро+бака)', тасбаца 'черепаха (камень+баца)', цурбаца 'жаба'и т. д. Значение первого компонента составного наиме­ нования жабы в казахском языке, очевидно, можно вывести из значения глагола цурцырла- 'квакать', а также структурно со­ поставимого с последним к^рцылда- 'курлыкать; возбужденно кричать (о птицах)'. Ср. в туркм. гур-гур подр. продолжитель­ ному кваканью, гуррук-гуррук подр. многократному отрывисто­ му кваканью лягушки, гурбага 'лягушка', гурлавук 'жаба'. Что касается корневой морфемы звукоизобразительного баца, то, если она является гомогенной с глаголом бацыр, как указыва­ лось ранее, ее надо возводить к исходной форме бар-, а форму бак рассматривать как позднее образование, в котором выпал вибрант р. В противном случае р в звукоизобразительной осно­ ве необходимо рассматривать как результат метатезы с к в гла­ голе бакыр-.

Арыстан 'лев'. В современных тюркских языках: алт., ку­ мык., ног., тат., туркм. арслан; башк., к.-калп. арыслан; кирг.

арыстан; аз., гаг., тур., балк. аслан; тув. арызлан; узб. арслон;

чув. араслан; чув. (диал) услан. Ср.: монг., маньчж. арслан В. Вербицкий делит слово арслан на две части арсыл 'дикий, свирепый, лютый' и ан 'зверь'1 Г. Вамбери первый компонент.

возводит к арыс 'сильный', а второй - к лан 'зверь'2. В. Банг выделяет составные агзИ и Пап; значение общетюркского 31ап определяет как 'крадущийся, ползущий зверь', образованного от }И- ползти, извиваться по земле'3. По мнению А.М. ЩерВербицкий В. Словарь алтайского, аладагского наречий. Казань, 1884. С. 26.

2 УатЬегу Н. В1е ргишгёуе Си1шг дез 1игко-1а1апзсЬеп Уо1кез. Ьегрг!^ 1879. 8. 184.

3Вап% Ж ЦЪег Н Шгк13сЬеп Кашеп етщ ег Огоззкагхеп // Ке1ей-8 2е т 1е. XVII, 1-3.

е Вис1аре81,1916-1917. 5. 130.

бака, агйап образовано от агзу1 - форма интенсива от прилага­ тельного а г (см. ааг 'каштановый',МК 1,80)иди 'зверь'1 Более.

обоснованной как в фонетическом, так и в семантическом от­ ношениях, на наш взгляд, является этимология, предложенная Г.И. Рамстедтом2и Э.В. Севортяном3, рассматривающих данное слово как сложное образование, состоящее из арс подражатель­ ного слова со значением 'рычать, лаять' и аффикса -лан. Ср.: в каз., кирг., к.-калп. арсылда- 'рычать, лаять, гавкать'.

У многих тюркоязычных народов как в прошлом, так и в наши дни широко распространено имя, которое, как и у за­ падноевропейских народов, дается сыновьям и символизирует храбрость, смелость, мужество, отвагу: ср. каз. Арыстан, Арыстанбек, туркм. Арслан, кирг. Арстан и т. д.

Ьуабылан 'леопард'. Встречается в ряде тюркских языков:

башк. каплан; кумык, къаплан; ног., тат. каплан; узб. коплан;

к.-калп. каблан; кирг. кабылан; туркм. гаплан. В некоторых из этих языков данное слово кроме указанного может иметь значения 'барс', 'пантера', 'тигр'. В значении 'тигр' каплан встречается и в древнетюркских памятниках4. Морфологи­ ческая структура слова крбылан аналогична структуре слова арыстан и состоит из звукоизобразительного цап- 'хватать, кусать' и аффикса -лан.

Торсылдак 'леонтица Эверсмана' - растение, у которого в период созревания семян маленькая булавовидная вытянутая головка при малейшем прикосновении моментально разрыва­ ется и разбрасывает семена. Название растения подчеркивает характерный признак - резко разрывающуюся головку - по­ ' Щербак А. М. Названия-домашних и диких животных в тюркских языках // Истори­ ческое развитие лексики тюркских языков. М„ 1961. С. 137.

гРамстедтГ. И. Введение в алтайское языкознание. М., 1957.С. 201,202.

}Севортян Э. В. Пробные статьи к «Этимологическому словарю тюркских языков».

М., 1966. С. 74.

4Ибрагимов К. Некоторые древнетюркские названия диких животных в современ­ ных тюркских языках // Советская тюркология. 1977. № 1. С. 47.

средством слова торс подр. резкому звуку, шуму взрыва.

Ср. кирг. шартылдак 'погремок (растение)', шартылда- 'произ­ водить треск, звяканье, делать что-либо проворно, быстро', шарт подр. слово, выражающее решительное действие, резкое дви­ жение — фоносемантический вариант каз. торс; узб. порсилдок, употребляемое в том же значении (порс/порт подр. звукам взры­ ва, портла- 'взрываться, разрываться (о бомбе, снаряде и т. п.)').

В казахском звукоизобразительная основа торс состоит из под­ ражательного корня тор подр. дребезжащим, грохочущим зву­ кам, вибрирующим движениям (ср. тыр,- тар,- дыр,-дар-) и мо­ дификатора с, придающего корневой морфеме значение взрыва, лопанья и т, д. От данной основы в казахском языке образованы производные: торсылда- издавать приглушенный звук, на­ дуться, обижаться', торсыц 'бурдюк для хранения и перевозки жидкости', торси- вздуваться, вспучиваться', торсылдак, ры­ бий пузырь'. Огубленная гласная корня символизирует выпу­ клость, вздутость.

Шепртке 'кузнечик'. А.Н. Кононов предполагает, что в основе наименования лежит подражательное слово; ср. тур. чекирге 'саранча' от чекир-чекир подр. треску, стуку1 На мате­.

риале туркменского языка его поддерживает М. Худайкулиев, который туркм. чекиртге саранча, кузнечик' возводит к той же самой звукоизобразительной основе2. В казахском языке назва­ ние подсолнуха имеет два варианта - описательный кунбагар и звукоизобразительный шеюлдеут. Буквальное значение по­ следнего - 'трескучий, трещащий'. Фонетическое сходство с шеггртке - очевидно, так как озвончение в интервокальной по­ зиции глухого смычного к и чередование р~л в ауслауте подра­ жательной основы часто встречаются в звукоизобразительных словах. Следовательно, и материалы по казахскому языку подтверждают предположение А.Н. Кононова о звукоизобразительКононов А. Н. Грамматика современного турецкого литературного языка. М.; Л.,

1956. С. 121.

2Худайкулиев М. Подражательные слова в туркменском языке. С. 79,80.

ном происхождении названия кузнечика в тех тюркских языках, в которых оно употребляется в форме, сходной с казахской.

Бал каш 'название озера, находящегося на границе АлмаАтинской, Талды-Курганской, Карагандинской и Джамбулской областей Казахстана'. С.П. Толстов предполагает, что данный гидроним восходит к одному из древнейших языков урало­ алтайской семьи и связан с понятием 'вода'1 С.Е. Малов, а.

также И. В. Сергеев рассматривают гидроним балцаш как свя­ занный со значением 'болотистое место, зыбкое место, грязь'2.

Е. Койчубаев считает, что «слово балц (балыц) вполне может быть субстантивированным прилагательным от существитель­ ного балык, 'ил'. В устоявшихся словосочетаниях казахов сло­ во балык, помимо значения 'ил' и современного его значения 'рыба' сохранило значение'вода'... Следовательно, в гидрони­ ме балцаш мы имеем два синонимичных компонента: балык, 'вода'... морфему -аш, которая означает тоже вода, т. е. 'водный бассейн'»3. А.Т. Кайдаров на основании фонетического и семан­ тического сходства производных балшъщ 'жидкая грязь, вяз­ кая глина', балжыр 'мокрый, намокший', балдыр 'водоросль' определяет балцаш как 'болотистая местность, топь'4.

Все приведенные этимологии слова балцаш близки по опре­ делению основного значения гидронима, так как исходят из семантики корневой морфемы, представленной в производных существительных и прилагательных и в принципе приемле­ мы. Вызывает сомнение толкование морфемы -аш в гидрони­ ме балцаш как имеющей (пусть даже гипотетически) значение 'вода'.______ 1Толстое С. П. Города гузов: (Историко-этнографические этюды) // Советская этно­ графия. 1947. № 3. С. 73.* 2Малое С. Е. Древние и новые тюркские языки // Изв АН СССР. Отд. лит. и яз. 1952.

Т. И, вып. 2. С. 368; Сергеев Н В Тайны географических названий. М., 1965. С. 80.

3Койчубаев Е. Краткий толковый словарь топонимов Казахстана. Алма-Ата, 1974. С.

53,54. * '' " ' р | | ЩЩЩ 4Кайдаров А. Т. Структура односложных корней и основ в казахском языке. АлмаАта, 1985. С. 191.

Рассмотрим корневую морфему и основу данного слова в нескольких языках. Ср.: каз. (кроме указанных) балцы- 'пла­ виться, расплавляться', балцылда- 'разбрызгивать, разле­ таться', балбыра- 'размякнуть, обмякнуть, развариться', балдырла- 'лепетать, лопотать', балпылда- 'неуместно болтать, молоть языком', балпац 'разжиревший, рыхлый'; туркм. балкбалк подр. блеску влажных глаз, бал, балк подр. звуку падения студенистой, полужидкой или тестообразной массы, палчык 'сырая глина', палчылда- 'издавать звук палч, шлеп, 'шмяк­ нуться'; як. бал, балк подр. звуку падения студенистой, полу­ жидкой или тестообразной массы, балдъыгыраа- 'учащенно издавать мягко хлюпающие звуки (о жидкой грязи, о мягком произношении звуков речи)'; узб. палчик 'жидкая глинистая грязь, ил', балгам 'мокрота'; кирг. балкы- 'расплавляться, раз­ мякать, разомлеть'; тув. балар 'тина, ил', балалчак 'запачкан­ ный, замазанный, грязный'; хак. палгас, палчах 'грязь (напр., дорожная)' и т. д.

Приведенный материал убеждает нас в правильности указан­ ных этимологии гидронима балцаш. Более того, он проливает свет на морфологический состав гидронима, который, как вид­ но, полностью совпадает с хакасским существительным палгас 'грязь'. Для определения морфологического состава в данном случае необходимо сопоставить основу балк/палк с аналогич­ ными основами типа СГСС, широко распространенными в звукоизобразительных формах былц-, шылц-, булк-, в которых, как отмечалось в первой главе, конечный согласный является модификатором вторичной подражательной основы, получен­ ной путем сокращения именного образования (былцыл, шылцыл, булкт). В свою очередь, модификатор ц восходит к аффиксу -к, (ы), образованному от вспомогательного глагола цыл Следо­ вательно, морфологический состав гидронима балцаш опреде­ ляется как соединение корневой морфемы бал-, глаголообра­ зующего аффикса -к,-, соединительной гласной -а- и именного аффикса -ш-, который в современном казахском языке относит­ ся к малопроизводительным.

Интересно, что в якутском и туркменском языках звукоизо­ бразительный корень бал в чистой форме, а в других тюркских языках в составе производных основ обозначает подражание хлюпающим, шлепающим звукам, получаемым путем прикос­ новения к жидкой массе.

Фоносемантическими вариантами указанных слов в тюрк­ ских и других языках являются звукоизобразительные формы, близкие по семантике и включающие в свой звуковой состав щелевой сонант л Ср.: каз. шалпылда- 'плескаться, шлепать по воде', шалшык 'лужа, грязная вода, слякоть', шалап 'напиток, кислое молоко с добавлением воды', шалкар 'широкий, про­ сторный, необъятный', шыппылда- 'хлюпать', шолпылда- 'пле­ скаться, хлопать по воде', шелпек 'лепешка'; др.-тюрк. са1рац грязь, нечистоты' (МК 236(3); кирг. шалпыр ич- 'лакать', шалп эт- 'шлепнуться, бухнуться'; туркм. чалпав 'болото, лужа'; як.

чалк подр. звуку падения слизистой массы или капли в жид­ кость, чалыптаа- 'всплескивать, булькать'; узб. чалп, шалоп подр. плеску, шлепанью, чавканью, шалток 'навозная жижа, грязь, слякоть'; тув. шалбаа 'лужа, болото', шалдыла- 'пле­ скаться (о волнах)'; хак. чалги- 'лизать, вылизывать, лакать' и т.

д. Образованные в результате метатезы анлаутной и ауслаутной согласных основы, некоторые из этих форм по фонетическому составу (но не по последовательности звуков) либо совершенно идентичны ранее рассмотренным основам, либо отличаются от них только огласовкой.

С приведенными тюркскими звукоизобразительными сло­ вами в других неродственных языках на уровне общего зву­ косимволического элемента сопоставимы следующие слова: в значении 'плеск жидкости' - рус. плеск-, полоск-; тадж. чалапчалап, шилип-шилип, лап-лап; осет. с уШщ и т. д.; в значении 'лакание' - рус. лак-; тадж. лак-лак; евр., араб. ЬКК; в значении 'лизание' - рус. лиз-; литов. 1уг (I), 1ег; евр. ЬНК; сир. ЬКН; араб.

Ь 'К, ЫУ8, ЬВЬВ; англ Иск, 1ар и т. д.

Семантическое сходство сравниваемых звукоизобразитель­ ных форм является следствием звукосимволической функции латерального сонорного I, общего для списка слов из самых различных языков. Иначе говоря, употребление этой фонемы в качестве основного корневого элемента, артикуляторным особенностям которого характерны определенные ощущения тактильной модальности, мотивирует звукосимволическое вы­ ражение указанных значений. Подобная мотивированность проелеясивается и в звукоизобразительном этимоне б/п...л, от которого и происходит гидроним Балцаш.

Дангырлак название горного склона1 букв, 'грохочущий'.

, Ср.: каз. дац 'шум, гам, гомон, грохот', дацгаза 'шум, галдеж', дацгыр 'звон, шум, громыхание', дацгыра 'вид ударного му­ зыкального инструмента; громыхать, звенеть, звякать', дацдац 'пустая, бессодержательная речь', дацдама 'шумное веселье, многоголосый шум'; др.-тюрк, йац-йщ подр. грохоту, грому (МК II, 357); кирг. дац подр. звуку удара о металлический пред­ мет, сильному и четко повторяющемуся звуку (напр., бараба­ на); 'веселый шум, оживление'; як. дац подр. звуку колокола, гулкому звону; узб. дацгилла- 'издавать звон, звенеть, звонить (о колоколе)' и т. д. Звукоизобразительное происхождение дан­ ного названия совершенно очевидно.

Ж ацгырык название речки и ущелья в Заилийском Ала­ тау, букв. 'эхо'. По утверждению С.Е. Дмитриева и Е. Койчубаева, происхождение названия связано с шумом, грохотом горной реки, эхом, раздающимся по всему ущелью2. Гидроним жацгырыц в качестве нарицательного существительного со значением 'эхо' имеет звукоизобразительное происхождение.

1Койчубаев Е. Краткий толковый словарь... С. 77. К сожалению, автор не указывает месторасположения горного склона.

2Там же. С. 96.

Ср.: др.-тюрк.]аг\у1г-'звучать, з в е н е т ь ' ш у м, шорох, эхо' (ДТС, 233); каз. жац-жуц 'звонкие голоса, резонирующее раз­ ноголосье'; кирг. жацыр-/жацгыра- 'издавать громкий крик, звучать, отдаваться (об эхе), греметь'; тур км. жац 'колокол, звонок'; узб. жанг 'бой, сражение, битва', жангир подр. звону, бряцанию, лязгу; тув. чацгы 'эхо' и т. д.

Коре название урочища в дельте р. Или в районе г. Баканас. Е. Койчубаев, ссылаясь на свидетельство В.Н. Шнитникова (путешествовавшего по данной местности в начале века) 0 том, что «когда пробираешься по этому месту, то раздается непрерывный треск от ломаемого саксаула», указывает на зву­ коподражательное происхождение топонима1 Интересно, что.

данный гидроним сохранился в форме подражательной осно­ вы с модификатором с в ауслауте, т. е. употреблен в усеченно­ экспрессивной форме, что встречается крайне редко. Кроме того, кррс в значении резкого треска при ломке сучьев в казахском языке менее употребим по сравнению с кррс в значении 'хрюкать'.

Курюреуис название водопада в Каскеленском р-не АлмаАтинской обл, источников в Актюбинской и Гурьевской обл (букв, 'грохочущий')2. Звукоизобразительный корень кур встре­ чается во многих тюркских языках. Ср.: др.-тюрк. кйгШп- 'гре­ меть, грохотать' (МК П, 252); каз. куршде- 'гудеть, шуметь, гро­ мыхать, греметь'; кирг. курп-курп подр. шуму, грохоту (напр., ударяющейся о скалы бурной воды); туркм. курк наседка, клушка'; як. кур подр. звуку при обвале, проваливании льда, сухой земли, мелких камней и т. д.

Приведенные лексикографические материалы по топони­ мике и зоонимике показывают, что определенную их часть со­ ставляют слова звукоизобразительного происхождения. Толь­ ко в кратком словаре топонимов Е. Койчубаева их содержится около тридцати. Специальное изучение звукоизобразительного 1Койчубаев Е. Краткий толковый словарь... С. 148.

2Там же. С. 158.

пласта зоонимов, топонимов и гидронимов Казахстана, несо­ мненно, позволит выявить гораздо большее количество под­ ражательных слов, легших в основу этих названий. Появление этих слов в той форме, в которой они функционируют, объясня­ ется прежде всего наличием у объектов наименования отличи­ тельного признака, а именно того или иного характерного звука, выделенного человеком в процессе номинации. Их образова­ ние происходило путем ассоциативного переноса обозначений конкретных звучаний на объект номинации по определенным ранее сформировавшимся моделям. Так как фонетические осо­ бенности казахского языка (как и любого другого) ограничива­ ют возможности адекватного подражания, этот процесс носит типизированный, аппроксимированный характер. В целом же в словах звукоподражательного и звукосимволического про­ исхождения довольно четко выделяется фоносемантический этимон, выраженный обобщенным фонемотипом или фонети­ ческой моделью, выполняющими ту или иную звукоизобрази­ тельную функцию.

Лексико-семантическая группа глаголов смеха и плача С точки зрения физиологии, смех и плач являются естествен­ ными процессами в жизнедеятельности человека, выражающи­ ми его эмоциональное состояние. Возбуждение, вызванное той или иной ситуацией, приводящее человека в состояние радости или печали, в результате чего появляются слезы или раздается смех, имеет свои внешние признаки, связанные с мимическим и звуковым выражением. В конкретной ситуации эти признаки ха­ рактеризуют человека, и по смеху или плачу можно определить с той или иной степенью точности возрастные и половые разли­ чия, особенности характера и т. д. Обобщение и понимание при­ знаков эмоционального состояния смеющегося или плачущего при непосредственном наблюдении основывается на жизнен­ ном опыте, знании обстоятельств. В языке же все эти признаки чаще всего передаются описательно, и многое из того, что вос­ принимают глаз и ухо, остается за пределами обозначения. При этом интересно отметить, что в лексико-семантической струк­ туре различных языков технически по-разному обозначаются одни и те же внешние признаки эмоционального состояния.

Специальные исследования обозначений смеха и плача в ка­ захском и других тюркских языках ни в плане традиционного лексико-семантического изучения, ни тем более в плане фоно­ семантического анализа, насколько нам известно, до сих пор не проводились. В лексикографических трудах и работах, по­ священных тюркским звукоподражаниям, данная группа слов зарегистрирована неполно и без определения звукоизобрази­ тельной функции компонентов фонетической структуры. Вме­ сте с тем обозначения указанных эмоциональных состояний в лингвистическом и этнографическом отношении представляют определенный интерес. Не случайно преподаватель биологии западноберлинского университета К. Нимиц, изучающий пси­ хическое воздействие и коммуникативную функцию смеха, считает, что «смех для человека - своеобразный язык, обращен­ ный к собеседнику, который в зависимости от обстоятельств и настроения бывает естественным, вызывающим симпатию, не­ естественным, заискивающим, ледяным и т. п.»1.

В одном из немногочисленных исследований, посвященных анализу лексико-фразеологического поля обозначений смеха и плача, фактическим материалом служат глагольно-именные фразеосочетания и глагольные лексемы русского языка2.

В лексико-семантическое поле 'смеяться' вошли такие глаголь­ ные лексемы, как прыскать, ржать, скалиться, склабиться, смеяться, улыбаться, усмехаться, фыркать, хихикать, щерить­ ся. В лексико-семантическое поле 'плакать' - вопить, всхлиСмех - это язык // Вечерняя Алма-Ата. 1986. 20 ноября.

2Рогова М. С. Лексико-фразеологические поля обозначений смеха и плача в совре­ менном русском языке: Автореф. дис— канд. филол. наук. Воронеж, 1985.

пыватъ, голосить, закатиться, канючить, кукситься, надсажи­ ваться, ныть, плакать, прослезиться, реветь, скулить, стонать, стенать, орать, рыдать, хлюпать, хныкать. Глагольные лексемы смеяться и плакать выступают здесь как наиболее общие, сти­ листически нейтральные названия выражении положительных и отрицательных эмоций с помощью мимики и голоса и по спе­ циально разработанным критериям определяются как ядерные лексемы. В соответствии с принципами комбинаторного анали­ за глагольные лексемы смеха по значению делятся на два мно­ жества: по наличию/отсутствию звука и по характеру оценки.

Дальнейшая конкретизация описания предполагает выделе­ ние ряда других элементов для каждого множества: для перво­ го - «выражение эмоций мимикой губ, без звука; выражение эмоций мимикой губ в сопровождении шума; выражение эмо­ ций мимикой губ в сопровождении голоса; для второго - по­ ложительная эмоциональная оценка смеха с позиции слушаю­ щего и отрицательная эмоциональная оценка смеха с позиции слушающего»1 Кроме того, важными семантическими элемен­.

тами глаголов смеха являются их характерности в отношении степени раскрытия рта и степени громкости звука. Применение методов комбинаторного анализа в данном случае обусловлено, во-первых, стремлением к более глубокому и детальному опи­ санию семантического поля во всех сложностях взаимоотно­ шений конкретных единиц, во-вторых, лексико-семантическим своеобразием глаголов смеха и плача в русском языке, в кото­ ром преобладают описательные образования, а звукоизобра­ зительные не отличаются большой информативностью и раз­ нообразием. Например, ха-ха-ха, хо-хо-хо, хи-хи-хи, хе-хе-хе и т. д. не несут такой большой информации, какую имеют зву­ коизобразительные формы обозначения смеха в тюркских, в частности в казахском, языках. Правда, в тюркских языках звукоизображение смеха и плача часто резко различается, что, веТам же. С. 10.

роятно, объясняется историческим развитием отдельно взятого тюркского языка или его контактами с другими языками и т. д.

Например, в якутском языке, по Харитонову, встречаются та­ кие звукоизображения смеха, как кы (с носовым гласным) подр.

звуку презрительной усмешки, кы-кы подр. сдержанному сме­ ху, ка-ка-ка подр. раскатистому громкому смеху, кэ-кэ-кэ подр.

самодовольному, злорадному смеху, ки-ки подр. смущенному смешку, ко-ко-ко подр. презрительно-насмешливому хохоту, в которых чувствуется сильное влияние русского языка. Вме­ сте с тем среди незаимствованных звукоизобразительных форм передачи смеха встречаются специфичные для одного или не­ скольких тюркских языков, например: узб. пщ -пщ кул- хи­ хикать (в кулак), ехидно посмеиваться, крх-к/ххла- хохотать, щк-ких кил- 'хихикать'; кирг. борс-борс кул- 'смеяться громко и отрывисто' и др.

В казахском языке Ш. Ш. Сарыбаев насчитывает 15 видов звукоизобразительного обозначения смеха2. Попытаемся опре­ делить природу их звукоизобразительности, т. е. связь подра­ жательной основы глагола со звукоизобразительной системой казахского и других тюркских языков. Вместе с тем поскольку исследуемый тип именной части составных глаголов в значи­ тельной степени информативен и связан с целым рядом экстралингвистических моментов, то представляется возможным раскрыть некоторые социальные функции глаголов смеха. Мы имеем в виду то, что в силу исторической традиции, сложивше­ гося национального этикета тот или иной вид смеха может быть характерен для мужчин или женщин, для детей или стариков, быть приличным или неприличным, грубым или красивым и т. д.

Все эти виды смеха в казахском языке получили звукоизобрази­ тельное обозначение. Подобная информативность звукоизобра­ зительных форм широко используется казахскими писателями 1Харитонов Л Н. Типы глагольной основы в якутском языке. М.; Л., 1954. С. 161.

2Сарыбаев Ш. Ш. Шпкгеуш свздер: (Методическое пособие). Алматы, 1982,9-6.

при описании того или иного персонажа, той или иной психоло­ гической ситуации. Только одним обозначением смеха можно кратко, лаконично, предельно выразительно охарактеризовать душевное состояние персонажа, его возраст, телосложение, а иногда и морально-этический уровень.

Из рассматриваемых 18 видов смеха 3 не являются звукопо­ дражательными, но они близки к ним по структуре.

Прежде чем перейти к анализу подражательных форм, ознакомимся с описательными обозначениями смеха в ка­ захском языке: мешрбан кулю 'благодушный, добродушный смех', кекест кулю 'злой, саркастический смех (злопамятного человека)', шат-шадыман кулкш 'радостный, жизнерадост­ ный смех', мысцыл кулю 'ехидный, подтрунивающий смех, смешок', цошемет кулкш 'подбадривающий, приветствую­ щий смех', аяр кулю льстивый, угодливый, лакейский смех', сыцгырлаган (кумгстей) кулю 'серебристый смех (букв, как звенящее серебро)', ойын-сауыц кулкш 'радостный многого­ лосый смех во время массового веселья, игр, пиршества и т.

д.', ерке кулкш 'беззаботный, беспечный смех', втгргк кулю 'искусственный, нарочитый, неискренний смех', эжуа-мазац;

кулю 'передразнивающий, копирующий кого-либо смех', ац жарцын ашык, кулю 'открытый, добродушный смех', крлжыц кулкш 'шутливый, иронизирующий смех', ибалы кулю 'смех скромного, тактичного, воспитанного человека', имене кул 'смеяться боязливо, нерешительно, трусливо, опасливо', дарацы кулю 'неуместный, глупый, беспечный смех', ойнацы кулю 'игривый, шутливый смех', жымия кул- 'смеяться, силь­ но прищурив глаза и расплываясь в улыбке', кулшде- 'по­ смеиваться, ухмыляться, улыбаться', ызалы кулю 'злобный, саркастический, злорадный смех', миыгынан кул- 'смеяться надменно, ухмыляться свысока', долы кулю смех сварливого, взбалмошного, злобного человека', эдептг кулю 'смех тактич­ ного, скромного, воспитанного человека, тонко чувствующего нормы и правила традиционного, исторически сложившегося этикета казахского народа' и др.

К звукоизобразительным глаголам, обозначающим различ­ ные виды смеха в казахском языке, относятся приведенные ниже аналитические образования.

Ду кул- 'взорваться смехом, одновременно громко засме­ яться, захохотать (о смехе группы людей, толпы, аудитории, зрительного зала и т. д.)'. Этот тип смеха выражает бурную ре­ акцию группы людей на конкретные слова или действия лица, привлекшего всеобщее внимание. Бурный, радостный смех группы людей предполагает возбужденное, эмоциональное со­ стояние, вызванное смешным словом, острым выражением, ко­ мичными движениями или ситуацией.

Первый компонент составного глагола ду кул представляет собой звукоподражательное слово, в казахском языке употре­ бляющееся самостоятельно и в сочетании с другими словами:

ду 'внезапный шум, гам, взрыв голосов (группы людей)', ду-ду 'шум, гам, галдеж', ду ет-'внезапно зашуметь, дружно заголо­ сить', дуылда- 'шуметь, говорить разгоряченно, гореть, зудеть (о лице)' и т. д.

В других тюркских языках данный корень может приобре­ тать помимо указанных и некоторые другие значения, однако все они имеют определенную семантическую близость, т. е.

являются производными от одного общего значения, охваты­ вающего многие разновидности шума, резкого звука, отличаю­ щегося определенной длительностью звучания. Ср.. кирг. дуу 'шум, гул, гвалт', дуула-, дуулда- 'шуметь, гудеть, гомонить;

оживленно разговаривать; пользоваться славой; быть во мно­ жестве', дуу кулуп жибер- 'разразиться хохотом', кулку дуу дей тушту- 'раздался взрыв хохота'; туркм. дув подр. звуку пла­ мени (напр., в самоварной трубе и т. п.); як. доогунаа- (доо) 'звонко гудеть (о пении густым голосом, о полете шмеля)'; узб.

дудула- 'гудеть, дудеть', дув, дувуллаб 'дружно, разом, валом.

Жырк-жырк кул- 'смеяться беспричинно, смеяться осклабясь; некстати расплываться в улыбке'. Этот вид смеха характе­ рен в основном для людей несерьезных, легкомысленных, по­ верхностных. Так беспричинно и неуместно смеются люди, не способные понять ту или иную конкретную ситуацию, обстанов­ ку либо в силу слабости натуры, характера вынужденные испу­ ганно, растерянно заискивать перед окружающими. Так может смеяться человек, удовлетворенный удачным сведением счетов со своим врагом, соперником или явной победой в словесном споре, диспуте. Иногда такой смех женщины в разговоре с муж­ чиной выражает ее несдержанность, непристойность, легкость поведения. Чаще же всего рассматриваемый глагол обозначает неуместный, беспричинный, легкомысленный смех.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |


Похожие работы:

«Пробл. старения и долголетия, 2014, 23, № 3. – С. 306—318 УДК 364.23:613.98 Е. С. Томаревская, А. А. Поляков Государственное учреждение Институт геронтологии им. Д. Ф. Чеботарева НАМН Украины, 04114 Киев ОСТАТОЧНАЯ РАБОТОСПОСОБНОСТЬ ЛЮДЕЙ...»

«К У Л Ь Т У Р А, И С К У С С Т В О УДК 746(=511.1) И. А. Сазыкина  ВЛИЯНИЕ ОРНАМЕНТАЛЬНЫХ МОТИВОВ  ВЫШИВКИ ФИННО-УГРОВ НА СОВРЕМЕННЫЙ  СЦЕНИЧЕСКИЙ КОСТЮМ В статье исследуется взаимосвязь орнаментальных мотивов народов финно-угров с древними Византийскими, Коптскими и Чудскими вышивками. К...»

«ТЕМА 1 ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ БАНКОВСКОГО ПРАВА Понятие банковского права и его место в системе российского права. Предмет, метод, система и принципы банковского права. Понятие и содержание банковской деятельности. Отграничение банковского права от смежных отраслей права. ТЕМА 2. ИСТОЧНИКИ БАНКОВСКОГО ПРАВА С...»

«тожаются также и энтомовредители: тли, короеды и некоторые другие. Из числа насекомых, добываемых желной путём долбления, 87.4% относится к вредителям-ксилофагам. В питании трёхпалого дятла 94.8% насекомых принадлежит к видам, добываемым путём д...»

«1 Планируемые результаты курса "ОСНОВЫ БЕЗОПАСНОСТИ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ 5 КЛАСС" Обучение ОБЖ в 5 классе основной школы направлено на достижение следующих результатов обучения Личностные результаты: развитие личностных, в том числе духо...»

«Сибирский город в эпоху перемен Сибирский город в эпоху перемен Оглавление ВВЕДЕНИЕ.. 3 ОСВОЕНИЕ "БОЛЬШОЙ ТЕРРИТОРИИ". 5 Этапы урбанизации.. 6 Рыхлость агломерационных поселений. 23 Расчлененность структуры и организация среды городов. 27 Библиографический список.. 32 ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ СРЕДЫ. 35 Индустриальный тип среды города.....»

«А. Л. Городенцев алгебра второй курс Это записки лекций, которые я читаю в НМУ в 201415 учебном году. Упражнения, встречающиеся в тексте существенны для его понимания и обычно используются в дальнейшем. Некоторые из них снабжены указаниями в конце книги. Москва, 20...»

«Міністерство освіти і науки України ОДЕСЬКА НАЦІОНАЛЬНА МОРСЬКА АКАДЕМІЯ Інститут морської техніки, науки та технології (Великобританія) ПРОГРАМА Міжнародної науково-технічної конференції на тему МОРСЬКИЙ ТА РІЧКОВИЙ ФЛОТ: ЕКСПЛУАТАЦІЯ І РЕМОНТ 24.03.2015 – 25.03.2015 Одеса – 2015 ТЕМАТИКА КОНФЕРЕНЦІЇ: Секція 1. Двигуни та е...»

«158 УДК [159.98+159.9:36+159.923+159.9.07]:005(045) О.Н. Иванова МЕТОДЫ, ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ В РАЗРЕШЕНИИ КРИЗИСНЫХ (ЖИЗНЕННЫХ) СИТУАЦИЙ Рассматриваются методы разрешения кризисных (критических ситуаций) при профессиональной ориентации. Ключевые слова: методы, кризисные (критические) ситуации, саморегуляция, смыслы,...»

«СЕРИЯ: ПОЛИТОЛОГИЯ УДК 323.28:2(470.319) DOI: 10.12737/18237 РЕЛИГИОЗНЫЙ ЭКСТРЕМИЗМ В ОРЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ Ливцов В.А., Исаев А.В., Власов Ю.И. 1 Авторами структурированы различные методологические подходы исследователей к сущности понятия "се...»

«МИНИСТЕРСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ДЕЛАМ ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ, ЧРЕЗВЫЧАЙНЫСИТУАЦИЯМ И ЛИКВИДАЦИИ ПОСЛЕДСТВИЙ СТИХИЙНЫХ БЕДСТВИЙ Академия Государственной противопожарной службы КОНЦЕПЦИИ СОВРЕМЕННОГО ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ ТЕМАТИЧЕСКИЙ ПЛАН ПЛАН СЕМИНАРСКИХ ЗАНЯ...»

«Я. В. Васильков ЭПИЧЕСКИЕ ГЕРОИ И БОГИ (В "МАХАБХАРАТЕ" И НЕ ТОЛЬКО) Отличительной особенностью "Махабхараты" (далее — Мбх) на фоне большинства остальных и уж во всяком случае на фоне всех древних книжных эпосов, является постоянное наличие у эпического нарратива определенного мифологического фона....»

«Автор: Киноко Насу Перевод с японского: EvoSpace, Arai, Sssssz Перевод с английского: Deus Encarmine Специально для www.fate-stay-night.my1.ru Angel Notes 0/GODO Самолет набирал высоту, направляясь в тропосферу. Море пепельных облаков готово было вот-вот рассеяться. Железные крылья рассекали стальное небо, чтобы у...»

«Логарифмическая по сложности параллельная обработка автоматами произвольных потоков запросов в динамической базе данных А. А. Плетнев В данной работе рассматривается решение динамической задачи поиска идентичных объектов для произвольного поток...»

«"цифрой" Венера рекламирует чипсы и жвачки. Пользователь же интернета на такой утилитарный поворот найдет свой аргумент: значит, не устарела эта поистине бессмертная мраморная женщина. Просто уменьшилась до обыденного потребления в глобальных масштабах современной медиасферы, в которо...»

«Бахыт Кенжеев Бахыт Кенжеев Довоенное Стихи 2010—2013 годов УДК 821.161.1-1 ББК 84(2Рос=Рус)6-5 К33 Оформление и макет Андрея Рыбакова Кенжеев Б. Ш. К33 Довоенное: Стихи 2010—2013 годов / Бахыт Кенжеев. — М: ОГИ, 2014. — 144 с. ISBN 978-5-94282-745-8 В новую книгу поэта вошли стихотворения, написанные в неда...»

«УТВЕРЖДЕНО Постановление Государственного комитета по стандартизации Республики Беларусь 01.08.2007 №40 ИНСТРУКЦИЯ ПО РАСЧЕТУ ЦЕЛЕВЫХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ ПО ЭНЕРГОСБЕРЕЖЕНИЮ ГЛАВА 1 ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1. Инструкция по расчету целевых показателей по энергосбережению (далее Инструкция) разработана в соответствии со статьей 6 Закона Республики...»

«ВЛИЯНИЕ ТАБАКА НА РЕПРОДУКТИВНОЕ ЗДОРОВЬЕ Табак это однолетнее растение семейства пасленовых, высушенные листья которого после специальной обработки измельчают и используют для курения. В состав листьев табака входит никотин, белки, угле...»

«С. ЧЕПМЭН Проверено 351г. П р о в.л ^ о 1 9 /d r. ЗЕМНОЙ м а г н е т и з м Перевод Т. И. Р О З Е По д редакцией проф. Н. В. Р О З Е |Й СТЕН А | сйНИШ'Г'АДСКОТО i3-V\ ГИДРОМЕТЕОРОЛОГИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО Ленинград 1937 Москва E EARTH’S MAGNETISM BY S. CHAPMAN СОД...»

«Женщины, Снижение Вреда и ВИЧ Сентябрь 2007 Международная программа снижения вреда Копирайт © 2007 Институт "Открытое общество". Все права защищены, в том числе права на полное или частичное переиздание в любой форме. Перевод: П. Е. Пик Цитировать как: Пинкам...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УТВЕРЖДАЮ Заместитель Министра образования и науки Российской Федерации А.Г.Свинаренко "31" января 2005 г. Номер государственной регистрации № 710 пед/сп (новый) ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ Специальность 033000.00 Родной яз...»

«Студенческий научный журнал "Грани науки". 2013. Т.1. С.7881.  УДК 664.143 МОЛОЧНЫЕ КОНФЕТЫ БЕЗ САХАРА УВЕЛИЧЕННОГО СРОКА ГОДНОСТИ Китаева А.С., Лобосова Л.А. ФГБОУ ВПО Воронежский государственный университет инженерных технологий...»

«ОСНОВНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ПО СПЕЦИАЛЬНОСТИ 061100.65 "Менеджмент организации"1. Общая характеристика образовательной программы высшего профессионального образования по специальности 061100.65 "Менеджмент организации" Основная образовательная программа высш...»

«Документация по планировке территории Проект планировки с проектом межевания в его составе территории в границах ул. Пехотная – ул. Арсенальная – ул. Туруханская – ул. Л. Андреева – ул. Старосаперная в Ленинградском районе г. Калининграда 3. Проект...»

«Источник: Перикл, царь Тирский. Перевод И. Б. Мандельштама // Шекспир В. Полное собрание сочинений: В 8 т. / Под ред. А. А. Смирнова. М.-Л.: Academia, 1949. Т. 7. С. 505-612. + Комментарий и примечания. С. 634-637. ПЕРИКЛ ЦАРЬ Т...»

«ИНФОРМАЦИОННЫЙ ЛИСТ ПО ИСПАНИИ ДЛЯ СОВЕРШЕНИЯ ПОЕЗДКИ В ИСПАНИЮ ТУРИСТУ НЕОБХОДИМО иметь загранпаспорт, действующий в течение 90 дней со дня окончания поездки;получить визу страны пребывания. Туристам, оформляющим визу в Испанию самостоятельно, необходимо иметь в виду, что Шенгенская виза должна быть действующей на...»

«С.А. Ганифаева Функции и стадии миграционного процесса Миграция – важнейший фактор изменения структуры населения в районах выхода мигрантов и местах их вселения. Миграционные события в массе своей пространственно локализованы, т. е. ра...»

«Конспект по нравственному богословию Митрополит Филарет (Вознесенский) (По книге “Христианская Жизнь” прот. Н. Вознесенского).Содержание: 1. Нравственный закон. 16. Грехи саморазрушения.2. Греховность человеческого рода. 17. Отноше...»

«Муниципальное казенное общеобразовательное учреждение "Кытатская средняя общеобразовательная школа" Согласовано Утверждаю Глава администрации Директор МКОУ "Кытатская СОШ" Большеулуйс...»

«ДЕЛО "ОБЕРШЛИК (OBERSCHLICК) против АВСТРИИ" Постановление суда от 23 мая 1991 г. В деле “Обершлик (Oberschlick)”, Европейский суд по правам человека, принимая свое постановление на пленарном заседании во ис...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.