WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 14 |

«Задача этого тома «Литературного наслед­ ства», выходящ его в двух книгах,— дать основанное на первоисточниках представле­ ние о ...»

-- [ Страница 2 ] --

Н а с интересует здесь, прежде всего, непосредственно литературный аспект между­ народной идеологической борьбы, связанной с наследием Т ол стого. В орби ту этой борьбы были вовлечены многие видные западные писатели разных поколений. В п уб­ ликации «Л итературного наследства», естественно, представлены, прежде в сего, вы ­ ступления тех писателей, которы е относились к Т ол стом у — будь то при его ж изни или после его смерти — с глубоким уважением и лю бовью, и проявили серьезное понимание его творчества. Н о в рамках настоящ ей статьи есть основание вспомнить и о высказываниях тех зарубеж ны х литераторов, которы е Т олстого и не поняли, и не сумели полюбить.

Н екоторые из известны х прозаиков и публицистов из реакционного лагеря, п о разным поводам, нередко весьма откры то, выражали свою неприязнь к Т олстом у — протестанту и обличителю. Т ак, П. Б урж е еще в 1900 г. в романе «Этап» постарался предостеречь французскую публику от «вредоносного влияния» Т ол стого, изобразив в устрашающе пасквильной манере некий «Т олстовский сою з» молодеж и как сборищ е опасны х анархистов; после смерти р у сск ого писателя Б урж е вы ступил с резко полеми­ ческой статьей о нем, к отор ую он в последующ ей книжной публикации озаглавил!

крайне необычно для некролога: «Заблуж дения Т ол стого» 2.

Литераторы модернизма с полным основанием видели в Т олстом своего противника и относились к нему, как правило, враж дебно и предвзято. Это отразилось, например, в анкете, предложенной в 1899 г. ж урналом «Сгапс1е К еуие» по поводу трактата «Ч то такое искусство?»: больш инство участников анкеты — а их было свыше сорока — пыта­ лось опровергнуть мысли Т олстого о народности и скусства, его взгляд на и ск у сство, как на силу, соединяющ ую людей, и на деятельность худож ника, как на выполнение вы сокого долга перед человечеством; против Т олстого выступили, в частности, С. Мал­ ларме, Р. де Гурмон, А. де Ренье 3.

Отдельные, наиболее талантливые мастера близкие к модернизму высоко^ ценили Т олстого и восхищ ались им, но это восхищ ение, которое шло от непосред­ ственного, стихийного восприятия творчества Т ол стого, нередко сопровож дал ось неверной или обедненной его интерпретацией. Т ак, М. Метерлинк трактовал Т ол ­ стого в духе туманного мистицизма и христианского милосердия 4. Взволнованные строки, написанные Р. М. Рильке по поводу уход а и смерти Т ол стого, отразили и гл убокое уважение поэта к нему, и отвлеченное, иррационалистическое понимание его личности и судьбы 5. Д ж. Д ж ой с в 1905 г. — в п ору своей работы над циклом рас­ сказов «Дублинцы» — именовал Т ол стого «великолепным писателем», возмущ ался нападками бурж уазной печати на него, разделял его антивоенные взгляды,— а три­ дцать лет спустя отозвался с особой похвалой не о романах и повестях, а о проник­ нутых христиански-этической проповедью «народных рассказах» Т ол стого, в част­ ности о рассказе «М ного ли человеку земли нуж но?», которы й он назвал «величайшей повестью во всей мировой литературе»6. М. П руст, восторгаясь изобразительной силой Т олстого, вместе с тем толковал его творчество с чуж ды х реализму субъективистских позиций 7.

Восприятие Т олстого писателями разных общественных лагерей представляет в высшей степени пеструю, м ногослож ную картину. Даж е в наши дни, когда Толстой незыблемо вошел в к р у г величайш их, повсеместно читаемых и чтимых классиков ми­ ровой литературы, среди зарубеж ны х литераторов то и дело вспы хивают остры е разногласия по воп р осу о трактовке его публицистического и худож ественного на­ следия.

Эти разногласия по-своем у преломились в «Памятной книге о Толстом », изданной в Венгрии Библиотекой имени Э. Сабо («То1з1о] Е т1 ёк к бп у у », ВийаревЬ, 1962) *. Б иб­ лиотека разослала писателям разных стран анкету, состоявш ую из вопросов: «К а­ кое влияние оказал Т олстой на ваше творчество? К акая книга Т олстого вам нравит­ ся больше всего? Ч ем д орого вам творчество Т олстого?» Н а анкету ответило двести * Подробнее об этом издании см. в кн. 2-й настоящ. том а.— Р ед.

СЛОВО ПИСАТЕЛЕЙ писателей и литературоведов (некоторые из наиболее содержательных и интересных отве­ тов включены в н астоящ ую публикацию ). Известный французский писатель-коммунист В. Познер писал в своем ответе, выражая мысли многих: «Н е м огу себе представить писателя, который не был бы в какой-то мере под влиянием Т ол стого. Собственно говоря, речь идет даже не о влиянии. К ак невозмож но считать физику после Н ью тона такой ж е, какой она была до н е г о,— то ж е относится и к физике до и после Эйнштейна,— так ж е нельзя изучать природу человека, что является главным предметом литературы, не принимая во внимание Т ол стого». В противовес П ознеру и другим прогрессивным писателям, сумевшим, каждый по-своем у, оценить великое значение реализма Тол­ стого для развития мировой литературы,— некоторые литераторы модернистского или полумодернистского толка ограничились вежливыми отписками, определили свое отношение к Т олстом у в общ их, ничего не говорящ их выражениях — или даже вовсе «отмежевались» от русск ого классика и его влияния. «Творчество Т ол стого не имело влияния на мою литературную деятельность», — заявил один из главарей французской школы «нового романа» А. Роб-Грийе. «...С о стыдом признаюсь, что очень мало знаю Т ол стого», — сообщ ил близкий к экзистенциализму романист П. Б ул ь. Разные оттенки отчуж денности, уклончивой манерности, поверхностное или превратное понимание Т олстого мож но найти в ответах Ж. К окто, А. де Монтерлана, Ж. Ромена, О. Х а к с­ ли и некоторы х других известны х бурж уазн ы х писателей, принявших участие в этой анкете.

Авторы статей и высказываний о Т олстом, публикуемых н и ж е,— писатели очень различные и по творческим склонностям, и по занимаемой ими общественной позиции.

Естественно, что наиболее серьезные статьи о Т олстом принадлежат писателямреалистам, писателям демократической или, по меньшей мере, антибурж уазной ориен­ тации. Собранные здесь выступления многочисленных писателей из двадцати трех стран, взятые вместе, много дают для понимания тех черт Т олстого — художника и человека, которые обусловили его всемирную популярность, эстетический и нравст­ венный авторитет; они много дают для познания активной роли Т олстого в духовной ж изни зарубеж ной творческой интеллигенции и его влияния на мировую литературу.

Эти выступления дают такж е немало ценного материала для опроверж ения лож ных, ненаучных взглядов на Т ол стого, которы е до сих пор бы туют в бурж уазн ом литерату­ роведении.

В противовес тем западным исследователям, которы е сосредоточивают главное внимание на религиозно-моральной проповеди Т ол стого или на тех или иных сенса­ ционно поданных фактах его биограф ии,— писатели-реалисты разных стран, исходя в анализе Т олстого не из предвзятых концепций, а из собственной творческой практики и из непосредственных наблюдений над живым литературным п роц ессом,— выдвигают на первый план как самое важное и привлекательное в Толстом — его худож ественное творчество, присущ ую ему необычайную полноту, последовательность, правдивость, бесстрашие постижения реального мира в искусстве. Они считают важными и поучительными для себя, вместе с тем, кардинальные особенности творческой личности Т ол стого: неразрывную связь эстетического и эти­ ческого, непримиримость и стойкость в обличении зла, неутомимое искание истины.

В этом смысле характерно предисловие У. Д. Х оу эл са к «Севастопольским рас­ сказам» (1887). Оно отраж ает сравнительно ранний этап знакомства Запада с Толстым, когда не только ш ирокие круги читателей, но и многие из профессиональных литера­ торов узнавали великого худож ника впервые. Х о у эл с, называя известные ему произ­ ведения Т ол стого, ссылается и на трактат «В чем моя вера?»; он еще до предисловия к «Севастопольским рассказам» написал рецензию о книге «Так что же нам делать?»;

он относился с громадным уважением к Т олстом у-м оралисту, к тем его убеждениям, которы е привели его «к отречению от общ ества». Х о у э л с говорит в конце предисло­ вия, что к Т олстом у нельзя подходить с традиционными эстетическими критериями:

его книги заставляют думать, прежде всего, «об этической их стороне». Однако самим ходом своего анализа Х о у эл с убеждает читателя в том, что нравственное величие Т олстого проявляется наиболее прямо и непосредственно в великой худож ествен­ СЛОВО ПИСАТЕЛЕЙ 49 ной правде его произведений, «...н и к то из известных мне писателей,— заявляет Х о у ­ эл с,— не рассказывал так правдиво о человеческой ж изни в ее всеобщ ем значении и, в то же время, в ее наиболее интимных и индивидуальных проявлениях». Мощь Толстого-худож ника прежде всего «в его беспощадной совести». В статье Х оуэл са звучит искренний гол ос западного литератора, стремящ егося работать честно и с поль­ зой для людей и до глубины души потрясенного силою реализма Т ол стого.

Многие бурж уазны е литературоведы и публицисты сводят идейное наследие Толстого к утопическим рецептам всеобщ ей лю бви и непротивления зл у насилием.

Писатели-реалисты, наоборот, отмечают как самое сущ ественное и ценное в идей­ ном наследии Т олстого — критические элементы его мировоззрения, смелость и беспощадность его осуж дения капитализма, всех форм эксплуатации человека че­ ловеком.

В этой связи заслуж ивают внимания статьи Б. Ш оу, в особенности — его рецен­ зия на английское издание книги «Ч то такое и ск у сство?» (1898). Принципиальное зна­ чение этой работы Ш оу далеко выходит за пределы вопросов эстетики. Рецензия появи­ лась в момент необычайно остры х споров в округ Т олстого на Западе. К концу 1890-х годов ш ирокие к р уги читателей в разных странах уж е довольно полно познако­ мились не только с художественным творчеством Т ол стого, но и с его религиозно­ философскими и публицистическими произведениями. Б урж уазны е литераторы и ж у р ­ налисты либо прославляли Т олстого как современного евангелиста, основателя новой религии (прославляли чаще всего с теми или иными оттенками насторож енности и не­ доумения), либо открещ ивались от него, как от опасного мятежника. Ш оу поступает иначе. Оговаривая несогласие с отдельными, и немаловажными, положениями эсте­ тики Т олстого, он принимает и прославляет Т олстого именно как мятежника. Он утверждает, что не только трактат «Ч то такое и ск у сство?», но и другие «дидактиче­ ские» (т. е. публицистические) произведения Т олстого подобны «замаскированной мине взрывного действия»; сочинения Т олстого — не только худож ественные, но и религиозно-философские — по сути дела гл убоко враждебны ортодоксальном у христианству, «...позиция Т ол стого, ст о ч к и зрения евангелистов, столь ж е оригинальна, сколь и бо­ гохульна».

Ш оу рассматривает тол стовск ую критику «господского» искусства прежде всего как составную часть критики всего бурж уазн ого общ ества, основ современной капиталистической цивилизации — и без колебаний солидаризуется с этой критикой:

«Все высказанные им обвинения по адресу современного общ ества полностью обосн о­ ваны».

Не призывы к смирению, не евангельская проповедь, а смелое и страстное обли­ чение господствую щ его зл а,— вот что привлекло горячие симпатии передовых писа­ телей всего мира к Т олстом у — чел овеку, мыслителю, общ ественному деятелю. Это сказалось я в наиболее я рких писательских откликах на смерть Т олстого (см. в кн.

2-й настоящ. тома обзор Л. Р. Л анского «У х од и смерть Т олстого в откликах иностранной печати»). Во многих некрологах, траурны х речах,интервью, информациях, заметках, которыми откликнулась на эту смерть бурж уазная печать всего мира, сильно чувствовалась тенденция — использовать религиозно-философское наследие умершего великого писателя в охранительных целях, окруж ить его гигантскую ф игуру туманом абстрактно-либерального разглагольствования. Этой тенденции за рубеж ом по сути дела противостояли не только статьи видных социалистических деятелей — таких, как Роза Л ю ксем бург, Ф. Меринг,. Ж. Ж о р е с,— но и некоторые выступления крупных деятелей культуры.

Х арактерно, что Р. Роллан, работая над книгой «Ж изнь Т олстого», сознательно противопоставлял ее пош лой болтовне бурж уазны х ж урналистов. Он рассматривал эту работу, как «священный долг». «Тем более я хотел бы его вы полнить,— писал он 3 декабря 1910 г. С. Бертолини Герьери-Гонзага,— что меня поразила посредствен­ ность и подлость почти всего написанного в газетах и ж урналах о великом чело­ веке».

Показательна речь А. Ф ранса, произнесенная на больш ом собрании памяти Толстого в Сорбонне. Различные участники этого собрания подошли к Т олстом у с весьма неодинаковых позиций (так, Ф. П асси, упоминаемый Ф рансом в начале речи) 4 Литературное наследство, т. 75, кн. 1 СЛОВО ПИСАТЕЛЕЙ попытался оспорить идею Т олстого о переходе земли в общее владение, могущ ем, по словам П асси, привести лишь «к р осту страданий и нищеты») 8. Речь Франса п ро­ никнута глубочайш им уважением к Т олстом у — не только как к гениальному худож ­ нику, но и как к смелой, непокорной личности. «К огда он убеждает нас верить, стра­ дать, терпеть,— говорил Ф ра н с,— его героическое самоотречение принимает форму такой пылкой борьбы, принимает такой решительный, я бы даже сказал, сокруш и­ тельный характер, что он заставляет нас мыслить, сомневаться — и силы наши воз­ растают».

«Кричащие противоречия» Т олстого по-своем у осознавались каждым из за рубеж ­ ных писателей, ценивших и любивш их его произведения.

Им далеко не всегда уда­ валось разобраться в социальных и исторических причинах этих противоречий, н о чаще всего удавалось понять главное — т о, о чем сказал Ф ранс в той ж е речи: «твор­ ческий гений» великого и беспощ адного реалиста говорит громче его «проповеди», еп «евангелия». В статье Л. Ф ейхтвангера «Еретические мысли о Льве Толстом» х уд о­ ж ественное творчество русск ого писателя, несомненно, слишком прямолинейно, меха­ нически противопоставлено его философско-публицистическим сочинениям: Фейхтван­ гер как бы не заметил ни проявлений «толстовщ ины» в некоторы х образах романов и рассказов Т ол стого, ни той острой социальной критики, которая содерж ится в его статьях и трактатах. Н о есть основание согласиться с Ф ейхтвангером, когда он утвер­ ждает: «Квинтэссенция учения позднего Т олстого содерж ится в самом опасном тезисеЕвангелия: „Н е противьтесь з л у “. Н о почти все созидательное, ж ивое творчество Тол­ стого — это единый, ж гучий, захватывающий призыв: противьтесь зл у!» Под анало­ гичным угл ом зрения дан в статье выдающ егося румынского писателя Ч. П етреску разбор «К рейцеровой сонаты »,— итог этого разбора отчетливо выражен в подзаголов­ к е: «К нига, более сильная, чем догматические заблуждения автора». О торж естве трез­ вого реализма и мятежной мысли Толстого над его религиозно-утопической доктриной говорит и другой наш современник, крупный польский прозаик Я. Ивашкевич: его «проповедь непротивления зл у насилием, случается, раздражает нас и обезоруж ивает.

А то и вселяет эдакое недоброе чувство подозрительности. Н о ведь ересь Т олстого, его противопоставление человеческой личности окостеневш им формулам и готовым установлениям как нельзя более красноречиво свидетельствует о его революцион­ ности».

В мировоззрении и литературной деятельности Толстого есть одна важная сто­ рона, которая привлекала и привлекает к себе особое внимание писателей всего мира.

Это — осуж дение милитаризма и военной агрессии, утверждение идей мира, взаимо­ понимания и братства народов.

Ещ е в июне 1889 г. студент Эколь Нормаль в Париже Ромен Роллан за­ писал в своем дневнике: «В иктор Г ю го, М опассан, Толстой высказались против войны... ) В о имя Всеобщ ей республики будущ его, во имя Разума, во имя Любви надо заду­ шить Н енависть и тех, кто ж ивет за ее счет. У бийц гильотинирую т. Ч его же заслу­ ж ивают убийцы народов?— Гю го сказал: „О порочим войну! “ П усть так. Н о сделаем больш е: убьем ее!»9. В последующ ие годы антивоенные идеи Толстого приобрели для Роллана еще больш ее значение, нежели высказывания французских классиков против войны. В ся деятельность Роллана-антимилитариста в годы первой мировой войны прошла под знаком идей Т ол стого, его заветов и примера. Роллан писал Т. Л. С ухо­ тиной 23 февраля 1915 г.: «Н икогда еще я так не любил и не уваж ал память вашего отца, как теперь. У веряю вас, его образ был со мной в эти месяцы. Он мой советчик, мой руководитель; он вдохновляет меня» 10.

Т. Х арди, худож ник, во многом творчески близкий Т олстом у, выступил в под­ держ ку его антивоенной публицистической деятельности, обративш ись 28 июня 1904 г.

с письмом к редактору газеты « Т т е з ». Х арди признавал, что «философская проповедь графа Т ол стого о войне» мож ет вызвать немало частных возражений у разных лиц.

«Н о, несомненно, все ати оппоненты должны быть удовлетворены его замечательной аргументацией, и каждый изъян в его частных доводах скрывается в блеске славы, которы м в целом сияет его мастерской обвинительный акт против войны как современ­ н ого принципа, со всеми его бессмысленными и нелогичными преступлениями» 11.

СЛОВО ПИСАТЕЛЕН 51

С Б О Р Н И К РАССКАЗОВ

ТОЛ СТОГО Н А ТАМ И ЛЬСКОМ

Я З Ы К Е (М А Д РА С, 1959) О блож к а. Рисунок индийского художника Ишпарана Э. Золя, расходивш ийся с Толсты м в понимании многих общ ественных п литера­ турных в оп росов, с сочувствием встретил его аптивоепные выступления. В 1901 г. он высказался о Т олстом в краткой заметке: «Помимо его писательского гения, отмечу его доброту и его пенависть к войне, к отор у ю я разделяю» 12. А. Ф ранс в своей речи в Сорбонне особо отметил заслуги Т ол стого как «яр остн ого врага войны».

Тема борьбы с войной занимает центральное место в публикуем ой здесь статьенекрологе выдающ егося ш ведского прозаика и драматурга А. Стриндберга. Он вовсе не касается антимилитаристской публицистики Т ол стого. Т ол стой, в первую очередь, интересует Стриндберга именно как гениальный худож н ик слова, боровш ийся силою своего и ску сства против отж ивш их общ сствеппы х у стоев. Наивысш ее выражение антимилитаристских взглядов Т ол стого шведский писатель видит в «Войне и мире».

В этом романе, по его словам, Толстой «разоблачает тайные пруж ины войны». Война возникает тогда, когда господствую щ ий класс начинает ощ ущ ать у гр о з у своем у сущ е­ ствованию. Тогда наступаю т «золоты е времена для высш его сосл ови я, в особенности для военных и в первую очередь офицеров... } Тем временем низш ему сосл овию приходится еще х у ж е, чем обы чно». «И та к,— заключает С триндберг,— война тож е учреждение господствую щ его к ласса!»

В такой трактовке «Войны и мира» есть оттенок од н осторон н ости: Стриндберг как бы оставляет без внимания патриотическую гер ои к у, носителями к оторой ста ­ новятся во второй половине ромапа-эпопеи п К у ту зов, и князь А ндрей, и солдаты Бородина.

Н о Стриндберг безусл овно прав в своем утверж дении, что Толстой «полностью разоблачает тайные пруж ины войны» — выявляет своим реалистическим анали­ зом истоки войны, скрытый механизм ее возникновения, дает возм ож ность яснее 4* СЛОВО ПИСАТЕЛЕЙ разглядеть те исторические, общественные пруж ины, которы е движ ут поведением и судьбами людей из разных социальных слоев в военное время.

Н епреходящ ую ценность «Войны и мира» именно как произведения, направлен­ н ого «против уничтож ения человека человеком», отмечал в дни юбилея 1960 г. и один из старейш их немецких писателей-антимилитаристов Л, Франк.

В советской критике уж е говори л ось о том, насколько важен для писателей-реалистов X X в. опыт Т олстого как мастера батального искусства (показательно, на­ пример, что Э. Х ем ингуэй вы соко ценил безупречную достоверность толстовских описаний войны и, по собственным словам, учился у Т ол стого «писать как мож но правдивее, честнее, объективнее и скромнее»). Замечания Стриндберга помогают лучше понять д ругую сущ ественную сторон у влияния Т олстого как военного писателя на реалистическую прозу X X в. Именно в нашем столетии о соб у ю, насущ ную важность — не только для передовых политических деятелей и публицистов, но и для худ ож ­ ников слова — приобрела проблема, о к оторой говорил В. И. Ленин в 1922 г. в «За­ метках о задачах нашей делегации в Гааге»: «Н адо объяснить людям реальную обста­ новку т о г о, как велика тайна, в которой война рож дается... » 13 Для толстовского реализма не сущ ествовало тайн. Е го творческий опыт неоценимо поучителен для про­ грессивных писателей мира — и тогда, когда они рисую т без прикрас страшные будни походов и сраж ений, и тогда, когда они, вслед за автором «Войны и мира», разоб­ лачают «секреты войны», безбоязненно исследую т логи к у социального поведения некоронованных королей империалистического мира, военачальников, министров, фи­ нансовых магнатов, повелевающ их народами и армиями. У роки реализма Т олстого сказались и в этом смысле во многих выдающ ихся произведениях антиимпериалисти­ ческой литературы наш его века, от трилогии Г. Манна «Империя» до «Б азельских колоколов» и «К ом мунистов» Л. А рагона.

Стоит учесть свидетельство Р. Олдингтона (1957): «...в ы найдете много призна­ к ов р у сск ого влияния на тех писателей, которы е порвали с буржуазными викториан­ скими традициями лжи и фальши и шовинистическими традициями Редьярда Кип­ линга». Называя ряд русски х писателей, ш ироко известны х в Англии, Олдингтон добавляет: «В общ ем, я думаю, что Т олстой пользовался в Англии наибольшим влия­ нием» 14. П оказательно, что выдающ ийся английский писатель — автор «Смерти ге­ роя» и других популярны х у нас антивоенных произведений — связывает русское и, в частности, тол стовское, влияние на английскую литературу X X в. с преодолением апологетических по отнош ению к империализму традиций Киплинга, т. е. — с правдивой, свободной от лжи и фальши трактовкой военной и колониальной тематики. Само собой понятно, какое громадное, духовно раскрепощающее значение имеют для совре­ менной английской читающей публики книги, создающ иеся вразрез с теми живучими, чрезвычайно вредоносными идеями и навыками, какие утверж дались в английской литературе на протяж ении десятилетий и талантливым Киплингом, и его менее та­ лантливыми последователями.

Т олстой осознавался и осознается писателями разных поколений и стран как великая сила, противостоящ ая националистической и милитаристской идеологии в ее различных проявлениях и оттенках. Г. Гауптман, которы й, как известно, в годы первой мировой войны поддался господствую щ им ш овинистическим идеям, а после военного разгрома Германии пережил тяж елое отрезвление, в 1920 г. с горечью и тос­ кой вспоминал о Т олстом : «О, если бы в наши дни зазвучал подобный гол ос! О, если б Толстой мог воск ресн уть, чтоб откры ть людям путь к самопознанию и всеобщему м иру!».

О значении наследия Т олстого для современной борьбы против зачинщиков новых войн говорят видные писатели наших дней — активные участники движения народов в защ иту мира. «Он говорил языком борца за м и р»,— пишет Анна Зегерс о Толстом, имея в виду далеко не только военную тему: защита Толстым достоинства и счастья человека, реалистическое разоблачение врагов человечества — все это помогает се­ годня делу мира, за все это Т олстого лю бят и чтут «белые и желтые и черные л ю д и » 15.

Н. Х и км ет, много поработавший в тюрьме над турецким переводом «Войны и мира», особо ценил «гуманизм великого худож ника, его призывы к миру и братству между СЛОВО ПИСАТЕЛЕЙ 53 народами». В стихотворной эпопее Х икмета «Человеческая панорама» упоминается едена братания солдат из рассказа «Севастополь в мае», которая видится поэту «как символ будущего мира без ор уж и я, как образ друж бы, братания всех народов земли» 1 ®.

Естественно, что в больш инстве высказываний и статей зарубеж ны х писателей о Толстом много внимания уделяется литературным, художественным проблемам.

Писатели-реалисты — и в особенности писатели тех поколений, которы е формирова­ лись в условиях ш ирокого развития м одернистских, декадентских течений,— противо­ поставляют покоряю щ е мощный, эстетически совершенный в своей каж ущ ейся безыскусственности, толстовский реализм изысканным и худосочны м творениям литераторов декаданса: в этом смысле есть немало общ его или родственного в высказываниях писателей разных стран — Д ж.

Г ол суорси, например, перекликается с Б. П русом. Среди материалов, публикуемых здесь, мы находим ценные свидетель­ ства и признания о роли Т ол стого в развитии отдельных писателей и целых нацио­ нальных литератур. X. Гарленд вспоминает о том, как литераторы СШ А еще в 1880-е годы обращались к Т олстом у, «ратуя за реформу общ ества», и вслед за Х оуэл сом понимали, что великий моралист был прежде всего худож ником ; Ж. Р. Блок очень взволнованно и тонко анализирует характер влияния Т олстого на нравст­ венное и эстетическое сознание молодой французской интеллигенции, вступившей в жизнь в начале нового века; М. Садовяну и Л. Стоянов с больш ой искренностью рассказывают о том, какое важное место занимал Т олстой в их духовной и творче­ ской жизни, начиная с молодых лет.

Следует особо отметить публикуемые ниже больш ие фрагменты из воспоминаний Р. Роллана, страницы его студенческого дневника, выдержки из писем. К ак известно, Роллан — один из наиболее тесно связанных с Толстым западных писателей X X в.

Глубина и слож ность его многолетних творческих взаимоотношений с Толстым — взаимоотношений, включавших не только притяжение, но и отталкивание,— кратко охарактеризованы самим Ролланом в той важной итоговой самооценке, которая содер­ ж ится в его книге-воспоминании «Путеш ествие в духовный мир». Публикуемые здесь материалы Роллана представляют не только историко-литературную, но и литературно-теоретическую ценность: они позволяю т уяснить скрытый механизм влияния гениального писателя на его высокоталантливого младшего современника; они пока­ зывают слож пость, подчас извилистость тех путей, какими творческий опыт Толстого проникал в сознание Роллана, реализуясь в произведениях и образах, подчас весьма мало похож их на толстовские, однако носящ их отпечаток тол стовск ого гения, толстов­ ской мятежной мысли. Мы яснее видим теперь, к акую громадную роль сыграл Толстой в становлении личности Роллана как худож ника и гражданина, в кристаллизации его первых творческих замыслов. Тяготение к исторической теме, к монументальной ге­ роике и вместе с тем к психологически углубленной и достоверной «истории душ », поиски новой, необычной формы больш ого романа и, наконец, идея ранней драмы «Настанет время», во многом предваряющей проблематику всей антиимпериалистиче­ ской, антиколониалистской литературы X X в., — все это возникало у Роллана в тес­ ной связи с чтением книг Т олстого и раздумьями над этими книгами.

В иных случаях знакомство с творчеством Т олстого становилось для его молодых литературных современников первым стимулом к самостоятельной творческой дея­ тельности. Т. Драйзер увидел в прочитанных им повестях Толстого «Крейцерова соната» и «Смерть Ивана Ильича» образец худож ественных произведений, которые «не только дают правдивое изображение действительности», но и будят общественное сознание: именно эти повести впервые вызвали у него желание стать писателем, чтобы писать,как Т олстой,и «заставить весь мир прислуш иваться». Толстой возбуж дал в моло­ дых зарубежных литераторах ж аж ду творчества, наталкивал их на больш ие темы и проблемы, способны е встряхнуть общ ественное сознание, подсказывал н овую поста­ новку или новое решение конкретны х творческих в оп р осов,— и вместе с тем учил взыскательности, побуж дал младших собратьев предъявлять к себе большие нравственные и эстетические требования. «Читаю Толстого — от этого чтения де­ лаюсь умнее и учусь рвать собственные п роизведения»17, — признавался, например, С. Ж еромский.

СЛОВО ПИСАТЕЛЕЙ Творчество Толстого нередко становилось для зарубеж ны х писателей поводом к размышлениям над сложными вопросами литературного мастерства. Очень часто эти размышления связаны с и скусством романа. В западной критике романы Т олстого вы­ звали не только много восторж енны х отзы вов, но и немало критических замечаний.

Не только «Война и мир», но и «Анна Каренина», и «Воскресение» наруш али многие установивш иеся традиции романического сю ж етослож ения. К ритики сетовали по по­ воду того, что большим повествованиям Т олстого не хватает четкости структуры, сюжетной цельности, что чрезмерное обилие персонаж ей, разветвленность и даже разбросанность действия способны утомить читателя. Т акого рода замечания в ад­ рес романов Т олстого делали не только литераторы, идейно враждебные ему (такие, как П. Б урж е), но и писатели прогрессивного общ ественного лагеря. О тголоски консервативны х литературных пристрастий и в к у сов слышатся — как ни неожиданным это может показаться — в статье о «Воскресении», написанной Г. У эллсом. К ак из­ вестно, У эл лс отнюдь не был слепо привержен к традициям английского романа X I X в., сам он в своем творчестве шел во многом новыми путями; но его писатель­ ские поиски шли в ином, чем у Т ол стого, направлении, общ ественно-нравственная проблематика «В оскресения» мало интересовала е г о,— и он высказал не только явно несправедливые суж дения об этом романе (объявив, что образы Н ехлю дова и Катюши после сцен суда утрачивают «человеческую подлинность»), но и поставил под сом­ нение некоторые коренные принципы р у сск ого реалистического романа. По мысли У эллса, в «изумительном обилии увиденных в самой ж изни фактов» заключена не только сила, но и слабость великих ру сск и х романистов: «И как только мы обнару­ живаем, что ок н о-то, собственно, не ок н о, а проем, в которы й просматриваются не­ ясно движ ущ иеся силуэты, мы теряем всякий интерес к происходящ ему».

Убедительные опроверж ения этих замечаний У эллса мож но найти в статьях, пись­ мах, дневниках других выдающ ихся зарубеж ны х писателей, которы е задумывались над секретами мастерства Т олстого-ром аниста. Примечательно, что даже столь далекий от Т олстого по своим воззрениям писатель, как О. У айльд, сумел (в статье о Д остоев­ ском, написанной в 1887 г.) мимоходом высказать меткое суж дение о толстовском ис­ к усстве романа.

Толстой, говорит У айльд, мож ет «выводить толпы на своем гигант­ ском полотне и в то же время не перегруж ает его. Вначале его произведения не дают нам того единства худож ественного впечатления, в к отором заключена главная прелесть Тургенева, но когда мы осваиваемся с деталями, перед нами раскры вается целое, обладающее величием и простотой э п о с а » 18. Гораздо б о ­ лее чутко реагировал на худож ественное новаторство Т олстого молодой Р. Р ол ­ лан. В отступлении великого р у сск ого писателя от привычных романических приемов, в м ногослож ности и м ногоплановости струк тур ы «Войны и мира»

он увидел не слабость повествователя, а громадную его за сл угу. «В лучших ф ранцузских романах, известны х мне до тех п ор, события развертывались в ок р у г одн ого действия, одной определенной интриги. А здесь их пять, шесть, десять: это сама ж изнь. П ерсонаж и показаны не только в один какой-то м о­ мент духовн ого перелома, но во все моменты ж изни, во всех аспектах. Образы, оста­ ваясь правдивыми, часто исполнены противоречий, они незаметно изменяются (... ) Меня пораж ает, как при столь береж ном отношении к фактам, при всей заботе о ск р у ­ пулезном отражении действительности, Т олстой сумел так страстно привязать нас к некоторым своим героям, в тайну характера к оторы х он проник тонким инстинктом гл убокого сердцеведа...» В ы сокая достоверность основны х и сторических фактов в «Войне и мире», органически связанная с больш ой худож нической свобод ой, смело­ стью вымысла,— эти качества тол стовской эпопеи покоряли не только Роллана, но и скептика У эл лса. Ставя подлинный документ выше созданий фантазии худож ника, У эл л с в то ж е время признавал: «...Е сл и в чем-то и мож но найти оправдание том у, чтобы ож ивлять историю и придавать ей очарование при помощи вымышленных сцен и состояний душ и, то это оправдание доставляет „В ой н а и м и р “ ». Необычайно вы сокое мастерство воспроизведения исторического прош лого у Т ол стого отметила и итальянская писательница Г. Деледда. Т олстой, утверж дает она, «смог уничтожить историю и воссоздать ее заново, более правдоподобной, чем сама действительность...»

СЛОВО ПИСАТЕЛЕЙ 55 Если несколько десятилетий назад Толстой мог смущ ать иных зарубеж ны х писателей и критиков новизною, неож иданностью построения своих романов, если он вызывал сопротивление своим новаторством — то в наши дни на Западе подчас вы­ сказывается мнение, что Т олстой как худож ник устарел и что его традиции ничего не дают или не м огут дать современным романистам. Тезис об «устарелости» Толстого отстаивался некоторыми участниками анкеты, организованной французским еженедель­ ником «ЬеИгез Ргап^а^зез» в ознаменование пятидесятилетия со дня смерти писателя,— отстаивался, в частности, Натали Саррот и другими сторонниками школы «нового романа». В более развернутой форме этот тезис был выдвинут на М еждународной конференции «Лев Толстой» в Венеции известным писателем А. М оравиа, выступле­ ние которого здесь публикуется впервые.

В аргументации Моравиа и Саррот немало общ его. Т олстом у, будто бы не имею­ щему учеников в современной западной литературе, они противопоставляю т Д остоев­ ск ого. «Из Д остоев ск ого,— напоминает М оравиа,— вышло целое течение в прозе, которое доходит до Кафки и Бернаноса». Саррот (в книге которой «Эра подозрений»

обрисован путь новейшего — по преимущ еству модернистского — романа от Д остоев­ ск ого к Кафке) ставит Т олстом у в упрек, что его картина мира отличается чрезмерной гармонической заверш енностью и дана под угл ом зрения нормального человека. По мысли Саррот и близких ей по д у х у писателей, здоровое в человеке равносильно старомодному, а современное — патологическому.

По мнению литераторов-модернистов (с которыми в данном случае солидаризиру­ ется и Моравиа — писатель реалистический по основном у характеру своего творче­ ства ), Т олстой недостаточно современен потом у, что слиш ком оптимистичен, потому что его произведения утверж дают веру в человека, в его нравственное здоровье и с о ­ зидательные силы. За разногласиями в понимании Т олстого встаю т разногласия более серьезного, социально-философского порядка: М оравиа в какой-то мере идет навстречу воззрениям тех бурж уазны х философов и социологов, которы е рассматривают совре­ менную эп ох у как эп оху «круш ения гуманизма». Такой взгляд на современность неприемлем не только для м арксистов, но и для несравненно более ш ирокого круга людей, стоящ их на позициях мира, демократии, прогресса. Да, наша эпоха богата трагическими и страшными событиями. Н о она богата и событиями радостны­ ми, ободряющ ими — великими успехами социалистических стран и народов в стр о­ ительстве нового, справедливого общ ественного порядка, возвышенными примерами человеческого героизма и благородства, проявляемого в революционной борьбе, в национально-освободительных войнах, в созидательной работе и научном творче­ стве. Д ухом гуманизма, болью за человека, поруганного в мире эксплуататоров, доверием к возмож ностям, заложенным в человеке, и утверждением его достоинства проникнуто все наиболее талантливое и ж изнеспособное, что создается современным искусством, — включая и лучшие страницы, написанные М оравиа. И уж е в этом самом общ ем, самом ш ироком смысле творческие принципы Т ол стого, основанные на гуманистической концепции человека, не устарели и не могут устареть.

О непреходящ ем значении и скусства Т олстого для современных писателей гово­ рили не раз, по различным конкретным поводам, такие больш ие худож ники наших дней, как Т. Манн, Э. Х ем ингуэй, Р. Мартен дю Гар. Воззрениям тех западных писа­ телей, которы е, подобно Саррот, опираются далеко не на лучшие стороны творчества Д остоевского и считают тол стовск ую картину мира слишком «закругленной», спокой­ ной, не заключающей в себе, по словам Саррот, «никаких стр а стей »19, — противостоит, в частности, та характеристика Т ол стого, которая была дана Р. Мартен дю Гаром в его речи при вручении ему Н обелевской премии. А втор «Семьи Тибо» определил свою главную творческую задачу как «выражение трагизма жизни» — художественный анализ человеческих судеб, отмеченных глубокими переживаниями и жизненными п о ­ трясениями. Именно в этом смысле он с благодарностью отметил «бессмертный пример Т олстого», которого назвал «великим Учителем». Творчество Т ол стого, по мысли Мартен дю Тара, не только не чуж до трагизму, но и помогает познавать и воплощ ать в искусстве самые сложные и острые конфликты человеческого бытия. В се герои Т ол стого, говорит Мартен дю Гар, «более или менее смутно одержимы неотступными СЛОВО ПИСАТЕЛЕЙ философскими заботами, и каждый из человеческих опы тов, историком которых он стал, несет в себе не только и не столько исследование человека, сколько тревожное вопрошение о смысле жизни». Мартен дю Гар не без цели противопоставляет «тре­ вож ное вопрошение» натуралистически бесстрастном у «исследованию»: он тем самым дает понять, что философское начало в творчестве Т олстого имеет практический, гума­ нистический смысл: размышления великого писателя о коренных проблемах бытия были продиктованы не склонностью к абстрактному созерцанию, а желанием помочь своим современникам в и х тревогах, стремлениях и поисках.

Таким желанием был обуреваем и сам Мартен дю Гар. Из его рассуждений неопроверж имо вытекает, что именно в наш у бурн ую эп ох у, насыщенную драматическими столкновениями и рез­ кими поворотами исторических собы ти й,— в эп ох у, когда ответственность писателей особенно велика, ибо от них требуется служение «не только делу литературы, но и делу м ира»,— им в высшей степени поучительно и полезно вдумываться в творческие заветы Т ол стого, чтобы «воспользоваться урокам и его гения».

Сопоставляя речь М оравиа с речью Мартен дю Гара, мы тем ж ивее ощущаем противоречивость позиции итальянского писателя. Моравиа вначале сравнивает Тол­ стого то с Гомером, то с Рафаэлем, которы й, в противовес трагически суровом у Микел­ андж ело, воплощ ал в себе «эллинскую к расоту и ясность», и в силу этого оказался особенно пригодным для «иконографической пропаганды» католической церкви; тем самым М оравиа как будто бы склонен выдвигать в Толстом на первый план т у внут­ реннюю гармоничность, эстетическую заверш енность, которая отдаляет его от совре­ менной литературы, проникнутой острым драматизмом и тревогой. Н о во второй части своей речи М оравиа очень резко (пол ьзуясь такими явно неточными терминами, как «нигилизм», «экспрессионизм», «червь сомнения») говорит о суровом критицизме, свойственном творчеству Т ол стого, о глубоком и всестороннем осуж дении им предре­ волю ционного р у сск ого общ ества. У ж е в «Войне и мире», где так очевидна любовь худож ника к изображаемой им среде, «эту соверш енную действительность подтачивает червь сомнения»; в позднем творчестве худож ника это сомнение переходит в предельно безж алостное отрицание, доходящ ее до самых осн ов, далеко превосходящ ее рамки обычной «социальной полемики». Н о если так — причем ж е тут рафаэлевская мяг­ кость и успокоенность, причем ж е «иконографическая пропаганда»? Если Мартен дю Гар справедливо считал критицизм Т олстого и философскую проблемность его твор­ чества актуальными и гл убоко поучительными для современных писателей, то Мо­ равиа, на свой лад отмечая в Т олстом те его свойства, которые так импонировали Мартен дю Г ар у, считает, что Толстой-худож ник «не имеет более отношения к совре­ менной литературе», т. е. что современным писателям нечему у него учиться.

Н а тему «Толстой и современность» выступил в Венеции и другой крупный италь­ янский писатель, Г. П ьовене. В противополож ность мнению М оравиа, Пьовене убеж ­ ден, что «Т олстой — один из тех, кто своим творчеством более всего способствовал выявлению подлинного пути и подлинных задач современного романа». Связь Тол­ стого-худож ника с современностью — прежде всего в глубокой социально-философ­ ской содерж ательности его творчества. Т олстой стоит у истоков современного «романа идей» — романа, в к отором герои не только ж ивут, но и открыто выражают и проявляю т свои воззрения, свою нравственную концепцию мира. Толстой, говорил в своем выступлении Пьовене, «не боится перебить свое повествование, чтобы ввести в него исторический, социологический, философский или психологический оч ер к...».

Продолж ая это наблюдение П ьовене, мы можем вспомнить в этой связи таких писате­ лей, как Р. Роллан и Р. Мартен дю Гар, Т. Манн и Л. Ф ейхтвангер, А. Цвейг и Л. А р а гон,— каждый из них по-своем у воспользовался опытом Т олстого и осущ ест­ вил в своих романах то сопряж ение худож ественных образов с документально-позна­ вательными публицистическими элементами, которое П ьовене справедливо считает характерным свойством романа подлинно современного.

В речи Пьовене реализм Толстого весьма аргументированно противопоставляется модернистской литературе современного Запада. Эта антитеза сама по себе не нова — она не раз уж е возникала в выступлениях крупных зарубеж ны х писателей, рассмат­ ривавших Т олстого как своего рода противоядие против влияний формализма и деСЛОВО ПИСАТЕЛЕЙ 57 «В О Й Н А И М ИР». И СП АНСКОЕ

И Л Л Ю С ТРИ РО В А Н Н О Е И ЗД А Н И Е

{(Б А Р С Е Л О Н А, 1960)

–  –  –

каданса. «Перечитывать его — писал Т. Манн еще в 1928 г., — значит уберечься от всех искушений изощ ренности и нездоровой игры в и ск у сств е... » 20 В статье А. Зе­ герс, написанной в 1953 г., мы находим лю бопы тное сопоставление принципов психо­ логического анализа у Т ол стого и у П руста. Толстой задолго до мастеров модер­ нистского психологизма умел передавать во всей непосредственности поток смутны х, полуосознанных мыслей героя, но у него это не шло в ущ ерб цельности картины мира:

он воссоздавал душевный х а ос, овладевающ ий тем или иным персонаж ем в те или иные остр о драматические моменты ж изни, но сам не поддавался этом у х а о су. Зегерс вспоминает в этой связи, как рисуется в «Анне Карениной» душ евное состояние героини перед сам оубийством. «К огда Анна в отчаянии едет по гор од у, все впечатления н ее голове распадаются на воспоминания и отдельные ощ ущ ения. Времени, этого непре­ лож ного фактора, предпосылки в ся кого развития, для нее в ее м уках не сущ ествует.

Для нее действительность распадается. По х о д у романа это логично. У П руста ж е этот распад на ассоциации и ощ ущ ения с игнорированием времени стал основны м в его м етод е»21. (Это сопоставление кратко повторено в новой статье Зегерс, печатаемой ниж е.) Раздумья П ьовене над мастерством Т ол стого идут в аналогичном направлении.

Пьовене признает, что искания модернистов в области анализа душ евной жизни чело­ века и те отдельные находки, частные откры тия, которы е были ими сделаны, имели и еще имеют немалую привлекательность для многих писателей Запада. Однако «рас­ шифровка всех фибр и переплетений человеческой психики», отрываемая от общ ест­ венной реальности и превращаемая в самоцель, легко вырож дается в ш аблон и эпи­ гонство, «утрачивает свою эффективность». В се более очевидным становится превосход­ ство мощного реализма Т ол стого над экспериментами ультрасовременны х романистов.

Ведь именно Толстой, справедливо утверж дает П ьовене, дает самые вы сокие образцы СЛОВО ПИСАТЕЛЕЙ последовательности и бесстраш ия в исследовании внутреннего мира человека. «Н ика­ кая стыдливость, никакая предвзятость, никакое стремление доказать тезис или до­ би ться дели не удерж ат его от проникновения в гл убь персонаж ей, и он выскажет о них все, что узнает». Герои Т олстого «всегда значимы и в политическом отношении, я их действия всегда имеют такж е и социальную оправданность»: именно это позволяет ему объ яснять многое из т о г о, что на первый взгляд каж ется таинственным, «сводит к минимуму область произвольного и необъяснимого в психологии». Н е следует отка­ зы ваться, по верной мысли П ьовене, от того, что добыто в области психологического анализа писателями X X в.

, но надо учиться у Т олстого и ск у сству постижения чел о­ века в его целостности и свя зях с окруж аю щ им миром — том у и ск у сству, которое утрачено модернистами. Н уж но — в противовес распаду характера в искусстве дека­ данса — «восстановить человеческий характер в повествовании». Задача современных романистов, по словам Пьовене: «не аналитическое и релятивистское разложение человека — мы из этого уж е получили все возможные результаты — а воссоздание хара к ­ теров, причем, разумеется, ничего не утрачивается из приобретенной аналитической

-остроты, к оторой нуж но вернуть ее роль как орудия». В этом смысле, говорит П ьове­ не, «Толстой и его уроки я вл яю тся для нас не прошлым, а будущим».

Ч ем у м огут, чему должны учиться у Т ол стого писатели, борющ иеся за лучшее будущее своих народов? П ередовые худож ники нашего времени, каждый по-своем у, и щ у т ответа на этот воп рос.

Связь Т ол стого с современностью заключается в первую очередь в народности его творчества, в утверж дении им роли народа как решающей силы исторического про­ ц есса, К таком у вы воду приходит Я. И вашкевич: «М ож но только удивляться, сколь современен был Т олстой в своем взгляде на и стори ю, сколь соответствует сегодняш ­ нему состоянию науки все т о, что он рассказал о самых глубинных ее процессах, а еще больш е то, что он представил всем содержанием, развитием действия своего литетературного творения». Толстой учит понимать, насколько бессильна изолированная личность по сравнению с «медленным, упорны м, постоянным напором массы, толпы, в ой ск а и, наконец, народа, и являю щ егося истинным творцом истории». Именно в этой гл у бок ой народности, к отор ую од ухотворя ю т поиски правды и определение свободы

•человека,— источник непреходящ ей силы Т ол стого. Е го романы, драмы, рассказы,

•очерки, по словам И ваш кевича,— это «оруж ие в его борьбе с предрассудками, с от­ с та л остью, со всем, что (... ) задерживает всестороннее развитие человека». В се это делает Т ол стого близким другом и учителем писателей наших дней.

О народности творчества Т олстого как поучительном образце для западных писа­ телей наш их дней говори т и английский литературовед-марксист А. К еттл: в Тол­ стом, отмечает он, «не было ничего от психологии избранных, ни капли той классо­ вой исключительности, социальной или интеллектуальной, которая так часто снижает ценность современной литературы (... ) Мне каж ется, что главное в поразительном таланте Т олстого — это его умение найти в и скусстве точк у зрения, под­ линно народную в своей основе».

«Демократизм Т ол стого», которы й восхищ ал еще полвека назад худож ников, тяготевш их к прогрессивным социальным идеям, подобно А. Стриндбергу, приобретает тем больш ее значение для тех современных писателей, которые тесно связаны с рево­ люционным авангардом своих народов. «Ни один из русских писателей, быть может за исключением Г о р ь к о го,— говорит о Толстом первый пролетарский писатель М ексики X. М ансисидор,— не был так близок к народу, как этот граф, порвавший со своим классом, кож ей почувствовавш ий все раны, наносимые социальной несправедли­ востью, всю горечь ж изни крестьянских масс, среди к оторы х провел немалую часть своей ж изни и которы е он лучше, чем кто-либо в литературе своей страны, был спо­ собен воплотить без какой-либо идеализации» 22. Т олстой не только направляет твор­ ческие усилия лучш их писателей современности к демократической теме, побуждает их обращ аться к повседневной ж изни народа, его тр у д у и борьбе — но учит их и зображ ать народ со всей реалистической трезвостью, без приукрашивания и у п р о ­ щения. И зучение творческой лаборатории Т ол стого, утверж дает А. Зегерс, «велико­ лепный у р ок, предостерегающ ий против схематизма и механичности вся кого рода»23.

СЛОВО ПИСАТЕЛЕЙ 59 А. Зегерс принадлежит гл убокая и верная мысль (высказанная ею еще в статье 1953 г., цитируемой выше) о том, что Т олстой существенными сторонами своего твор­ чества выходит за пределы критического реализма в привычном понимании этого термина — ибо он умел видеть и раскрывать крупным планом положительное, герои­ ческ ое в повседневных делах просты х людей. Современные крупные мастера реализма, полностью отдавая себе отчет в идейно-эстетической дистанции, отделяющей и х от Т ол стого, глубоко продумывают его писательское наследие под угл ом зрения своих собственных насущ ных задач. Об этом свидетельствуют статьи и речи Ш. О ’К ейси, А. Мальца, Л. Стоянова. Эпическое и скусство Т ол стого, утверж дает венгерский литературовед М. Сабольчи, «особенно необходимо нам сейчас, когда мы строим социалистическое общ ество и стремимся изображ ать в литературе глубокие социально-психологические процессы, сопутствую щ ие его строительству», «...сов сем н едавно,— говорит известный кубинский прозаик А. К арпентьер,— я рекомендовал молодым кубинским писателям роман „В ой н а и м и р “ как прототип эпического романа, создание к отор ого настоятельно диктуется ходом нашей революции с ее многочислен­ ными темами, которые должны быть раскрыты в своей взаим освязи...»

В свое время В. И. Ленин предсказывал, что произведения Т олстого станут «дей­ ствительно достоянием всех» после победоносного социалистического переворота, что произведения эти «всегда будут ценимы и читаемы массами, когда они создадут себе человеческие условия ж изни, свергнув иго помещ иков и капиталистов...» 24 Это пред­ сказание сбывается ныне во всемирном масш табе, во всех странах, входящ их в мировой социалистический лагерь. «Война и мир» был одним из первых романов, изданных мас­ совым тиражом для самых ш ироких читательских к р угов после победы кубинской революции. У частники юбилейного заседания в М оскве приводили факты, свидетель­ ствую щ ие, что произведения Т ол стого стали в наши дни любимым чтением и для бол­ гарских земледельцев, и для монгольских скотоводов. В сю д у, где народы строят социализм, широкие к руги трудящ ихся читают, знают, лю бят Т ол стого.

Зарубежные писатели, выступавшие в дни юбилея 1960 г., с полным правом говорили о том, что всемирная слава Т ол стого будет возрастать по мере дальнейших у сп ехов в борьбе трудящ ихся за социалистическое переустройство ж изни. П о словам известного писателя и ученого У. Д ю буа, популярность Т ол стого «будет расти и шириться вместе с размахом социализма».

Старейший литературный деятель Германской Демократической Республики, А. Цвейг сказал: «...есл и говорить о родоначальниках нового восприятия ж изни, творческого преобразования мира... ), Толстой, истолкованный Лениным, стоит... ) в первом ряду. И бо тот, кто умеет обнаж ить внутренний мир своих современ­ ников, тот затрагивает самую суть и загадку человека, и таким путем — а это наи­ лучший путь — помогает поколениям достичь понимания и усвоения т о г о, что им необходим о,— внутренне связанного, общ ественно преобразую щ его, освещ енного.светом социализма движения от настоящ его к будущ ему».

П исатели, участвую щ ие в строительстве н ов ого общ ества, учатся у Т ол стого не только литературному мастерству, но и умению постигать действительность в ее неодо­ лимо поступательном движении.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 В. И. Л е н и н. Полн. со б р. соч., т. 20, стр. 19.

2 В этой статье (см. выдерж ки из нее в кн. 2-й настоящ. тома) Б урж е а та к о­ вал Т олстого одновременно и в плане идейно-философском, и в плане эстетическом.

Пренебрежение Т олстого к иерархии фактов, как считал Б урж е, проистекало из того же источника, что и отрицание им иерархии общественной и церковной. «Н еуж ели непонятно, к каком у уж асном у бреду гордыни неизбеж но приводит апелляция к инди­ видуальной совести?». «Н икогда не бы ло, никогда не будет религии без церкви»,— за­ ключал Б урж е, наглядно демонстрируя своим оригинальным некрологом, что и споры в западной критике в ок р у г чисто худож ественны х проблем творчества Т ол стого имели л од собой весьма сущ ественную социально-политическую осн ову (см. Раи1 В о и г ц с I.

Ра^ез 1е СгШдие еЬ с1е О ос1ппе, I. I I. Р ап з, 1912, р. 161— 162, 164, 170).

СЛОВО ПИСАТЕЛЕЙ 3 С. Малларме, сп оря с Толстым, утверж дал: «И скусство объединяет лю дей,— пусть так; но оно в той ж е мере и разъединяет и х...» Необходимая худож нику, по Мал­ ларме, социально-психологическая позиция, — «одиночество, изолированность».

«И ск усств о,— писал Р. де Г ур м он,— имеет свою цель, вполне эгоистическую : оно само себе довлеет. Оно не берет на себя никаких миссий — ни религиозных, ни соци­ альных, ни моральных. Оно — высшая игра человечества (... ) Оно хочет быть свобод­ ным, бесполезным, абсурдным». А. де Ренье, как и некоторые другие участники анке­ ты (как и, например, Ж. К. Гюисманс), пытался опорочить эстетические идеи Толсто­ го, рассматривая их как причуду, как порож дение больного ума. Идеи, высказанные в трактате «Ч то такое и скусство?», по словам Ренье, «принадлежат старику, правда, про­ славленному, но впавшему в манию гуманно-морального апостольства (... ) Это ли­ шает его последнюю книгу как ого бы то ни было значения» («Сгапс1е Неуие», 1899, № 2-3).

4 В предисловии к трехтомному изданию своих драм Метерлинк говорил о задаче поэзии — «преобразовать в м удрость и прочную к расоту те слишком смутные силы рока, которыми полна ж изнь». Именно в этой связи рассматривал он «Власть тьмы»

Т ол стого вместе с «Привидениями» И бсена. «П оявляется, например, „В ласть тьмы“ Т ол стого, как плавучий островок, скользящ ий по течению обыкновенной низшей ж из­ ни, как островок великолепного уж аса, весь окровавленный испарениями ада, но в то ж е время окруженный громадным огнем, белым, чистым и чудодейственным, который вы­ рывается из простой душ и Акима (... ) С колько бы мы ни избегали страха перед непо­ нятным, в этих двух драмах действую т высшие силы, давление к оторы х на жизнь мы чувствуем в поэме Толстого» (М орис М е т е р л и н к. Соч. в трех томах, т. I. С П б., б. г., стр. 21, 28). В заметке, написанной для специального «толстовского» номера фран­ ц у зск ого журнала «Р 1и те», Метерлинк почтительно отзывался о Толстом-моралисте, о высоте его нравственного идеала, обходя реализм Т олстого и социально-обличительное содержание его творчества (см. « Н о т т а § е а То1з1оТ». Ы Ъгаше с1е 1а П и т е. Рапз, 1901, р. X X ).

6 В письме к жене от 18 ноября 1910 г. Р. М. Рильке писал: «... Для меня все за­ слонила смерть Т олстого на этой маленькой неизвестной станции; скол ько простора для действия есть еще и в наши дни, скол ько путей, чтоб уйти, и как внутренняя ж изнь этого человека опять и опять претворялась в сфере видимого, непосредственно перехо­ дя в свою собственную легенду. Становится все труднее выразить во внешнем действии то, что творится в душ е. Ибсен из упрямства выявил это в своем искусстве, а Толстой, честолю бец перед лицом правды, невыразимо одинокий, снова и снова принуждал жизнь приходить в соответствие с состоянием его душ и. Н о необычайный нажим, под которым это проходи ло, гнал жидкий столбик действия далеко за пределы шкалы со­ вести, в область непознаваемого,— а теперь он завершил себя сам как худож ник, стал своим собственным поэтическим образом, доведя его до конца в его наивысшем смысло­ вом значении, — в смысле залож енного в нем гл у бок ого устремления и рока» (В а т е г М апа Н 1 1 к е. Впе^е аиз 1еп 1аЬгеп 1907— 1914. ВегНп, 1933, 8. 115).

8 См. об э т о м : Д. Г. Ж а н т и е в а. Эстетические взгляды английских писателей конца X I X — начала X X века и русская классическая литература. — Сб. «Из истории литературных связей X I X века». М., 1962, стр. 217.

7 См. об этом в «Лит. наследстве», т. 69, кн. 1, 1960, стр. 166— 168.

8 Это отмечено Б. М е й л а х о м в кн.: «У ход и смерть Льва Т олстого».

М.— Л., 1960, стр. 325.

9 «Ье С1о!Ьге йе 1а гае с Г Ш т » («СаЫегз К о т а т Во11апс1, 4 »), Р ап з, 1952, р. 304.

1 Ромен Р о л л а н. Из дневников и писем.— «Иностранная 0 литература», 1955, № 1, стр. 140.

1 См. Ю. М. К о н д р а т ь е в. Гарди.— «История английской литературы»^ т. I I I. М., 1958, стр. 228.

1 См. «Н отш а ^ е а Т о Ы о Ь. Ы Ъгаше йе 1а Р1ите, р. X I.

13 В. И. Л е н и н. П олн. соб р. соч., т. 45, стр. 318.

1 Ц ит. по ст. Д. Г. Ж а н т и е в о й. У каз. соч., стр. 192— 193.

1 « 8 т п ипй К о гт », 1953, № 5, 3. 49.

1 Ц и т. по кн.: А. И. Ш и ф м а н. Лев Толстой и В осток. М., 1960, стр. 430.

17 См. ВагуН В 1 а ! о к о г о \ ( г 1 С 2. ЗЪашз^а'да ^УНЫе-шсг \тоЬес Ь\\'а То1з1о,]а.— «Рг2е^1а.с1 ЪиташзЪусгпу», 1961, № 4 (25), з1г. 168.

18 Овса г \У 1 1 е. В е у 1е\уз. Ь опёоп, 1908, р. 157— 158.

19 См. «ЬеМгез Р'гапра13е8», 22— 2 8.I X 1960.

2 Томас М а н н. С обр. соч., т. 9. М., 1960, стр. 623.

2 « 8 т п ипс! Г о г т », 1953, № 5, 8. 46.

2 См. В. Н. К у т е й щ и к о в а. Т ворчество Л. Н. Т ол стого и общественно-литературная жизнь Л атинской Америки конца X I X — начала X X века.— Сб. «Из истории литературных связей X I X века», стр. 235.

2 Из интервью Анны Зегерс берлинскому радио к пятидесятилетию со дня смерти Т ол стого. Ц ит. по рукописи, предоставленной Толстовским юбилейным комитетом Германской Демократической Республики.

24 В. И. Л е н и н. Полн. соб р. соч., т. 20, стр. 19— 20.

РОМЕН РОЛЛАН 61

РОМЕН РОЛЛАН

ИЗ КНИГИ «ВОСПОМИНАНИЯ И О ТРЫ ВКИ ИЗ Д Н ЕВН ИКА»

...Перед самым поступлением в Эколь Нормаль весною 1886 года я

•открыл нового Шекспира — наконец-то! — и среди ж ивы х... Я прочел «Войну и мир» Толстого. Заметки в моих тетрадях говорят об изумлении, которое возрастало от страницы к странице, о том, как, сломив первое мое сопротивление и покорив, победитель влечет меня в жгучий сон на­ яву, не давая вздохнуть, преисполненного любви и восторга,— пока я не споткнусь, как Флобер (о чем я узнал позже), о многословные рассуж ­ дения третьего тома, о его философские и исторические теории, о его диапДодие Ьопиз й о гт И а ! Н о т е ги з...* Меня смущали также некоторые особенности архитектоники романа, магическое величие которой я уя с­ нил себе позднее: боковые входы и вы ход ы — и оставленная открытой по­ следняя дверь... Начало и эпилог казались мне не соответствующими ве­ личию задания... Потом я понял... При первом чтении я это смутно ощу­ щал: произведение, как жизнь, не имеет ни начала, ни конца. Оно — сама жизнь в ее вечном движении.— Это было гениальным воплоще­ нием того, что сам я, юный мыслитель, наделенный творческой силой (еще скрытой и терпкой, как незрелый виноград), бессознательно мечтал осуществить.

В Эколь Нормаль на улице У льм, куда я был принят 31 июля 1886 года, вошел со мной вместе и русский роман. И я вправе сказать, что именно я внес в это Хранилище классического духа дыхание той необъят­ ной и далекой земли, на которой тридцать лет спустя возник новый мир.

Я снабжал книгами университетскую молодежь. Как только мы обосно­ вались в нашем новом жилище, меня избрали в комитет по приобретению книг, состоявший из пяти членов. Первые книги, мною купленные, были «Бесы» Д остоевского и один из романов Т олстого. За ними последовали другие великие творения: «Идиот», «Братья Карамазовы» Д остоевского, «Обломов» Гончарова и произведения Толстого. Мой экземпляр «Войны и мира» передавался из рук в руки, и книга зачаровала всех, но каждого по-своему: жатва была столь богатой, что мы набрали полные горсти, хотя на долю каждого пришлось всего по несколько колосьев. Мы даже

•создали небольшой круж ок из трех-четырех студентов, чтобы в свободное время переводить с немецкого рассказ Толстого «Люцерн» для издания его на французском языке...

***...М ною задумано было не совсем обычное историческое сочинение, проникнутое реалистическим мистицизмом — в духе «Войны и мира»

Толстого. Я собирался написать психологическую историю Франции

-второй половины X V I века, времен Лиги и религиозных войн... ) «Я х о ч у,— писал я, — воссоздать психологическую и верную действи­ тельности историю душ, но душ, облеченных в плоть. Это будет огром­ ное произведение, так как я хочу показать душ у не в отдельный, изоли­ рованный момент ее бытия, а представляю себе ее только в развитии:

потеряв несколько звеньев, рискуешь утратить остальные звенья. Конеч­ н о, в этой последовательности фактов есть основные сцены (правда, они могут казаться второстепенными), и эти сцены будут изложены у меня * «И славный Гомер иногда охвачен дремотой» (л а т.).— Выражение из «П оэти­ ческого искусства» Г орация.— Р ед.

СЛОВО ПИСАТЕЛЕЙ обстоятельно. Для иных мгновений человеческой жизни нужна целая страница анализа. Для иных месяцев достаточно одной строки.

«Война и мир» является для меня одним из образцов, но с оговоркой, что у Толстого исторические сцены далеко не самые правдивые и не лучше всего написанные. Я же хочу попытаться на историческом материале воссоздать вместо вымышленных образы лиц, действительно живших не­ сколько веков назад. Мне кажется, что от этого впечатление живой жизни будет еще более острым...»

***...Р усские романы, мое любимое чтение под северным небом,— в сия­ нии Юга меня не привлекали. Я готов был отречься от Толстого за то, что он, как старый монах-фанатик, проклинает плоть и музыку в своей мрач­ ной «Крейцеровой сонате»...

* * * В конце марта 1886 года я открыл Толстого.

Я читал «Войну и мир» со страстью и изумлением, о чем говорят мои тетради,' исписанные весной того года. Первый том я начал читать с тайным предубеждением против автора, и первые страницы меня совсем не заинтересовали. Н о постепенно души героев овладели мною. Правди­ вость их образов меня потрясла. Я был схвачен некоторыми из них, связан и брошен вместе с ними в водоворот могучей жизни. Начав читать второй том, я уже не отделял себя от них: они были мною, и я был ими.

Я даже не в силах был больше судить о них. Ни одно произведение не одерживало такой полной победы надо мною... Я оказался связанным по рукам и ногам...

Я как художник был восхищен. В лучших французских романах, известны х Мне до тех пор, события развертывались вокруг одного дей­ ствия, одной определенной интриги. А здесь их пять, ш есть, десять: это сама жизнь. Персонажи показаны не только в один какой-то момент ду­ ховного перелома, но во все моменты жизни, во всех аспектах. Образы, оставаясь правдивыми, часто исполнены противоречий, они незаметно изменяются, видишь, как развиваются их хорошие или дурные склон­ ности. (Далее следует подробный анализ характера Наташи, и я высту­ паю страстным защитником его эволюции; она разочаровывает, но прав­ дива. Я также тщательно проанализировал последние месяцы жизни старого князя Болконского, который с каждым днем все заметнее тает, все более ожесточается, тиранит свою превосходную дочь, утра­ чивает память, а порой внезапно вспоминает свою молодость, победы России, являющиеся жестоким контрастом настоящему времени с его вторжением французов.) К концу второго тома я был настолько во власти Т ол стого, что ставил его рядом с Шекспиром по тонкости и широте кисти, так как он создает картины одновременно и великие и правдивые. Затем (здесь уместно об этом сказать) я потерял ориентир. Я не мог разобраться в эволюции не­ которых характеров. Философские рассуждения и повторы (пережевы­ вания) выводили меня из себя. Я не совсем улавливал ход мыслей Пьера Безухова и даже князя Андрея. Н аконец, эпилог и зачин произведения мне казались слишком ничтожными для начала и завершения такого величественного здания. Быть может, так и происходит в жизни. Но разве не мог Толстой найти в жизни другие эпизоды, более характерные, чем разговор Анны Шерер в начале романа и бессвязный сон юного Бол­ кон ского, которым заканчивается произведение? Был ли скрытый смысл

КО Н ВЕРТ П Е Р В О ГО ПИСЬМ А РО М Е Н А Р О Л Л А Н А ТОЛ СТОМ У

16 А П Р Е Л Я 1887 г.

Н а оборотной стороне — помета С. А. Т олстой А рхив Т ол стого, Москва РОМЕН РОЛЛАН 65 в заключительных словах? Я его и ска л,но тогда не нашел. Роман не имеет ни начала, ни конца, как и сама жизнь. По меткому немецкому выра­ жению, он находится «в становлении», в состоянии постоянного видоизме­ нения. Меня поражает, как при столь бережном отношении к фактам»

при всей заботе о скрупулезном отражении действительности, Толстой сумел так страстно привязать нас к некоторым своим героям, в тайну характера которых он проник тонким инстинктом глубокого сердцеведа, и в чем, на мой взгляд, его никто не превзошел, даже Шекспир. Шекспир превосходит Толстого правдивостью драматизма, но не правдивостью изображения деталей.

***...В Эколь Нормаль я дал читать друзьям свой экземпляр «Войны и мира». Все находят это произведение чудесным, но каждый по-своему.

Книга эта богатством своего содержания говорит душе каждого. Сюарес предпочитает первый том: он сокруш ается, видя, что его любимые героини нелепым образом попадают впоследствии в самые тривиальные истории.

Ж орж М иль, напротив, особенно ценит третий том. Ему доставляет удо­ вольствие наблюдать, как герои, романтические и страстные вначале, пре­ вращаются в обывателей. Е му нравится сон мальчика, которым заканчи­ вается повествование. Он считает очень здравой мысль Толстого, что «жизнь не прекращается: она продолжается. Нет непоправимых катаст­ роф, какими бы непоправимыми они нам ни представлялись. Мы видим женщин, подавленных страданиями, страстями, казалось бы, смертельны­ ми, а они излечиваются от них и всё забывают. Даже смерть не прерывает жизни. Князь Андрей возрождается в сыне. И всё — бл аго...»

** Во время первого семестра в Эколь Нормаль (с ноября 1886 по май 1887 года) я открыл великие романы Д остоевского: «Бесы», «Идиот», «Братья Карамазовы» и т. д. Мой дневник заполнен заметками об этих книгах...) Но болезненному гению этого писателя я во многом предпочитаю со­ вершенно здоровый гений Толстого.

В ту же пору состоялась и моя первая встреча со Стендалем. Тогда я еще был далек от того, чтобы признать в нем мастера, впоследствии став­ шего для меня столь дорогим. Толстой меня ослепил: он в корне изменил все мои суждения. Тем не менее, меня заинтересовало «Красное и черное»

и восхитила «Пармская обитель», которым я посвятил довольно обстоя­ тельные заметки. Н о меня смущало тогда у Стендаля, что при анализе характеров у него всегда остается нечто невыясненное. А читая Т олстого, ощущаешь почти полную невозможность, чтобы изображаемое им могло происходить иначе. Стендаль же всегда предоставляет простор для в ооб­ ражения; и в его выборе я усматривал тогда произвол, а теперь мне это представляется, напротив, проявлением свободного ума, который с трезвой иронией наблюдает за капризным движением событий и не накладывает узды на неожиданное.

*** Летом 1887 года,после путешествия по Фландрии,Бельгии,Голландии и прирейнской области, распахнувшего мне окно в мир, я конец кани­ кул провел в Кламси, в старом доме над каналом. Я неистово предал­ ся там чтению книг, пользуясь литературой из библиотеки научного 5 Литературное наследство, т. 75, кн. 1 СЛОВО ПИСАТЕЛЕЙ и артистического общества Кламси, основанного моим дедом. Я прочитал множество русских книг, и это показательно для интереса, пробудившегося во французской провинции к русской литературе. Среди многого другого я прочел «Тараса Бульбу» Г оголя, повести Александра Герцена, «Записки охотника» Тургенева, «Записки из мертвого дома», «Преступление и на­ казание» Д остоевского, «Обломова» Гончарова, не говоря уже о романах и повестях Д жордж Элиот и Диккенса, о французских романах и даже о таких старинных китайских романах, как «Две кузины» в переводе Абеля Ремюза... (Не следует ли отдать дань уважения интеллектуальной любознательности маленького провинциального городка, предоставля­ ющего такую духовную пищу своим обывателям?) «Преступление и наказание» меня зачаровало. Я ставил его почти на один уровень с «Войной и миром». «Я предпочитаю Толстого, потому что мастерство и темперамент Толстого, склад его ума и его вйдение мира более близки моему „ я “ и моим стремлениям. Но как великие гении — Тол­ стой и Д остоевский равноценны. „Война и м и р“ мне напоминает безгра­ ничную жизнь, океан душ ; чувствуешь, что сам превращаешься в бож ест­ венный Д у х, парящий над волнами. „Преступление и наказание" — это буря одинокой душ и, и тебя, как чайку, уносит в брызгах пены на греб­ не гигантской волны...»

Н о в запутанной нагроможденности эпизодов «Идиота» и «Бесов» я угадываю досадное влияние Эжена Сю.

* * *...Я обнаружил вдруг «мощное клокотанье, которое во всей Европе возвещало и подготавливало приход Революции.

Ибсен, Т олстой, новые писатели Германии и Франции участвовали в этом лихорадочном возбуж ­ дении, предшествовавшем решительному перелому. Действие выковыва­ лось в этих мастерских искусства и мысли — действие разрушительное и роковое, которое подрывало старый мир и пролагало путь к созданию нового общества. Н о гордиться этим никому из нас не придется». Ибо я предвидел, что при этом все мы погибнем — и друзья и враги. «Но глав­ ное, — добавлял я,— не в том, чтобы жить. Главное — как прожить жизнь. Главное — в час, выпавший на нашу долю, в упоении слиться с могучим дыханием, увлекающим за собой мир!»

В моем дневнике 1895 года с особой силой звучит протест против об­ щества и подчеркиваются факты, оправдывающие этот протест. В июле 1895 года я отмечаю, что «социалистические идеи проникают в меня, вопреки моей воле, вопреки моим интересам, вопреки моим антипатиям, вопреки моему эгоизму. Х отя я не хочу об этом думать, они каждый день проникают в мое сердце»...) «Каждому — все необходимое для существования: таков основной принцип. И работа для всех. И все для работы... Работы по силам и по способностям»...) «Следует, чтобы люди и скусства, как и все остальные, занимались ручным или умственным об'гцественно-полезным трудом и только за него получали бы вознаграждение. А за свое творчество они получать его не должны. Для меня так же неприемлем худож ник, продающий свою кар­ тину за сотни тысяч, как и банкир, спекулирующий на биржевых опера­ циях. Настоящий художник никогда не перестанет служить и скусству, даже без выгоды для себя, даже если будет ограничен временем. И скус­ ство, подчиненное профессии, станет только более высоким. Пусть социаль­ ный порядок, более справедливый, и большее равенство заставят каждого заниматься общественным трудом и освободят нас от паразитирующих РОМЕН РОЛЛАН 67 лжехудожников и никчемных литераторов, жиреющ их за счет прости­ туирования искусства».

Этот мотив вновь звучит у меня в «Жане-Кристофе» и в «Предисловии»

к письму Толстого, опубликованному в «СаЫегз йе 1а С ^и тгате». Я пи­ сал предисловие, вдохновленный идеями Т олстого. Оно не имеет практи­ ческой ценности. Это протест одиночки против паразитов умственного труда и спекулянтов от искусства...

* * * После моего письма 1887 го д а *, на которое мне отечески ответил Тол­ стой, прошло десять лет, прежде чем я снова решился написать ему.

Десять лет спустя после первых битв против Ярмарки на парижской площа­ ди, 24 января 1897 года, я послал Толстому еще до выхода в свет коррек­ турные листы моего первого произведения — «Святой Л юдовик», печатав­ шегося в «Кеуие йе Рапз». Сопроводительное письмо свидетельствовал^ о стиле более зрелом, чем письма 1887 года, и о личности, уже сформи­ ровавшейся. Я позабыл точный смысл моих первых писем. В 1897 году я уже не помышлял о том, чтобы бежать от жизни и ее печалей. Я не пред­ ставлял себе даже, как мог об этом думать в 1887 году. Я искренно верил, что искусство — это благодетельный свет, который помогает жить и дей­ ствовать. Я энергически высказывался против себялюбивого равноду­ шия, отравлявшего литературный мир, среди которого я жил. Мне каза­ лось, что мой самый настоятельный долг в данное время — вырвать че­ ловека из апатии и во что бы то ни стало вдохнуть в него энергию, веру, героизм. Это был дух «Аэрта», дух будущ его пролога к «Жизни Бетхо­ вена»: «Воздух сгущен вокруг нас. Оживим его дыханием героев!..»

Толстой мог бы с гораздо большим основанием ответить на это письмо, чем на предыдущие. Он не ответил... Больше он не отвечал.

Тем не менее не прошло и недели, как 29 января 1897 года я послал Толстому четвертое, короткое, взволнованное письмо, встревоженный преследованиями, которые угрожали писателю. В этом письме с еще большей силой выражено чувство, каким исполнен пролог к «Жизни Бет­ ховена». Видно, что я был потрясен резней в Армении, и я бичевал хан­ жество идеализма, надругательства над великими идеалами — верой, свободой и т. д., преданными и проданнымиПоследующие два письма (пятое и шестое) были написаны четыре года спустя, в 1901 году. В первом, от 21 июля, я вцражал больному писателю свое беспокойство о состоянии его здоровья и желал ему ско­ рейшего выздоровления. Я говорил ему о том, как необходим его могучий дух для всего мира. «Борьба за разум человечества — это также борьба за счастье человечества».

Следующее письмо, от 23 августа 1901 года, я отправил из Моршаха в Швейцарии, где в то время писал предисловие к «Ж ану-Кристофу», об­ ращенное к свободным душам всего мира. В этом письме речь шла о д ухоборах, о существовании которых я узнал из статьи Толстого. Отсюда идея моей драмы «Наступит время».— Более всего я восхищался у Тол­ стого «одной из редчайших добродетелей: правдой».

Но я упрекал его за то, что он в своих суждениях слишком опирается на авторитет Христа. Я говорил, что следует полагаться не на авторитет

–  –  –

человека, а на разум, «Правда создает величие человека, а не человек — величие правды».

Последний раз я писал Толстому 27 августа 1906 года. Я послал ему мою книгу «Жизнь Микельанджело», только что вышедшую в свет.

К тому времени я уже почти наполовину закончил «Жана-Кристофа».

Н о из Ясной Поляны я не получил больше ни слова. Мне сказали потом, что «Жизнь Микельанджело» Толстому не понравилась.

Итак, мне пришлось одному продолжать свой путь. Утратив великого спутника жизни, я создал себе неплохих попутчиков: моего Ж ана-Кри­ стофа и моего Кола. Я не нуждался больше в опеке своих великих старших современников.

Н о должен признаться, что прежде чем «йигсЬ ЬеЫеп» * я достш тих внутренних побед, мне очень не хватало их дружбы.

–  –  –

...С восхищением читаю «Госпож у Бовари», что возмущает моего деда. Я же нахож у, что эта книга чудесна по своему реализму. Это един­ ственный французский роман, который я м огу сопоставить с Толстым по глубоком у ощущению жизни, всей жизни. Со всех пяти чувств взи­ мается дань, чтобы заставить нас интенсивнее жить жизнью героев. Впро­ чем, они затрагивают гораздо больше наш ум и любопытство, чем сердце.

Мы испытываем к тем или иным персонажам не более пристрастия, чем в жизни к посторонним людям, чьи дела не тревожат наш эгоизм. Они эгоисты, и мы тож е...

9 августа — 7 сентября 1887 г.

...О романе «Адам Бид». Персонажи Толстого — это неведомый мир, в который погружаешься с головой. Вначале ощущаешь неловкость и скуку, затем любопытство, интерес и, наконец, глубокую привязанность, закрепляемую силой привычки. Персонажи Элиот — это друзья, которых вы не знаете. Подобное чувство я часто испытывал среди друзей, о характере которых составлял себе предвзятое мнение, опровергав­ шееся впоследствии повседневными наблюдениями. Человек благожела­ тельный охотно представляет себе других лучшими, чем вынужден их видеть в дальнейшем. Так и в романе «Адам Бид»: лишь прочтя множе­ ство страниц, мы, наконец, обнаруживаем ошибки Артура и слабости самого Адама.

У Элиот мы наблюдаем похождения героев вдвоем с автором. Толстой же стушевывается; он появляется только в редкие промежутки — в фило­ софских главах, в форме этических теорем, в непоколебимых законах, управляющих миром, но не как живая личность.

С^**, как Толстой и Элиот по-разному создают картины. У Толстого нет двух точек зрения в отношении изображаемого, а только одна: таковы

–  –  –

вещи, у них нет другого аспекта. А у Элиот они таковы, какими вы их увидите, если станете рассматривать. Если Элиот хочет нам пока­ зать интерьер, она входит с нами; она с порога глядит на вещи и опи­ сывает их не такими, какие они есть, но такими, какими она их видит с порога...) Толстой заставляет нас превращаться в своих героев. Элиот сохра­ няет и нашу и свою личность: вместе с нами она видит и постигает вещи и души...) У Толстого и Элиот любовь носит различный характер. Любовь Тол­ стого обращена ко Всему, к Миру; отсюда его огромная беспристрастность.

У Элиот любовь направлена к человеческой личности, пусть самой скром­ ной; отсюда всепонимающая, но трогательная нежность к каждому ге­ рою (... ) «Давид Копперфильд». Я постоянно думаю о «Детстве» Толстого, и сравнение не в пользу Диккенса. Мне не нравится, что Диккенс наделяет маленького мальчика романтической сентиментальностью восемнадца­ тилетней девушки. Меня коробят фразы, подобные следующей: «Мне по­ казалось, что я ощутил, как содрогается могила, и это страшным ударом отозвалось в моем сердце» (когда мальчик узнал, что его мать снова выходит замуж). И насколько ослаблен, притуплен реализм в описании чувств, когда речь идет о смерти матери. Диккенс не хочет видеть дейст­ вительность такой, какая она есть на самом деле: у него нет такой горячей любви к правде, как у Толстого; он не лишен пристрастий, и это мешает ему правильно видеть...

... — «Евангелистка» Доде (... ) Язык Доде не годится для реалисти­ ческого романа. Толстой пренебрегает стилем, его учителем является природа. Толстой часто плохо пишет, самое главное для него — быть точным и верным. Доде отделывает, оттачивает, шлифует. Е го стиль весь в блестках, вымученный, нервный, декадентский. Это — аппарат, разла­ гающий свет, лишающий природу ее целостности, подвергающий ее хими­ ческому анализу: это работа аналитика и умозрительный труд психолога, но не романиста, который отражает чувства своего героя, по большей части самые обыкновенные, цельные и непосредственные...

Легко заметить, насколько все, что я читал, приводит меня к Толсто­ му — как к критерию сравнения. Это, несомненно, период в моей жизни, когда я больше всего ощущал влияние Толстого и воздействие на себя его мысли.

Я ему писал два раза: впервые под Троицу 1887 года, когда, испол­ ненный новой веры в Ч увство (Бог — Ч увство), я не мог понять отрица­ ния искусства автором «Так что же нам делать?».— Второй раз — из Кламси, после возвращения из Голландии, в момент, когда, почти до тош­ ноты пресытившись художественными впечатлениями, я впервые ощутил эгоизм, который есть в искусстве, и красоту, которая есть в жертве. Без­ надежные мысли Герцена проникали в мой ум, подготовленный для их восприятия, и заставляли меня думать, что Толстой прав (... ) Толстой мне ответил длинным письмом на двадцати восьми стра­ ницах.

Я нашел письмо вечером, в пятницу, 21 октября 1887 года, собираясь к Сюаресу в Эколь Нормаль (он вернулся туда раньше меня, чтобы под­ готовиться к новому экзамену на лиценциата), и мы вместе прочли письмо.

16 декабря 1887 г.

–  –  –

очень слабым произведением. А Миль, одолживший мне книгу, и Дальмейда со своим тупым верхоглядством заявили, что это самый прекрасный рассказ Толстого и что им кажется очень слабой страница, которой за­ канчивается рассказ «Севастополь в мае»: «Герой же моей повести...) — правда». — Она меня как обухом уда ри л а,— сказал Дальмейда, превзойдя в резкости Миля. А я отношу эту страницу Толстого к тем, которые доставили мне наибольшее наслаждение. Я хорош о понимаю, что те, кто ее не любит, видят в этом слове «Правда» абстракцию на фран­ цузский манер. В то время, как для Толстого (как и для меня) Правда — это Бытие, самое Бытие, и провозглашение ее есть исповедание веры в буквальном смысле этого слова. Что бы там ни было, но из-за Толстого я около часа находился в сильном нервном волнении...

22 февраля 1888 г.

...Д аж е Толстой меня покидает. Вернее, я его покидаю. Он такой же, как и другие. И его реформа искусства — повторение реформы Р у ссо, но в той было больше искренности, и она была создана человеком, лучше к тому подготовленным.

У Толстого интересы морали преобладают над интересами искусства.

Я не могу принять его мысль полностью. Теперь мне не к кому обр а­ титься. У меня только моя Идея. Она меня поглощает. Я ее опасаюсь.

Считают причудами, капризами, даже злостью то, что по сути является у меня тоской и болезнью (... ) Ч етверг, 22 марта 1888 г.

...Ч то меня восхищает, чего я ищу в искусстве? — Т олстого, Вагне­ ра. То есть наиболее точного реализма в литературе, наиболее галлюци­ нирующего импрессионизма в музыке...) Удивительно, что я так поздно заметил, как в творчестве Толстого вырисовывается исключительная личность самого автора. Я даже считал его воплощением безличности. П оскольку Толстой глубоко отражал мою душу (некоторые ее стороны) — душ у среднего человека, я заключил, что он проникал в душ у каждого. Однако он проникал только в меня, а не в Миля, Дальмейда и других. К примеру, навязчивая мысль о смерти. Она меня угнетала в годы моего детства, но я не осмеливался в этом признать­ ся окружающим. Н о вот мне в руки попадает книга Толстого. В ней я увидел свое сердце, лучше разгаданное автором, чем мною самим. Оче­ видно, природа человека одинакова повсюду, если русский из Тулы испы­ тывал ту же тревогу, что и француз из Кламси? Одно время я в это ве­ рил. Только потом я понял, как много на свете людей, равнодушных к судьбе Ивана Ильича и не видящих в ней судьбы, которая ждет и их.

Я н е говорю о верующих католиках, в смерти прозревающих рай. А вот Миль и Мелинан утверждают, что не верят в смерть и даже не могут себе представить ощущения своего исчезающего «я». Какое же впечатление может произвести на них Толстой? Впечатление человека с болезненным состоянием ума, неспособного здраво мыслить. А что сказать обо всех этих скептиках, которые, пресытившись своим неведением, умрут с таким же равнодушием, с каким и жили! А деловые люди, чувствуя приближение смерти, будут думать о том, что они еще успеют сделать и что будут де­ лать их дети... И так до последнего в зд ох а !..— Н ет, чтобы мучиться при мысли о смерти, надо быть, как я,— одновременно и страстным реалистом (убежденным в относительной реальности жизни и смерти) и человеком, глубоко чувствующим непосредственное присутствие вечного Существа, надо быть влюбленным в божественное, надо быть художником. Смерть СЛОВО ПИСАТЕЛЕЙ

–  –  –

я воспринимаю как факт; но смерти я не х о ч у.— Это трагическое проти­ воречие мне почти удалось примирить при помощи веры, которую я для себя создал и которая не является ни верой Т ол стого, ни верой Ренана, но, как и я сам, наследует заветы обоих.

–  –  –

В зале Меииз Р ]а181гз труппой Свободного театра Антуана была пока­ зана «Власть тьмы» Толстого. Антуан был восхитителен в роли Никиты.

Чудесное искусство Толстого. С первого взгляда поражает только реализм изображаемого и чудовищ ность фактов. Н о по мере т ого, как разверты­ вается огромное полотно драмы, все с большей убедительностью выявля­ ется и предстает нравственная сила автора!— Презренная парижская пуб­ лика! Большинство было подавлено безграничной печалью драмы. Н еко­ торые негодовали, что просчитались и потеряли вечер. Д ругие ло­ мали голову над смыслом заглавия. А при каждом грубом слове, рез­ ком выражении — приглушенные, игривые и конфузливые смешки. Иногда даже волна возмущения. Тем не менее, вся эта публика, скучающая и скандализованная, аплодировала довольно горячо в конце каждого а к т а,— ведь это из России — союзницы Франции! И это разыгрывается на Севастопольском бульваре!

–  –  –

Я прохож у стаж преподавателя в лицее Людовика Великого (... ) Я пропагандирую русскую литературу. В конце занятий я читал Т ол ­ стого ученикам. В третьем классе «Севастопольские рассказы». Мы бесе­ довали о Толстом: некоторые смутно знали, что это русский писатель, и лишь один слыхал про «Детство» и «Отрочество». (Я читал им также из Огюстена Тьерри — о сражении при Гастингсе.) — На уроках ритори­ ки я прочел отрывки из «Холстом ера», «Войны и мира», «Севастопольских рассказов».— На уроках философии — отрывки из «Обломова» Гончарова (и смерть Талейрана из Сент-Бева). Больше всего увлекли моих слуш а­ телей «Севастопольские рассказы» (... ) Печатается п о к н.: «Ье С1о 11ге с1е 1а гие с Г Ш т. 1оигпа1 с1е К о т а т Ко11апс1 а ГЕ со1е; 1Чогта1е. 1886— 1889». («СаЫега К о т а т КоИапс!», 4). Р ап з, 1952, р. 6 — 7, 148— 149,150,152— 15 3,1 5 4,1 5 5,1 5 7,1 6 4, 187,197, 199— 200,259, 2 8 5,2 9 0 — 291, где оп ублико­ вано впервы е.— П еревод с ф ран цузского И. Б. О в ч и н н и к о в о й.

ПИСЬМА

–  –  –

дерзостью с моей стороны, так как я еще очень молод. Но меня побуждает к этому жгучее желание знать — знать, как жить, а только от вас одного я могу ждать ответа, потому что вы один подняли вопросы, которые меня преследуют. Мысль о смерти мучит меня, и эту мысль я нахож у почти на каждой странице ваших романов; я не могу и не пытаюсь даже выразить вам, насколько ваш «Иван Ильич» всколыхнул самые сокровенные мои мысли. Не хочу, чтобы вы думали, будто имеете дело с пошлым льстецом, который пишет вам лишь бы только писать вам, домогаясь полу­ чить от вас несколько стр ок.— М огу заверить вас, что я совершенно искренно говорю об огромном философском интересе, который про­ буждают во мне ваши книги.

Я убедился, что светская, деловая жизнь не есть истинная жизнь, по­ скольку она кончается смертью; Жизнь может стать благом только если мы уничтожим смерть. Истинная жизнь вся в отказе от эгоистического противопоставления себя ближним, в стремлении стать живою частью Единого Бытия. Итак, будем жить в Единении, которое одно только и есть настоящая жизнь. Уничтожим смерть, слив наше существование со всемирным бытием.

Мне кажется, милостивый государь, что именно это вы и хотели ска­ пать — но ведь это и моя мысль! Я понимаю, что подобное самоотречение достигается наибольшим умалением, сведением на нет собственного наше­ го сознания, всего того, что заставляет чувствовать нашу порочную ин­ дивидуальность, наше ненавистное «я». Ваши пять правил самоотречения мне кажутся очень верными, хотя я и думаю, что для француза следовало бы прибавить и другие. Но это не имеет значения. У каждого народа свои формы Морали. Меня интересует самая суть вашего учения.— Итак, вы хотите сказать, что следует избегать суетных привязанностей, следует работать для всех не из любви к людям (этим мы только еще больше пре­ вознесли бы свою личность, переполнили бы свою душ у всеми человече­ скими страстями), но следует работать, чтобы перестать думать; только Добрые Дела, практическое милосердие, физический труд отрывают нас от мрачных мыслей о нашем эгоистическом «я» и дают нам единственное благо, умиротворение ума и успокоение сердца.

Вот этого самозабвения, этой целительной умиротворенности я и жажду всей душой, их и ищу и надеюсь достичь; но почему вы хотите, милости­ вый государь, чтобы средством к этому был ручной труд? Тогда я задам вам вопрос, который меня больше всего волнует,— почему вы осуждаете Искусство? Почему, напротив, не воспользуетесь им как наиболее совер­ шенным способом достичь требуемого вами самоотречения! Я только что с большим увлечением прочел ваше новое произведение «Так что же нам делать?» Разрешение проблемы Искусства в нем отложено до дру­ гого раза. Вы говорите, что осуждаете искусство, но вы не приводите пока всех доводов вашего приговора. Разрешите же мне, не дожидаясь (ибо я молод), самому спросить вас о них. Н асколько я понял, вы осуждаете Ис­ кусство потому, что видите в нем эгоистическое желание утонченных на­ слаждений, способное только во стократ усилить ощущение нашего «я», повышая до крайности нашу Чувствительность. Увы! я хорош о знаю, что даже для большинства художников в этом и заключается предмет Ис­ кусства: аристократический сенсуализм, сенсуализм людей, органы чувств которых достигли исключительной утонченности. Но нет ли в нем, милостивый государь, и чего-то другого, чего-то такого, что для некото­ рых — Всё? А именно — самозабвения, исчезновения Индивида, раст­ воривш егося в Ощущении, которое под конец он перестает даже чувство­ вать, когда это ощущение достигает такой, например, бесконечной сложно­ сти, как в Музыке. Тебя больше нет—ты ничего не помнишь, не сознаешь— есть только океан бесконечно малых ощущений. Это небытие, это полное РОМЕН РОЛЛАН 75 исчезновение в Едином, экстаз, гипнотическое состояние слуха и зре­ ния, я бы сказал, всего духовного твоего существа. Но разве мы не до­ стигаем таким путем спокойствия духа, о котором вы говорите? Смерть над нами не властна! Мы ее уничтожили, отрешившись от жизни.

Я знаю, вы меня будете упрекать в забвении того, что И скусство — только цветок зла, венец всех социальных несправедливостей. Другие трудятся, страдают от нищеты для того, чтобы мне была предоставлена возможность, оставаясь бесполезным, заботиться только о собственном счастье, которого я мог бы с тем же, если не с большим успехом, достичь ручным трудом, работая для блага ближних.

Н о почему вы хотите, чтобы я действовал, работал, страдал для сча­ стья других и своего счастья? В конце концов зачем стремиться продлить нашу жизнь? В труде я нахож у забвение, но жизнь моя Продолжается, и я даю жизнь другим; у меня будут дети, которые будут страдать, как и я, пока не поймут, подобно мне, что счастье в забвенье — в отказе от мыслей. Н о почему не покончить с этим сразу? Вы уничтожаете смерть, сохраняя жизнь, вся ценность которой только в том, что она не подвласт­ на смерти, почему заодно со смертью не уничтожить и жизнь? А именно это и дает мне И скусство — смерть действия, смерть мысли и одновремен­ но смерть смерти. Почему бы экстаз не мог быть высшим состоянием скорее, чем пустое действие?

Если вы считаете, что я неправ, скажите же, милостивый государь, в чем именно? Ни в одном из ваших романов, прочитанных мною, вы не за­ трагиваете этот вопрос. Я влюблен в И скусство потому, что оно освобож ­ дает мою ж алкую, маленькую личность; в нем я исчезаю, сливаясь с беско­ нечной гармонией звуков и красок, в которых растворяется мысль и уни­ чтожается смерть. Если бы я захотел трудиться, обрабатывать землю, я продолжал бы мыслить. Вспомните, что есть стареющие народы; они не смогут вернуться к привычкам, забытым в течение веков. Не полагаете ли вы, что даже в вашем учении И скусство могло бы сыграть огромную роль для этих народов, которые погибают от изощренности своих чувств и избытка своей цивилизации?

Простите, милостивый государь, мое длинное письмо; зная вашу доб­ роту, я уверен, что оно не вызовет у вас неудовольствия и вы соблаго­ волите рассеять сомнения молодого француза, который вами восхищает­ ся и глубоко вас любит.

Ромен Р о л л а н, студент Эколь Нормаль Кие Ш т № 45. Париж.

–  –  –

Печатается п о подлиннику, хранящ емуся в Л Т. В русском переводе полностью публикуется впервы е.— Перевод с ф ранцузского И. Б. О в ч и н н и к о в о й.

М АТЕРИ

–  –  –

Вчера я отправился во дворец Фарнезе. Там я нашел роман Толстого («Крейцерову сонату». (Горячо поблагодари за него от моего имени дядю.) Я с жадностью перелистал его. Он вызвал у меня чувство отвра­

–  –  –

щения, возмутил и огорчил меня. Судя по названию, я думал, что Толстой захочет изобразить, как музыка — благотворно или тлетворно — дейст­ вует на человеческие души — в частности на слабые душ и, на женские души. Я тоже в свое время обращался к этой теме и думаю еще вер­ нуться к ней когда-нибудь. Н о Толстой не должен был делать из нее основу целого романа — по той простой причине, что он — совсем не музыкант и почти совсем не художник (что не мешает ему быть гением); он мог ис­ пользовать эту тему только как побочную, построить на ней какую-нибудь одну главу целого произведения, в основе которого лежала бы обязатель­ но та или иная большая социальная проблема, например проблема люб­ ви и брака...

Печатается п о к н.: «Р п п Ь етр з К о т а т. СЬо1х йе ЬеМгез йе К о т а т К о 1 1 а п с! а за т е г е. 1889— 1890» («СаЫегз К о т а т Ко11апс1», 6). Р ап з, 1954, р. 308— 309, где опу­ бликовано впервы е. — П еревод с ф ранцузского М. Н. В а к с м а х е р а.

|ЕЙ Ж Е)

–  –  –

...В Лондоне вышла новая книга Толстого: «Ходите в свете, пока есть свет». Вначале это произведение печаталось в «РогЬшдЬНу Ке\че\у» (ок­ тябрь, ноябрь), а затем было опубликовано отдельным изданием Уиль­ ямом Хейнеманном в Лондоне. Это дополнение к «Крейцеровой сонате», которую я теперь полностью принимаю. В «Сонате» Толстой говорил:

Брак скверен, если... В новой книге Толстой добавляет: Брак хорош, если... Любопытно, что действие романа происходит в Римской импе­ рии, в эпоху Траяна, но это совсем неплохая рама для диссертаций 0 нравственности: никогда столько не морализовали, как в эту эпоху;

притом эта книга повествует о язычнике, который становится христи­ анином.

Я вас очень прош у, как только вам попадется в Париже полный пере­ вод, пришлите его мне...

Печатается по к н.: «КеЬоиг аи Р а Ы з Гагпёзе. СЬо1х с!е ЬеМгез йе К о т а т К о 1а п а за т е г е. 1890— 1891». («СаЫегз К о т а т КоИапй», 8). Р ап з, 1956, р. 91, где опубликовано вп ер вы е.— П еревод с ф ранцузского И. Б. О в ч и н н и к о в о й.

СОФИИ Б Е РТО Л И Н И ГЕ Р Ь Е Р И -Г О Н З А Г А

! С.-М ор и ц.) 22 августа 1901 г. )...Я читаю сейчас две только что вышедшие книги Толстого — «Лучи зари» и «Речи свободного человека» (названия даю по французским пере­ водам, изданным Тгезз е1 ЗЪоск *). Здесь собраны его статьи последних трех лет, посвященные важнейшим мировым событиям: войне на Филип­ пинах, Трансваальской войне, Гаагской конференции, убийству короля Умберто и т. д. Думаю, что мы с вами любим Толстого одинаково горячо.

Я считаю его единственным поистине великим человеком современности (даже более великим, чем Вагнер; во всяком случае, лично я отдаю пред­ почтение Толстому). Что касается двух этих книг, я мог бы его упрекнуть в том, что он — и, пожалуй, иногда сознательно — закрывает глаза на современную действительность, что он ослеплен своей верой. Но его слово

–  –  –

всегда служит добру — благодаря высочайшей искренности, благодаря ненависти ко всякому лицемерию (как беспощадно обрушивается он на кайзера Вильгельма!) и благодаря своему могучему здоровью...

Печатается по к н.: «СЬёге ЗоПа. СЬо1х йе ЬеМгез Де К о т а т Ко11апй а ЗоПа Вего Н т С и егп еп Оопга^а. 1901— 1908». («СаЫегз К о т а т К о 1 1 а п с1», 10). Р ап з, 1959, р. 12— 13, где опубликовано впервые. — Перевод с французского М. Н. В а к с м а х е р а.

ЛУИ ЖИЙЕ <

–  –  –

Советовал ли я вам прочесть мемуары Кропоткина? Это самая пре­ красная книга для меня после Т олстого. Бедный Толстой, я думаю, что на этот раз это конец. А Европа даже и не подозревает, кто от нее уходит в эту минуту. Угасает целый мир. Мир, более прекрасный, чем наш. Еще ближе надвинется ночь, холод, одиночество. А х! Надо согреть жизнь...

Печатается п о к н.: «Соггезропйапсе еп1ге Ь ош з С 1 1 1 е I е1 К о т а т К о 1 1 а п 1.

СЬохх йе ЬеМгез ёЬаЪИ раг М -т е Ьои13 СШеЬ е1 М -т е К о т а т Ко11апй». («СаЫегз К о т а т Ко11апй», 2). Р ап е, 1949, р. 176, где опубликовано впервы е. — Перевод с француз­ ского И. Б. О в ч и н н и к о в о й.

СОФИИ Б ЕРТО Л И Н И ГЕ Р Ь Е Р И -ГО Н З А ГА

–  –  –

...В течение месяца я ничего не мог делать. Последнюю неделю я чувствую себя лучше * и сейчас по просьбе «Кеуие йе Рапз» работаю над статьей о Толстом**. Я не знаю, хватит ли у меня сил написать ее так хорош о, как мне хотелось бы, но для меня это священный долг призна­ тельности и любви. Тем более хотел бы я его выполнить, что меня порази­ ла посредственность и подлость почти всего написанного в газетах и ж ур­ налах о великом человеке. Кажется, что эти пигмеи даже не подозревают всего величия скончавшегося библейского пророка.

Как бы мне хотелось поговорить с вами о его произведениях, которые я перечитываю, и о его трагической кончине...

Печатается по к н.: «СЬёге ЗоНа. СЬо1х йе ЬеМгез йе К о т а т К о Н а п й а ЗоПа ВегЬоНш С иегйей-С опга^а. 1909— 1932». («СаЫегз К о т а т КоПапй», 11). Р апз, 1960, р. 86, где опубликовано впервые. — Перевод с ф ранцузского И. Б. О в ч и н н и к о в о й.

ЕЙ ЖЕ

–  –  –

...М оя статья о Толстом подвигается. Она будет довольно длинной.

Теперь я думаю, что действительно овладел его творчеством и его мыслью, особенно до религиозного перелома. Я почти всего его прочел. Многие из коротких повестей, которые остаются неизвестными, так же прекрасны, художественны, как и большие романы, а с автобиографической точки зрения еще интереснее. Впрочем, чем больше узнаёшь Толстого, тем боль­ ше убеждаешься, насколько во всем, что он написал, он запечатлел себя и своих близких...

Ш й., р. 8 8.— П еревод с французского И. Б. О в ч и н н и к о в о й.

–  –  –

...Л ично я прочел бы абзац, который вы мне прислали, следующим образом: «...Е щ е задолго до знакомства с русским искусством (не огра­ ничивайтесь здесь упоминанием одного Толстого. Я поглощал с неменьшен жадностью Д остоевского, Гончарова и других), его глубоко поразил Спиноза. Знакомство это явилось для него волшебным словом, распах­ нувшим врата его собственной мысли, оно было подлинным откровением, обнаружившим перед ним божественность жизни. Когда в Эколь Н ор­ маль он открыл Т олстого (Толстого „Войны и мира“ и „К а за к ов "), он на­ шел в нем ту же веру в жизнь в сочетании с великой любовью ко всему живому. Он был захвачен этим искусством — в гораздо большей мере, чем религиозными и нравственными воззрениями Т олстого, ибо эти по­ следние, в тот момент, когда это знакомство состоялось (1888— 1889 гг.), лишь начинали утверждаться. С тех пор его мысль претерпела эволюцию:

пройдя через целый ряд моральных кризисов и сражений против песси­ мизма, она пришла к более доверчивому и спокойному взгляду на вещи.

Но все же можно сказать, что, когда он пришел к Толстому, его нрав­ ственный облик — в том виде, в каком он обнаруживается в „Ж анеКристофе0,— уж е почти полностью сформировался»...

Печатается но к н.: «Сев р и г з 1ош (аш з. А1рЬопзе 8 ё С Ь ё еЬ К о т а т К о 1 1 а л (1.

ЬеМгез е 1 аи1гез ёсгИз». («СаЫегз К о т а т Ко11апс1», 13). Р ап з, 1962, р. 62 — 63, где опубликовано впервы е.— П еревод с ф ранцузского М. Н. В а к е м а х е р а.

ДА РСТВ ЕН Н А Я НАДПИСЬ РОМ ЕН А

РОЛЛАНА НА КН ИГЕ

«Ж А Н -К Р И С Т О Ф В П А Р И Ж Е »

(В. К, о 1 1 а п й. 1еап СЫ181ор1»е А Раг|8. I.— Ьа Ко(ге аиг 1а Р1асе.— 1.

Раг|8, 8. а. СаЫегз йе 1а 0и1пга1пе.

ТгеЫ&гпе саМ ег Йе 1а поиУеПе 8ёг1е):

«Л ьву Т олстом у, показавшему нам при мер того, что надо говори ть правду всем, и себе самому, чего бы ато ни стоило. В знак любви и уважения Р о ­ мен Р о л л а н. 6 апреля 1908 г.»

–  –  –

...Я не такой уж толстовец, каким каж усь. Толстовство было для меня в течение ряда лет лишь формой моей мысли, которую я таким образом мог выразить с наибольшей полнотой и с наименьшей опасностью для тех, кто читает и слушает меня. Людям, которые, как я, сознают свою ответ­ ственность, представляется морально невозможным печатать теперь це­ ликом все, что они думают. Я должен был ограничиться словами любви и братского единения, потому что это всегда хорош о, здорово и очищает.

Но я таю в себе множество пламенных мыслей, которым не позволяю вы­ рываться наруж у, ибо они дали бы слишком много пищи опустошенным душ ам...

Печатается по к н.: « К о т а т К о 11 а п с1. 1оигпа1 1ез Апнёез 1е Сиегге 1914— 1919. ТШез еЬ й оси теШ з роиг зегу1г а ГЫ зийге тога 1 е с1е 1’ Еигоре 1е се Ьетрз».

Р ап з, 1952, р. 1293, где опубликовано впервые. — Перевод с ф ранцузского М. Н. В а к с м а х е р а.

РАБИ Н Д РАН АТУ ТАГОРУ

–  –  –

...В ближайшие два года Европа будет отмечать столетнюю годовщину двух из самых прославленных своих сыновей (третьего — Гете — через несколько лет): 26 марта 1927 года столетие со дня смерти Бетховена, в августе 1928 года — столетие со дня рождения Толстого. Если мне по­ зволит здоровье, я постараюсь присутствовать на обоих основных чество­ ваниях: Бетховена в Вене, Толстого в М оскве. Мне бы хотелось там встре­ титься с вами.— Обычно я не принимаю участия ни в каких юбилеях, считая, что наилучшим образом мы можем почтить великих умерших, живя и действуя согласно их примеру и следуя начертанному ими пути.

Но для Бетховена и Толстого я делаю исключение (присоединяю к ним и Гете). Я сын их мысли, их страданий, их борьбы. И я должен принести им свидетельство моей любви и веры...

Печатается по к н.: «КаЫпйгапаШ Т а д о г е еЬ К о т а т К о 1 1 а п (1. ЬеМгез еЬ аиЬгез ё с п 1з». («СаЫегз К о т а т Ко11апй», 12). Р апз, 1961, р. 77, где опублико­ вано впервые. — Перевод с ф ранцузского И. Б. О в ч и н н и к о в о й.

ИЗ|КНИГИ1«ПУТЕШ ЕСТВИЕ В ]Д У Х О В Н Ы Й МИР;

(М Е Ч ТА ОДНОЙ Ж ИЗНИ)»

...Влияние на меня Толстого было расценено неверно. Очень сильное в эстетическом отношении, довольно сильное в моральном, оно было ничтожным в плане интеллектуальном. Величайшее искусство «Войны и мира» — точного понимания которого я не нашел ни у одного француза, ибо это творение несколько озадачивает наш галльский у м,— этот паря­ щий над вселенной полет, полет гения с орлиным взором, это несметное множество душ, которые тысячами ручьев сбегаются к реке по имени Океан, неотвратимо влекомые Вечной Силой,— все это отвечало самому сокровенному в моих творческих устремлениях и явилось для меня пер­ вым и непревзойденным образцом новой эпопеи.

Я никогда не подражал этому искусству (слишком различны были наши пути и возможности), но, может быть, оно явилось стимулом к созданию «героического эпоса» «Жана-Кристофа» и последующих книг — всех тех произведений, в которых, мне думается, ни один критик не догадался под РОМЕН РОЛЛАН 31

–  –  –

оболочкой романа, драмы или биографии обнаружить подлинно эпи­ ческое начало.

С другой стороны, благородный пример жизни Т олстого также не прошел для меня даром: с той поры я никогда не забывал об ответственно­ сти искусства перед людьми, о его долге. И если мне все же случалось — и даже не раз — пренебречь этим долгом, я это знаю сам и су рово осуж ­ даю себя.

Что же касается толстовской мысли, то она пришла ко мне в тот мо­ мент, когда моя собственная мысль уж е сформировалась, когда я только что соорудил для себя отличное сгейо, новехонькое, свежепокрашенное, сшитое по мерке. К тому же должен добавить, что мысль Т олстого всегда представлялась мне весьма заурядной, грубо выкроенной из старых лоскутьев,которы е он подобрал на толкучке самообразования и с трога­ тельной старательностью, толстыми неуклюжими пальцами сшил в одно целое.

Такая уничижительная оценка была даже несколько несправед­ ливой с моей стороны, что объяснялось тайным чувством обиды и разоча­ рования, которое я испытал, поняв всю несоразмерность философской мысли и творческого гения у самого любимого мной из всех современ­ ников...

Печатается по книге: К о т а т К о 1 1 а п й. Ье У оуа^е 1п1ёпеиг (Зопде сГипе У1е). Рапе, 1959, р. 41— 43. Впервые опубликовано в издании той ж е книги, озаглав­ ленном: «Ье У оуа^е 1пЬёпеиг». Р ап з, 1942, р. 52— 54. — Перевод с ф ранцузского М. Н. В а к с м а х е р а.

6 Литературное наследство, т. 75, кн. 1 СЛОВО ПИСАТЕЛЕЙ В больш ой и интересной теме «Толстой и французская кул ьтура» центральное место, бесспорно, занимает раздел «Т олстой и Роллан». Творчество Ромена Роллана (1866—

1944) на протяжении долгих лет отмечено глубокими и многосторонними связями с Толстым, его худож ественным наследием, его идеями, его личностью; творчество Роллана вобрало в себя многое из заветов Т ол стого, его взглядов и худож ественного метода. Романы ф ранцузского писателя, его мемуары, дневники, письма, высказывания дают богатейший материал для выяснения того, какими конкретными путями доходил до его соотечественников гол ос Т ол стого, как отраж ались мысли и образы Толстого в общ ественном сознании нескольких поколений во Франции.

Тема «Роллан и Толстой» давно находится в сфере пристального внимания советского литературоведения. Она документирована и иллюстрирована многочислен­ ными публикациями*.

В оп р ос о б отнош ениях Роллана и Т олстого исследовал Л. П. Г р о с с м а н ;

он впервые опубликовал и прокомментировал отры вки из писем Роллана к Толстому, ныне ш ироко известные у нас, и ответ Т ол стого (см. его книгу «Собеседник Т олстого.

Ромен Роллан и его творчество по неизданным материалам». М., 1928, и статьи в пе­ риодической печати).

В 1937 г. в «Лит. наследстве» (т. 31-32) была напечатана статья М. Ч и с т я к о в о й «Лев Толстой и Ф ранция», где дана публикация некоторы х писем Роллана к Толстом у.

Отношение Роллана к философии Т олстого рассмотрено Е. Л. Г а л ь п е р и н о й в статье «Гуманизм Ромена Роллана» («Литература в ш коле», 1940, № 6). Сходный к руг проблем рассматривают Т. В. В а н о в с к а я (в к н.: «Ромен Роллан». Л.— М., 1957), А. В. Ч и ч е р и н («Влияние творческого метода Войны и м ира“ Л. Н. Толстого на роман Ромена Роллана ^Ж ан-К ристоф1. — «Доклады и сообщ ения Л ьвовского ун-та», '»

вып. 4, ч. 1, Х а р ьк ов, 1953).

П одробной разработке подверглась эта тема в трудах Т. Л. М о т ы л е в о й (ст. «Тема искусства и худож ника у Ромена Роллана».— «Интернациональная лите­ ратура», 1940, № 1; кн.: «О мировом значении Л. Н. Т ол стого». М., 1 9 5 7,и «Т вор­ чество Ромена Роллана». М., 1959).

Вместе с тем, к р уг идейных, философских, эстетических проблем, связанных с от­ ношением Роллана к Т ол стом у, так велик, что изучение этих воп росов нельзя считать завершенным. Помочь в дальнейших исследованиях может публикация новых мате­ риалов.

Д о си х пор у нас оставались неизвестными обширные дневниковые, мемуарные, эпистолярные и иные материалы Роллана, опубликованны е в последние годы во Франции.

Эти публикации освещ ают многие стороны идейной и творческой эволюции писателя, показы вают, в частности, критическое отношение Роллана — уж е в моло­ дые годы — к некоторым произведениям и взглядам Т ол стого. Очень важны в этом от­ ношении два фрагмента, напечатанные по-русск и в ж урнале «И ностранная литература», 1955, № 1 и 1959, № 10 — это фрагменты из письма Роллана к Ж ану Ришару Б локу от 1 сентября 1917 г. и из книги Роллана «Путеш ествие в духовный мир». В виду осо­ бого интереса обои х отры вков, они введены и в настоящ ую публикацию. Однако многие яркие страницы роллановских мемуаров, дневников и писем, напечатанных во Фран­ ции, до сих пор неизвестны советском у читателю. Н астоящ ая публикация в какой-то мере восполняет этот пробел.

В 1956 г. в Париже вышла книга Роллана «Воспоминания и отры вки из дневника».

В нее входят воспоминания Роллана, написанные в 1939 г. и освещ ающ ие его детство, отрочество и студенческую ю ность. В свои мемуары Роллан включил и многочислен­ ные отры вки из дневников 1886 и последую щ их лет ( К о т а т К о 1 1 а п Д. Мёпннгез * Подробные сведения о литературе на тему «Толстой и Роллан» мож но найти в книге: «Ромен Роллан. Биобиблиографический указатель». И зд. В сесою зной книжной палаты. М., 1959. В нее включены библиографические материалы на французском и русском язы ках по 1958 г. К этой книге мы и отсылаем читателя, ограничиваясь здесь лишь ссылками на некоторые основные работы и позднейшие публикации.

РОМЕН РОЛЛАН 83 еЪ {гадтепЬз с1и Лоигпа!). Эти материалы показы вают, как гл убоко понимал молодой Роллан сущ ность толстовского мастерства, реалистическую осн ову его творчества, своеобразие толстовского стиля. Отрывки из этой книги Роллана составляю т первый раздел нашей публикации.

Студенческие дневники Роллана, напечатанные в книге «М онастырь на улице Ульм. Дневник Ромена Роллана в Эколь Н ормаль. 1886— 1889» («Ье С1ойге йе 1а гие й ’ ХЛ т. Зоигпа! йе К о т а т В.о11апй а 1’ Есо1е ]Могта1е. 1886— 1889». Р апа, 1952), показывают, как студент Эколь Нормаль, сопоставляя к н и г и Т олстого с романами Стен­ даля, Флобера, Д оде, Д иккенса, Элиот, каждый раз убеж дается, что всякое чтение «неизбежно приводит его к Толстом у». Т олстой для него — высший образец, высший критерий подлинного и скусства, ж изненного, правдивого и человечного. Второй раздел нашей публикации образую т отры вки из этой книги.

Трет ий раздел открывается письмом Роллана к Т олстом у от 16 апреля 1887 г.

Х отя переписка Роллана с Толстым, как мы указали выше, неоднократно привлекала внимание советских исследователей, некоторые письма Роллана к Т ол стом у печата­ лись в русском переводе только фрагментарно.

Это побудило редакцию опубликовать здесь в полном переводе первое обращение Роллана к русском у писателю.

Отметим, что и оригинальный французский текст письма такж е оставался до последнего времени неизвестным и появился в печати лишь в 1960 г. вместе со вторым письмом Роллана от сентября 1887 г., в специальном номере ж урнала «Еигоре», посвя­ щенном Т олстом у («Еигоре», 1960, № X I — X I I, р. 23— 27). В том ж е ж урнале напе­ чатан и ш ироко известный по русским и французским изданиям ответ Т олстого на эти письма от 3 (? ок тября 1887 г.

Приводим следующ ие строки из предисловия Роллана к первой публикации письма Т ол стого, незнакомые русском у читателю:

«Мы бережно сохранили орфографию письма, написанного Толстым по-француз­ ски. Н адеюсь, что никому не придет в гол ов у улы бнуться, обнаруж ив кое-какие погреш ности в стиле: даже в некоторой его неуклюж ести читатель ощ утит что-то тр о ­ гательное, когда он подумает об этом великом старце, не пожалевшем усилий, чтобы ответить на чуж ом языке охваченному отчаянием безвестном у ю ном у французу. Ч то касается меня, то я уж е очень давно получил это письмо, но моя сердечная при­ вязанность к том у, кто написал его, благодарность за его отеческую доброту сильна, как и в первый день» («СаЫегз йе 1а С ^ и т г а т е », 1902, 11, р. 1 4. — Сообщено И. Б. О в ч и н н и к о в о й ).

Экземпляр э т о й брош ю ры с дарственной надписью Роллана М узею Т олстого хранится в библиотеке М узея.

Письма Роллана к матери опубликованы во Франции в двух том ах, в 1954 и 1956 гг. Они относятся такж е к юнош еским годам писателя. Письмо, рассказывающее о первом впечатлении Роллана от «Крейцеровой сонаты», свидетельствует о критиче­ ском отношении Роллана к своему кум иру, о той непримиримости, с какой он требует от литературы больш ой социальной проблематики, и о юнош еском нежелании и неумении судить о худож ественном произведении, и сход я из задач, поставленных перед собой его автором. Однако вскоре, прочтя д ругую кн и гу Т ол стого: «Х одите в свете, пока есть свет», Роллан изменил свое суждение о «К рейцеровой сонате».

В письме к той ж е корреспондентке он пишет, что теперь «полностью принимает эту повесть».

Переписка Роллана с его итальянской приятельницей и долголетней корреспон­ денткой Софией Берто лини Герьери-Гонзага издана во Франции в двух томах в 1959 и 1960 гг. Роллан рассказывает в этих письмах о крупнейш их политических событиях современности, делится своими впечатлениями о прочитанном, рисует ш ирокую картину интеллектуальной жизни Европы первых десятилетий нынешнего века. Во многих письмах к «дорогой Софии» (французское издание публикации называется «Дорогая София»), даже и не относящ ихся непосредственно к Т олстом у и его твор­ честву, Роллан неоднократно вспоминает в той или иной связи имя и высказывания Т олстого. Примечательно, что Т олстой всегда оказы вался для Роллана сою зником и 6* СЛОВО ПИСАТЕЛЕЙ старш им советчиком, когда речь шла о защите и скусства с больш им общественным зв у ­ чанием и о демократических устремлениях писателя. Т ак, в письме от 27 января 1902 г. Роллан писал своей римской корреспондентке: «...М ож ет бы ть, лишь одна вещь на свете не подпадает под действие закона вечного изменения. Одна лишь вещь остается доброй всегда и везде; определение ей дал Толстой: это то, что объединяет людей». 8 января 1902 г. Роллан замечал: «Когда расстаеш ься с мечтательным диле­ тантизмом отрочества, когда устремляеш ься в реальную жизнь, в каж додневную деятельность, в социальную битву, начинаешь понимать то, что Т олстой назы­ вает ^нелепостью искусства для и ск у сств а ", начинаешь понимать нелепость к ул ь­ та собственного я “. Мы живем не вне мира, не в смутном идеале эгоистической к расоты...»

В двух помещаемых отры вках из писем к Софии Бертолини Герьери-Гонзага 1910 г. Роллан делится мыслями и чувствами, вызванными смертью Толстого и работой над статьей о нем, заверш ить к отор ую он считал «священным долгом признательности и лю бви». В дальнейшем статья разрослась в книгу «Ж изнь Т ол стого».

Взволнованные строки, в связи с болезнью Толстого в 1902 г., мы находим в письме Роллана к Л. Ж ийе, его товарищ у по Эколь Нормаль и близкому другу.

А. Сеше, издатель журнала «В еуие ГАгЬ БгатаЫ дие еЬ Миз1са1е», был долгие годы связан с Ролданом друж ескими и деловыми отношениями. В 1912 г. Сеше гото­ вил предисловие к сборн ику статей Роллана « Ь ’ Н и т Ы е Ухе Н ёгощ ие». Репзёез сЬо1зхез. 1п1гос1исЦоп раг А. 8 ёсЬё. Р ап з, 1912. Наша публикация представляет собой отредактированный Ролланом абзац из этого предисловия, рукопись к оторого Сеше ему послал. Роллан дает здесь четкое определение места и значения Т олстого для формирования своего мировоззрения.

В письме к Р. Т агору, переписка с которым вышла в свет в 1961 г., Роллан упо­ минает о намерении приехать в М оск ву для участия в столетнем юбилее со дня рож ­ дения Т ол стого. Побывать в 1928 г. на родине любимого писателя Роллану не удалось.

Н е приехал на юбилей и Т агор.

В заключительном, четвертом, разделе публикации печатается отры вок из книги «Ь е У оуа^е 1п1ёпеиг (8оп§е (Типе \че)» («Путеш ествие в духовный м и р.— Мечта одной ж изни», Р ап з, 1959), в к отором Роллан подробно характеризует свое отношение к Т ол стом у и влияние его творчества и личности на свой жизненный и творческий путь.

Эти строки, представляющие собой итог почти шестидесятилетних размышле­ ний Роллана о Толстом, имеют, как мы уж е указали выше, исключительный интерес.

П убликуемые новые материалы еще раз показывают, что Роллан видел в и ск у с­ стве Т олстого прежде всего огром ную реалистическую мощь и благотворную воспита­ тельную силу, ценил в нем превыше всего демократизм, подлинную народ­ ность «то, что объединяет людей».

— М. Н. В а к с м а х е р

К иллюстрациям на стр. 69, 72 и 73.

Из «Дневника военных лет» Р. Роллана:

«Четверг, 27 апреля 1916 г. Мы с сестрой едем к Б ирю ковы м в Оне — это в ок рестн остя х Женевы... Б ирю ков показывает нам свой маленький толстовский музей... Значительная коллекция фотографий: почти все они интересны. Мно­ гие сделаны Бирюковы м, другие — Ч ертковым. Я обратил внимание на ф отогра­ фии:... Толстой на л у гу ок оло лошадей, доверчиво окруж ивш их его...;

Т олстой один, шагающий пустым полем...; Толстой смеющийся (редкое явление)... или снимок,, на котором его волосы, его борода, развеваемые ветром, и выражение могучей и гневной печали напоминают облик Микеландж еловского М оисея». (Печатается по наборному экземпляру перевода «Дневника военных лет», подготовленному к печати Государственным издательством «Х у д ож е­ ственная литература»).

УИЛЬЯМ ДИН ХОУЭЛС 85

УИЛЬЯМ ДИН ХОУЭЛС

ПРЕДИСЛОВИЕ К «СЕВАСТОПОЛЬСКИМ РАССКАЗАМ»

Когда я читаю в замечательном очерке г. Эрнеста Дюпюи *, что «граф Лев Николаевич Толстой родился 28 августа 1828 года в Ясной П о­ ляне, деревне неподалеку от Тулы», у меня появляется ощущение, будто нас разделяет с ним космическое пространство, будто эти географические названия относятся к каким-то точкам Луны, которых даже в справоч­ никах не отыщешь. И, тем не менее, этот русский аристократ, ж иву­ щий где-то за тридевять земель,— самое близкое мне на свете существо.

Не потому вовсе, что я с ним лично знаком. Причина в том, что он помог мне познать самого себя; в том, что никто из известных мне писателей не рас­ сказывал так правдиво о человеческой жизни в ее всеобщем значении и, в то же время, в ее наиболее интимных и индивидуальных проявлениях.

Это качество, в известной мере, вообще присуще русским писателям.

Но Толстой обладает им в наибольшей степени. Поэтому чтение «Войны и мира», «Анны Карениной», «В чем моя вера?», «Детства», «Отрочества» и «Юности», «Севастопольских рассказов», «Казаков», «Смерти Ивана Ильи­ ча», «Кати» ** и «Поликушки» составляет целую эпоху в жизни каждого мыслящего читателя. На мой взгляд, в этих книгах, впервые в худож е­ ственной литературе, вы отчетливо видите живых людей. Во всех иных литературных произведениях временами проглядывает вымысел, и толь­ ко книги Толстого всегда воспринимаются как сама правда жизни...

Немногое известно относительно уединенной жизни, которую ведет ныне этот истинно великий человек. Н о, по свидетельству одного американ­ ского путешественника, пробывшего недавноу него один день ***, Толстой остался непреклонен в своем убеждении, приведшем его к отречению от общ ества,— убеждении в том, что Х ри стос пришел в этот мир, чтобы на­ учить людей жить в нем, и, запрещая роскош ь, войны, сутяжничество, прелюбодеяние и лицемерие, он имел в виду буквальный смысл своих слов. Последняя книга Т олстого «Так что же нам делать?» — это беспо­ щадное и вдумчивое изложение обстоятельств и причин, которые привели его к этому убеждению. И весьма печально характеризует со­ временных христиан то обстоятельство, что подобное восприятие учения Христа в его прямом смысле кажется им чем-то эксцентричным ж да$ке безумным. Но именно эта «высшая цель» и пронизывает все произведе­ ния Толстого — от первого до последнего. Она поднимает его над всеми другими мастерами художественной прозы всех эпох и народов. Совер­ шенно неважно, с какого из произведений Толстого вы начинаете знаком­ ство с ним, — в первое же мгновение вы ощущаете его мощь и понимаете, что мощь эта — в его беспощадной совести; что он отнюдь не собирается ошеломить или озадачить вас своим мастерством; что его намерение — заставить вас глубоко продумать и пережить те насущные жизненные вопросы, к которым прежнее «искусство» относилось с жестоким безраз­ личием или даже недоброжелательством.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 14 |
Похожие работы:

«ЧЕТЫРЕ БЕЗМЕРНЫХ.ЛЕКЦИЯ 3 Я очень рад видеть здесь жителей Омска. Хотя вы все заняты, но все равно приходите сюда, считая учение чем-то важным в вашей жизни. Действительно, мудрость – это нечто очень важное. Она не имеет формы, поэтому вы не понимаете ее ценности, но в действительности ценность мудрости выше, чем ценнос...»

«снимает напряжение устраняет усталость улучшает самочувствие восстанавливает силы PILOT массажная накидка руководство пользователя us-medica.ru US MEDICA Профессиональное массажное оборудование Ознакомиться с продукцией компании US MEDICA можно на сайтах www.us-medica.ru и www.us-medica.com По всем возникающим вопросам и предложениям пишите...»

«Аннотация к рабочей программе по коррекции внимания и мышления у учащихся с ЗПР, обучающихся в 1 "а" классе Рабочая учебная программа имеет следующую структуру: 1.Пояснительная записка. В...»

«Пояснительная записка Современная жизнь предъявляет человеку новые, определенные требования. Это должен быть человек, умеющий самостоятельно и критически мыслить, принимать решения и нести за них ответственность. Принятая в 2002 году...»

«ПАО "АК БАРС" БАНК: ОСНОВНЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ IV квартал 2015 года IV квартал 2015 года ПРОФИЛЬ БАНКА Акционерный коммерческий банк Наименование "АК БАРС" (публичное акционерное общество) Регистрация 29 ноября 1993 года Генеральная лицензия Ц...»

«© 2012 ІМФ (Інститут металофізики Наносистеми, наноматеріали, нанотехнології Nanosystems, Nanomaterials, Nanotechnologies ім. Г. В. Курдюмова НАН України) 2012, т. 10, № 3, сс. 447—455 Надруковано в Україні. Фотокопіювання дозволено тільки відповідно до ліцензії PACS numbers:61.72. Ff, 61.72.Hh,71.30.+h,...»

«Илья Члаки ТЫ ПРОСТИ М Е Н Я. (монолог) Двухкомнатная квартира. Впрочем, перед нами лишь одна из комнат, дверь в другую закрыта. Утро. Старик. Говорит в сторону закрытой двери.Эй, старая, вставай, утр...»

«Лекция 2. Графические модели. Общее представление Лекция 2. Графические модели. Общее Ветров представление Ликбез Графические модели Байесовские сети А. С. Конушин1 Д. П. Ветров2 Д. А. Кропотов3 Марковские сети В. С. Конушин1 О. В. Баринова1 МГУ, ВМиК, лаб. КГ 2 МГУ, ВМиК, каф. ММП ВЦ РАН Спецкурс...»

«АДАПТАЦИЯ ДЕТЕЙ МИГРАНТОВ В СОЦИУМЕ ГОРОДА ЕКАТЕРИНБУРГА. МЕТОДЫ И ФОРМЫ РАБОТЫ С МИГРАНТАМИ В ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ШКОЛЕ УДК 373:314.74 (470.54-25) Инишева С.В., заместитель директора по УВР МБОУ СОШ № 112...»

«Про елка искусственная белая! Необходима информация про елка искусственная белая или может про купить искусственную елку киев цена? Узнай про елка искусственная белая на сайте. Только если Вы реально заинтересованы в лучших предложениях, а также хочете иметь безукоризненное качество и гарантии при покупке...»

«Гай Юлий Орловский Ричард Длинные Руки – граф Серия "Ричард Длинные Руки", книга 10 Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=128846 Аннотация Ричард бывал на коне и под конем, наносил удары и принимал...»

«bf306.qxp 02.12.2013 11:42 Page 1 Определитель жировых отложений в организме Модель OMRON BF 306 (HBF 306 E) Руководство по эксплуатации bf306.qxp 02.12.2013 11:42 Page 2 bf306.qxp 02.12.2013 11:42 Page 3 BF 306 Благодарим Вас за покупку определителя жи...»

«Соболева Ольга Валерьевна ПОНЯТИЕ И ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ГИПЕРТЕКСТА Адрес статьи: www.gramota.net/materials/1/2011/12/57.html Статья опубликована в авторской редакции и отражает точку зрения автора(ов) по рассматриваемому вопросу. Источник Альманах современной науки и образования Тамбов: Грамота, 2011. № 12 (55). C. 163-164...»

«МОН И ТОРИ Н ГОВ ЫЕ ОХРАННЫЕ СИСТЕМЫ Секретная закладка для автомобиля Voyager-4 Краткая инструкция по настройке сервера и предварительной настройке прибора Санкт-Петербург 1. Требования к компьютеру (серверу), на который устанавливается пультовая программа Минимальные системные требования: Intel Pe...»

«ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ (2015, № 14) УДК 159.923:004.946 Алексеева Ирина Юрьевна Alekseeva Irina Yurievna доктор философских наук, доцент, D.Phil. in Philosophy, Associate Professor, ведущий научный сот...»

«ПОЛОЖЕНИЕ о Всероссийском профессиональном журналистском конкурсе-рейтинге "Рейтинг профессиональной активности журналистов России" Российская Федерация 2017 год 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1.1. Всероссийский профессиональный ж...»

«ШВЕЙЦАРСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ ПО РАЗВИТИЮ И СОТРУДНИЧЕСТВУ (SDC) МЕЖГОСУДАРСТВЕННАЯ КООРДИНАЦИОННАЯ ВОДОХОЗЯЙСТВЕННАЯ КОМИССИЯ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ (МКВК) Международный институт Научно-информационный управления водными ресурсами центр МКВК (IWMI) (НИЦ МКВК) ПРОЕКТ "ИНТЕГРИРОВАННОЕ УПРАВЛЕНИЕ ВОДНЫМИ РЕСУРСАМИ В ФЕРГАНСК...»

«библиотека на http://www.christianart.ru Тургенев И. Живые мощи Кран родной долготерпенья — Край ты русского народа! Ф. Тютчев. Французская поговорка гласит: "Сухой рыбак и мокрый охотник являют вид печальный". Не имев никогда пристрастия к рыбной ловле, я не могу судить о том, что испытывает рыбак в хорошую, ясную погоду и насколько в ненаст...»

«Публичное акционерное общество Мобильные ТелеСистемы для корпоративных клиентов тел. 8-800-250-0990 www.corp.tomsk.mts.ru Телематика 082012 (корпоративный) Cпециально для передачи данных между устройствами! федеральный номер авансовый/кредит...»

«Лекция 12. АНДОРРА (Княжество Андорра) 1. "Визитная карточка" Андорра располагается в Восточных Пиренеях и граничит только с двумя странами – Францией и Испанией. Территория государства имеет форму треугольника, протяженность страны с севера на юг – 25 км, с запада на восток – 29 км. Площадь Андорры – 465 кв. км, ч...»

«ТЕСТ БЕЛБИНА состоит из 7 отдельных блоков по 8 вопросов или утверждений, с которыми вы можете согласиться или не согласиться. На каждый блок у Вас есть 10 очков. Присваивать очки можно не больше, чем 3м или 4м утверждениям в блоке. Если Вы согласны с каким-ли...»

«1 Наслаждение жизнью без тревоги, фобий и ВСД Предисловие Когда вы будете читать эту книгу, вы обнаружите те разделы, которые описывают вашу ситуацию, и те, которые к вам не относятся. Книга адресована всем тем, кто страдает от любых форм и степеней тревоги, поэтому в ней каж...»

«  Базары и интеграция торговли в странах ЦАРЕС• Отчет подготовлен Всемирным банком 13 мая 2009 г.Фотография Дордой базара в Кыргызской Республике сделанная в августе 2008 г.: на пути к совре...»

«даниэль бенсаид больше большевизм и 21 век cвободное марксистское издательство Составление: Кирилл Медведев Перевод: Андрий Репа, Дмитрий Колесник, Л. Михайлова, Кирилл Медведев, Дмитрий Потемкин. Редактура: Кирилл Медведев, Андрий Репа, Влад Софронов Перевод текста "Крот и л...»

«ОТКРЫТОЕ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО "ГАЗПРОМ АВТОМАТИЗАЦИЯ" 119435, Российская Федерация, г. Москва, Саввинская наб., д. 25 ПРОТОКОЛ Общего собрания акционеров 02 марта 2015 года № 13 Полное фирменное наименование: Открытое акционерное общество "Газпром автоматизация" (дал...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.