WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 


«Сергей Чудинов Терроризм смертников. Проблемы научнофилософского осмысления «ФЛИНТА» УДК 323.285 ББК 66.4(0) Чудинов С. И. Терроризм смертников. ...»

Сергей Чудинов

Терроризм смертников.

Проблемы научнофилософского осмысления

«ФЛИНТА»

УДК 323.285

ББК 66.4(0)

Чудинов С. И.

Терроризм смертников. Проблемы научно-философского

осмысления / С. И. Чудинов — «ФЛИНТА», 2016

Перед вами первая книга на русском языке, специально посвященная

теме научно-философского осмысления терроризма смертников

– одной из загадочных форм современного экстремизма. На

основе аналитического обзора ключевых социологических и

политологических теорий, сложившихся на Западе, и критики западной научной методологии предлагаются новые пути осмысления этого феномена (в контексте радикального ислама), в котором обнаруживаются некоторые метафизические и социокультурные причины цивилизационного порядка. В книге дана краткая история эволюции терроризма смертников от его локальных форм до деятельности транснациональных сетей джихадистов-салафитов (Аль-Каида и др.). Рассматриваются такие вопросы, как влияние религиозного фатализма на восприятие и этическую оценку своей миссии террористом-смертником, феномен аберрации совести у террориста, гендерные особенности мотивации женского терроризма смертников, и некоторые другие проблемы. Рекомендовано для социологов, политологов, историков, философов и других ученых, специализирующихся в области изучения современных форм экстремизма и терроризма, а также широкого круга читателей, интересующихся темой терроризма как социального и культурного явления.

УДК 323.285 ББК 66.4(0) © Чудинов С. И., 2016 © ФЛИНТА, 2016 С. И. Чудинов. «Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления»

Содержание Введение 6 Глава 1 11 Конец ознакомительного фрагмента. 18 С. И. Чудинов. «Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления»

Сергей Иванович Чудинов Терроризм смертников: проблемы научно-философского осмысления (на материале радикального ислама) Введение Терроризм смертников – особая тактическая форма современного терроризма как стратегии подрывной и иррегулярной войны. Первые «акции самопожертвования» смертников (подготовленные негосударственными структурами) были осуществлены радикальными шиитскими партиями Хезболла и Амаль в начале 1980-х с целью изгнания американского и французского военных контингентов из Ливана, а также прекращения израильской оккупации юга страны. В частности, 23 октября 1983 года грузовик со взрывчаткой, управляемый смертником, врезался в армейские казармы международных миротворческих сил США и Франции, что привело к гибели 241 американского и 58 французских военнослужащих, а также ранению более 100 человек. Эта потрясающе успешная в военно-стратегическом отношении операция была организована Хезболлой, проиранской шиитской военизированной партией. Серия атак смертников произвела шокирующий эффект и принесла значительные практические плоды для ливанских военизированных группировок.

Впоследствии данная тактика была перенята как исламистскими, так и светскими националистическими партиями движения сопротивления Палестины, сепаратистскими националистическими движениями в Шри-Ланке и Курдистане (Турция) и некоторыми другими группировками. В итоге терроризм смертников затронул своим влиянием не менее 29 стран мира на пяти континентах и был принят на вооружение более чем 30 террористическими группировками и сетевыми организациями1, действующими в самых различных культурных и географических регионах земного шара. После террористических актов в Лондоне 7 июля 2005 года, как известно, осуществленных гражданами Британии пакистанского происхождения, в академических кругах все чаще стала подниматься тема глобализации «культуры мученичества».

Под этим термином в основном подразумевается терроризм смертников, выросший на почве современной мусульманской культуры, поскольку лидерство в этой области в последние годы вновь перешло к исламским радикальным организациям (Ирак, Афганистан, Пакистан, операции транснациональных террористических сетей «Аль-Каиды» и ассоциированных с ней группировок и др.).

Представляемая на суд читателя книга носит преимущественно обзорно-проблемный характер. Она призвана познакомить русскоязычного читателя с темой, которая вызывает значительный интерес, но до сих пор фактически обделена вниманием со стороны отечественной академической среды (на фоне значительного научного интереса на Западе2).

Ее основная задача – дать краткий обзор важнейших результатов концептуального научного осмысления терроризма смертников, полученных в последние десятилетия в социально-гуманитарных науках на Западе. Автор попытался подвести некий промежуточный Schweitzer Y. Al-Qaeda and the Internationalization of Suicide Terrorism / Y. Schweitzer, S. Goldstein Ferber. – Tel Aviv, 2005. – P. 9.

К настоящему времени по данной проблематике на английском языке (включая переводы на английский с других европейских языков) опубликовано более 20 публицистических и фундаментальных научных книг и множество научных статей. См. библиографический список, куда вошли только самые важные работы.

С. И. Чудинов. «Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления»

итог сложившемуся на настоящий момент многообразию научных исследований в данной области. При этом под Западом в книге мы будем подразумевать не только Европу и Северную Америку, но также страну, строго говоря, относящуюся к Ближнему Востоку, – Израиль. Мы посчитали возможным позволить себе эту небольшую вольность в трактовке понятия «Запад», поскольку в контексте нашей темы это представляется вполне уместным. В Израиле существуют традиции социологического и психологического изучения различных форм современного экстремизма, которые следуют методологии, сложившейся в американской социально-гуманитарной научной традиции. Помимо того, академические сообщества и исследовательские институты Израиля и США имеют давнишние тесные связи. Поэтому автор посчитал возможным несколько расширить понятие «Запад» для простоты восприятия представленного далее материала.

В нашей книге вряд ли можно найти исчерпывающие ответы на все вопросы о феномене терроризма смертников. В частности, нас будут мало интересовать технические детали, относящиеся к рекрутированию, подготовке будущего смертника, организации и осуществлению террористической операции. Она посвящена другим, более фундаментальным аспектам этой необычной разновидности современного экстремизма – его социальным причинам, культурным и этическим аспектам, помещенным в широкий контекст развития и взаимодействия современных цивилизаций Запада и Востока.

Может возникнуть вопрос: почему в сферу внимания автора попала только западная наука? Неужели у нас, в России подобных исследований не проводят? По этому поводу стоит заметить, что, к сожалению, в отечественном социально-гуманитарном научном знании тема феномена терроризма смертников фактически до сих пор не открыта. И это несмотря на то, что Россия оказалась в числе тех стран, которые стали жертвами местной разновидности терроризма смертников, мотивированного радикальным исламом (Чечня и регион Северного Кавказа в целом, входящие в Южный федеральный округ Российской Федерации). В отечественной политологии и социологии, не говоря уже о философских дисциплинах, совершенно отсутствуют фундаментальные труды на тему терроризма смертников, аналогичные монографиям западных авторов, а немногочисленные публикации, специально посвященные данному вопросу, по стилю преимущественно публицистические и не отличаются высоким уровнем теоретического анализа.

Книга отчасти носит просветительский характер, поскольку перед ней ставилась задача рассмотреть достаточно узкий предмет исследования (терроризм смертников, связанный с идеологией исламизма) в максимально широком социокультурном контексте, познакомить читателя с теми культурными реалиями (исламской культурой и богословием), которые составляют исходный материал для конструирования радикального типа религиозности и идеологического обоснования экстремистской деятельности исламистских движений. Поэтому в некоторых главах автор счел возможным дать достаточно подробные комментарии по поводу различных аспектов исламского богословия, ислама как разновидности монотеистической религиозности в его сравнении с христианством, проводя грань между традиционным и умеренным исламом и его радикальной интерпретацией. В особенности таким материалом полны четвертая и пятая главы.

Поскольку термин «исламизм» имеет различные трактовки, следует уточнить, какой смысл мы вкладываем в его содержание, говоря об исламистском экстремизме и терроризме смертников как его частном проявлении.

Исламизм, или радикальный ислам, – движение в современном исламе, представляющее собой радикальную интерпретацию и политизацию исламской традиции (в области представлений о джихаде, борьбе с неверными, межконфессиональной терпимости, формах мученичества и др.). Последняя при этом тяготеет к характерной трансформации ее природы – от духовно-нравственного учения к политической идеологии, предоставляющей ценностную основу для религиозно мотивированной агресС. И. Чудинов. «Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления»

сии и экстремистского действия. Обычно исламизм ассоциируется лишь с религиозным фундаментализмом, что не случайно, поскольку это течение в современном исламе более других выступает за ликвидацию разделения духовного и светского, религии и политики в общественно-государственной жизни мусульманских народов и часто становится идеологическим источником религиозно мотивированного экстремизма. Однако процессами радикализации может быть затронут и традиционный ислам. Таким образом, идейно-культурной основой исламизма может стать практически любое течение в общественной мысли современного ислама – будь то религиозный фундаментализм, традиционализм, а в редких случаях, возможно, и модернизм (наиболее терпимо относящийся к культурному синтезу и западным либеральным ценностям)3.

Содержание и структура нашего труда выглядят следующим образом.

Первая глава посвящена разбору научной и идеологической терминологии, сложившейся в связи с возникновением и развитием феномена террористов-смертников. В ней подробно разбираются такие термины, как «суицидальный терроризм», «атаки смертников», «бом-бинги смертников», «миссии смертников» и др., с указанием значимых смысловых нюансов, накладывающих отпечаток на когнитивное восприятие самого феномена. Также отдельно освещен вопрос об отличии двух основных определений терроризма смертников (атак смертников), сложившихся в западной науке: узкой и широкой дефиниций.

Следует особо заметить, что в нашей книге в качестве синонимов терроризма смертников (атак смертников) используются такие термины, как «мученические операции» и «акции самопожертвования», пришедшие из лексики исламизма, лишь с целью отражения особенностей культурной самооценки деятельности религиозных экстремистов и предотвращения монотонности в нашем изложении.

Вторая глава носит компилятивно-систематизирующий характер, поскольку излагает основные факты исторического развития терроризма смертников от акций самопожертвования басиджей в Иране (во время ирано-иракской войны 1980–1988 годов), первых атак смертников радикальных шиитских партий Хезболла и Амаль в Ливане (1981–1983) до акций глобальных джихадистов4 и распространения терроризма смертников в Ираке, Афганистане и Пакистане5. В каждой из региональных разновидностей терроризма смертников в мусульманских странах прослежена взаимосвязь первых атак смертников с радикальным исламом (исламизмом) и процессом реисламизации мусульманских обществ в условиях социально-политического кризиса. В главе рассмотрены основные идейные и культурные отличия исламистских организаций, спонсоров терроризма смертников, от движений, перенявших ту же тактику, но исповедующих идеологию с этнонационалистической доминантой («Тигры освобождения Тамил Илама» в Шри-Ланке, Рабочая партия Курдистана в Турции). Особое внимание уделено историческому контексту и духовно-идейным источникам Мы следуем основной мысли определения отечественного исламоведа И.П. Добаева, данного в его книге: Добаев И.П. Исламский радикализм: генезис, эволюция, практика. – Ростов н/Д, 2002. О различии между фундаментализмом, модернизмом и традиционализмом в исламе см. там же. – Гл. 1.

Джихадизм – термин, употребляемый для характеристики течений радикального ислама, проповедующих ведение джихада против тиранической власти (местных политических режимов в арабских и мусульманских странах, обвиняемых в отступничестве от ислама) и власти неверных в лице западного присутствия на мусульманском Востоке. Глобальные джихадисты – представители транснациональных террористических сетей, вовлеченных в экстремистскую активность по всему миру, не ограниченную рамками территорий локальных конфликтов.

В главу не вошли кампании терроризма смертников, организованные кашмирскими исламистскими сепаратистами Индии (их начало относят к 1999–2000 гг., большая часть террористических атак совершается бойцами, устраивающими массовый расстрел и гибнущими в перестрелке, но не бомбистами, подрывающими самих себя), а также сикхский терроризм смертников в индийском штате Пенджаб, представленный всего лишь несколькими атаками (одной возможной атакой смертника в 1993 г., одной подтвержденной атакой, совершенной в 1995 г., и двумя попытками таких атак в 1999 и 2000 гг.).

См.: Раре R. Dying to Win: The Strategic Logic of Suicide Terrorism. – New York, 2006. – P. 157.

С. И. Чудинов. «Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления»

движения глобальных салафитов-джихадистов6 (Аль-Каида, дочерние и ассоциированные с ней организации), поместивших исламский идеал мученичества (в радикальной интерпретации) в центр пропаганды и экстремистской деятельности транснациональных террористических сетей. В ходе изложения важнейших исторических фактов показана эволюция исламистского терроризма смертников от локальной формы, связанной с региональными проблемами, до модели глобализированного терроризма смертников, разделяющего идею конфликта цивилизаций и ведущего глобальную войну с Западом как врагом ислама. Задача, которую ставил перед собой автор в данной главе, сводилась к ознакомлению русскоязычного читателя с историей феномена терроризма смертников в его всевозможных разновидностях (в том числе не связанных ни с исламизмом, ни с какой-либо иной формой религиозного фанатизма), которая достаточно доступна и известна западному читателю, но очень слабо освещена в отечественной науке и тем более популярных изданиях об экстремизме и терроризме.

Третья глава стержневая для всей книги в целом, поскольку в ней представлен аналитический обзор и критическое осмысление важнейших теорий и концептуальных объяснений терроризма смертников, сложившихся в русле западной научной традиции (преимущественно США и Израиля). Здесь не только проведена систематизация ключевых теоретических концепций, разработанных в социально-гуманитарных науках на Западе, но также совершена попытка аргументированной критики методологических основ ведущего русла западных исследований, и намечены некоторые новые пути в научно-философском осмыслении феномена атак смертников, связанные с возрождением изучения метафизических аспектов в таком социальном явлении, как религиозный экстремизм.

Четвертая и пятая главы посвящены исследованию идеологических, этических истоков и социокультурных особенностей исламистского терроризма смертников, связанных с компонентами мусульманской культуры в их автохтонном или же трансформированном виде, предполагающем новую интерпретацию религиозно-идейного и культурного наследия ислама. В частности, четвертая глава ставит перед собой задачу проведения своего рода религиоведческой экспертизы по вопросу степени соответствия атак смертников религиозно-правовым представлениям ислама о джихаде и дозволенных формах ведения войны против неверных. В пятой главе представлен оригинальный материал, позволяющий лучше понять феноменологические особенности и некоторые нравственные аспекты сознания террориста-смертника, мотивированного радикальным исламом. В ней проведена попытка исследования влияния религиозного фатализма как базовой мировоззренческой установки мусульманского сознания (в той или иной его вариации в зависимости от конкретного конфессионального течения) на восприятие и этическую оценку своей миссии террористом-смертником. В ходе сравнительного анализа различных типов провиденциализма, представленных в других монотеистических традициях (христианские конфессии) и различных школах ислама, выявлены особенности исламского провиденциализма, доктринально оформленного в виде догмата о предопределении, а также значительные расхождения в его богословской интерпретации. С учетом различных течений исламской мысли в богословии и опираясь на некоторые эмпирические свидетельства, определены несколько типов фаталистического сознания исламистского смертника, а также показана взаимосвязь религиозного фатализма с феноменом аберрации совести.

Салафизм (араб, ас-салафжйа, от словосочетания ас-салаф ас-салих – «благочестивые предки») – течение в суннитском исламе, выступающее за возврат к традициям раннемусульманской общины и «очищение» ислама от более поздних культурных наслоений. В отличие от исламского традиционализма для салафитов характерны отказ от следования одной из религиозно-правовых школ (мазхабов), сложившихся в Средние века, менее гибкое отношение к этноконфессиональным компонентам исламской культуры. Салафизм часто считается суннитской формой религиозного фундаментализма С. И. Чудинов. «Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления»

Шестая глава содержит аналитический обзор проблематики, связанный с тендерными аспектами участия женщин в терроризме смертников. На примере палестинского религиозного экстремизма рассмотрены некоторые тендерные особенности религиозных и националистических компонентов мотивации женщин-смертниц, переплетенных с проблемами личной жизни и этикой чести традиционного племенного общества Палестины.

К сожалению, поскольку автор не владеет арабским языком, не считая самых элементарных познаний в арабской грамматике, в своем исследовании он в основном опирался на источники и материалы (документы экстремистских организаций, религиозные постановления и т. д.), переведенные на английский и русский языки. Это значительно сузило источниковую базу исследования, что можно считать существенным недостатком данной книги.

Для компенсации этого недостатка мы постарались по возможности наиболее полно использовать материалы, представленные в трудах англоязычных ученых, прекрасно владеющих арабским и тщательно изучивших в своих исследованиях пропагандистские и иные документы исламистов на языке оригинала. Что касается транслитерации арабских терминов и имен, то мы придерживались тех стандартов, которые сложились в современном отечественном исламоведении. Однако некоторые арабские имена приводятся в иной транслитерации, ставшей уже привычной в прессе и исследовательской литературе. Для того чтобы не возникало недоразумений, они воспроизводятся в нашей книге в уже устоявшейся форме.

Автор весьма признателен Российскому гуманитарному научному фонду за финансирование его научно-исследовательского проекта, в рамках которого и была задумана эта книга (без него публикация нашего труда едва ли стала возможной), всем его близким и друзьям, кто оказал неоценимую нравственную поддержку во время работы над рукописью.

Особую благодарность хотелось бы выразить в адрес издательства «Флинта» за высокий профессионализм, внимательное и уважительное отношение к автору и его научно-исследовательскому труду.

С. И. Чудинов. «Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления»

Глава 1

«СУИЦИДАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ», ИЛИ ТЕРРОРИЗМ

СМЕРТНИКОВ: ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКИЕ НЮАНСЫ

Терроризм в форме атак, предполагающих неминуемую гибель самого исполнителя, имеет различное терминологическое обозначение. В англоязычной научной литературе сложился ряд однопорядковых терминов, по-разному определяющих этот нетрадиционный метод экстремистского действия: терроризм смертников (suicide terrorism), бомбинги смертников (suicide bombings), атаки смертников (suicide attacks), операции смертников (suicide operations), миссии смертников (suicide missions). Семантические поля этих терминов несколько различны, поэтому не стоит спешить отождествлять их друг с другом. В ряде случаев смысловые нюансы могут быть весьма значительны, что существенно влияет на вариацию наших представлений о самом феномене, скрывающемся за понятием.

Одним из наиболее часто употребляемых терминов стал «терроризм смертников» (suicide terrorism), который точнее следовало бы перевести на русский язык как «терроризм самоубийц» или «суицидальный терроризм». Этот термин акцентирует внимание на необычную и нетрадиционную форму осуществления террористического нападения со стороны экстремистов, которые специально готовят исполнителя атаки к собственной гибели, и тот добровольно принимает эту миссию. Его смерть становится необходимым условием успешности самой атаки, поскольку в большинстве случаев террористический акт осуществляется с помощью взрывчатки, которую исполнитель непосредственно несет на себе или транспортирует к объекту покушения. Живой человек выполняет в этой ситуации роль самонаводящейся бомбы.

Вполне очевидно, что человек, который согласен низвести себя до роли боевого механизма и средства уничтожения других людей, должен иметь весьма весомые мотивы для такого решения. И здесь сам термин дает первичную экспликацию феномена, психологизируя его в самой формулировке. Впрочем, подавляющее большинство современных ученых и экспертов не склонны к однозначному сведению феномена атак террористов-смертников к простому суициду, отдавая отчет в том, сколь различны мотивы в этих двух случаях добровольной смерти. Но все же характерная терминологическая фиксация формально приравнивает исполнителя террористической операции к самоубийце, что, помимо прочего, вызывает бурный протест в среде сторонников атак смертников, организуемых исламистами. Как правило, они указывают на явные отличия психологического состояния самоубийцы и террориста-смертника (исполнителя «мученической операции»). Тогда как первый лишает себя жизни в состоянии депрессии и утраты смысла жизни, второй приносит себя в жертву в противостоянии с «неверными», исходя из религиозных императивов ислама в их радикальной трактовке.

Для более точного определения духовно-психологической сути терроризма смертников в его отношении к феномену суицида следует обратиться к широко известной социологической теории Эмиля Дюркгейма, изложенной в его книге «Самоубийство. Социологический этюд».

Определяя причины и мотивы суицида, Дюркгейм вывел закономерность, заключающуюся в том, что количество самоубийств в том или ином обществе напрямую зависит от этических принципов, лежащих в основе общества. Поступки, которые совершает самоубийца и которые на первый взгляд кажутся проявлением личного темперамента, являются на самом деле следствием и продолжением некоторого социального состояния, которое в С. И. Чудинов. «Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления»

них обнаруживается внешне7. Таким образом, по мнению классика социологии, социальная составляющая в мотивации самоубийцы является доминантной. Каждая социальная группа имеет определенную коллективную наклонность к самоубийству, которая детерминирует собой размеры индивидуальных наклонностей. Коллективную же наклонность образуют три этических течения, задающих нормы данного социума, – эгоизм, альтруизм и аномия.

Каждое течение основывается на моральном принципе, который закладывается в его фундамент8.

Эгоизм основывается на достоинстве личности как высшей ценности. Он царит в предельно индивидуализированном обществе, расколотом на множество индивидов, мало социально и духовно связанных между собой. Альтруизм основывается на духе отречения, на установке самопожертвования индивида во благо общества и господствующих социальных норм. Аномия – это состояние существенной дезорганизации общества. Это понятие указывает не на способ регламентации связей между индивидами и обществом, а на характер их связи. Общество, в котором превалирует аномия, – это социальный организм, переживающий неустойчивый, нестабильный, переходный период своего существования, это либо упадок, либо бурный рост.

Аномичная мораль характеризуется идеей прогресса как главным стимулом деятельности и главной компонентой мировосприятия человека. По причине значительной дезорганизации в социальной структуре и социальных отношениях хаос царит и в шкале нравственных ценностей. Отдельная личность как бы освобождается на время от опеки общества и приобретает широкую свободу в ценностной ориентации и выборе личных целей, но при этом несет и большую ответственность за свой выбор, за возможность полного разочарования в выбранном жизненном пути и существовании в целом.

По мысли Дюркгейма, этический фундамент любого общества (моральный идеал) состоит из всех трех течений, где в нормальном, стабильном состоянии социальной динамики (без резких перемен и скачков или падений в развитии) они должны приходить в равновесие. Но если одно из течений берет верх над остальными, общество деформирует свой характер в ту или иную сторону9. Нарушению равновесия подвержены, как правило, более узкие общественные круги, группирующиеся вокруг определенного социального статуса, профессии или религиозных верований, но интенсивность этого процесса зависит от общества в целом.

Так ученый пришел к оригинальной типологии самоубийств, которые он делит на три основных типа в зависимости от этического строя общества: эгоистическое самоубийство, альтруистическое или же аномичное. Само самоубийство представляет собой преувеличенную или же уклонившуюся от правильного развития форму добродетели, закрепляемую в моральном идеале общества. Эгоистическое самоубийство преувеличивает свободу и достоинство отдельного человека вплоть до права на собственную смерть. Альтруистическое самоубийство обусловливается гипертрофированной добродетелью самоотречения индивидуального во благо общественного, преувеличением значения целого над частью. Аномичное же самоубийство стоит здесь несколько особняком, оно зависит, скорее, не от нравственного идеала, а от характера социальной динамики.

Самоубийство эгоистическое, весьма распространенное в крайне индивидуализированном современном обществе, исходит от психологического состояния утраты смысла жизни. Это самоубийство есть в своем роде протест против бессмысленности личной жизни в результате утраты ее прежних целей, ставших призрачными, оно есть результат крушения смысложизненных и ценностных ориентации. Жертва такого самоубийства – человек, котоДюркгейм Э. Самоубийство. Социологический этюд. – СПб., 1998. – С. 363.

Там же. – С. 440–441.

Там же. – С. 390.

С. И. Чудинов. «Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления»

рый считает свое существование полностью бесполезным. Дезинтегрированное состояние индивида и общества подготавливает почву для такого самоубийства, его же индивидуальные причины и мотивы носят глубоко личный характер, связаны с переживанием какой-либо личной драмы.

Отдельные типы самоубийств могут иметь индивидуальные разновидности. В частности, эгоистическое самоубийство в типологии Дюркгейма может быть обличено в «возвышенную», стоическую форму или же более «вульгарную», эпикурейскую. Первая форма основана на таком духовном состоянии мечтательной меланхолии, которое слишком радикально порывает всякую связь «я» с внешним миром, превращая сознание индивида в абсолют10. Древнегреческий стоицизм, именем которого ученый называет эту разновидность суицида, учил пассивному и бесстрастному отношению к внешнему миру, безучастному отношению ко всякой активной деятельности11. Эпикур же советовал своим ученикам жить личными удовольствиями, пока они приносят радость, и легко расставаться с жизнью, когда она теряет какой-либо интерес. Здесь суицид основан на психологическом состоянии скептического и рассудочного хладнокровия 12. Очевидно, что эти две разновидности эгоистического самоубийства менее обычны, поскольку основаны на тщательно продуманной идее оставления жизни, которая доведена до особого философского принципа, тогда как среднестатистическое эгоистическое самоубийство имеет, как правило, лишь внешне осмысленный характер13.

Альтруистическое самоубийство разительно отличается от эгоистического, более привычного и понятного для современного общества. Альтруистическое самоубийство имеет совершенно иную социальную, психологическую и ценностную основу. Некоторые его разновидности сложно назвать суицидом, но правильней обозначить в качестве культурно обусловленных моделей сознательного ухода из жизни, что справедливо в случае древнеиндийских брахманов, которые сжигали себя в старости, предчувствуя скорую смерть. Другие его разновидности связаны с представлением о чести (у древних кельтов считалось храбростью не отступать перед огнем или морским прибоем), пантеистическими представлениями о Божестве (ритуальные самоубийства в Индии, на островах Тихого океана) и пр. Все эти и другие различные проявления альтруистического самоубийства, упоминаемые Дюркгеймом, объединяет одно – ориентация сознания самоубийцы на некие сверхиндивидуальные ценности и цели, находящиеся вне его, и его высокую интеграцию с родным социумом и культурой.

Вне всяких сомнений терроризм смертников следует признать особым видом альтруистического самоубийства, где самоубийство – лишь составной компонент террористической атаки (тщательно спланированного покушения на жизнь других людей). Он, в свою очередь, подразделяется на религиозную и националистическую разновидности, различающиеся направленностью альтруистического духа (религиозной экзальтацией, часто соедиТам же. – С. 328–332.

Точнее, идеал стоической добровольной смерти сочетает в себе как элементы эгоизма, так и альтруизма, на что указывает сам Дюркгейм. Созерцательное и отстраненное отношение стоика к окружающему миру было оборотной стороной его пантеистического представления о мире и веры в то, что его душа единосущна с разумной мировой душой, лежащей в основе всей природы.

Там же. – С. 332–333.

Так кемеровский ученый В.И. Красиков называет самоубийства, которые в основе имеют личные, эгоистические мотивы, но слабо отрефлексированные и тесно привязанные к социальным стереотипам, общественным ценностям и идеалам и т. д. Разительный контраст этому виду самоубийств составляют «внутренне-осмысленные самоубийства», совершаемые в соответствии с тщательно продуманной личной идеей людьми, принадлежащими интеллектуальной и творческой элите. См.: Красиков В.И. Интеллектуальное самоубийство (Статья подготовлена при финансовой поддержке гранта Минобразования РФ и РГНФ № ГОО-1.1–6) // Credo New. – 2002. – № 1.

С. И. Чудинов. «Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления»

ненной с национализмом, или обостренным этническим чувством, доведенным до религиозной экзальтации) 14.

В противоположность эгоистическому самоубийству, воплощающему упадок духовных сил личности, терроризм смертников наполнен пассионарным зарядом. Его ценностной основой в случае с исламистским терроризмом смертников становятся героический это с мусульманской культуры и вера в жизнь потустороннюю, наполняющие личную смерть оптимистическим метафизическим смыслом. Наличие социального протеста и гневного характера той страстности, которая влагается в действия смертника, роднит его с некоторыми разновидностями аномичного самоубийства (где суицид сопровождается убийством других людей). Но в нем отсутствует то отвращение к жизни, столь характерное для последнего. Религиозный энтузиазм здесь не имеет пантеистического оттенка, присущего идеалу смерти древнегреческих стоиков, поскольку ислам проповедует бессмертие личности, продолжающей индивидуальное существование в вечности.

В отличие от эгоистического суицида, несмотря на его связь с социальными факторами и этическими ориентациями, но все же остающегося по своей природе личным поступком индивида («только для себя»), смерть террориста-смертника обставляется как жертва, которая несет общественное значение и заключает в себе цель по решению социально-политических задач. Эта смерть идейна по своему содержанию и социальна по значению. На конкретном историческом материале мы убедимся в дальнейшем, что террорист-смертник представляет собой совершенно иной духовно-психологический тип в сравнении с «эгоистическим» самоубийцей, лишающим себя жизни по личным мотивам. «Суицидальный терроризм» тесно связан с социальными нормами и выражает собой ценностные ориентации радикальных субкультур, формирующихся в обществе, ощущающем себя перед лицом угрозы военно-политического, идеологического и культурного давления извне. Отсюда становится явной некоторая неудачность избранного научного термина, отождествляющего действия смертника, умирающего во время террористического акта, с более широкой категорией самоубийства, привычно ассоциирующегося в современном обществе с его эгоистическим типом.

Однако термин «суицидальный терроризм» (suicide terrorism) вызывает критику в сообществе экспертов в области терроризма и по другим основаниям. Второе понятие этого словосочетания, «терроризм», иногда вызывает сомнение в его уместности. В частности, в американской политологии принято оценивать в качестве террористических именно те покушения, объектом которых служит гражданское население, не участвующее в военных действиях (так называемые нон-комбатанты). При этом операции смертников могут применяться экстремистскими организациями не только в рамках террористических кампаний, но и часто в ходе партизанских войн и военных действий малой интенсивности, где их целью становятся вооруженные силы противника и объекты военной инфраструктуры. Большая часть покушений смертников, организованных «Тиграми освобождения Тамил Илама»

в Шри-Ланке, как раз относится ко второй категории. Между тем стоит указать, что до иракской кампании, развязанной США во время президентства Дж. Буша, «Тигры» имели статус безусловного рекордсмена по числу реализованных атак смертников. Возникает проблема, как в таком случае следует именовать операции партизан, в которых участвуют смертники?

Часть западных ученых, специалистов в области терроризма, предлагают в качестве более ценностно-нейтрального по своему значению (в отличие от понятия «терроризм», перегруженного идеологическими и пропагандистскими оценками) термин «атаки смертниК религиозной разновидности относится терроризм смертников, мотивированный радикальным исламом. К националистической – курдский и тамильский терроризм смертников. Впрочем, в одном и том же историческом типе терроризма смертников могут переплетаться как националистический, так и религиозный компоненты мотивации. Подробнее об этом см. в главе 2.

С. И. Чудинов. «Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления»

ков». Он считается более подходящим для всех операций смертников вне зависимости от объекта покушения. Это понятие значительно расширяет границы предыдущего термина, поскольку может подразумевать не только операции, осуществленные подпольными и оппозиционными группировками экстремистского и партизанского характера, но также и акции, организованные государствами в рамках традиционных военных действий (японские камикадзе во время Второй мировой войны, атаки смертников Вьетконга и его северовьетнамских союзников против правительства Сайгона во Вьетнаме 1960-х, атаки отрядов иранских басиджей15 в ходе ирано-иракской войны 1980–1988 годов). Впрочем, в данной книге термин «атака смертника» как синоним терроризма смертников будет употребляться в узком значении, поскольку предметом нашего изучения станут операции смертников, организованные именно террористическими группировками, а значит, не подчиненными каким-либо государственным структурам и аккумулирующими в своей деятельности социальный протест в зонах социально-политических конфликтов.

Практически идентичны термину «атаки смертников» понятия «миссии смертников» и «операции смертников». Различать их следует таким образом. Если под атакой или миссией смертника, как правило, подразумевается конкретная одиночная акция (террористического) самопожертвования, исполненная одним человеком16, операция смертников предполагает скоординированные действия нескольких смертников, связанные единым оперативным планом и происходящие одновременно или последовательно без большой задержки во времени, возможно, в различных географических локациях. К примеру, террористические акты 11 сентября 2001 года в США включали в себя несколько атак смертников, соединенных общим планом действий. Эти атаки были составными звеньями единой террористической операции.

Чаще всего атаки смертников осуществляются путем детонации самодельной взрывчатки, прикрепленной к телу исполнителя или же доставляемой к цели на транспортном средстве (легковом автомобиле, грузовике, в редких случаях – мотоцикле)17. В связи с этим другим распространенным обозначением таких атак стал термин «бомбинг смертников».

Данный термин фокусируется на технической стороне операции. Он более узок, чем понятие «атака смертника», поскольку, несмотря на то что большинство таких атак осуществляются с помощью взрывчатки, все же существуют явные исключения из этого правила. Наиболее известный пример – те же террористические атаки 11 сентября, в которых захваченные террористами пассажирские самолеты были превращены в смертоносные орудия нападения.

Мы уже говорили о несовершенстве термина «суицидальный терроризм» (suicide terrorism), подчеркивающего самоубийственный характер поведения субъекта атаки. Такое терминологическое определение исходит от ложной психологизации феномена терроризма смертников. К примеру, большой эксперт в данной области А. Могадам вполне убежденно утверждает, что терроризм смертников складывается из взаимодействия двух условий: желания убить и желания умереть18. Но этот тезис весьма спорен. Прямым намерением смертника является не желание умереть, но уничтожить живую силу вражеского лагеря, ответить местью на несправедливые притеснения родного сообщества или более широкой религиСм. главу 2.

Несмотря на некоторые примечательные исключения, как в случае с терминологией профессора Р. Пейпа, см. об этом в главе 3.

Перечисленные технические формы исполнения атак смертников соответствуют западной классификации видов самодельных взрывных устройств (IED или Improvised Explosive Devices), применяемых бомбистами-смертниками: body bome IED (BBIED) – самодельные взрывные устройства, переносимые на теле; vehicle-borne IED (VBIED) – самодельные взрывные устройства, доставляемые с помощью транспортного средства; motor-cycled conveyed vehicle-borne IED (VB-IED [MC]) – самодельные взрывные устройства, доставляемые с помощью мотоцикла.

Moghadam A. Denning Suicide Terrorism // Root Causes of Suicide Terrorism: Globalization of Martyrdom / edited by Ami Pedahzur. – London, 2006. – P. 17.

С. И. Чудинов. «Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления»

озно-культурной общности (к примеру, общины (уммы) мусульман), а в случае с религиозно окрашенной мотивацией – стать мучеником, обретающим блаженное существование посмертно. Акт смерти самого исполнителя показывает полную бескомпромиссность атакующего, его готовность пойти на любые жертвы, вплоть до собственной жизни, для победы своего дела. Поскольку приносимая жертва в борьбе с врагом по сравнению с остальными формами повстанческой и террористической войны становится в разы ценнее (собственная жизнь), а сама манера исполнения террористического акта более смертоносна для окружающих, террорист рассчитывает на максимальную результативность в нанесении ущерба противнику, т. е. преследует вполне военно-тактическую цель.

Из намерения сместить внимание с гибели исполнителя атаки смертника в сторону ее агрессивно-насильственного характера, т. е. смерти других, часто ни в чем не повинных людей, возникло иное терминологическое обозначение терроризма смертников – гомицидальный бомбинг (homicide bombing). Данное понятие пришло из политической лексики.

Первым представителем правительства США, употребившим это словосочетание, стал пресс-секретарь Белого дома Ари Флейшер. Двенадцатого апреля 2002 года он заклеймил этим термином утренний теракт в Иерусалиме того же дня, самоподрыв палестинской террористки на автобусной остановке на Джаффа Роад, у входа на открытый рынок Механе Ехуда (в результате которого шесть человек были убиты, 104 получили ранения 19). После чего медиаструктуры «Fox New Channel» и «New York Post», обе принадлежащие корпорации «News Corporation», приняли данный термин как нормативный для языка журналистов при сообщениях об атаках смертников.

Однако словоупотребление данного термина не вышло за рамки политического дискурса правительства США и Израиля, а также отдельных корпораций средств массовой информации. В академической среде этот термин не прижился из-за его явного пропагандистского оттенка и содержащейся в нем односторонней этической и идеологической оценки феномена террористов-смертников.

Столь же сомнительным термином в глазах ученых является понятие, общепринятое в противоположном лагере, среде воинствующих исламистов.

Как известно, сами сторонники и идеологи терроризма смертников именуют исполнителя подобных атак кораническим термином «шахид» (мученик), а саму операцию «истишхад» (акция самопожертвования) или «аль-амалиййат аль-истишхадиййа», что переводится как «мученическая операция»20.

Слово «шахид» происходит от глагола «гмахада», что означает «свидетельствовать».

Согласно исламу шахид – это истинно верующий мусульманин, собственной жизнью и смертью свидетельствующий об искренности своей веры и преданности Аллаху и его Божественным установлениям. В исламе шахидом в основной массе случаев признается мусульманин, жертвующий своей жизнью во время сражения с неверными на поле боя или при других обстоятельствах во время участия в военном походе. Его смерть считается мученической и достойной высших наград от Бога в жизни потусторонней.

Данное понятие апеллирует к исключительно исламской лексике с очевидным намерением отмежевания религиозно мотивированных атак террористов-смертников от всяческих коннотаций с самоубийственными действиями, что открывает путь религиозно-нравственной легитимации терроризма смертников и превращения его в глазах радикально настроенных мусульман из запретного поступка (ислам строго осуждает самоубийство) в высшую форму героизма и самопожертвования. Предлагаемый термин идеологически нагружен Hafez M. Manufacturing Human Bombs: The Making of Palestinian Suicide Bombers. – Washington, D.C., 2006. – P. 83.

Исполнительницей террористического акта была 20-летняя Андалиб Такатка.

На английский язык этот термин переводится как «martyrdom operation».

С. И. Чудинов. «Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления»

не менее, чем противоположный ему по смыслу «гомицидальный бомбинг». Если второй полностью концентрирует внимание на криминальной стороне атаки смертника, то первый сводит весь смысл операции к самопожертвованию, оправдывающему агрессивные и безжалостные действия исполнителя атаки по отношению к противнику, под которым часто подразумевается гражданское население.

С. И. Чудинов. «Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам

Похожие работы:

«И. А. Воронкова Волшебный компьютер Рабочая тетрадь к интерактивному электронному учебнику Томск 2010 УДК 004.58 ББК 32.973.202 И. А. Воронкова Волшебный компьютер: Рабочая тетрадь. — Томск, 2010. — 90 с. Ра...»

«1 ОГЛАВЛЕНИЕ 1. ЦЕЛЕВОЙ РАЗДЕЛ 1.1. Пояснительная записка 1.1.1. Цели и задачи Программы...7 1.1.2. Принципы и подходы к формированию Программы 1.1.3 Значимые для разработки и реализации Программы характеристики..12 1.2. Планируемые результаты 1.3. Развивающее оцен...»

«Программное обеспечение для промышленных измерений Содержание Введение Семейство программных продуктов НПП "МЕРА" 1. Recorder – инструментарий для создания стендовых измерительных систем 2. MR-300 – регистрация и экспресс-анализ динамических процессов в темпе эксперимента....»

«1960 г. Ноябрь Т. LXXII, вып. 3 УСПЕХИ ФИЗИЧЕСКИХ А У ДИСЛОКАЦИИ В ПОЛУПРОВОДНИКОВЫХ КРИСТАЛЛАХ Е. Ю. Еокориш и Н. Н. Шефталъ ВВЕДЕНИЕ В настоящее время в связи с широким внедрением полупроводников в технику большое внимание уделяется выращиванию по...»

«Рассмотрена на заседании МО классных руководителей протокол № от _1_ 2013г.ВОСПИТАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА классного руководителя 7 – Б КЛАССА МБОУ "Школа № 2" Половко Л. В. ВОСПИТАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА классного руководителя 7 – Б КЛАССА МБОУ "Школа № 2" Половко Л. В. Год создания классного коллектива...»

«1 1. Цель и задачи дисциплины "Инновационный менеджмент"1.1. Цель освоения дисциплины Цель освоения дисциплины – формирование у студентов профессиональной компетентности в области инновационного менеджмента применительно к...»

«ISSN 2078-7677. Високі технології в машинобудуванні, 2016, випуск 1 (26) УДК 692. 981 В.С. Гусарев, канд. техн. наук, Одесса, Украина ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ ОБЪЕКТЫ В ГПС Гнучкими виробничими системами "ГПС" називаються автоматичні комплекси, які складаються з верстатів з ЧПУ, промислових роботів і магазинів-накопич...»

«УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ЦАГИ Том XLIV 2013 №4 УДК 533.6.071.082.53 ВИДЕОГРАММЕТРИЧЕСКИЙ МЕТОД БЕСКОНТАКТНЫХ ИЗМЕРЕНИЙ МГНОВЕННОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛОПАСТЕЙ ВРАЩАЮЩИХСЯ ВОЗДУШНЫХ ВИНТОВ С. И. ИНШАКОВ, В. П. КУЛЕШ, В. Е. МОШАРОВ, В. Н. РАДЧЕНКО Разработан видеограмметрический метод и измерительна...»

«480 ФИЛОСОФЫ ХХ ВЕКА: ВАЛЕРИЙ НИКОЛАЕВИЧ САГАТОВСКИЙ Василий Иванович ШУБИН1 РЕЗЮМЕ. Статья посвящена философскому творчеству известного современного русского философа Валерия Николаевича Сагатовского2. Несмотря н...»

«Вишапы (, Вешапы, Аждахаки) — в армянской мифологии драконы, хтонические существа. Выступают в зооморфном (чаще всего — в виде змеи) или антропоморфном облике, персонифицируют грозовую бурю, смерч или грозовые облака. Согласно мифам, большой Вишап поглощает солнце, отчего происходит затмение. Вишапы живут в высоких го...»

«ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ УДК 1:331 Новичкова Галина Александровна Novichkova Galina Aleksandrovna кандидат философских наук, PhD in Philosophy, Senior Research Associate, старший научный сотрудник Institute o...»

«BULGARIA, 4400 Pazardjik, 9, Iskra Str. tel.:+359 34 444548, fax:+359 34 443438 www.elhim-iskra.com MOSCOW, 117570 Krasnogo mayka 24 Str Tel\fax: + 495 726 58 08 www.elhim-iskra.ru Руководство по эксплуатации Тяговые свинцово-кислотные аккумуляторные батареи с трубчатыми положительными пластинами панцирного типа: PzS, P...»

«АДМИНИСТРАЦИЯ АНАДЫРСКОГО МУНИЦИПАЛЬНОГО РАЙОНА ПОСТАНОВЛЕНИЕ От 29 марта 2013 г. № 106 Об утверждении порядка представления лицом, поступающим на должность руководителя муниципального учреждения Анадырского муниципальн...»

«МБУ "Центральная городская библиотека" Информационно-библиографический отдел "И вечной славою Двенадцатого года." Томичи в Отечественной войне 1812 года (Дайджест прессы) ЗАТО Северск – 2012 г. "Пройдут столетия, время сотрёт с лица земли б...»







 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.