WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

«Повседневность как универсальный Г. Г. Кириленко контекст принятия решений Принятие решений далеко не однозначная в смысловом отношении ...»

Диагностика социального мира

Повседневность как универсальный

Г. Г. Кириленко

контекст принятия решений

Принятие решений далеко не однозначная

в смысловом отношении процедура. «Решить»

порой означает «решиться на совершение поступка» — действия, имеющего ценностную

окраску. В этом случае решение равно выбору себя, следованию определенным мировоззренческим принципам.

«Решить» может иметь и иное значение, связанное не столько с ценностной окрашенностью

деятельности, сколько с ориентацией на достижение определенной цели. «Принять решение»

в данном случае означает «выбрать соответствующие средства для непроблематизируемой цели». В этом случае важной предпосылкой принятия решения оказываются информационная база, организационно-техническая оснащенность того или иного вида деятельности.

Можно рассматривать принятие решения как некий спонтанный акт — «прыжок», не предполагающий осознанной целеориентированности и далекий от ответственного нравственного выбора.

Все три смысловых оттенка понятия «принятие решений» выражают как сущность отдельных типов решений, так и особенности отдельных аспектов любого реального процесса принятия решений. В любом случае решение предполагает некую ситуацию неопределенности — мировоззренческой, информационной, витальной — и ее преодоление путем совершения действия на основе ценностно-рефлексивного акта, получения дополнительной информации, энергии желания. Существует область, где процесс принятия решений не артикулирован столь отчетливо, как в специализированной деятельности — это область повседневности, сфера индивидуальных решений и выборов.



Сфера поПовседневность как универсальный контекст принятия решений вседневности может рассматриваться как эмпирически наблюдаемая самостоятельная область человеческой жизнедеятельности, как синоним быта. Безусловно, такое понимание повседневности предполагает ее воздействие на процессы принятия решений в других, специализированных областях деятельности, но такое воздействие носит в значительной степени косвенный характер. К повседневности можно подходить и по-иному, как к стереотипному аспекту любой человеческой деятельности. В этом смысле оповседневниванию подвергаются научное исследование и художественная деятельность, политика и бизнес. С этой точки зрения повседневность — это сфера решения стандартных задач, где стабильность предпочтений сочетается с вариативностью средств. Социально-культурный фон, ценностные ориентиры не проблематизируются. В процессе принятия решений можно явственно проследить динамику целерационального поведения. Повседневность — это воронка, втягивающая в себя, трансформирующая любовь, дружбу, страдание, даже смерть.

Такой подход все же ограничивает воздействие повседневности на принятие решений: повседневность определяет преимущественно инструктивные виды решений, не охватывает все уровни принятия решений, концентрируясь на оперативном уровне в отличие от стратегического, на обыденном в отличие от профессионального.

В феноменологических исследованиях сделана попытка исследования мировоззренческих диспозиций повседневности, определяющих процессы оповседневнивания деятельности.

Субъект-объектная структурированность любого вида деятельности, интерсубъективность, дробность, фактичность сочетаются в повседневной установке с чувством очевидности, естественности, собственных оценок, отсутствием артикулированного рефлексивного процесса. К повседневному сознанию неприменимы традиционные характеристики целостного мировоззренческого образования: оно не предполагает описание мироустройства, картины мира, не склонно к выделению смысловых контуров «я», к описанию принципов взаимодействия человека и мира.

Повседневность при всей своей рутинности, привычности, повторяемости, очевидности не предполагает единственно возможных способов связи в мире объектов, не предполагает обязанностей субъекта перед культурными ценностями, строгого структурирования «я».

Поле повседневности не бесструктурно, но в то же время структурировано чисто ситуативно. «Я» полно скрытых смыслов и до конца нераскрываемо. Мир — это бесконечный мир возможностей, Повседневность как универсальный контекст принятия решений там «все возможно», мы следуем лишь правилам, которые в данный момент приемлемы, но не законам. Мир повседневности как бы двоится: за устойчивостью просвечивает ожидание чуда, ощущение богатства перспектив.

Все эти особенности состояния повседневности таковы, что не позволяют говорить о каком-то целостном мировоззрении, хотя и предполагают первичную расчлененность «я» и его окружения, очерчивают круг уверенностей, стимулирующих и оправдывающих принимаемые человеком решения. Причем эти особенности вполне доступны самонаблюдению, воплощены во множестве афоризмов житейской мудрости. Чуткость повседневности к необычному есть определенный способ рефлексии — разграничения каждодневного и экстраординарного. Парадоксальным образом повседневность — это ожидание праздника, чуда, нарушения правил. Мировоззренческая нейтральность повседневности не предполагает однозначной связи между повторяемостью и непреложностью. Повседневность, таким образом, не только воронка, втягивающая в себя, оповседневнивающая любую ситуацию, это еще и возможность расповседневнивания. Повседневность — своеобразный резервуар различных ситуаций, вариантов решений — от стандартных до самых экстраординарных. Третья особенность повседневного сознания связана с разделением «я» на функционально-ролевое, погруженное в сферу социальных конвенций, и базисное «я», внеситуативное, неструктурированное, претендующее на исключительность, переполненное смыслами, невоплощенное. Критический настрой базисного «я»

к прагматической функционально-ролевой сфере принятия решений вносит драматизм в процесс принятия решений. Стремление отложить на будущее принятие решения, желание снять с себя полноту ответственности за последствия уже принятого решения, следование социальной конъюнктуре, сиюминутности, сочетающееся с ощущением неподлинности происходящего, — вот те особенности повседневности, учет которых повысит эффективность принятия решений.

Повседневность — это сфера незавершенного, сфера предбытия:

здесь действуют не законы, но правила и ритуалы. В повседневности человек не свободен, но одновременно готов к изменению правил.

Ситуация повседневности, таким образом, — это «расстановка сил», диспозициональная структура, в рамках которой только и возможно принятие того или иного решения.

Повседневность может обнаруживать себя просто как непроблематичный фон принятия решений. Это воздействие с известными Повседневность как универсальный контекст принятия решений оговорками можно назвать внешним. Например, потеря какого-то привычного для нас предмета, связанного с ежедневным ритуалом подготовки к рабочему дню (обувной щетки, перчаток, проездного билета), может настолько выбить нас из колеи, что этот день можно считать потерянным для продуктивной профессиональной деятельности.

Существует и иной тип воздействия повседневности на процесс принятия решений, затрагивающий смысловые структуры личности. Этот тип взаимодействия можно назвать внутренним. Влияние повседневности обнаруживается в отдельных видах принятия решений, на каждом этапе процесса принятия решений. Наконец, повседневность существенно влияет на динамику этого процесса, его структуру. Универсализм повседневности проявляется не только во всеохватности ее влияния на различные элементы процесса принятия решений, но и в разнообразии, порой противоречивости этого влияния. В одном случае — например, при принятии инструктивных решений — повседневность как бы санкционирует действие субъекта в соответствии с правилами. Существуют ситуации, когда повседневность из фона познания выдвигается на первый план, и субъект, не оснащенный соответствующим теоретическим инструментарием, не готовый к принятию нестандартных решений, требующих инициативы, теоретической подготовки, широты кругозора, определенных нравственных качеств, оказывается в плену повседневного сознания. Ситуация, в которой решения принимает не субъект профессиональной, специализированной деятельности, но носитель повседневного сознания, — это принятие решений «по слабым сигналам». Целый ряд примеров приводит в своей монографии Г. В. Сорина: это и неадекватная реакция Сталина на сообщения о готовящемся нападении фашистской Германии на нашу страну, и неудачные действия руководства 7-го флота США при атаке на Перл-Харбор1.

Можно также напомнить и о Дубровке, приземлении иностранного частного самолета на Красной площади и пр. Либо субъект сталкивается с неожиданными обстоятельствами, либо информация для принятия стандартного решения недостаточна. В любом случае субъект сталкивается с ситуацией, к которой он профессионально не готов, которую не предвидел. Повседневное сознание, которое в данном случае оказывается «под рукой», может предложить два способа реагирования: либо незамечание чего-то Сорина Г. В. Принятие решений как интеллектуальная деятельность. М., 2005.

С. 120.

Повседневность как универсальный контекст принятия решений нового, тревожного, никак не соответствующего ожидаемому ходу событий, либо, напротив, безоглядную доверчивость по отношению к любому объяснению, спасительному предложению, упование на чудо. В данном случае может проявиться противоречивая природа повседневного сознания, в котором заключаются и тенденция к непреложному следованию привычному ходу вещей, нежелание менять правила, ломать стереотипы, и готовность ко всему, ожидание чуда, которое придет извне. «Жажда необыкновенного является великим недугом обыкновенных душ», — писал М. Метерлинк1. Такая готовность ко всему не есть выражение деятельно-творческого начала. Повседневному сознанию не свойственно богатство воображения. Оно не генерирует новые решения, но может принять те, которые будут импонировать часто не артикулируемой уверенности в их авторитетности, перспективности, общезначимости.

Одним из видов решений является так называемое адаптивное решение2, которое принимается под давлением обстоятельств и призвано нейтрализовать их негативное влияние, выполняя оборонительную функцию. И в данном случае влияние повседневности на процесс принятия адаптивного решения далеко не однозначно.

Например, к адаптивному виду решений относятся действия банковских вкладчиков перед лицом кризиса, или покупательские решения в условиях товарного дефицита, вынужденные покупки «про запас», или управленческое решение задержать своевременную выплату зарплаты в условиях нерентабельного функционирования предприятия, отсутствия кредитования и т. п. Жизнь вынуждает абитуриента, недобравшего балл при поступлении в желанный вуз, идти в другой, случайный для него. Часть этих решений является результатом серьезного анализа ситуации, в другом случае человек целиком вверяет свою судьбу рутинному течению событий и действует «как все».

Но среди них есть и псевдоадаптивные. Все эти решения принимаются как бы под давлением обстоятельств — «иного не дано». Не я выбираю, жизнь заставляет меня так поступать, решение за меня принимают жизнь, история, обстоятельства. В данном случае заявляет о себе такая черта повседневности, как анонимность, отказ от авторского решения, перекладывание ответственности на историю, жизнь, судьбу, авторитет и т. п. Псевдоадаптивные решения демонстрируют еще одну черту повседневного сознания — его бинаризм. Смысл Метерлинк М. Полн. собр. соч. Т. 2. Пг., 1915. С. 216.

См.: Менеджмент. М., 2005. С. 75–76.

Повседневность как универсальный контекст принятия решений «категоричности» повседневности раскрывается в приписываемой Наполеону фразе: «Или я, или Бурбоны, остальное все — интриги».

«Я» подлинное, «тайное» и «я» функциональное, «свое и чужое», нетронутое и поруганное — эти оппозиции предполагают изначальное самопрощение, самооправдание, концентрацию на себе, на «я» как образце. В этом отношении человек повседневности всегда прав.

Богатейший материал для изучения повседневной логики принятия решений дает анализ потребительских решений, решений в области профориентации, в сфере заботы о себе. Принято считать, что разделение решений на два уровня — обыденный и профессиональный — автоматически относит все названные типы решений к первой области. Но в наше время человек чаще всего не полагается на собственный здравый смысл и принимает решения в сфере индивидуально-бытовой «со знанием дела» — прибегает к совету специалистов, обращается к научным статьям, даже к статистическим выкладкам. Тем не менее исследователи приводят множество примеров намеренной иррациональности решения в покупательской сфере. Так, Д. Статт приводит примеры действенности рекламирования известными актерами товаров, релевантных сыгранным ими ролям. (Актер, сыгравший когда-то врача, успешно рекламирует лекарства1.) Очевидно, в данном случае дело не в чрезмерной доверчивости невежественного покупателя. Основную трудность представляет понимание сути принимаемого индивидом решения.

Акт покупки в данном случае может быть лишь символическим актом доверия и симпатии к любимому актеру. В свою очередь, такое объективированное выражение привязанности может быть манифестацией единения с теми, кто видит этого актера на экране вместе с нами. Столь сложный путь подтверждения своей социальной лояльности есть лишь свидетельство добровольности принятия решения о вхождении в современное общество и одновременно нежелание открыто признать себя лишь одним из многих.

Другой пример, приводимый Д. Статтом, подтверждает эту мысль. Если вы хотите призвать алкоголиков к здоровому образу жизни, ничто не заставит их пить меньше, однако известные алкоголики могут убедить их совершенно отказаться от пьянства2. В данном случае сила группового пристрастия подтверждается возможностью изменения правил внутри самой общности. Сложные проблемы, которые решаются челоСм.: Статт Д. СПб., 2003. С. 297.

См.: Там же. С. 301.

Повседневность как универсальный контекст принятия решений веком повседневности под видом проблем бытовых, свидетельствуют о мировоззренческой насыщенности повседневности. Повседневная установка не сводится к вере в непреложность существующего порядка, в неизбежность происходящего. В повседневности действуют не законы, но правила. Человек повседневности не может жить вне правил, но он готов к их замене. Анализ мотивов повседневного сознания позволяет говорить о том, что мировоззренческие диспозиции повседневности не просто влияют на принятие определенного решения, но определяют саму человеческую способность решать.

Повседневность вынуждает человека совершать ряд действий, которые направлены на его постоянное самоподтверждение, на отделение от окружающего мира, на признание его значительности и уникальности. В этом смысле бинаризм повседневности не тождественен признанию противоречивости мира: бинаризм имеет асимметричную структуру, он основан на противопоставлении своего «я» миру другого и других. Такое «принуждение повседневностью» к принятию решений может осознаваться до определенной степени самим человеком. Оно может происходить и в прямой, инструментальной форме, хотя аргументация в данном случае элементарна: «Как все, так и я». Однако чаще всего такое воздействие осознается в символической форме. Решение переставить мебель в доме часто вызвано не функционально-бытовой потребностью, как писал Ж. Бодрийар в своей ранней работе «Система вещей». Потребность быть организующим центром своего мира, символическая демонстрация возможностей жизнестроения стоит за решением поменять один порядок расположения предметов в доме на другой.

Итак, порой вполне определенные, предметно наполненные решения оказываются лишь оболочкой для принятия менее ощутимых, не локализованных предметно решений — это решения, связанные с утверждением собственного статуса, социально-функциональные, культурно-игровые (сознательно неправильно отвечая на вопрос социологической анкеты, респондент часто просто играет, показывая свою культурную осведомленность и дистанцированность от правил). Наконец, есть решения смысложизненные, когда за простыми, обыденными или же профессиональными действиями скрывается нечто иное. Другими словами, универсальность повседневности проявляется также и в том, что, актуализируя на самых разных уровнях субъект-объектную структуру человеческой деятельности, то обособляя, то сближая человека и его окружение, повседневность как бы постоянно подводит человека к ситуации принятия Повседневность как универсальный контекст принятия решений решений, к выбору определенного типа взаимоотношений с миром. Признание повседневности важнейшим фактором принятия решений позволяет за предметным уровнем принятия решений обнаружить иной культурно-игровой, социально-функциональный, жизненно-ориентационный. Обращение к многообразному воздействию повседневности на принятие решений позволяет внести уточнения, обогатить саму классификацию принятия решений.

Можно говорить о решении функционально-инструментальном, внешнем, и о решении социально-символическом, внутреннем.

Универсальное воздействие повседневности на процесс принятия решений проявляется и в возможности ее влияния на различные этапы принятия решений. Даже сама последовательность этапов процесса принятия решений порой определяется повседневной установкой. Всегда ли общепризнанная рациональная логика развертывания процесса принятия решений соблюдается в реальном процессе? Жизнь показывает, что это не так. Причины таких нарушений могут быть различны. Порой решение известно заранее, как это бывало в доперестроечный период, когда выдвижение кандидатов, всенародное обсуждение, голосование были не действительными этапами, а симуляциями уже готового решения. Иногда этап разведывательной деятельности не завершается и на второй стадии.

При выборе вуза, при совершении крупной покупки, выборе марки автомобиля, места работы готовые проекты, как бы отделенные от самого субъекта принятия решений, появляются иногда уже на первой стадии — стадии переговоров, разведки, как это происходит в современном социально-культурном пространстве, когда субъекту не нужно ничего изобретать, надо лишь выбрать. Информационная среда не подводит субъекта к экзистенциальному выбору, но лишь облегчает процесс принятия решений на стадии проекта, а иногда и на стадии разведки, предоставляя разнообразную аргументацию в пользу того или иного решения. Современная ситуация тем самым не накладывает ограничения на сферу влияния повседневности. Напротив, происходит своеобразная встреча интенсивных информационных потоков с установкой повседневности на накопление как материальных предметов, так и пока не востребованных духовных образований, которые в повседневном сознании приобретают свойства вещи как носителя неизменных свойств. Повседневность — это своеобразный резервуар культуры, склад не нужных пока (или «уже») вещей, это отсрочка творчества, поступка, выбора, решения. Повседневность в этом смысле — сфера предбытия и постбытия. СовременПовседневность как универсальный контекст принятия решений ная ситуация настолько расширяет этот «склад ненужных вещей», заполняя сознание человека самыми разнообразными сведениями, что создается реальная опасность остаться в этой сфере предбытия навеки. В этом смысле можно говорить о появлении «духовных Плюшкиных», с которыми не мог бы сравниться гоголевский Плюшкин с его коллекционированием сургучика, перышек, засохшего кулича, гвоздя, высохшего лимона, пресса для отсутствующей бумаги.

Тенденция повседневного сознания к духовному накопительству облегчается мозаичным характером современной культуры, отсутствием в ней жесткой структурированности, иерархичности. В данном случае сама ситуация принятия решения актуализирует мировоззренческий аспект повседневности, разрушая привычную классификацию на компетентного и некомпетентного субъектов. Мы как бы поручаем принять решение доверенному лицу, авторитетному эксперту — политическому лидеру, представителю массовой культуры или просто более успешному, более удачливому, обладающему располагающей внешностью. Такие социально-ориентационные факторы, как необходимость принятия публичных обязательств, потребность в социальном одобрении в процессе обсуждения качеств пищевых продуктов, могут повлиять на изменение пищевых привычек, как показали исследования К. Левина. Но что это, как не актуализация такой черты повседневной установки, как ощущение себя живущим в мире круговой поруки, мире зеркальных отражений?

Как аргументированно показывает в своем исследовании Г. В. Сорина, «структура и механизмы принятия решений не остаются стабильными и универсальными»1. Вместе с тем, как бы ни называли авторы один из предварительных этапов принятия решений — «выделение исходных альтернатив», «позиционный торг», «переговоры», «разведывательная деятельность», он присутствует в любом процессе принятия решений. Даже единоличное принятие решения предполагает переговоры с воображаемым оппонентом. Международные отношения, внутриполитические проблемы, семейные отношения, организация бизнеса не могут существовать вне переговорного процесса. «Нравится вам это или нет, но вы являетесь человеком, ведущим переговоры»2. Именно этот этап принятия решений позволяет выявить различные модусы состояния Сорина Г. В. Принятие решений как интеллектуальная деятельность. С. 107.

Фишер Р., Юри У. Путь к согласию или переговоры без поражения. М., 1992.

С. 18.

Повседневность как универсальный контекст принятия решений повседневности как контекста принятия решений, что позволяет с большей долей уверенности определить, к какому типу принятия решений склоняется субъект, какие способы обоснования он может предложить, какие формы и темпы реализации может избрать.

Переговорная ситуация, как правило, есть частный случай скрытого или явного конфликта интересов, разрешение которого предполагает в той или иной степени учет интересов участников переговоров. Конфликтное взаимодействие — это одновременное развертывание действия и контрдействия. Конфликт является формой реализации намерений его участников и одновременно — способом преодоления сопротивления противника. Переговорная стадия имеет отношение не только к типу решений, принимаемых коллективным субъектом. Даже решения индивидуальные предполагают в большей или меньшей степени внутренний диалог, переговоры с самим собой, как с руководителем, семьянином, представителем определенной конфессии, пола, национальности.

Переговоры — это определенная стадия в процессе достижения цели, в принятии совместного решения субъектами, интересы которых не совпадают. Кроме того, переговоры — это рациональнорегулируемый процесс, возможности его иррационализации ограниченны. Переговорный процесс предполагает выяснение взаимного уровня притязаний, анализ возможностей их реализации.

Переговоры также заранее предполагают самоограничение интересов участников. Рефлексивные процессы составляют постоянный «скрытый фон» переговоров. Вместе с тем рациональность, осознанность переговорного процесса имеет свои границы; осознаются только элементы конкретной переговорной ситуации. Смысложизненные установки участников, как правило, строятся на неосознанных мировоззренческих диспозициях повседневности.

От степени реалистичности субъекта принятия решений на стадии переговоров, от степени адекватности осознания своих интересов, возможностей, а иногда и форм укрывания собственной стратегии, от глубины проникновения в замыслы оппонента зависит их успех.

Повседневность, частично осознанная субъектом переговоров, становится и инструментом проникновения в стан противника.

Осознание установок повседневности как всеобщих означает, что мы осознаем их присутствие как в своем сознании, так и в сознании другого. Субъект принятия решений не анализирует причины появления мировоззренческих диспозиций повседневности в своПовседневность как универсальный контекст принятия решений ем сознании; для него важно ясно осознать их обязательное присутствие в каждом участнике процесса принятия решений.

Не менее важна и другая сторона перцептивного аспекта переговоров — прояснение на основе анализа реакций партнера его видения моего собственного поведения и дальнейшее направленное конструирование этого видения. Каждый участник переговоров хочет сделать тайные помыслы, тайное «я» противника явным, свое же собственное «я» — скрытым, тайным.

Для этого необходимо использовать процедуры идентификации — способности ставить себя на место другого, увидеть мир глазами другого. Особенность идентификации в переговорном процессе заключается, прежде всего, в ее сознательном характере. В данной ситуации идентификация не есть способ растопить лед одиночества. Она решает две задачи: задачу понять тайные замыслы другого, ощутить его слабости, пристрастия, склонности, идеалы и задачу мнимым согласием усыпить его бдительность. В первом случае идентификация сродни мысленному эксперименту. Во втором идентификация выражается в процедурах открытого, внешнего уподобления. Так, в «переговорном процессе» по поводу условий продажи мертвых душ Чичиков с Маниловым становится чувствительным и мечтательным, с Коробочкой ведет себя как прижимистый купец, в переговорах с Собакевичем проявляет озабоченность по поводу прочности государственных устоев, у Плюшкина превращается в глуповатого и бескорыстного доброхота. Причина неудачи переговоров с Ноздревым, иррационализации этих переговоров заключалась в поверхностно проведенной идентификации, осуществленной Чичиковым, в пренебрежении прихотливостью характера своего партнера.

Еще более сложная задача — это самоидентификация, умение отделить собственное внешнее поведение от внутренних действий, найти внутреннюю опору для своего скрытого «я». Только если участник переговоров ощущает себя как некую концентрацию силы, энергии, направленной вовне, ощущает себя как абсолютно самобытное единство, замкнутое в определенных контурах, не поддающееся разрушению, чувствует в себе способность противостоять внешним воздействиям, другими словами, только если он чувствует свое тайное превосходство, он может добиться успеха. Саморефлексивность, чувствительность, созерцательность, легкомыслие — качества, ставящие почти непреодолимые преграды на пути самоидентификации и неуместные в переговорном процессе. Данная установка может быть осуществлена только в рамках парадигмы Повседневность как универсальный контекст принятия решений обладания. Мировоззренческая установка на обладание складывается в недрах повседневности. Индивид различает свое скрытое «я»

и множество своих ролевых проявлений, которыми он свободно распоряжается, управляет, владеет. Внутреннее и внешнее в нем разделены как владелец и его собственность. По отношению к другому такой собственник стремится, напротив, обладать не его внешним, но скрытым, внутренним, его тайными помыслами и чувствами. «Обладать» по отношению к себе может означать способность к управлению не только своими ролевыми функциями, но и знаниями, умениями, ценностями, культурными достижениями. Переговорный процесс лишь актуализирует механизмы обладания, делает их составной частью процедуры самоидентификации.

Потребность выявить различные формы самоидентификации, соответствующие различным аспектам переговорного процесса, приводит к необходимости анализа различных типов обладания как отношения к миру человека повседневности. Участник переговоров имеет конкретную цель. Кроме того, он, как правило, говорит не от своего имени, но от имени «пославшего его» — экономической, политической, профессиональной, религиозной общности.

Следовательно, он, помимо целевой установки, имеет и установку ценностную, он обязан отстаивать идеалы определенной общности.

Уже здесь обнаруживается принципиальная двойственность позиции участника переговоров: необходимость принимать определенные решения, реагируя на шаги контрагента, «мыслить зеркально», с одной стороны, и, с другой стороны, обязательство пользоваться схемой решений, основанной на позиции ценностного превосходства той группы, к которой он принадлежит. Двойственный характер установок участников переговорного процесса в научной литературе оценивается довольно мягко как наличие различных интерпретаций переговорного процесса. Однако в переговорном процессе каждый из его участников оказывается носителем третьей установки, выступает инициатором третьей возможной интерпретации: он отстаивает самого себя, свой престиж, свое достоинство, собственную значимость, выступает носителем мира повседневности как мира непосредственной жизненности. Указанные три установки есть выражение того, что участник переговорного процесса одновременно причастен трем модификациям мира повседневности — миру витальному, миру цели и миру ценности. Логика этих трех миров с неодинаковой степенью полноты реализуется в каждом конкретном процессе принятия решений. Самоидентификация личности как предстаПовседневность как универсальный контекст принятия решений вителя витального мира неотделима от обладания особого рода — обладания-поглощения. Ту форму обладания, которая является господствующей в мире цели, можно назвать обладанием-управлением.

Сама цель представляется автономной от мира причин и следствий;

все окружающее, все участники переговорного процесса, да и он сам превращаются в средства ее достижения. В мире ценности осуществляется другая форма обладания — обладание-авторство. В переговорном процессе абсолютизация позиции обладателя как автора ценности делает его судьей, не признающим компромиссов, выступающим от имени добра, заранее безоговорочно осуждающим противника. Конфронтация участников переговоров предстает как столкновение абсолютного добра и мирового зла. Актуализация того или иного модуса повседневности оказывает влияние на всех этапах принятия решений, во многом определяет и тип принятия решений, и способы его обоснования. Так, решения инновационного характера могут быть как следствием глубоко продуманных шагов, так и выражением личных амбиций. Решения, принимаемые политическими лидерами в современных конфессиональных и этнических конфликтах, порой носят бескомпромиссный характер, они как бы изолированы от социокультурных, политических, экономических связей. Это симптом того, что субъект принятия решений является носителем ценностного модуса повседневного сознания.

Образ переговорного процесса как позиционной войны не вызывает симпатии у большинства современных исследователей в данной области.

Однако идиллическое бесконфликтное общение за столом переговоров, согласие и абсолютное взаимопонимание в семейных переговорах, разнообразных бытовых взаимодействиях скорее относятся к сфере социальной утопии. Повседневность как базовая реальность создает предпосылки как для максимального обособления и конфронтации участников переговоров, так и для взаимопонимания и достижения согласия. Логика повседневности, логика бинарных оппозиций — «свет — тьма», «добро — зло», «свое — чужое», «полезное — бесполезное» — логика конфликта целей, желаний, ценностей открывает перед участниками переговоров два пути завершения этапа «разведки», что в значительной степени влияет и на последующие этапы принятия конкретного решения. В одном случае конфликт разрешается лишь безусловной победой одной стороны, в другом — особым способом, доступным только символическому языку повседневности, преобразуется сама бинарная оппозиция и конфликт снимается.

Повседневность как универсальный контекст принятия решений повседневности как контекста принятия решений, что позволяет с большей долей уверенности определить, к какому типу принятия решений склоняется субъект, какие способы обоснования он может предложить, какие формы и темпы реализации может избрать.

Переговорная ситуация, как правило, есть частный случай скрытого или явного конфликта интересов, разрешение которого предполагает в той или иной степени учет интересов участников переговоров. Конфликтное взаимодействие — это одновременное развертывание действия и контрдействия. Конфликт является формой реализации намерений его участников и одновременно — способом преодоления сопротивления противника. Переговорная стадия имеет отношение не только к типу решений, принимаемых коллективным субъектом. Даже решения индивидуальные предполагают в большей или меньшей степени внутренний диалог, переговоры с самим собой, как с руководителем, семьянином, представителем определенной конфессии, пола, национальности.

Переговоры — это определенная стадия в процессе достижения цели, в принятии совместного решения субъектами, интересы которых не совпадают. Кроме того, переговоры — это рациональнорегулируемый процесс, возможности его иррационализации ограниченны. Переговорный процесс предполагает выяснение взаимного уровня притязаний, анализ возможностей их реализации.

Переговоры также заранее предполагают самоограничение интересов участников. Рефлексивные процессы составляют постоянный «скрытый фон» переговоров. Вместе с тем рациональность, осознанность переговорного процесса имеет свои границы; осознаются только элементы конкретной переговорной ситуации. Смысложизненные установки участников, как правило, строятся на неосознанных мировоззренческих диспозициях повседневности.

От степени реалистичности субъекта принятия решений на стадии переговоров, от степени адекватности осознания своих интересов, возможностей, а иногда и форм укрывания собственной стратегии, от глубины проникновения в замыслы оппонента зависит их успех.

Повседневность, частично осознанная субъектом переговоров, становится и инструментом проникновения в стан противника.

Осознание установок повседневности как всеобщих означает, что мы осознаем их присутствие как в своем сознании, так и в сознании другого. Субъект принятия решений не анализирует причины появления мировоззренческих диспозиций повседневности в своПовседневность как универсальный контекст принятия решений ем сознании; для него важно ясно осознать их обязательное присутствие в каждом участнике процесса принятия решений.

Не менее важна и другая сторона перцептивного аспекта переговоров — прояснение на основе анализа реакций партнера его видения моего собственного поведения и дальнейшее направленное конструирование этого видения. Каждый участник переговоров хочет сделать тайные помыслы, тайное «я» противника явным, свое же собственное «я» — скрытым, тайным.

Для этого необходимо использовать процедуры идентификации — способности ставить себя на место другого, увидеть мир глазами другого. Особенность идентификации в переговорном процессе заключается, прежде всего, в ее сознательном характере. В данной ситуации идентификация не есть способ растопить лед одиночества. Она решает две задачи: задачу понять тайные замыслы другого, ощутить его слабости, пристрастия, склонности, идеалы и задачу мнимым согласием усыпить его бдительность. В первом случае идентификация сродни мысленному эксперименту. Во втором идентификация выражается в процедурах открытого, внешнего уподобления. Так, в «переговорном процессе» по поводу условий продажи мертвых душ Чичиков с Маниловым становится чувствительным и мечтательным, с Коробочкой ведет себя как прижимистый купец, в переговорах с Собакевичем проявляет озабоченность по поводу прочности государственных устоев, у Плюшкина превращается в глуповатого и бескорыстного доброхота. Причина неудачи переговоров с Ноздревым, иррационализации этих переговоров заключалась в поверхностно проведенной идентификации, осуществленной Чичиковым, в пренебрежении прихотливостью характера своего партнера.

Еще более сложная задача — это самоидентификация, умение отделить собственное внешнее поведение от внутренних действий, найти внутреннюю опору для своего скрытого «я». Только если участник переговоров ощущает себя как некую концентрацию силы, энергии, направленной вовне, ощущает себя как абсолютно самобытное единство, замкнутое в определенных контурах, не поддающееся разрушению, чувствует в себе способность противостоять внешним воздействиям, другими словами, только если он чувствует свое тайное превосходство, он может добиться успеха. Саморефлексивность, чувствительность, созерцательность, легкомыслие — качества, ставящие почти непреодолимые преграды на пути самоидентификации и неуместные в переговорном процессе. Данная установка может быть осуществлена только в рамках парадигмы Повседневность как универсальный контекст принятия решений обладания. Мировоззренческая установка на обладание складывается в недрах повседневности. Индивид различает свое скрытое «я»

и множество своих ролевых проявлений, которыми он свободно распоряжается, управляет, владеет. Внутреннее и внешнее в нем разделены как владелец и его собственность. По отношению к другому такой собственник стремится, напротив, обладать не его внешним, но скрытым, внутренним, его тайными помыслами и чувствами. «Обладать» по отношению к себе может означать способность к управлению не только своими ролевыми функциями, но и знаниями, умениями, ценностями, культурными достижениями. Переговорный процесс лишь актуализирует механизмы обладания, делает их составной частью процедуры самоидентификации.

Потребность выявить различные формы самоидентификации, соответствующие различным аспектам переговорного процесса, приводит к необходимости анализа различных типов обладания как отношения к миру человека повседневности. Участник переговоров имеет конкретную цель. Кроме того, он, как правило, говорит не от своего имени, но от имени «пославшего его» — экономической, политической, профессиональной, религиозной общности.

Следовательно, он, помимо целевой установки, имеет и установку ценностную, он обязан отстаивать идеалы определенной общности.

Уже здесь обнаруживается принципиальная двойственность позиции участника переговоров: необходимость принимать определенные решения, реагируя на шаги контрагента, «мыслить зеркально», с одной стороны, и, с другой стороны, обязательство пользоваться схемой решений, основанной на позиции ценностного превосходства той группы, к которой он принадлежит. Двойственный характер установок участников переговорного процесса в научной литературе оценивается довольно мягко как наличие различных интерпретаций переговорного процесса. Однако в переговорном процессе каждый из его участников оказывается носителем третьей установки, выступает инициатором третьей возможной интерпретации: он отстаивает самого себя, свой престиж, свое достоинство, собственную значимость, выступает носителем мира повседневности как мира непосредственной жизненности. Указанные три установки есть выражение того, что участник переговорного процесса одновременно причастен трем модификациям мира повседневности — миру витальному, миру цели и миру ценности. Логика этих трех миров с неодинаковой степенью полноты реализуется в каждом конкретном процессе принятия решений. Самоидентификация личности как предстаПовседневность как универсальный контекст принятия решений вителя витального мира неотделима от обладания особого рода — обладания-поглощения. Ту форму обладания, которая является господствующей в мире цели, можно назвать обладанием-управлением.

Сама цель представляется автономной от мира причин и следствий;

все окружающее, все участники переговорного процесса, да и он сам превращаются в средства ее достижения. В мире ценности осуществляется другая форма обладания — обладание-авторство. В переговорном процессе абсолютизация позиции обладателя как автора ценности делает его судьей, не признающим компромиссов, выступающим от имени добра, заранее безоговорочно осуждающим противника. Конфронтация участников переговоров предстает как столкновение абсолютного добра и мирового зла. Актуализация того или иного модуса повседневности оказывает влияние на всех этапах принятия решений, во многом определяет и тип принятия решений, и способы его обоснования. Так, решения инновационного характера могут быть как следствием глубоко продуманных шагов, так и выражением личных амбиций. Решения, принимаемые политическими лидерами в современных конфессиональных и этнических конфликтах, порой носят бескомпромиссный характер, они как бы изолированы от социокультурных, политических, экономических связей. Это симптом того, что субъект принятия решений является носителем ценностного модуса повседневного сознания.

Образ переговорного процесса как позиционной войны не вызывает симпатии у большинства современных исследователей в данной области.

Однако идиллическое бесконфликтное общение за столом переговоров, согласие и абсолютное взаимопонимание в семейных переговорах, разнообразных бытовых взаимодействиях скорее относятся к сфере социальной утопии. Повседневность как базовая реальность создает предпосылки как для максимального обособления и конфронтации участников переговоров, так и для взаимопонимания и достижения согласия. Логика повседневности, логика бинарных оппозиций — «свет — тьма», «добро — зло», «свое — чужое», «полезное — бесполезное» — логика конфликта целей, желаний, ценностей открывает перед участниками переговоров два пути завершения этапа «разведки», что в значительной степени влияет и на последующие этапы принятия конкретного решения. В одном случае конфликт разрешается лишь безусловной победой одной стороны, в другом — особым способом, доступным только символическому языку повседневности, преобразуется сама бинарная оппозиция и конфликт снимается.

Повседневность как универсальный контекст принятия решений В первом случае переговорный процесс понуждает отнять у противника право на собственную позицию, оценку, право на само участие в процессе принятия решений. Переговоры превращаются в погоню, выслеживание, схватывание, поглощение. Соответственно, погоня предполагает убегание, сокрытие, сопротивление.

Выслеживание как когнитивная процедура чаще всего приобретает вопросно-ответную форму. Вопрос требует ответа, он заставляет противника выдать какую-то часть себя, дать себя выследить.

Вопрос, по существу, является скрытым допросом. Прекратить допрос-выслеживание можно молчанием, уходом в сторону, превращением — ролевым («фальшивым») ответом, явной демонстрацией своего безразличия, превращения себя в безжизненное, «нежелающее» тело1. Это тактика укрывания своей истинной позиции, своего подлинного «я». Однако представление о том единственном, подлинном, тайном, что является целью переговоров-погони, присутствует в сознании каждого из участников-противников. Поэтому невольно каждый ответ намекает, скрывая, на нечто иное, каждый вопрос приближает к долгожданному мигу овладения, осуждения, осмеяния, поглощения. Г. В. Сорина удачно аккумулирует эти смысловые оттенки в понятии «властной функции вопроса»2.

Возможен и иной сценарий разрешения конфликтных ситуаций в процессе принятия решений. Апелляция к архаическим структурам повседневного сознания может способствовать оптимизации этого процесса. Именно в повседневном сознании присутствует функция посредника — «доверенного лица», которое может взять на хранение и в нужный момент выдать мне знания, идеалы, принципы, еще не присвоенные мной, не ставшие моими. Имеется в виду не некий конкретный индивид — координатор переговоров, не специалистэксперт и не компьютер. Выдать в пользование, обменять позиции, идеи, знания можно только в смысле символическом, в смысле совершения особых интерпретационных актов. Субъектом такого рода деятельности является рефлексивная ипостась «я», непосредственно выключенная из процесса переговоров. Рефлексивное «я»

принципиально не обрастает жизненным миром, оно остается как бы вовне, исследуя возможности и границы каждого из модусов мира повседневности. Рефлексивное «я» — это эксперт по целостО телесной символике общения см. подробнее: Канетти Э. Масса и власть.

М., 1997.

См.: Сорина Г. В. Принятие решений как интеллектуальная деятельность. С. 205.

Повседневность как универсальный контекст принятия решений ности, ограничивающий притязания каждого из жизненных миров, организующий символический обмен и латающий разрывы в коммуникационном поле. Таким образом, структура повседневности такова, что она требует выхода за собственные рамки, она апеллирует к иному. В этом смысле классический тип рациональности востребован повседневностью, инициируется ею.

Только рефлексивное «я» может выявить этот скрытый уровень, определить тип жизненного мира, в котором развертываются переговоры, и соответственно ему выбрать стратегию компромисса, прямой конфронтации, игнорирования конфликта, соглашательства и т. п. Все эти действия совсем не предполагают абстрактного теоретизирования; чаще всего они осуществляются в символической форме обмена. Понятие обмена в социальной теории многозначно, информационный обмен — лишь один из аспектов обменных отношений. Если на первом, преднамеренном уровне обмен носит информационный характер, то на втором, «фоновом»

уровне обмен является выражением и закреплением социального отношения взаимоограничения. Обмен на предметном уровне часто лишь скрывает другой обмен. Герой кинофильма Мела Гибсона «Расплата» внешне хочет довести до конца переговоры с преступной группировкой по поводу получения вознаграждения за выполненную работу. Но за этим торгом стоит стремление к другому обмену, другой расплате, основанной на сложном переплетении чувства мести, стремления к справедливости, к восстановлению достоинства. Расхождение между этими двумя уровнями переговоров выражены в скрупулезной точности экономических притязаний героя и не знающим никаких ограничений чувством мести.

Если, например, частное сообщение, содержащее определенное директивное предписание, оценивается получателем на фоне оппозиции ценностного универсума «свобода — рабство», то эффективность таких переговоров будет невысока. Однако возможно изменить фоновые представления с помощью особой процедуры, получившей название бриколажа. Термин, введенный К. Леви-Стросом, буквально означает «удар отскоком от борта бильярдного шара». Фактически же бриколаж означает особую технику примирения противоречий с помощью «обходного пути». Непримиримую оппозицию «свобода — рабство» можно смягчить и незаметно увести в сторону следующим образом: обмен свободы на рабство невозможен, но имеет смысл обменять свободный выбор профессии на материальное благополучие. Хотя связь с исходной проблемой сохраняется (что есть материПовседневность как универсальный контекст принятия решений альное благополучие, как не духовное рабство?), но конфронтация ослабляется. Противоречие совсем исчезает, если производную оппозицию заменить на следующую пару понятий: «свободное время — свободный доступ к материальным и духовным благам». Связь с исходными оппозициями сохраняется, но конфликт полностью снят, обмен эквивалентен: «свобода» обменивается на «свободу». Разрыв в коммуникационном поле преодолен.

Своеобразной иллюстрацией метода бриколажа могут служить известные поэтические строки:

«Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать». В первой строке формулируется оппозиция вдохновения (духовного процесса, неотделимого от его носителя) и обезличенного мира отношений купли-продажи. Рукопись есть материальная оболочка результата вдохновения, поэтому как-то связана с ним. Теперь материальное (рукопись) обменивается на материальное (деньги). Символический характер связи различных этапов эволюции исходного противоречия открывает неограниченные возможности использования данного метода в политической сфере, в области национальных, семейных контактов, в бытовой сфере. Диффузный, нерасчлененный характер восприятия исходной оппозиции повседневным сознанием позволяет как произвольно заострять, так и ослаблять существующие противоречия в процессе принятия решений. Смысловой сдвиг оппозиции, производимый в операции бриколажа, основан не на связи «причина — следствие», но на связи «целое — часть», не на логике выведения, но на логике отождествления, мифологической логике.

Поверхностное сходство оборачивается нерасторжимой связью, внешнее неразличимо с внутренним.

Универсальность влияния повседневности на процесс принятия решений проявляется прежде всего в том, что повседневность инициирует саму человеческую способность принимать решения, действовать: приспосабливаться к миру, подчиняться ему, использовать его, преодолевать. Воздействие повседневности не подчиняется алгоритму; оно противоречиво и многообразно, допускает самые разнообразные сценарии принятия решений. Повседневность воздействует на все стадии принятия решений и является условием различных типов решений — от инструктивного до инновационного. Наконец, формы реализации принятого решения, приемы повышения его эффективности также во многом зависят от модусов повседневного сознания. Интерпретация принятого решения, его ассимиляция социокультурной средой определяется мировоззренческими диспозициями повседневности.

Похожие работы:

«УДК 629.039.58 А.Н. Луценко (Дальневосточный государственный университет путей сообщения, г. Хабаровск; e-mail: andyhab@mail.ru) О ПРИМЕНЕНИИ ИННОВАЦИОННЫХ СОРБЕНТОВ И УСТРОЙСТВ ДЛЯ ЛИКВИДАЦИИ РАЗЛИВОВ НЕФТИ И НЕФТЕПРОДУКТОВ Приведён анализ использования сорбентов при...»

«Modern Phytomorphology 6: 209–215, 2014 УДК 581.33 МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ РАЗНЫХ ВОЗРАСТНЫХ СОСТОЯНИЙ РЕДКОГО, ЭНДЕМИЧНОГО РАСТЕНИЯ IKONNIKOVIA KAUFMANNIANA (REGEL) LINCZ. Каримэ Т. Абидкулова *, Наштай М. Мухитдинов, Абибулла А. Аметов, Алибек Ыд...»

«Вице-президентам ОАО "РЖД" (по списку) Начальникам департаментов управлений и филиалов ОАО"РЖД" (по списку) №ИСХ. ^ 93^,01^^ pCf_ 2 0 ^ ^ Анализ состояния условий и охранытруда вОАО "РЖД" за2012г. Направляю анализ состояния условий и...»

«Page 1 of 5 Мифы и реальность об опресннной воде* Проф., д-р М. Рудник. НТА "ЭИ" В Бюллетене №3-2016 Реховотского Дома ученых и специалистов, на сайте www.rehes.org, размещены расширенные тезисы моего доклада "Питьевая вода Израиля", прочитанного на семина...»

«53 лей" (там же. Л. 132). А в докладе, выступлениях на коллегии "эти серьезные вопросы были полностью обойдены, ни одного слова о наличии подобных фактов и необходимости усиления борьбы с ними не было сказано. На заседании к...»

«тельных нервов". В 1907 г. В.К. фон Анреп избран по первому разряду городских избирателей в III Государственную думу как член Союза 17 октября в Санкт-Петербурге. В Думе вошел в бюджетную комиссию и в комиссию по народному образованию (в последней был председат...»

«На пути к окончательному освобождению объекта от субъекта Л е в и Р. Б р а й а н т Леви Р. Брайант. Доктор философии, TOWARDS A FINALLY SUBJECTLESS профессор философии Коллин-колледжа OBJECT городского...»

«ОЦЕНКА УРОВНЯ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ В РОССИИ (НА ПРИМЕРЕ ОРЕНБУРГСКОЙ ОБЛАСТИ) Перминова М.С., Костенко Н.Н. Оренбургский государственный университет, г. Оренбург Последнее время для России было ознаменовано изменением ее роли и места в мировом соо...»

«Ольга Ледяева, Родовые муки грядущей славы – 2, 27.01.13. Родовые муки грядущей славы – 2 Вера – это сотрудничество с Богом. Надеющиеся на Господа обновятся в "В мире будете иметь скорбь.". силе. "Но печаль ваша в радость будет". Обетования Божьи делают нас Бог не отменяет Своё пророче...»

«К ОМ М Е НТ А Р И Й Н А Л АМ Р И М Т ОМ I. Л Е К Ц И Я 8 Как обычно, развейте правильную мотивацию. Слушайте это учение с мотивацией укротить свой ум, сделать его здоровым. Мы подошли к теме анализ десяти негативных карм. Когда вы проводит...»

«Социология массовых коммуникаций © 2000 г. О.Ф. ПИРОНКОВА ЖИВЫЕ НОВОСТИ, ИЛИ О ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВЕ В ТЕЛЕВИЗИОННОМ ЭФИРЕ ПИРОНКОВА Оксана Феликсовна аспирантка Института социологии НАН Украины. Ни га...»

«Рецепты повышения лактации у кормящей кошки В первую очередь нужно обеспечить для кошки и во время беременности и во время лактации здоровое питание богатое витаминами.Молокогонные средства: 1. 8-10 шт. очищенного толченого грецкого оре...»









 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.