WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ КУЛЬТУРНОГО КОМПОНЕНТА В АНГЛОЯЗЫЧНОЙ ЮРИДИЧЕСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ (на материале терминосистем Англии, Шотландии и США) ...»

-- [ Страница 2 ] --

1. Британская правовая терминосистема (Chancellor of the Exchequer брит.

министр финансов)

2. Терминологические единицы, встречающиеся только в шотландской и американской правовых терминосистемах (circuit court шотл. выездной суд присяжных; амер. 1. выездная сессия окружного суда (в ряде штатов США) 2. ист. Федеральный окружной суд (в США до 1912 г.))

3. Терминологические единицы, встречающиеся только в английской и американской правовых терминосистемах (county attorney амер.

окружной атторней; англ. атторней графства)

4. Терминосистемы некоторых штатов, имеющих общие терминологические единицы с шотландской правовой терминосистемой из-за общего для этих терминосистем тяготения к континентальной системе права circuit court шотл. выездной суд присяжных; амер. 1.

выездная сессия окружного суда (в ряде штатов США)

5. Терминосистемы некоторых штатов США, обладающие определенными уникальными особенностями (amicable compounder (в штате Луизиана))

6. Терминологические системы отдельных графств Англии (например, Кент) или Лондона как столицы государства с некоторыми особенностями правовой системы (gavelkind (Кент), Old Bailey (Лондон))

7. Терминосистема Уэльса (ист. the laws of Hywel Dda (Welsh), Howel the Good (English))

8. Терминосистема Северной Ирландии (Ulster (tenant-right) custom ирл.) Проанализируем представленную схему более подробно. В первую очередь необходимо отметить, что на ней представлены общности терминов разной степени системности: терминосистемы, терминология и общности терминологических единиц, которые трудно отнести к первым двум видам.



Так, в центре схемы при пересечении трех основных исследуемых терминосистем, английской, американской и шотландской, находится общеанглийская терминология. При пересечении терминосистем в областях (2) и (3) представлены, соответственно, терминологические единицы, встречающиеся только в шотландской и американской правовых терминосистемах и терминологические единицы, встречающиеся только в английской и американской правовых терминосистемах.

Такие взаимоотношения терминологических общностей обусловлены следующими закономерностями.

1. В английском языке права следует различать, с одной стороны, общеанглийскую правовую терминологию, в которой присутствует вариантность терминов, терминонимов и номенов, и, с другой стороны, культурно-правовые историко-территориальные терминосистемы, в которых за терминами закреплено строго зафиксированное в нормативноправовых источниках правовое понятие.

2. Исторически развились некоторые терминологические единицы, существующие в только двух-трех определенных терминосистемах (2) и (3) и имеющие разные значения. Их нельзя объединить в отдельные терминосистемы, однако их существование указывает на общность развития систем права и соотнесенных с ними правовых терминосистем соответствующих государств.

3. Особые случаи англоязычных правовых терминосистем отмечены следующими цифрами: (1) – Британская правовая терминосистема, представленная терминами, общими для всего Соединенного королевства.

(4) Терминосистемы некоторых штатов США, которые имеют общие терминологические единицы с шотландской правовой терминосистемой изза общего для этих терминосистем тяготения к континентальной системе права. Следовательно, на схеме область этих терминосистем имеет перекрытия с шотландской и американской терминосистемами в тех областях, где имеются соответствия в развитии этих терминосистем. (5) Терминосистемы некоторых штатов США, обладающие определенными особенностями. (6) Терминологические системы отдельных графств Англии (например, Кент) или Лондона как столицы государства, обладающей некоторыми особенностями правовой системы; (7) Терминосистема Уэльса; (8) Терминосистема Северной Ирландии.





Последние три терминосистемы чрезвычайно схожи с терминосистемой Англии в силу исторических причин.

Следует различать случаи, (1) когда разным терминологическим общностям принадлежат сами термины (как сложные лингво-правовые знаки: их языковой субстрат, концептуальный (понятийный) суперстрат и терминологическая сущность) и (2) когда разным терминологическим общностям принадлежат значения этих терминов либо словосочетания, в которые входит данный терминологический компонент. В первом случае существует два возможных варианта: (а) термины, встречающиеся в разных терминосистемах отсутствуют в общеанглийской терминологии и других терминосистемах (термин как лингво-правовой знак, в единстве его содержания и формы, языкового субстрата) и (б) принадлежащие разным правовым терминосистемам разные языковые субстраты соотнесены с одним и тем же или схожи с концептуальным (понятийным) суперстратом.

В случае (а) необходимо выявить национально-правовой компонент значения термина, определить, с какой правовой реалией той или иной правовой системы он соотносится. Например: compear шотл. явиться в суд;

выступать, вести дело в суде. Данного языкового субстрата (данной лексической единицы) нет ни в общелитературном английском языке, ни в общеанглийской юридической терминологии, следовательно, это пример уникальной терминологической единицы с культурным компонентом значения.

В случае (б) следует говорить о синонимии терминов.

Например, синонимия присутствует в следующих терминологических сочетаниях:

borstal trainee англ. несовершеннолетний нарушитель, подвергнутый исправительному перевоспитанию в борстале и juvenile trainee амер.

несовершеннолетний деликвент, подвергнутый исправительному перевоспитанию. Обозначаемые данными единицами правовые реалии (система исправительных учреждений) отличаются в правовых системах Великобритании и США, в то время как сущность системы исправления остается аналогичной.

Во втором случае можно говорить о семантической вариантности терминологических единиц – их полисемии.

Приведем более подробные примеры терминологических единиц, иллюстрирующих развитие полисемии в терминологических общностях, представленных на схеме. Необходимо отметить, что часто не весь термин, а лишь отдельные значения многозначного термина относятся к разным областям, отраженным на схеме.

Так, например, словарная статья common содержит следующие значения [АРЮС]: common 1. общеангл., общеупотребит. община; брит. the Commons палата общин 2. общеангл. общинная земля, выгон 3. общеангл.

право на пользование землей, сервитут 4. мн. ч. гласные в муниципальном совете (в Лондоне) В данной словарной статье значение 1. не относится к терминологическим, а представляет собой общелитературное значение, данная лексическая единица выступает здесь как слово общелитературного языка. В процессе терминологизации возникает значение, относящееся к области (1) на представленной схеме – британский термин, относящийся к области государственного устройства, а точнее – к организации представительной власти. Значения 2. и 3. относятся к центральной части схемы – общеанглийской правовой терминологии и их соотношение определяется как «предмет правоотношений – право на пользование этим предметом земельных правоотношений». Значение 4. относится к областям, обозначенным на схеме цифрой (6), как значение, характерное для правовой терминосистемы Лондона. Следует отметить, что британское и лондонское значения данной единицы оказывают влияние на грамматику данного слова – употребление с артиклем the и во множественном числе и написание с заглавной буквы в первом случае и множественное число во втором случае.

К области (6) относится и значение единицы keys, отражающей особенности права острова Мэн:

англ. коммонеры (члены нижней палаты keys парламента острова Мэн) англ. инструменты, при помощи которых King’s ~ взламывается дверь в квартиру лица, подлежащего аресту Причем в составе приведенного в данной словарной статье словосочетания данный термин получает совершенно иное значение, относящееся к области, названной на схеме «английская правовая терминосистема».

В следующей словарной статье приведено словосочетание, относящееся к области (8), представляющей немногочисленные примеры особенностей терминосистемы права Северной Ирландии.

общеангл.1. обычай; обычное право 2. мн.ч.

custom таможенные пошлины

–  –  –

На примере термина house, образовавшегося путем терминологизации общелитературного слова, а также терминологических сочетаний с этим элементом можно проиллюстрировать еще некоторые приведенные на схеме области. Так, например, амер. палата представителей house (ср7. англ.) Данное значение относится к области, названной на схеме «Американская правовая терминосистема».

В части А-РГ, представляющей английскую правовую терминосистему приводятся следующие значения:

–  –  –

амер. палата представителей ~ of Representatives В английской же части глоссария А-РГ приведены следующие терминологические словосочетания:

–  –  –

Довольно интересным представляются случаи, когда термин используется только в американской и шотландской терминосистемах.

Этот термин может иметь разные значения, например:

Шотл.

panel (ср. амер.) шотл. подсудимый Амер.

амер. комитет палаты представителей / сената panel (ср. шотл.) Этот термин совсем отсутствует в общеанглийской терминологии или собственно английской терминосистеме и обозначен на схеме цифрой (2).

К общеанглийской терминологии относятся и такие случаи, когда у термина нет общеанглийского значения. То есть термин существует во всех трех основных терминосистемах, но везде имеет свое значение.

Например:

шотландская терминосистема:

«ординарий» (один из судей сессионного суда) ordinary ( ср. амер.), в Шотландии (ср. англ.) американская терминосистема (в некоторых штатах США):

–  –  –

англ. заключенный «обычного класса», trainable ~ имеющий основания для перевода на режим исправительного перевоспитания Таким образом, можно проследить, как кроме общеанглийского терминологического значения («член суда, ординарный судья»), которое возникло на основе общеупотребительного значения прилагательного («обычный, нормальный, существующий в обычном порядке»), в правовой терминосистеме Англии развилось значение, относящееся к уголовноисполнительному праву («заключенный…»). Общеанглийское значение «судья…» получило специфическое развитие и уточнение в терминосистемах Шотландии и некоторых штатов США: ««ординарий» (один из судей сессионного суда) в Шотландии» и «судья по наследственным делам в некоторых штатах США» соответственно. Последний термин относится к области (4) на схеме.

Итак, приведенные примеры показывают сложность современной англоязычной правовой терминологии, сосуществующих правовых терминосистем и особенностей отдельных терминологических единиц.

Принцип системности реализуется в совокупности центробежных и центростремительных тенденций развития отдельных англоязычных юридических терминосистем и общеанглийской юридической терминологии.

Значительное разнообразие правовых терминологических англоязычных общностей объясняется историческими причинами: экстралингвистическими особенностями развития культуры, языка и права сообществ и государственных образований, а также особенностями этимологии языкового субстрата термина и развития правовых понятий-концептов (как понятийного суперстрата термина).

1.2 Семиотический аспект исследования терминологических единиц

Как любое слово термин может быть представлен как знак.

Семиотический аспект исследования терминологических единиц дает основы понимания соотношения плана содержания и плана выражения терминологических единиц, что важно для выявления соотношения проблем семантики термина, мотивированности термина и терминообразования, а также проблем лексической и семантической вариантности. Постановка проблемы соотношения структурализма и семантизма, подчеркивающих важность рассмотрения плана выражения и единиц языка во всей полноте структурных связей, с одной стороны, и плана содержания языковых единиц в первую очередь, с другой стороны, подробно излагалась в отечественном языкознании [Комлев 2006: 8].

К фундаментальным работам по семиотике относятся исследования Ч.

Пирса, Ф. де Соссюра, Ч. Морриса, К. Леви-Стросса, Московского лингвистического кружка (Р.О. Якобсона, Г.О. Винокура, А.А.

Реформатского и др.), С.О. Карцевского, школы психологов (Л.С.

Выготского, А.Р. Лурии и др.), В.Н. Топорова, Ю.М. Лотмана, Ю.С.

Степанова и др. Так, Ю.С. Степанов определяет круг вопросов семиотических исследований следующим образом: «сначала исследования вращаются главным образом вокруг синтактики (синтаксиса, композиции, «морфологии текста»), затем переносятся в область семантики (отношения элементов к внешнему миру, означивания мира, его категоризации, статичной «картины мира») и, наконец, в самые последние годы переключаются в сферу прагматики (говорящего и пишущего субъекта, его различных «Я», отношений между говорящим и слушающим, отправителем и адресатом, словесного воздействия, убеждения и т.

п.)…» [Степанов 2001б:

8]. Подробное изложение истории семиотики и ее современных проблем содержится в работе С.В. Гринва-Гриневича и Э.А. Сорокиной [2012].

Е.С. Кубрякова определяла знак как «нечто воспринимаемое, образующее тело знака и представляющее в языковом коллективе как сообществе интерпретаторов некое содержание, которое заменяет означаемое или обозначаемое в языковых и метаязыковых операциях в каком-то отношении (интерпретанта 1) и для достижения определенного эффекта (интерпретанта 2)» [Кубрякова 2004: 503-504].

Семиотические вопросы исследования терминологических единиц с точки зрения семиотики коммуникантов рассматривалась, например, в работах Т.Б. Назаровой [Назарова 2003, Назарова, Буданова, 2006]. Так, исследователь утверждает: «Знаковая ситуация не есть синоним языковой или коммуникативной ситуации. Для того, чтобы коммуникативный акт мог рассматриваться как знаковая ситуация, он должен передавать не только значения и смыслы, но и содержать указания на некие обобщенноинвариантные сущности (понятия, явления, категории и т.д.), объективно существующие за пределами самой ситуации общения, но необходимые для ее более глубокого понимания». Приводя пример анализа текстов с бизнестерминологией, общеизвестной и специальной, авторы показывают, что «… семиотически значимой характеристикой участников ситуации общения является указание на мир бизнеса (the world of business). В отсутствие общеупотребительной терминологии из диалога исчезла бы столь существенная семиотическая составляющая» [Назарова 2003: 47].

Отметим, что в свете подобных положений, англоязычные юридические терминологические единицы с культурным компонентом значения указывают не только на контекст специальной области знания (юриспруденции), но и на определенный историко-территориальный контекст употребления этой теории.

Е.Г. Беляевская характеризует особенности модели языкового знака, учитывающей предыдущие состояния означаемого и означающего, отмечая, что «след» диахронии в языковом знаке играет роль его внутренней формы, являющейся носителем информации о культуре социума. Обнаружить внутреннюю форму языкового знака можно посредством последовательного разложения образов, лежащих в основе семантики языковых единиц, и выделения их концептуальных составляющих [Беляевская 2012: 85].

На анализируемом материале англоязычных юридических терминов можно наглядно проиллюстрировать теорию терминологического знака, разработанную В.М. Лейчиком.

Компонентами термина, по мнению ученого, являются:

а) языковой субстрат (звуковой и графический компоненты, т.е.

словесная оболочка);

б) логический суперстрат (содержательные признаки термина);

в) терминологическая сущность (содержательная, функциональная и формальная структура, которая позволяет термину выполнять функции собственно термина). К ним относятся наименее спорные признаки термина:

системность, точность значения, устойчивость и воспроизводимость в речи.

Поскольку структура термина включает языковой субстрат, то многие требования, предъявляемые к термину, автоматически невыполнимы (отсутствие синонимии, однозначность, краткость и другие) [Лейчик 2009:46].

Рассмотрим работы по философии термина как знака. Исследование юридических терминов, обозначающих реалии, в семиотическом аспекте связано с изучением их как лингво-правовых знаков, содержащих культурный компонент значения.

В истории языкознания отношение к семиотике и отражению культуры в языке последовательно изменялось. Есть мнение, что структуралисты, и в частности Ф. де Соссюр, рассматривали лингвистику как изучение языка в самом себе (систему, подчиняющуюся своему собственному порядку), а Р.

Якобсон расширял поле деятельности языкознания, включая в него и семиотику. Эта тенденция достигала максимализма в высказываниях Г.

Щедровицкого, который утверждал, что «язык, рассматриваемый вне мышления, культуры, деятельности есть просто ничто» [Цит.

по: Розин 2001:

20]. Однако, обращаясь непосредственно к работам Ф. де Соссюра можно обнаружить, что уже его «методология – различение языка и речи, синхронии и диахронии, предложенный им анализ языкового знака – вышла за рамки собственно лингвистики, найдя плодотворное применение в целом ряде гуманитарных наук, от этнологии до психоанализа» [Соссюр Ф. де 1999: 4].

Ученик Г.П. Щедровицкого, В.М. Розин, обосновывает собственную позицию на этот счет. В конце XIX и в ХХ столетии для решения задач объяснения развития, различения контекстов и случаев употребления, пришлось традиционные объекты изучения, такие как язык, включать в новые контексты. Так, язык стали рассматривать применительно к процессам коммуникации. В этой ситуации семиотический подход позволяет соединить традиционные предметы и объекты изучения с практической деятельностью, коммуникацией и развитием [Розин 2001: 23].

Для нашего научного исследования это означает включение юридических терминов, обозначающих реалии в контексты употребления в разных национально-правовых системах (Англии, Шотландии, США и др.).

Одна из основных задач семиотики в данном аспекте – построение классификаций знаковых систем. Каждый такой класс (тип) задает свой особый случай связи традиционного объекта изучения с выбранным контекстом (образованием) [Розин 2001: 25]. Так, нами было установлено, что термины, обозначающие реалии, либо изменяют свое значение в зависимости от контекста употребления в той или иной историкотерриториальной правовой терминосистеме, либо существуют только в одной такой терминосистеме (отсутствуют в общеанглийской правовой терминологии). Это означает, что юридический термин, обозначающий культурно-правовую реалию, – это знак, план содержания которого не одинаков для специалистов, работающих в разных правовых контекстах, что объясняется не только лингвистическими причинами.

Необходимо иметь в виду, что любая юридическая формула, определение, понятие, термин – это также знак правовой семиотической системы. Причем референт, к которому он «отсылает» – также абстрактное понятие. Юриспруденция оперирует такими категориями как «долг, вина, состав преступления, обязательство, вещное право» и др., многие из которых не имеют никакого материального воплощения. Наглядно это можно проиллюстрировать на различиях понятий «предмет кражи» – например, часы – материальный предмет, и «объект кражи» – абсолютное отношение собственности (т.е. юридическая абстракция). «В этом смысле «юридическая семиотика» включает в себя две важные практики – создание вещей с помощью знаков (любых вещей и предметов, включая идеальные) и различения «семиотической нормы» (значения, денотата, предмета) и ее конкретной реализации (смысла, концепта)» [Розин 2001: 25].

Применяя к данным явлениям языка терминологию структурализма (Ф.

де Соссюра, К. Леви-Стросса, Ж. Дерриды и др.), разработанную в рамках разных областей исследования (лингвистики, этнологии, психологии и др.), мы можем утверждать, что вся культура представляется как своеобразный текст, кодовое (знаковое) сообщение, являющееся «структурной организацией материала культуры» [Зотов 2001: 629]. Следовательно, любая правовая система или правовая культура – это своеобразная система знаковскриптов, знаков-сценариев, знаков-схем, т.е. материальных и процессуальных правовых отношений, возникающих на основе законов, действующих на данной территории. Исследования терминосистем в данном ракурсе рассматривается в рамках когнитивной семантики и когнитивного терминоведения. Любая правовая система подразумевается как текст, у которого есть другой уровень – подтекст или гипертекст, прочтение которого доступно лишь профессионалам, знакомым с этой культурой и обладающих соответствующей специальной картиной мира. Этим и объясняются сложности в понимании одних и тех же знаков – юридических терминов, выработанных экстралингвистической традицией в рамках определенной правовой системы в результате длительного исторического развития.

Для исследования англоязычной юридической терминологии в диахроническом аспекте особый интерес представляют философские попытки осмысления историзма и таких областей общественного и гуманитарного знания как социология, история и право. В философии постмодернизма XX века подчеркивается роль вариаций, различий, единичных и уникальных явлений, а не универсальных категорий. Последние могут оказаться шаблонами, схемами и клише, созданными для упрощения понимания сложных культурных и исторических явлений, в которых нет и не может быть истинных представлений и убеждений, а есть лишь условности, свойственные той или иной эпохе и территории. Данные утверждения особенно ярко проявляются в гуманитарном знании, истинность которого всегда относительна и определяется эпохой и ее культурой. Так, по мнению М. Фуко «Нужно не просеивать универсалии через крупное сито истории, а просеивать истории через мелкое сито мысли, не принимающей универсалии… существуют только вариации, а трансисторическая тема – просто имя, лишенное смысла… все феномены самобытны, всякий исторический или социологический факт единичен … общих, трансисторических идей нет … мы осмысляем факты человеческой истории посредством общих идей, которые считаем адекватными, тогда как ничто человеческое не адекватно, не рационально и не универсально… общепринятые мнимости и дискурсы8 меняются с течением времени, но в каждую эпоху считаются истинными» [Вен 2013: 14 – 19].

Дискурс у М. Фуко понимается как «наиболее точное, наиболее сжатое описание исторической формации в ее чистоте, выявление ее максимально индивидуального отличия» [Вен 2013: 10].

Положения теории «эпистемологического разрыва», предложенной М.

Фуко, также способствуют уяснению процессов, связанных с историей возникновения и понимания культурных компонентов значения англоязычных юридических терминов. Идеи философа о «конституировании социального пространства разными типами социальных практик» [Ребрина 2012: 6] используются в современных лингвистических исследованиях, затрагивающих вопросы национальных вариантов языков, рассматриваемых как «реализации механизмов адаптации единого языка к разным условиям существования и функционирования» [Ребрина 2012: 6]. Британский, американский и шотландский национальные варианты английского языка определяют особенности языкового субстрата терминологических знаков, исследуемых в данной работе. Механизмы адаптации национальных вариантов профессионального языка юриспруденции к новым условиям играют важную роль в возникновении и развитии культурного компонента терминологий при определенных «разрывах» традиций в правовых культурах и соотнесенных с ними профессиональных языках. Надо отметить, что исследование истории государства и права в комплексе с историей развития языка позволяет выявить важные аспекты в формировании того или иного термина, обозначающего историко-территориальную культурную реалию.

В философских работах Ж. Делза и Ф. Гваттари историкотерриториальные аспекты изменчивости, множественности и одновременности развития получили новые трактовки. Размышляя над функциями права и государства, особенностями оседлых и кочевых народов, Ж. Делз и Ф. Гваттари писали о двух соответствующих типах пространства, гладких и неоднородных, свойственных кочевникам, и рифленых и однородных, свойственных оседлому населению.

К основным функциям государства философы называли работу с указанными видами пространств:

«…Вариабельность, многозначность направлений – вот существенная черта гладких пространств, пространств типа ризомы, переиначивающих картографию. Кочевник и номадическое пространство локализованы, но не ограничены…» [Делз, Гваттари 2010: 643]. «Одна из фундаментальных задач Государства состоит в том, чтобы рифлить пространство, над которым оно царит, или ставить гладкие пространства – как средства коммуникации – на службу рифленого пространства. Жизненно важная забота каждого Государства – не только в том, чтобы одолевать номадизм, но и в том, чтобы контролировать миграции и, более обобщенно, устанавливать зону права на всем «внешнем» в целом…» [Делз, Гваттари 2010: 650]. Применительно к данному исследованию приведенные философские положения могут быть отнесены к описанию центростремительных и центробежных тенденций развития правовых культур, правовых систем и правовых терминосистем, распространяющихся на значительные англоязычные территории, что связано с определенным соотношением унифицированности и возникновением, развитием и сохранением вариантности в терминах права.

М. Фуко также размышлял над категориями законности, территории и ее населения, которые в данном исследовании обозначены как лингвоправовые историко-территориальные сообщества, имеющие особую правовую культуру и особые представления о праве, что отражается в терминологических единицах с культурным компонентом значения. У Фуко рассматриваются законность, дисциплинарность и безопасность в различные исторические эпохи существования западного общества, причем отмечается, что это «вовсе не последовательность, где элементы сменяют друг друга таким образом, что появление нового оборачивается исчезновением предыдущего. Эпох правового, дисциплинарного и безопасности не существует… В сущности, перед вами ряд сложных систем, где с переходом от предыдущей к последующей трансформируются, совершенствуются, … усложняются… техники… и структура корреляции между механизмами законности, механизмами дисциплинарными и механизмами безопасности»

2011: 22]. Эти замечания особенно ценны в отношении [Фуко англосаксонской правовой семьи и ее терминологии, где бесконечное количество правовых прецедентов аккумулируются веками, а не сменяют друг друга как в континентальном праве. Указанной особенностью можно объяснить возникновение, развитие и сохранение неупорядоченных, несистемных вкраплений единиц с культурным компонентом в англоязычной юридической терминологии.

Особо следует остановиться на понятии «концепта», проясняющем культурную составляющую содержания терминологических единиц языка англоязычного права. Данный термин используется в терминоведении, лингвокультурологии и когнитивной лингвистике. В современных исследованиях отмечаются сходства и различия в понимании концепта лингвокультурологами и когнитивистами в рамках общего антропоцентрического подхода. Обзор основных точек зрения (Е.В.

Бабаевой, С.Г. Воркачева, В.И. Карасика, Г.Г. Слышкина и других) по этому поводу представлен, например, в статье Т.А. Светоносовой [2007], отмечающей, что в лингвокультурологии акцент делается на фиксацию ценностей социума с помощью лингвокультурного концепта, для которого свойственна «полиапеллируемость» (Г.Г. Слышкин), т.е. выражение с помощью целого ряда единиц языка. Для когнитивного концепта свойственна закрепленность за единственной языковой единицей, выявлены такие типы концептов как схема, фрейм, сценарий и др. Если в лингвокультурологии (В.И. Карасик) концепт рассматривается как многомерное смысловое образование, состоящее из понятийной, образной и ценностной сторон, то в когнитивных исследованиях (Попова З.Д.) приводится полевая модель концепта, состоящая из ядра, периферии и интерпретационного поля [Светоносова 2007: 3-4].

В когнитивной лингвистике широко распространено понимание концептов как мыслительных образов, стоящих за языковыми знаками. Е.С.

Кубрякова писала о концепте как «о неком отдельном смысле, некой идее, имеющейся у нас в сознании», … «главное, что такая идея существует как оперативная единица в мыслительных процессах, причем единица, выступающая как гештальт – как вполне самостоятельная и четко выделимая отдельная от других сущность». Указывается на представление о концептах как о квантах структурированного знания [Кубрякова 2004: 316]. О правовых концептах «закон», «постановление», «юридический акт», «текст закона» в русле лингвокультурологии как о «ячейке культуры в ментальном мире человека» писал Ю.С. Степанов [Степанов 2004: 42]. Особенность изучения культурного компонента англоязычной юридической терминологии заключается в том, что термины, безусловно, соотнесены со структурами знания, а значит, с одной стороны, с когнитивными концептами. С другой стороны, спецификой терминологических единиц с культурным компонентом значения, обусловенным историко-территориальной правовой культурой, является ценностная составляющая, что обусловленно особенностями лингвокультурных концептов, лежащих в основе соответствующих дефиниций. Следовательно, для анализируемой терминологической лексики с культурным компонентом важен антропоцентрический характер концепта, как с точки зрения накопления и передачи знания, так и с точки зрения формирования и сохранения в содержании этих единиц ценностных представлений определенного социума.

Философы Жорж Кангилем и Мишель Фуко устанавливают, что «история концепта отнюдь не является историей его последовательного прояснения или возрастающей «рационализации», непрерывности и перехода на новый уровень абстракции; напротив, это история смены правил применения, история многочисленных полей образования и значимости понятий, история теоретических полей их порождения» [Фуко 1996: 8].

Аналогичные свойства концептов, являющихся основой для развития культурного компонента значения лексических единиц, отмечаются и при рассмотрении концептов в чисто лингвистическом аспекте, связанном с изучением межкультурной коммуникации. Под концептом понимается «идеальная сущность, формирующаяся в сознании человека. Основным признаком, отделяющим лингвистическое понимание концепта от логического и общесемиотического, является его закрепленность за определенным способом языковой реализации… концепт, как ментальное образование высокой степени абстрактности, связан именно со словом»

[Галкина 2004: 189].

М.Я. Блох отмечает, что «термин – это слово (лексема или лексикула), значение которого является строгим, профессионально выраженным определением денотата. Поскольку ординарное, необобщенное знание является нижним по рангу, обычным в представленной иерархии, соответствующее ему значение номинации можно назвать «коммонемой».

Стоящее над ним значение номинации, передающее стихийно обобщенное представление некоторого элемента мира в коллективном сознании социума, уже названо в когнитологии «концептом». Верхнее значение в представленной понятийной иерархии, обозначаемое не простым словом языка, а некоторым термином и составляющее принадлежность профессионального (теоретического или практического), строгого знания, можно назвать «риго-ремой». Предложенное терминологическое разбиение призвано преодолеть смысловую неопределенность, возникающую при обсуждении проблем, связанных со сложными понятиями концепта, концептосферы и в особенности языковой и концептуальной картин мира [Полужирный курсив наш. – В.И.]» [Блох 2007: 32]. Данные положения описывают соотношение термина, концепта, концептосферы и картины мира, что является одной из ключевых проблем современного терминоведения и современной лингвистики.

Возвращаясь к теории эпистемологического разрыва, необходимо отметить, что М. Фуко «фактически создал специфическую и весьма влиятельную концепцию историзма, акцентирующего не эволюционность поступательного прогресса человеческой мысли, не ее преемственность и связь со своими предшествующими этапами развития, а скачкообразный, кумулятивный характер ее изменений, когда количественное нарастание новых научно-мировоззренческих представлений и понятий приводит к столь радикальной трансформации всей системы взглядов, что порождает стену непонимания и отчуждения между людьми разных конкретно-исторических эпох, образуя «эпистемологический разрыв» в едином потоке исторического времени» [Ильин // http://terme.ru/dictionary/179/word/yepistemologicheskii-razryv]. Так, например, философ утверждает, что «археология не стремится обнаружить постоянный и неощутимый переход, плавно связывающий дискурсы с тем, что им предшествует, их окружает или за ними следует… Наоборот, ее задача – определить дискурсы в их специфичности…» [Фуко 2012: 256]. Эти идеи особенно ценны для исследования развития явлений вариантности и уникальности в такой специфичной отраслевой терминологии как англоязычная юридическая терминология. Она соотносится с такой изменчивой и условной системой понятий и представавлений как система права, зависящая от историко-территориальных факторов.

Таким образом, с течением времени (образованием «разрыва») в разных правовых системах и профессиональных сообществах юристов складываются разные правовые традиции употребления терминов, а их значения приобретают маркированность в национальном (историкотерриториальном, культурном) плане. Семиотическая функция терминологических единиц с культурным компонентом значения состоит в указании на историко-территориальный культурно-правовой контекст их возникновения и развития. Следовательно, сочетание семиотического аспекта с диахроническим и этимологическим аспектами исследования терминов в текстах дают объяснение вариантности англоязычной терминологии и таких явлений как синонимия, полисемия и уникальность англоязычных юридических терминов с культурным компонентом значения.

Соответственно современный язык англоязычного права характеризуется сохранением вариантности терминологических единиц, которые в данном исследовании обозначаются как терминологические единицы с культурным (историко-территориальным) компонентом значения на основании исследований в области лингвокультурологии.

1.3 Лингвокультурологический аспект исследования англоязычной юридической терминологии Для выявления особенностей возникновения и развития культурного компонента в англоязычной юридической терминологии необходимо рассмотреть соотношение культуры, культурного компонента значения и их обусловленность историко-территориальными факторами. Взаимосвязь исторических и территориальных помет терминов в лексикографических источниках с лингвокультурологией не является обязательной и очевидной для всех отраслевых терминологий и терминосистем. Существование понятий «правовая культура» и «действие нормативно-правовых актов во времени и пространстве» объясняет взаимосвязь лингвокультурологических особенностей англоязычных юридических терминов и их территориальноисторических маркеров в терминографии.

В данном исследовании под культурой понимается система представлений и знаний, ценностей, правил поведения, мировоззрения свойственная определенному сообществу, которое проживает на определенной территории в определенный период времени и говорит на определенном языке9. Такое понимание культуры в ее нематериальном аспекте включает в себя правовую культуру определенного лингво-правового сообщества, его представления о праве и его языке, что имеет принципиальное значение для изучения юридических терминологий.

В теории юриспруденции активно разрабатывается сложное и многоаспектное понятие правовой культуры. Так, под правовой культурой понимается «общий уровень знаний и объективное отношение общества к праву; совокупность правовых знаний в виде норм, убеждений и установок, создаваемых в процессе жизнедеятельности и регламентирующих правила См., например: cul·ture noun \ kl-chr\ the beliefs, customs, arts, etc., of a particular society, group, place, or time; a particular society that has its own beliefs, ways of life, art, etc.; a way of thinking, behaving, or working that exists in a place or organization (such as a business) [http://www.merriam-webster.com/dictionary/culture] взаимодействия личности, социальной, этнической, профессиональной группы, общества, государства и оформленных в виде законодательных актов. Проявляется в труде, общении и поведении субъектов взаимодействия. Формируется под воздействием системы культурного и правового воспитания и обучения» [http://dic.academic.ru] (Курсив наш. – В.И.). Исследователи теории государства и права отмечают аксиологические составляющие правовой культуры: «Правовая культура общества – разновидность общей культуры, представляющая собой систему ценностей, достигнутых человечеством в области права и относящихся к правовой реальности данного общества.

Система ценностей — активность субъектов права в правовой сфере, добровольность выполнения требований правовых норм, реальность прав и свобод граждан, эффективность правового регулирования, качественные законы, совершенная законодательная техника, развитая правовая наука, юридическое образование, эффективная юридическая практика, стабильный правопорядок» [Скакун 2000]. К основными элементам структуры правовой культуры относят: правовые (государственно-правовые) воззрения, нормы, институты (учреждения) и поведенческие отношения [Нерсесянц 1999: 273-274]. Таким образом, право и правовую культуру можно сопоставить с языком на основании того, что они являются абстрактными и условными системами, функционирующими в определенных сообществах и меняющимися в зависимости от территориальных и исторических факторов.

Рассмотрим общие и дифференцирующие свойства терминов и слов, обозначающих реалии как понятия, важные для сопоставления терминоведения и лингвокультурологии. Проблема соотношения таких категорий как «реалия» и «термин» решается далеко не однозначно в современном языкознании. Необходимость определить статус терминологических единиц, обозначающих правовые реалии историкотерриториальных лингво-правовых сообществ, обусловливает изучение вопроса соотношения слов-терминов и слов-реалий с одной стороны, терминов с культурным компонентом значения и обозначаемых ими реалий, с другой стороны.

Вопросы реалий рассматривали В.Г. Гак, Б.Б. Григорьев, В.П.

Конецкая, А.Е. Супрун, А.Д. Швейцер, и др. Болгарские ученые С. Влахов и С. Флорин предложили следующее определение реалий: «реалии (лат.: realis, realia мн. ч. – вещественный, действительный) – слова, называющие элементы быта и культуры, исторической эпохи и социального строя, государственного устройства и фольклора, т.е. специфических особенностей данного народа, страны, чуждых другим народам, странам» [Влахов, Флорин 1980: vi].

Существуют две точки зрения по поводу природы реалий. Одни исследователи полагают, что реалия – это предмет действительности [Левицкая, Фитерман 1963: 116]; другие считают, что реалия – это слово [Соболев 1952: 281]. Сторонники первой точки зрения отмечают, что реалии

– это предметы материальной культуры, служащие основой для номинативного значения слова. С другой стороны, в переводоведении термином «реалии» обозначают большей частью слова, называющие предметы и понятия [Влахов, Флорин 1980: 7]. Реалия-предмет, даже в рамках страноведения, имеет широкое значение, которое не всегда укладывается в рамки реалии-слова, будучи элементом внеязыковой действительности. Реалия-слово как элемент лексики данного языка представляет собой знак, при помощи которого такие предметы – их референты – могут получить свое языковое обличие.

Для того чтобы внести ясность в этот вопрос, ряд авторов предлагает наряду с термином «реалия» использовать термин «реалия-слово» [Андреев 1962; Гак 2001 и др.]. В последнем случае реалии-слова – это только лексические единицы, а не обозначаемые ими предметы.

Уже упоминалось, что В.П. Конецкая пишет о таких вариантах понимания данного понятия как «(1) реалии-предметы и явления внеязыковой действительности, (2) реалии-концепты, то есть ментальные эквиваленты реалий-предметов и (3) реалии-слова, то есть средства номинации реалий-концептов [Конецкая 1980]. Итак, в данном исследовании под реалиями понимаются, с одной стороны, слова, обозначающие реалииконцепты как представления об уникальных правовых явлениях внеязыковой действительности. Юридические термины с культурным компонентом значения обозначают концепты, т.е. представления об особенностях права и правовой культуры на определенной территории в определенный исторический период. С другой стороны, под реалиями понимаются предметы и явления внеязыковой жизни, общественные отношения, подлежащие правовому регулированию, особенности правовой культуры определенного историко-территориального государственного образования.

Перейдем к проблеме соотношения реалий (слов) и терминов. Она приобретает особый интерес т.к. и у реалий, и у терминов есть специфические черты, отличающие их от других слов языка (если понимать реалии как слова). Кроме того, существуют терминологические единицы, например, в правовых терминосистемах различных англоязычных государств и их территорий, обозначающие правовые реалии (в значении явлений действительности, правовых институтов). Соотношение таких понятий крайне важно для дальнейших исследований в этой области.

Лингвисты отмечают следующие сходства реалий (слов) и терминов. И те, и другие обозначают точно определенные понятия, предметы, явления.

Как идеал (с вышеуказанными оговорками) термины – однозначные, лишенные синонимов слова и словосочетания, нередко иноязычного происхождения, среди них есть и такие, значения которых ограничены исторически. Все это относится и к реалиям.

Более того, на стыке этих двух категорий имеется ряд единиц, которые трудно определить как термины или как реалии, а немало и таких, которые можно «на законном основании» считать одновременно и терминами, и реалиями. А.Д. Швейцер употребляет название «термин-реалия» [Швейцер 1973: 253].

Однако существует значительная разница между терминами и реалиями (словами). Так, по мнению многих исследователей, от термина нельзя требовать «национальной принадлежности»: независимо от своего происхождения термин – достояние всего человечества, которое и «пользуется» им как своей законной «собственностью» [Влахов, Флорин 1980: 14]. Реалии же принадлежат народу, в языке которого они родились.

Данное положение является неверным по отношению к исследуемым в данной работе терминологическим единицам с культурным компонентом значения. Такие единицы маркированы в территориально-историческом плане, что и придает им сходство с общеупотребительными словами, обозначающими реалии. Кроме того, отмечается, что реалии отличаются общеупотребительностью, принадлежностью общелитературному, а не профессиональному языку для специальных целей.

Несмотря на возможный переход реалий в термины и наоборот, наиболее убедительными средствами отличия реалий от терминов С. Влахов и С. Флорин считают их местную и /или историческую окраску; характер литературы, стиля, регистра, в котором они встречаются – художественный или научный текст; узкий (для терминов) или широкий (для реалий) контекст употребления. Следует отметить, что исследуемые в данной работе терминологические единицы с культурным компонентом значения так же, как и слова, обозначающие реалии, имеют историко-территориальную маркированность, что придает им сходство.

В.Г. Гак указывал на сходства терминов и реалий при их переводе, затрагивая проблему внеконтекстности терминов и реалий.

Он писал:

«Языковые элементы, переводимые вне зависимости от контекста, имеют в другом языке постоянный эквивалент. К ним относятся специальные термины, слова-реалии и некоторые общебытовые слова с точно определенным значением. Но даже и в этом случае контекст помогает определить различие между общим и терминологическим использованием слова, а также уточнить отрасль знания, к которой этот термин относится»

[Гак 2001: 9].

Такое противопоставление терминов и общеупотребительных слов по признаку контекстной зависимости и обязательного наличия эквивалентов в других языках и культурах неприменимо к терминологическим единицам с культурным компонентом значения. Именно присущие им характеристики терминов, с одной стороны, и лексики с культурным компонентом значения или лексики, обозначающей реалии, с другой стороны, определяет особенности этих единиц.

Следует отметить, что обычно в лингвокультурологических работах культурный компонент рассматривается применительно к общеупотребительной лексике. Так, Г.Д. Томахин пишет о «лексике со страноведческим культурным компонентом (словах с культурным компонентом)» как о словах, семантика которых отражает своеобразие культуры.

Причем культурный компонент значения слова присущ, прежде всего, так называемой «безэквивалентной лексике» и выявляется при сопоставлении языков, обслуживающих различные культуры [Томахин 1994:

15].

Н.Г. Комлев описывает понятие «культурный компонент» и его трактовки в зарубежной лингвистике: «культурное значение» в виде части культуры народа и части лингвистического значения, поиски «культурной коннотации» по линии изучения структурно-семантического развития языка.

Исследователь утверждает, что «лексическому понятию сопутствует некий культурный компонент. Признавая наличие какого-то «внутреннего содержания слова», т. е. факта, что слово-знак выражает нечто кроме самого себя, мы обязаны признать и наличие культурного компонента — зависимость семантики языка от культурной среды индивидуума» [Комлев 2006: 116]. Как отмечает В.В. Ощепкова, лингвисты предлагают различные термины для обозначения национально-культурной информации в составе лексического значения: национально-культурный компонент значения (A.C.

Мамонтов), культурно-исторический компонент (В.В. Ощепкова). Кроме того, выделяют безэквивалентную лексику, фоновую лексику и коннотативную лексику [Ощепкова 2004: 95 – 96].

Однако в некоторых исследованиях по лингвострановедению отмечается познавательная функция терминов, включающая «овладение их фонами», т.е. «дополнительными семантическими долями». Так, Е.М.

Верещагин и В.Г. Костомаров отмечают, что в упрощенном виде обучение специалиста сводится к овладению им семантикой терминов (не только их понятиями, но и фонами) [Верещагин, Костомаров 1980: 162 – 163].

«Лексический фон шире лексического понятия, поэтому слова могут быть эквивалентными на уровне лексического понятия и неполноэквивалентными на уровне лексического фона» [Ощепкова 2004: 96].

Эти характеристики термина как особого слова, обозначающего понятие определенной отрасли знаний и его фоны, необходимо учитывать и при исследовании англоязычных юридических терминологий и терминосистем. Особенно актуальна данная проблема при рассмотрении проблем определения статуса и особенностей терминологических единиц, обладающих культурной спецификой употребления. Исследования в области лингвострановедения позволяют обозначить такие термины как юридические термины с культурным компонентом значения.

В области терминоведения исследования культурно-маркированной лексики имеют особое значение. Так, в работе Е.М. Какзановой [2011] исследуется ономастикон современных немецкоязычных терминосистем математики и медицины. Единицами, содержащими историко-культурную информацию, в указанной работе выступают имена собственные.

Анализируемая в настоящем исследовании англоязычная юридическая терминология обладает отраслевой особенностью – наличием территориальных и / или исторических вариантов терминологических единиц или их значений. Наличие такого понятия как «правовая культура» (в отсутствие аналогов «математическая / медицинская культура» и т.п.), определяет взаимосвязь лингвокультурологических и историкотерриториальных факторов в изучении терминологических единиц с культурным компонентом значения. Историко-территориальные факторы являются определяющими для правовой культуры, ограниченной временными и территориальными рамками действия соответствующего законодательства, зафиксированного с помощью языка права.

Следует отметить, что изучая культурный компонент в англоязычной юридической терминологии, необходимо рассматривать правовые реалии как явления правовой действительности и соответствующей историкотерриториальной правовой культуры.

Итак, рассмотрение таких проблем современного терминоведения как статус и многозначность термина, а также соотношение терминов и реалий дает основу для исследования специфики отраслевых терминосистем, содержащих терминологические единицы, обладающие как определенной степенью терминологичности, так и свойствами территориально маркированной лексики, обозначающей культурные реалии.

Остановимся на лингвистических терминах, обозначающих изменчивость и разнообразие в языковых системах. В лингвистической литературе используются как термин «вариантность», так и «вариативность».

Придерживаясь традиции отечественного терминоведения (например, конференция «Вариантность как свойство языковой системы» [1982], [Глинская 2013(б)]) и рассматривая вариантность как результат (а не процесс изменчивости) и характеристику главным образом языковых систем (а не единиц), в данном исследовании используется термин «вариантность». Под вариантностью понимается наличие у терминологической единицы вариантов-синонимов (лексическая вариантность, синонимия) либо наличие вариантов значений (семантическая вариантность, полисемия). Оба вида вариантности рассматриваются с точки зрения маркированности вариантов в территориальном (англ., шотл., амер. и т.д.) и историческом (истор.) плане.

Термин «вариантность» применяется как к терминологическим единицам, так и к терминологиям и терминосистемам как совокупностям таких единиц разной степени структурированности.

В Словаре социолингвистических терминов [2006] и в ряде социолингвистических работ [Уфимцева Н.В. 2011] используется термин «вариативность» для описания динамических процессов в языке и языковом сознании. «Вариативность» как свойство изменчивости и «вариантность» как результат таких процессов рассматривает В.В. Ощепкова [2004].

Территориальную вариантность национальных языков изучал А.Д. Швейцер [1971]. В теории терминоведения первой половины XX века существовало требование однозначности, которое означало отсутствие терминологической вариантности. Именно наличие такой территориально-исторической вариантности как результат лингво-правовых процессов, не как недостаток, а как естественный признак терминов обосновывается в данной работе.

Изучение вариантности проводится на материале англоязычных юридических единиц с культурным компонентом значения, которые обладают историко-территориальной семантической и лексической вариантностью, обусловленной соответствующей правовой культурой.

Во многих исследованиях подчеркивается важность вариантности (вариативности) для развития и функционирования языка [Ощепкова 2004:

120; Шахбагова 1986: 8-9]. То же самое можно сказать о развивающихся, приспосабливающихся к новым условиям терминосистемах. Вариантность как результат, совокупность реализаций вариативности как свойства, способности, потенциального качества языка [Ощепкова 2004: 120] является особенно важной характеристикой юридических терминологий, отражающих постоянно меняющиеся ценности и представления людей о справедливом, правильном и запрещенном. В отношении англоязычных юридических терминосистем следует учитывать еще и такое понимание вариантности как свойства системы (национальный вариант языка) в отличие от вариативности языковых единиц [Шахбагова 1986, Федотова 2011]. Следует отметить, что терминологии и терминосистемы принадлежат языкам права, входящим в национальные языки. Для английского языка необходимо учитывать, что англоязычные терминосистемы Англии, Шотландии и США принадлежат соответствующим национальным вариантам английского языка, что накладывает отпечаток на их единицы. Вариантность английского языка влияет и на вариантность англоязычной юридической терминологии и ее территориальных терминосистем.

Таким образом, разнонаправленное действие центробежных и центростремительных тенденций развития англоязычных юридических терминологий и терминосистем, определяемое естественными законами развития языка и историко-территориальными изменениями правовых культур отражает универсальное свойство развивающихся систем.

Представляется, что, несмотря на сознательные и целенаправленные усилия терминологов по стандартизации терминологий и терминосистем, несмотря на усилия кодификаторов права и разработчиков норм международного права, центробежная тенденция неизбежно сохраняется, выполняя важные функции накопления и передачи историко-территориальной культурноправовой информации, а также функцию развития терминологий и терминосистем.

Перейдем к рассмотрению семантических проблем формирования терминосистем, что позволит выявить особенности лексико-семантической вариантности терминологических единиц, а также ее причины и функции в диахроническом аспекте.

1.4 Семантические проблемы формирования терминосистем

Развитие историко-территориальной лексической (синонимия) и семантической (полисемия) вариантности терминологических единиц следует рассматривать в контексте семантических (семасиологических и ономасиологических) проблем формирования терминосистем. К первым относятся изучение специфики значения (содержания) терминологических единиц и решение проблемы о статусе единиц, не отвечающих традиционным «требованиям к терминам» (синонимичных, полисемичных, уникальных, неточных терминологических единиц). После изучения этих вопросов следует обратиться к ономасиологическим проблемам на материале анализируемых терминологических единиц.

Изучение особенностей становления и развития отраслевых терминосистем тесно связано с исследованием вопросов вариантности терминов в диахронии. Рассмотрение лексико-семантической вариантности англоязычных юридических терминов в историческом аспекте подразумевает изучение развития полисемии и синонимии терминов в процессе становления англоязычной правовой терминосистемы. Раскрывая исторический аспект развития правовых понятий и диахронический аспект развития соотнесенных с ними терминов, необходимо затронуть вопросы этимологии языкового субстрата термина и терминологизации его значений (особенности логического суперстрата термина и его терминологической сущности).

Лексико-семантическая вариантность правовых лексических единиц, выражающаяся в их полисемии и синонимии, выявляется при сопоставлении языков права Великобритании и США. Такое исследование, проводимое как в синхроническом, так и в диахроническом аспектах, позволяет выявить особенности формирования отраслевых терминосистем, в целом, и англоязычной правовой терминосистемы, в частности.

Исследуя англоязычные юридические термины в историческом аспекте, необходимо обратиться как к причинам происходивших с ними изменений, так и к результатам таких изменений. Возникает вопрос, ведут ли такие изменения к унификации терминосистем и соотнесенных с ними систем концептов или, наоборот, к вариантности терминов в рамках определенных терминосистем.

Рассматривая причины изменений в правовых и терминологических системах, необходимо остановиться на соотношении таких категорий как стихийность и сознательность в процессе развития терминосистем (В.М.

Лейчик), субъективные и объективные свойства термина, влияющие на изменение его содержания (Л.М. Алексеева), целенаправленность, случайность и закономерность в процессе изменения терминосистем.

Изменение правовых представлений носителей языка, законодателей и правоприменителей обусловливает изменения в системах права и терминосистемах. Поскольку англо-саксонское право развивалось относительно обособленно в Великобритании и США, а также в их отдельных административных образованиях, то изменения, происходившие в них, вели к вариантности как отдельных терминов (их содержания), так и терминосистем (их подсистем).

Таким образом, целесообразно рассматривать лексико-семантическую вариантность юридических терминов в историческом (динамическом) аспекте. Для того чтобы всесторонне изучить данное явление, представляется важным применить несколько подходов к проблеме. В современном терминоведении такое рассмотрение проблем предлагается называть полипарадигмальным анализом [Алексеева, Мишланова 2002], в который представляется возможным включить лексико-семантический (исследование синонимии и полисемии терминов), лингвокультуроведческий (лингвострановедческий), классификационно-структурный и когнитивный подходы.

1.4.1 Факторы и функции развития терминологической вариантности в диахроническом аспекте К факторам развития культурного компонента англоязычной юридической терминологии можно отнести соотношение сознательного и случайного, объективного и субъективного, сознательного и стихийного в процессах развития терминологий и терминосистем. В рамках этих факторов можно выделить лингвистические и экстралингвистические причины развития терминологической лексико-семантической вариантности (синонимии и полисемии) и возникновения уникальных терминологических единиц. Конкретные причины развития вариантности в терминосистемах Великобритании и США выявляются при анализе конкретного материала, который проведен в исследовательских главах данной работы. Приведем наиболее общие причины развития синонимии (избыточности терминологии), полисемии и возникновения уникальных юридических терминологических единиц. Здесь они рассматриваются в контексте обозначенных факторов развития, что позволит выстроить классификации и выявить функции англоязычных юридических единиц с культурным компонентом значения.

В обзорных работах по терминоведению последних лет неоднократно отмечалось, что «проблемы исторического терминоведения теоретически еще осмыслены недостаточно, несмотря на ряд исторических очерков об отраслевых терминологиях» [Лейчик 2007: 196]. Подчеркивается, в частности, необходимость дальнейшего изучения «динамики синонимических отношений в ходе эволюции терминологии» [ГринвГриневич 2006: 36-38], важность изучения типологии специальных лексем, нового описания отраслевых терминологий, дальнейшее исследование различных видов многозначности специальных лексем [Гринв-Гриневич 2012: 12 – 13]. В диахронических исследованиях правовых терминологий и терминосистем отмечается ключевая роль полисемии в образовании терминосистем. Так, С.В. Шабардина отмечает, что «на семантическом уровне системообразующая роль правовой терминологии принадлежит типам полисемии, которые также являются средством классификации понятий права» [Шабардина 2002: 5]. Как видно из приведенных положений, материал многих исследований показывает, что роль синонимии и полисемии в формировании терминологий и терминосистем чрезвычайно велика.

Основа современной англоязычной юридической терминологии складывалась в Англии в течение длительного времени (с древнеанглийского периода) параллельно с развитием английского языка и права этой территории. Большинство англосаксонской юридической лексики не вошло состав современного английского языка (например, fyrd – the duty of military service for defense of the country; fyrdwite – the penalty for neglecting the duty of military service). Часть лексики, возникшей в среднеанглийский период, сохранялась на протяжении длительного времени, но затем в связи с отменой или изменением соответствующих правовых институтов перешла в разряд историзмов (например, felony, misdemeanor имеют значения-историзмы как обозначения видов преступлений в английском праве и современные значения, все еще использующиеся в американской терминосистеме).

В связи с тем, что в период существования Британской империи английский язык и право распространились на значительные территории, то как сложные знаковые системы они неизбежно начинали отражать, аккумулировать и транслировать особенности представлений о праве, свойственные лингвоправовым сообществам на этих новых территориях, что вело к развитию полисемии. В свою очередь, право Шотландии обособилось еще в средние века и, как будет показано далее, активно заимствовало институты из континентального (французского) права вместе с терминологическими единицами, их обозначавшими. Данные факторы обусловили возникновение в шотландской правовой системе значительного количества уникальных терминологических единиц.

Как уже отмечалось, в исследованном материале выявлено сравнительно небольшое количество терминологических единиц с культурным компонентом значения, которые являются вкраплениями в правовые терминосистемы отдельных территорий (около 20 % единиц в широком корпусе и 3-4 % в узком корпусе исследования). Данный факт не умаляет значения данного явления в понимании особенностей отдельных терминосистем, т.к. речь идет о возникновении, развитии содержания и сохранении тех единиц, которые обозначают правовое своеобразие отдельных территорий как сознательно оберегаемых ценностей данных историко-территориальных правовых субкультур.

Так, центробежные тенденции в развитии терминосистем наиболее ярко прослеживаются в таких областях правовых культур как лица юридических профессий (sheriff, alderman, justice of the peace, имеющие разные значения в разных современных англоязычных правовых терминосистемах), судоустройство и процессуальное право (justiciar и act of sederunt в Шотландии, Old Bailey в Лондоне), административное устройство (justice of the peace в отдельных штатах США), должностные лица (Attorney General в Великобритании и США, Chancellor of the Exchequer в Великобритании), представительные органы (Deemsters на о. Мэн) и т.д.

Центростремительные тенденции относятся к таким областям права, направленным на унификацию терминологии и гармонизацию права в современном мире, как международное право, право Европейского союза, акты Парламента, общие для всей Великобритании, федеральное право США. Кроме того, англосаксонское право в целом сближается с континентальным, что проявляется в возрастании роли актов Парламента по сравнению с традиционным прецедентами общего права Англии, реформах министерств и судебной системы (создание в Англии и Уэльсе министерства юстиции в 2006 г. (Ministry of Justice), которому переданы функции, традиционно осуществлявшиеся лордом канцлером (Lord Chancellor), создание Верховного суда в Англии (the Supreme Court) по аналогии с Европой и США и т.д. Однако все это не отменяет своеобразия британской юридической терминосистемы в целом. Так, например, Лорд Канцлер продолжает выполнять церемониальные функции совместно с Королевой на открытии Парламентской сессии.

Кроме того, все менее частотными становятся терминологические единицы, обозначающие частные правовые явления, тонкости редких сделок, не имеющие принципиального значения для сохранения культурной самобытности территориальных правовых картин мира (bairn’s part (законная доля наследства, причитающаяся детям), dyvour (банкрот, несостоятельный должник, неплатежеспособный), hership (разбойничий, грабительский; набег) и wastry (расточительство), plagium, enlevement).

Данные термины легко были заменены на сходные по значению термины из терминосистемы Англии (например, dyvour на bankrupt). Так, последние два термина (plagium и enlevement) обозначают «похищение человека», и такая избыточность10 привела к тому, что термин enlevement в настоящее время практически не используется.

Другой причиной избыточности современной англоязычной терминологии являются процессы перехода юридической лексики в разряд историзмов в Англии как территории-источнике термина, в то время как в колониях термин приживался, его семантика сохранялась или развивалась.

Так, например, термин attorney использовался в сложной системе английских судов XIX века для наименования представителей, которые могли выступать только в определенном виде судов (prepared the cases for Common-law courts (King’s Bench, Common Pleas and the Exchequer) – in England, before 1873).

Будучи заимствованными в систему судоустройства Североамериканских штатов, этот термин сохранился там и после отмены сложной системы судов в 1873 году в Англии. Терминоэлемент attorney сохранился в Англии в названии должностного лица Attorney General, но адвокат, представитель в суде стал обозначаться лишь терминами barrister и solicitor, сохранившимися от отмененной системы судоустройства. Отсюда современная избыточность терминологических единиц, обозначающих юриста (представителя в суде, адвоката), когда в США чаще используется термин attorney (наряду с некоторыми другими), а в Англии – barrister и solicitor. Все три термина замещают целую систему терминов, в которой у них было более узкое, детализированное значение.

К наиболее важным проблемам, которые возникают при изучении факторов возникновения и функций культурного компонента в Избыточность языка в исследуемом материале проявляется в виде территориальной и (или) исторической синонимии терминологических единиц. В исследованиях языковой энтропии и избыточности отмечается, что «во всех языках на всех уровнях присутствуют избыточные элементы. Избыточность в языке неслучайна: е функция — облегчить коммуникацию при неблагоприятных условиях передачи информации.

Избыточность представляет собой систему предупреждения возможных ошибок» [Ягелло 2010: 38-41].

англоязычных юридических терминосистемах Великобритании и США, относятся в первую очередь проблемы становления и развития терминосистем и сравнительной оценки терминосистем и терминологий.

Рассмотрим особенности развития полисемии, синонимии и уникальности значений анализируемых терминов на материале юридических словарей, изданных в XIX веке в США, в сопоставлении с современными юридическими словарями, изданными в США, Великобритании и России.

Такой анализ позволяет определить возможные причины изменений юридических терминологий и становления юридических терминосистем.

Необходимо также проследить взаимозависимость между изменениями в правовых терминосистемах и соотнесенных с ними правовых системах.

Изучение словарей XIX века наглядно демонстрирует совершенно иной этап формирования юридической терминосистемы США в указанный период по сравнению с современной ситуацией.

Такими словарями, опубликованными в сети Интернет, являются следующие:

1. Словарь Бувье, 1856 (США) – Bouvier's Law Dictionary 1856 Edition [http://www.constitution.org/bouv/bouvier.htm];

2. Словарь, 1893 (Чикаго, США) – A DICTIONARY OF LAW 1893. A Dictionary and Compendium of American and English Jurisprudence [A Dictionary of Law. http://ecclesia.org/lawgiver/defs.asp].

К явлениям, указывающим на то, что в тот период можно было говорить лишь о стихийной совокупности терминов, т.е. о терминологии, относятся, например, многочисленные латинские вкрапления, которые на современном этапе скорее выделяются в отдельные словари латинских юридических терминов.

Например, в словаре Бувье зафиксирована следующая единица:

A QUO, A Latin phrase which signifies from which; example, in the computation of time, the day a quo is not to be counted, but the day ad quem is always included.

13 Toull. n. 52 ; 2 Duv. n. 22. A court a quo, the court from which an appeal has been taken; a judge a quo is a judge of a court below. 6 Mart. Lo. R. 520; 1 Har.

Cond. L. R. 501. See Ad quem.

В юридическом словаре 1893 г.

приводятся, например, следующие латинские единицы:

Actio. Latin. A doing, performing: an action, or right of action.

Non oritur actio, ex dolo malo. A right of action does not arise out of a fraud.

Non oritur actio, ex nudo pacto. A right of action does not arise out of an engagement without a consideration.

Non oritur actio, ex pacto illicito. A right of action does not arise upon an unlawful agreement.

Non oritur actio, ex turpi causa. A right of action does not arise out of an immoral cause.

Non oritur actio, ex turpi contractu. A right of action does not arise out of an immoral contract.

Аналогично встречаются неассимилированные терминологические единицы из французского языка.

В словаре Бувье находим следующие термины:

A RENDRE, French, to render, to yield, contracts. Profits a rendre; under this term are comprehended rents and services. Ham N. P. 192.

A PRENDRE, French, to take, to seize, in contracts, as profits a prendre. Ham. N.

P. 184; or a right to take something out of the soil. 5 Ad. & Ell. 764; 1 N. & P. 172 it differs from a right of way, which is simply an easement or interest which confers no interest in the land. 5 B. & C. 221.

В юридическом словаре 1893г. зафиксирован следующий термин:

Allegiance. French a-legiance, homage. Latin ad-ligare, to tie, bind. The tie, or ligamen, which binds the subject to the king in return for that protection which the king affords the subject.

Natural allegiance. Such allegiance as is due from all men born within the king's dominions, immediately upon their birth. Also called absolute or permanent allegiance.

At common law natural allegiance could not be removed except by permission of the sovereign to whom it was due.2 This was changed by the act of Congress of July 27, 1868,3 and by statute of 33 Viet. c. 14, May 10, 1870. 1 1 Bl. Com. 366Johns 191-92. 2 1 Bl. Com. 369; 2 Kent 419; 8 Op. Att.-Gen. 139; 9 id. 356.

Revised Statutes § 1999.

Встречаются случаи, когда в отношении латинских правовых формул подробно описываются различия в правовых терминосистемах отдельных штатов США, оформившиеся к середине XIX века. Например, в словаре

Бувье приводится следующее терминологическое словосочетание:

A VINCULO MATRIMONII, from the bond of marriage. A marriage may be dissolved a vinculo, in many states, as in Pennsylvania, on the ground of canonical disabilities before marriage, as that one of the parties was legally married to a person who was then living; impotence, (q. v.,) and the like adultery cruelty and malicious desertion for two years or more. In New York a sentence of imprisonment for life is also a ground for a divorce a vinculo. When the marriage is dissolved a vinculo, the parties may marry again but when the cause is adultery, the guilty party cannot marry his or her paramour. [Подчеркнуто нами. – В.И.] Показателем несформировавшейся терминосистемы являются также приведенные в терминологическом словаре слова общелитературного языка, находившиеся в процессе терминологизации.

Например, «take» в словаре 1893г.:

Take With its inflections, has a popular, a quasi, or a wholly technical sense.

1. In the sense of being entitled to, procuring, acquiring, obtaining, receiving, accepting, reserving, is of frequent use. 2. To take up a bill or note is to pay the amount thereof, and receive the paper back; to retire the bill or note by paying it or substituting other paper for it. 3. To avail one's self of the provisions of a law; to take such action in court as will secure one's self the benefits of a particular law;

as, to take the bankrupt or insolvent law. 4. To apply for and secure; to procure; as to "take out" a license, letters of administration or letters of testamentary, a policy of insurance, a writ of any kind. 5. The technical word in a precept ordering an arrest. 6. The technical word charging felonious appropriation in embezzlement; in larceny the words are "take and carry away". 7. A mere attempt to seduce is not a taking within a statute against abduction: there must be some positive act to get the person away. People v. Parshall, 6 Park Cr. 132 (1864). 8. To appropriate to a public use, against the will of the owner: as, to take private property.

Кроме того, следует упомянуть о чрезвычайно высокой степени полисемичности содержащихся в словарях единиц (как в приведенном выше примере), причем указывалось как общелитературное, так и собственно правовое их значение, а также значения, закрепленные за этими единицами в правовых системах самых разных государств и эпох. Например, в словаре Бувье в словарной статье abatement приведено 32 значения.

В словаре Бувье указываются также испанские термины, поскольку для США 1858 г. было важным аккумулировать, в том числе, и правовые реалии штатов, в недавнем прошлом принадлежавших Испании.

Например:

CABALLERIA, Spanish law. A measure of land, which is different in different provinces. Diccionario por la Real Academia. In those parts of the United States, which formerly belonged to Spain, the caballeria is a lot of one hundred feet front and two hundred feet deep, and equal, in all respects, to five peonias. (q. v.) 2 White's Coll. 49; 12 Pet. 444. note. See Fanegas.

Подробным образом рассматривается и статус отдельных штатов в словарных статьях, посвященных топонимическим наименованиям.

Например:

CALIFORNIA. The name of one of the states of the United States. It was admitted into the Union, by-an Act of Congress, passed the 9th September, 1850, entitled "An act for the admission of the state of California into the Union."

Далее в словаре Бувье приводится подробное описание указанного Акта Конгресса, условия включения Калифорнии в состав США, особенности конституции и законодательства Калифорнии, а также, например, отношение к рабству: There is also a clause prohibiting slavery, which, it is said, was inserted by the unanimous vote of the delegates [http://www.constitution.org/bouv/bouvier.htm].

Обзор указанных выше особенностей правовых терминологий США XIX века по сравнению с современным этапом развития англоязычной юридической терминологии свидетельствует о необходимости рассмотрения проблемы стихийно-сознательного и естественно-искусственного начал в процессе изменений, происходящих в терминологиях.

На основе анализа дефиниций из американских юридических словарей XIX века можно сделать вывод о стихийном характере существовавшей юридической терминологии США. В современных юридических словарях, изданных в США, количество полисемичных терминов, а также терминов и их значений с культурным компонентом, обозначенным пометой, отсылающей к определенной национальной или территориальной правовой культуре, значительно ниже, чем, например, в словаре [Bouvier 1856]. В указанном словаре практически все терминографические статьи имеют пометы, отсылающие к праву Франции, Испании, Англии, римскому праву, праву отдельных штатов США и т.п., и практически невозможно встретить единицы, не обладающие такой территориально-исторической спецификой и являющиеся общеанглийскими юридическими терминами. Поскольку словарь издан накануне войны Севера и Юга и опирается как на Конституцию США, так и на законы Конфедерации Юга, он фиксирует компилятивный характер терминологии права Североамериканских штатов того периода и иллюстрирует превалирование центробежной тенденции развития терминосистем отдельных штатов. Следует выяснить, какие факторы повлияли на изменение характера исследуемой совокупности терминов и на складывание современной терминосистемы. Для этого необходимо исследовать явления сознательности и стихийности в процессе создания терминов. Данные явления следует рассмотреть в рамках более широких процессов: причин и способов изменений терминосистем и результатов таких изменений.

–  –  –

В рамках данного исследования необходимо определить соотношение вариантности и унифицированности терминологических единиц на разных этапах формирования англоязычных правовых терминосистем и общеанглийской правовой терминологии.

Обращаясь к проблеме развития правовых терминосистем, следует проследить «эволюцию взглядов и представлений носителей языка»

[Крючкова 1989], что позволит рассмотреть динамику изменений системы концептов права. Правовые представления носителей языка, законодателей и 20% терминологических единиц англоязычной юридической терминологии 80 % терминологических единиц англоязычной юридической терминологии правоприменителей и их изменения обусловливают изменения в системах права и в терминосистемах. Поскольку англо-саксонское право развивалось относительно обособленно в Великобритании и США, а также в их отдельных административных образованиях, то изменения, происходившие в них, вели к вариантности как отдельных терминов (их содержания), так и терминосистем (их подсистем).

Исследуя причины изменений в правовых и терминологических системах, необходимо обратиться к постановке следующей проблемы.

Существуют ли внутренние законы развития правовых и терминологических систем? В каком отношении находятся такие факторы как случайность, стихийность, сознательность, целенаправленность, закономерность?

Ряд исследователей обращались к этим проблемам и изучали вышеуказанные категории. Так, В.М. Лейчик противопоставляет, с одной стороны стихийные и сознательные изменения (терминологии и терминосистемы) и с другой стороны, искусственные и естественные изменения [Лейчик 2009].

Исследователь полагает, что сознательность присуща как процессу словотворчества в целом, так и терминотворчеству, где она проявляется в выборе способа создания термина из ряда вариантов, предоставляемых терминологу соответствующим естественным языком. Ученый делает вывод о том, что «следует говорить не о противопоставлении сознательного и стихийного, а о специфическом проявлении сознательности в процессах создания терминов» [Там же:187].

Сознательность в сфере терминов сочетается, по мнению исследователя, со стихийностью, однако в отличие от неспециальной лексики при создании терминов степень сознательности выше при осуществлении нормирования (унификации – упорядочении и стандартизации совокупностей терминов). Искусственными считаются единицы, созданные для того, «чтобы занять места недостающих в естественных языках знаков – символо-слова, знаки-символы, моделеслова … в языках химии, математики и т.д.» [Там же:187].

Л.М. Алексеева исследует субъективные и объективные свойства термина, влияющие на изменения его содержания: «Термин следует понимать как компонент динамической модели языка, диалектически сочетающий в себе стабильную знаковую систему и ее постоянное переосмысление, а терминология – это в действительности лишь одна из актуализированных частей целостного творческого процесса в области науки, где присутствуют объективное и субъективное начала, консерватизм и новизна открытия. Более того, термин может быть рассмотрен как своеобразный коррелят некоторой ментальной операции, протекающей в сознании исследователя, и на этом основании в термине усматриваются субъективные свойства, представляющие в целом субъективный мир его создателя. Вместе с тем термин является универсальной языковой категорией, характеризующейся общими свойствами языкового знака»

[Алексеева 1998б: 37].

Представляется, что высказанные идеи относительно сознания исследователя справедливы в отношении правоприменителя и законодателя, работающего над гармонизацией законов, унификацией права и терминов.

Аналогичная проблема целенаправленности / случайности изменений существует и в изучении истории английского права. Сходные черты проблем стихийно-сознательного в терминологиях и случайного / целенаправленного в истории права проявляются в том, что в центре решения этих проблем стоит терминовед, стандартизирующий термины и конструирующий терминосистемы, или законодатель, унифицирующий или изменяющий нормы права и содержание правовых понятий. Вопрос заключается в том, какая роль принадлежит сознательной воле специалиста в области терминоведения или права, а что в терминологиях и правовых системах меняется стихийно, случайно.

Отмечается, что две сознательно созданные людьми системы знаков – язык и право – обладают сходными признаками.

Во всех мировых школах юридической и философской мысли один тезис всегда оставался общим:

«правовая материя условна и изменчива. Она не возникает сама по себе, а целенаправленно создается человеком, который стремится организовать свою жизнь» [Губаева 2004:13] [Подчеркнуто нами. – В.И.]. Языковые знаки, издавна используемые для получения, хранения и передачи информации, в том числе правовой, также условны по своей природе. Терминосистемы же всегда конструируются целенаправленно.

К проблеме целенаправленности и случайности обращаются также исследователи истории права. Изучение существующих подходов позволяет проследить взаимосвязь между изменениями терминосистем и соответствующих правовых систем.

На сайте курса Истории английского права Кембриджского университета [http://vi.uh.edu/pages/bob/elhone/elh1a.html] указываются следующие подходы к проблеме изменений в истории английского права.

1. Подход С.Ф.С. Милсома (ведущий специалист по истории Британского права в Кембриджском университете, исследующий указанные вопросы с 1958 г.).

Изменения в праве происходят случайно. Законодатель – это не парламентарий, канцлер (chancellor) или судья, а конкретные правоприменители. Законы – не показатель изменения права, в то же время прецедент таковым является. Это наиболее распространенный подход среди ведущих британских теоретиков права и отражает особенности англосаксонской правовой семьи и прецедентного права.

С.Ф.С. Миллсом утверждает, что фактическими инициаторами изменений в праве являются не законодатели (члены Парламента, Канцлеры или судьи королевского суда), а простые юристы, занимающиеся повседневной практикой. Такие юристы не озабочены идеальной структурой права и его концептуальными проблемами; их забота, скорее, – успех клиента. Таким образом, они стремятся преодолеть препятствия, созданные формальным правом. Если они преуспевают в таком преодолении, и за ними следуют другие, то фактически, произошло изменение права, но это не является изменением с формальной точки зрения и не затрагивает более широкие правовые вопросы. Правовые изменения, происходящие из-за попыток юристов преуспеть в пользу своих клиентов, являются «близорукими» и искажают концептуальные структуры права, не беспокоясь об этих концепциях или о всеобщем воздействии на общество.

Подобного мнения придерживается Моррис Арнольд, федеральный окружной судья в Форте Смит, в прошлом ведущий преподаватель в Университете Правовой школы Пенсильвании, председатель Американского общества Истории Права. В его модели правовых изменений право имеет глубокие корни, уходящие в местные обычаи, социальные ценности и принятые стандарты. Роль судей и законодателей также не признается ведущей. «Положения, постепенно ставшие частью формального права, были результатом взаимного соглашения, так что формальный закон может быть использован как средство законодательного закрепления социальных ценностей» [http://vi.uh.edu/pages/bob/elhone/elh1a.html] [Перевод наш. – В.И.].

2. Изменения в праве происходят закономерно, по воле законодателя.

Этот подход более близок континентальной правовой семье, в которой роли закона отводится более важная роль по сравнению с прецедентом.

Например, подход Мейтленда, подвергавшийся суровой критике со стороны Милсома, Арнольда и других, предполагает довольно тесную связь между намерением и фактическим результатом. Мейтленд признает роль законодателя как верховную руководящую волю в каждой попытке изменения права. В теории исследователя, например, «Генри II считается дальновидным английским королем, который предпринимал последовательные, скромные личные действия, которые в совокупности были направлены на то чтобы (как это и произошло) создать национальную правовую систему как сердце (сравнительно) централизованного государства, возглавляемого монархом, подрывающего правовое верховенство вельмож» [http://vi.uh.edu/pages/bob/elhone/elh1a.html] [Перевод наш.

– В.И.]. Таким образом, в модели Мейтленда изменения права рассматриваются как целенаправленные и сформированные верховной направляющей волей законодателя.

3. Существуют походы, совмещающие первые два, эклектичные (например, Палмер). Так, разные правовые изменения объясняются с помощью одной из указанных выше моделей.

Перечисленные подходы могут быть применены к анализу изменений, происходящих в английской юридической терминосистеме. Причины изменений юридических терминосистем и соотнесенных с ними правовых систем являются сходными. Представляется, что именно последний подход учитывает особенности разных национальных терминосистем, и потому походит для данного исследования. В основе тех или иных изменений могут лежать самые разнообразные факторы, обусловленные конкретной историкоправовой ситуацией. Таким образом, следует говорить о том или ином соотношении факторов целенаправленности и случайности в каждом конкретном случае изменения правового института, правового понятия или соотнесенной с ними терминологической единицы.

Проанализируем вышеописанные процессы на примере постепенных изменений семантики терминологической единицы tort (гражданское, а не уголовное правонарушение), происходившие в результате специализации и уточнения обозначаемого ею правового понятия.

В словаре 1893 г. [http://ecclesia.org/lawgiver/defs.asp] приводится сначала этимология языкового субстрата знака, а затем его значение, закрепленное в нормативно-правовых актах и правовых комментариях XIX века, причем как французских, так и английских (с отсылкой к правовым актам США).

Tort. Latin tortus, twisted, bent, wrong. 1. French. Improper, unlawful conduct; wrong. De son tort - of his own wrong; by action not authorized by law.

Nui tort - No wrong done: the general issue in a real action. 3 Bl. Com. 305. 2.

English. An injury done, to one's person or property, by another. A private wrong, or civil injury. 3 Bl. Com. 117, 2. An unlawful act done in violation of the legal rights of some one. Langford v. United States, 101 U.S. 345 (1879), Miller, J. An invasion of the legal rights of another accompanied by damages. Chesley v. King, 74 Me. 173 (1882), Barows, J.

Проследим историю данной лексической единицы как слова общелитературного языка и определим время терминологизации ее значения.

В словаре Oxford Concise Dictionary of English Etymology (2003) в словарной статье указывается, что его первое [OCDEE] Tort зафиксированное, ныне устаревшее значение injury,wrong датируется XIV веком, (rare с отметкой (leg.) – т.е. в before XVI); legal, терминологизированном значении, слово фиксируется в XVI веке – breach of a duty (XVI). – OF.:- medL. tortum, sb. use of n. of L. tortus, pp. of torquere twist, wring.

В современных словарях у данной лексической единицы следующие толкования.

В словаре Law Dictionary (1996) [LD]:

Tort a wrong; a private or civil wrong or injury resulting from a breach of a legal duty that exists by virture of society‘s expectations regarding interpersonal conduct, rather than by contract or other private ralationship. 256 N.E. 2d 254,259. The word is derived from the Latin tortus‘ or twisted.‘ Prosser & Keeton, Torts § 1 (5th ed. 1984). There are many kinds of torts, each with different elements, but they can be generally classified into three groups: those involving intent, negligence or strict liability. The essential elements of a tort are the existence of a legal duty owed by a defendant to a plaintiff, breach of that duty, and a casual relation between defendant‘s conduct and the resulting damage to plaintiff. Словарь также различает более частное понятие derivative tort [Подчеркнуто нами. – В.И.].

Необходимо отметить, что в указанной статье из современного американского словаря права соединены оба значения, приводимые в Oxford как встречавшееся в веке, Dictionary of English Etymology, XIV непосредственно после заимствования из латинского через французский язык (wrong or injury), так и специальное значение XVI века (a breach of a legal Однако в современной правовой терминосистеме США первое duty).

значение соотносится с правонарушением, причиной которого является юридический факт, обозначенный вторым значением. Таким образом, в современной терминосистеме США между первым, общелитературным значением слова tort (XIV в.) и вторым, специальным юридическим значением (XVI в.), существует причинно-следственная связь в дефиниции современного правового термина tort. Кроме того, в современном словаре термин tort отграничивается от других близких по содержанию терминов, например, contract, и определяется детально. Так, в дефиниции указывается основание возникновения нарушенного обязательства (by virtue of society‘s expectations regarding interpersonal conduct, rather than by contract or other и приводится классификация данного вида private relationship) правонарушений.

Следует отметить, что tort – явление, свойственное англо-саксонской правовой семье, в российском праве отсутствует отдельный термин для такого вида правонарушений, что видно из вариантов перевода, приведенных в Словаре по международному частному праву (2001) [МЧП]:

tort – деликт, гражданское правонарушение; civil ~ гражданский деликт; personal ~ деликт против личности; гражданское правонарушение;

martrimonial ~ матримониальный деликт, правонарушение в области брачных отношений; property ~ имущественный деликт.

Из словарной статьи видно, что термин «деликт», через который определяется tort, не принадлежит российской правовой системе. Кроме того, авторы словаря перечисляют терминологические словосочетания, имеющие элемент tort, которые показывают, что этот термин относится лишь к отраслям гражданского права. Все это необходимо в связи с тем, что вид правонарушений, соотнесенный с термином tort, является правовой реалией англо-саксонской правовой семьи.

В завершение приведем словарную статью из современного общелитературного словаря Longman Dictionary of Contemporary English [LDoCE]:

tort noun [countable] law an action that is wrong but not criminal and can be dealt with in a civil (3) court of law Из данной словарной статьи видно, что в современном английском языке (c XVI века) данная лексическая единица имеет только специальное, юридическое значение. По сравнению со значением XVI века современное значение более узкое по содержанию и более детально разработанное, что видно в статье общелитературного языка, содержащей лимитирующее, уточняющее определительное придаточное предложение. Tort - это не уголовное правонарушение, которое может быть рассмотрено в гражданском суде.

Итак, при сопоставлении юридических словарей XIX века и современных терминографических источников выявляются особенности развития значений терминов, в т.ч. полисемичных. В процессе терминологизации лексических единиц общелитературного языка меняется их семантическая структура, и терминологизируется одно из значений, которое часто получает дальнейшее развитие и множество интерпретаций, что ведет к развитию полисемии термина. Представляется, что многочисленные ссылки на источники нормативно-правовой фиксации приведенных в словарях дефиниций позволяют говорить о значительном влиянии фактора сознательности в упорядочении и стандартизации терминосистем и гармонизации правовых норм.

Исследователи языка англо-саксонского права указывают на процессы, ведущие к возникновению явления вариантности в рамках правовых терминосистем, а именно распространение английского языка на большие территории, лингвистические причины (семантические сдвиги, изменения значения и т.д.)13 [например: Holdsworth //www.dhlaw.de/eng/elt/manuscript.pdf].

«Language can be baffling. Words and phrases are forever evolving, and after a generation or two, a word can come to be used quite differently than the way our parents and grandparents used that specific term. Many circumstances influence the evolution of language. Words and descriptions must be found for new inventions and new institutions. English is the native tongue of many different countries and legal usage has evolved in different Вышеприведенную мысль можно проиллюстрировать следующим примером.

Термин writ имеет общеанглийское правовое значение: судебный приказ (или в Англии – королевский приказ) [АРЮС]. Однако в Шотландии у данного термина более широкое значение – письменный документ [АРЮС].

В этимологическом словаре [OCDEE] содержится следующая словарная статья:

writ writing spec. legal document OE. writ = OHG. riz stroke, written character.

ON. rit writing, writ, letter, Goth. writs pen-stroke, f. *writ- WRITE Как видно из словарной статьи, здесь указано специальное значение данной лексической единицы («особенно юридический документ»), в то время как в шотландской терминосистеме терминологизировалось наиболее широкое и наиболее раннее значение этого слова – «письменный документ»

(любой).

Обратимся к юридическому словарю, изданному в Англии (2002) [DL]:

writ 1. Instrument under seal issued in the name of the Sovereign, declaring some command.

See, e.g., the summons Parliament by the Queen‘s writ (by advice of the Party Council (q.v.)). 2. Order in the name of the Sovereign or court, ordering some action or forbearance from some action. 3. A judicial writ was issued by a court to originate some actions. See now claim form‘ (q.v.), in relation to civil procedure В данной словарной статье отражены особенности содержания термина в рамках терминосистемы Англии как монархии, что отражает лингвострановедческие особенности исследуемой лексической единицы и национальный компонент содержания термина.

Так, явление вариантности англоязычных юридических терминов может быть более глубоко рассмотрено в историческом (динамическом) ways in each English-speaking country. Many of the new terms and usages from several different legal cultures thus become available to all users of English legal language. English speakers borrow terms from other languages, and immigrant groups in English-speaking countries inject a healthy dose of new terms into their adopted societies. A peculiar brand of legal English is evolving within the European Union. One legal institution can come to have several designations or one term might come to have several meanings».

аспекте. Для того чтобы всесторонне изучить данную категорию, представляется важным применить несколько подходов к проблеме, применив так называемый полипарадигмальный анализ, см. например:

[Алексеева, Мишланова 2002].

Итак, рассмотрим классификации терминов с культурным компонентом значения с точки зрения полипарадигмального подхода, предполагающего многоаспектное, параллельное и одновременное изучение развития правовых и терминологических систем:

1. Лексико-семантический подход предполагает исследование явлений синонимии и полисемии терминов и терминологий, как в синхроническом, так и в диахроническом аспектах. С данным подходом может сочетаться и семиотический подход, рассматривающий термин как знак (в случае английских юридических терминов – лингво-правовой знак). Приведем пример классификации терминов в соответствии с вышеуказанным подходом.

Асимметрия и симметрия лингво-правовых знаков14 (терминов с культурным компонентом значения)

1. Асимметрия лингво-правового знака

А) Синонимичные юридические термины (лексическая вариантность) Одному понятию соответствует несколько терминов.

Синхронический аспект:

Теорию асимметрического дуализма языкового знака относительно общеупотребительных слов (не терминов) разработал представитель структурализма, один из создателей Пражского лингвистического кружка, С.И. Карцевский [2000]. В данном исследовании показано, что данная теория применима и к терминологическим единицам в силу распространения на их языковой субстрат лингвистических законов.

Обратное мнение высказано в некоторых трудах по терминоведению, например, С.П. Хижняк пишет «об ослаблении закона асимметрии языкового знака, что является общетерминологической тенденцией»

[Хижняк 1999: 5]. Материал данного исследования показал, что указанный закон распространяется на англоязычные юридические терминологические единицы с культурным компонентом значения.

"billboard ") ( Am " для щитрекламы " "hoarding " ( Br )

–  –  –

«Генеральный прокурор» (брит.) «Министр юстиции» (амер.) “Attorney General” Отметим, что содержание приведенных терминов лишь в обобщенном виде означает «защитник, юрист, адвокат», существовали и существуют значительные историко-культурные правовые особенности их функционирования. В данный момент границы полномочий разных видов юристов в Англии также претерпевают изменения. Адвокатам – «барристерам» (barrister) разрешается общаться напрямую с клиентами, чего не было раньше и т.д. Все это говорит о неточности и нечеткости, крайней подвижности и зависимости от контекста (здесь: законодательства) содержания некоторых терминов с культурным компонентом значения.

Как видно из примеров, термин attorney изначально существовал как один из видов юристов в отдельных категориях судов Англии до 1873 г. После соответствующей реформы он сохранился в сочетаниях Attorney General (с разным содержанием в США и Великобритании) и в США, где получил расширенную семантику («юрист», «представитель в (любом) суде»).

Диахронический аспект:

«главный политический и судебный чиновник при англо-нормандских королях и первых королях из династии Плантагенетов» (англ.

с XI по XIII вв.) justiciar (юстициар) «каждый из двух главных судей, осуществлявших юрисдикцию к северу и к югу от залива Форт, соответственно» (шотл. соврем.)

3. Симметрия лингво-правового знака Уникальные юридические термины Понятие соответствует термину, встречается только в рамках одной национально-правовой терминосистемы.

act of sederunt” – (шотл.) постановление о формах судопроизводства “Old Bailey” – (англ.) Центральный уголовный суд в Лондоне Итак, основными видами терминологических единиц с культурным компонентом значения признаны следующие единицы: (1) (а) обладающие вариантностью (синонимичные / избыточные и полисемичные единицы) и (б) уникальные единицы; (2) маркированные (а) территориально и (б) территориально и в историческом плане. Отметим, что подавляющее большинство указанных терминологических единиц составляют полисемичные терминологические единицы, маркированные в территориальном плане. Так, на 1534 терминологические единицы приходится 2314 значений, только 101 из них маркировано исторически;

только 144 терминологические единицы являются уникальными (Приложение 6).

2. С точки зрения лингвокультурологического подхода, можно предположить, что в ходе исторического развития происходило параллельное изменение не только основной культуры – mainstream culture (including mainstream legal culture), но и маргинальных систем (культур, правовых систем, правовых культур). Примерами таких «основных» и «периферийных» правовых культур могут быть Великобритания-метрополия vs. Североамериканские колонии в XVII – XVIII вв.; США в целом vs.

отдельные штаты; Великобритания в целом vs. Англия, Шотландия, Уэльс, Северная Ирландия. В данном подходе применяется лингвокультурологическая теория «ядра – периферии» [McDowall 2003].

Теория ядра и периферии разрабатывается также в когнитивном терминоведении [Манерко 2000].

3. Классификационно-структурный подход, как правило, противопоставляется функциональному (где термин рассматривается как элемент динамической модели языка) и антропоцентрическому подходу (включающему множество концепций сущности языкового творчества исследователей, в т.ч. использование метафоризации при создании новых концептов). В работах Л.М. Алексеевой и С.Л. Мишлановой высказывается мнение о том, что «изучение термина как языковой категории должно базироваться на единстве двух аспектов: классификационном и функциональном, или статическом и динамическом» [Алексеева, Мишланова 2002].

Так, примером применения классификационно-структурного подхода к анализу английских юридических терминов могут являться их классификации:

Логико-понятийные классификации английских юридических терминов.

По степени терминологизации лексических единиц следует 1.1.

различать:

a) собственно термины (обозначающие общие понятия юриспруденции) и

b) иные терминологические единицы: терминонимы (названия единичных явлений – в отличие от понятий), номены (номенклатуры) и др.

К терминонимам, входящим в историко-территориальные правовые терминосистемы, можно отнести следующие основные группы, а именно:

a) названия органов государственной власти и должностных лиц [department of Commerce министерство торговли (в США), Commerce Court (амер. ист.) Торговый суд в США до 1913 г.];

b) названия транснациональных корпораций [3М – сокращенное название одной из крупных транснациональных корпораций со штаб-квартирой в США (Minnesota Mining Manufacturing)];

c) названия нормативно-правовых и индивидуально-правовых актов международного и иностранного права [F. (2d) амер. Federal Reporter, Second Series вторая серия сборника судебных решений федеральных апелляционных судов США];

d) термины-эпонимы, терминонимы-эпонимы – названия и термины, содержащие имена собственные – названия прецедентных дел (Muller v. Oregon; McLean v. Arkansas, etc.), юридических терминов, формул и правил (Miranda rule, Miranda right, etc.) (Названия прецедентов исследовались в работах [Пак 2005], подробная классификация терминов-эпонимов проведена в работе [Косоногова 2011]).

По принадлежности определенной историко-территориальной a.

правовой терминосистеме можно выдел

a) Общеанглийские термины права и

b) термины с культурно-правовым компонентом значения.

По отраслевой и дисциплинарной принадлежности:

b.

основные термины права, термины отдельных отраслей права a) обязательство-обеспечение, выдаваемое поручителю, (backbond amercement денежный штраф, offer оферта, accept акцепт) базовые термины юриспруденции (calendar 1. список дел к b) слушанию; 2. амер. повестка дня) привлеченные термины (других отраслей права, экономической c) теории, теории внешнеэкономической деятельности и т.д.) (hoarding щит для рекламы (брит.), накопление денежных средств (амер.)) Когнитивный подход, методы которого особенно тщательно 4.

разрабатываются терминоведами в последние годы [Манерко 2003, 2011a,b;

Новодранова 2010; Манерко, Новодранова 2012], подразумевает полипарадигмальный анализ дискурса, метод построения когнитивной карты науки [Массалина, Новодранова 2009]. В рамках когнитивного анализа предполагается оперирование такими понятиями как концепт, концептосфера, скрипт, фрейм, когнитивная матрица и др., описывающих способы познания и когниции [КСКТ 1997, Демьянков 2005, Non multum, sed multa… 2010, Манерко, Новодранова 2012], а также концептуализации и категоризации явлений действительности [Novodranova 2009]. Подробно изучаются когнитивно-семиотические основания развития отдельных категорий [Бондарчук 2011].

Е.С.Кубрякова определяет когнитивную семантику в двух аспектах.

Во-первых, как часть когнитивной лингвистики, в которой изучается «динамика значений и их варьирование в реальной речи или же определяется сам феномен значения» [Кубрякова 2002: 8]. И, во-вторых, как науку, «занимающуюся исследованием разных типов значений в языке и в разных языковых формах (например, грамматических в отличие от деривационных) и в разных видах комбинаторики знаков, закономерностями их аранжировок в разных моделях разных конструкций и, конечно же, правилами интеграции значений во всех перечисленных единицах, формах, конструкциях»

[Кубрякова 2002: 8]. Подробное исследование английских юридических терминов в когнитивном аспекте проведено, например, в работе [Громова 2002].

Приведем пример анализа терминологической единицы act of attainder, маркированной в англо-русских юридических словарях как (англ. ист.), используя элементы вышеописанных подходов.

Итак, в словаре АРЮС приведены следующие словарные статьи:

attainder англ. ист. лишения прав состояния с конфискацией имущества по приговору к смертной казни или в силу объявления вне закона ~ of felony лишение прав состояния с конфискацией имущества по приговору к смертной казни за фелонию или в силу объявления вне закона за фелонию ~ of treason лишение прав состояния с конфискацией имущества по приговору к смертной казни за государственную измену или в силу объявления вне закона за государственную измену

Термин образован от корня, также маркированного как англ. ист.:

attaint англ. ист. 1. судебный приказ об отмене вынесенного вердикта за неправосудностью или о расследовании на предмет определения правосудности вынесенного вердикта 2. лишить прав состояния и конфисковать имущество по приговору к смертной казни или в силу объявления вне закона || лишенный прав состояния с конфискацией имущества по приговору к смертной казни или в силу объявления вне закона

3. уличить в совершении преступления to ~ a juror опровергнуть обвинение в составлении заведомо ложного вердикта заявлением, что присяжный ранее был уже лишен за это прав состояния с конфискацией имущества вследствие приговора к смертной казни или объявления вне закона [Подчеркнуто нами. – В.И.] Необходимо указать на то, что терминологическое словосочетание, приведенное в конце второй словарной статьи, соотнесено с очень сложным историко-правовым понятием. Для его уяснения необходимо четко представлять целую цепочку юридических фактов, правовых ситуаций и их последствий. Представляется, что средства когнитивного подхода (скрипты, фреймы и сценарии) могли бы подойти для описания подобных терминологических единиц, что может быть направлением дальнейшего исследования таких терминов.

Еще одним однокоренным словом для языкового субстрата рассматриваемого термина, указанным в АРЮС, является единица attainted англ. ист. лицо, лишенное прав состояния с конфискацией имущества по приговору к смертной казни или в силу объявления вне закона.

Во-первых, следует обратить внимание на описательные конструкции, использованные в выше указанных словарных статьях, что указывает на отсутствие эквивалента перевода данного термина на русский язык и, соответственно, на отсутствие данного понятия в российском праве. Кроме того, в целом ряде словарей [ADL, DL, ADLO, LD] данный термин отсутствует.

Обратимся к анализу данного термина в диахроническом аспекте.

Может показаться, что термин attainder и современное общелитературное слово attain являются родственными, и произошла терминологизация этой единицы в сочетании с деривацией. Однако это предположение не подтверждается.

В этимологическом словаре английского языка [OCDEE] приведены следующие словарные статьи:

attain †strike; reach (to) XIV. – OF. atain-,atein-, stem of ataindre, -eindre (mod. atteindre) :- L. attingere touch on, reach f. AT- + tangere touch. Hence attainment XIV.

attainder consequeces of sentence of death or outlawry. XV. – AN. attainder, atteinder, sb. use of infin., OF. ataindre ATTAIN; see –ER5.

attaint †convict; subject to attainder XIV; (arch.) affect, infect XVI. f. † attaint pp.

– OF. ataint,ateint, pp. of ataindre ATTAIN; infl. later in meaning by TAINT.

Hence attaint sb. XIV.

Первая из указанных лексических единиц – attain относится общелитературному английскому языку (English for General Purposes) и происходит от латинского слова в отличие от второй и третьей единиц, происходящих от древне-французских слов. Сходство в написании и произношении этих трех единиц в современном языке не могут объясняться единством происхождения. Вторая и третья терминологические единицы относятся к правовой терминологии, зафиксированы в специальном значении с XIV – XV веков (attaint – осужденный; attainder - последствия приговора к смертной казни или объявления вне закона).

Анализируемый термин удается обнаружить в словаре Бувье, 1856 (США) [Бувье 1856]:

ATTAINDER, English criminal law. Attinctura, the stain or corruption of blood which arises from being condemned for any crime.

2. Attainder by confession, is either by pleading guilty at the bar before the judges, and not putting one's self on one's trial by a jury; or before the coroner in sanctuary, when in ancient times, the offender was obliged to abjure the realm.

3. Attainder by verdict, is when the prisoner at the bar pleads not guilty to the indictment, and is pronounced guilty by the verdict of the jury.

4. Attainder by process or outlawry, is when the party flies, and is subsequently outlawed. Co. Lit. 391.

5. Bill of attainder, is a bill brought into parliament for attainting persons condemned for high treason. By the constitution of the United States, art. 1, sect. 9, 3, it is provided that no bill of attainder or ex post facto law shall be passed.

ATTAINT, English law. 1. Atinctus, attainted, stained, or blackened. 2. A writ which lies to inquire whether a jury of twelve men gave a false verdict. Bract. lib.

4, tr. 1, c. 134; Fleta, lib. 5, c. 22, 8.

Таким образом, исходя из анализа лексикографических источников, можно сделать вывод о том, что изначально термин attainder и однокоренной термин attaint относились к английской терминосистеме, и отсутствовали в американском праве.

Отсутствие в британском словаре данного термина, связанного со смертной казнью, объясняется экстралингвистическим фактом – отменой смертной казни в Великобритании и исчезновением соответствующих правовых понятий из британского права.

Итак, на проанализированных примерах показано, как проявляются кумулятивная и когнитивная функции терминологических единиц, позволяющая сохранять и передавать в семантике полисемичных территориально и исторически маркированных юридических терминов информацию о состоянии и развитии англо-саксонского права в разные исторические периоды. Функцией лексико-семантической вариантности терминов в диахроническом аспекте является сохранение и возможность познания и декодирования имплицитной информации по истории и теории англо-саксонского права через восстановление этимологии языкового субстрата и реконструкцию истории понятийного суперстрата терминологического знака. Изменения в праве зафиксированы в содержании соотнесенных с ними терминосистем (семантике и этимологии) и в значениях-историзмах их терминологических единиц. Отдельно следует отметить функцию развития терминологий, которому способствует сохранение локального своеобразия, выражаемого в наличии терминологических единиц с культурным компонентом значения. Такие единицы (полисемичные, синонимичные и уникальные) возникают при формировании и развитии новых историко-территориальных терминосистем, отражающих своеобразие соответствующих правовых культур.

Таким образом, исследование этимологических словарей, а также терминографических и текстовых источников по британскому и американскому праву разных исторических периодов позволяет проследить этапы и причины возникновения и развития культурного компонента в англоязычной юридической терминосистеме. Кроме того, тщательный анализ изменений в правовых системах и соотнесенных с ними терминосистемах позволяет зафиксировать этапы терминологизации и детерминологизации отдельных единиц, создания и исчезновения правовых понятий и соответствующих юридических терминов и изменения их содержания. Все эти процессы характеризуются разной степенью сознательности / стихийности и субъективности / объективности. В результате влияния самых разнообразных причин при становлении, развитии и формировании терминосистем возникают либо явления вариантности (превалирование стихийности, случайности и субъективности) либо происходит унификация и гармонизация правосистем и стандартизация соотнесенных с ними терминосистем (при превалировании сознательности, закономерности и объективности).

1.4.2 Проблемы мотивированности терминологических единиц при первичной и дальнейшей номинации Перейдем к рассмотрению ономасиологических проблем терминологии на материале англоязычных юридических единиц с культурным компонентом значения. Мотивированность и источники терминообразования являются основополагающими вопросами теории терминологической номинации. Подробно проблемы национальных и интренациональных особенностей терминологической номинации рассматривались в работах М.Н. Володиной [1993, 1998, 2000].

Мотивированность терминов является важной характеристикой при создании новых терминов в разных историко-территориальных правовых терминосистемах. В исследованном материале можно выявить как мотивированные, так и немотивированные терминологические единицы.

Данную категорию в теории терминоведения рассматривают в разных аспектах.

Так, проблему мотивированности термина и историю ее исследования подробно осветил в своей работе С.Д. Шелов [Шелов 2003: 152 - 174]. Автор рассматривает морфологическую, словообразовательную и лексикосинтаксическую мотивированность терминов. В.М. Лейчик, рассматривая комплексное понятие «содержательная структура термина», выделяет в термине «следующие компоненты: 1) собственно семантику (лексическое, денотативное, репрезентативное значение, языковой компонент); 2) мотивированность, распадающуюся на разные виды языковой и терминологической мотивированности; 3) сигнификативное значение (обозначение специального понятия, вербализация специального концепта) [Лейчик 2009: 48]. Исследователь указывает на то, что термин может быть полностью мотивированным, частично мотивированным, ложномотивированным и немотивированным, а также на то, что терминологическая мотивированность вторична по отношению к общеязыковой. «Когда лексическая единица начинает выступать в функции термина, нас уже интересует не объясненность ее значения и формы предшествующим лексическим значением, а объясненность терминологического значения и выбора формы последним предшествующим нетерминологическим значением (если оно есть у лексической единицы) и местом термина в системе терминов» [Лейчик 2009: 38].

Подробное исследование мотивированности, способов терминообразования и заимствований в лексику права и юридическую терминосистему Англии разных периодов развития языка проводилось, например, в работах [Шабардина 2002, Авакова О.В. 2006].

Рассмотрим примеры различных видов и степеней мотивированности англоязычных юридических терминологических единиц с культурным (историко-территориальным) компонентом значения.

Так, примером мотивированных однословных терминологических единиц является термин alderman. Буквально языковой субстрат этой единицы состоит из компонентов со значениями «старейший» + «человек» = «старейшина» (морфологическая языковая мотивированность). При терминологизации единица стала обозначать главу местного самоуправления территории в Англии с XII в. В данном случае можно говорить о частичной терминологической мотивированности, т.к. кроме сем «глава», «старейшина»

другие элементы и детали значения из формы слова не видны. Этот факт хорошо иллюстрирует развившаяся историко-территориальная полисемия термина, проявляющаяся в том, что термин имеет разное содержание в разных штатах США, обозначая должностных лиц с разными функциями, от «мирового судьи» до «члена городского самоуправления».

Термин ambi(o)dexter амер. означает «атторней (юрист), получающий вознаграждение от обеих сторон в процессе». Термин образован от прилагательного ambidexterous (человек, использующий обе руки одинаково хорошо; able to use either hand equally well (Latin: ambi – on both sides (с обеих сторон), dexter – on the right (справа)). Так, мотивированным является и термин, и языковой субстрат, на основе которого произошла терминологизация. Общей семой является признак «обеих» (рук – в общелитературном языке) и «сторон» (в деле – в терминосистеме США).

Единица interdict в общелитературном значении означает «запрет»; при терминологизации в шотландской правовой терминосистеме термин означает «судебный запрет». Здесь можно говорить о терминологически мотивированной единице, семантика которого определяется общеязыковым значением языкового субстрата данной единицы.

К мотивированным юридическим терминам относятся и термины, возникшие в результате терминообразования путем аффиксации в английском языке, например: misdemeanour = mis+demean+our (нетяжкое преступление в уголовном праве Англии и Уэльса XV в. – 1963 г., ср. felony – более тяжкое преступление; деление существует в США с разным содержанием в разных штатах). Корень глагола demean обозначается в словарях пометой «устаревшее» в значении «вести себя». Следовательно, приставка со значением отрицания и субстантивный суффикс образовывают с данным корнем значение «плохое поведение», которое терминологизировалось.

Как уже отмечалось, когнитивно-дискурсивный аспект и особая роль словосочетаний в языке науки подробно исследована в работе Л.А. Манерко, разработавшей методику выделения стержневых компонентов конструкций сложноструктурных субстантивных словосочетаний языка техники. В частности, указывается, «что выбор каждого компонента словосочетания определяется влиянием конкретного пространства на процесс его восприятия со стороны человека. Этот выбор зависит от целого ряда лингвистических и нелингвистических факторов и основывается на опыте, психологии и культуре личности. Для определения истоков актуализации фоновых знаний в процессе отбора главного компонента словосочетания необходима комплексная методика, учитывающая традиционную и естественную (прототипическую) организацию языковой категории» [Манерко 2000: 10].

К мотивированным терминологическим многословным единицам (терминологическим словосочетаниям) с культурным компонентом значения можно отнести следующие примеры. Лексическое значение единицы action: «действие, поступок», которое является основой для мотивированного терминологического значения в праве: «иск, акция, правовой акт». Следовательно, мотивированными являются такие терминологические словосочетания с культурным компонентом значения как price-fixing action амер. – иск по поводу незаконного фиксирования цен и federal action амер. (1) акт федеральной власти и (2) производство в федеральном суде.

Название главного лондонского суда по уголовным делам Old Bailey является примером составного мотивированного терминологического словосочетания.

Bailey [Pool 1993: 263] etym. the outside wall of a fortress or castle; also the space enclosed by such an outside wall.

[OCDEE] (court within) wall surrounding castle xiii. ME. bail(l)y, var. baile, prob. – OF. bail(l)e enclosed court. The Old Bailey in London stood in the ancient bailey‘ of the city wall between Ludgate and Newgate. То есть изначально данный суд располагался в проломе древней крепостной стены (bailey) между воротами, которые стали названиями тюрем в дальнейшем. Так в данном случае мы рассматриваем терминоним – название суда; имя собственное образовалось путем метонимического переноса (по смежности в пространстве).

Примерами метафорического переноса при формировании значения юридических терминологических словосочетаний являются единицы Grandfather Clause и Lame Duck Amendment. Первое сочетание имеет составную единицу Grandfather, имеющую метафорическое значение в виде компонента значения «давно», «во времена деда», откуда и развиваются исторические и современные значения единицы. В южных штатах США это ограничения в избирательном праве, существовавшие до определенного периода («во времена деда»). В международном частном праве данная единица обозначает ограничения действия новых законов, ухудшающих положение участников рынка, действовавших на нем до определенного периода («во времена деда»).

Второе терминологическое сочетание сравнивает Президента США, проигравшего выборы в ноябре с «хромой уткой», не совсем полноценной птицей, т.к. до января следующего года, т.е. до инаугурации преемника, он является формально президентом, но фактически никаких решений принимать не может.

К немотивированным терминологическим единицам относятся, например, action амер. в значении «решение эксперта патентного ведомства»

(отсутствует терминологическая мотивированность – из последнего нетерминологизированного значения нельзя вывести значение термина);

poind шотл. наложить арест на имущество должника; palinoid шотл. отказ от данного показания, отречение (в последних двух примерах отсутствует общелитературное значение языкового субстрата термина). Термин diligence имеет общелитературное значение «прилежность, старательность;

заботливость». В шотландской терминосистеме он означает «наложение ареста на имущество в обеспечение долга или в порядке исполнительного производства», что также является примером немотивированного значения, маркированного в национальном плане. В данном примере невозможно выявить объяснение значения, исходя из последнего общелитературного значения языкового субстрата термина.

1.4.2.1 Особенности мотивированности шотландских юридических терминологических единиц Следует отметить, что степень мотивированности собственно шотландских терминов значительно ниже, чем терминов, имеющих английский или американский культурный компонент значения. Количество единиц, мотивированных общеанглийским терминологическим или общеупотребительным нетерминологическим значением ниже по сравнению с терминологическими единицами, маркированными как английские и американские.

Так, при анализе шотландских терминологических единиц с культурным компонентом значения выявлены следующие данные. Единиц, имеющих как общеанглийское, так и маркированное шотландское значение, зафиксировано 57 (мотивированность общеанглийским терминологическим значением); единиц, имеющих общеупотребительное и шотландское маркированное значение – 11 (мотивированность общелитературным, последним нетерминологическим значением); уникальных единиц (как правило, немотивированных) – 66 (больше, чем в американской и английской терминосистемах) из 153 единиц, имеющих 332 значения. В то же время единиц, имеющих как общеанглийское, так и американское маркированное значение – 221 (почти в 4 раза больше, чем соответствующих мотивированных шотландских единиц); единиц, имеющих как общеупотребительное, так и американское значение – 20; уникальных единиц – 26 из 319 единиц, имеющих 1281 значение. Соответственно в терминосистеме Англии количество указанных единиц распределяется следующим образом: единиц, имеющих как общеанглийское, так и маркированное английское значение – 109 (почти в 2 раз больше, чем в терминосистеме Шотландии); единиц, имеющих как общеупотребительное, так и маркированное английское значение – 36; уникальных единиц – 52 из 201 единиц, имеющих 701 значение.

Так, 11 из 332 = 3 % (шотл.); 20 из 1281 = 1 % (амер.); 36 из 701= 5% (англ.). Следовательно, процент шотландских терминологических единиц, мотивированных общеупотребительным значением, практически одинаков по сравнению с двумя другими терминосистемами (1-5 %).

Далее: 57 из 332 = 17 % (шотл.), 221 из 1281 = 17 % (амер.), 109 из 701 (англ.) = 15 %. Так, процент шотландских терминологических единиц, мотивированных общеанглийским значением, не отличается от других анализируемых терминосистем (15 – 17 %).

Процент же уникальных единиц серьезно отличается по терминосистемам: 66 из 153 (43 %) шотл., 26 их 319 (8 %) амер., 52 из 201 (25 %). Так, значительный процент уникальных шотландских терминов (43 %) составляют в основном немотивированные термины, которые заимствованы из других национальных языков и не могут быть объяснены нетерминологическим значением в английском языке.

Данное обстоятельство может быть объяснено тем, что собственно шотландские маркированные термины с культурным компонентом значения заимствованы из латинского и французского языков непосредственно в терминосистему шотландского права. Они не являются результатом процесса терминологизации единиц общелитературного английского языка или процесса словообразования средствами английского языка. Следовательно, проследить мотивированность таких терминов на базе собственно шотландского варианта английского языка права невозможно.

Примерами таких единиц, заимствованных из французского и латинского языков в шотландский вариант английского языка в качестве юридических терминов, могут быть следующие единицы: dyvour (банкрот, несостоятельный должник, неплатежеспособный), plagium (похищение), vadium (залог) и т.д.

Итак, мотивированность терминов с культурным компонентом значения зависит от способа терминообразования. При заимствовании единиц непосредственно в терминосистему из другого национального языка мотивированность (возможность объяснения содержания термина последним нетерминологическим значением) низкая (т.к. в общелитературном языке такая единица отсутствует). При терминообразовании, образовании терминологических словосочетаний и терминологизации общелитературных лексических единиц путем метафорического переноса значения при вторичной номинации (средствами английского языка) количество и степень мотивированности терминологических единиц повышается. Рассмотрим способы формирования англоязычных юридических терминосистем более подробно.

1.5 Источники пополнения англоязычных юридических терминосистем единицами с культурным компонентом значения Проанализируем источники возникновения, возможности ассимиляции и сохранения англоязычных юридических терминологических единиц с культурным компонентом значения.

1.5.1 Морфологические способы терминообразования:

терминологическое словосложение, деривация и аббревиация (первичная номинация средствами английского языка) Морфологические способы терминообразования, такие как словосложение и деривация, являлись продуктивными для ранних этапов развития английского языка. Следовательно, терминологические единицы возникшие путем морфологического терминообразования в древнеанглийский и среднеанглийский периоды, как правило, имеют исторически маркированные значения, и возникли в английской юридической лексике. Среди американских и шотландских единиц таких примеров найти не удалось.

К немногим терминам, образовавшимся путем морфологического словообразования можно отнести примеры словосложения в древнеанглийском (sheriff) и деривации в среднеанглийском языке (barrister).

Так в словаре [C] указывается следующая этимология языкового субстрата единицы sheriff: Etymology: Old English scrgerfa, from scr SHIRE 1 + gerfa REEVE 1 Derived words: sheriffdom.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
Похожие работы:

«ЗАКОН ТУРКМЕНИСТАНА О стандартизации Настоящий Закон устанавливает правовую и организационную основы стандартизации в Туркменистане. ГЛАВА 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Статья 1. Основные понятия, используемые в настоящем Законе Для целей настоящего Закона используются следующие основные понятия: 1) ста...»

«УСТАВ ПО СОСТОЯНИЮ НА 28 ДЕКАБРЯ 1989 г.МЕЖДУНАРОДНОЕ АГЕНТСТВО ПО АТОМНОЙ ЭНЕРГИИ Настоящий Устав утвержден 23 октября 1956 года на Конференции по выработке Устава Международного агентства по атомной энергии, которая состояла...»

«Чудаков М.Ф. заведующий кафедрой конституционного и международного права Академии управления при Президенте Республики Беларусь, кандидат юридических наук, профессор, судья Конституционного Суда Республики Беларусь (в отставке). Этапы мирового конституционного процесса. Некоторые вопросы теории. В том, что поня...»

«Александр Петрович Аксенов Я могу вам помочь. Защитная книга для пожилых людей. Советы на все случаи жизни Серия "Книга знахаря" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6994721 Я могу вам пом...»

«Приказ МВД России от 20.10.2015 N 995 Об утверждении Административного регламента Министерства внутренних дел Российской Федерации по предоставлению государственной услуги по проведению экзаменов на право управления транспортными средствами и выдаче водительских удостоверений (Зарегистрировано в Минюсте России 21.03.2016 N 4...»

«УСЛОВИЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ Настоящие Условия использования относятся к веб-сайту компании REWORLD EUROPE s.r.o., расположенному по адресу www.rwgg.com, и ко всем соответствующим сайтам, связанным с веб-сайтом www.rwgg.com, включая Личный кабинет Reworld (именуемый в дальнейшем "ЛК"), расположенный по адресу office.rwgg.com (со...»

«Содержание, Предисловие Управляющие блоки SIMADYN D Арифметические блоки Библиотека функциональных 3 Блоки ввода/вывода блоков Справочное руководство 4 Коммуникационные блоки, блоки управления со стороны оператора, б...»

«ВОПРОСЫ К ЭКЗАМЕНУ Понятие гражданского права как отрасли права. Предмет гражданско-правового 1. регулирования. Метод гражданско-правового регулирования и его характерные черты. 1. Функции и принципы гражданского права. 2. Отграничение гражданского права от смежных отрасле...»

«невероятного, учитывая, что суммарная ставка налога на прибыль и налога на добавленную стоимость составляет в сумме порядка 40 %), то одно это приводило бы к потерям доходов бюджета в размере 0,20 0,10 = приблизительно 2 % ВВП. Неудивительно, таким...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА КОММЕРЧЕСКОГО ПРАВА Правовой статус субъектов естественных монополий Выпускная работа студентки 2 курса магистратуры по профилю "Энергетическое право" Евстратовой Оксаны Николаевны Научный руководитель Петров Дмитрий Анатольевич Санкт-Петербург Содержа...»

«Дробязко, С.Г. Правообразование, правотворчество, правоустановление, их субъекты и принципы / С.Г. Дробязко // Право и демократия : сб. науч. тр. – Минск : БГУ, 2003. – Вып. 14. – С. 15–34. С.Г. Дробязко ПРАВООБРАЗОВАНИЕ, ПРАВОТВО...»

«Исследуя гуманитарное право Методическое Руководство Голоса молодых: Зачем изучать МГП Вводные материалы Голоса молодых: Зачем изучать международное гуманитарное право? Чили.чтобы предвидеть войну..чтобы знать лучше, что происходит в других странах..потому что каждый человек должен знать, какие у него или у нее права....»

«Серия Философия. Социология. Право. НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ 69 2013. № 16 (159). Выпуск 25 УДК 141 ЯЗЫК, МЫШЛЕНИЕ, РЕАЛЬНОСТЬ (М.К. ПЕТРОВ И ПОСТМОДЕРНИЗМ) В статье осуществляется анализ философии М.К.Петрова в контекГ.Ф. ПЕРЕТЯТЬКИН сте...»

«УДК 341.6+94(489) Петряков Сергей Вячеславович Petryakov Sergey Vyacheslavovich аспирант Саранского кооперативного института post-graduate student of Saransk Cooperative Institute of Российского универси...»

«№ 6 (138) 2008 WWW.KAMEPA.RU ФОТОк у р ь е р СПРАВОЧНО ИНФОРМАЦИОННОЕ ИЗДАНИЕ ДЛЯ ФОТОГРАФОВ И ФОТОДИЛЕРОВ В номере: Очарование динозавра стр. 2 Фотоинструменты знаменитого Линхофа. Часть 6 стр.15 ШЕДЕВРЫ ФОТОТЕХНИКИ ФОТО К У Р Ь Е Р № 6 (138) 2008 Очарова...»

«Зарегистрировано в Минюсте России 30 декабря 2011 г. N 22830 МИНИСТЕРСТВО ТРАНСПОРТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РАСПОРЯЖЕНИЕ от 14 ноября 2011 г. N ИЛ-126-р ОБ УТВЕРЖДЕНИИ УСТАВА ФЕДЕРАЛЬНОГО АВТОНОМНОГО...»

«7. ПРИМЕРЫ РЕШЕНИЯ СТАТИСТИЧЕСКИХ ЗАДАЧ Пример 1.1 7.1. 7.1.1. Ввод текста задачи и начальных данных Рис 7.1 Особенности форматирования.1) Ячейки A1:O1 и A2:O2 объединены. В ячейке A2 включен режим Переносить по словам (страница Формат ячеек+Выравнивание) (рис. 7.2). Рис 7.2 2) Чтобы текст в ячейке A1 был смещен вправо, необходимо...»

«СПРАВОЧНИК INTRASTAT Вспомогательный материал для заполнителя отчета Intrastat 5,0 +7,0 12 +18,0 30 +8,0 38 +7,0 45 Справочник прежде всего предназначен для тех, кто должен заполнять отчет Intrastat. Он содержит общую информацию...»

«Ричард О’Коннор Психология вредных привычек Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9527423 Психология вредных привычек / Ричард О’Коннор; пер. с анг...»

«ВНИМАНИЮ ЧЛЕНОВ ЖЮРИ!!!!!!! При оценивании юридических задач (казусов) от участника Олимпиады НЕ требуется указывать номер и часть статьи нормативного правового акта на основании которых решена задача. Номера и части статей нормативных правовых актов, указанные в Критериях оценивания, приведены только...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ) АКАДЕМИИ ГЕНЕРАЛЬНОЙ ПРОКУРАТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Д. А. БЕЗБОРОДОВ СОУЧАСТИЕ В ПРЕСТУПЛЕНИИ: ПОНЯТИЕ, ПРИЗНАКИ И ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРИРОДА Учебное пособие Санкт-Петербург ...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования " Оренбургский государственный университет " О.А. КОВАЛЕВА ДОГОВОРНОЕ ПРАВО Рекомендовано Ученым советом государственного образовательног...»

«ТФ-82-14 Соглашение об общих условиях размещения депозитов для Клиентов юридических лиц ПАО "Ханты-Мансийский банк Открытие"1. Общие положения 1.1. Настоящее Соглашение определяет общие условия, в соответствии с которыми Банк принимает поступившие о...»

«ОКП 42 1511. (код продукции) Утвержден ОФТ.512.00.00.00 РЭ-ЛУ ГАЗОСИГНАЛИЗАТОР МОДУЛЬНЫЙ (ГСМ-03) Подп. и дата РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ ОФТ.512.00.00.00 РЭ Инв.№дубл. Взам. инв. № Подп. и дата Инв. № подл. Газосигнализатор модульный Руководство по эксплуатации ГС...»

«53 Е ННЫ ВО ПРАОВРЕМЕ ВА СТ И С УДАР ГОС ПРАКТИЧЕСКИЕ МЕТОДИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ Юридическая экспертиза как условие обеспечения качества нормативного правового акта DOI: http://dx.doi.org/10.14420/ru.2015.1.7 Тихомиров Юрий Александрович, доктор...»

«Министерство культуры Красноярского края Красноярская краевая детская библиотека Отдел справочно-библиографической и информационной работы Научные развлечения: путешествие по книгам серии "Твой кругозор" для читателей-детей 11-13...»

«КОНКУРС С юбилеем, НСМЭП! Символично, что торжественная церемония чествования победителей конкурса "НСМЭП – 10 шагов к успеху" состоялась именно 30 сентября – в день Веры, Надежды, Любови и матери их Софии, весьма почитаемого в Украине православного праздника. Торжество было п...»

«Владимир Кукин Пролежни судьбы. Книга первая Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11635332 Пролежни судьбы. Книга первая: ООО "Написано пером"; Санкт-Петербург; 2015 ISBN 978-5-00071-361-7 Аннотация Любовный роман в стихотворной прозе. Содержание 27 апреля 5 28 апреля...»

«Порядок приёма сообщений, содержащих угрозы террористического характера, по телефону Правоохранительным органам значительно помогут для предотвращения преступлений и розыска преступников следующие ваши действия:1. Постарайтесь дословно запомнить разгов...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.