WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ КУЛЬТУРНОГО КОМПОНЕНТА В АНГЛОЯЗЫЧНОЙ ЮРИДИЧЕСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ (на материале терминосистем Англии, Шотландии и США) ...»

-- [ Страница 3 ] --

Это редкий случай собственно английского по происхождению (а не заимствованного) лингвистического субстрата юридического англоязычного терминологического знака, образовавшегося путем словосложения в древнеанглийский период. Первая основа этого сложного древнеанглийского слова означает административно-территориальную единицу – графство (shire). Второй компонент (reeve) – историзм, название раннефеодального должностного лица, наместника короля в графстве, подчинявшегося олдерману (alderman) до XI века, т.е. до нормандского завоевания и начала среднеанглийского периода с новой административной иерархией.

[C]: reeve I 1) English history the local representative of the king in a shire (under the ealdorman) until the early 11th century Compare: sheriff 2) (in medieval England) a manorial steward who supervised the daily affairs of the manor: often a villein elected by his fellows 3) canadian government (in certain provinces) a president of a local council, esp in a rural area 4) (formerly) a minor local official in any of several parts of England and the US • Etymology: Old English gerva ;

related to Old High German ruova number, array Как видно из лексикографических статей, оба термина (sheriff и reeve) имеют несколько значений, иллюстрирующих их историко-территориальную семантическую вариантность и обладающих общей семой – «местное должностное лицо, мелкий местный чиновник». Дополнительные элементы значения определяют, обладает ли этот лицо полицейскими функциями (США), судебными (Австралия и Новая Зеландия), является ли он представителем короля в феодальной правосистеме (Англо-саксонская Англия) или осуществляет в основном церемониальные функции (современная Англия) и т.д.



Морфологическое терминообразование терминологических единиц с культурным компонентом значения, сохранившимся со среднеанглийского периода, может быть проиллюстрировано следующим примером деривации.

Относительно этимологии языкового субстрата термина barrister указывается [OCDEE] следующее: xvi (barrester). Obscurely from BAR1, perhaps after † legister lawyer, or minister. То есть добавление суффикса –er к корню происходило в XVI веке непосредственно в английском языке, скорее всего, по аналогии с лексемами legister и minister.

Аббревиация как способ образования терминологических единиц с культурным компонентом значения представлена, в основном, терминонимами (названиями единичных правовых явлений, институтов, участников судебных процессов, названиями нормативно-правовых актов).

Так, примерами аббревиаций, приведенных в американском издании словаря [LD] могут быть следующие единицы: N.J.R.E. – New Jersy Rules of Evidence (Правила представления улик штата Нью Джерси, Ohio N.P., N.S. – Ohio Nisi Prius, New Series (Вестник судов первой инстанции Огайо, Новая серия), S.W.

[2d] – South Western Reporter [second series] Вторая серия Юго-Западного судебного Вестника. Приведенные примеры показывают, что в состав таких аббревиатур могут включаться как только первые буквы слов терминологического словосочетания, так и полные слова наряду с первыми буквами слов, а также цифровые обозначения и пунктуационные знаки (например, скобки). Второй из приведенных примеров содержит юридический термин nisi prius («если раньше не…»), обозначавший терминисторизм права Англии, использовавшийся там в XIX веке и до 1971 года в значении «судебные дела, рассматривавшиеся инстанциями ниже судей суда Королевской скамьи» и позднее «дела, рассматривавшиеся специальной комиссией, «если [они] раньше не» рассматривались судьями выездных судов». Термин продолжает использоваться в терминосистеме США в значении «суд первой инстанции».





Отметим, что аббревиация, в отличие от словосложения и деривации, является продуктивным способом образования терминологических наименований (терминонимов), имеющих большое количество во всех территориальных терминосистемах, локальное значение и условно относимых к периферии англоязычных юридических терминологий, не включаемой в терминографию.

1.5.2 Заимствования Значительное количество юридических терминов с культурным компонентом значения, заимствованных из французского языка в среднеанглийский период можно проследить на следующих примерах, обозначающих лиц юридической профессии: solicitor [OCDEE] †instigator, †manager, agent, deputy xv; agent in a court of law xvi. – (O)F. solliciteur.

(заимствование из фр.). Еще один вид правозащитников также обозначался заимствованным термином: attorney †legal agent. xiv. – OF. atorn, sb. use of pp. of atorner assign, appoint, f. a- AD- + torner turn Nisi prius. Unless before. Trial at nisi prius followed after the sheriff (q.v.) was commanded to secure the attendance of a jury at Westminster unless before‘ that day the county should be visited by the judge of assize (q.v.). The term was used in recent years to refer to commission to try cases, conferred on judges of assize [DL] Так, указанные виды юридической профессии обозначались заимствованными терминами, а еще один вид правозащитников – barrister – исконной лексической единицей, как было показано выше. Спецификация значений произошла в терминологии среднеанглийского языка.

Примером заимствования + аффиксации в английском языке является термин misdemeanour (mis+demean+our), где глагольный корень demean был заимствован в xiii веке из древнефранцузского языка, а аффиксация и терминообразование происходили уже в среднеанглийском языке (в XV веке). В соответствии с теорией лексической парадигмы номинации, разработанной М.Я. Блохом [Блох 2000] и рассматривающей частеречную характеристику как системообразующий фактор ассимиляции неологизмов и заимствований в языке, следует отметить, что заимствованная глагольная единица (demean) была включена в процесс образования лексической парадигмы номинации (образована субстантивная лексема demeanour). Так, в этимологическом словаре указано: [late XV century] This comes from the archaic Middle English verb demean, which in early use meant manage, control and later was used reflexively to mean conduct oneself, e.g.

no man demeaned himself so honourably. The source was Old French demener to lead, based on Latin de- away and minare drive (animals), drive on with threats. Demeanour refers to behavior; the word was probably influenced by the obsolete noun havour behavior [OWH].

В XIX веке от единицы misdemeanour был образован новый термин misdemeanant [OCDEE], обозначавший в Англии до реформы 1969 г. лицо, обвиняемое в совершении мелкого преступления: Сriminal law (formerly) a person who has committed or been convicted of a misdemeanour Compare felon Таким образом, данная [http://www.thefreedictionary.com/misdemeanant].

терминологическая единица не сразу, но также стала основой для деривации, образовала субстантивную единицу, обозначавшую субъекта деяния, называемого термином misdemeanour.

Следует отметить, что для заимствованных языковых субстратов, терминологизировавшихся в английском языке при ассимиляции не свойственно формирование полных рядов лексической парадигмы номинации (включающей глагольную, адъективную, адвербиальную номинацию), что объясняется специальной, ограниченной сферой употребления терминологических единиц. Как правило, речь идет о субстантивном словообразовании в пределах терминологии или же за ее пределами.

Заметим, что заимствование как источник пополнения терминосистемы единицами с культурным компонентом значения свойственен юридической терминосистеме Шотландии, куда указанные единицы заимствовались напрямую из французского и латинского языков, минуя общелитературный английский язык или юридическую терминосистему Англии. Именно этим объясняется значительное количество немотивированных и уникальных терминологических единиц с культурным компонентом значения в шотландской терминосистеме.

1.5.3 Семантические способы терминообразования:

терминологизация лексических единиц общелитературного языка и метафоризация На основании этимологического принципа можно выделить две группы единиц, семантика которых подверглась процессу терминологизации: (1) терминологизация исконной английской лексической единицы (lord, baron, earl, alderman) и (2) терминологизация, последовавшая за заимствованием лексической единицы общелитературного языка (action, serjeant).

Рассмотрим данные процессы на примере терминов, обозначавших и обозначающих должности местного самоуправления и лиц юридической профессии.

Терминологизация исконно английских лексических единиц (1) можно проиллюстрировать примером терминологической единицы alderman, одно из значений которой является историзмом.

При уэссекском короле Эгберте (IX в.) большая часть англо-саксонских королевств объединилась в одно государство – Англию. В этот период «страна была поделена на 32 округа (графства), во главе которого стоял элдормен [alderman]…» [Вологдин 2005: 243] (Подчеркивание и перевод наш. – В.И.). Рассмотрим этимологию языкового субстрата этого термина.

alderman [OWH: 15] [Old English] Old English aldormann was originally used in the general sense a man of high rank‘, from aldor, ealdor chief, patriarch‘ (literally old one‘) and man. The aldor was a natural rank, the name of a chief of a clan, but the additions of the suffix –man added an official political dimension.

Later the sense warden of a guild‘ arose; then as the guilds became identified with the ruling municipal body, the word meant local magistrate, municipal officer‘.

Итак, данная лексическая единица германского происхождения изначально обозначала старейшину, главу клана, буквально «старого человека», «старейшину», а затем при терминологизации стало обозначать правителя муниципального образования, местного магистрата, муниципальное должностное лицо.

Рассмотрим еще один пример: earl [OWH: 166] [Old English] the word earl (eorl in Old English and Germanic in origin) originally denoted a man of noble rank, as opposed to a churl (= peasant) or ordinary freeman. It was also specifically a hereditary nobleman directly above the rank of thane (= a man who held land granted by the King). It was later an equivalent of jarl (a Norse or Danish chief) and, under Canute and his successors, applied to the governor of divisions of England such as Wessex and Mercia. In the late Old English period, as the Saxon court came increasingly under Norman influence, the word was applied to any nobleman bearing the continental title of count.

Таким образом, первоначально, в диалектах раннефеодальных англосаксонских королевств эта лексическая единица германской этимологии обозначала лицо благородного происхождения, представителя родовой англо-саксонской знати.

В учебном издании по истории государства и права соотношение историко-правовых реалий описаны следующим образом:

«Основу общества составляли свободные общинники (керлы [kerls]) и родовая знать (эрлы [earls])…С конца VII в. эрлы стали вливаться в общий слой новой служилой знати (танов [thanes]). Таны (дружинники короля) получали земли на условии несения рыцарской военной службы» [Вологдин 2005: 243] (Подчеркивание и перевод наши. – В.И.). В дальнейшем, при Кануте эрлы стали правителями Уэссекса и Мерсии, осуществлявшими там местное самоуправление, произошла терминологизация значения термина (хотя здесь следует говорить лишь о незначительной степени терминологичности, т.к. в древнеанглийский период о терминологиях говорить не приходилось). Уже при норманнах происходит детерминологизация значения: из лиц, осуществлявших административные функции эрлы превращаются в графов.

(2) Рассмотрим пример терминологизации заимствованной лексической единицы.

serjeant, sergeant [OCDEE] †servant xii; †common soldier; †tenant by military service below a knight;

officer charged with the arrest of offenders, etc. (now in s. at arms); (after law Latin serviens ad legm serjeant-at-law) xiii; officer of the Corporation of London xv; military non-commissioned officer xvi. – OF. sergent, serjant (mod. sergent) :L. sevientem (see – ANT). prp. of sevre serve (cf. servant). The form with j has become appropriated to leg. use.

В данном случае корень латинского происхождения через французский язык был заимствован в английский язык XII века (раннесреднеанглийский, норманнский слой французских заимствований). Данная единица подверглась ассимиляции в английском языке и дальнейшей терминологизации в разных значениях в разных терминосистемах: в XIII (юр.

офицер, имеющий право арестовывать правонарушителей) и (воен. сержант, ранг офицера) XVI веках.

1.5.3.1 Метафоризация как средство вторичной номинации при образовании терминологических единиц По способу развития терминологического значения у общелитературной лексической единицы можно выделить вторичную номинацию при терминологизации, происходящую (1) на основе метафорического и (2) метонимического (как вида метафоры) переноса значения.

1. Терминологизация при возникновении терминологического значения общелитературной лексической единицы на основе метафорического (по сходству) переноса значения.

Так, сравнение лежит в основе образования терминологических словосочетаний Grandfather clause (сравнение применения действовавшего ранее законодательства с «временами дедушки», с тем, что было давно);

Lame Duck Amendment (сравнение Президента США с хромой уткой, поскольку после избрания нового Президента, пока срок полномочий старого еще не истек, он фактически не обладает полнотой власти, как утка, которая не может полноценно ходить).

2. Терминологизация при возникновении терминологического значения общелитературной лексической единицы на основе метонимического (по смежности) переноса значения.

Так, например, произошла терминологизация значений лексических единиц на основании расположения участников судебного процесса в зале судебного заседания: судьи на судейской скамье, барристеры за «перекладиной/барьером»).

Так развились следующие терминологические значения:

bench – Queen’s Bench, King’s Bench, the Bench (значения: общелит.

«скамья» – терм. юр. «судейский корпус»);

bar – the bar (значения: общелит. «перекладина» – терм. юр. «сообщество адвокатов»).

1.5.3.2 Метафора и метонимия при образовании терминов-эпонимов

Остановимся подробно на проблемах метафоризации как способа вторичной номинации при образовании терминологических единиц, содержащих компонент-эпоним17 [Какзанова 2011], т.е. имена собственные (антропонимы, топонимы). Материал исследования показал, что наиболее типичными видами метафор, используемых для образования указанных единиц, являются концептуальная (интеллектуальная) метафора и метонимия, а статус этих единиц – термины и терминонимы, обозначающие названия единичных реалий.

Для установления механизмов номинации терминологических единиц языка англоязычного права при помощи компонентов, содержащих имена собственные, необходимо предварительно описать место данной группы единиц в системе англоязычных терминологий и терминосистем.

Как уже было отмечено, при становлении и развитии англоязычных юридических терминосистем прослеживаются две противоположные тенденции развития, свойственные всем англоязычным правовым системам, и, соответственно, терминосистемам: центростремительная и центробежная.

Примерами терминологических единиц, иллюстрирующих центростремительную тенденцию, являются:

общеанглийские юридические термины (или их значения), 1.

распространенные во всех англоязычных юридических терминосистемах; эти Термины-эпонимы подробно исследованы Е.М. Каказновой на материале математических и медицинских терминологических единиц, включающих имена известных ученых. Для юридических терминологических единиц-эпонимов свойственен другой принцип номинации: в основу берется не только антропоцентрический фактор (юристы-теоретики, разработчики законов и др.), а топонимы и имена лиц, участвовавших в прецедентных процессах.

единицы не характеризуются лексико-семантической вариантностью или безэквивалетностью (например, judge, jury etc.);

унифицированные термины публичного и частного 2.

международного права (например, термины ИНКОТЕРМС – CIF, FOB, etc.), являющиеся результатом сознательной гармонизации терминологий.

Данная тенденция представлена 80 %-ми англоязычных юридических терминов. Однако особый интерес данного исследования представляют около 20 % терминологических единиц, являющихся результатом центробежной тенденции (терминологические единицы с культурноправовым (историко-территориальным) компонентом значения).

К ним относятся:

1. Вариантные терминологические единицы, представленные:

а) полисемичными единицами (семантической вариантностью), например: Grandfather clause (общеангл., амер. некотор. южные штаты);

Attorney General (англ., амер.);

б) синонимичными единицами (лексической вариантностью), например: Attorney General (амер.) = Secretary of Justice (англ.).

2. Уникальные (безэквивалентные) терминологические единицы, к которым относятся терминологические единицы:

1) а) изначально возникшие как термины, например: warding (шотл.); б) терминологизированные общеупотребительные единицы, например: poind (шотл.); или в) заимствованные (например, из латинского) только в одну англоязычную юридическую терминосистему, например, vadium (шотл.).

2) Термины (обозначающие класс объектов), которые содержат имена собственные (эпонимы) и относятся только к одной терминосистеме, например: Miranda rule (амер.), Anton Piller order (англ.) etc.

3) Терминонимы (названия единичных правовых реалий только одной терминосистемы), которые содержат эпонимы, например: Old Bailey (англ., Лондон), Lame Duck Amendment (амер.), Name vs. Name (названия прецедентов).

Особый интерес для изучения метафоры при образовании терминологических единиц, содержащих эпонимы, представляют два последних вида уникальных англоязычных терминологических единиц.

Для таких безэквивалентных единиц характерны следующие особенности: мотивация определяется сложной системой (структурой) специального знания, обозначаемого такими единицами; термины-эпонимы становятся примером вторичной номинации, где имя собственное используется для обозначения специального терминологического значения, образованного путем метафорического переноса. Большинство из примеров представляют собой концептуальную / когнитивную / интеллектуальную (термины разных авторов) метафору (например: Miranda rule, Anton Piller order) или метонимию (Old Bailey, Tolzey court (Tolzey Bristol court), названия судебных прецедентов Name vs. Name: Miranda vs. Arizona).

Что касается статуса терминологических единиц-эпонимов, то единицы из проанализированного материала относятся либо к терминонимам (Old Bailey, Tolzey (Bristol) court, названия прецедентов), либо к терминам (Miranda Rule, Anton Piller order). Так, терминонимы, как правило, образуются путем метонимического переноса (по смежности в пространстве;

название правила по имени участника процесса, по результатам которого оно было установлено), а термины – путем использования интеллектуальной метафоры.

Современные исследования терминологической метафоры подробно описаны в статье В.М. Лейчика, в которой прослеживается история изучения данного вопроса в работах Н.Д. Арутюновой, В.Н. Прохоровой, Л.М.

Алексеевой и других. Исследователь рассматривает метафору как средство вторичной номинации в языках для специальных целей (ЯСЦ) и предлагает использовать термин интеллектуальная метафора для «внешне простых обозначений, за которыми кроется целая система предметов и операций»

[Лейчик 2010: 297].

Современные исследования по ономастике в терминоведении представлены работами ряда отечественных лингвистов, таких как Пак С.М.

[Пак 2005], которая рассматривает функционирование антропонимов в юридическом дискурсе, Гарагули С.И. [Гарагуля 2009], изучавшим антропонимическую прагматику, Косоноговой О.В. [Косоногова 2011], рассмотревшей теории онимов на материале юридического дискурса, Какзановой Е.М., изучившей термины-эпонимы на материале немецкоязычных терминосистем математики и медицины [Какзанова 2011], и других.

Вторичная номинация в англоязычном ЯСЦ права характеризуется следующими аспектами.

Во-первых, на материале англоязычных юридических терминосистем прослеживается наличие примеров метафор и эпонимов при образовании терминологических единиц с культурным компонентом значения (десятки терминов и терминонимов, образованных с помощью метонимии и сотни тысяч названий прецедентов, уникальных для лингво-правовых терминосистем Великобритании, США, Шотландии и т.д.).

Во-вторых, под терминологической единицей-эпонимом в данном исследовании понимается любое имя собственное, ставшее нарицательным (топоним, антропоним и т.п.), вошедшее как терминоэлемент в состав терминологической единицы в результате вторичной (третичной и т.д.) номинации.

В-третьих, культурный компонент значения терминологических единицэпонимов обусловлен территориально-историческими факторами, такими как право, культура, история определенного лингво-правового сообщества – США, отдельные штаты, Англия, Лондон, Бристоль и т.д., а также определенная историческая эпоха возникновения и функционирования термина.

Перейдем непосредственно к рассмотрению примеров, иллюстрирующих выше перечисленные теоретические положения.

Проанализируем пример 1, у которого зафиксированы следующие дефиниции: (ср. амер.) Calendar Newgate ~ англ. ист. справочник ньюгейтской тюрьмы (с данными о заключенных) [АРЮС].

К основным характеристикам данной единицы относятся вид метафоры, компонент-эпоним и статус терминологической единицы.

Рассмотрим их подробнее.

Вид метафоры: Метонимия (по смежности в пространстве, элемент городской архитектуры);

Компонент-эпоним: имя-собственное (называние архитектурного объекта);

Терминологическая единица:

1) как однословная единица – это полисемичный термин (есть амер. и англ. истор. значения);

2) как словосочетание единица становится уникальным терминонимом и обозначает:

а) уникальный объект в архитектуре Лондона – первичная номинация, ясная мотивация («Новые ворота в городской стене Лондона»);

б) уникальную правовую реалию (название известной исторической тюрьмы в Лондоне), что представляет собой пример вторичной номинации.

Приведем пример 2.

court Bristol Tolzеy ~; Tolzey ~ (см. commercial court) англ. Бристольский купеческий суд [АРЮС].

Приведем характеристику данной единицы по тем же критериям, что и в примере 1.

Вид метафоры: Концептуальная (интеллектуальная) метафора (вид суда) + метонимия (место расположения суда) Компонент-эпоним: имя собственное (топоним, название города) + Tolzey = (tollbooth, древняя форма диалектного обозначения здания для сбора пошлин на ярмарке в Бристоле)

Терминологическая единица:

1) словосочетание (компонент-эпоним делает его уникальным;

определяемый элемент словосочетания court является составным в целой системе терминов, обладающих культурно-правовым компонентом значения);

2) терминоним (название суда в Бристоле, занимающегося определенной категорией дел по субъектам права – купцы).

Остановимся более подробно на терминологической единице Tolzey court и рассмотрим ее как лингво-правовой терминологический знак с использованием таких характеристик как языковой субстрат знака (его этимология) и понятийный суперстрат знака (его история), предлагаемых В.М. Лейчиком [Лейчик 2009] и удачно применяемых на исследуемом материале англоязычных юридических терминов.

Историю понятийного суперстрата анализируемого терминологического знака можно проследить по следующему фрагменту текста, описывающего историю данного судебного учреждения, в котором присутствуют лексические единицы, указывающие на первичную полностью мотивированную номинацию компонента-эпонима Tolzey – как места сбора пошлин на ярмарке Бристоля, игравшего роль важнейшего морского порта на юго-западе Англии с древнейших времен.

«A court called the Tolzey court (from having been anciently held at the place where the king's tolls, or dues, were collected), is held by prescription… The ancient Royal Court of the Tolzey, first mentioned in 1373, was annexed to the civic jurisdiction in 1461, together with its market equivalent known as Piepowder.

In Medieval times the court met at the Guildhall, but after 1550 a walk beneath a penthouse roof adjoining the Council House was known as the Mayor's or Civic Tolzey, and a merchants' Tolzey or exchange was built soon afterwards on the street side of All Saints' Church» [Royal

Court of the Tolzey].

Этимология языкового субстрата терминологической единицы Tolzey court может быть установлена по следующим статьям, указывающим на то, что это диалектная устаревшая форма лексической единицы Tolbooth (здание для сбора пошлин):

Tolzey = Tolbooth: A booth at a tollgate where the toll collector collects tolls [Lexic.us].

Tolzey is an old name for a place where tolls, which played a very important part in early trading, were collected (Tolzey Court, 1373) [Cole].

Более подробно этимология лексем toll и tollbooth представлена в этимологическом словаре:

toll (n.) "tax, fee," O.E. toll, variant of toln, cognate with O.N. tollr, O.Fris.

tolen, O.H.G. zol, Ger. Zoll, representing an early Germanic borrowing from L.L.

tolonium "custom house," from L. telonium "tollhouse," from Gk. teloneion "tollhouse," from telones "tax-collector," from telos "tax" (see tele-; for sense, cf.

finance). Originally in a general sense of "payment exacted by an authority;" meaning "charge for right of passage along a road" is from late 15c. tollbooth early 14c., originally a tax collectors booth, from toll (n.) + booth [Online Etymology Dictionary].

Таким образом, у лексической единицы Tolzey прослеживаются следующие особенности номинации и переноса значения: первичной номинацией являлось обозначение улицы, места сбора пошлин на ярмарке в Бристоле. Вторичной номинацией в англоязычной правовой терминосистеме стало название купеческого суда в Бристоле, располагавшегося на этой улице. Следовательно, в данном случае речь идет о метонимии, переносе значения по смежности в пространстве и о концептуальной метафоре, т.к.

имеется в виду специфический вид суда, его подсудность, историческая значимость и т.д.

Рассмотрим пример 3.

Old Bailey англ. метаф. центральный уголовный суд (в Лондоне) Ludgate, Newgate – англ., истор. тюрьмы, находившиеся рядом с этим судом [АРЮС]. Проанализируем его по приведенным выше критериям.

Вид метафоры: Концептуальная (интеллектуальная) метафора, метонимия.

Компонент-эпоним: имя собственное (название архитектурных объектов – пролом в стене, названия ворот в городской крепостной стене).

Терминологические единицы: терминонимы.

Этимология языкового субстрата Old Bailey следующая:

"wall enclosing an outer court," c.1300, baylle, variant of bail, from O.Fr.

bail "stake, pallisade, brace," of unknown origin, perhaps ultimately connected to L. bacula "sticks," on notion of "stakes, palisade fence." Old Bailey, seat of Central Criminal Court in London, was so called because it stood within the ancient bailey of the city wall. The surname Bailey usually is from O.Fr. bailli, a later form of baillif (q.v.) [Online Etymology Dictionary].

История понятийного суперстрата данной лексической единицы показывает, что первичная мотивация термина связана с местом расположения суда (в проломе средневековой городской стены Лондона):

«The latest incarnation of the Old Bailey Crown Court is built on the former site of Newgate prison. Newgate had existed since the twelfth century, as a place of incarceration and execution… Newgate continued to be used as a prison up until 1902 when it was demolished. The present building housing the Old Bailey Crown Court was built in its place, opened by Edward VII. The court had been located next to Newgate since 1673» [Travel Through History In The UK: Old Bailey]. Так, изменение значения лексической единицы Bailey шло по следующей схеме:

«пролом в стене», «название улицы на месте старого пролома в стене», «Главный уголовный суд Лондона, располагавшийся на данной улице».

Проанализируем еще один пример (4) Anton Piller order:

order (ср. амер.) общеангл., общеупотребит. 1. сущ. приказ, предписание; распоряжение; указание, инструкция 2. глаг. приказывать;

предписывать; распоряжаться, давать указания, инструкции 3. сущ.

требование; 4. глаг. требовать 5. сущ. заказ 6. глаг. заказывать 7. порядок, регламент 8. англ. раздел (правил судопроизводства Верховного суда Англии) 9. орден (награда) 10. орден (рыцарский, религиозный) Anton Piller ~ англ. судебный приказ, разрешающий истцу проникнуть в здание ответчика для осмотра документов и товаров, а при необходимости и для изъятия их (в соответствии с прецедентом по «делу Антона Пиллера») [АРЮС].

Как видно из приведенной лексикографической статьи, данную терминологическую единицу можно охарактеризовать следующим образом:

Вид метафоры: Концептуальная (интеллектуальная) метафора.

Компонент-эпоним: имя собственное (обвиняемый по делу).

Терминологическая единица: термин, словосочетание (определяемое слово – полисемичный термин order, компонент-эпоним делает единицу безэквивалентной единицей).

Приведем контексты использования данного термина-эпонима, показывающие, что это не окказиональные употребления имен собственных, а устоявшиеся термины, использующиеся в законодательстве и специальных публикациях по юриспруденции в Великобритании и странах Британского Содружества.

Контекст 1.

«Practice Notes issued by the Chief Justice No. 10. Anton Piller orders Where the Court is considering making an "Anton Piller" or analogous order, appropriate undertakings or conditions to the order which have regard to the following matters will ordinarily be required or imposed…»

[курсив и жирный шрифт наш. – В.И.] [Federal Court of Australia] (Официальные указания Федерального суда Австралии по применению ордера Антона Пиллера).

Контекст 2.

«Anton Piller orders were initially treated very carefully only to be used where 'the ends of justice would otherwise be defeated'. The Subjective nature of their applicability extended their application. It seemed that Anton Piller orders were used indiscriminately, with not enough regard to the rights of the defendants. However further decisions and directives have added further requirements and conditions that should be met in order to redress the balance between the plaintiff and defendant. The introduction of these requirements then leave the question, has the balance been shifted too far?

Search and seizure orders, previously known as Anton Piller orders have had a short yet quite distinguished history. The product of their namesake, Anton Piller K.G. v Manufacturing Processes Ltd, Anton Piller (AP) orders were recognised by the Court of Appeal as a Judicial tool that allowed evidence to be seized and secured, pending a hearing… In Anton Piller, it was clearly distinguished that the order was not a 'search warrant'… In order to assess whether AP orders have become an inequitable remedy, they should be looked at in an historical context...»

[курсив и жирный шрифт наш. – В.И.] [Anton Pillar Orders, Search Orders] (Публикация по юриспруденции, Великобритания).

Таким образом, проанализировав современные исследования по терминологической метафоре и ономастике, а также применив их основные положения к материалу англоязычных юридических терминологий, можно сформулировать следующий вывод.

Терминологические единицы-эпонимы в англоязычных юридических терминосистемах относятся к уникальным (безэквивалентным) обозначениям правовых реалий, являются примерами вторичной номинации, как правило, основанной на когнитивной (интеллектуальной) метафоре (подразумевающей сложную структуру правового знания, определяемую историко-территориальными факторами развития терминологии) или метонимии (смежности объекта и правовой реалии в пространстве).

1.5.4 Синтаксический способ: образование терминологических словосочетаний В исследовании Л.А. Манерко проводится анализ сложноструктурных субстантивных словосочетаний наименований артефактов в языке науки и техники. Автор отмечает значимость словосочетаний в терминологиях и терминосистемах, входящих в эти языки: «За каждым словосочетанием скрывается значительно большая по объему информация, чем сама номинативная конструкция. Ценная информация, сосредоточенная в сложноструктурном субстантивном словосочетании, как нельзя лучше показывает, что данная часть "ментального айсберга" способна показать ассоциативные связи между концептами и влияние разнообразной (визуальной и пропозициональной) информации на организацию отношений между компонентами словосочетания, которые скрыты в глубине. Это лишний раз говорит в пользу того, что нельзя умалять значимость словосочетаний, так как именно они отражают концептуальную систему и отношения между концептами в научной картине мира, выходя постепенно на уровень обобщений, связанных и с особенностями структур обыденного знания. Терминологические словосочетания в большей степени, чем слова способны представить данные о когнитивных механизмах человека и детализации известных нам явлений с помощью субкатегориального уровня языковой категоризации» [Манерко 2000: 8].

Следует особо отметить, что многие англоязычные юридические терминологические единицы приобретают культурный компонент значения в терминологических словосочетаниях. Так, из 1534 единиц узкого корпуса исследования (единиц с культурным компонентом значения, вошедших в Глоссарий [Иконникова 2008а]) в английской терминосистеме – 231 многокомпонентная единица, в американской терминосистеме – 551, а в шотландской – 79. Показательно, что синтаксический способ образования терминологических единиц с культурным компонентом значения свойственен именно американской англоязычной юридической терминосистеме. Это объясняется относительно поздним этапом ее складывания на основе английской юридической терминосистемы.

Деривация и заимствования уже не являлись столь продуктивными и удобными источниками пополнения новой терминологии, как это было с языком права Англии на ранних этапах развития английского языка и нормандского завоевания, или как это было свойственно языку шотландского права, имевшему тесные контакты с французским языком права и континентальной правовой системой в целом.

Например, термин council является общеанглийским и имеет значения

1. совет 2. совещание. Становясь элементом терминологического сочетания select council, термин получает культурно-правовой территориальный компонент значения: амер. верхняя палата муниципального совета (в некоторых штатах США).

Аналогично термин legislation не имеет культурного компонента значения: [АРЮС] общеангл. законодательство; законодательный акт, закон, законодательная деятельность, нормотворческая деятельность. Однако при образовании субстантивных словосочетаний данная единица становится маркированной в культурном плане: (англ.) consolidated legislation консолидированное, комплексное, сводное законодательство; свод законов;

(амер.) антитрестовское законодательство, enabling antitrust legislation legislation (амер.) 1. закон о предоставлении чрезвычайных полномочий 2.

Закон конгресса, разрешающий территории начать подготовку к статусу штата; federal legislation (амер.) федеральное законодательство; omnibus legislation (амер.) комплексное, сводное законодательство. Из данных дефиниций видно, что территориально маркированные словосочетания omnibus legislation (амер.) и consolidated legislation (англ.) являются синонимичными.

Таким образом, следует согласиться с утверждением Л.А. Манерко об особой значимости словосочетаний в языке науки. «В сложноструктурном субстантивном словосочетании фиксируются концептуальные и лингвистические знания, в нем преломляется отражающийся в сознании окружающий мир через пространственный и социальный опыт, эмоционально-ценностное отношение человека. Поверхностная реализация концепта, отраженная в терминологическом словосочетании, представляет собой некий срез концептуальной информации, преобразованной сознанием человека при участии когнитивных механизмов» [Манерко 2000: 3].

Выводы по Главе 1

1. Системность традиционно рассматривалась в отечественном терминоведении как желательный признак терминов, в то время как семантическая вариантность (полисемия и синонимия) предлагалось устранить в результате работы по стандартизации терминологий. В отношении терминов отвергались такие лингвистические характеристики как метафоризация номинаций, эмоциональный компонент значения, зависимость терминов от контекста, немотивированные термины и другие свойства. Указанные характеристики в данном исследовании рассмотрены как неотделимые свойства, но не недостатки англоязычных юридических терминологических единиц на всех этапах формирования терминологий и терминосистем, что подтверждается многочисленными исследованиями последних десятилетий.

2. Представляется, что многие отраслевые терминологии гуманитарных наук (особенно, англоязычная юридическая терминология) допускают центробежную тенденцию развития терминосистем, ведущую к развитию терминологической вариантности в виде полисемии и синонимии. С другой стороны, терминосистемы как упорядоченные совокупности терминологических единиц демонстрирует превалирование центростремительной тенденции развития. Признак унификации терминосистемы особенно важен для отраслей международного права, призванных разрешать несоответствия правовых систем разных государств. Однако сохранение культурноправового своеобразия является важным фактором развития англоязычных юридических терминосистем, что показало данное исследование.

3. В данной работе рассматриваются терминологические единицы разной степени терминологизации и разного статуса: юридическая лексика древнеанглийского языка, предтермины (прототермины), как вошедшие, так и не вошедшие в юридические терминосистемы и в общеупотребительный язык в последующие эпохи (leod). Исследуются привлеченные термины (hoarding), терминологические единицы (термины и терминонимы), содержащие эпонимы (имена собственные) (Old Bailey, Miranda rule и др.), профессионализмы (Grandfather clause) и т.п.

4. В английском языке права следует различать, с одной стороны, общеанглийскую правовую терминологию, в которой присутствует вариантность терминов, терминонимов и номенов, и, с другой стороны, культурно-правовые историко-территориальные терминосистемы, в которых за терминами закреплено строго зафиксированное в нормативно-правовых источниках правовое понятие.

5. Принцип системности реализуется в совокупности центробежных и центростремительных тенденций развития отдельных англоязычных юридических терминосистем и общеанглийской юридической терминологии. Значительное разнообразие правовых терминологических англоязычных общностей объясняется историческими причинами: экстралингвистическими особенностями развития культуры, языка и права сообществ и государственных образований, а также особенностями этимологии языкового субстрата термина и развития правовых понятий-концептов (как понятийного суперстрата термина).

6. Семиотический аспект изучения англоязычных юридических терминов в диахроническом аспекте реализуется в изучении этимологии языкового субстрата и истории понятийного суперстрата терминологического знака, а также его терминологического содержания (теория В.М. Лейчика).

7. С течением времени (образованием «эпистемологического разрыва» в терминологии М. Фуко) в разных правовых системах и профессиональных сообществах юристов складываются особые правовые традиции употребления терминов, а их значения приобретают маркированность в национальном (историкотерриториальном, культурном) плане. Следовательно, сочетание семиотического аспекта с диахроническим и этимологическим аспектами исследования терминов в текстах дают объяснение избыточности англо-саксонской терминологии и таких явлений как синонимия и полисемия англоязычных юридических терминов.

8. Утверждения о точности и однозначности терминологических единиц, а также о независимости от контекста и отсутствии историкотерриториальной культурной окраски, отличающих их от слов, обозначающих реалии, не подтверждаются на исследованном материале и находятся в прямой зависимости от отраслевой принадлежности этих единиц. В англоязычной юридической терминологии выявлены терминологические единицы с культурным компонентом значения, который обусловлен историкотерриториальными факторами развития соответствующих правовых культур. Точное содержание таких единиц определяется дефинициями местного законодательства, действующего в определенный исторический период на определенной территории.

9. Территориальная и историческая маркированность англоязычных юридических терминологических единиц обусловливает культурный компонент в англоязычной юридической терминологии, поскольку территориальные и исторические факторы ограничивают правовую культуру лингво-правового сообщества, проживающего на определенной территории в определенный исторический период.

10. Современный язык английского права характеризуется сохранением вариантности терминологических единиц, которые в данном исследовании обозначаются как терминологические единицы с культурным (историко-территориальным) компонентом значения на основании исследований в области лингвокультурологии.

11. Выявлено сравнительно небольшое количество таких единиц в исследованном материале (около 20 % единиц с пометами англ., амер., шотл., в некоторых штатах США и т.д. от общего числа единиц и 3-4 % от числа единиц, зафиксированных в специальных юридических словарях). Указанный факт не умаляет значения данного явления для понимания особенностей отдельных терминосистем, т.к. сохраняются те единицы, которые обозначают правовое своеобразие отдельных территорий как сознательно оберегаемые ценности данных историкотерриториальных правовых субкультур.

12. Рассмотрение проблем стихийно-сознательного и объективносубъективного начал в процессе изменений, происходящих в терминологиях, позволило проанализировать развитие полисемии единиц с культурным компонентом значения. На примере сопоставления юридических словарей XIX века и современных терминографических источников ярко прослеживаются особенности развития значений полисемичных терминов. В процессе терминологизации лексических единиц общелитературного языка меняется их семантическая структура, и терминологизируется одно или несколько значений, которые часто получают дальнейшее развитие и множество интерпретаций, что ведет к развитию полисемии термина.

Представляется, что многочисленные ссылки на источники нормативно-правовой фиксации приведенных в словарях дефиниций позволяют говорить о значительном влиянии фактора целенаправленности (сознательных усилий терминоведа или законодателя, кодификатора права) в упорядочении и стандартизации терминосистем и гармонизации правовых норм.

13. Классификации терминологических единиц с культурно-правовым (историко-территориальным) компонентом значения следует проводить точки зрения полипарадигмального (множественного, параллельного и одновременного) развития правовых и терминологических систем.

14. На проанализированных примерах показано, как проявляется кумулятивная и когнитивная функция терминологических единиц, позволяющая сохранять в семантике полисемичных юридических терминов информацию о состоянии и развитии англо-саксонского права в разные исторические периоды. Так проявляются указанные функции семантической вариантности терминов в диахроническом аспекте, заключающиеся в познании истории и теории права.

Изменения в праве зафиксированы в содержании соотнесенных с ними терминосистем и в значениях-историзмах их терминологических единиц.

15.Отдельно следует отметить функцию развития терминологий, которому способствует сохранение локального своеобразия, выражаемого в наличии терминологических единиц с культурным компонентом значения. Такие единицы (полисемичные, синонимичные и уникальные) возникают при формировании и развитии новых историко-территориальных терминосистем, отражающих своеобразие соответствующих правовых культур. Они способствуют изменению терминосистем и адаптации их к меняющимся условиям профессиональной коммуникации.

16.Анализ изменений в правовых системах и соотнесенных с ними терминосистемах позволяет зафиксировать этапы терминологизации и детерминологизации отдельных единиц, создания и исчезновения правовых понятий и соответствующих юридических терминов и изменения их содержания. Данные процессы характеризуются разной степенью сознательности / стихийности и субъективности / объективности. В результате воздействия комплекса разнообразных факторов при становлении, развитии и формировании терминосистем возникают либо явления вариантности (превалирование стихийности, случайности и субъективности) либо происходит унификация и гармонизация правосистем и стандартизация соотнесенных с ними терминосистем (при превалировании сознательности, закономерности и объективности).

17.Мотивированность терминов с культурным компонентом значения зависит от способа терминообразования. При заимствованиях единиц непосредственно в терминосистему из другого национального языка мотивированность (возможность объяснения содержания термина последним нетерминологическим значением) низкая (т.к. в общелитературном языке такая единица отсутствует). При терминообразовании и терминологизации общелитературных лексических единиц путем метафорического переноса значения при вторичной номинации (средства английского языка) количество и степень мотивированности терминологических единиц повышается.

18. К источникам пополнения англоязычных юридических терминосистем единицами с культурным компонентом значения относятся:

морфологические способы (т.е. первичная номинация средствами английского языка): терминологическая деривация, словосложение (сравнительно небольшое количество единиц, способы продуктивны для древне- и среднеанглийского периодов) и аббревиация (свойственная для образования терминонимов, число которых слишком велико и не включается в терминографию); заимствования (свойственно среднеанглийскому периоду и шотландской терминосистеме); семантические способы: терминологизация лексических единиц общелитературного языка и метафоризация, а также синтаксические способы: образование терминологических словосочетаний. Два последних способа являются наиболее продуктивными и характерными для американских терминологических единиц с культурным компонентом значения как единиц наиболее молодой терминосистемы.

19.Терминологические единицы-эпонимы в англоязычном ЯСЦ права относятся к уникальным (безэквивалентным) обозначениям правовых реалий, являются примерами вторичной номинации, как правило, основанной на когнитивной (интеллектуальной) метафоре (подразумевающей сложную структуру правового знания, определяемую историко-территориальными факторами развития терминологии) или метонимии (смежности объекта и правовой реалии в пространстве).

Глава 2. История формирования англоязычных правовых системВеликобритании и США

2.1 Становление правовой системы в Англии, Уэльсе и Ирландии С точки зрения истории права и лингвокультурологии в истории государства и права европейских государств выделяются следующие периоды: феодальное право: 1) раннефеодальная монархия (V – IX вв.); 2) вассально-сениоральная монархия (X – вв.); 3) сословноXIII представительная монархия (XIV – XV вв.); абсолютная монархия (XVI – XVIII вв.), право нового времени (XVIII – XX вв.) и современное право (1950-е гг. по настоящее время).

Для Англии временные рамки форм феодального государства несколько сдвинуты. Раннефеодальная монархия англо-саксонских королевств существовала с V по XI вв. (со времени переселения англов, саксов и ютов на Британские острова до нормандского завоевания). Этой форме государства соответствовал древнеанглийский период развития племенных языков указанных племен и королевств. Вассально-сениоральная монархия складывается при нормандских королях и баронах и существует до формирования парламента в XIII веке, когда начинается период сословнопредставительной монархии. Этим двум периодам соответствовал среднеанглийский период развития английского языка, отличавшийся диалектной раздробленностью, так же как и право этих периодов отличалось партикуляризмом, территориальной обособленностью. Абсолютизм в Англии имел незавершенный характер, т.к. даже при Тюдорах существовал парламент. В XVII веке в ходе первой революции 1640 – 1660 гг. шла борьба уже с нарождающимися представителями будущей буржуазии, был период роспуска парламента и период республики. Абсолютизм в Англии завершился «Славной революцией» 1688 г., ограничившей власть монарха и определившей основы для принципа верховенства парламента. Таким образом, феодальная абсолютная монархия существовала в Англии с XV по XVII вв.

Развитие права нового времени (буржуазное, капиталистическое, современное право) было обусловлено становлением и развитием конституционной (парламентской) монархии в Британии в XVIII – XIX вв.

Славная революция (The Glorious Revolution, 1688) установила принцип верховенства власти Парламента (the principle of Superiority of Parliament) в результате принятия ряда актов Парламента – the Bill of Rights 1691, The Act of Settlement 1701). Кроме того, этот период был отмечен расцветом и падением Британского империализма (XVII – XX вв.).

Этим процессам соответствует развитие новоанглийского языка, отличающегося общенациональным характером, общелитературной нормой, социальной и территориальной (диалектной и вариантной) дифференциацией, формированием профессиональных подъязыков (в т.ч. и языка права).

На протяжении всего хода исторического развития права Англии существовали две противоположные тенденции развития, свойственные всем англоязычным правовым системам, и, соответственно, терминосистемам.

С одной стороны, феодальные формы английского государства и права отличались правовой раздробленностью, местные обычаи и власть местных олдерменов (alderman), магистратов (magistrate), шерифов (sheriff) обладали значительной спецификой, что отразилось на языке права и вариантности соответствующих терминологических единиц. В данном случае следует говорить о центробежных тенденциях развития права и юридической терминологии.

С другой стороны, нормы общего права (common law), начавшего складываться еще при Генрихе II в XII веке, имели целью обобщить местные правовые традиции, а разъездные судьи (session courts, assize) стремились унифицировать судебную практику. Так, исследователи отмечают, что «деятельность разъездных судей, ставших выезжать на места для рассмотрения дел и контроля над местной администрацией, содействовала не только становлению единой судебной системы, но и «общего права»

[Вологдин 2005: 245]. Здесь речь идет о центростремительных тенденциях унификации права и гармонизации терминосистем.

На современном этапе развития существует как проблема национальной и территориальной идентификации, способствующей центробежным тенденциям в Англии (особенности права Кента, Корнуолла, острова Мэн и т.д.), так и проблема внешней интеграции в правовое пространство Европейского союза, которому противится большинство политических сил в британском обществе. Следовательно, сосуществование центростремительных и центробежных тенденций, а также особенности английского права, сохранившего формально феодальные особенности (институты монархии, Палаты Лордов, такие действующие средневековые источники права как Великая Хартия вольностей и т.д.), влияют на развитие семантической вариантности внутри современной английской юридической терминосистемы.

Следует особо отметить, что право Уэльса практически не отличается от системы права Англии, что объясняется экстралингвистическими причинами, а именно присоединением Уэльса к Англии в среднеанглийский период (XIII – XVI вв.). Незначительные особенности права Уэльса, как правило, относятся к периоду до присоединения его к Англии.

То же самое можно сказать и о праве Ирландии. Хотя данная территория была присоединена к Британии позже других, в 1800 году, а древнее ирландское право (в т.ч. «право брегонов») представляет собой особую систему высокоразвитого права, однако, сближение правовых систем было осуществлено целенаправленно, что и привело в результате к практически полной унификации правовых и терминологических систем.

В древний период в Ирландии существовала своеобразная правовая культура, которая подверглась насильственному уничтожению в период английского /британского завоевания, которое продолжалось более пятисот лет (XII – XVII вв.). С IV в. до н.э. и до XII в. н.э. кельтские племена, населявшие Ирландию, применяли своеобразную систему обычного права, получившую название «законы брегонов» по имени клановых судей, а точнее, хранителей и толкователей правовых обычаев (у каждого ирландского рода был свой брегон). Исследователи ирландского права отмечают, что «записи «законов брегонов» содержатся в сборнике преданий, «Шенхур мор» («Великая книга»), составленном в V-VII вв., в котором правовые предписания изложены в стихотворной форме. В период британского колониального господства «законы брегонов» (laws of the Brehons) были насильственно вытеснены и заменены английским общим правом и законодательством (в отдельные исторические периоды до 1800 г. в Дублине функционировал свой парламент, но, по существу, он лишь дублировал законы, принимавшиеся в Лондоне). С образованием в 1921 – 1922 гг. самостоятельного ирландского государства стала формироваться независимая ирландская правовая система» [ПССМ: 261].

Проблемы исследования древних и средневековых ирландских и валлийских юридических текстов получили достаточное освещение в литературе. Так, например, в своих публикациях исследователи языка права отмечают, что юридический язык может служить важным источником индоевропейской реконструкции права [Фалилеев 2001: 57]. Такая работа осуществима только благодаря тому, что юридические термины, обозначающие реалии, содержат важную экстралингвистическую и одновременно лингвистическую информацию. Любой из памятников древнего и средневекового права может служить образцом усилий известного или безвестного кодификатора, вложенных не только в дело систематизации правовых норм, содержащихся в народном обычае, но и обработку языкового материала.

А.И. Фалилеев анализирует ирландские правовые тексты и Законы валлийского принца Хауэла Доброго, правившего в Х в. большей частью Уэльса, которые были записаны в период ХIII – XVI вв. В них выявляются поразительные совпадения юридической терминологии валлийской и ирландской традиций. Включение кельтской Британии в орбиту Римского мира с весьма развитой системой законодательства, как ни странно, не повлекло привнесения большого числа латинских заимствований в валлийскую юридическую терминологию. Такие термины, как «суд, судья, иск, преследование, наказание, договор, поручительство, кредитор, должник, адвокат, доказательство, приговор» и др. были заимствованы в язык английского закона из франко-нормандского. Однако эти понятия представлены в валлийском и ирландском языках исконными терминами.

Отмечается, что «взаимодополнение» ирландского материала валлийским и наоборот, не ограничивается лишь лингвистическим уровнем анализа. Без сопоставления соответствующих фрагментов этих двух юридических традиций, достаточно сложно, а порой невозможно понять целые разделы законов, а, следовательно, и стоящую за ними историческую реальность [Фалилеев 2001: 59 – 60].

Таким образом, с помощью анализа этимологии терминов, обладающих национальным или культурным компонентом значения, можно восстановить правовую реальность в исторической ретроспективе. В связи с указанными выше причинами в данном исследовании правовые системы Уэльса и Ирландии рассматриваются в рамках правовой системы Англии, с учетом их некоторого своеобразия.

2.2 Становление правовой системы в США По мнению исследователей американского права [Напр.: Haskins 1966, Friedman 2007] условно историю американского права можно разделить на следующие периоды: 1) колониальный период (XVII – XVIII века: от первых поселений до Войны за Независимость) 2) (1790-е гг. – 1860-е гг.: от образования Соединенных Штатов Америки до Гражданской войны Севера и Юга) 3) (1860-е гг. – 1940-е гг. от победы Севера в Гражданской войне до Второй мировой войны) 4) современный период.

Существовали и некоторые особенности развития права внутри указанных периодов. Так, если в XVII веке пуритане-колонисты стремились установить свои нормы, отличные от английских, то в XVIII веке развивающимся штатам понадобилось заимствовать правовые институты извне, а наиболее близкой системой права, выраженной на английской языке и не требовавшей перевода, была английская правовая система. После Войны за Независимость и образования независимого государства система права США уже значительно в меньшей степени зависела от английской. Однако внутренние различия между штатами, особенно между южными и северными штатами, были особенно очевидными.

В колониальный период, по мнению Л. Фридмана, можно выделить три основных источника права в США[Friedman 2007].

Во-первых, «народное право», сохраненное в памяти переселенцев из Англии. Причем здесь речь идет не об общем праве Англии (common law of England), которое, как правило, относилось к Лондонским судам, разбиравшим дела между представителями высших классов. Колонисты же привезли с собой то право, которое знали они: в основном, это были местные правовые обычаи, сильно отличавшиеся от права, применявшегося в королевских судах Лондона.

Во-вторых, возникали нормы и правовая практика, выработанные самими колонистами, призванные урегулировать вопросы, возникавшие в жизни переселенцев и не имевшие аналогов в практике «Старого Света»

(например, касающиеся урегулирования отношений с дружественными или враждебными местными племенами).

В-третьих, источниками права становились нормы и правовая практика, выработанные в связи с религиозными верованиями и убеждениями переселенцев. Например, в Пенсильвании, штате квакеров, было распространено учение Вильяма Пена «Святой Опыт» (William Penn‘s Holy Experience), и брак с неквакером считался противозаконным. В то же время законы Массачусетса, где жили пуритане, наоборот, преследовали квакеров. Религиозная окраска правовых норм была свойственна позднесредневековому праву Европы, даже первая английская революция середины XVII века проходила под религиозными лозунгами [Вологдин 2005: 304]. Поскольку первые Североамериканские колонии складывались именно в XVII веке, то их жителями были переселенцы с религиозноправовыми ценностями и мировоззрением религиозных течений, объявленных сектами и еретиками церковью Англии: пуритане, квакеры, евангелисты, баптисты, анабаптисты, пресвитериане и т.д. Такой состав поселенцев определял особенности права первых колоний.

Центробежные и центростремительные тенденции развития права и юридической терминологии в США всегда четко были выражены, с одной стороны, стремлением федерального центра унифицировать права и терминосистему, а с другой стороны, отдельные штаты испытывали влияние самых разных правовых традиций и стремились сохранить свое своеобразие.

2.3. Становление правовой системы в Шотландии В большинстве источников по истории права Шотландии указывается, что эта правовая система более тяготеет к континентальной, а не к англосаксонской правовой системе, о чем была даже специальная оговорка в Унии с Шотландией (Act of Union with Scotland).

Определенной спецификой обладают юридические термины, обозначающие реалии, относящиеся к шотландской системе права. Это определяется экстралингвистическими причинами. Так, в справочнике «Правовые системы стран мира» указывается, что право Шотландии, которая была насильственно присоединена к Англии в XVII в., а официально объединена с нею в 1707 г., в силу исторических причин по-прежнему существенным образом отличается от английского права. Оно возникло как самостоятельная система принципов и судебных прецедентов на базе практики шотландских судов, использовавших применительно к местным условиям многие положения и институты римского права. Последующее сильное влияние английского права не изменило самостоятельной природы общего права Шотландии. Последнее существенно отличается от английского общего права и по содержанию, и по терминологии, и в особенности по принципам применения его судами. В известном смысле шотландское право обнаруживает больше сходства с правом континентальных европейских стран. Так, например, уголовный процесс в Шотландии в своих основных чертах исторически более близок к французской системе судопроизводства. В Шотландии иные, чем в Англии, содержание права, правовая терминосистема, принципы применения права судами, а также источники права. В отличие от Англии в Шотландии к источникам общего права относятся не только судебные прецеденты, то и некоторые трактаты шотландских юристов, пользующихся исключительным авторитетом. Кроме того, в Шотландии действуют те акты британского парламента, которые либо содержат указание о том, что распространяются на ее территорию, либо изданы только для Шотландии, что отражено в названии (например, Закон об уголовном правосудии для Шотландии). Сохраняют свое действие и многие акты, изданные существовавшим до 1707 г.

парламентом Шотландии. Вновь созданный в 1999 г. парламент формирует собственное законодательство, опираясь на традиции шотландского общего права и английский опыт [ПССМ 2000: 117-118].

В европейских исследованиях по проблемам сосуществования шотландской и английской правовых систем подчеркивается роль международного частного права и коллизионных норм в разрешении несоответствий: The English and Scots courts co-exist with one another to some extent by applying private international law or, better in this context, conflict of laws rules. This is not so strange as it may seem at first. The 50 states in the United States of America each has its own legal system and the courts in one state apply conflict of laws rules for disputes that involve some out-of-state elements, e.g., when the residence of a party to the action is in another state or the cause of action arose in another state [Holdsworth].

Итак, источники права Англии, Шотландии, Ирландии, Уэльса и США представляют собой терминофиксирующие и терминопорождающие тексты, позволяющие проанализировать функционирование терминологических единиц с культурным компонентом значения в соответствующем контексте.

В следующих главах будет рассмотрено развитие англоязычных юридических терминосистем в Великобритании и США с учетом указанных выше особенностей развития соотнесенных с ними правовых систем.

Выводы по Главе 2

1. Правовая система Англии и ее национальный язык имеют длительную и сложную историю развития, оказавшую значительное влияние на правовые системы и терминосистемы права территорий, на которые эти право и язык были распространены в дальнейшем.

2. Разнообразные экстралингвистические факторы оказывали воздействие на формирование правовой культуры как Англии и ее отдельных территорий, так и Великобритании в целом.

3. Среди составных частей современного Соединенного Королевства особо следует выделить Шотландию, обладающую значительной спецификой права и его языка по сравнению с Уэльсом и Северной Ирландией.

4. Среди правовых систем и культур бывших колоний Великобритании правовая терминосистема США имеет наибольшее значение для изучения особенностей развития культурного компонента в англоязычных правовых терминосистемах.

5. Описанные в данной главе особенности правовых культур Англии, Шотландии, США и других территорий обусловливают возникновение и развитие культурного компонента правовых концептов, формирующихся на их основе правовых понятий и становящихся, в свою очередь, основой для дефиниций терминологических единиц с культурным компонентом значения.

Глава 3. Развитие культурного компонента юридической терминосистемы Великобритании (VII – XХ вв.

) Для выявления экстралингвистических причин развития лексикосемантической вариантности и складывания разнообразных англоязычных юридических терминосистем необходимо изучить соотношение между историческим развитием государства и права, с одной стороны, и становлением и развитием языка Англии (а позднее – Великобритании), с другой стороны. История государства и права Англии и Великобритании, описанные в предыдущей главе, дают представление об истории развития правовых понятий как логических суперстратов терминологических знаков.

История английского языка как история племенных диалектов, языка народности и нации и как дифференцированного языка нового времени, включающего такие подсистемы как языки для специальных целей, способствует выяснению этимологии языкового субстрата анализируемых терминологических единиц, определению источников терминообразования и причин развития вариантности или сохранения уникальности этих единиц.

Так, древнеанглийскому и среднеанглийскому языку соответствовало феодальное право раннего и позднего средневековья со всеми вытекающими последствиями.

При анализе возникновения, развития и сохранения культурного компонента англоязычной юридической терминологии привлекались данные сопоставительного этимологического анализа терминологических единиц на материале некоторых русских и английских юридических документов (X – XVIII вв.) в германских и славянских языках с целью выявить основные аксиологические принципы номинации таких документов. Представляется, что такой подход расширяет представления о происхождении языка права у разных народов и более мелких лингво-правовых сообществ, населяющих различные территории в разные исторические периоды. В настоящее время проводится значительное количество контрастивных исследований в области языка права в зарубежной [см. например, Mattila, 2006] и отечественной науке. Например, системное сопоставительное исследование генезиса языка права на материале русского и французского языков начального периода их складывания проведено Н.Н. Лыковой [2005], проблемами языка права в английском и татарском языке занималась Г.Х. Шамсеева [2009] и т.д.

Большинство исследователей рассматривают следующие виды английских юридических памятников и документов в сравнении с русскими и скандинавскими аналогами: (Русская) правда / право (ср. сканд. rettr, др.-а.

ryht/riht, англ. right; ср. др.-а. ); закон (ср. сканд. log, др.-а. lagu, англ. law);

(Соборное) Уложение; Устав.

При изучении аксиологического аспекта номинации большинство ученых приходят к выводу о том, что ценности, лежащие в основе наименования германских и славянских юридических документов, следующие:

Порядок (инд.-евр.*dhз-18 («класть, размещать, устанавливать»): устав, уложение; lagu law, statute), ограничение порядка от хаоса (закон);

Правильный, прямой (о поведении – right, правда, право)19;

Субъект правотворчества/ правообладания (Бог/государь/личность);

Юридический термин «Уложение» получает семантику «правило, постановление, узаконение».

Глагол «уложити» со значением физического действия восходит к праславянскому корню *leg-, *log- / loћ-, произведенному от индоевропейского *legh- («класть»), являющегося аналогией корня*dhз- («класть, размещать, устанавливать»). И. П. Михальчук связывает семантическую модель, формируемую этими корнями, с протопонятием «порядок»: у(по)ложить – «разместить, пространственно определить, создать порядок»; юридическое значение возникает в результате абстрагирования при сохранении устойчивого представления о связи физического акта полагания предметов с идеей порядка[Михальчук 1997: 32, Цит.

по:

Попова 2007]. Порядок – исходное представление правового, религиозного и нравственного сознания индоевропейцев [Попова 2007: 78].

Для наглядности представляется необходимым перечислить принципы номинации права, закона и юридических документов в неиндоевропейских культурах – в противопоставление приведенным выше принципам номинации («порядок», «прямой»), свойственным индоевропейским культурам:

*Мусульманское право (от арабск.

hokuk («истина»), заимств. в тюркские языки: турецк. hukuk, татарск. хокук, киргизск. укук) – мало отличается от религиозных требований Ислама (шариата). Шариат (араб. — (правильный) путь, образ действия, в буквальном смысле означает «водопой», «источник») — совокупность правовых, морально-этических и религиозных норм ислама, охватывающая значительную часть жизни мусульманина и провозглашаемая в исламе как «вечное и неизменное» Божественное установление; одна из конфессиональных форм религиозного права.

*Тюркское право (Яса Чингисхана от яс- – «распространять») *Китайское право (Конфуцианство, право как обязанность человека перед обществом [Гуревич 1984]).

Право как религиозно-нравственная или моральная норма (право, ) и право как юридическая норма (закон, lagu) [Михальчук 1997, Попова 2007 и др.].

В данном широком контексте рассмотрим зарождение и развитие языка права в Англии, Шотландии, Уэльсе и Ирландии.

3.1 Развитие юридической терминосистемы Англии 3.1.1 Культурный компонент древнеанглийской юридической лексики (VII – XI вв.) При исследовании особенностей семантики терминологической лексики необходимо опираться на развитие той области знаний, с которой соотносится та или иная терминология. При изучении возникновения семантической вариантности англоязычных юридических терминов следует выявить процессы взаимодействия таких категорий как «язык», «культура», «право» и «ментальная деятельность» в диахроническом аспекте. Так, правовая культура, представления о справедливости и правопорядке у англосаксов находили отражение в юридической лексике древнеанглийского периода. Логично сопоставить периоды развития английского языка с периодами развития английского права для выявления соотношения влияния лингвистических и экстралингвистических факторов на развитие терминологии.

В данном параграфе рассматривается древнеанглийский период истории английского языка (V – XI вв.), который соответствует праву раннефеодальной монархии в соответствии с положениями истории государства и права [Аракин 2003: 24-25; Вологдин 2005: 250].

Необходимо выяснить, как реалии раннефеодальной правовой культуры и представления об общественном порядке повлияли на возникновение и сохранение культурного компонента значения юридических терминов.

Представления англосаксов о справедливом, разрешенном, поощряемом или запрещенном и наказуемом поведении отличались от современных. Язык фиксирует и сохраняет такие культурно-правовые представления и знания об обществе, существовавшие в англосаксонских королевствах, что может проявиться в семантической вариантности (полисемии) или уникальности современных англоязычных юридических терминов с культурным компонентом значения.

Вслед за С.В. Шабардиной следует признать, что в древнейший и древний периоды существовала лишь правовая лексика, а не юридические термины, и можно говорить лишь о начале формирования правовой терминологии, продолжавшемся в средний период. Складывание же английской правовой терминосистемы как упорядоченной совокупности терминов относится к новому периоду (ранне- и поздненовоанглийскому периодам) [Шабардина 2002].

Представляется, что такие выводы относительно терминологической лексики обусловлены особенностями феодального права, в разных формах существовавшего в Англии до XVII века. Именно особенности феодальных отношений и регулирующего их права стали теми экстралингвистическими факторами, которые обусловили особенности логического суперстрата (понятийного содержания) юридических терминологических знаков.

Системно-историческое исследование древнеанглийской правовой лексики проводит Авакова О.В., которая приходит к следующему выводу:

«Основой формирования терминологии права древнесаксонской Англии явилась общеупотребительная лексика, которая могла содержать оценочный элемент в своей семантической структуре; незначительное количество заимствований не могло оказать решающего влияния на процесс развития правовой терминосистемы» [Авакова 2006: 6]. Этимология юридических терминов, сохранившихся с древнеанглийского периода до настоящего времени, проанализирована в работе Г.Г. Бондарчук [Бондарчук 2010: 248Рассмотрим имеющийся текстовый материал древнеанглийских юридических текстов и проанализируем лексикографические источники для получения ответа на вопрос, насколько верны данные утверждения в отношении терминов с культурным компонентом значения.

Среди заимствований юридической лексики в древнеанглийский период следует, прежде всего, назвать скандинавские лексические единицы. Именно скандинавское влияние обусловило существование в современном английском языке права терминологических единиц, обозначающих правовые реалии отдельных территорий, где это влияние в древнеанглийский период было особенно сильным. Известно, что расселение викингов в IX – XI вв. на территории Северо-Восточной Англии (Территория Датского Права или Данелаг, Danelaw) и британских малых островов (например, на острове Мэн) повлияло на местное право и юридическую терминологию. Влияние древнескандинавских языков проявляется в современной территориальной семантической вариантности таких юридических терминов, обозначающих должностных лиц на острове Мэн как, например, Deemsters, bailiff, the keys и терминонима Tynwald (название местного Парламента).

Широко известно и скандинавское происхождение самого слова law.

Лексическая единица Danelag обозначающая историкоDanelaw), территориальную реалию – «Территорию Датского права» – область СевероВосточной Англии, объединенная правом викингов в IX – XI вв. Развитие номинации происходило по схеме «связь между людьми» - «территория, где люди объединены правом» - «право».

Анализ семантических компонентов, лежащих в основе номинации понятия права у скандинавов, приводит А.Я. Гуревич. Он указывает на буквальное значение единицы lag (log) «уложение», обозначение ею «системы связей между людьми», «общины», «области (территории), на которой действовало обычное право». Ученый подчеркивает, что «совокупность значений термина охватывала всякую lag (log) упорядоченную связь в мире. Это понятие, по-видимому, содержало и позитивную моральную оценку такой связи. Право – основа и неотъемлемая черта миропорядка. Правопорядок и миропорядок – почти синонимы.

Право – благо, которое необходимо сохранять и беречь. Это понятие имеет несомненное миросозерцательное содержание» [Гуревич 1984 // http://justlife.narod.ru/gurevich/gurevich07.htm] (Полужирный курсив наш. – В.И.).

Таким образом, протосему «порядок» можно выделить и в скандинавской единице lag (log), при заимствовании в древнеанглийский язык получившей форму lagu law.

Отметим также лексическую единицу riht/ryht right, сходную по содержанию с единицей law и имевшую параллель в lagu древнескандинавских языках (rettr). Отличия в семантике этих единиц заключались в следующем: В древнеанглийских памятниках права термин riht (ryht) объемлет понятия закона, справедливости, обычая, права, причем последнее – и в широком, и в более узком смысле, как право вообще и как персональное право, статус индивида…Скандинавская лексическая единица rettr также обозначала «прямой», «точный», «правильный», «справедливый»

как и русские аналоги право, правда. Термин log относился, скорее, к общему понятию права и имел абстрактное и всеобъемлющее значение, тогда как rettr понимался более субъективно и конкретно [Гуревич 1984]. В древнеанглийском языке также существовала лексическая единица, обозначавшая право, закон как религиозно-нравственную норму – др.-а.

we – «старый закон» (ealdan – Ветхозаветный закона Моисея) и «новый закон» (nwan, Cristes – Новый Завет) [См. Чупрына 2000: 71-74], вышедшая из употребления.

При сопоставлении древних английского / скандинавского и русского терминов и ценностей выявляются следующие закономерности: германские термины right/rettr обозначали более субъективное понятие, связанное со статусом личности, тогда как русские термины право, правда обозначали более объективное понятие, естественное, божественное право; это была единица, близкая к обозначению моральной нормы20.

Отметим, что для языка российского права свойственна значительная унификация, вызванная централизованной властью, характерной для московского, русского, а затем российского государства. Для англосаксонской правовой модели сознания характерна ценность дифференциации и сохранения, накапливания исторического опыта регулирования общественных отношений. Такие аксиологические принципы построения правосистемы и терминосистемы языка права ведут к возникновению и развитию лексико-семантической вариантности, свойственной англоязычным юридическим терминосистемам. Кроме того, народы, особенности правовой культуры ассимилировались в контекст англосаксонского права, были близки этнически и лингвистически (англы, юты, саксы, позднее – даны, другие скандинавы и нормандские завоеватели, относившиеся к близкородственным германским племенам). В Российском государстве объединялись славянские, финно-угорские, тюркские, алтайские, сибирские и другие народы, что привело, в конечном счете, к идее федерации на основе значительной централизации и унификации, свойственной России со времен объединения средневековых русских земель в XV в.

Проиллюстрируем эти положения на следующем примере.

Древнеанглийская лексическая единица dom, одним из значений которой в древнеанглийский период было значение «суд», фиксируется в этимологических словарях следующим образом:

dom [Смирницкий] о-м. doom; DOOM: суждение, постановление, приговор; рок; решение; условие; слава; власть; суд; са. судьба, рок, решение, В русском языке права сохраняется идея «прямой линии» и объективного права, которые являются ценностями, лежащими в основе номинации юридических норм. Так, исследователи русского языка права подчеркивают, что «преобладание семантической модели «прямая линия» над моделью «граница, замыкающая круг порядка» в русском лингвоправовом пространстве отражает духовно-нравственную ориентацию национального менталитета, склонность к свободному выбору модели поведения» [Попова 2007б: 16].

приговор, суждение; на. рок, судьба, гибель, † приговор || двн. tuom, дск.

domr, г.

dms| :

- dn.

[C]: Old English dm ; related to Old Norse dmr judgment, Gothic dms sentence, Old High German tuom condition, Greek thomos crowd, Sanskrit dhman custom ; see DO 1, DEEM, DEED, -DOM Семантическая модель «обреченности» (ср. рус. «суждено») развивается в среднеанглийский период и закрепляется в новоанглийский период в лексической единице doomed. Отсюда название книги «первой переписи населения» Англии, составленной Вильгельмом Завоевателем –

– Книга Страшного Суда. В значении «суд» в Doomsday Book среднеанглийский период стала использоваться нормандская единица court, история и этимология которой будет рассмотрена ниже. Тем не менее, у лексической единицы в словарях фиксируются устаревшие doom юридические значения «сущ. судебное решение, приговор; декрет, статут; гл.

осуждать, выносить обвинительный приговор». Русская же единица «суд»

также имеет индоевропейское происхождение, но семантическую модель «дело», «совместное дело» [Попова 2007]. Отмеченные особенности мировосприятия, правовой картины мира и принципов номинации, свойственные англосаксам, определили дальнейшее развитие и уникальность англосаксонской правовой системы, правовой культуры и соответствующей терминологии, в которой складывался, развивался и сохранялся своеобразный культурный компонент.

Особенности диалектов древнеанглийского языка и древних правовых обычаев обусловлены расселением англов, саксов и ютов на Британских островах в V – VII вв. Так, юты, создавшие королевство в Кенте, имели ряд особенностей в праве и языке, о которых мы можем судить по сохранившимся до нас юридическим текстам, наиболее значимым из которых является Правда Этельберта.

На основании документальных свидетельств можно судить о древнеанглийском праве и языке юридических документов. К источникам раннефеодального права относились обычаи и их сборники (период древнеанглийского языка); а также общее право Англии и мнения экспертов (период среднеанглийского языка).

Так, в некоторых англосаксонских королевствах были изданы сборники обычаев с включением норм, законодательно закрепленных государственной властью (Правда Этельберта – A. D. 600. Kent. ETHELBERT; Правда Инэ – A. D. cir. 690. Wessex. INI; Законы Кнута – A. D. 1016-1035. CANUTE.

CHARTER OF CANUTE) [The Avalon Project; Вологдин 2005: 250].

К другим примерам сборников обычного права, относятся тексты, доступные на сайте [The Avalon Project]. Например: D. cir. 680. Kent.

HLOTHAERE AND EADRIC; D. cir. 890. Wessex. ALFRED; D. 879. ALFRED AND GUTHRUM'S PEACE; D. cir. 920. Wessex. EDWARD; D. 959-975.

EDGAR. Ordinance of the Hundred.; D. 978-1016. ETHELRED.

Как видно из этого списка, в Кенте и Уэссексе деятельность по созданию сборников местных обычаев была наиболее продуктивной, что было продолжено после объединения королевств в Англию.

Памятники англосаксонского права публичного характера также представлены в классической работе A.J. Robertson Anglo-Saxon Charters [Robertson 2009], где собраны документы, характеризующие, например, земельные отношения, такие как Grant of Land by King Offa to Worcester (Mercia); Grant of land by King thelwulf to the Old Mister, Winchester; Lawsuit about wood-pasture; Lease of land by Brihthelm, Bishop of Winchester, Lease of land by Oswald, Bishop of Worcester, to thelm и другие.

Кроме того, важно подчеркнуть, что существовали и документы, носившие более частный характер, например, завещания частных лиц. Такие документы не являются нормативно-правовыми актами, не устанавливаются властями и их действие не распространяется на неопределенный круг лиц, однако эти тексты представляют несомненный интерес для лингвистического и терминоведческого анализа. Так, в упомянутый выше сборник, составленный A.J. Robertson, включены, например, тексты таких завещаний, как The Will of thelnoth and Gnburg, The will of Badanoth Beotting, The will of Wulfgar и другие.

Классики теории английского права утверждали, что такие обычаи были первым средством борьбы общества с тиранией («Custom is the first check on tyranny») [Bagehot 1873].

Проанализируем текст Правды Этельберта (Кент) и рассмотрим особенности встречающейся в нем правовой лексики.

«A. D. 600. Kent. ETHELBERT; cap. 2. If the king call his 'leod' to him and any one there do them evil, let him compensate with a twofold 'bot' and fifty shillings to the king» [The Avalon Project].

В приведенном выше переводе текста две лексические единицы даны в кавычках, т.к. до настоящего времени данные слова не сохранились, а были заменены заимствованными аналогами в среднеанглийский период.

Рассмотрим этимологию и семантику данных единиц.

1) Leod = The People From Middle English leod (people), from Old English lode (people), plural of lod (person, man), from Proto-Germanic *liudiz, *ldiz (people), from Protoe)lewdh- (man, people). Cognate with Indo-European Flemish lieden (people), Dutch lui(den) (people), German Leute (people), Norwegian lyd (people). From Germanic *leudi-, from Indo-European *leudh- grow, come up‘. Cognates include Old High German liut, Old Norse ljr; and, outside the Germanic languages, Lithuanian liudis common people‘, Old Church Slavonic ludъ (Russian люд) [The Avalon Project].

Следовательно, по однокоренным словам в родственных языках можно сделать вывод об индоевропейском происхождении слова (ср. русск. "люди").

В данном контексте можно определить значение слова как юридическое:

"служилые люди, приближенные короля". Подробный анализ содержания лексической единицы leod (в противопоставлении с folc) как обозначения разных по рангу и по социальной группе слоев англосаксонского общества (не весь народ) приводит Е.В. Шервуд [Шервуд 1988: 193-194].

2) Bot = Amends or Reparation From Germanic *bt- good‘. Cognate with Old Frisian bte, Old Saxon bta (Dutch boete), Old High German buoza (German Bue), Old Norse bt (Swedish bot)... [The Avalon Project].

Однокоренные слова в родственных языках показывают германское происхождение этой лексической единицы, использовавшейся в значении «компенсация, возмещение вреда».

В переводе В.М. Корецкого данный юридический текст выглядит так:

«2. Когда король призывает к себе своих людей и кто-нибудь причинит им в это время зло, [виновный] должен возместить вдвойне и [уплатить] королю 50 шиллингов» [Цит. по: История государства и права средневековой Англии VI – XII вв. 2006].

Обе архаичные лексические единицы, обозначавшие правовые понятия раннефеодальной монархии («приближенные короля» и «возмещение вреда»), являются исконно английскими словами, замененными впоследствии заимствованиями из нормандского варианта французского языка, имеющими романские корни (people и remedy).

Перейдем к истории становления и развития отдельных институтов и отраслей английской правовой системы, а также и рассмотрению этимологии соотнесенных с ними терминологических единиц, культурный компонент которых возник в древнеанглийский период и сохранился в семантике этих единиц до настоящего времени.

Система местного самоуправления являлась важным элементом правовой системы Англии. Следовательно, лексические единицы, соотнесенные с концептами данной сферы в древнеанглийский период, представляют особый интерес для анализа.

Так, в англо-саксонский период развития права в Англии (V - XI вв.) принято говорить о формировании раннефеодальных государств – семи королевств, обладавших рядом особенностей, получивших отражение в праве и соответствующей правовой лексике. Отмечается, что «главной особенностью становления феодализма у англосаксов является сохранение в течение длительного времени свободной сельской общины. Основу общества составляли свободные общинники (керлы) и родовая знать (эрлы)…С конца VII в. эрлы стали вливаться в общий слой новой служилой знати (танов).

Таны (дружинники короля) получали земли на условии несения рыцарской военной службы» [Вологдин 2005, 243]. Важность этой системы рангов для определения действия феодального права и разграничения понятий leod и folc (разные профессиональные, этнические и социальные группы народа) подчеркивается в этнолингвистических исторических исследованиях [Шервуд 1988: 195].

Данная система правовых понятий распалась в начале среднеанглийского периода, однако некоторые ее элементы сохранились.

Соотнесенные с ними терминологические единицы содержат культурный компонент, маркированный в историческом плане, сохраняющий информацию о правовой культуре древнеанглийского общества.

Рассмотрим использованные термины-историзмы для выявления особенностей развития их содержания.

[OWH]: earl [Old English] the word earl (eorl in Old English and Germanic in origin) originally denoted a man of noble rank, as opposed to a churl (= peasant) or ordinary freeman. It was also specifically a hereditary nobleman directly above the rank of thane (= a man who held land granted by the King). It was later an equivalent of jarl (a Norse or Danish chief) and, under Canute and his successors, applied to the governor of divisions of England such as Wessex and Mercia. In the late Old English period, as the Saxon court came increasingly under Norman influence, the word was applied to any nobleman bearing the continental title of count.

Необходимо отметить, что в приведенном выше тексте по истории английского права на русском языке термин earl не переводится как «граф» современное значение этого слова. Вместо этого использован способ транскрибирования при переводе, поскольку значение этой лексической единицы в древнеанглийский период сильно отличается от современного.

Это значение трудно отнести к системе современных титулов или терминологических единиц, соотнесенных с номенклатурой официальных должностных лиц органов местного самоуправления.

Лексическая единица count также переводится на русский язык как «граф», однако необходимо добавить, что это не просто избыточность терминологии, поскольку это дворянский титул в некоторых европейских странах, соответствующий английскому earl.

Count [late Middle English] This title for a foreign nobleman is from Old French conte, from Latin comes, comit- companion, overseer, attendant‘: in late Latin this referred to a person holding a state office‘. The base elements are comtogether with‘ and it gone‘ (from the verb ire go‘). Middle English countess is from Old French contesse, from late Latin comitissa, the feminine of comes companion‘ [OWH: 124].

Данный случай синонимии данных лексических единиц объясняется тем, что они принадлежат исторически разным англоязычным юридическим терминосистемам. Такими терминосистемами следует признать существовавшие в древне- и среднеанглийский периоды совокупности терминологических единиц, обозначавших должностных лиц местного самоуправления. Постепенно указанные системы правовых понятий феодального права распались, и соответственно, распались терминологические подсистемы их обозначавшие. В настоящее время обе лексические единицы скорее принадлежат к системе единиц, обозначающих титулы, и лишь исторически могут быть отнесены к юридическим терминологическим единицам.

В этнолингвистических и историко-культурологических исследованиях языка права древних англосаксов отмечается, насколько сложными были процессы складывания английской нации из народностей, населявших Британские острова в период раннего средневековья.

Так, в работе Е.А. Шервуд ставилась цель «проследить развитие этнического самосознания у англосаксов на примере конкретного исторического материала при использовании теории стратификационного и ситуационного измерений языка с учетом социальной ситуации, а также социальной структуры общества» [Шервуд 1988:18]. В этой связи особый интерес представляет проводимый исследователем анализ «законодательных и юридических памятников, отражающих совмещение и взаимодействие в пределах одного общества двух укладов – архаического родо-племенного и как бы накладывающихся на него зачатков государственности». Речь идет о юридических памятниках разных периодов: законы англосаксонских королей Этельберта, Инэ, Альфреда и др. на древнеанглийском языке (VII – IX вв.), источники последующего периода – законы Этельстата, Эдгара и др.

(X – XI вв.), Кнута 1020 и 1027 гг. Особняком в этой базе источников Е.А.

Шервуд называет законы Вильгельма Завоевателя на латыни и древнефранцузском языке. Автор показывает, что «развитие нового этнического самосознания – развитие сложное не только в силу специфики его проявления в разных областях Европы, но также и вследствие его генетических связей и одновременного отталкивания от сознания предшествующей эпохи» [Шервуд 1988: 9-10].

Обратимся к текстам юридических памятников древнеанглийского периода для уяснения особенностей возникновения и сохранения в их лексических единицах культурного компонента.

Контекстное употребление лексических единиц eorl, ceorl и thane / thegn можно проследить, например, в тексте правового документа древнеанглийского периода (X век, Уэссекс) «О рангах и законе»

“A. D. cir. 920. Wessex. EDWARD Of People's Ranks and Law.

1. It was whilom, in the laws of the English, that people and law went by ranks, and then were the counsellors of the nation of worship worthy, each according to his condition, eorl and ceorl, thegen and theoden.

2. And if a ceorl throve, so that he had fully five hides of his own land, church and kitchen, bell-house and burh-gate-seat, and special duty in the king's hall, then was he thenceforth of thegn-right worthy…

5. And if a thegn throve so that he became an eorl, then was he thenceforth of eorlright worthy [MWC].

Таким образом, система социальных статусов имела большое значение в англосаксонском обществе. Лексические единицы, обозначавшие дружинников короля (thegn, тан) и свободных общинников (ceorl, керл), стали историзмами, т.к. исчезли обозначавшиеся ими социальные роли и титулы. Лексическая единица, обозначавшая членов родовой знати, эрлов (древнеанглийский вариант – eorl, современный вариант – earl), претерпела процесс семантического изменения и стала полисемичной. У этой единицы есть значение-историзм, описанный выше, и современное значение – граф (как один из пяти видов лордов).

Возвращаясь к истории формирования древнесаксонской правовой системы и соотнесенной с ней правовой лексики, следует отметить период формирования Англии как единого королевства с единой системой права.

При Альфреде Великом, короле Уэссекса, (871 – 900 гг.), как известно, был составлен первый общеанглийский сборник законов, включивший многие положения англосаксонских правд. При уэссекском короле Эгберте (IX в.) большая часть англо-саксонских королевств объединилась в одно государство – Англию. В этот период страна была поделена на 32 округа (графства), во главе которого стоял элдормен, назначавшийся королем с согласия уантагемота из числа местной знати. В X в. большую роль в местном управлении стал играть личный представитель короля – герефа, контролировал сбор налогов и судебных штрафов» [Вологдин 2005: 243]. О функциях олдермана в различных советах (gemot, Saxon law = a meeting or moot) можно прочитать, например, в следующем источнике: Aldorman … He was one of the witans who attented the witena-gemot. He presided with the bishop at the scire-gemot, which he was ordered to attend, and the fole-gemot (Полужирный курсив наш. – В.И.) [The London Enciclopedia or Universal Dictionary of Science, Art, Literature and Practical Mechanics].

Современная терминологическая единица имеет в alderman современном языке права несколько значений, маркированных как в территориальном, так и в историческом плане, что иллюстрирует асимметрию лингвоправового знака (одной единице плана выражения соответствуют несколько единиц плана содержания).

АРЮС приводит следующие дефиниции данного термина, в зависимости от терминосистемы, в которой используется данный термин:

1. общеангл., ист. олдермен; наместник правитель 2. общеангл.

alderman глава гильдии 3. англ. ист. вельможа, граф 4. общеангл.

олдермен, старейшина, судебный или административный чиновник 5. англ. помощник главы городского самоуправления

6. член муниципалитета, представляющий район (в Лондоне);

член совета графства (в Англии и Уэльсе) 7. амер. член городского управления Этимологический Оксфордский словарь приводит следующую информацию о возникновении языкового субстрата данной единицы:

[OWH: 15]: alderman [Old English] Old English aldormann was originally used in the general sense a man of high rank‘, from aldor, ealdor chief, patriarch‘ (literally old one‘) and man. The aldor was a natural rank, the name of a chief of a clan, but the additions of the suffix –man added an official political dimension. Later the sense warden of a guild‘ arose; then as the guilds became identified with the ruling municipal body, the word meant local magistrate, municipal officer‘.

Рассмотрим, как этот термин определен в современном американском издании юридического словаря [BLD:61]:

alderman. A member of a city council or other local governing body. – Also termed alderperson.

alderwoman. A female member of a city council or other local governing body.

Так, в американской системе права присутствует термин, содержание которого развилось из древней английской лексической единицы.

Итак, к общеанглийской терминологии относится содержание данного термина, являющееся историческим, исчезнувшим вместе с реалиями англосаксонских королевств древнейшего периода, когда еще не возникли отдельные англоязычные терминосистемы. К современной общеанглийской терминологии относится значение (2), которое, как показывает словарная статья из OWH, развилось в среднеанглийский период; а также значение (4), имеющее очень широкое значение. Значение (5) данного термина употребляется только в Англии, а значение (6а) используются в отдельных частях Англии – в Лондоне, а (6б) – в Англии и Уэльсе.

Кроме того, у этого термина есть производные термины, что также свидетельствует о древности и важности данного термина и соотнесенных с ним понятий.

К таким производным относятся следующие термины:

aldermanate (1. звание олдермена, 2.совет олдерменов), aldermanry (1. район городского управления или графство, где есть олдермен), aldermanship (должность или звание олдермена) [АРЮС]. Так, данная терминологическая единица формирует лексическую парадигму номинации, а именно субстантивную деривационную перспективу парадигматического ряда именований (теория М.Я. Блоха [2000]), что свидетельствует об интеграции ее в состав юридической терминологии, но не общеупотребительной лексики. Полноты лексической парадигмы номинации в данном случае не наблюдается, что свойственно терминам как единиц специальной лексики, большинство из которых относится к субстантивным единицам.

Таким образом, древняя лексическая единица ealderman, терминологизируется, формирует субстантивную деривационную перспективу, интегрируется в терминосистему. В результате длительного исторического развития обозначаемого им правового понятия данный термин проник в разные территориальные англоязычные терминосистемы права, где происходили семантические изменения, в результате чего он стал полисемичен. Значения-историзмы сохраняют информацию о правовой культуре древнеанглийского общества, где единица возникла. Значения, маркированные в территориальном плане накапливают информацию о разных англоязычных правовых культурах и их терминосистемах.

Обратимся к терминам земельного права, содержащим культурный компонент значения. Термины английского земельного права (АЗП) подробно исследовались в работе И.Л. Тумановой по методике Е.Г.

Беляевской (изучение лексического значения с выделением когнитивных моделей слов). Предметом указанного исследования является «семантика терминов АЗП как именований, репрезентирующих определенную правовую информацию, аккумулируемую в ходе многовековой познавательной деятельности людей и обусловленную широким спектром исторических, культурных, социально-экономических и политических факторов» [Туманова 2002: 4].

Различные местные правовые обычаи Англии, относящиеся к регулированию отношений в области земельного права, привели к возникновению присущих лишь определенным территориям правовых институтов и соответствующих терминов. Рассмотрим термин gavelkind и термин, обозначающий схожий правовой институт, распространенный в Кенте – primogeniture. Изначально в Кенте расселились юты, а не англы или саксы, их диалект и особенности правовой культуры всегда отличались некоторыми особенностями, что можно увидеть на данном примере.

В исследовании по англо-американскому праву содержится следующая экстралингвистическая информация:

In England, too, in the Middle Ages, many local customs, like local dialects, lived on alongside with common law. Primogeniture, for example – inheritance of land by the eldest son – was the common-law rule, but not the rule in the county of Kent. In Kent, under the system known as gavelkind tenure (abolished in 1925), land descended to all the sons equally [Friedman 2007: xvi].

Таким образом, существует два варианта перевода одного и того же термина на русский язык: первый – как исторический термин, использовавшийся в Англии (кроме Кента), и второй – как значение, использовавшееся только в Кенте до 1925 года.

Так, в АРЮС содержится следующая статья:

gavelkind 1. ист. англ. равный раздел земельной собственности между сыновьями или братьями покойного или между всеми членами клана при отсутствии завещания 2.

равный раздел земельной собственности между сыновьями покойного при отсутствии завещания (в графстве Кент, Англия, before 1925) Более подробные сведения о развитии этого института земельного права свидетельствуют о следующем:

Gavelkind 1. A species of socage tenure arising in land that has descended equally to the decedent‘s sons. It was widespread before 1066, when it was mainly superseded by primogeniture. This property-division technique was then largely limited to Kent. The person holding land in this manner enjoyed several advantages not available under the common law: the land could be disposed of by will, not escheat for felony other than treason or for want of heirs, and was alienable by an heir at age 15. Gavelkind was abolished in 1925. 2. Land that yields gavel service [BLD].

Этимология этих терминов прослеживается до древнеанглийского периода, и значение маркировано как специфичное для Кента XIII века:

Gavelkind Kentish for of land-tenure XIII; in Kent and elsewhere, division of a deceased man‘s property equally among his sons. XVI. ME. gavel(i)kinde, kende; repr. OE. *gafol-gecynd, f. gafol tribute+gecynd KIND; presumably orig.

tenure by the payment of a fixed service [OCDEE].

Следовательно, термин gavelkind является историзмом, обозначающим историко-правовую и территориально-правовую реалию – институт земельного права, существовавший исключительно в Кенте с XIII века по 1925 г.

Таким образом, правовые обычаи и институты общего права и соотнесенная с ними юридическая лексика были разными в разных королевствах англосаксов, что отразилось на развитии семантики англоязычных юридических терминов в последующие исторические периоды.

Рассмотренные примеры позволяют согласиться с изложенным выше мнением Аваковой О.В. о формировании древнеанглийской правовой лексики из общеупотребительного словарного состава языка и незначительном количестве заимствований (например, из скандинавских языков).

Изученный материал позволил выявить архаичную лексику, вышедшую из употребления вместе с правовыми реалиями древнеанглийских королевств (например, leod, bot etc.). Такие лексические единицы обозначали историко-территориальные культурно-правовые реалии англосаксов.

Кроме того, приведенные примеры иллюстрируют явление юридических терминов-историзмов (например, Ряд gavelkind).

древнеанглийских лексических единиц языка права были переосмыслены в другие исторические эпохи на разных территориях, сохранив при этом историческое значение, что и привело к их семантической вариантности в современных англоязычных правовых терминосистемах (alderman, sheriff etc.). Такие лексические единицы, принадлежавшие древнеанглийской юридической лексике и в дальнейшем вошедшие в англоязычные юридические терминологии, аккумулировали информацию о судоустройстве, лица юридической профессии и праве соответствующего периода, что сохранено в значениях-историзмах современных юридических терминов.

Некоторые значения единиц языка древнеанглийского права детерминологизировались и стали общеупотребительными. Такие лексические единицы имеют историческое значение, которые можно маркировать в словаре как юридическое (например, earl).

Исследованные примеры демонстрируют проявления кумулятивной функции терминологических единиц, позволяющей сохранять в семантике полисемичных юридических терминов информацию о состоянии и развитии англо-саксонского права в разные исторические периоды. Так проявляется функция семантической вариантности терминов в диахроническом аспекте, которая заключается в познании истории и теории права, зафиксированных в содержании соотнесенных с ними терминосистем.

3.1.2 Культурный компонент юридической терминосистемы среднеанглийского периода (XI - XV вв.) Нормандская аристократия, система феодальных титулов и рангов, земля как основной экономический фактор – все эти факторы определяли особенности правовой системы Англии в среднеанглийский период и соотнесенной с ней формирующейся терминологии.

Средневековые территориальные диалекты являлись способом существования языка, а отсутствие единой нормы определялось феодальной раздробленностью, окончание чему положили только Тюдоры, распустив армии баронов после войны Алой и Белой розы, что, в том числе, и ознаменовало начало новоанглийского периода.

В среднеанглийский период активно закладываются системообразующие свойства английской терминологии права, чему во многом способствует единая нормандская правовая система» [Шабардина 2002: 5].

В лингвистической литературе отмечается, что правовая терминология Англии прошла многовековой путь развития, изменяясь под воздействием разнообразных внешних и внутренних факторов. Английский язык права в Англии среднего периода подвергался значительному влиянию латинского и французского языков и в результате этого в средние века он представлял собой «the kind of low Latin, containing Latinized English and old French words used in English law» [Ляпина 1991: 32]. [«…разновидность вульгарной латыни, содержащей латинизированные английские и старофранцузские слова, используемые в английском праве». – Перевод наш. – В.И.] Несмотря на многовековое нормандское господство, в Англии не произошло рецепции римского права, как это имело место во Франции и других странах романо-германской правовой семьи. Таким образом, англосаксонская правовая система характеризовалась особенностями, отличавшими ее от континентальной системы права, что не могло не сказаться на юридических терминах.

В среднеанглийский период в истории английского права и языка прослеживались как центробежные, так и центростремительные тенденции.

Если к первым можно отнести особенности локальных правовых обычаев феодального права, способ существования языка в форме территориальных диалектов, многоязычие (латинский, нормандский французский, скандинавский и английский (англо-нормандский)), то ко вторым относится, в первую очередь, деятельность Генриха II по унификации права и созданию «общего» (а не локального) права Англии – common law.

Проанализируем этимологию языкового субстрата и историю понятийного суперстрата этой терминологической единицы более подробно для того, чтобы понять причины сохранения семантической вариантности этой единицы на современном этапе развития англоязычной юридической терминологии.

Лексическая единица common семантически имеет непосредственное отношение к идее централизации, возникновения народа, объединения племен и народностей.

Так, в этимологическом словаре указывается:

common adj. xiii. – OF. comun (mod. commun) :- L. commnis, OL.

commoinis, cogn. with OE. gemne, OHG. gineini (G. gemein). Goth. gemains.

So commonalty † people of a nation, etc. xiii; general body of the community, common people xiv; †the commons xvi. – OF. comunalte (mod. communaute) – medL. communalitas; see –AL1, -ITY. commoner † burgess, citizen xiv; member of the House of Commons; student or undergraduate not on the foundation of a college xvii. – medL. commnrius.

Кроме указания на то, что элемент common вошел не только в терминологическое сочетание common law и the House of Commons, можно отметить и реалию XX века – Британское Содружество (the Commonwealth), элемент которого этимологически восходит к обсуждаемой здесь семантической модели – «народный».

Общее право (сommon law) было призвано противостоять местным сборникам правовых обычаев, описанных в разделе о языке права древнеанглийского периода.

Приведем историческое толкование понятия «общее право» (common law), наглядно демонстрирующее развившуюся историко-территориальную вариантность термина к настоящему времени:

1. В каноническом праве: jus commune church common law = общее право церкви (в отличие от местного права различных территорий христианского мира)

2. общее право всей Англии (в отличие от местного права отдельных частей Англии) common law of England)

3. совокупность составных компонентов английского права, т.е.

английское национальное права (English common law)

4. в сравнительном праве: common law system = англо-американское общее право (в отличие от континентально-европейского права)

5. общее право = прецедентное право (в отличие от справедливости) (common law v. equity)

6. общее право = судебное право в отличие от права статута (напр., common law crimes v. statutory crimes, common law remedies v. Statutory remedies и т.д.) [Осакве 2002: 464].

Для среднеанглийского периода характерно понимание правового концепта, обозначаемого данным терминологическим сочетанием, (а) указанное в пункте 2 (общее для Англии, централизованное, а не местное, локальное, право обычаев и местных правителей) – с XII века, и (б) значения, указанные в пунктах 5 и 6 (в отличие от права справедливости Лорда Канцлера и от статутного права Монарха или Парламента) – c XV века.

Исследуя становление правовой системы в Англии, необходимо остановиться на таких элементах этой правовой системы как источники и отрасли права, названия лиц юридической профессии, административные единицы, система судоустройства, что будет соответствовать основным элементам права Англии (т.е. понимания common law, указанного в пункте 3 приведенного выше толкования).

Рассмотрим эволюцию терминов, cодержащих культурный компонент значения и соотнесенных с основными источниками английского права среднеанглийского периода.

Местные правовые обычаи древних англосаксонских королевств (local customs) хотя и были обобщены нормандскими правителями, но все же, как система могут быть противопоставлены общему праву – common law Генриха II (Henry II Plantagenet). Среднеанглийский период был отмечен тенденцией централизации права, однако на фоне общей децентрализации государства, что подразумевают феодальные отношения. Ситуация осложнялась, как известно, многоязычием, существовавшим в Англии в X – XIII вв. Скандинавские диалекты сосуществовали с английскими северными диалектами на северо-востоке (двуязычие), нормандский диалект французского языка сосуществовал с английскими диалектами с XI в.

(диглоссия), при богослужениях и в части судебной практики использовался латинский язык. Стоит вспомнить латинское название Magna Carta для Великой Хартии 1215 г. или изначальное латинское название прецедентов – stare decisis, ставшему основным источником права Англии (precedent law/ judge-made law/ case law).

Так суды становятся постепенно важным элементом правовой системы средневековой Англии, а решения судей – основным источником права, что является отличительной особенностью англо-саксонского права и наше время.

Рассмотрим терминологические единицы, описывавшие элементы судебной системы и являвшиеся заимствованиями из нормандского диалекта французского языка, соотнесенными с соответствующими правовыми концептами, привнесенными нормандскими правителями в начале среднеанглийского периода.

Этимологические словари общелитературного языка указывают на следующее возникновение и развитие семантики единицы court:

[EDOME]:

OF. court (cour), L. cohors, cohort-, cogn. with hortus, garden, and used by Varro in sense of poultry-yard. It represents partly also L. curia, used as its MedL.

equivalent in leg. and administrative sense [Подчеркивание наше. – В.И.].

[OCDEE]:

(residence of) royal household and retinue; assembly held by a sovereign xii;

(place of) assembly of judges, etc.; enclosed area, yard xiii; homage, courtly attention xvi. – AN. curt, OF. cort (mod. cour) :- late L. (Rom.) curt-, earlier co(ho)rt- yard, enclosure, crowd, retinue, COHORT.

Итак, данная лексическая единица латинского происхождения через англо-нормандский язык входит в лексический состав английского языка, причем ее два значения постепенно становятся современными омонимами (при разрыве полисемии) со значениями «королевский двор» и «суд».

Метонимический перенос значения по месту проведения судебных заседаний произошел в XIII веке, что показывает возвышение роли суда в тот период при важной связи его с королевской властью.

После нормандского завоевания действие местных правовых обычаев было сохранено (что закрепило вариантность права и, следовательно, правовой лексики в местных диалектах Англии).

Со становлением общего права при Генрихе II ведущее место в источниках права занимает судебный прецедент. Особое значение получают и труды английских правоведов, т.к. в практике английских судов постепенно складывается обыкновение ссылаться на их трактаты.

Первый из таких трудов был написан Гленвиллем, юстициарием Генриха II в XII в. [Вологдин 2005]. Этот текст доступен на сайте [The Avalon Project at Yale Law School] Glanvill, 1187. К другим английским правоведам среднеанглийского периода относились Брактон (Судья Королевской скамьи

– King‘s Bench) – работа 1250 года, Литтльтон, издавший в XV веке труд «О поземельных держаниях», а также Фортескью, написавший «Похвалу английским законам».

Источниками английского феодального права являлись статуты, законодательные акты центральной власти. Совокупность законодательных актов короля и актов, принятых совместно королем и парламентом, получила название статутного права. Законы короля назывались ассизами, хартиями, но чаще ордонансами, статутами. Источниками средневекового права Англии были также нормы торгового и канонического права (commercial law, canon/church law) [Вологдин 2005: 250]. В связи с этим, важно подчеркнуть, что существовали документы, носившие не государственно-правовой, а более частный характер, например, регулировавшие отношения внутри ремесленных гильдий, что стало основой важной области права Англии (торгового права) [см. например, The Rise and fall of the English Guild System].

Торговое право исследуется и в работе [Gras 1918].

Тексты завещаний также являются важным источником, раскрывающим частноправовые отношения среднеанглийского периода.

Соответствующие документы можно найти в материалах особого суда, заверявшего завещания [The Fifty Earliest English Wills in the Court of Probate]. Языковой субстрат термина probate восходит к латинскому корню.

В английском языке единица употребляется с XV века, обозначая официальное заверение завещаний и соответствующий суд (probate (n.) "official proving of a will," c.1400, from L. probatum "a thing proved," neuter of probatus, pp. of probare "to try, test, prove" (see prove)) [http://www.etymonline.com/index.php?term=probate].

В следующем списке средневековых текстов феодального права [The Avalon Project] присутствуют вышеперечисленные источники права: ассизы (assize), буллы (Bull) Папы Римского, мнения экспертов (диалоги Dialogue), законы (law) короля, хартии (charter/carta), ордонансы и статуты (ordinance, statute): Assize of Clarendon, 1166; The Bull of Pope Adrian IV Empowering Henry II to Conquer Ireland. A.D. 1155; The Dialogue Concerning the Exchequer. circa 1180; Laws of Richard I (Coeur de Lion) Concerning Crusaders Who Were to Go by Sea. 1189 A.D.; Magna Carta, 1215; The Manner of Holding Parliament; Ordinance of William I, Separating the Spiritual and Temporal Courts.; Statute of Edward I Concerning the Buying and Selling of Land (Quia Emptores); 1290; Statutes of William The Conqueror.

Проанализируем термин assize. Этимологический словарь приводит следующую статью: assize xiii. – OF. assise, sb. use of fem. of assis, pp. of asseoir sit, settle, assess :- popL. *assedre for assidre (see ASSESS). Cf. SIZE1.

Рассматривая современное содержание термина можно выявить историческое английское значение (2) и значение источника права (5):

общеангл. 1. суд присяжных 2. мн.ч., ист.

assize общеангл.; выездная сессия суда присяжных 3. иск о восстановлении владения недвижимостью

4. судебное разбирательство по иску о восстановлении владения недвижимостью

5. указ, закон, статут, постановление англ. гражданское отделение выездной сессии civil side of ~ англ. Высокого суда правосудия Выездные сессии судов имели большое значение для образования общего права и, следовательно, для унификации древнеанглийской и среднеанглийской правовой лексики и возникающей терминологии.

Отсюда еще несколько терминологических сочетаний с элементом assize: court of assize and nisi prius англ. выездная сессия судей Высокого суда правосудия (с участием присяжных); court of assizes англ. ист. суд ассизов (отделение Высокого суда, рассматривавшее дела, по которым обвинение возбуждалось мировыми судьями).

Итак, данный термин имеет как значение-историзм, так и современное значение, а развитие данной исторической семантической вариантности объясняется развитием данного судебного института Англии.

Как известно, особенностью современной правовой системы Англии является наличие следующих основных источников права:

судебных прецедентов (case law, judge-made law or precedent law), т.е.

решений высших судов, имеющих обязательную силу для них самих и нижестоящих судов;

статутов (statutes), - законодательных актов британского парламента [ПССМ: 107];

акты делегированного законодательства, мнения экспертов, европейское законодательство.

Первые два важнейших источника английского права начинают формироваться в среднеанглийский период, начиная с XV века, наряду с общим правом (common law) Генриха II, которое с XII века выражало тенденцию централизации правовой и терминологической системы английского права.

Проанализируем более подробно терминологические единицы, обозначающие указанные выше источники права среднеанглийского периода.

Самым значимым источником английского права традиционно принято считать прецедент.

В словаре Collins присутствуют два значения лексической единицы как существительного: терминологическое и precedent общеупотребительное, а также значение этого слова как прилагательного:

[C]: precedent noun 1) law a judicial decision that serves as an authority for deciding a later case 2) an example or instance used to justify later similar occurrences adj. 3) preceding Словарь Longman Dictionary of Contemporary English детализирует общеупотребительное значение данной единицы как существительного, выделяя три самостоятельных значения:

[LDoCE]: precedent noun 1. [C] an action or official decision which can be used to give legal support to later actions or decisions: set/create a precedent The invasion of Panama set a dangerous precedent. 2 [C,U] something of the same type that has happened or existed before [+ for] Is there any precedent for this? without precedent (=never happening before) An epidemic on this scale is without precedent. 3 [U] the way that things have always been done break with precedent (=to do something in a new way) Теперь обратимся к этимологическому анализу в целях выявления особенностей терминологизации значения этого языкового знака.

В словаре [MWC] приводится следующая статья: I. adjective Etymology:

Middle English, from Anglo-French, from Latin praecedent-, praecedens, present participle of praecedere Date: 15th century prior in time, order, arrangement, or significance II. noun Date: 15th century Словарь [OWH] дополняет эти сведения: precede is from Old French preceder, from Latin praecedere, from prae „ before and cedere „go. Late Middle English precedent is from an Old French word meaning literally preceding‘.

Следовательно, терминологизация прилагательного со значением «предшествующий» произошла в конце среднеанглийского периода.

Рассмотрим следующие термины, обозначающие английские несудебные юридические документы – источники права среднеанглийского периода: Charter (The Great Charter of Liberties/Magna Carta 1215) – хартия, (этим. когнаты – карта, чарт) и Statute.

В лексикографических источниках приводятся следующие этимологические сведения о лексической единице Charter:

[C]: 13 c. Etymology: from Old French chartre, from Latin chartula a little paper, from charta leaf of papyrus ; see CHART CHART [C]: 16 c. from Latin, from Greek kharts papyrus, literally: something on which to make marks ; related to Greek kharattein to engrave Этимологические когнаты: рус. карта [Lingvo]: карта Этимология: От польского karta или немецкого Karte (ит. carta от лат. charta лист папируса‘, бумага‘). В русском языке карты (игральные) – с XVI в. В знач. географическая карта‘ употребляется с XVIII в.

Таким образом, в термине charter присутствует протосема закона как записанного текста (ср. "Его слово - закон"). Такое же представление о законе как записанном слове присутствует в латинском термине lex (от legere

- читать, говорить). В русском языке мы может привести пример схожей протоидеи записанного закона, заложенной в слове Писание, понимаемом как религиозно-нравственный, а не юридический закон.

Обратимся к английскому термину statute.

Statute из лат. через фр. в ср.-а. [MWC]: Etymology: Middle English, from Anglo-French estatut, from Late Latin statutum law, regulation, from Latin, neuter of statutus, past participle of statuere to set up, station, from status position, state Date: 14th century Следовательно, терминологизация значения данной единицы произошла еще в латинском языке при образовании существительного со значением «закон, правила» от глагола, означавшего «устанавливать», который, в свою очередь, образовался от существительного со значением «позиция, положение». Развитие семантики данной лексической единицы при ее функционировании в разных языках можно представить следующим образом: лат. «положение» лат. «устанавливать положение» позднелат.

терм. «установление (положения вещей, порядка в обществе), закон».

Последнее значение затем было через французский язык заимствовано в позднесреднеанглийский, когда возникла соответствующая необходимость:

акты парламента стали значимым источником английского права, хотя судебным прецедентам до сих пор в этой правовой системе отводится традиционно более значительная роль как источника права.

Продолжим классификацию источников английского права и обратимся к свойственным только англо-саксонскому праву типу источников

– судебным документам. Так, в юридической литературе отмечается, что в системе судебных прецедентов различаются (1) нормы общего права (common law), которое начало формироваться еще в XII в. и ныне играет либо основную роль, либо дополняет законодательство в самых различных отраслях правового регулирования, и (2) нормы так называемого права справедливости (law of equity), складывавшегося из решений Суда канцлера (High Court of Chancery), который существовал с XV в. до судебной реформы 1873 – 1875 гг. «В результате этой реформы произошло формальное слияние права справедливости с общим правом, однако и поныне оно продолжает регулировать институты доверительной собственности (trust), возмещения ущерба, причиненного нарушением обязательств (damage), и другие институты гражданского права» [ПССМ].

У единицы High Court of Chancery следующий перевод в словаре [АРЮС]: англ. ист. Высокий канцлерский суд (в Англии до 1873 г.) В исследовании по истории англо-американского права приводится следующая информация, характеризующая Суд канцлера: [HAL: xvii] Of the formal rivals of the common law, the most outstanding was the peculiar system, administered by the chancellors, known as equity. Since early medieval times, the chancellor had been an important royal officer. The chancellor‘s office – the chancery – was responsible for issuing writs to the common-law courts. Through a long and complex process, chancery itself became a court» (Полужирный курсив наш. – В.И.).

Рассмотрим терминологические сочетания с компонентом chancery/ chancellor. В Англии существует два основных должностных лица, называемых Канцлером Chancellor of the Exchequer и Lord Chancellor.

Первый термин имеет как английский, так и шотландский семантический вариант (в Англии это министр финансов – от chequered cloth; в Шотландии он обозначает председателя присяжных). Вторая единица обозначает главу судебной системы государства.

Элемент Exchequer в терминологических сочетаниях всегда отсылает к сфере финансов, что объясняется в лексикографии следующим образом.

Казначейство, Палата шахматной доски (от англо-фр.

Exchequer escheker - шахматная доска; название высшего финансового органа в средневековой Англии; происходит от клетчатого сукна, которым покрывали столы в зале, где заседали члены палаты) [Lingvo, Financial Markets Dictionary]. Этимологию данной единицы можно проследить по следующей словарной статье: [OCDEE] †chess-board xiii; department of state concerned with royal revenues, so called orig. with ref. to the table covered with a cloth divided into squares on which the accounts were kept by means of counters xiv;

court of law theoretically concerned with revenue; office charged with the receipt and custody of public revenue xv; pecuniary possessions xvii. ME. escheker – AN.

escheker, OF. eschequier – medL. scaccrium chess-board, f. scaccus CHECK1;

see –ER2. The form with ex- (from xv) is due to assoc. of OF. es- with EX-1, as in exchange.

[C] Etymology: (in the sense: chessboard, counting table): from Old French eschequier, from eschec CHECK Существовал и соответствующий суд: Court of Exchequer, имевший следующую историю: [GrBr] ист. Суд Казначейства (первоначально суд по налоговым делам. В 1875 стал отделением Высокого суда правосудия [High Court of Justice], а в 1881 слился с Судом королевской скамьи [King's Bench 2)]) exchequer [C] 1) (often capital) government (in Britain and certain other countries) the accounting department of the Treasury, responsible for receiving and issuing funds 2) informal personal funds; finances Следовательно, развиваются и следующие значения термина, обозначающего должностное лицо, отвечающее за сферу финансов:

Chancellor of the Exchequer [OCDEE] Chancellor of England, the highest officer of the crown xi; Chancellor of the Exchequer, the highest finance minister xiv; head of a university xiv; diocesan vicar-general xvi; (Sc.) foreman of a jury xviii. The earliest forms canc(h)eler were succeeded by chanceler, later (xvi) by forms with the substituted suffix –o(u)r. – AN. c(h)anceler, OF. cancelier, (also mod.) chancelier, semi-learned – late L.

cancelrius porter, secretary, f. cancell (see CHANCEL) + -arius –ER2; the L.

word was orig. applied to an officer whose position was ad cancellos at the bars (e.g. of a court).



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
Похожие работы:

«Лекции по курсу: "Рынок ценных бумаг" А.С. Селищева www.selishchev.com Последнее обновление – 12.01.2016 ========================================================================================= Приложе...»

«как Информационный обзор Сентябрь 2014 г.ИЗМЕНЕНИЯ В ГК РФ: ЮРИДИЧЕСКИЕ ЛИЦА 1 сентября 2014 г. вступает в силу Федеральный закон от 5 мая 2014 г. № 99ФЗ о внесении очередного блока поправок в Гражданс...»

«СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ ПОРТРЕТ РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН В КОНТЕКСТЕ МОДЕРНИЗАЦИИ Автор: Р. М. ВАЛИАХМЕТОВ, Н. М. ЛАВРЕНЮК, А. Р. МАЖИТОВА, Г. Ф. ХИЛАЖЕВА ВАЛИАХМЕТОВ Рим Марсович кандидат социологических наук, директор Института социальнополитических и правовых...»

«Коллективный договор федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования "Иркутский государственный университет путей сообщения" (далее по тексту – университет, ИрГУПС) заключен в соотве...»

«Глянцева Дарья Юрьевна Правовая природа уставного капитала акционерного общества Специальность: 12.00.03 гражданское право, предпринимательское право, семейное право, международное частное право Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических...»

«РЕСПУБЛИКА КРЫМ А ДМ И НИСТРАЦИЯ ГО РО ДА ЯЛТЫ ПОСТАНОВЛЕНИЕ №/ г. Ялта Об утверждении Устава муниципального бюджетного учреждения муниципального образования городской округ Ялта Республики Крым "Ритуал" в новой...»

«И.Е. Полунина, Е.В. Шленева ПРАВОВОЙ СТАТУС ГЛАВЫ ГОСУДАРСТВА КАК ГАРАНТА КОНСТИТУЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Президент Российской Федерации является гарантом Конституции на основании части 2 статьи 80 Конституции Российской Федерации. В статье предпринимается попытка выяснения понятия и содержания правового статуса Президента Российск...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА КОММЕРЧЕСКОГО ПРАВА Правовой статус субъектов естественных монополий Выпускная работа студентки 2 курса магистратуры по профилю "Эне...»

«Николай Илларионович Даников Целебные комнатные растения Серия "Я привлекаю здоровье" Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6075082 Даников Н. И. Целебн...»

«Серия Философия. Социология. Право. НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ 2013. № 9 (152). Выпуск 24 УДК 316.64:159.947.5 УТОПИЯ КАК ОБРАЗ БУДУЩЕГО И.В. ЖЕЛТИКОВА Статья посвящена рассмотрению утопии как носителя социального идеала направленного в будущее, образа же...»

«Ольга Строганова Методика доктора Наумова. Не нужно лечиться, нужно правильно есть Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=4944226 Методика доктора Наумова. Не нужно лечиться, нужно правильно есть / Ольга Строганова.: ACT, Астрель; Москва; 2012...»

«СОЦИАЛЬНАЯ ЗАЩИТА ИНВАЛИДОВ. ДЕСЯТИЛЕТНИЙ ОПЫТ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ А.А. СВИНЦОВ, В.И. РАДУТО Свинцов А.А., руководитель Отдела проблем организации медико-социальной экспе...»

«ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ЭМИССИИ БЕЗДОКУМЕНТАРНЫХ ЦЕННЫХ БУМАГ В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ Горюнов С.С. Горюнов Сергей Сергеевич – магистрант, кафедра гражданского права и процесса, Академия труда и социальных отношений г. Москва Аннотация: до введения в действие ч...»

«Каширина Юлия Петровна Гражданско-правовой статус индивидуальных предпринимателей в Российской Федерации Специальность 12.00.03 – гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право Автореферат диссертации на соискание ученой степени кан...»

«Издательство "Текст" Краснодар, 2013 г. УДК 281.9 ББК 86.372 Э 36 Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви ИС 13-304-0347 Книга издана на средства Екатеринодарской и Кубанской епархии,...»

«ВЕСТНИК № 68 СОДЕРЖАНИЕ 19 августа 2015 БАНКА (1664) РОССИИ СОДЕРЖАНИЕ ИНФОРМАЦИОННЫЕ СООБЩЕНИЯ КРЕДИТНЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ Приказ Банка России от 12.08.2015 № ОД-2076 Приказ Банка России от 12.08.2015 № ОД-2077 Приказ Банка России от 12.08.2015 № ОД-207...»

«Предисловие Уважаемые родители и другие лица, имеющие право на воспитание ребенка! Выбор школы для дальнейшего обучения имеет большое значение для Вашего ребенка. Кроме оценок в таб...»

«КОРОТУН Анна Валериановна ФОРМИРОВАНИЕ ПРАВОВОЙ КОМПЕТЕНЦИИ У БУДУЩИХ СОЦИАЛЬНЫХ ПЕДАГОГОВ В ПРОЦЕССЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПОДГОТОВКИ 13.00.08 – теория и методика профессионального образования АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Екатеринбург 2010 Работа вы...»

«ДАГЕСТАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА Бейбутова Аида Маликовна Кафедра "Уголовное право" Учебное пособие (курс лекций) по дисциплине "Судебная психиатрия" Махачкала – 2016 УДК 347.61 ББК 67.404 Печатается по решению Учебно...»

«1 Васильев С.В.3. Псковская Судная грамота и I Литовский Статут в свете памятников славянского права По наблюдению И. Даниловича, юридическая терминология I Литовского Статута "отзывается у богемцев, иллирийских славян и, вероятно, у всех прочих западных племен". (Данилович, 1841: С. 46) В более общем ключе этот тезис м...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.