WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ КУЛЬТУРНОГО КОМПОНЕНТА В АНГЛОЯЗЫЧНОЙ ЮРИДИЧЕСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ (на материале терминосистем Англии, Шотландии и США) ...»

-- [ Страница 5 ] --

Принцип деятельности данного должностного лица тот же, что и в Англии (не профессиональный юрист или судья, а выборное должностное лицо из жителей местного сообщества). Однако в отдельных штатах США данное должностное лицо относится к низшей избираемой ступени не судебной, а административной / муниципальной представительной власти.

На федеральном уровне justice of the peace как судебные органы были упразднены: justice of the peace – a judicial officer of inferior rank, who presides in a court of statutorily limited civil jurisdiction and who is also a protector of the peace with limited jurisdiction in minor criminal proceedings, prosecutions, and commitments of offenders as fixed by statute. 94 S.W. 2d 632 (South Western Reporter [second series] (USA)). This office has been abolished in most states, with similar powers transferred to municipal or district courts [LD: 278]. Особо следует отметить, что во время своего повсеместного существования как судебный орган, justice of the peace осуществлял в США в первую очередь гражданскую юрисдикцию, в то время как в Англии до сих пор мировые судьи (magistrates‘ courts) разрешают подавляющее большинство уголовных дел в государстве.

Как видно из указных выше исторических фактов, существующая в современной англоязычной терминологии полисемия терминологического сочетания (1) мировой судья; (2) представитель в представительном органе муниципальном округа – возникла в результате развития функций лица, должность которого обозначается этим термином, в разных правовых культурах/системах.



Сравним еще две лексикографические статьи из специальных словарей, ориентированных на английскую [LD] и американскую [BLD] правовую систему.

justice of the peace – see magistrates; magistrates’ courts. [LD: 238] Magistrates’ courts. Some 700 courts, each constituted by any justice or justices of the peace acting under common law or any enactment or by virtue of a commission: M.C.A (Magistrates‘ Courts Act (UK)). 1980, s 148… Jurisdiction,

which is local, is civil and criminal, largely comprising matters relating to:

summary offences, indictable offences triable summarily; indictable offences triable only on indictment; offences triable either way; some domestic proceedings (see Domestic Proceedings and Magistrates‘ Courts Act 1978, Ch. A.

1989) [LD:

259]. Сопоставим эти дефиниции с толкованиями из американского юридического словаря:

Justice of the peace. A local judicial officer having jurisdiction over minor criminal offenses and minor and minor civil disputes, and authority to perform routine civil functions (such as administering oaths and performing marriage ceremonies). – Cf. Magistrate (3) [BLD: 718] Magistrate - … (2) A local official who possesses whatever power is specified in the appointment or statutory grand of authority. (3) A judicial officer with strictly limited jurisdiction and authority, often on the local level and often restricted to criminal cases [BLD 794].

Второе значение в статье magistrate является наиболее широким из всех, анализируемых значений этого термина.

Именно оно дает возможность довольно свободной интерпретации термина и соотнесенного с ним правового понятия в разных англоязычных правовых терминосистемах:

данному лицу местное законодательство может назначить либо судебные, либо административные, либо иные функции на муниципальном уровне по своему усмотрению.





Итак, приведем сводную таблицу, наглядно показывающую территориальные различия в значении термина justice of the peace.

–  –  –

Особо показательным в развитии любой системы права англосаксонской (англо-нормандской, англо-американской) правовой семьи является развитие системы судов как института, создающего прецеденты – основной источник права и соответствующей терминологической подсистемы судоустройства США.

В период колонизации Американского континента в Англии насчитывалось около 100 судов самой разнообразной специализации: от королевских судов общей юрисдикций до таких местных судов как the stanneries, которые рассматривали дела в отношении металлургических рудников и работавших на них шахтеров в графствах Корнуолл и Девон.

Соответственно, право, которое привозили с собой колонисты, также не было стандартным, оно менялось в зависимости от того, из какой местности Англии прибыли колонисты и какие местные законы и правовые обычаи они с собой привезли. Кроме того, на новом месте переселенцам не требовалась такая разветвленная система судов. По мере развития экономики, однако, появилась необходимость заимствовать новые правовые институты и инструменты правового регулирования новых общественных отношений, и источником таких заимствований в течение XVIII века была Англия.

Соответственно, колониальное право постепенно отмирало, а поскольку каких-либо опубликованных и достаточно авторитетных источников права не сохранилось, то право XVII века не оказало значительного влияния на становление современного американского права. Однако тот факт, что право на Северо-Американском континенте изначально складывалось как совокупность относительно обособленных правовых систем и соотнесенных с ними правовых терминосистем, определил дальнейшее развитие американского права и американской юридической терминосистемы.

Особо необходимо отметить, что существовавшие в колониалльный период 13 различных колоний обладали своими особенностями, отражавшимися в правовых и терминологических системах. Более крупные штаты поглощали более мелкие. Так, New Jersy образовался в результате объединения West Jersy и East Jersy; Луизиана с ее континентальной системой обладала в определенный период обширной территорией, что также повлияло на правовые системы входивших в ее состав штатов. Кроме того, важно помнить, что история отдельных штатов началась в разное время, и все штаты в разное время проходили «первоначальный» период развития до установления правопорядка. Соответственно, например, в период становления Джорджии штат Массачусетс был уже высокоразвитым, с установившейся правовой системой.

Таким образом, исторически сложилось так, что одним из наиболее важных вопросов американского права стали центробежные и центростремительные тенденции развития и их соотношение. К центробежным тенденциям относятся развитие и поддержание особенностей правовых систем отдельных штатов, а к центростремительным – федеральное законодательство, обусловленное сходными интересами штатов.

В современной системе права США эти тенденции отражаются в полисемичности юридических терминов, обозначающих, например, различные виды судов: одно значение термина общеамериканское, зафиксированное на федеральном уровне, а другое – значение, существующее в отдельном штате.

Так, следующая выборка из лексикографических источников [АРЮС, МЧП, BLD, OCDEE, LD, DL, ADL, HAL] наглядно иллюстрирует особенности судебных систем отдельных штатов, объясняемые экстралингвистическими особенностями развития их правовых систем.

Court:

Orphan’s ~ амер. 1. суд по делам о наследстве и опеке (в некоторых штатах)

2. суд по делам сирот (штат Делавер);

Municipal ~ of Appeals (для федерального округа Колумбия) амер. Муниципальный апелляционный суд (для федерального округа Колумбия);

Register’s ~ амер. суд по наследственным делам (штат Пенсильвания);

Superior ~ амер. Высший суд (промежуточная судебная инстанция в ряде штатов США между судебными учреждениями первой инстанции и Верховным судом штата);

People’s ~ амер. народный суд (наименование суда, напр. в Балтиморе, США);

Supreme ~ амер. Верховный суд (федеральный и в большинстве штатов США; в штатах Нью-Йорк и Нью-Джерси – промежуточная инстанция между судами первой инстанции и апелляционным судом, являющимся в указанных штатах высшей судебной инстанцией);

Supreme ~ of Appeal амер. Верховный апелляционный суд (высшая судебная инстанция в штатах Вирджиния и Западная Вирджиния);

Supreme ~ of Errors амер. Высший апелляционный суд (высшая судебная инстанция в штате Коннектикут);

Supreme Judicial ~ амер. Высший апелляционный суд (высшая судебная инстанция в штатах Мэн и Массачусетс).

Полный список терминологических сочетаний с элементом court (с маленькой буквы), представленных в глоссарии [Иконникова 2008а] и отражающих развитие и современное состояние американской судебной системы, включает следующие единицы: ~ of error (в ряде штатов США); ~ of general sessions (в ряде штатов США и в федеральном округе Колумбия);

~ of small claims (в ряде штатов США); ~ of the United States; circuit ~ (ср.

шотл.); circuit ~ of appeal; constitutional ~; district ~ (в ряде штатов США);

federal ~ ; general ~ (в штатах Массачусетс и Нью-Хэмпшир); general sessions ~ (штат Делавэр); justice’s ~ (в ряде штатов США); minor criminal cases ~; municipal ~ (в ряде штатов США); national ~ ; parish ~ (в штате Луизиана); small claims cases ~; state ~ ; United States bankruptcy ~ В статье (ср. англ., шотл.) представлены следующие

Court:

терминологические сочетания: ~ of Appeals (в некоторых штатах США и в федеральном округе Колумбия); ~ of Chancery (ср. англ.); ~ of Claims (ист.);

~ of Customs and Patent Appeals; ~ of International Trade; ~ of Military Appeals; ~ of Military Justice; ~ of Ordinary (в некоторых штатах США); ~ of Probate (ср. англ. ист. – в Англии до 1873 г.); ~ of Sessions (в некоторых штатах США) (ср. шотл.); Appellate ~ (в ряде штатов США); Circuit ~ of Appeal; Commerce ~ (ист.)(ср. англ. Commercial ~); Customs ~; Errors and Appeals ~ (в некоторых штатах США); Instance ~; Municipal ~ of Appeals (для федерального округа Колумбия); Orphan’s ~ (в некоторых штатах США), (штат Делавер); People’s ~ (в некоторых штатах США); Register’s ~ (в штате Пенсильвания); Superior ~ (в некоторых штатах США); Superior ~ of the District of Columbia; Supreme ~ (cр. амер. vs в штатах Нью-Йорк и Нью-Джерси); Supreme ~ of Appeal (в штатах Вирджиния и Западная Вирджиния); Supreme ~ of Errors (в штате Коннектикут); Supreme Judicial ~ (в штатах Мэн и Массачусетс); Surrogate’s ~ (в некоторых штатах США); Tax ~ ; United States ~ of Appeal; United States ~ of Customs and Patent Appeals; United States ~ of Military Appeals; United States Circuit ~ of Appeals; United States ~ of Appeal; United States ~ of Customs and Patent Appeals; United States ~ of Military Appeals; United States Circuit ~ of Appeals.

Как видно из приведенных примеров, указания на региональные особенности значений и словоупотребления юридических наименований присутствуют довольно часто, что объясняется относительно обособленным развитием многих правовых систем штатов и их относительной независимостью. С другой стороны, в указанных примерах присутствует большое количество сочетаний с компонентами United States ~, federal ~;

national ~, что указывает на общефедеральные судебные органы США.

Примерами, иллюстрирующими противоборствующие силы в развитии судебной системы США, являются следующие сочетания:

court of error амер. апелляционный суд (в ряде штатов США);

circuit court (ср. шотл., амер. vs в ряде штатов США) амер. 1.

выездная сессия окружного суда (в ряде штатов США) 2. ист. федеральный окружной суд (в США до 1912 г.);

district court (амер. vs в ряде штатов США) амер. 1. федеральный районный суд (федеральный суд первой инстанции в США) 2. местный суд (в ряде штатов США);

federal court амер. федеральный суд (в отличие от суда штата);

general court амер. законодательное собрание (в штатах Массачусетс и Нью-Хэмпшир);

general sessions court (штат Делавэр) амер. суд общих сессий (штат Делавэр) Значения, имеющие пометы в ряде штатов США, включая два последних терминологических значения, свидетельствуют о влиянии центробежных сил в развитии терминосистемы. Значения, в которых присутствует компонент «федеральный», иллюстрируют центростремительные тенденции в развитии правовой терминосистемы США.

Примером, представляющим особый интерес, является сочетание circuit court. Его маркер (ср. шотл.) указывает на то, что данный термин имеет большее тяготение к континентальной системе права, имеющей особое значение для системы права Шотландии и ряда штатов США, где влияние французского права в ходе исторического развития было значительным.

Кроме того, внутри американской системы права у данного термина также прослеживается семантическая вариантность, на что указывает вторая помета (амер. vs. в ряде штатов США). В других приведенных примерах прослеживается противопоставление федеральной судебной системы и системы судов отдельных штатов.

Примером историзма, отражающего развитие судебной системы США, может являться сочетание с пояснением: court ~ of Claims амер. ист.

претензионный суд (суд для рассмотрения исков к США).

Ряд терминов, обозначавших суды, существовавшие в определенный период в Англии, был заимствован в некоторых штатах США. Так, термин, являющийся историзмом в Англии и обозначающий отмененный вид суда, существует в современных терминосистемах некоторых штатов США, например: court of Probate англ. ист. – в Англии до 1873 г. и в некоторых штатах США суд по делам о наследствах.

Еще одним примером как семантической, так и словообразовательной вариантности в английской и американской терминосистемах являются терминологические единицы: Commerce court и Commercial court, о чем дает представление следующая таблица:

–  –  –

По этим данным можно проследить историю развития коммерческих (купеческих, торговых) судов в Англии, которые наряду с другими выше упоминавшимися судами составляли альтернативу судам общего права.

Затем этот институт судебной власти и соотнесенные с ним терминологические сочетания были заимствованы американской системой права и соответствующей терминосистемой.

Однако здесь присутствовала как семантическая вариантность, так и словообразовательная:

терминологические сочетания Commerce court (амер. ист.) и Commercial court (англ. ист.) имели разное содержание. В настоящий момент оба сочетания являются историзмами в обеих развивающихся терминосистемах, отражающих совершенствование судебных систем двух государств.

4.3.4 Особенности складывания терминосистемы земельного права США Развитие земельного права в США имеет совершенно особую историю по сравнению с Англией или Шотландией, что отразилось на возникновении соответствующих уникальных и полисемичных терминологических единиц с культурным компонентом значения. В Великобритании право владения землей берет начало в период феодальных отношений, что обусловило возникновение соответствующих единиц с культурным компонентом значения (например, gavelkind (ист., в Кенте) vs. primogeniture (англ.) в Англии как разные способы наследования землей в условиях феодализма). В Североамериканских колониях XVII века и на новых территориях при продвижении американских переселенцев на Запад основой особенностью предмета правового регулирования земельного права стал раздел новых земель, что имело большое значение при формировании соответствующей терминосистемы. В результате возникали такие уникальные правовые понятия американского земельного права и соответствующие термины как, например, термин acre right, существовавший только в американской юридической терминосистеме:

acre right амер. ист. право акра, право владения гражданина частью общих земель [BLD]: Hist. In New England, a citizen‘s share in the common lands. The value of the acre right varied among towns but was fixed in each town.

A 10-acre lot in a certain town was equivalent to 113 acres of upland and 12 acres of meadow, and an exact proportion was maintained between the acre right and salable land.

Данный уникальный термин-историзм относится исключительно к земельному праву Новой Англии.

Приведем пример полисемичного англоязычного термина, возникшего в Англии, но изменившего значение в терминосистеме земельного права США, что привело к возникновению полисемии терминологической единицы (т.е.

возникновению семантической историко-территориальной вариантности терминологического знака):

pre-empt (ист.) 1. общеангл. осуществлять преимущественное право покупки 2. налагать арест на товар в осуществление преимущественного права покупки 3. амер. ист. завладевать государственной землей для получения преимущественного права на ее покупку [АРЮС].

В данном случае прослеживается развитие значения термина в американской терминосистеме – его детализация и сужение сферы употребления до терминосистемы земельного права США.

Так, среди терминов с культурным компонентом значения, маркированных как американские и относящиеся к земельному праву, встречаются как уникальные единицы, не встречающиеся в других англоязычных юридических терминосистемах, так и полисемичные единицы, демонстрирующие асимметрию терминологического знака и развившие особые значения в американской юридической терминологии.

Особенности формирования терминосистем отдельных 4.3.5 штатов (на примере терминологии штата Луизиана и Арканзас) Особенностями правовой культуры на Юге США всегда отличалась Луизиана и ее наиболее важный и крупный центр – Новый Орлеан.

Изначально Луизиана была французской колонией начала XVIII века, пребывавшая под испанским правлением с середины XVIII до начала XIX вв., когда вернувший ее Франции Наполеон Бонапарт через пару лет продал Луизиану Соединенным Штатам. Особая правовая ситуация в штате Луизиана вызвана историко-культурными причинами: принадлежностью данной территории (включавшей в себя и другие штаты далеко на север) Франции и влиянием на систему гражданского права Кодекса Наполеона.

Следует учитывать, что изначально целый ряд современных центральных штатов составляли бывшую французскую колонию Луизиана (French colony of Loiusuana: Louisiana, Mississippi, Arkansas, Oklahoma, Missouri, Kansas, Nebraska, Iowa, Illinois, Indiana, Michigan, Wisconsin, Minnesota, North Dakota, South Dakota). Постепенно в ходе вооруженных конфликтов и выкупа земель США стали обладателями указанных территорий. Однако особенности культуры и права, свойственные континентальным европейским государствам проявляются в Луизиане до сих пор. Отметим, что из анализируемых 1534 территориально маркированных единиц только 4 (amicable compounder, parish, parish court, dos) относятся к Луизиане.

Следовательно, особенности местного законодательства незначительно отражаются на количестве территориально маркированных терминологических единиц с культурным компонентом значения и имеют иные средства языкового закрепления в текстах нормативно-правовых актов [Louisiana State Legislature // http://www.legis.la.gov/legis/lawsearch.aspx].

Так, терминологическое сочетание amicable compounder в значении «арбитр» используется лишь в правовой терминосистеме Луизианы, в то время как общеанглийское значение термина – «мировой посредник».

Фактически арбитр и мировой посредник – понятия сходные, следовательно, речь здесь идет о синонимии данных лексических единиц и лексической терминологической вариантности.

Общелитературное значение лексической единицы французского происхождения – дружелюбный, мировой. Использование amicable избыточного компонента в данном словосочетании обусловлено испанским влиянием (от испанского Территориальная amigable componedor).

маркированность данного термина и ее обусловленность правовой культурой Луизианы подтверждается дефинициями из он-лайн юридических словарей США, которые приводят ссылки на нормативно-правовые акты этого штата, например:

Amicable Compounder is a type of arbitrator, authorized to abate something of the strictness of the law in favor of natural equity. As per the laws of Louisiana, an amicable compounder is one who has undertaken by the agreement of the parties to compound or settle differences between them [Code of Pract. of Lo. art. 444], [http://definitions.uslegal.com/a/amicable-compounder/].

В юридическом словаре [АРЮС] зафиксированы также следующие терминологические единицы, имеющие особое значение в Луизиане и маркированные соответствующим образом, например:

амер. округ – в штате Луизиана, соответствует county в parish других штатах (ср. англ. 1. общеангл. церковный приход

2. подразделение графства (county) в Великобритании) приходской суд, окружной суд (местный суд в штате parish court Луизиана) В словаре АРЮС указывается также термин dos - приданое (штат Луизиана), однако исторический словарь Бувье данную информацию не подтверждает и указывает, что вариант термина dowry, используемый в

Луизиане – dot:

DOT. This French word is adopted in Louisiana. It signifies the fortune, portion, or dowry, which a woman brings to her husband by the marriage. 6 N. S.

460. See Dote; Dowry [Bouvier's Law Dictionary1856].

Таким образом, в результате влияния континентального права Франции и Испании правовая культура и право Луизианы отличаются от права большинства североамериканских штатов, ориентированных изначально на англо-саксонскую правовую систему, что, однако, выражается в использовании территориально маркированных терминов лишь в незначительной мере.

Некоторые нормы права штата Арканзас кажутся удивительными с точки зрения российской правовой культуры. К таким примерам можно отнести законодательство штата в отношении религии и женщин.

Особенности правовой культуры обусловливают формирование своеобразных правовых представлений (концептов), лежащих в основе формирования понятий, отраженных в дефинициях соответствующих терминологических единиц.

Проанализируем терминологию законодательства штата Арканзас в отношении религии. В Арканзасе совсем недавно была отменена статья Конституции штата, в соответствии с которой атеист не мог занимать никакие должности в представительных и исполнительных органах штата и выступать свидетелем в суде.

Так, на официальном сайте Генеральной Ассамблеи штата в марте 2009 г. был размещен документ, начинающий процедуру отмены указанных выше ограничений в отношении атеистов: «Amending the Arkansas Constitution to repeal prohibition against an atheist holding any office in the civil departments of

the state of Arkansas or testifying as a witness in any court:

… SECTION 1. Article 19, Section 1 of the Arkansas Constitution is repealed.

§ 1. Atheists disqualified from holding office or testifying as witness. No person who denies the being of a God shall hold any office in the civil departments of this State, nor be competent to testify as a witness in any Court» [Amending Arkansas Constitution… 2009].

В документе отмечается, что такие изменения в законодательстве происходят в соответствии с Конституцией США, запрещающей принятие законов в отношении религий или запрещающие свободное исповедование таковых: «WHEREAS, the First Amendment of the United States Constitution declares that Congress shall make no law respecting an establishment of religion or prohibiting the free exercise thereof…» Кроме того, целым рядом выигранных исков граждан штата был создан прецедент, и Апелляционных суд США 8-го округа (к которому относится Арканзас), признал формулировку обсуждаемой статьи незаконной [там же].

В атеистических государствах скорее была бы обратная ситуация, возможно не выраженная прямо в праве, но участие в религиозных обрядах и служба в церкви могли бы вызывать хоть и не явное, но ощутимое общественное неодобрение.

Однако Арканзас относится к так называемым штатам, входящим в Bible belt – Библейский пояс США, население которых отличается крайними традиционными представлениями о протестантской морали и праве. Общая христианская культура данного региона повлияла на правовую культуру штата, что нашло отражение в формулировке закона. В данном обществе считается, что неверующий человек не может дать честные показания в суде в качестве свидетеля и служить на благо граждан в органах власти. Язык права фиксирует эти представления.

Рассмотрим терминологию законодательства штата Арканзас в отношении женщин. В Конституции штата Арканзас 1874 г. существует статья о равных правах перед законом, в которой говорится о равенстве всех лиц (persons), что включает как мужчин, так и женщин (п. 3), в отличие от предыдущего параграфа, где используется лексическая единица men, что, в том числе, дает сторонницам феминистических движений основания бороться за ратификацию Ассамблеей штата поправки к Конституции США о равных правах мужчин и женщин. Так, в Конституции Арканзаса зафиксированы следующие формулировки: «Article 2....

2. Freedom and independence.

All men are created equally free and independent, and have certain inherent and inalienable rights; amongst which are those of enjoying and defending life and liberty; of acquiring, possessing and protecting property, and reputation; and of pursuing their own happiness. To secure these rights governments are instituted among men, deriving their just powers from the consent of the governed.

3. Equality before the law.

The equality of all persons before the law is recognized, and shall ever remain inviolate; nor shall any citizen ever be deprived of any right, privilege or immunity; nor exempted from any burden or duty, on account of race, color or previous condition» (Полужирный курсив наш. - В.И.) [Arkansas Constitution 1874].

Как видно из текста статьи, равенство подразумевается без исключений по признаку расы, цвета или предыдущего состояния (например, рабства, что было важно для середины XIX века в южных штатах). В отношении пола никаких указаний в законе нет.

Термины equally (free and independent), equality (before the law) являются ключевыми в данных статьях и не вызывают возращений у парламентариев. В то же время так называемая поправка ERA – Equal Rights Amendment – много десятилетий не может пройти ратификацию в Генеральной Ассамблее штата из-за общих культурных и религиозных представлений у жителей данной территории. В данном случае равные права вне зависимости от пола, о которых идет речь в поправке, по-разному интерпретируются сторонниками и противниками поправки.

Текст поправки, внесенной на рассмотрение в 1923 году (!), утверждает, что равенство прав не может отрицаться или ограничиваться

Соединенными Штатами или каким-либо отдельным штатом на основе пола:

The amendment states that the equality of rights "shall not be denied or abridged by the United States or by any state on account of sex" [DeMillo].

История данной поправки такова: The ERA была написана в 1923 г.

Алис Пол, лидером суфражисток и основательницей Национальной женской партии. Они считали, что эта поправка станет следующим шагом после 19 поправки в Конституцию США (дающей женщинам право голосовать), гарантируя «равные права по закону» ("equal justice under law") для всех граждан. Однако до сих пор при постоянных попытках внесения поправки в Сенат и последующей ратификации 38-ю необходимыми штатами, поправку ратифицируют только 35 штатов [The ERA: A Brief Introduction]. Арканзас – один из штатов, правовая культура которого не позволяет провести данную формулировку через Генеральную Ассамблею.

Противники ратификации утверждают, что речь в данной языковой формуле идет не о правах женщин голосовать (именно в период наделения женщин избирательными правами и был создан текст данного документа), а об узаконивании нетрадиционных браков и абортов, что недопустимо в религиозной культуре штата и противоречит правосознанию жителей.

Мнения парламентариев, отражающие такие представления, сводятся к нежеланию менять устои общества из-за отдельных ее членов: "I don't want our entire society changed to satisfy a small number of malcontents" [DeMillo].

Представители феминистической культуры и соответствующего правосознания дают следующие аргументы: "We have women running corporations and we have women being killed in battle," state Sen. Sue Madison, D-Fayetteville, the resolution's sponsor, told the committee. "We women deserve the respect and recognition of our country's Constitution" [Там же].

Так, интерпретация одного и того же юридического текста в данном случае кардинально отличается в зависимости от жизненных ценностей, сформированных на базе той или иной культуры. Вслед за Е.И. Головановой следует признать, что хотя «сознание индивидуально, однако общие физиологические и социальные потребности людей определяют универсальные компоненты в их сознании. Отсюда разграничение индивидуальных и универсальных концептов... Сознание формируется не изолировано, а под влиянием среды и прежде всего национального языка и национальной культуры, отсюда культурный (а позднее – лингвокультурный) концепт» [Голованова 2009: 55]. Представляется, что данные положения когнитивного терминоведения дают основу для прояснения взаимодействия культуры, права и языка с точки зрения формирования правосознания, культурных ценностей, соответствующих правовых систем и соотнесенных с ними терминосистем. При этом можно обнаружить понятийный, ценностный и другие компоненты [Голованова: там же] опыта познания общественных отношений, зафиксированные в праве с помощью юридических терминов.

Познавательная (когнитивная) функция терминов подразумевает динамичность как одно из их важнейших свойств, что влечет за собой относительность их дефиниции, зависящей от изменения или уточнения понятий, ими обозначаемых [Лейчик 2007].

Таким образом, приведенные примеры правовых представлений и соответствующих терминологических единиц из текстов законодательства штата Арканзас иллюстрируют положения о важнейшем воздействии, которое культура оказывает на право, что в свою очередь отражается в языке законов и его терминологических единицах.

4.3.6 Развитие содержания термина inalienable rights (неотъемлемые права) в отдельных штатах США В данном разделе описывается, как в разных штатах развивалось правовое понятие, выраженное терминологическим сочетанием inalienable rights (неотъемлемые права). Термин, введенный в федеральном Билле о Правах, имел целью достижение центростремительной функции.

Однако здесь будет показано, как по-разному отдельные штаты концентрируют внимание на тех или иных аспектах прав, перечисленных в Билле и названных неотъемлемыми. В юридическом словаре [LD 1996] inalienable rights (неотъемлемые права) определяются как фундаментальные права, включающие право свободно исповедовать религию, право на свободу слова, право на надлежащее судебное разбирательство и равную правовую защиту, которые не могут передаваться другому лицу и от которых нельзя отказаться (Перевод наш. – В.И.).

Сравнив Конституции таких разных штатов как Небраска, Арканзас и Орегон, можно определить, чт воспринимается на этих территориях в качестве основных прав человека (неотъемлемых прав), защищаемых на этих территориях и соответствующих правовым культурным ценностям этих штатов. В общественном сознании присутствуют следующие фоновые культурные ассоциации: у штата Небраска – с «Диким Западом», регионом Великих Равнин, у штата Арканзас – с «Библейским поясом» (Bible belt) США, юго-западными штатами, и у Орегона – с «Орегонской тропой переселенцев» (Oregon trail), Тихоокеанским западом.

Для примера рассмотрим особенности правовой культуры и соответствующую терминологию уголовного права на Великих Равнинах США во второй половине XIX века. Очевидно, что правовая культура лингво-правового сообщества Небраски (части Великих Равнин США) во второй половине века отличалась от современных правовых XIX представлений населения этого штата и от правовых представлений сообществ других штатов США (например, от концептов правовой культуры Новой Англии, Юга, Скалистых Гор и Тихоокеанского Запада).

В своем исследовании М.Р. Эллис изучает культурные представления о справедливости и правопорядке в указанном штате. Стереотип, распространенный голливудскими вестернами, заключается в том, что у сообщества Небраски было «дикое и беззаконное «приграничное» прошлое», а шоу о Диком Западе запечатлели «в коллективной памяти американской публики (и не только) образ, в соответствии с которым приграничная территория была беззаконным и опасным регионом, где правосудие осуществлялось шестизарядными револьверами и членами комитетов бдительности (организациями граждан по обеспечению своей безопасности, а не судьями или судами присяжных») (Перевод наш. – В.И.) [Ellis 2007: xiii].

Он утверждает, что этот стереотип неверен: «Исследования по маршруту переселенцев этой территории, мировым судьям и скотоводческим поселениям Канзаса показывают высокий уровень понимания закона и его функций американцами-обывателями XIX века... Когда на маршруте следования переселенцев происходило убийство, караваны трейлеров останавливались для осуществления правосудия; судебные разбирательства не всегда были безупречны с точки зрения процедуры, поскольку это был такой закон, каким переселенцы помнили его осуществление в сообществах, из которых они недавно переселились… существование единой правовой культуры американцев XIX века позволяло переселенцам осуществлять правосудие вдалеке от судов, судей и правоохранительных органов»

(Перевод наш. – В.И.) [Там же].

Автор отмечает, что, не смотря на существующие стереотипы, «центральные равнины были заселены законопослушными американцами, которые быстро реконструировали уголовные системы правосудия, наподобие тех, которые они оставили, когда отправились на запад» [Там же].

Рассмотрим, как местная правовая культура повлияла на включение Билля о Правах и его терминов в правовую культуру и законодательство Небраски. Обратимся к терминологическим обозначениям хранить и носить оружие. У этих единиц нет территориальной маркированности в терминографических источниках, но изучение их семантики и правовых концептов, вербализуемых ими, являются ярким примером неточных терминов, содержание которых конкретизируется в контексте конкретной историко-территориальной правовой культуры и соответствующего законодательства.

Если в первой статье Конституции Небраски основной акцент сделан на праве «хранить и носить оружие» (keep and bear arms), то Конституция Арканзаса описывает «определенные неотчуждаемые и неотъемлемые права»

(certain inherent and inalienable rights) как «право наслаждаться и жизнью и свободой и защищать их, право приобретения, обладания и защиты собственности и репутации, а также право поиска счастья» (enjoying and defending life and liberty; of acquiring, possessing and protecting property, and reputation; and of pursuing their own happiness). Право носить оружие описывается в статье 5, которая закрепляет, что «Граждане этого Штата имеют право хранить и носить оружие для их общей защиты» (The citizens of this State shall have the right to keep and bear arms, for their common defense) [Arkansas Constitution 1874, Art. 2] (Перевод наш. – В.И.), но это право не описывается в деталях, как в Небраске.

Это показывает, что вопрос ношения оружия не столь важен в сообществе Арканзаса, как в Небраске. В Конституции последнего это право описывается среди неотчуждаемых и неотъемлемых прав: «жизнь, свобода и поиск счастья и право хранить и носить оружие для безопасности или защиты себя, семьи, дома и других, для законной общей защиты, охоты, использования в целях развлечения или во всех других законных целях, и эти права ни у кого не могут быть отняты или нарушены штатом или любым из его подразделений» [Constitution of Nebraska. Art. 1, 1 (1875)] (Перевод наш. – В.И.).

С другой стороны, вопросы вероисповедания и смены правительства описаны детально в демократически ориентированном штате Орегон:

«Секция 1. Естественные права, присущие людям.

Мы объявляем, что все люди, когда они образуют социальное сообщество, равны в правах: что вся власть присуща народу, и все свободные правительства основываются на его власти и учреждаются для его мира, безопасности и счастья; и у него всегда есть право сменить, реформировать или отменить правительство в том виде, который он посчитает надлежащим». Следующие пять статей описывают вопросы свободы религиозного вероисповедания в подробностях: свобода вероисповедания, свобода религиозного мнения, отсутствие религиозной квалификации для занятия официальных должностей, отсутствие денежных взысканий за исповедование религии, отсутствие религиозных тестов для свидетелей или присяжных» [The Bill of Rights of Oregon. 1859.] (Перевод наш. – В.И.).

В данном случае Билль о Правах штата Орегон подразумевает долгое противостояние с семью штатами, «нарушающими свободу вероисповедания».

«После принятия 21 июля 1868 года 14-ой Поправки к Конституции, она стала обязательной для отдельных штатов. Положения о религиозных требованиях в конституциях отдельных штатов стали недействительными и не имеющими юридической силы. 14-ая Поправка устанавливала: «Штаты не могут принимать или приводить в исполнение законы, которые будут ограничивать права и привилегии граждан США». Однако такие положения остались в силе в таких штатах как Арканзас, Мэриленд, Массачусетс, Северная Каролина, Пенсильвания, Южная Каролина, Теннеси и Техас, и периодически всплывают вновь в средствах массовой информации, когда кто-то хочет запретить атеистов, агностиков и т.д.» [Religious discrimination built into the Constitutions of seven U.S. states] (Перевод наш. – В.И.).

Рассмотрим статью о религии из Конституции Арканзаса (Статья 19, пункт 1 (1874 г.): «Ни одно лицо, отрицающее существование Бога, не может занимать должности в гражданских департаментах этого штата, а также быть компетентным для дачи показаний в качестве свидетеля в суде» (Atheists disqualified from holding office or testifying as witness. No person who denies the being of a God shall hold any office in the civil departments of this State, nor be competent to testify as a witness in any Court). Комментарии: «Это положение лишало гражданских прав лишь тех, кто активно отрицал существование Бога. Это давало бы агностикам и некоторым атеистам полные гражданские права, лишая этих прав лишь жестких атеистов» [Там же] (Перевод наш. – В.И.).

Ситуация в Арканзасе изменилась в 2009 г., когда Конституция Арканзаса была изменена «чтобы отменить запрет атеистам занимать какиелибо должности в гражданских департаментах штата Арканзас или давать показания в качестве свидетеля в суде» [Amending the Arkansas Constitution...] (Перевод наш. – В.И.).

Таким образом, содержание терминологической единицы inalienable rights значительно отличатся в зависимости от правовых представлений, свойственных правовым культурам разных штатов США в разные исторические периоды. Данный термин нельзя назвать точным. В дефиниции данной терминологической единицы практически невозможно отразить все эти особенности культурного компонента ее содержания, они реконструируются при изучении истории и особенностей правового суперстрата терминологической единицы.

Выводы по Главе 4

1. Исследованные в данной главе примеры англоязычных юридических терминов-американизмов показывают, что ценности историкотерриториальных лингво-культурных сообществ рассмотренных штатов в ряде случаев значительно отличаются, что получает отражение в правовой культуре и языковых формулировках соответствующего законодательства, например, в Конституциях или Биллях о Правах (Constitutions, Bills of Rights) этих штатов.

2. Проанализированные особенности правовых культур отдельных штатов и государства в целом являются основой для возникновения и развития культурного компонента соответствующих юридических терминосистем. Анализ дефиниций терминологических единиц с культурным компонентом значения, а также соответствующих правовых концептов и понятий, дает представление о причинах и способах возникновения и развития уникальных терминов и вариантности в американской юридической терминосистеме.

3. К основным факторам, влияющим на развитие центробежных и центростремительных тенденций американских юридических терминосистем, относятся:

религиозный (в первых пуританских, квакерских и других колониях и в Южных штатах «Библейского пояса» современных США: witch hunt, disorderly marriage, benefit of clergy);

этнический (в Луизиане, где французское и испанское влияние являются особенно сильными: amicable compounder);

ценностный (право носить оружие в Небраске, отношение к религии, семье и правам женщин в Арканзасе: right to keep and bear arms, Equal Rights Amendment).

4. Основные этапы развития американской юридической терминосистемы отличаются своеобразием. Юридическая терминология Североамериканских штатов (XVII в. – гг.) отличалась 1770-е разнородностью, заимствованием необходимых правовых понятий и соответствующих терминов из терминосистемы Англии. Терминологические единицы с культурным компонентом значения, возникшие в указанный период, являются историзмами. Становление федеральной американской национальной юридической терминосистемы, а также закрепление и развитие особенностей терминосистем отдельных штатов происходило в 1770-е гг. – 1860-e гг. после образования независимого государства.

Указанный процесс, характеризующийся взаимодействием центробежных и центростремительных тенденций, продолжился после Войны Севера и Юга 1860-е гг. – XX вв. и характеризовался развитием указанных тенденций.

5. Ряд юридических терминов, возникших в Англии, получили новые значения с культурным компонентом в терминосистеме США, в то время как в английской терминосистеме они стали историзмами или развили новое юридическое значение (attorney, sheriff, court of Probate – в Англии до 1873 г. и в некоторых штатах США).

6. Термины земельного права (acre right, pre-empt) и судоустройства США обладают определенной спецификой, что обусловлено действием указанных историко-социальных и культурно-правовых факторов.

Значительная внутрисистемная лексико-семантическая вариантность терминологических единиц, обозначающих судебные инстанции в разных штатах США, объясняется относительной обособленностью этих правовых терминосистем. Основной структурный тип таких номинаций – словосочетания (Municipal Court of Appeals (для федерального округа Колумбия); Orphan’s ~ (в некоторых штатах США), (штат Делавер);

Register’s Court (в штате Пенсильвания); Superior Court (в некоторых штатах США); Superior Court of the District of Columbia; Supreme Court (cр.

амер. vs в штатах Нью-Йорк и Нью-Джерси); Supreme Court of Appeal (в штатах Вирджиния и Западная Вирджиния); Supreme Court of Errors (в штате Коннектикут).

Указанные историко-территориальные и лингвокультурные 7.

особенности и факторы развития терминосистем отдельных штатов ведут к возникновению неточных терминов с культурным компонентом значения, содержание которых в значительной мере зависит от исторического и культурно-правового контекста законодательства того или иного штата.

Например, в праве таких штатов как Арканзас, Небраска и Орегон разные интерпретации и наполнение получает терминологическое сочетание inalienable rights (неотъемлемые права): праву носить оружие (keep and bear arms) и праву на свободу вероисповедения (в частности, права атеистов – atheists) определяется неодинаковое место в законодательстве штатов, хотя центростремительные силы иногда, в конце концов, преобладают (например, поправки к Конституции Арканзаса 2009 г. в отношении свободы вероисповедания). Аналогично неточным термином является терминологическое словосочетание justice of the peace (мировой судья, должностное лицо местного самоуправления), значение которого уточняется муниципальным законодательством.

8. Изменения в культурных ценностях и представлениях, в правовой культуре и правовых концептах аккумулируются в языке права, т.е. в юридических терминах, используемых в лингво-правовом сообществе, что доказывает важность когнитивного, культурологического и антропологического аспектов терминологических исследований. Данные исследования американских терминов с культурным компонентом значения показывают несамодостаточный характер дефиниций терминов с культурноправовым компонентом значения – содержание таких терминов как, например, inalienable rights, justice of the peace, equality before law уточняется нормативно-правовыми актами лингво-культурного сообщества, проживающего на определенной территории в соответствующий исторический период.

9. Особенностью юридической терминосистемы США является наличие уникальных терминологических единиц их значенийили историзмов), обозначающих исторические реалии, связанные с институтом рабства (Fugitive Slave Law Act, fugitive from justice, grandfather clause, black suffrage under The Reconstruction Act of 1867).

10. Особенности федерального устройства США и специфика формирования как правовых систем и терминосистем отдельных штатов, так и складывание общенационального права и соответствующей терминосистемы определяют особенности семантики правовых терминологических единиц, используемых в этих терминосистемах. Ярко прослеживается внутрисистемная семантическая историко-территориальная вариантность юридических терминов отдельных штатов, что определяется историческими, правовыми, когнитивными, аксиологическими и собственно лингвистическими факторами.

Глава 5. Современное состояние англоязычных юридических терминосистем в Великобритании и США (1950-е гг.

– 2000-е гг.) История развития англоязычных юридических терминосистем наглядно демонстрирует функционирование двух противоположных тенденций, воздействующих на складывание терминосистем: центробежной и центростремительной тенденций, описанных в предыдущих главах.

Результаты действия этих тенденций, проявляющиеся к началу XXI века, можно выявить, проанализировав терминологические единицы, содержащие культурный компонент значения и зафиксированные в современной терминографии и специальных текстах по англоязычной юриспруденции.

В отношении современных англоязычных юридических терминосистем центробежная тенденция проявляется в вариантности отдельных терминосистем, а центростремительная – в функционировании международного права и унифицирующей функции Европейского законодательства, которые будут рассмотрены в данной главе.

Количественный анализ терминологических единиц с 5.1 культурным компонентом значения в юридических терминосистемах Англии, Шотландии и США В работе Аваковой О.В. [2006] по изучению диахронического аспекта английской юридической терминологии проведен подсчет процентного соотношения полисемичности, синонимичности, вариантности и др. лексикосемантических отношений в юридической английской лексике разных исторических периодов.

Как уже отмечалось, данное исследование охватывает процессы складывая не только английской, но и шотландской, американской и ряда более мелких историко-территориальных правовых терминологий, а следовательно, определение соотношения вариантности и унифицированности терминологических единиц возможно лишь на более поздних этапах формирования англоязычных правовых терминосистем и складывания общеанглийской правовой терминологии, о чем можно говорить лишь начиная с XX века. В связи с этим количественный анализ состава терминосистем проводится на этапе изучения современных англоязычных юридических терминосистем.

Итак, приведем данные количественного анализа современных англоязычных терминосистем на материале Глоссария [Иконникова 2008а].

1. Английская правовая терминосистема:

терминологических единиц: 201;

значений: 701;

из них: уникальных (единственное значение имеет культурный компонент значения): 52;

многозначных единиц с общеанглийским значением наряду со значением с культурно-правовым компонентом: 109;

многозначных единиц с общеупотребительным значением наряду с терминологическими значениями, в т.ч. значениями с культурно-правовым компонентом: 36;

значений-историзмов: 93;

словосочетаний, в которых единица приобретает значение с культурно-правовым компонентом: 231.

Выводы: Особенностью английской терминосистемы является следующая закономерность: 13 % (93 из 701) составляют значенияисторизмы (по сравнению с 1 % (13 из 1281) в американской и 1 % (5 из

332) в шотландской правовой терминосистемах), что объясняется наиболее длительной историей права Англии и его особым влиянием на правовые системы и терминосистемы других англоязычных территорий.

2. Американская правовая терминосистема:

терминологических единиц: 319;

значений: 1281;

из них: уникальных (единственное значение имеет культурный компонент значения): 26;

многозначных единиц с общеанглийским значением наряду со значением с культурно-правовым компонентом: 221;

многозначных единиц с общеупотребительным значением наряду с терминологическими значениями, в т.ч. значениями с культурно-правовым компонентом: 20;

значений-историзмов: 13;

словосочетаний, в которых единица приобретает значение с культурно-правовым компонентом: 551.

Выводы: Особенностью американской терминосистемы является следующая закономерность: обращает на себя внимание самое большое количество значений терминологических единиц с культурным компонентом значения (1281 значения на 319 единиц, т.е. в среднем 4 на единицу по сравнению с 2 в шотландской терминосистеме (332 значения на 153 единицы) и 3 в английской терминосистеме (701 значение на 201 единицу)).

При этом уникальных терминов, существующих только в американской терминосистеме только 2 % (26 из 1281), в то время как в английской терминосистеме их 7 % (52 из 701), а в шотландской терминосистеме их 19 % (66 из 332). Данную ситуацию можно объяснить тем, что Североамериканские штаты не создавали новые термины с уникальным языковым субстратом этих знаков (не заимствовали их, не было терминообразования), а развивали свои терминосистемы синтаксическим способом (происходило образование терминологических словосочетаний с культурным компонентом значения) или семантическим способом (происходило переосмысление содержания существующих терминов).

3. Шотландская правовая терминосистема:

терминологических единиц: 153;

–  –  –

культурно-правовым компонентом: 79.

Выводы: Сравнительно небольшое количество единиц шотландской системы – 153 (по сравнению с 319 в американской терминосистеме и 201в английской терминосистеме) можно объяснить тем, что Шотландия является частью Великобритании и, следовательно, часть ее права и его языка соответствует праву Англии. Следует отметить значительное количество уникальных шотландских терминов, заимствованных как термины только в эту терминосистему из латинского и французского языков 19 % (66 из 332) по сравнению с 2 % (26 из 1281) в американской терминосистеме и 7 % (52 из

701) в английской терминосистеме. Данное обстоятельно объясняется экстралингвистическими факторами (серьезным влиянием французского права и его языка на право Шотландии после Нормандского завоевания, обособленностью шотландского права от права Англии по Унии 1707 года и т.д.). Следует отметить также незначительное количество значенийисторизмов 1 % (5 из 332, как и в американской терминосистеме).

Нарастающая тенденция к снижению частотности употребления собственно шотландских терминов (из числа указанных 66 (19 %)) вызвана процессами глобализации. Однако, с другой стороны, желание сохранить свои культурно-правовые особенности нарастает в связи с проведением Референдума в независимости Шотландии в 2014 г.

5.2 Сосуществование англоязычных юридических терминосистем в Великобритании и США. Проблемы вариантности Исследованиям терминологической вариантности посвящен ряд работ отечественных и зарубежных терминоведов, большинство из которых склоняется к констатации неизбежности этого явления в развивающихся терминосистемах. Так, Ю.В. Сложеникина, анализируя позиции исследователей в отношении терминологической вариантности и вариативности, склоняется к позиции, которая «… связана с признанием терминологической вариативности объективным состоянием системы специальных знаков.

Она оформилась в последние десятилетия ХХ века, хотя ее основы были заложены ранее» [Сложеникина 2006: 125]. В англоязычных юридических терминосистемах семантическая вариантность проявляется особенно ярко из-за специфики развития систем права в Англии, Шотландии, США и некоторых штатах США (в Уэльсе и Северной Ирландии системы права и терминосистемы соответствуют системе права Англии).

Представляется, что следующее положение выявляет важные характеристики развития терминосистем в аспекте вариантности. «В языке возникает и углубляется функциональная (стилистическая) дифференциация языковых средств и складываются функциональные варианты речи. В феномене стилистики значимы два следствия: культурно-историческое и структурно-информационное. Культурно-исторический смысл стилистической дифференциации состоит в коллективном осмыслении языка говорящими... С точки зрения теории информации стилистическая дифференциация соответствует наиболее принципиальным направлениям в эволюции сложно-динамических и самонастраивающихся (адаптивных) систем: она означает дифференциацию вероятностей элементов кода и видов текстов. Дифференциация вероятностей является средством колоссального накопления информации в системе и, следовательно, уменьшения энтропии (неупорядоченности, дезорганизованности), достигаемого, однако, без изменения субстанциональных и структурных характеристик системы.

Увеличение количества информации в системе усиливает ее отражательные свойства, что способствует углублению адаптации системы к среде.

Одновременно накопление информации увеличивает устойчивость системы к воздействиям среды, поскольку дифференциация вероятностей элементов создает возможность точных, локальных реакций и тем самым делает механизм связи гибким, экономным и оперативным» (Подчеркивание в тексте наше – В.И.) [Мечковская 2000: 186]. Такой подход возможен для описания центробежных и центростремительных тенденций развития англоязычных юридических терминосистем.

В случае юридических англоязычных терминологии и терминосистем дифференциация проходила по историческому (юридическая лексика и юридические терминологии древнеанглийского, среднеанглийского и новоанглийского периодов) и территориальному принципам (Англия, Шотландия, Великобритания в целом, США, отдельные штаты и т.д.).

Внутри этих терминосистем наблюдается явление унификации терминосистем, стандартизации терминов, гармонизации правовых норм (центростремительные тенденции превалируют) – "уменьшается энтропия систем (неупорядоченность, дезорганизованность)".

В более крупных историко-территориальных образованиях, использующих англосаксонское право и английский язык, энтропия, наоборот нарастает – в общеанглийской юридической терминологии значительное количество (около 20 %) юридической терминологической лексики с культурно-территориальным или культурно-историческим компонентом значения (или одним из значений). Здесь проявляются центробежные тенденции.

Указанные центростремительные (уменьшения энтропии) и центробежные (увеличение энтропии) тенденции универсальны для сложных систем, связаны с их усложнением и дифференциацией, а также накоплением колоссальной информации, что проявляется в когнитивной и кумулятивной функции терминов и определяет роль семантической вариантности терминов в диахроническом аспекте.

Следует задаться вопросом, является ли это наблюдение верным для любых юридических терминосистем всех языков (лингво-правовых сообществ)? Представляется, что нет, во всяком случае, не для русского языка права, характеризующегося тем, что он соотносится с централизованной системой права, одним из немногих случаев вариантности в которой можно рассматривать названия органов местного самоуправления некоторых субъектов Российской Федерации («управа», «префектура» и т.п.). Вероятно, исследуемая вариантность, спецификой которой является развитие терминологических единиц с культурным компонентом значения, возникает на новых территориях (в колониях) либо на территории самого государства, признающего и накапливающего разнообразные лингво-правовые системы (о.

Мэн, Кент, Лондон, отдельные штаты США и др.).

Исследование подвижности и неопределенности нетерминологической и терминологической лексики [Шмелв 1973: 19-22] и сопоставление семантики обывательских и научных понятий получили широкое освещение в работах отечественных лингвистов второй половины XX века [Апресян 1995: 56-58]. В работах по семантике последних лет особое внимание уделяется динамическому аспекту в исследовании синонимии и полисемии.

Так, например, Е.В. Падучева отмечает, что «при динамическом подходе к семантике слова необходимо выявить контексты, релевантные для его значения, и проследить изменение исходного значения под влиянием контекста» [Падучева 2004: 15]. Динамический подход к изучению терминологий и терминосистем применяется в ряде последних исследований по терминоведению [Alexeeva 2004: 64; Мишланова 2004: 52]. В этих работах термин представлен как языковой знак, образующийся, функционирующий и развивающийся в тексте. Контекстом для англоязычных юридических терминов выступает определенная историко-территориальная англоязычная терминосистема, которая часто обусловливает развитие семантики термина.

К направлениям современного прикладного терминоведения, исследующим лингвокультурологический аспект терминологических единиц относятся терминологическое переводоведение, типологическое и компаративное терминоведение. Как отмечается в обзорных работах, описывающих структуру терминоведения на рубеже ХХ и ХXI веков, указанные направления «пытаются описать параметры и специфические черты разных терминосистем, сопоставить их друг с другом. Опираясь на общие характеристики разных языковых и терминологических срезов, сравниваются переводные тексты с культурой-источником и принимающей культурой, и изучаются специфические особенности межкультурной коммуникации и языка перевода» [Манерко 2003: 122]. Таким образом, несколько терминоведческих направлений исследует разные аспекты семантики и перевода терминов с культурным компонентом значения.

Исследователи истории английского языка права и авторы работ сопоставительной юридической лингвистике [Mellinkoff 1963, Tiersma 1999, Mattila 2006] отмечают ряд особенностей складывания английской правовой системы, традиций и теории права в Англии, которые повлияли на формирование соответствующей юридической лексики, затем терминологии и терминосистемы.

В первую очередь необходимо особо отметить понятие common 1.

law, означающего англо-саксонскую или англо-американскую систему права, распространенную в англоязычных государствах и подразумевающее прецедентное право (case law/ precedent law). Такая система права подразумевает особую роль судей в формировании правовых прецедентов, т.к. их решения не ограничиваются рамками конкретного дела, а распространяются как юридически обязательные на другие аналогичные дела. Следовательно, решения являются очень детальными, а нормы, следующие их них казуистичными (от «казус», «case» – конкретное дело, т.е.

переполненные излишними подробностями, отсутствующими в более абстрактном континентальном и российском праве). Такое право противоположно «специально написанному», кодифицированному праву, т.е.

законодательству (statute law, statutory law or legislation), как это принято в Европе. В настоящее время в Великобритании действует принцип верховенства Парламента (sovereignty / supremacy / superiority of Parliament), что в отношении права означает, что акт парламента может изменить и узаконить норму, иную по сравнению с существующими судебными решениями (прецедентами). Однако любой закон не будет восприниматься в английской правовой культуре полноценным пока он не «обрастет»

судебными прецедентами, не будет ими подкреплен.

В специальном значении common law означает также систему 2.

общего права в отличие от права справедливости (equity law), сформированного судом Лорда Канцлера с XV по XIX вв. Сосуществование этих двух параллельных систем правовых прецедентов было определено функционированием разных систем судов: Королевскими судами правосудия в Вестминстере (The Royal Courts of Justice at Westminster) в XI веке и Судом Канцлера (The Court of Chancery) в XV веке соответственно.

Королевские суды правосудия действовали в соответствии с 3.

очень специфичной процедурой и если чиновник (верховный судья или Канцлер короля) считал, что королевский суд в компетенции рассматривать дело и заявитель прав, то он выписывал специальный документ (судебный приказ) – writ (Lat. breve) местному шерифу с соответствующими указаниями. Если заявитель был не согласен, дело могло быть рассмотрено непосредственно Королевским судом. Такая система была очень сложна и привела к необходимости классификации накапливавшихся прецедентов в соответствии с основаниями, по которым мог быть выдан судебный приказ Так сложилась отличительная особенность классификации и (writ).

консолидации английского права (не кодификации как в континентальной Европе), его отрасли (divisions or branches) и понятия (concept), оригинальные по сравнению с другими системами. Х. Маттила отмечает, что «система общего права развивалась как постепенная консолидация видов исков, которые определяли, как заявитель должен подавать иск в каждом виде исков и какой вид рассмотрения был необходим…Это привело к глубоко укоренившейся идее в английском правосознании, в соответствии с которой содержание правовой системы должно быть структурировано в соответствии со средствами судебной защиты, т.е. в соответствии с разными видами исков и процедур» (The common law system developed by the gradual consolidation of the forms of action that defined how the claimant should present an action on each-type, and what kind of examination was necessary… This led to the deeprooted idea in English legal thinking, according to which the content of the legal order should be arranged according to legal remedies, that is, according to various actions and procedures) [Mattila 2006: 223]. (Перевод наш. – В.И.) В континентальном и российском праве деление на отрасли идет по совершенно иным принципам, в т.ч. по субъектам права, где базовым делением является публичное и частное право, что почти отсутствует в англоязычном праве. Дальнейшее подразделение отраслей и подотраслей в континентальном праве выработано теоретиками права (например, обязательственное и вещное право в гражданском праве), в то время как в английском праве эти подотрасли могут объединяться в институте траста (trust – доверительное владение), т.к. средство судебной защиты здесь одно.

Отсюда же подразделение на damages, torts, contracts, property law, присущее английским и американским юристам и совершенно не свойственное континентальным правоведам (они скорее будут подразделять уголовное (публичное) и гражданское (частное) право, в рамках вещных или обязательственных прав будут рассмотрены отдельно их нарушения и средства защиты, включая судебные). Такие особенности в теории права англоязычных государств определяют употребление и содержание соответствующих юридических терминов, фиксирующих, выражающих или уточняющих данные правовые понятия. Это определяет трудности, с которыми приходится сталкиваться при описании континентального и российского права на английском языке, т.к. английские юридические термины имеют часто совсем иное содержание. Интересный пример в этом плане приводят Beveridge [цит. по Mattila 2006: 251]. В тексте, написанном юристами континентального права, говорится следующее: «Like other contracts, the agency contract is subject to the principles of equity. Термин equity используется в значении “fair and reasonable (справедливый и разумный) (от теории естественного права равенства (equality)), в то время как англоязычные юристы поймут этот термин в первую очередь как developed by the courts of Westminster (not the Courts of Equity). То есть вместо формулировки «как и другие договоры, данный агентский договор составлен в соответствии с принципами справедливости и разумности», англоязычные юристы поймут его как «… в соответствии с принципами, выработанными судами общего права Англии (а не судами справедливости)».

Таким образом, исходя из изложенных особенностей английской правовой системы, при исследовании ее современного состояния необходимо для примера остановиться на таких элементах этой правовой системы как отрасли права и названия лиц юридической профессии.

Перейдем к анализу исследуемых терминологических подсистем права, что дает возможность увидеть результат исторического развития логического суперстрата и языкового субстрата терминов.

Сложное соотношение между содержанием терминов, обозначающих лиц юридической профессии в англоязычных терминосистемах, отражено в следующей словарной статье GEU: lawyer: This is the general word for anyone who makes a profession of the law. In the USA, such a person may call himself or herself an attorney, particularly if he or she appears for clients in court.

In Britain, attorney is an old word for solicitor, surviving today only in power of attorney and the title Attorney General. A British person calling himself or herself a lawyer is probably a solicitor, who advises clients, draws up documents and briefs barristers; a solicitor in the USA is the officer responsible for the legal affairs of a town. A barrister in England and Wales, or an advocate in Scotland, belongs to the smaller and rather more prestigious branch of the profession, being qualified to plead in the higher courts; barrister is also a less common American English word for lawyer. Counsel means a barrister, or in the USA a lawyer / attorney, while actually in court: counsel for the prosecution; to be represented by counsel” [GEU: 133].

Таким образом, можно представить следующую сводную таблицу соотношения анализируемых терминов:

Таблица 5.

Термины со значением «юрист»

Territory Scotland The USA England and Wales Значение lawyer / attorney solicitor «юрист» advocate counsel barrister (attorney while counsel actually in court) (barrister while actually in court) Приведем пример сопоставления содержания терминов advocate, advocacy, advocate-deputy, Judge Advocate General и адвокат, который показывает сложную систему развития их значений в разных культурноправовых терминосистемах.

Таблица 6.

Терминологические единицы с элементом advocate / адвокат АРЮС РАЮС Англоанглийский юридический словарь (американское издание) - LD advocate – общеангл. адвокат, Адвокат Advocacy in защитник; panel‘s – шотл. защитник counsel; lawyer; practice, the подсудимого (в отличие от Тж.) (англ. active espousal ответчика по гражданскому делу); (барристер; адвокат of legal cause;

advocate-deputу - шотл. помощник высшего ранга, the art of генерального прокурора; выступающий в persuasion Judge Advocate General амер. 1) суде) barrister;

Генеральный консультант (армии, (поверенный, военно-морского флота, военно- солиситор) solicitor;

воздушных сил); (редк.) advocate;

2)генеральный консультант (амер.) attorney (at министерства финансов law) counsel(l)or (at Advocator – 1) шотл. апеллянт; 2) law) гарант правового титула Итак, несколько терминов, обозначающих юристов (как наиболее общее понятие для лиц юридической профессии), имеют длительную историю развития языкового субстрата и терминологического содержания, что и привело к многообразным проявлениям вариантности этих единиц.

Рассмотрим еще один пример, иллюстрирующий результаты длительной истории терминологизации и развития полисемии древнеанглийских лексических единиц.

В настоящее время лексическая единица sheriff является полисемичным термином, в котором проявляется явление историко-территориальной семантической вариантности англоязычных юридических терминов [C]:

1) (in the US) the chief law-enforcement officer in a county: popularly elected, except in Rhode Island 2) (in England and Wales) the chief executive officer of the Crown in a county, having chiefly ceremonial duties Related adj: shrieval 3) (in Scotland) a judge in any of the sheriff courts 4) (in Australia) an administrative officer of the Supreme Court, who enforces judgments and the execution of writs, empanels juries, etc 5) (in New Zealand) an officer of the High Court Термин получил широкое распространение не только в терминосистемах Великобритании и США, но и в англоязычных юридических терминосистемах других бывших колоний Соединенного Королевства – Австралии и Новой Зеландии. Очевидно, что шериф Ноттингемский, преследователь Робин Гуда и представитель органов власти средневековой Англии и американский шериф в британских колониях или на Диком Западе, занимают разные должности и выполняют разные функции. В этом проявляется семантическая вариантность термина sheriff, отличающегося полисемичностью.

В словаре [Am] приводится следующая справочная информация об институте шерифа в США: sheriff шериф Административно-судебное должностное лицо округа (county), начальник окружного полицейского управления (sheriff's department), в число обязанностей которого входит поддержание правопорядка, включая борьбу с преступностью, помощь в отправлении правосудия, функции судебного пристава, административное управление тюрьмой округа (county jail). В юрисдикцию шерифа входит территория округа, а в больших округах та ее часть, где не действует муниципальная полиция. Выборное лицо во всех штатах, кроме РодАйленда; срок полномочий 2-4 года. Шерифы работают примерно в 35 тыс.

городов и населенных пунктов. Досрочное отстранение от должности может произойти лишь в результате совершения шерифом аморального поступка или должностного преступления. Тж. county sheriff.

Как видно из лексикографической статьи, термина sheriff имеет несколько значений, иллюстрирующих его историко-территориальную семантическую вариантность и обладающих общей семой – «местное должностное лицо, мелкий местный чиновник». Дополнительные элементы значения определяют, обладает ли этот лицо полицейскими функциями (США), судебными (Австралия и Новая Зеландия), является ли он представителем короля в феодальной правосистеме (Англо-саксонская Англия) или осуществляет в основном церемониальные функции (современная Англия) и т.д.

Таким образом, основной отличительной чертой современных англоязычных правовых терминосистем является межсистемная и внутрисистемная историко-территориальная семантическая вариантность их терминологических единиц, развившаяся в ходе исторического развития под влиянием разнообразных экстралингвистических (правовых, исторических, когнитивных, аксиологических) и лингвистических факторов и в результате воздействия центробежных и центростремительных тенденций развития англоязычных юридических терминосистем.

5.3 Терминосистема международного права

В отличие от внутреннего права государств нормы международного права стремятся найти соответствия в правовых категориях разных государств, а задача терминоведения в данной области состоит в унификации и гармонизации соответствующих терминосистем. В текстах международного публичного и частного права англоязычные юридические термины, в основном, не характеризуются вариантностью, ни семантической, ни лексической (проявляется центростремительная тенденция развития правовых терминологий). Однако и в отраслях международного права наблюдается использование англоязычных терминологических единиц с культурным компонентом значения, относящихся к тем или иным территориальным образованиям [Иконникова 2008а].

Современное международное контрактное право (МКП) является институтом международного частного права, и, следовательно, на него распространяются особенности, присущие отраслям международного права, описанные выше. Понятия и категории МКП обозначаются разными терминами в правовых традициях разных государств [Контрактное право.

Мировая практика 1992]. Так, в Англии международное право развивалось из «торгового права» (commercial law), имевшего свою систему судов (commercial courts). В отечественной традиции вопросы заключения международных контрактов рассматриваются в разделе «внешнеэкономические сделки». В американской юридической литературе для обозначения этой отрасли используется название Sales в курсе International Business Law [August 1997]. Главы, посвященные вопросам МКП, содержатся в учебниках по британскому внутринациональному контрактному праву Contract Law, Transnational Contract Law, European Contract Law [McKendrick 2004].

Отношения, возникающие между организациями и фирмами различных стран при осуществлении международной коммерческой деятельности, оформляются договорами, именуемыми внешнеэкономическими или внешнеторговыми сделками [Международное частное право 2000: 206;

Богуславский 1998: 198; Лунц 1975: 130-131]. На основе положений Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г.

(Венской конвенции), было выработано следующее определение:

«внешнеэкономические сделки – совершнные в ходе осуществления предпринимательской деятельности договоры между лицами, коммерческие предприятия которых находятся в разных государствах» [Зыкин 1994: 72].

Вопрос о праве страны, подлежащем применению к обязательствам по внешнеэкономическим сделкам, является одним из наиболее важных вопросов в процессе осуществления торгово-экономических и иных международных связей между организациями разных стран.

При разрешении международных юридических споров важно определить, правовые реалии какого государства следует учесть при переводе определенного международного договора. В этих целях необходимо установить, правом какого государства будет регулироваться международный договор и с учтом какой правовой терминосистемы необходимо производить квалификацию юридических терминов.

Так, например, в работе «Player‘s‘ Interaction in International Arbitration»

отмечается, что международный арбитраж – это правосудие компромисса и в противоположность внутригосударственному правосудию позволяет адаптировать судебный процесс к конкретным делам, принимая во внимание взаимные ожидания сторон и их культурное происхождение (Arbitration is a consensual justice. International arbitration, as opposed to state justice, allows to adapt the proceedings to the characteristics of each case taking into account the parties‘ mutual expectations and their cultural origins. Numerous factors however наш. – В.И.) can affect the arbitration procedure). (Перевод Именно [http://www.iccbooks.com/Product/ProductInfo.aspx?id=680].

культурные особенности правовых систем определяют наличие культурного компонента значения терминологических единиц и сведение их на нет является задачей международного права. Приведем примеры таких унифицированных единиц, не обладающих вариантностью значений.

Термины и предтермины МКП соотнесены с отдельными видами «внешнеэкономических сделок». К ним традиционно относятся договор международной купли-продажи; договор международного финансового лизинга; договор международной перевозки (железнодорожные, автомобильные, воздушные, морские перевозки); расчетно-кредитные отношения во внешнеэкономической деятельности [Международное частное право 2000: 204-320]. Необходимость определения круга таких сделок обусловлена зависимостью терминосистемы от внутрисистемных понятийных отношений, с которыми соотнесены соответствующие терминологические единицы.

В перечне основных областей деятельности Международной комиссии по торговому праву ООН (the United Nations International

– к конкретным Commission on Trade Law UNCITRAL) внешнеэкономическим сделкам и договорам отнесены: sales of goods – продажа товаров; arbitration – арбитраж; electronic commerce – электронная торговля; procurement – закупки товаров; negotiable instruments – оборотные документы; project finance – проектное финансирование; insolvency – финансовая несостоятельность, неплатежеспособность; – countertrade встречная торговля (бартер, взаимозачеты); – construction trade строительство промышленных объектов, контракты на комплектное оборудование; guarantees – поручительство; receivables financing – расчеты за поставку товаров; letters of credit – аккредитив; maritime transport – морские перевозки [Brieger 2002: 86; перевод наш. – В.И.]. Указанные термины являются примерами однозначных, безвариантных единиц.

Таким образом, в сферу регулирования международного контрактного права входят отношения, связанные с заключением, исполнением и прекращением внешнеторговых сделок. Эти отношения и соответствующие понятия обозначаются теми единицами языка права, выражающими центростремительную тенденцию развития англоязычной терминологии.

5.3.1 Проблемы стандартизации терминосистем и гармонизации правовых систем Ярким примером унификации терминов международного права является группа терминов Инкотермс (CIF, FOB, FAS и другие), специально разработанных для осуществления основной функции МКП (международного контрактного права) – унификации юридических понятий и обозначающих их терминов для регулирования отношений по заключению и исполнению международных контрактов.

В Российской юридической энциклопедии приводятся следующие пояснения относительно данной группы терминов.

ИНКОТЕРМС (англ.

Incoterms) – международные правила толкования коммерческих терминов и выражений, наиболее часто встречающихся во внешнеторговых контрактах [Российская юридическая энциклопедия 1999:

376-377]. Образованная в 1920 г. в Париже Международная торговая палата ведет работу по систематизации и обобщению торговых обычаев, а также изучает расхождения терминов, используемых в таких обычаях в разных регионах. Первые Инкотермс опубликованы в 1936 г. Дополнения и изменения вносились затем в 1953, 1967, 1976, 1980, 1990, 2000, 2010 гг. с целью приведения правил в соответствие с текущей международной торговой практикой.

Следует отметить, что Инкотермс обновлялись в последний раз в 2010 году. На официальном сайте Международной торговой палаты (International Chamber of Commerce) опубликованы преамбулы к каждому термину и основная информация о них. The Incoterms® rules are an internationally recognized standard and are used worldwide in international and domestic contracts for the sale of goods. First published in 1936, Incoterms® rules provide internationally accepted definitions and rules of interpretation for most common commercial terms [The New Incoterms 2010 Rules].

Таким образом, рассмотренные термины имеют наибольшую степень терминологичности, они унифицированы и стандартизованы, имеют только одно определение, обозначают строго зафиксированное понятие международного контрактного права. Перевод терминов ИНКОТЕРМС представляет собой перевод унифицированных терминов международного контрактного права, имеющих только один вариант перевода, только один эквивалент в русском языке.

Рассмотрим еще один случай унифицированных единиц международного права – термин lex mercatoria, который имеет латинский языковой субстрат, и до сих пор активно используется в МКП разных государств. Данный термин употребляется в следующих терминологических выражениях: arbitration and lex mercatoria, awards based on lex mercatoria, lex mercatoria: nature and content, UNIDROIT Principles as expression of Lex mercatoria [Bonell 1997: 201, 208, 207].

Следует отметить, что данный латинский термин воспроизводится в русских текстах без перевода и без изменений. В разделе «Негосударственное регулирование торгового права» российского учебника по международному частному праву дается следующее толкование термина lex mercatoria: «Суть lex mercatoria (в переводе с латинского – торговое право) заключается в обосновании существования целостного комплекса регуляторов внешнеэкономических операций, отличного от национальноправовых систем, автономного по отношению к ним. Концепции lex mercatoria соответствуют и другие его названия – «вненациональное право», «транснациональное право», «торговое право». В современном понимании термина lex mercatoria мало что напоминает его «прародителя» – право купеческого сословия (law merchant), состоявшее в основном из обычаев, которым следовали купеческие суды…» [Звеков 1999: 95].

Еще одним способом унификации международного контрактного права кроме рассмотренных выше терминов Инкотермс, является создание уже упомянутых Принципов международных коммерческих договоров – «Принципов УНИДРУА» (UNIDROID Principles) [Unidroit Principles of International Commercial Contracts]. Они подготовлены Международным институтом по унификации частного права (УНИДРУА) и применяются, если стороны согласились, что их договор будет регулироваться «общими принципами права», lex mercatoria или аналогичными положениями.

Название этого международного правового акта, так же, как и термины, содержащиеся в нем, являются унифицированными, и, следовательно, имеют закрепленные эквиваленты при переводе.

Одним из Принципов международных коммерческих договоров является принцип разумности (reasonableness). Данный принцип признается одним из самых важных в UNIDROID Principles. Обратившись к словарной статье reasonableness в АРЮС, необходимо рассмотреть все предложенные варианты перевода и выбрать адекватный вариант.

Reasonableness справедливость (довода); разумность; резонность;

разумная необходимость; обоснованность [АРЮС 1998: 361]. Подробный анализ правовых явлений, на которые распространяется действие данного принципа, приведен в статьях по международному частному праву Поскольку Принципы [http://www.cisg.law.pace.edu/cisg/text/reason.html].

UNIDROID Principles являются общепризнанным международно-правовым документом, то существует общепринятый вариант перевода рассматриваемого принципа. Приведем пример текста, в котором термин переведен как «разумный». «Подчиняя контракт праву, reasonable избранному сторонами, Римская конвенция (п. 1 ст. 3) исходит из того, что выбор должен быть прямо выражен или с разумной определенностью (with reasonable certainty) вытекать из условий контракта либо обстоятельств дела (тем самым допускается не только прямо выраженный, но и подразумеваемый выбор права)» [Звеков 1999: 294]. Таким образом, принцип reasonableness закономерно имеет общепринятый эквивалент перевода в русском языке – принцип разумности.

Итак, примерами унифицированных безвариантных терминов международного права являются следующие единицы, обозначающие общепринятые понятия МКП, используемые во всем мире: accept - акцепт, offer – оферта; carriage of goods contracts – договор о перевозке грузов;

choice of law clause – пророгационное соглашение; CIF contract – условие Инкотермс СИФ (стоимость, страхование, фрахт).

Однако и в международном праве проявляется вариантность.

Например, 1) Amercement 1. наложение штрафа в судебном порядке в сумме, не определенной законом; 2. денежный штраф; ~ royal наказание государственного должностного лица (в Великобритании).

[Терминологическое словосочетание Amercement royal обозначает понятие государственного права].

Термин / терминоним слово / словосочетание МКП / привлеченный термин словосочетание привлеченный 2) (!)21 Backbond 1. обязательство-обеспечение, выдаваемое поручителю; 2.

шотл. документы, излагающие ограничения, условия или оговорки при передаче правового титула. [Во втором случае термин является обозначением реалии – правового понятия, не существующего в других национально правовых системах].

Термин / терминоним слово / словосочетание МКП / привлеченный термин слово МКП Более подробно термины международного контрактного права анализировались в работе [Иконникова 2005, 2008б]. Знаком (!) отмечены термины, которые отвечают первоначально заданным требованиям: это собственно термины (не терминонимы), они являются единичными терминами (не словосочетаниями) и являются собственно терминами МЧП (не привлеченными терминами других отраслей права).

3) Beat 1. район (основное подразделение округа в некоторых южных штатах США) [Термин обозначает понятие административного права];

2. избирательный участок; 3. район полицейского патрулирования; 4.

устраивать облаву; 5. избивать, наносить побои.

Термин / терминоним слово / словосочетание МКП / привлеченный термин слово привлеченный Выводы, сделанные на основе анализа 36-ти лексических единиц английского языка права, маркированных в словаре МЧП как «амер.», «англ.», «шотл.», «в некоторых штатах США» и др.

На основе проведенного исследования можно сделать следующие выводы о характеристике словаря МЧП как терминофиксирующего текста и об особенностях перевода англоязычных юридических терминов на русский язык в дискретных словарных текстах.

1. Вариантность терминов и терминонимов, а также их переводов на русский язык объясняется принадлежностью этих единиц разным национально-правовым системам (системам права) и, следовательно, разным правовым терминосистемам (системам терминов).

2. Многие английские юридические термины и терминонимы международного контрактного права приобретают национальный компонент значения в словосочетаниях, которые употребляются только в определенной национально-правовой системе (терминосистеме) – причем общее значение словосочетания может не являться суммой значений входящих в него слов. Например: foreign - «чужеземный, иностранный, чужой». В качестве слова общелитературного языка эта единица в большинстве словосочетаний употребляется в вышеуказанном значении во всех национально-правовых системах.

При терминологизации и употреблении данного слова в следующих словосочетаниях четко определяется национально-правовая система, к которой они относятся: foreign commerce внешняя торговля (только в США); foreign trade внешняя торговля (в других англоязычных государствах).

3. Дефиниции юридических терминов (легальные толкования) приводятся в статьях нормативно-правовых актов. Следовательно, дефиниция юридического термина будет верна только в сфере действия соответствующего нормативно-правового акта (по лицам, территории, во времени). Например, в статьях Law Dictionary толкования правовых понятий и соотнесенных с ними терминов даются со ссылкой на нормативно-правовые акты США; в Российской энциклопедии – со ссылкой на акты Российской Федерации. Данные части текста документов (нормативно-правовых актов) являются терминофиксирующими.

4. Возникают вопросы по поводу отбора лексических единиц для словаря, что является важной характеристикой этого типа терминофиксирующих текстов. Во-первых, многие из проанализированных терминов из словаря МЧП принадлежат к иным отраслям права (уголовному, государственному, административному), а не к гражданскому или международному частному праву, что подразумевается в названии узкоспециального словаря. Например, royal amercement – наказание государственного должностного лица (в Великобритании). Последнее словосочетание относится к государственному праву. Во-вторых, многие единицы не являются строго терминами, а относятся скорее к терминонимам, названиям правовых реалий того или иного государства. Например, Federal федеральные правила гражданского Rules of Civil Procedure судопроизводства / процесса (в США). Данная единица является терминонимом – названием нормативно-правового акта – реалии США.

В-третьих, редко маркированные значения терминов и их словосочетаний находят подтверждение в других словарях, изданных соответственно в США и Англии. Например, в словаре МЧП термин concessionary приводится как маркированный 1. амер. концессионер, однако в американском издании LD этот термин отсутствует.

5. Кроме того, в словаре МЧП присутствуют неверные варианты перевода или неверные терминологические словосочетания, например, executing department (вместо executive), Corpus of English Common law (как обычное, а не общее право). Выбор термина concessionary, чаще используемого в значении прилагательного «льготный (об условиях)», вместо более употребительного в значении concessionaire «концессионер» также представляется неубедительным. Кроме того, сложности в системе терминов, связанных с договором коммерческой концессии, возникают в связи с отсутствием единообразия в переводе термина franchising в разных источниках – как «франчайзинг» и как «договор коммерческой концессии». Такие разночтения в словарях создают дополнительные сложности как для юристов, так и для лингвистов, переводчиков.

6. Особо следует остановиться на разграничении лексических единиц, входящих в систему языка: терминов и терминонимов (названий), обозначающих правовые реалии (терминологических единиц с культурным компонентом значения). Как правило, терминонимы называют правовые реалии определенных культурно-правовых терминосистем. Именно эти единицы языка права в первую очередь обладают культурно-правовым компонентом значения. Например, department 1. отдел; 2. департамент; ведомства; 3. амер. министерство;

~ of Agriculture министерство сельского хозяйства (в США); ~ of Commerce министерство торговли (в США); – названия реалий государственного права.

7. Из 36 единиц, маркированных указанным образом в словаре МЧП, только 5 (14 %) отвечают первоначально заданным требованиям: это собственно термины (не терминонимы), они являются единичными терминами (не словосочетаниями) и являются собственно терминами МЧП (не привлеченными терминами других отраслей права). К ним относятся backbond, calendar, check амер. и cheque англ., concessionary и curator.

8. Из проанализированных 36-ти единиц 31 единица либо является привлеченной (обозначающей понятия других отраслей права), либо терминонимом (обозначающим названия правовых явлений и реалий), либо приобретает культурно-правовой компонент значения только в терминологических словосочетаниях.

9. В переводных юридических словарях, изданных в России, зафиксированы лексические единицы юридического языка англосаксонской правовой семьи. Эти единицы представляют собой юридическую терминологию, т.е. стихийно сложившуюся (или стихийно зафиксированную в данных дискретных текстах) совокупность терминов, терминонимов (названий правовых реалий) и других единиц.

10. Юридические терминосистемы, т.е. упорядоченные, сознательно созданные совокупности собственно терминов, зафиксированы в специальных правовых толковых и справочных словарях, изданных соответственно в США или Англии, где термины соотнесены с системой правовых понятий того или иного государства на основе нормативно-правовых актов и правовых обычаев.

Таким образом, было выяснено, что в динамике речи реализуется только одно из значений юридических терминов, обозначающих реалии. Оно зависит от того, в контексте какой культурно-правовой терминосистемы эти термины употребляются. Учитывая общие особенности культурноправовых систем, можно определить значение юридического термина.

Терминологические единицы собственно международного права (а не привлеченные термины других отраслей внутригосударственных правовых систем) в подавляющем большинстве случаев являются однозначными и не обладают культурно-правовым компонентом значения (только 36 единиц из 20 тыс. в словаре МЧП имеют территориальные пометы), что отражает центростремительную тенденцию к унификации правовых терминосистем, которую иллюстрируют единицы международного права.

5.3.2 Становление юридической терминосистемы Европейского союза и ее влияние на национально-правовые терминосистемы Особенностью права европейских государств второй половины XX – начала XXI вв. является складывание права Европейского союза, что не может не влиять на право Великобритании, которая, однако, всегда осторожно относилась к тесному альянсу с ЕС.

В Великобритании расширение сферы действия статутного права (в отличие от традиционного прецедентного права), затрагивающего коллизионные проблемы, в значительной мере объясняется ее участием в Европейском Союзе, а также в Гаагских конвенциях. В частности, на основе заключенной в рамках ЕЭС Конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам, в 1980 г. был принят Акт о праве, применимом к договорам, 1990 г. – Contracts (Applicable Law) Act 1990. Некоторые области международного частного права в этой стране были недавно реформированы на основе Private International Law (Miscellaneous Provisions) Act 1995»

[Звеков 1999: 91-92]. Ознакомиться с современным состоянием этой части законодательства Соединенного Королевства можно на сайте [http://www.legislation.gov.uk/ukpga/1995/42/contents], т.к. за прошедшие годы были внесены серьезные изменения в данный нормативно-правовой акт.

Особое место в законодательстве Великобритании по вопросам отношений с Европейским Союзом занимает Акт по Европейскому Союзу 2011 года (EU Act 2011) [http://www.fco.gov.uk/en/global-issues/european-union/eu-act/].

Позиция государства направлена в первую очередь на защиту интересов Великобритании, что выражено в кратком содержании закона, опубликованном на сайте Британского парламента: «Цель законопроекта состоит в том, чтобы укрепить процедурные позиции Соединенного Королевства в области признания и ратификации определенных решений ЕС и изменений в Европейский Договор» (The Bill aims to strengthen the UK procedures for agreeing to or ratifying certain EU decisions and Treaty changes) (Перевод наш. – В.И.) [http://services.parliament.uk/bills/2010europeanunion.html].

Можно также отметить сближение британского права и континентального на примере создания Верховного суда Соединенного Королевства (The Supreme Court) как института, не свойственного праву Англии (до 2009 года функции высшей судебной инстанции более 600 лет осуществляла Curia Regis, а затем Палата Лордов Парламента (law lords), а не верховные судьи (chief justices) независимого судебного института) [http://www.supremecourt.gov.uk/]. Термин The Supreme Court свойственен терминосистеме США изначально, более двухсот лет с момента подписания Конституции США [http://www.supremecourt.gov/]. Так, данный пример является показательным в отношении сближения систем права и соответствующих терминосистем в связи с процессами глобализации и унификации права.

Проблемы Европейского международного частного права рассматриваются как правоведами, так и лингвистами. Так, в области юриспруденции рассматриваются проблемы Европейского международного частного права в переходный период: «Недавно Европейский союз в нескольких актах унифицировал значительные разделы международного частного права. Существующее Европейское международное частное право также было «рекодифицировано». В результате появилось еще более фрагментированное Европейское частное право, чем существовало раньше. В некоторых областях коллизионное право было унифицировано, в других же все еще применяется национальное коллизионное право. Есть и такие области, где развитие пошло дальше, и значительные части национального частного права были гармонизированы с международным правом. В таких случаях международное частное право (как на европейском, так и на национальном уровне) потеряло свое значение».

[www.ejcl.org/61/editor61.html].

Австрийский терминолог Кристиан Галинский также исследует особенности унификации европейской терминологии [www.inst.at/trans/ONr/galinski.htm]. Во всех указанных исследованиях по гармонизации европейского международного частного и контрактного права и соответствующих культурно-правовых терминосистем исследуются способы стандартизации европейской терминологии. В таком случае удалось бы избежать полисемии и синонимии терминов МКП, примеры которых приводились выше, что способствовало бы однозначному пониманию норм МКП.

В европейских исследованиях по международному контрактному праву отмечаются следующие особенности современного процесса кодификации и унификации МЧП и его терминологии: «правовое сотрудничество странчленов ЕС в гражданско-правовых и торговых вопросах является политикой Европейского Сообщества, связанной со свободным передвижением людей.

Лидеры Европейского Союза (ЕС) признают необходимость разрешать проблемы, которые иногда делают правовые и административные системы стран-членов ЕС сложными и не соответствующими друг другу.

Для того чтобы физические и юридические лица могли осуществлять свои права не только в своем государстве, но и в другом государстве-члене ЕС, лидеры стран-членов ЕС обозначили три приоритетных направления действий:

обеспечение лучшего доступа к правосудию, взаимное признание юридических решений и достижение единообразия в области процессуального права».

[http://europa.eu.int/comm/justice_home/fsj/civil/fsj_civil_intro_en.htm].

Таким образом, процессы унификации законодательства Европы влияют на политику Великобритании в вопросах международных отношений. Однако особенностью британской политики в этой сфере является сохранение культурно-правовой специфики Соединенного Королевства, в связи с чем серьезного влияния права ЕС на терминосистему права государства пока зафиксировать нельзя.

Выводы по Главе 5

1. Проведенный анализ показал, что современная англоязычная юридическая терминология представлена:

общеанглийскими юридическими терминологическими единицами, не обладающими культурно-правовой или историко-территориальной спецификой (около 80 % от зафиксированных в терминографических источниках современного языка права и отобранных из юридических текстов и 96 – 97 % единиц, отобранных из англо-русских юридических словарей);

терминологическими единицами с культурным компонентом значения, отражающим территориальные особенности права англоязычных лингвоправовых сообществ (около 20 % англоязычных юридических терминологических единиц, отобранных из словарей и текстов по праву и 3 – 4 % единиц, отобранных из англо-русских юридических словарей).

2. К первой из указанных категорий терминологических единиц относятся общеанглийские юридические терминологические единицы, а также единицы международного права, что отражает сознательную деятельность лингвистов и юристов по унификации правовых систем и соответствующих терминосистем. Эта категория терминов, составляющих подавляющее большинство, отражает центростремительную тенденцию становления и развития англоязычных правовых терминосистем; они составляют основной корпус общеанглийской юридической терминологии.

Однако даже среди терминов международного частного права выявлены терминологические единицы, обладающие культурным компонентом значения.

3. Вторая категория указанных юридических терминологических единиц представляет результат действия центробежной тенденции, стремления сохранить культурно-правовое историко-территориальное многообразие англоязычных лингвоправовых сообществ. Данные юридические термины обладают культурным компонентом значения.

Данные количественного распределения современных 4.

терминологических единиц с культурным компонентом значения в английской, американской и шотландской терминосистемах по семантическим и синтаксическим критериям (Приложение 6) позволили выявить закономерности в составе этих терминосистем.

5. Особенностью современной английской правовой терминосистемы является распространенность значений-историзмов из числа терминологических единиц с культурным компонентом значения (13 % по сравнению с 1 % в американской и шотландской правовых терминосистемах), что объясняется ее наиболее длительной историей и основополагающим влиянием на другие терминосистемы. Например: The Court of Chancery, equity law, sheriff etc.

6. Особенностью американской терминосистемы является развитие синтаксической модели (551 словосочетание, компонентом которых является одна из отобранных для анализа 319 единиц американской терминосистемы) и семантической модели (1281 значение, зафиксированные у проанализированных 319 единиц) образования терминологических единиц с культурным компонентом значения. Например: circuit court of appeal;

constitutional court; district court (в ряде штатов США); federal court;

general court (в штатах Массачусетс и Нью-Хэмпшир); general sessions court (штат Делавэр); justice’s court (в ряде штатов США); minor criminal cases court; municipal court (в ряде штатов США); national court; parish court (в штате Луизиана); small claims cases court; state court; United States bankruptcy court и т.д.

7. В шотландской правовой терминосистеме спецификой является наличие значительного количества уникальных терминов (66 уникальных единиц из 153 шотландских юридических терминологических единиц, т.е.

43 %), что объясняется экстралингвистическими факторами. Например:

forisfamiliate, vadium, wadset и другие.

8. Таким образом, несмотря на процессы глобализации (распространение International Legal English), целенаправленную деятельность терминоведов по стандартизации юридической терминологии и активные процессы в области международного права по гармонизации законодательства, в современной англоязычной юридической терминологии сохраняются и развиваются терминологические единицы с культурным компонентом значения.

Указанные единицы выполняют важные функции накопления и передачи культурно-правовой информации о территории возникновения, а также способствуют развитию современной англоязычной терминологии.

Глава 6. Принципы создания глоссария англоязычных правовых терминосистем на основе языковых картин мира субъектов англоязычного права

6.1 Проблемы современной отраслевой (юридической) терминографии.

Принципы построения терминологических словарей В данной главе рассматриваются основные принципы отбора и анализа лексических единиц англоязычных юридических терминосистем, подлежащих включению в англо-русский глоссарий юридических терминологических единиц. Описываются этапы работы над авторским словарем и предлагаются стратегии его усовершенствования путем разработки и применения к отобранному материалу современных теорий, используемых в терминоведении: способы когниции, типы картин мира, лингво-культурологические и семиотические исследования терминов как лингво-правовых знаков с лингвистическим субстратом и понятийным суперстратом.

В лингвистической литературе отмечается, что толковые словари выполняют определенную роль в формировании национальной культуры разных народов. Такие издания рассматриваются не только как истолкователи слов, но и как источник разнообразных знаний [Будагов 1989: 3]. Юридические словари-справочники как источники информации по юриспруденции должны не просто давать определения или перевод юридических терминов, но и дефиниции понятий, входящих в ту или иную правовую систему. Следовательно, сама концепция словаря находится в прямой зависимости от концепции языка (в нашем случае от концепции национального метаязыка права), от того, как понимает лексикограф природу языка и его важнейшие функции, не говоря уже о глубоком взаимодействии лексикографии с лексикологией и семасиологией. Следует отметить, что с общекультурной позиции толковые словари все еще мало анализировались [Будагов 1989: 4].

Создание глоссария англоязычных юридических терминосистем подразумевает проведение трудоемкой работы по изучению, с одной стороны, этимологии языкового субстрата терминологического знака и, с другой стороны, истории понятийного (здесь: правового) суперстрата такого знака-термина. Как уже отмечалось, теория языкового субстрата и понятийного суперстрата терминологического знака предложена В.М.

Лейчиком [Лейчик 2009], и удачно иллюстрирует исследуемый материал юридических терминов Великобритании и США.

Юридические исследования в области создания системы понятий права и прояснения взаимосвязей между элементами этих систем активно проводились в Древней Греции и Риме, что потребовало создания юридических словников. Первый юридический словник (legal lexicon) был создан в 1 веке до н.э. и назывался De verborum quae ad jus pertinent significatione / On the meaning of words referring to the law / «О значении слов, относящихся к праву». Традиция составления юридических словарей продолжилась в Византии [Mattila 2006: 7]. Необходимость в дефинициях юридических терминов возросла в средневековой Европе с развитием национальных языков, на которые необходимо было переводить латинские юридические тексты римского права. Отсюда происхождение слова глоссарий.

Лексическая единица «глоссы» может служить примером развития и взаимодействия значений «закон» и «слово». Развитие значения слова «glossa» шло путем метонимического переноса: 1. «необычное слово» (как правило, в текстах римского права на латинском языке при переводе на национальные языки средневековой Европы) 2. «текст, в котором толкуются необычные трудные слова римского права» 3. «источник права, общепризнанное толкование Дигест, закон». Отсюда значение слова «глоссарий», ставшее вновь общеупотребительным, а не сугубо юридическим: ГЛОССАРИЙ, собрание глосс – непонятных слов или выражений – с толкованием (толковый Глоссарий) или переводом на другой язык (переводной Глоссарий) [Большой российский энциклопедический словарь 2003]. Следовательно, закон выражается в слове, в определенном национальном языке с помощью терминов, обозначающих общие правовые понятия, и терминонимов, обозначающих единичные правовые реалии лингво-правового сообщества определенного периода.

Один из важнейших вопросов при создании специального словаря – отбор терминологических единиц. При работе над отбором этих терминологических единиц на разных этапах были применены разнообразные методы анализа.

На первом этапе были использованы следующие методы:

а) сплошная выборка из существующих специальных словарей по юриспруденции.

Критерием отбора явились маркеры (пометы): амер., англ., шотл., в некоторых штатах США;

б) проверка их значений, употребления, сочетаемости

• по словарям других терминосистем (ср. англ., ср. амер., ср. шотл.);

• по частотности употребления (Google, LexisNexis etc.);

• по текстам нормативно-правовых актов (законы, контракты, доктринальные толкования и т.д.).

На следующем этапе был изучен другой важный и сложный вопрос при создании словаря – отбор ключевых терминов для данной терминосистемы / терминологии. Для этого надо было четко представить понятийную структуру исследуемой области: систему понятий права Англии, Шотландии, Великобритании в целом, США или их отдельных штатов.

Так, например, российский исследователь, знакомый с системой российского права, может не обратить внимания на различия в значениях и частичную синонимию таких терминов как magistrate’s courts vs. justice of the peace или Attorney General vs. Lord Chancellor, т.к. они не являются ключевыми для российского права. Однако историкотерриториальная семантическая и лексическая вариантность данных единиц является признаком системообразующих различий правовых систем и терминосистем Англии, США и их административно-территориальных образований.

Если буквально перевести первую пару примеров как «мировые судьи / суды», то фоновые правовые знания, очевидные для англо-американского правоведа, будут утраченные в русском эквиваленте. Требуется отдельное исследование лингво-культурологического, исторического и правоведческого характера, чтобы выяснить особенности этих институтов и соотнесенных с ними терминов. Так, термин magistrate’s courts типичен для судоустройства Англии, означает «суды магистратов», рассматривающие в качестве судов первой инстанции большинство уголовных, гражданских, семейных дел в Англии и Уэльсе (но не в Шотландии или Северной Ирландии). Термин justice of the peace исторически в Англии тоже означал судей низшей инстанции, однако сейчас там используется его выше приведенный аналог. В США же данный термин обозначает часто не «мирового судью», а должностное лицо, выполняющее административные функции в местных органах власти (например, регистрация браков и т.п.).

Особые сложности в случае перевода таких единиц возникают в связи с тем, что они имеют культурно-правовые особенности. Их значения относятся либо к американской, либо к британской правовым системам определенного исторического периода.

Так, Attorney General традиционно в англо-русских юридических словарях имеет два значения: 1) министр юстиции (в США); 2) Генеральный прокурор (в Великобритании). Иногда в переводных словарях русский эквивалент дается путем аллитерации существительного – атторней, что указывает на особые функции данных должностных лиц в англоамериканском праве [АРЮС]. Однако с 2006 г. в связи с реформами Палаты Лордов в Великобритании большинство функций Лорда Канцлера (Lord Chancellor), традиционно считавшегося главой судебной системы Британии и Министром юстиции, были переданы Генеральному атторнею (прокурору) [http://news.bbc.co.uk/1/hi/uk_politics/82530.stm]. С 9 мая 2007 г. в Великобритании функционирует Министерство юстиции (Ministry of Justice), которому переданы значительные функции в организации судебной власти в государстве [http://www.justice.gov.uk]. Также значительная часть функций по обеспечению правопорядка осуществляет министерство внутренних дел – Home Office [http://www.homeoffice.gov.uk].

Без изучения данных институтов в динамике, в ходе осуществления реформ и реструктурирования Кабинета министров в Соединенном Королевстве, сложно ориентироваться в меняющейся терминосистеме государственного права Великобритании.

Следующим аспектом, который необходимо учитывать при дальнейшей работе над глоссарием англоязычных юридических терминосистем, является фиксация норм и правовых определений в законодательстве государственного образования. Право закрепляется нормативно-правовыми актами: законами Парламента (представительного органа территории и т.д.), указами, постановлениями и др., а также прецедентами, играющими особую роль в англо-американском праве. Эти акты вводят новые правовые институты, нормы права, регулируют правоотношения или отменяют (запрещают) существовавшие ранее правила.

Соответственно, для понимания правовых реалий и исторического периода их существования необходимо обращаться к конкретным периодам действия соответствующих нормативно-правовых актов, ссылаться на них.

Так, в любых собственно юридических словарях, справочниках, энциклопедиях (российских, американских, британских и др.) приводятся перечни актов и прецедентов, на которые ссылаются авторы лексикографических статей.

При работе над историческим/этимологическим юридическим переводным словарем такие сведения, традиционно используемые в юриспруденции, особенно важны. Представляется, что продолжать работу над авторским словарем [Иконникова 2008а], необходимо именно в области изучения истории правовых концептов и их культурологических составляющих и в сфере исследования этимологического аспекта соответствующих терминологических единиц.

Многие авторы подчеркивают недостаточность диахронических исследований в терминологии, отсутствие достаточного количества лексикографических и терминографических источников, рассматривающих динамику развития содержания и формы (морфологической, орфографической и фонетической) термина. Так, историческую классификацию специальной лексики в отечественном терминоведении разрабатывает О.В. Борхвальдт-Фельде [Борхвальдт 2000].

Х. Маттила считает, что подобные исторические / диахронические исследования характерны лишь для юриспруденции, но не для лингвистики.

Синтез, по его мнению, возможен в рамках исследования языка права и теории судебной лингвистической экспертизы (forensic linguistics), изучающих развитие, характеристики и использование юридического языка В отечественной традиции эти проблемы [Mattila 2006: 10-11].

рассматриваются скорее как часть терминоведения – науки о терминах и их совокупностях в рамках исследования отраслевых терминологий. Х.Маттила относит терминоведение (исследование вокабуляра) наряду с синтаксисом и семантическими исследованиями к отраслям юридической лингвистики [Mattila 2006: 10].

Представляется, что в свете изложенных дискуссий появление диахронических исследований отраслевых терминологий и терминосистем является своевременным, а создание этимологических/исторических словарей может заполнить лакуну в терминологических исследованиях, удачно совмещающими достижения лингвистики и юриспруденции в свете терминологических методов исследования терминологий и терминосистем.

В связи с изложенными соображениями необходимо обратиться к вопросам типологизации картин мира [Глинская 2004, 2013(а), Алефиренко 2011, Новодранова 2009], которые следует учитывать при дальнейшей работе по созданию глоссария. Лингво-правовую картину мира можно определить как своеобразный «мир», образ или систему права, конструируемый юристами и обывателями определенного исторического периода и определенной территории: их ценностные представления о справедливости, законности, юриспруденции, выраженные вербально с помощью определенного национального языка, как общелитературного, так и ЯСЦ юриспруденции. Вопросы уровней языков для специальных целей подробно рассмотрены в работах В.М. Лейчика [Лейчик 2008, 2011]. Представляется, что для изучения рассматриваемого материала на когнитивном уровне можно выделить научные, профессиональные и бытовые (наивные) историкотерриториальные правовые картины мира, существовавшие в разные исторические периоды на разных англоязычных территориях. На языковом уровне носители этих картин мира оперируют разными ярусами национального языка в зависимости от того, сколько картин мира есть в их арсенале. Это может быть только общелитературный язык, если присутствует только лишь наивная (языковая) и культурная картина мира, или специальные языки (в т.ч. профессиональные), если на языковую картину мира юриста наслаивается профессиональная или научная картины мира. Все носители языка являются и носителями языковой картины мира, обусловленной национальным языком и его историко-территориальными вариантами, а также развитием определенной культуры. Однако на уровне научной картины мира (представленной понятиями, концепциями, теориями), которая наслаивается на языковую картину мира, общелитературный язык дополняется языком для специальных целей (ЯСЦ) уровня теоретиков, представленным, в основном, терминологическими единицами для номинации правовых понятий. На уровне профессиональной картины мира функционирует ЯСЦ, представленный не только терминами, но и профессионализмами, профессиональными жаргонами и т.п. На уровне наивной картины мира функционирует общелитературный национальный язык или его историко-территориальный вариант. Культурная картина мира (здесь: представления о праве, обусловленные данной культурой) добавляется к указанным картинам мира и ярусам ЯСЦ, функционирующим соответственно на уровне когниции и языка. Все эти сложные картины мира и языковые средства их вербализации для нашего материала могут быть названы лингво-правовыми картинами мира разных видов (в зависимости от носителей, исторического периода и территории распространения). Их особенности необходимо учитывать при изучении лексической и семантической вариантности терминологических единиц и составлении соответствующих глоссариев и словарей таких единиц.

Итак, к принципам создания глоссария англоязычных юридических терминосистем относятся следующие положения.

Требуется проведение терминологического исследования, синтезирующего лингвистический и юридический подходы к исследованию терминологических знаков как лексических единиц, соотнесенных со специальными понятиями права.

Необходимо учитывать роль законодателя или судьи (субъективные факторы) в формировании национальных правовых терминосистем:

правовые нормы устанавливаются, изменяются и отменяются нормативноправовыми актами представительных органов или судебными прецедентами.

Следует проводить рассмотрение терминов как сложных лингвоправовых знаков, обладающих языковым субстратом, логическим (специально-понятийным) суперстратом и терминологической сущностью.

При работе над дефинициями и комментариями к терминологическим единицам необходимо учитывать лингво-правовую картину мира пользователей описываемой терминосистемы и тип такой картин мира:

научная, профессиональная, наивно-бытовая или языковая, культурная.

Следует проводить отбор для словаря терминов, являющихся ключевыми для соответствующих правовых терминосистем, а затем осуществлять тщательный анализ особенностей этимологии и истории развития терминологических единиц с культурно-правовым компонентом.

Таким образом, термин как «сгусток знаний», «вербализованный концепт» и одновременно лексический элемент языка, побуждает к познанию права и культуры народа или сообщества. Рассмотренные особенности формирования культурно-правовой терминологической лексики, проявляющиеся в тесной взаимосвязи с динамикой развития соответствующей системы права необходимо учитывать при создании англорусского этимологического юридического словаря, предназначенного как для лингвистов и юристов, так и для терминоведов, исследующих процессы формирования и развития отраслевых терминосистем.

6.2 Отражение научной и языковой картин мира в языке юристов и обывателей: лингвокультурологический аспект Рассмотрим основные виды и структуру языковых (наивных) и научных (специальных, в т.ч. профессиональных) картин мира, складывающихся в сознании юристов и обывателей, проживающих на определенной англоязычной территории в определенный исторический период. Необходимо описать критерии разграничения таких картин мира, вербализующихся с помощью терминов, обладающих семантической вариантностью. Особое внимание следует уделить культурному компоненту картин мира, играющему важную роль при изучении англоязычных юридических терминов с культурным компонентом значения, которые являются результатом развития вариантности англоязычной юридической терминологии.

–  –  –

В современных исследованиях по терминоведению значительное внимание уделяется разработке вопросов, связанных с тем или иным толкованием или аспектом понятия «картина мира», поскольку оно напрямую связано с процессами познания действительности, которое, в свою очередь, фиксируется в языке терминами. Познание может быть интеллектуальным и образным, научным и бытовым. Язык вербализирует разнообразные способы постижения человеком многогранности мира.

Представляется, что если речь идет о точных или естественно-научных областях интеллектуального познания (науки), то картина мира специалистов, говорящих даже на разных национальных языках будет мало отличаться. Совсем иная ситуация наблюдается в гуманитарных областях знания, например, в юриспруденции, где элемент условности достаточно велик: это элемент договоренности о действии конкретных норм лишь на определенной территории в определенный период времени (пока действуют данные законы, пока данное государственное образование может обеспечить их соблюдение). Следовательно, культура в значительной степени определяет особенности как бытовых, так и научных представлений о праве.

Для уяснения особенностей отражения научной и бытовой картин мира в языке юристов и обывателей необходимо обратиться к понятию «картина мира», а затем перейти к конкретным примерам ее проявления в различных социальных и лингво-правовых контекстах.

Так, Н.Ф. Алефиренко под картиной мира понимает «совокупность результатов познавательной деятельности человека», которая формируется потребностью человека представлять мир целостно и наглядно и отражает своеобразие человеческого способа мировидения. Исследователь отмечает, что традиционно выделяемые наивная и научная картины мира не являются единственно возможными, а последняя имеет многоуровневую структуру.

Автор также указывает на факт того, что человечество выработало множество самых разнообразных картин мира в ходе своего развития [Алефиренко 2011: 11].

А.Д. Шмелв подчеркивает, что далеко не все знания входят в картину мира, а лишь фоновые, не осознаваемые явно носителями языка. Такие компоненты значений определяются как неассертивные (несамостоятельные, неосознанные). То, что «попадает в ассерцию», по мнению ученого, не является элементами картины мира [Шмелв 2010]. Для изучающего новый учебный предмет, только знакомящегося с новой областью знаний или наукой, «в ассерцию» (в сферу внимания, сознательного анализа) попадают понятия, которые для профессионалов и специалистов входят в научную картину мира, являются очевидными, фоновыми знаниями и не обсуждаются специально. Исследователь показывает, что картина мира представляет собой «совокупность презумпций единиц соответствующего языка»

[Шмелев 2012: 28, Федосюк 2013: 2].

Культурную обусловленность содержания языковых единиц подчеркивали представители московской психолингвистической школы [Леонтьев 1993, Апресян 1995]. В.Н. Уфимцева также разрабатывает понятия, связанные с представлениями о культурно-обусловленных картинах мирах или «образах мира» [Уфимцева Н.В. 1996: 160]. Картину мира исследовали в контексте теории смысла, относя к фундаментальным вопросам лингвистики «определение синонимии (смыслового тождества) языковых выражений на внутриязыковом и межъязыковом уровне, обоснование разграничения знания языка (лингвистического знания) и знания мира (как теории смысла) и прагматики (как теории употребления языка)»

[Павилнис 1983: 212].

Исходя из вышеприведенных теорий о картине мира, изучаемые в нашем исследовании юридические термины с культурным компонентом значения попадают в картину мира (в фоновые представления) юристов – представителей определенных историко-территориальных правовых культур. Эти дополнительные сведения о правовых реалиях необходимо разъяснять юристам, не принадлежащим данной эпохе или не занимающимся профессиональной деятельностью на той или иной территории (в рамках конкретной законодательной системы). Особенно важны такие пояснения для англоязычных юридических терминосистем, отличающихся значительной историко-территориальной, семантической и лексической вариантностью входящих в них терминологических единиц.

Следовательно, профессиональные, специальные и научные правовые картины мира и формирующие их фоновые компоненты значений терминов обладают ярко выраженной культурной спецификой в юриспруденции.

Очевидно, что для обывателя, владеющего лишь наивной (языковой) картиной мира, любая картина мира юриста (профессиональная, научная) представляют собой новые, неизвестные сведения, которые требуют пояснения для непосвященного. В таком контексте система права и составляющие ее понятия права, обозначаемые юридическими терминами, входят в картину мира юристов (не требуют пояснений) и не входят в картину мира обывателей (требуют объяснений, «входят в ассерцию»).

В теории Н.Ф. Алефиренко отдельного внимания заслуживают идеи о том, что «каждая картина мира (КМ) отличается своим миропониманием и этнокультурной интерпретацией мира». Исследователь также упоминает существующие в науке представления о практической картине мира.

Последняя понимается как «целостное представление человека об окружающей действительности, которое возникает в процессе переживания всего того, что вызывает у него жизненный интерес, волнует воображение, формирует ценностные смыслы для обыденной жизни. Научная же КМ опирается на модель реального мира, независимо от субъективного восприятия его отдельными личностями» [Алефиренко 2011: 11]. Здесь представляется точнее говорить не столько об этносе или нации, сколько о культуре, к которой принадлежит человек. Этнический кореец или японец может вырасти в России, считать себя россиянином в третьем поколении и быть носителем именно российской культурной картины мира, а не этнической или национальной культуры его предков.

Если исходить из понимания КМ как совокупности неосознаваемых представлений о внеязыковой действительности, принимаемых на веру (в языковой картине мира) и как о фоновых знаниях специалистов и профессионалов, не подлежащих дополнительному объяснению, то следует отметить, когда же элементы разнообразных картин мира все же осознаются их носителями. Вероятнее всего, это происходит при контактах разнообразных картин мира, как научных, так и языковых, практических.

Такими контактами может быть межкультурная и межъязыковая коммуникация, научные споры представителей разных наук и теорий, строящихся на разных презумпциях, контакт обывателя и специалиста, обсуждающих одно и то же явление с разных позиций, исходя из разных картин мира. Здесь возможны ситуации удивления, конфликта, обогащения картин мира и т.д., т.е. на первый план выходит антропологический фактор или фактор личности, например, «профессионального деятеля» (термин Е.И.

Головановой).

Если рассматривать картину мира как способ структурирования действительности, результаты познавательной деятельности, то представляется, что картина мира конструируется в зависимости от ценностей и их приоритетов, определяемых обществом. Картина мира обусловлена социальной ролью и социальной группой, которой человек принадлежит (от мелкой – группы друзей или коллег – до крупной – культуры народа). Профессия или научная деятельность является частным случаем таких социальных ролей и групп. Кроме профессиональной принадлежности, существуют социальные роли по признаку территории (соседи), семейному положению (родитель, бабушка, ребенок) и т.д. Они отличаются от научных картин мира субъективизмом. Профессиональные роли определяют особую картину мира и особый подвид национального языка, ее обслуживающий (специальный, общеупотребительный и т.п.).

Особо следует отметить, что приоритеты ценностей в разных картинах мира существенно отличаются.

В предмет исследования когнитивного терминоведения попадают не все, а лишь языковые и научные (специальные, профессиональные) картины мира, варьирующиеся от культуры к культуре. Другие социальные и индивидуальные картины мира относятся к предметам социологии, психологии и других наук. В когнитивном терминоведении особый интерес представляет способ сознательного познания, структурирования специального или профессионального знания, т.е. способы формирования научных картин мира. Представляется, что разница между научным, специальным и профессиональным знанием состоит в том, что первое отличается максимально высоким уровнем теоретического осмысления специального знания, в то время как специалисты и профессионалы являются практиками, а не теоретиками. Вслед за В.М. Лейчиком, который полагал, что «в современном обществе имеют место профессиональные и непрофессиональные которые являются многоуровневыми LSP», образованиями [Лейчик 2011: 30], специальное и профессиональное можно разграничить так: не все специальное знание является профессиональным.

Специальные сферы знаний включают в себя профессиональные, но не все они являются профессиональными. Так, важным представляется замечание Е.И. Головановой о том, что к уровням концепта «профессиональная деятельность» относятся, в том числе, наличие признания профессии и оценка ее социумом, наличие/отсутствие обязанностей у лиц, владеющих профессией, связь с делением общества на социальные группы и др.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
Похожие работы:

«1 Цель и задачи освоения дисциплины Целью освоения дисциплины "Правоведение" является формирование знаний об основных государственных и правовых институтах, формирование навыков применения основных норм права регламентирующих профессиональную деятельность будущего бакалавра...»

«МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ по подготовке и проведению коллективных трудовых споров и забастовок Подготовлено правовым отделом аппарата ФНПР I. Общие положения Статья 37 Конституции Российской Федерации признает право на кол...»

«Лариса Федоровна Верниковская Уроки для воскресной школы Текст предоставлен правообладателемhttp://www.litres.ru Уроки для воскресной школы: Современная школа; Москва; 2007 ISBN 978-985-6807-46-9 Аннотация Все дети ходят в школу – они учатся тому, что им пригодится во взрослой жизни. Смысл и содержание уроков воскресн...»

«Бибик Олег Николаевич ИСТОЧНИКИ УГОЛОВНОГО ПРАВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Специальность 12.00.08 — уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный руководитель: кандидат юридических наук, доцент...»

«ОСНОВНЫЕ АСПЕКТЫ ТЕХНОЛОГИИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО СОПРОВОЖДЕНИЯ СПОРТСМЕНОВ, ЗАВЕРШАЮЩИХ СВОЮ СПОРТИВНУЮ КАРЬЕРУ Шихвердиев С.Н. Российская правовая академия Министерства Юстиции России Санкт-Петер...»

«УСТАВ НЕКОММЕРЧЕСКОГО ПАРТНЕРСТВА НАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗОМОТОРНАЯ АССОЦИАЦИЯ 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1.1. Некоммерческое партнерство Национальная газомоторная ассоциация (далее Партнерство) создано на основании решения Учредителей (Протокол №1 от 26 апреля 1999 года). Партнерство является юридическим лицом некоммерчес...»

«Православие и современность. Электронная библиотека. Ирина Медведева, Татьяна Шишова Приказано не рожать. Демографическая война против России По благословению епископа Саратовского и Вольского Лонгина © Издател...»

«РЯЗАНСКИЙ ВОИНСКИЙ НЕКРОПОЛЬ + ЗАБЫТЫЕ МОГИЛЫ Отечественной войны 1812г., Заграничных походов 1813-1814гг. и Великой войны 1914-1918 годов ISBN 5-85167-051-7 Рязанский воинский некрополь. Забытые могилы Отечественной войны 1812г...»

«УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ "МОГИЛЕВСКИЙ ИНСТИТУТ МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ" УТВЕРЖДАЮ Начальник Могилевского института МВД генерал-майор милиции В.Н.Полищук..2016 Регистрационный № УД-/уч. КРИМИНАЛИСТИКА Учебная программа учреждения высшего образования по учебной дисци...»

«Проект "Правовая защита информации на компьютере" Выполнили: Казарина К.А Хуторская А.О Бельдинова А.О Возрастная группа: Учащиеся 5-9 классов Тип проекта: Практико-ориентированный Планируемый результат: Защита инфор...»

«УДК 821.161.1-31 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 П24 Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается. Оформление обложки — Екатерина Ферез Внутреннее оформление — Ири...»

«Роберт Дж. Маккензи Самодисциплина. Секретные методики спецслужб Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9360333 Аннотация Посмотрите на свою жизнь со стороны. Все ли Вас в ней устраивает? Быть может, вы бы хотели добиться большего в этой жизни, но не знаете как? Махатма Ганди когда-то сказал...»

«УДК 17:34 ББК 87.7 И 87 Н.О. Исмаилов кандидат философских наук, доцент кафедры философии, права и социальногуманитарных наук Армавирской государственной педагогической академии, г. Армавир, тел.: 8-918-112-04-08, е-mail: nur.is.filosof@rambler.ru Взаимосвязь права и нравственности в контексте справедливост...»

«Галина Александровна Кизима Сад и огород на дачном участке. 500 подробных ответов на все самые важные вопросы Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6038168 Сад и огород на дачном участке. 500 подробных ответов на все самые важные вопросы: АСТ, Сова; М.: СПб.:; 2011 I...»

«Вестник СПбГУ. Сер. 14. 2014. Вып. 4 М. Ю. Соколов, С. В. Маслова СОГЛАШЕНИЯ О ГОСУДАРСТВЕННО-ЧАСТНОМ ПАРТНЕРСТВЕ: ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ В ТЕОРИИ И ПРАКТИКЕ Статья посвящена правовой характеристике соглашений о  государственно-частном партнерстве (ГЧП). На основе практических примеров в ней рассматриваются структура и о...»

«УКРАИНСКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ КИЕВСКАЯ ДУХОВНАЯ АКАДЕМИЯ Бл. Августин Творения Том первый Часть 2 © Сканирование и создание электронного варианта: Библиотека Киевской Духовной Академии (www.lib.kdais.kiev.ua) Киев БЛАЖЕННЫЙ АВГУСТИН ТВОРЕНИЯ (том первый) ОБ ИСТИННОЙ РЕЛИГИИ Составление и подго...»

«1 Васильев С.В.3. Псковская Судная грамота и I Литовский Статут в свете памятников славянского права По наблюдению И. Даниловича, юридическая терминология I Литовского Статута "отзывается у богемцев, иллирийских...»

«ООО "ФинПромМаркет – XXI" группа компаний Аверс Информационноаналитическая система "Аверс: Мониторинг" Руководство пользователя Версия 4.0 г. Москва 2014 год Руководство пользователя программного продукта ИАС "Аверс:...»

«ПСИХОЛОГИЯ ТРУДА И ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ УДК 159.98 : 316.444.5 А. Д. Наследов, Т. В. Есикова Влияние развития правового сознания молодых специалистов на их профессиональную мобильность* В статье р...»

«Вестник СПбГУ. Сер. 14. 2012. Вып. 4 Чж. Ли* УНИКАЛЬНОСТЬ ПРИНЦИПА ВИНЫ В РОССИЙСКОМ ДЕЛИКТНОМ ПРАВЕ В гражданском праве, в отличие от уголовного, действует презумпция виновности правонарушителя. Является ли данный тезис общим правилом? Для российского пра...»

«Глава первая Сила растений Как работает магия? Когда люди узнают, что я занимаюсь магическими растениями, то это — один из двух вопросов, которые они мне задают. Другой вопрос обычно касается состояния моего душевного здоровья. Тем не менее, первый вопрос вполне правомочен и заслуживает...»

«В Хамовнический районный суд гор.Москвы От защиты Ходорковского М.Б. и Лебедева П.Л. ХОДАТАЙСТВО о направлении запроса о производстве процессуальных действий на территории иностранного государства Право на защиту от предъявленного обвинения подразумевает обеспечение возможности обвиняемом...»

«Утверждено Протоколом Правления КИВИ Банк (ЗАО) № 17 от "12" мая 2014 года ПУБЛИЧНАЯ ОФЕРТА "Договор банковского счета для юридических лиц – нерезидентов, имеющих филиал или представительство в Р...»

«Обзор публикаций СМИ Мониторинг 12 октября 2010 г. Обзор публикаций СМИ Оглавление Сбербанк 12.10.2010 Ведомости Пошел за франками 12.10.2010 Ведомости. Среднее Поволжье Вкратце. Сбербанк выделит 12.10.2010 КоммерсантЪ (Воронеж) "Сбербанк Лизинг" постав...»

«Игорь Добротворский Как стать первоклассным руководителем Синтез и соединение лучших идей, методов и приемов руководства Полный справочник высокоэффективного руководителя-профессионала Москва ББК. УДК. Д–. Д –. Добротворский И.Л. Как стать первоклассным руководителем. Синтез и соединение лучших идей, методов...»

«Автор теста: Есетова Салтанат Конусбаевна Название курса: Теория и практика оперативно-розыскной деятельности Предназначено для студентов специальности: Юриспруденция, ДОТ, 2 курс на базе высшего образования Количество кредитов: 3 Учебный год: 2015/2016 № Текст вопроса Те...»








 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.