WWW.DOC.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные документы
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |

«ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯМ ЭКСТРЕМИСТСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ: УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ И КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ ...»

-- [ Страница 2 ] --

На наш взгляд, указанное Приложение было бы более эффективно в случае закрепления в нем соответствующих дефиниций. Анализ доктринальных представлений о содержании таких терминов, как «расизм», «ксенофобия», «антисемитизм» и «нетерпимость», показывает, что каждый автор вкладывает в них свой смысл. В этой связи представляется необходимым выработать единый понятийный аппарат в сфере противодействия экстремизму, начиная с дефиниции «экстремизм», которая отсутствует в законодательстве Совета Европы.

К иным актам Совета Европы, направленным на противодействие экстремизму, относятся: Европейская конвенция о пресечении терроризма от 27 января 1977 года ETS № 0903 (в этом документе, на наш взгляд, допущена ошибка, нашедшая свое отражение в статье 1 Конвенции, которая исключает политическую мотивацию при совершении ряда преступлений террористической (экстремистской) направленности, например, захват заложников); Конвенция Совета Европы о предупреждении терроризма от 16 мая 2005 года ETS № 1964 (отличительной

Приложение № 3 к Венской декларации от 9 октября 1993 года. [Электронный ресурс]. URL:

http://conventions.coe.int (дата обращения: 20.10.2011).

См.: Никитин А.Г. Экстремизм как объект общетеоретического и общеправового анализа:

дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2010. С. 107.

Европейская конвенция о пресечении терроризма (ETS N 90): заключена в Страсбурге 27 января 1977 года // Собрание законодательства РФ. 2003. № 3, ст. 202.

Конвенция Совета Европы о предупреждении терроризма (CETS N 196): заключена в Варшаве 16 мая 2005 г. // Собрание законодательства РФ. 2009. № 20, ст. 2393.

особенностью Конвенции является закрепленное в ней понятие террористического преступления1); Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов (заключена в г. Гааге 16 декабря 1970 г.)2; Конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации (заключена в г.

Монреале 23 сентября 1971 г.)3; Конвенция о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов (принята в г. Нью-Йорке 14 декабря 1973 г. Резолюцией 3166 (XXVIII) Генеральной Ассамблеи ООН)4; Международная конвенция о борьбе с захватом заложников (принята в г. Нью-Йорке 17 декабря 1979 г. Резолюцией 34/146 Генеральной Ассамблеи ООН)5; Конвенция о физической защите ядерного материала (принята в г. Вене 26 октября 1979 г. на межправительственной конференции)6; Протокол о борьбе с незаконными актами насилия в аэропортах, обслуживающих международную гражданскую авиацию, дополняющий Конвенцию о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации, принятую в Монреале 23 сентября 1971 года (подписан в г.

Монреале 24 февраля 1988 г.)7; Конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства (SUA) (заключена в г.

Риме 10 марта 1988 г.)8; Протокол о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности стационарных платформ, расположенных на континентальном шельфе (SUAPROT) (подписан в г. Риме 10 марта 1988 г.)9; Международная конвенция о борьбе с бомбовым терроризмом (принята в г. Нью-Йорке 15 Таковым согласно ч. 1 ст. 1 указанного источника является любое из преступлений в рамках положений и определений, содержащихся в одном из договоров, перечисленных в Приложении к Конвенции. Как видим, определение носит бланкетный характер и для идентификации соответствующего деяния как террористического нужно обращаться к названному Приложению. К сожалению, определение не содержит в себе признаков террористических преступлений.

Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. М., 1974. Вып. XXVII. С. 292–296.

Борьба с терроризмом касается каждого. Библиотечка «Российской газеты». М., 2003. Вып. 13.

С. 145–150.

Действующее международное право. М., 1997. Т. 3. С. 18–23.

Сборник международных договоров СССР. М., 1989. Вып. XLIII. С. 99–105.

Ведомости Верховного Совета СССР. 1987. № 18. Ст. 239.

Сборник международных договоров СССР. М., 1991. Вып. XLV. С. 434–436.

Собрание законодательства РФ. 2001. № 48, ст. 4469.

Собрание законодательства РФ. 2001. № 48, ст. 4470.

декабря 1997 г. Резолюцией 52/164 на 72-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН)1; Международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма (принята в г. Нью-Йорке 9 декабря 1999 г. Резолюцией 54/109 на 76-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН)2.

Анализ вышеуказанных международных документов указывает на то, что к преступлениям экстремистской (террористической) направленности относятся деяния, сопряженные с незаконным захватом воздушного судна; посягательства на дипломатических агентов и других лиц, пользующихся международной защитой; захват заложников; посягательства на ядерную безопасность; посягательства на безопасность морского судоходства; посягательства на безопасность стационарных платформ, расположенных на континентальном шельфе; бомбовый терроризм и финансирование терроризма.

Данный перечень, на наш взгляд, является весьма условным. Во-первых, в нем перечислены не все деяния, которые должны отражать сущность «террористических преступлений», например, отсутствует ответственность за призывы к осуществлению террористической деятельности. Во-вторых, в нем присутствуют деяния, которые, исходя из их мотивации и нарушаемого общественного отношения, не могут быть отнесены к таковым, например, посягательства на стационарные платформы, расположенные на континентальном шельфе. Отмеченные обстоятельства свидетельствуют о том, что ясного представления о том, какие преступления следует относить к экстремистским, до сих пор не сформировано.

Своя специфика отличает содержание документов, направленных на противодействие экстремистским проявлениям, разработанных Шанхайской организацией сотрудничества (ШОС)3.

Важным результатом деятельности ШОС стало принятие 15 июня 2001 года Шанхайской конвенции о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, Собрание законодательства РФ. 2001. № 35, ст. 3513.

Собрание законодательства РФ. 2003. № 12, ст. 1059.

Декларации о создании Шанхайской организации сотрудничества от 15 июня 2001 г. // Дипломатический вестник. 2001. № 7. С. 27–29.

участником которой является и Российская Федерация1. Документ предусматривает, что стороны, подписавшие и ратифицировавшие эту Конвенцию, осуществляют сотрудничество в области с экстремизмом с учетом особенностей национальных законодательств стран-участниц.

В рамках реализации основных направлений анализируемой Конвенции, 5 июля 2005 года была принята Концепция сотрудничества государств – членов ШОС в борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, закрепившая основные цели и принципы противодействия экстремизму2.

Конвенция относит терроризм и иные формы проявления экстремизма к противоправным деяниям, в независимости от мотивов и лиц, их совершивших.

Основные направления международного сотрудничества в области противодействия экстремизму должны включать в себя проведение комплекса профилактических, оперативно-разыскных и следственных мероприятий, оказание правовой помощи и другие действия3.

Названная Конвенция также закрепляет понятие экстремизма4. Анализ предложенной дефиниции дает нам основание сделать вывод о том, что страны – участницы Шанхайской конвенции о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом вложили в нее следующие признаки.

1. Совершаемые действия либо бездействие для достижения целей, закрепленных в представленном определении, должны признаваться деяниями по национальным законодательствам государств – участников Конвенции.

На наш взгляд, данный признак не может остаться без критики, так как термин «деяние» (ч. 1 ст. 14 УК РФ) достаточно широк с точки зрения его содержания. В настоящее время под деянием принято понимать не только преступное поШанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом от 15 июня 2001 г. // Собрание законодательства РФ. 2003. № 41. Ст. 3941.

Концепция сотрудничества государств – членов Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом от 5 июля 2005 года // СПС «КонсультантПлюс».

См.: Каширкина А.А. Международно-правовое сотрудничество государств в борьбе с экстремизмом // Журнал российского права. 2007. № 12.

Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом: заключена в г. Шанхае 15 июня 2001 г. // Собрание законодательства РФ. 2003. № 41, ст. 3941.

ведение, но и административное правонарушение и даже дисциплинарный проступок. Такое расширительное толкование экстремизма, как «деяние», по нашему мнению, во-первых, затрудняет установление характера и степени общественной опасности изучаемого явления, а во-вторых, не дает возможности для установления четких признаков экстремизма. Полагаем, что в целях устранения выявленных противоречий целесообразно рассматривать экстремизм исключительно как преступление, а не подразумевать под ним любое деяние, выходящее за рамки преступного поведения.

Обосновывая вышеуказанную мысль, следует обратиться к природе преступления. Не отрицая предрасположенности преступления к общепринятому понятию «деяние», необходимо констатировать, что преступление – это крайняя форма проявления общественно опасного деяния, исключительность которой находит свое отражение не только в признаках деяния как такового, но и, возможно, в наступивших последствиях и, конечно же, нарушенных общественных отношениях.

Так, по мнению Г.П. Новоселова, «преступлением может признаваться лишь такое деяние, которое влечет за собой определенные последствия»1.

Однако последствия как таковые не всегда свидетельствуют о преступности деяния. В анализируемом случае должен учитываться не только объем наступивших последствий, но и значимость нарушенных общественных отношений, что и дает возможность выделения в преступлении такого конструктивного признака, как общественная опасность. В современной доктрине не существует единого подхода к определению и значению этого признака. Ряд авторов утверждают, что общественная опасность сама по себе не определяет существования явления преступления и поэтому не может быть сведена к его сущности2. Полагаем, однако, что общественная опасность как раз и раскрывает сущность преступления через призму нарушенных общественных отношений и наступивших общественно опасных последствий3.

Новоселов Г.П. Учение об объекте преступления. М., 2001. С. 91.

См.: Энциклопедия уголовного права. СПб., 2005. Т. 3: Понятие преступления. С. 6.

См.: Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть: курс лекций. М., 1966. С. 118;

Козлов А.П. Понятие преступления. СПб., 2004. С. 166.

Поскольку экстремизм в современном мире имеет особое значение с точки зрения его повышенной общественной опасности, целесообразно определять это явление исключительно через призму преступления. Безусловно, одновременно с этим необходимо придать соответствующий правовой статус деяниям, прямо или косвенно способствующим распространению экстремизма в других отраслях права, что нами будет отмечено в следующих главах диссертации.

2. Насильственный захват власти или насильственное удержание власти, а также насильственное изменение конституционного строя государства, а равно насильственное посягательство на общественную безопасность.

Названный признак в качестве основного и конструктивного элемента указывает на альтернативные цели, каждая из которых отражает сущность экстремизма.

Все это свидетельствует о том, что экстремизм в первую очередь посягает на существующий конституционный строй и конституционную безопасность государств – участников Конвенции, что и предопределяет место расположения уголовно-правовых норм в соответствующих главах УК РФ, регламентирующих ответственность за экстремистские преступления.

Особого внимания, на наш взгляд, заслуживает цель, предопределяющая возможность посягательства экстремизма и на общественную безопасность. Полагаем, что признание общественной безопасности как объекта экстремистских преступлений является позитивным достижением рассматриваемой Конвенции.

Вышеуказанная цель дает возможность подойти к борьбе с экстремизмом более эффективно путем интеграции норм об ответственности за преступления экстремистской направленности не только в главе 29 УК РФ «Преступления против конституционного строя и безопасности государства», но и в главе 24 УК РФ «Преступления против общественной безопасности».

Соглашаясь с определением целей экстремизма, закрепленным в рассматриваемой Конвенции, считаем необходимым указать на частичную их пробельность.

Представляется, что современная угроза экстремизма не ограничивается посягательствами на конституционный строй или общественную безопасность государств. Определяя экстремизм как угрозу всему мировому сообществу, следует закрепить еще одну цель – подрыв мировой безопасности. Это даст возможность принципиально по-новому подойти к деяниям, посягающим на мир и безопасность человечества, как возможной разновидности преступлений экстремистской направленности. Признание данной цели будет являться легитимным основанием создания антиэкстремистских норм, ставящих под охрану мир и безопасность человечества, и помещения их в соответствующие главу и раздел Уголовного кодекса.

Еще одной особенностью упомянутой выше Конвенции является придание экстремизму исключительно политического оттенка (при отсутствии иных мотивов совершения экстремистских преступлений). Это дает основания некоторым авторам полагать, что закрепленное в указанном документе определение экстремизма слишком широкое и несет скорее политический, нежели юридический смысл1.

Нельзя не сказать и о деятельности такого международного объединения, как Содружество Независимых Государств (СНГ), членом которого является Российская Федерация.

Учитывая потребность в международном сотрудничестве в борьбе с преступностью, а также выработки единых подходов к оценке противоправных деяний, постановлением Межпарламентской Ассамблеи государств – участников Содружества Независимых Государств 17 февраля 1996 года в г. СанктПетербурге был принят Модельный уголовный кодекс2. Этот документ носит рекомендательный характер и отражает общие подходы к борьбе с преступностью государств, участвующих в разработке и подписавших данный нормативный правовой акт. Рассматриваемый Уголовный кодекс включал в себя ряд преступлений экстремистской направленности, полностью соответствующих аналогичСм.: Кирсанов Г.В. Шанхайская организация сотрудничества: правовые аспекты развития региональных антитеррористических институтов // Журнал российского права. 2004. № 3. С. 129–137.

Модельный Уголовный кодекс для государств – участников Содружества Независимых Государств: принят постановлением Межпарламентской Ассамблеи государств – участников СНГ от 17 февраля 1996 г. // Вести. 1996. № 10; Приложение: Информационный бюллетень Межпарламентской ассамблеи государств – участников СНГ. СПб., 1996.

ным нормам, нашедшим свое закрепление в Уголовном кодексе России, принятом 24 мая 1996 года1.

В продолжение сотрудничества в борьбе с экстремизмом 15 мая 1992 года странами – участницами СНГ был подписан Договор о коллективной безопасности, в котором стороны взяли на себя обязательства воздерживаться от применения силы или угрозы силой в межгосударственных отношениях, разрешать все разногласия между собой и с другими государствами мирными средствами2.

Осознавая всю степень общественной опасности преступлений экстремистской направленности, 21 июня 2000 года государства – участники СНГ утвердили «Программу государств – участников Содружества Независимых Государств по борьбе с международным терроризмом и иными проявлениями экстремизма на период до 2003 года»3. Этот документ, ставший первым законодательным актом Содружества, направленным на противодействие экстремизму, заложил фундамент в эффективное международное сотрудничество, направленное на борьбу с указанным явлением.

В частности, целью Программы была координация усилий государств – участников СНГ, направленных на противодействие терроризму и иным проявлениям экстремизма. При этом сотрудничество государств – участников СНГ осуществлялось с соблюдением их национальных интересов и в формате заинтересованных государств.

Основным достоинством названного документа явилась разработка на его основе Проекта модельного законодательного акта по вопросам борьбы с международным терроризмом и иными проявлениями экстремизма. Итогом этого стало принятие в 2002 году Закона РФ «О противодействии экстремистской деятельности».

Ст. 177 Модельного УК аналог ст. 205 УК РФ; ст. 178 Модельного УК аналог ст. 206 УК РФ;

ст. 182 Модельного кодекса аналог ст. 207 УК РФ и т. д.

Договор о коллективной безопасности от 15 мая 1992 года // Бюллетень международных договоров. 2000. № 12. С. 6–8.

Содружество: информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ. 2000. № 2(35). С. 114–129.

В рамках указанного выше Проекта был согласован единый для правоохранительных органов стран СНГ «Словарь основных терминов и понятий в сфере борьбы с международным терроризмом и иными проявлениями экстремизма».

Особого внимания заслуживает сформулированная в словаре дефиниция экстремизма, под которым предлагается понимать приверженность отдельных лиц, групп, организаций и тому подобного к крайним взглядам, позициям и мерам в человеческой деятельности. Экстремизм распространяется как на сферу общественного сознания, общественной психологии, морали, идеологии, так и особенно на отношения между социальными группами, этносами (этнический или национальный экстремизм), общественными объединениями, политическими партиями (политический экстремизм), конфессиями (религиозный экстремизм)1.

Исходя из смысла определения можно выделить следующие конструктивные признаки экстремизма: а) приверженность, то есть верность или преданность кому-либо или чему-либо2 (исходя из особенностей изучаемого явления приверженность экстремизму выражается в преданности определенной идеологии);

б) крайность взглядов, позиций и мер в человеческой деятельности (они отражают сущность экстремизма, так как характеризуются идеологией нетерпимости к существующему государственному устройству и насильственным методам борьбы);

в) экстремистские действия могут совершаться как отдельными лицами, так и группами или организациями; г) конкретность сфер, подверженных негативному влиянию рассматриваемого явления (сферы общественного сознания, общественной психологии, морали, идеологии, отношений между социальными группами, этносами, общественными объединениями, политическими партиями и конфессиями).

Полагаем, что выделение исчерпывающего перечня сфер общественной жизни, которые могут быть подвержены экстремизму, носит весьма спорный характер, так как в полном объеме не создает представления об угрозе исследуемого явления.

См.: Хлобустов О.М. О некоторых понятиях и терминах в сфере борьбы с современным терроризмом // Российский следователь. 2006. № 5.

См. там же.

Отметим, что закрепление на законодательном международном уровне1, хотя, возможно, и частично несовершенных дефиниций, отражающих сущность преступлений экстремистской направленности, является весьма позитивным знаком и указывает на востребованность международного сотрудничества по противодействию данной группе преступлений в рамках СНГ.

19 апреля 2001 года Межпарламентская ассамблея государств – участников СНГ приняла Постановление № 17-4 «О правовом обеспечении противодействия международному терроризму и иным проявлениям экстремизма на территории государств – участников Содружества Независимых Государств», которое, в частности, предусматривает, что государства – члены СНГ обращаются к ООН с предложением о проведении специальной сессии по вопросам противодействия терроризму, а к государствам – участникам МПА – с предложением в полном объеме выполнять требования международных антитеррористических конвенций, участниками которых они являются, ускорить ратификацию и выполнение внутригосударственных процедур относительно данных и других документов2.

Решением Совета глав государств СНГ 26 августа 2005 года была принята «Программа сотрудничества государств – участников Содружества Независимых Государств в борьбе с терроризмом и иными насильственными проявлениями экстремизма на 2005–2007 годы»3, в рамках которой были разработаны мероприятия по осуществлению совместных действий, направленных на противодействие преступлениям экстремистской направленности.

Следующим этапом борьбы с преступлениями экстремистской направленности стало принятие Программы сотрудничества государств – участников СоСловарь основных терминов и понятий в сфере борьбы с международным терроризмом и иными проявлениями экстремизма.

См.: Каширкина А.А. Международно-правовое сотрудничество государств в борьбе с экстремизмом // Журнал российского права. 2007. № 12.

О программе сотрудничества государств – участников Содружества Независимых Государств в борьбе с терроризмом и иными насильственными проявлениями экстремизма на 2005–2007 годы: решение Совета глав государств Содружества Независимых Государств // СПС «КонсультантПлюс».

дружества Независимых Государств в борьбе с терроризмом и иными насильственными проявлениями экстремизма на 2008 – 2010 годы от 5 октября 2007 г1.

Ожидаемыми результатами данной программы должны были стать: активизация сотрудничества государств – участников СНГ, повышение результативности проводимых согласованных и совместных межведомственных профилактических, оперативно-разыскных мероприятий и специальных операций по борьбе с терроризмом и иными насильственными проявлениями экстремизма.

В рамках вышеуказанной программы был подготовлен «Модельный закон о противодействии экстремизму», который был принят в г. Санкт-Петербурге 14 мая 2009 года Постановлением 32-9 на 32-м пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств – участников СНГ2.

Достижением данного закона, с нашей точки зрения, явилось закрепление в статье 1 на нормативном уровне дефиниции, определяющей понятие «экстремизм» как посягательства на основы конституционного строя и безопасность государства, а также нарушения прав, свобод и законных интересов человека и гражданина, осуществляемые вследствие отрицания правовых и (или) иных общепринятых норм и правил социального поведения3.

В основу построения предложенной дефиниции было вложено два основных критерия. В качестве первого выступает круг общественных отношений, подверженных экстремистским посягательствам (к таковым отнесены: основы конституционного строя, безопасность государства, права, свободы и законные интересы человека и гражданина). В качестве второго – мотивация экстремистских проявлений, то есть отрицание правовых и (или) иных общепринятых норм и правил социального поведения.

О Программе сотрудничества государств – участников Содружества Независимых Государств в борьбе с терроризмом и иными насильственными проявлениями экстремизма на 2008–2010 годы: Решение Совета глав государств Содружества Независимых Государств // СПС «КонсультантПлюс».

Информационный бюллетень. Межпарламентская Ассамблея государств – участников Содружества Независимых Государств, 2009. № 44. С. 205–219.

Там же.

В целом положительно оценивая попытку сформулировать определение изучаемого явления, отметим, что в нем имеются и некоторые недостатки. Вопервых, нет четкости в определении круга общественных отношений, непосредственно подверженных экстремистским проявлениям. Во-вторых, нет конкретности в уяснении мотивов экстремизма.

В настоящее время действует подписанная представителями стран СНГ в Минске 25 октября 2013 года «Программа сотрудничества государств – участников Содружества Независимых Государств в борьбе с терроризмом и иными насильственными проявлениями экстремизма на 2014–2016 годы»1. Ее целью является дальнейшее совершенствование сотрудничества государств – участников СНГ, уставных органов и органов отраслевого сотрудничества СНГ в борьбе с терроризмом и иными насильственными проявлениями экстремизма. Основными задачами

Программы являются: 1) подготовка предложений Совету глав государств, Совету глав правительств, другим уставным органам и органам отраслевого сотрудничества СНГ о направлениях развития сотрудничества в борьбе с терроризмом и иными насильственными проявлениями экстремизма; 2) развитие нормативной правовой базы сотрудничества государств – участников СНГ; 3) совершенствование и гармонизация национального законодательства; 4) проведение согласованных и/или совместных профилактических, оперативно-разыскных мероприятий и специальных операций; 5) взаимодействие с международными и региональными организациями; 6) осуществление информационно-аналитической деятельности и научно-методической работы в сфере борьбы с терроризмом, информационное обеспечение сотрудничества; 7) осуществление сотрудничества в подготовке кадров, повышении квалификации специалистов.

Для Российской Федерации еще одним приоритетным направлением развития отношений по вопросам коллективной безопасности является международное О Программе сотрудничества государств – участников Содружества Независимых Государств в борьбе с терроризмом и иными насильственными проявлениями экстремизма на 2014–2016 годы: решение Совета глав государств Содружества Независимых Государств: принято в г.

Минск 25 октября 2013 г. // СПС «КонсультантПлюс».

сотрудничество в рамках Евразийского экономического сообщества1. Вопросы обеспечения безопасности государств-участников не являются основными для ЕврАзЭС. Поэтому между членами ЕврАзЭС заключены дополнительные договора в данной области. Например, Договор о сотрудничестве в охране внешних границ государств – членов ЕврАзЭС от 21 февраля 2003 года2.

В соответствии со статьей 2 этого Договора, подписавшие его стороны совместно участвуют в пресечении террористических актов, незаконного оборота оружия, наркотиков, радиоактивных материалов, а также различных форм религиозного экстремизма. Исходя из содержания данной нормы, можно сделать следующее критическое замечание. Определяя одним из приоритетных направлений деятельности в рамках Договора о сотрудничестве в охране внешних границ государств борьбу с экстремизмом, государства-участники при этом выделили лишь одну его разновидность – религиозный экстремизм. Не умаляя опасности религиозного экстремизма, тем не менее, полагаем, что этим экстремистские проявления, увы, не исчерпываются. По нашему мнению, в рамках Договора целесообразно использовать термин «экстремизм» без указания на какую-либо его разновидность, что, несомненно, усилило бы значение Договора о сотрудничестве в охране внешних границ государств при противодействии преступлениям экстремистской направленности.

Все члены вышеуказанного сообщества являются также участниками Договора о коллективной безопасности, подписанного в Ташкенте 15 мая 1992 года3, направленного на сотрудничество государств в сфере противодействия экстремизму.

В заключение отметим, что на сегодняшний день основными направлениями международного сотрудничества в области противодействия экстремизму гоДоговор об учреждении Евразийского экономического сообщества от 10 октября 2000 года // Собрание законодательства РФ. 2002. № 7, ст. 632.

Договор о сотрудничестве в охране внешних границ государств – членов Евразийского экономического сообщества: подписан в г. Москве 21 февраля 2003 года // Собрание законодательства РФ. 2009. № 13, ст. 1458.

Договор о коллективной безопасности // Бюллетень международных договоров. 2000. № 12.

С. 6–8.

сударства являются унификация и гармонизация средств и методов борьбы с экстремизмом и терроризмом, основанные на общепризнанных принципах и нормах международного права. Однако этот подход реализуется не во всех государствах.

В частности, США относит борьбу с экстремизмом (а равно и терроризмом) к угрозам национальной безопасности, что предполагает противодействие данной опасности в рамках национальной системы безопасности1. Подобный «индивидуалистский», эгоцентричный подход к решению проблемы международного экстремизма и терроризма недопустим в современных условиях глобализации и чреват трагическими последствиями общемирового характера.

Однако, учитывая наличие достаточно большого количества международноправовых актов и подходов, направленных на противодействие экстремизму, при этом содержащих в себе принципиально отличающиеся признаки исследуемого негативного явления, полагаем необходимым унифицировать международное законодательство в рамках выработки дефиниции «международный экстремизм», что даст возможность для создания общегосударственных и, соответственно, наиболее эффективных международных механизмов противодействия экстремизму.

Подводя итог анализу международного антиэкстремистского законодательства, целесообразно отметить, что мировое сообщество в целом устанавливает следующие концептуальные признаки экстремизма.

Во-первых, транснациональный организованный характер деятельности экстремистских организаций по причине их присутствия на территориях сразу же нескольких государств и совершающих такие наиболее радикальные преступления экстремистской направленности, как захват заложников и террористические акты (например, Международная конвенция о борьбе с захватом заложников;

Международная конвенция о борьбе с бомбовым терроризмом; Международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма).

Во-вторых, учитывая транснациональный характер деятельности экстремистов, на мировой арене признано, что экстремизм представляет угрозу не только См.: Каширкина А.А. Международно-правовое сотрудничество государств в борьбе с экстремизмом // Журнал российского права. 2007. № 12.

для безопасности конкретных государств, но и для всего мирового сообщества в целом (например, Декларация о мерах по ликвидации международного терроризма; Резолюция Генеральной Ассамблеи «Права человека и терроризм»; Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации).

В-третьих, на международном уровне признано наличие специфической мотивации, характерной для исследуемой группы преступлений. В качестве таковой выступает политическая, расовая, этническая, национальная, религиозная ненависть или вражда (например, Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации; Декларация о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений; Резолюция ООН «Недопустимость определенных видов практики, которые способствуют эскалации современных форм расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости»).

Основываясь на этих признаках, в выводах по главе нами предложено авторское понятие «международный экстремизм».

§ 2. Зарубежное законодательство об ответственности за преступления экстремистской направленности:

особенности противодействия Преступления экстремистской направленности известны не только в России, но и в других странах. Уголовная ответственность за совершение преступлений экстремистской направленности в иностанных государствах возникла намного раньше, чем в Российской Федерации. Именно это и актуализирует и обосновывает необходимость проведения сравнительно-правового анализа уголовных законодательств зарубежных государств и России в целях использования положительного опыта других стран в борьбе с преступлениями экстремистской направленности. В рамках данного диссертационного исследования мы остановимся лишь на специфических особенностях анализируемых законодательств, имеющих, с нашей точки зрения, непосредственное значение для совершенствования российского национального антиэкстремистского законодательства, и дадим комментарий этим нормам.

Развитие правовой базы в области противодействия экстремизму является приоритетным направлением в законодательстве основной массы государств. Ряд зарубежных стран придают конституционный статус нормам, направленным на борьбу с криминальными формами экстремизма1.

Для более полного и глубокого исследования названной темы считаем целесообразным провести анализ зарубежного законодательства по четырем группам систем права: 1) романо-германской; 2) англосаксонской; 3) социалистической (вместе с бывшими республиками СССР); 4) исламской.

К романо-германской системе права относится право стран континентальной Европы, Японии, некоторых стран Латинской Америки.

В Уголовном кодексе Германии борьбе с преступлениями экстремистской направленности посвящен ряд составов преступлений.

Первая группа данных деяний расположена в главе третьей «Угроза демократическому правовому государству» раздела первого «Измена миру, государственная измена и создание опасности демократическому правовому государству»

Особенной части УК ФРГ.

Специфика германского уголовного законодательства, исходя из структуры особенной части УК ФРГ, заключается в приоритетной охране безопасности государства, что является наиболее существенным отличием от российского УК.

При этом с учетом повышенной общественной опасности экстремизма в рамках анализируемого раздела под охрану берутся не только безопасность непосредственно самого государства и сформировавшиеся демократические устои, но и мировая безопасность в целом.

Так, параграф 86 УК ФРГ устанавливает ответственность за распространение пропагандистских материалов антиконституционных организаций. Данная норма рассматривает в качестве преступных не только распространение или проСм.: Узденов Р.М. Экстремизм: криминологические и уголовно-правовые проблемы противодействия: дис. … канд. юрид. наук. М., 2007. С. 71.

изводство таких материалов, но и их ввоз на территорию Германии1. Самостоятельной нормой, закрепленной в § 86а УК ФРГ, предусмотрено наказание за «использование знаков отличия неконституционных организаций». При этом в пункте 3 § 86 и пункте 3 § 86а УК ФРГ закреплено, что в случае если эти материалы или знаки выступаю в качестве инструмента гражданской агитации и не противоречат конституции, искусству, науке или истории, то в действиях виновных отсутствует состав преступления, что указывает на многоконфессиональность и многорелигиозность германского общества и необходимость в свободе вероисповеданий, волеизъявлений общества в рамках, разрешенных законом, а в конечном счете – на высокий уровень демократии. Это является главной особенностью анализируемых норм, что и отличает их от схожих деяний, закрепленных в российском законодательстве (ст. 280 и 282 УК РФ)2.

Вторая группа преступлений, содержащих в себе признаки экстремизма, расположена в разделе шестом «Противодействие государственной власти» Особенной части УК ФРГ.

В частности, § 111 УК ФРГ наказывает за «публичные призывы к совершению наказуемых деяний». В соответствии с пунктом 1 § 111 УК ФРГ преступным является любое публичное, распространение письменных материалов, призывающих к совершению противоправных деяний. Данная форма деяния рассматривается как подстрекательство3. Весьма интересен подход к определению наказания за его совершение. В соответствии с данной статьей оно не должно превышать наказания за схожее деяние в случае, если соответствующий призыв привел к желаемому результату.

Третья группа преступлений экстремистской направленности расположена в разделе седьмом «Наказуемые деяния против общественного порядка» УК ФРГ, что и предопределяет спектр охраняемых общественных отношений.

См.: Уголовный кодекс ФРГ. М., 2003. С. 235–236.

См.: Никитин А.Г. Экстремизм как объект общетеоретического и общеправового анализа:

дис.... канд. юрид. наук. Казань, 2010. С. 117.

См.: Уголовный кодекс ФРГ. М., 2003. С. 275.

В частности, в соответствии с § 129а УК ФРГ, расположенным в вышеуказанном разделе, устанавливается ответственность за «создание террористических объединений»1. К названному виду преступной деятельности относятся:

создание, участие или поддержка деятельности террористических сообществ, чьи цели или чья деятельность направлены на совершение убийств, геноцида, преступлений против человечности, военных преступлений, а также иных общественно опасных деяний, перечисленные в разделе XXVIII УК ФРГ. С нашей точки зрения, пробелом данной нормы является отсутствие в ней понятия терроризма, а также ее ссылочный характер, выражающийся лишь в перечислении деяний террористической направленности, что, несомненно, усложняет применение данного нормативного установления на практике.

По мнению А.Э. Жалинского, УК ФРГ 1871 года не содержит дефиниции, раскрывающей понятие экстремизма, однако включает в себя целую совокупность составов, содержащих в себе его признаки2.

Сравнительный анализ уголовных кодексов ФРГ и России позволяет констатировать, что УК ФРГ содержит в себе достаточное количество уголовноправовых норм, содержащих признаки экстремизма. Эти нормы не систематизированы в Уголовном кодексе и расположены в различных разделах и главах уголовного закона, что указывает на угрозу экстремизма не только для непосредственной безопасности самого государства, но и безопасности других значимых общественных отношений. УК ФРГ, в отличие от УК России, в рамках борьбы с преступлениями экстремистской направленности активно применяет поощрительные нормы, дающие стимул преступникам на любой стадии совершения преступления отказаться от преступного намерения, вследствие чего не быть наказанными.

Уголовный кодекс Франции.

К преступлениям экстремистской направленности по уголовному законодательству Франции можно отнести деяния, расположенные в главе I «Об актах См.: Уголовный кодекс ФРГ. М., 2003. С. 286–289.

Жалинский А.Э. Современное немецкое уголовное право. М., 2006. С. 521.

терроризма» раздела II «О терроризме». Пункт 1 статьи 421-1 анализируемого УК устанавливает ответственность за следующие общественно опасные деяния:

умышленные посягательства на жизнь и личную неприкосновенность, похищение или незаконное лишение свободы, угон воздушного судна, корабля или любого другого транспортного средства, совершенные в целях нарушения общественного порядка путем устрашения или террора (акт терроризма)1.

Дефиниция «акт терроризма» по французскому уголовному законодательству имеет расширительное толкование. В частности, к акту терроризма также относятся иные общественно опасные деяния, совершенные в тех же целях2.

В соответствии со статьями 421-3, 421-4, 421-5 УК Франции, устанавливающими санкции за совершение актов терроризма, ответственность регламентируется назначением в совокупности двух видов наказания: лишение свободы и штраф, что, с нашей точки зрения, является эффективным инструментом противодействия преступлениям экстремистской направленности, в том числе подрывающим их экономические основы.

Другая группа экстремистских преступлений расположена в отделе II «О противоправном участии в сборище» главы I «О посягательствах на общественное спокойствие» раздела III «О посягательствах на государственную власть», что также предопределяет объект уголовно-правовой охраны.

Так, например, статья R-625-7 УК Франции в качестве криминообразующих признаков непубличного подстрекательства к дискриминации, ненависти или насилию выделяет принадлежность потерпевших к соответствующей нации, расе или религии. При этом рассматриваемый вид преступления является более общественно опасным деянием, чем диффамация или оскорбление, основанные на тех же мотивах. Полагаем, что с таким подходом стоит согласиться, поскольку предложенный механизм дает возможность предупреждать и пресекать совершение См. там же. С. 359–360.

См.: Никитин А.Г. Экстремизм как объект общетеоретического и общеправового анализа:

дис.... канд. юрид. наук. Казань, 2010. С. 115.

иных более общественно опасных деяний экстремистской направленности на более ранней стадии1.

Статья R-40-3 УК Франции устанавливает ответственность за ношение или публичную демонстрацию униформы, знаков отличия или эмблем, организаций, объявленных преступными в соответствии со статьей 9 Устава Международного военного трибунала в Нюрнберге, или лицам, признанным французским или международным судом виновными в преступлениях против человечности2.

В середине 2001 года был принят закон Абу-Пикар – нормативный акт, направленный на борьбу с сектами, ущемляющими права человека. Его специфика заключается в том, что он не устанавливает какие-либо запреты на существование сект, однако четко регламентирует наказание за их организацию и деятельность.

При этом, кроме непосредственно уголовной ответственности, анализируемый нормативный правовой акт устанавливает и возможность ликвидации таких сект.

При этом анализируемый Закон не только криминализировал новые деяния, содержащие в себе признаки экстремизма, но и ужесточил ответственность за совершение уже существующих преступлений3.

Компаративный анализ соответствующих норм во французском и российском уголовных кодексах позволяет выделить ряд отличительных особенностей французской нормативной базы, направленной на противодействие экстремизму:

во-первых, субъектами преступлений экстремистской направленности по УК Франции признаются как физические, так и юридические лица; во-вторых, УК Франции в качестве наказания за совершение рассматриваемых преступлений предусматривает не только классические виды наказаний, связанные с лишением свободы, но и такие, как штраф, временное лишение политических, гражданских и семейных прав; в-третьих, во Франции была предпринята попытка выработки дополнительных законодательных актов, направленных на борьбу с преступлениями, основанными на религиозной мотивации.

См.: Никитин А.Г. Экстремизм как объект общетеоретического и общеправового анализа:

дис.... канд. юрид. наук. Казань, 2010. С. 116.

Уголовный кодекс Франции. М., 2002. С. 483.

См.: Власов И.С. Зарубежное законодательство в борьбе с терроризмом. М., 2002. С. 68–74.

К числу наиболее ярких представителей англосаксонской системы права относятся Англия и Соединенные Штаты Америки.

Законодательство Великобритании. В Великобритании отсутствует специализированное законодательство о противодействии экстремизму1.

Уделяя особое внимание терроризму как наиболее радикальной форме экстремизма, в 1974 году в Великобритании был принят Закон «О предупреждении терроризма». В рамках этого закона к терроризму в том числе относятся материальная поддержка террористической деятельности, несообщение властям об акциях терроризма и укрывательство террористов2.

Став участником Европейской Конвенции «О пресечении терроризма», в 1984 году дополнительно были криминализированы посягательства на жизнь, физическую неприкосновенность и свободу лиц, пользующихся международной защитой3.

В рамках противодействия общественным беспорядкам в 1998 году был принят Закон «О преступлении и беспорядках»4. Особенностью названного источника в рамках противодействия экстремизму явилось увеличение наказания за совершение преступлений на расовой почве до семи лет лишения свободы, а также закрепление на законодательном уровне дефиниции «расовая группа». Достаточно понятная дефиниция предоставила возможность определить перечень общественно опасных деяний, совершаемых на расовой почве. Именно поэтому к таковым относятся преступления, основанные на расовой, национальной или этнической нетерпимости.

См.: Никитин А.Г. Экстремизм как объект общетеоретического и общеправового анализа:

дис.... канд. юрид. наук. Казань, 2010. С. 119.

См.: Решетников Ф.М., Шульженко Н.А. Чрезвычайное законодательство в Великобритании и традиционные институты английского уголовного права // Проблемы совершенствования советского законодательства: труды ВНИИСЗ. М., 1982. Вып. 23. С. 235.

См.: Власов И.С. Зарубежное законодательство в борьбе с терроризмом. М., 2002. С. 43.

Crime and Disorder Act 31st July 1998 (UK Public General). [Электронный ресурс]. URL:

http://www.opsi.gov.uk (дата обращения: 10.02.2011).

В 2000 году принят Закон «О терроризме», установивший ответственность за террористические действия, совершаемые как на территории Великобритании, так и за ее пределами1.

Вышеуказанный закон закрепил дефиницию «терроризм», наделив его следующими признаками: применение или угроза применения насилия; причинение или угроза причинения вреда имуществу; создание угрозы здоровью или безопасности общества; в том числе и подрыв электронных систем. Однако эти деяния признаются терроризмом только в том случае, если совершаются в целях воздействия на принятие решения правительством, запугивания общества и основаны на политических, религиозных или идеологических мотивах. В качестве отягчающего признака рассматриваемых преступлений выступает использование при их совершении огнестрельного оружия или взрывчатых веществ. В этом случае ответственность наступает независимо от достигнутых виновными целей2.

Кроме этого, упомянутый закон прекратил действие иных нормативных правовых актов Великобритании в области противодействия преступлениям, сопряженным с терроризмом3.

21 октября 2001 года в Великобритании был принят и вступил в силу Закон против «ложных террористов». Этот документ расширил круг таких деяний, включив в их перечень телефонный розыгрыш с сибирской язвой, химическим или ядерным оружием, а также усилил ответственность за их совершение до семи лет тюрьмы4.

Еще одним значимым моментом в противодействии экстремизму стало принятие Закона от 14 декабря 2001 года «О противодействии террористической деятельности, преступлениях и безопасности»5. Его основной задачей было установление ответственности за незаконный оборот оружия массового поражения.

См.: Власов И.С. Зарубежное законодательство в борьбе с терроризмом. М., 2002. С. 45.

Terrorism Act 20th July 2000 (UK Public General). [Электронный ресурс]. URL:

http://www.opsi.gov.uk (дата обращения: 30.03.2011).

См.: Власов И.С. Зарубежное законодательство в борьбе с терроризмом. М., 2002. С. 42.

См.: Власов И.С. Зарубежное законодательство в борьбе с терроризмом. М., 2002. С. 54.

Anti-Terrorism, Crime and Security Act 14th December 2001 (UK Public General). [Электронный ресурс]. URL: http://vvww.opsi.gov.uk (дата обращения: 02.04.2012) Проведенный анализ показал, что британский законодатель достаточно оперативно реагирует на развитие и усложнение феномена экстремизма, что указывает на соответствии рассмотренных норм социально-политической обстановке и жизненным реалиям Великобритании.

Осознавая опасность экстремизма для безопасности государства в целом, на законодательном уровне Великобританией была предпринята попытка разработки ряда нормативных правовых актов, направленных на противодействие различным проявлениям экстремизма, что, несомненно, является достоинством анализируемого законодательства. В частности, широко представлено противодействие терроризму, основанному на политических, религиозных или идеологических мотивах, как наиболее радикальному проявлению экстремизма. В самостоятельную группу выделена борьба с экстремизмом, основанным на расовом противостоянии. Все вышеизложенное нашло свое отражение в расширении круга деяний, содержащих в себе признаки экстремизма, а также ужесточении ответственности за совершение преступлений экстремистской направленности и применении экономических санкций за совершение преступлений данной группы в целях подрыва финансовых основ экстремизма.

Законодательство Соединенных Штатов Америки. В течение последних 30–40 лет нормотворческая деятельность в США характеризуется совершенствованием нормативной правовой базы в области противодействия экстремизму. Одним из основных направлений такой работы стало ужесточение санкций за совершение деяний экстремистской направленности. Важным этапом такой деятельности была разработка и подписание директивы Совета национальной безопасности США по борьбе с международным терроризмом № 1381. Основным инструментом борьбы с этим негативным явлением явилось наложение запрета на содействие государствам, причисленным Соединенными Штатами к «террористическим».

В современном законодательстве США отсутствует общепринятое понятие экстремизма. В доктрине к экстремистам относят террористов, а также лиц, соСм.: Власов И.С. Зарубежное законодательство в борьбе с терроризмом. М., 2002. С.134.

вершающих преступления, основанные на политической, расовой, национальной, религиозной ненависти, а также в отношении групп нетрадиционной сексуальной ориентации1.

Особенностью правовой системы США является минимизация ограничений со стороны государства высказываемых идей, выражений и мнений в случае отсутствия при этом призывов к совершению правонарушений2. По нашему мнению, это есть проявление максималистского подхода к определению демократии как способа реализации права на власть со стороны народа, проживающего на территории США. Это нашло свое законодательное отражение в первой поправке к Конституции США, в которой закреплено, что «Конгресс не должен издавать ни одного закона... ограничивающего свободу слова или печати...»3. Вышеуказанный подход, конечно же, свидетельствует о высоком уровне демократизации общества в США, но при этом не надо забывать о реально существующей угрозе экстремизма, в том числе и для государств с высокоразвитой экономикой и демократией, о чем говорят факты последних лет.

При отсутствии четкого кодифицированного законодательства, регламентирующего ответственность за преступления экстремистской направленности, в США существует ряд законов, запрещающих возможные экстремистские проявления.

Свод законов США в разделе 2383 устанавливает ответственность за возбуждение, организацию, помощь или иное принятие участия в восстании или мятеже против органов государственной власти США или принятых ими решений, или оказание помощи преступнику4.

См.: Овчинский B.C., Кочубей М.А. Экстремистские организации в США // Журнал российского права. 2009. № 6. С. 101.

См.: Капинус О.С., Додонов В.Н. Ответственность за разжигание расовой, национальной и религиозной вражды, а также другие «преступления ненависти» в современном уголовном праве // Законы России: опыт, анализ, практика. 2007. № 8. С. 76–85.

Цит. по: Соединенные Штаты Америки: конституция и законодательные акты / под ред.

O.A. Жидкова. М., 1993. С. 40.

United States Code 13 th September 1994. Title 18 «Crimes and criminal procedure».

[Электронный ресурс]. URL: http://uscode.house.gov (дата обращения: 30.03.2011).

В разделе 2385 в пункте 1 устанавливается ответственность за пропаганду или подстрекательство к свержению или уничтожению правительства США или правительства какого-либо штата. Обязательным признаком такого деяния является применение силы или убийство должностного лица. По этой же норме ответственности подлежит и тот, кто занимается издательством, распространением, продажей или публичной демонстрацией каких-либо письменных или печатных материалов в тех же целях1.

Как видим, оба вышеуказанных раздела под непосредственную охрану ставят безопасность государства и существующий конституционный строй.

Осознавая реальную угрозу экстремизма и наиболее радикального его проявления – терроризма, 26 октября 2001 года США принимает Закон «Об объединении и укреплении Америки»2, основной задачей которого явилось увеличение финансирования мер, необходимых для пресечения терроризма, расширение круга полномочий правоохранительных органов в сфере борьбы с преступлениями экстремистской направленности и закрепление дефиниции «внутригосударственный терроризм», а также перечня террористических преступлений.

В соответствии с главой 113В «Терроризм» Свода законов США «внутригосударственный терроризм» есть противоправная деятельность, включающая в себя применение насилия, представляющего угрозу для человеческой жизни, направленная на запугивание или принуждение гражданского населения; на оказание влияния на принятие решения правительством; убийство представителя власти или его похищение.

Пункт 5 раздела 2332b Свода законов США к преступлениям террористической направленности относит 48 общественно опасных деяний, в частности:

убийство или покушение на убийство государственных служащих; уничтожение Ibid.

Uniting and Strengthening America by Providing Appropriate Tools Required to Intercept and Obstruct Terrorism Act 26th October 2001. [Электронный ресурс]. URL: http://www.fincen.gov (дата обращения: 30.03.2011).

или повреждение транспортных средств или путей сообщения; пытки; оказание материальной поддержки экстремистским организациям и т. п. 1 Особого внимания, с нашей точки зрения, заслуживает сложившийся в США правовой механизм, разрешающий ужесточение ответственности за преступления экстремистской направленности путем применения дополнительных нормативных правовых актов. Примером может служить Закон Рико, позволяющий значительно увеличивать наказания за федеральные террористические преступления путем полного их сложения2.

При проведении сравнительного анализа уголовного законодательства США и УК России необходимо отметить, что основной особенностью уголовного законодательства США, направленного на противодействие преступлениям экстремистской направленности, является организация борьбы с экстремизмом исключительно через призму борьбы с терроризмом как наиболее радикальной формой его проявления. При этом к преступлениям террористической направленности относится расширенный круг экстремистских преступлений. Достоинствами американского уголовного законодательства, направленного на противодействие экстремизму, с нашей точки зрения, являются возможность увеличения наказания за преступления экстремистской направленности путем полного их сложения, выделения в качестве субъектов анализируемой группы деяний физических и юридических лиц, а также широкое применение экономических санкций за совершение преступлений экстремистской направленности в целях подрыва финансовых основ экстремизма.

В социалистическую систему права входит право государств, выбравших социалистический путь развития общества, а также бывших республик СССР.

Уголовный кодекс Китайской Народной Республики3.

United States Code. [Электронный ресурс]. URL: http://uscode.house.gov (дата обращения:

18.10.2011).

См.: Власихин В. Угрожает ли «Акт патриота» Биллю о правах? Новый антитеррористический закон США // Российская юстиция. 2002. № 1. С. 59–61.

См.: Уголовный кодекс Китайской Народной Республики. СПб., 2001. С. 1.

Современная китайская нормативная правовая база основана на коммунистической идеологии1, что и предопределяет особое отношение к преступлениям экстремистской направленности.

Так, например, смертной казнью карается любая деятельность, связанная с организацией или непосредственным осуществлением вооруженного бунта в случае, если эти деяния причинили существенный вред народу или государству2.

Также часть 1 статьи 103 УК КНР устанавливает ответственность за действия, направленные на раскол государства, нарушение государственного единства.

Самостоятельными нормами регламентирована ответственность за свержение государственной власти и социалистического строя Китая, а также вооруженный мятеж. Ответственность за данные деяния закреплена в части 1 статьи 104 и части 1 статьи 105 УК Китая. Подстрекательство к ним выделено в отдельные составы преступлений. Это отчасти роднит их со статьей 280 российского уголовного закона3.

Отдельными составами преступлений в УК КНР являются деяния, включающие в себя пропаганду национальной дискриминации при отягчающих обстоятельствах и публикацию в печатном издании соответствующих материалов (ст. 249 и 250 УК КНР).

Положив в основу криминализации данных деяний национальную дискриминацию, китайский законодатель вывел за границы уголовной ответственности дискриминацию, основанную на расовой и религиозной принадлежности, что, с нашей точки зрения, является пробелом китайского уголовного законодательства в рамках борьбы с преступлениями экстремистской направленности.

Особый интерес в рамках противодействия преступлениям экстремистской направленности вызывает статья 294 УК КНР, включающая в себя ряд самостоятельных общественно опасных деяний, содержащих в себе признаки экстремизма. В частности, к таковым могут быть отнесены создание, руководство или участие в неСаидов А.Х.

Сравнительное правоведение (основные правовые системы современности):

учебник / отв. ред. В.А. Туманов. 2-е изд., доп. и перераб. М., 2009. С. 422.

Уголовный кодекс Китайской Народной Республики. СПб., 2001. С. 111.

См.: Никитин А.Г. Экстремизм как объект общетеоретического и общеправового анализа:

дис.... канд. юрид. наук. Казань, 2010. С. 125.

легальной организации, узурпирование власти, угнетение народа. Однако они будут преступными только в том случае, если будет причинен серьезный вред экономическому и общественному устройству Китая.

Анализ этой статьи указывает на то, что в качестве объектов уголовноправовой охраны в данной норме рассматриваются не только общественная безопасность и конституционный строй, но и интересы личности, а также экономическая безопасность Китая.

При проведении сравнительного анализа УК России и УК КНР видно, что последний в полной мере отражает существующее в Китае политическое устройство. Основным достоинством и достижением китайского антиэкстремистского законодательства является рассмотрение экономической безопасности как возможного объекта экстремистских посягательств наряду с общественной безопасностью и конституционным строем; его недостатком – конструирование соответствующих норм на основе исключительно национальной дискриминации. На наш взгляд, это свидетельствует о том, что расовое или религиозное противостояние китайским законодателем не рассматривается как реально существующая угроза экстремизма, что является упущением.

Достижением белорусского законодательства в рамках противодействия экстремизму является принятие Закона Республики Беларусь от 4 января 2007 года № 203-З «О противодействии экстремизму».1 Этот Закон построен по аналогии с Федеральным законом Российской Федерации «О противодействии экстремистской деятельности», в том числе и при определении понятия экстремизм.

Особый интерес для нашего исследования представляют преступления экстремистской направленности, расположенные в главе 32 «Преступления против государства» раздела XIII «Преступления против государства и порядка осуществления власти и управления».

Так, статья 357 УК РБ устанавливает ответственность за «заговор с целью захвата государственной власти», а статья 361 – за «призывы к свержению или Законы Республики Беларусь. Минск, 2007. С. 23–41.

изменению конституционного строя Республики Беларусь или к совершению преступления против государства»1.

Достоинством статьи 357 УК РБ является наличие поощрительной нормы, закрепленной в примечании к данной статье – «участник заговора освобождается от ответственности по части первой настоящей статьи, если он своевременно и добровольно заявил о преступлении государственным органам и активно способствовал его раскрытию»2.

Примечание имеет ряд конструктивных особенностей, которые обязательно должны быть учтены при его применении: во-первых, оно может быть реализовано исключительно при совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 357 УК РБ, обладающего наименьшим уровнем общественной опасности;

во-вторых, заявление о заговоре должно быть своевременным и добровольным; втретьих, заявление должно быть направлено в государственные органы, которые обязаны принять эту информацию и принять по ней решение; в-четвертых, виновный должен активно способствовать раскрытию данного преступления.

Следующей нормой, непосредственно содержащей в себе признаки экстремистских преступлений, посягающих на конституционный строй Республики Беларусь, является статья 361 УК РБ. Она регламентирует ответственность за «призывы к свержению или изменению конституционного строя Республики Беларусь или к совершению преступлений против государства»3.

В анализируемой норме на законодательном уровне была предпринята попытка определения круга деяний экстремистской направленности, в большей степени представляющих угрозу для конституционного строя Республики Беларусь.

Значимым достижением в борьбе с экстремизмом в рамках уголовного законодательства Республики Беларусь выступает эффективное противодействие терроризму как наиболее радикальной форме проявления экстремизма, а также разжиганию расовой, национальной или религиозной вражды или розни.

Уголовный кодекс Республики Беларусь. СПб., 2010. С. 271, 275.

Там же. С. 271–275.

Там же. С. 286.

В основу борьбы с терроризмом положены общественные отношения, которые не просто могут быть нарушены, а на которые желают посягнуть террористы.

Учитывая транснациональный характер, а также различную мотивацию и цели террористов, УК РБ включает в себя ряд самостоятельных составов преступлений, непосредственно регламентирующих ответственность за террористический акт.

Первая группа преступлений, закрепляющих ответственность за террористический акт, закреплена в главе 17 «Преступления против мира и безопасности человечества» раздела VI «Преступления против мира, безопасности человечества и военные преступления». В рамках данной главы УК РБ ответственность за самостоятельные разновидности террористического акта установлена статьями 124 «Террористический акт против представителя иностранного государства» и 126 «Международный терроризм».

Статья 124 УК РБ, устанавливающая ответственность за «террористический акт против представителя иностранного государства»1, включает в себя ряд существенных особенностей, указывающих на исключительность данного состава преступления.

Во-первых, исходя из содержания объективной стороны, закрепленной в части 1 статьи 124 УК РБ, в качестве дополнительного объекта выступает здоровье и физическая свобода представителя иностранного государства или международной организации.

Во-вторых, рассматриваемый вид террористического акта включает в себя три самостоятельных состава преступления: насильственные действия в отношении представителя иностранного государства или международной организации, его похищение либо лишение свободы.

В-третьих, субъективная сторона анализируемого состава преступления в качестве обязательного признака включает в себя цель – провокация международных осложнений или войны.

Уголовный кодекс Республики Беларусь. СПб., 2010. С. 164.

В УК РБ закреплена еще одна разновидность террористического акта. Статья 126 регламентирует ответственность за «международный терроризм»1. Данная статья, как и статья 124 УК РБ, имеет ряд конструктивных особенностей, нашедших свое отражение в следующих элементах состава преступления.

Во-первых, в анализируемой норме закреплены принципиально отличные от статьи 124 УК РБ дополнительные объекты уголовно-правовой охраны, в качестве которых выступают общественные отношения, охраняющие: жизнь и здоровье человека; жизнь и здоровье государственных или общественных деятелей иностранного государства; отношения собственности.

Во-вторых, объективная сторона сконструирована по типу состава с альтернативными действиями, включающими в себя ряд общественно опасных деяний, имеющими между собой существенные отличительные признаки, к которым относятся: организация совершения на территории иностранного государства взрыва, поджога или иных действий; совершение на территории иностранного государства взрыва, поджога или иных действий; убийство государственного или общественного деятеля иностранного государства; причинение телесных повреждений государственному или общественному деятелю иностранного государства;

причинение вреда имуществу, принадлежащему государственному или общественному деятелю иностранного государства.

В-третьих, специфично сконструирована и субъективная сторона. Исходя из содержания статьи в анализируемом составе преступления закреплены две самостоятельные и взаимосвязанные цели: уничтожение людей или причинение телесных повреждений, разрушение или повреждение зданий, сооружений, путей и средств сообщения, средств связи или иного имущества; провокация международных осложнений, войны или дестабилизации внутреннего положения иностранного государства.

В рамках главы 27 «Преступления против общественной безопасности»

раздела X «Преступления против общественной безопасности и здоровья населе

<

Там же. С. 165.

ния» закреплена статья 289, схожая со ст. 205 УК РФ, регламентирующая ответственность за терроризм1.

Как самостоятельная разновидность террористического акта рассматривается деяние, закрепленное в статье 359 УК РБ «Террористический акт»2. Эта статья, как и ранее рассмотренные статьи 357 и 361, расположена в главе 32 «Преступления против государства» раздела XIII «Преступления против государства и порядка осуществления власти и управления».

В качестве дополнительного объекта рассматривается жизнь государственного или общественного деятеля Республики Беларусь, что, с нашей точки зрения, и предопределяет место расположения исследуемой нормы.

Особенностью объективной стороны является конструирование данного состава преступления по типу формального (усеченного). Учитывая такой законодательный прием, этот состав преступления охватывает как покушение на жизнь, так и причинение смерти потерпевшему.

В рамках действующего уголовного законодательства Республики Беларусь также криминализировано деяние экстремистской направленности, основанное исключительно на религиозной, национальной или расовой мотивации.

Примером может служить статья 130 УК РБ «Разжигание расовой, национальной или религиозной вражды или розни»3. Данная норма по аналогии со статьями 124 и 126 расположена в главе 17 «Преступления против мира и безопасности человечества».

Завершая рассмотрение уголовного законодательства Республики Беларусь, направленного на противодействие экстремизму, и проводя при этом сравнительно-правовой анализ, следует констатировать, что реализованный законодательный подход является позитивным, хотя и дает некоторые основания для критики.

Наиболее существенным достижением белорусского законодательства, направленного на борьбу с преступлениями экстремистской направленности, с наУголовный кодекс Республики Беларусь. СПб., 2010. С. 241–242.

Там же. С. 284–285.

Уголовный кодекс Республики Беларусь. СПб., 2010. С. 164.

шей точки зрения, является принятие Закона РБ «О противодействии экстремизму».

Внимания заслуживает осознание белорусским законодателем опасности экстремизма в наиболее радикальном его проявлении – терроризме – не только для безопасности государства и общественной безопасности, но и для всего мирового сообщества в целом, о чем свидетельствует наличие четырех самостоятельных составов преступлений, регламентирующих ответственность за террористический акт и расположенных в разных главах и разделах Уголовного кодекса. По нашему мнению, схожий подход должен быть реализован и в российском уголовном законодательстве.

Завершая анализ УК Беларуси, нельзя не затронуть проблему, не лежащую собственно в плоскости правового регулирования Уголовного кодекса Республики, – проблему гармонизации и унификации белорусского и российского уголовных законодательств, как это следует из статьи 18 Договора о создании Союзного государства между Российской Федерацией и Республикой Беларусь1. Вышеуказанное предопределяет возможность использования положительного правового опыта Республики Беларусь в рамках борьбы с преступлениями экстремистской направленности при совершенствовании российского уголовного законодательства, что нами будет отмечено при выработке предложений по модернизации УК России в рамках положений, выносимых на защиту.

Уголовное законодательство Украины2 включает в себя нормы о преступлениях экстремистской направленности, имеющие свои отличительные черты. В анализируемом Кодексе дефиниция «экстремизм» не используется, что указывает на отсутствие конкретных статей, направленных на непосредственную борьбу с рассматриваемым явлением. Однако осознание опасности экстремизма прослеживается. В частности, статья 67 УК Украины, закрепляющая перечень отягчающих обстоятельств, относит к таковым совершение преступления на почве расовой,

–  –  –

национальной или религиозной вражды или розни, при этом законодатель ставит данный признак на третье место в иерархии отягчающих обстоятельств1.

Признаки экстремизма прослеживаются лишь в трех составах преступлений: статьи 109, 110 и 258 УК Украины.

Статья 109 УК Украины предусматривает уголовную ответственность за «действия, направленные на насильственное изменение либо свержение конституционного строя или захват государственной власти»2.

Особенностью объективной стороны рассматриваемого состава преступления является установление уголовной ответственности не только за выполнение конкретных действий, но и за приготовительные действия в форме сговора.

В качестве самостоятельного состава преступления часть 2 статьи 109 УК Украины закрепляет ответственность «за публичные призывы к насильственному изменению либо свержению конституционного строя или захвату государственной власти, а равно за распространение материалов с призывами к совершению таких действий»3.

Принимая во внимание то, что норма, закрепленная в статье 109 УК Украины, содержит признаки преступления экстремистской направленности, полагаем, что пробелом при создании данной статьи стало невключение в нее в качестве конструктивного или квалифицирующего признака экстремистских мотивов.

Следующей является статья 110 УК Украины, устанавливающая ответственность за «посягательство на территориальную целостность и неприкосновенность Украины»4, которая находится в том же разделе, что и статья 109 УК Украины, что определяет идентичность объектов уголовно-правовой охраны.

–  –  –

Статья, непосредственно содержащая в себе признаки экстремизма, регламентирует ответственность за террористический акт. Ответственность за данное деяние закреплена в статье 258 УК Украины1.

Названная статья расположена в разделе IX УК Украины «Преступления против общественной безопасности». Местонахождение рассматриваемой нормы схоже с месторасположением аналогичной нормы в УК России. Вышеизложенное дает нам основание предположить, что непосредственным объектом статьи 255 УК Украины являются общественные отношения, направленные на обеспечение общественной безопасности Украины.

Особенностью конструирования объективной стороны анализируемого состава преступления является закрепление открытого перечня деяний, непосредственно относящихся к террористическому акту. По нашему мнению, данный подход правильный, так как появляются новые способы совершения террористических актов, и расширительное толкование в данном случае создает эффективный инструмент противодействия современному терроризму.

Кроме того, для признания вышеуказанных действий террористическими необходимо установить, что они создали опасность для жизни или здоровья человека, причинения значительного имущественного ущерба или наступления иных тяжких последствий. В этом случае украинский законодатель широко использует оценочные категории, дающие возможность индивидуального подхода к оценке действий террористической направленности.

Еще одним конструктивным признаком статьи 258 УК Украины в рамках характеристики субъективной стороны является цель. В соответствии с частью 1 статьи 258 УК Украины целями террористического акта могут быть: нарушение общественной безопасности; запугивание населения; провокация военного конфликта; провокация международного осложнения; воздействие на принятие решения органами государственной власти или органами местного самоуправления, должностными лицами этих органов, объединениями граждан, юридическими лиУголовный кодекс Украины. ресурс].

[Электронный URL:

http://meget.kiev.ua/kodeks/ugolovniy-kodeks/razdel-1-9 (дата обращения: 18.09.2012).

цами; принуждение к совершению либо к несовершению действий органами государственной власти или органами местного самоуправления, должностными лицами этих органов, объединениями граждан, юридическими лицами; привлечение внимания общественности к определенным политическим, религиозным взглядам.

Вышеуказанные цели определяют широкий спектр угроз террористического акта. В частности, закрепление в рассматриваемой статье таких целей, как «провокация военного конфликта», «провокация международного осложнения», непосредственно указывает на транснациональный характер терроризма.

Необходимо отметить определенную универсальность рассматриваемой статьи. В частности, в части 4 статьи 258 УК Украины криминализированы деяния, связанные с подготовительными действиями к террористическому акту, а именно: создание террористической группы или террористической организации;

руководство террористической группой или террористической организацией; участие в террористической группе или террористической организации; материальное, организационное или иное содействие созданию или деятельности террористической группы или террористической организации.

Еще одна особенность анализируемой статьи – наличие в ней поощрительной нормы. В частности, часть 5 статьи 258 УК Украины закрепляет основания освобождения от уголовной ответственности в случае совершения преступления, закрепленного в части 4 данной статьи, при наличии определенных условий.

К основаниям, положенным в основу построения поощрительной нормы, относятся: добровольное сообщение о преступлениях, предусмотренных в части 4 статьи 258 УК Украины; способствование прекращению существования или деятельности террористической группы или организации; способствование раскрытию преступлений, совершенных в связи с созданием либо деятельностью террористической группы или организации.

Применение рассматриваемой поощрительной нормы предполагает определенные исключения. Во-первых, данная норма не применяется к организаторам и руководителям террористических групп или организаций, что определяет неотвратимость наказания данных соучастников и, по нашему мнению, является эффективным инструментом противодействия терроризму. Во-вторых, в действиях виновных должны отсутствовать составы иных преступлений.

Подводя итог анализу уголовного законодательства Украины, направленного на противодействие экстремизму, можно выделить ряд его специфических особенностей. В качестве достижения можно назвать наличие эффективных инструментов противодействия терроризму. В частности, статья 258 УК Украины регламентирует ответственность не только за непосредственное совершение террористического акта, но и за содействие террористической деятельности, что указывает на унифицированность статьи. Также на законодательном уровне закреплен запрет освобождения от уголовной ответственности организаторов и руководителей террористического акта даже при наличии оснований, закрепленных в примечании к статье 258 УК Украины.

Уголовный кодекс Республики Узбекистан1 включает в себя преступления экстремистской направленности, которые рассредоточены в УК РУ по разным главам в зависимости от значимости объектов уголовно-правовой охраны.

Первый блок антиэкстремистских норм расположен в главе VIII «Преступления против мира и безопасности человечества» раздела второго «Преступления против мира и безопасности» Особенной части УК РУ. Это статья 155, регламентирующая ответственность за терроризм, и статья 156, устанавливающая ответственность за возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды.

В целях пресечения террористической деятельности в Республике был принят Закон «О борьбе с терроризмом», а Законом от 29 августа 2001 года были внесены изменения в статью 155 УК РУ «Терроризм»2.

Особенностью ответственности за терроризм по статье 155 УК РУ является установление в качестве непосредственного объекта общественных отношений, обеспечивающих безопасность мира и человечества.

–  –  –

В диспозиции статьи также четко определен перечень действий, признаваемых террористическими: угроза убийством или применением насилия; захват или удержание собственности; захват или удержание лица в качестве заложника; нападение на служебные помещения представительств иностранных государств или международных организаций, пользующихся международной защитой, на принадлежащие или арендованные ими жилые помещения.

Настоящий перечень является исчерпывающим. Полагаем, что для более эффективной борьбы с международным экстремизмом целесообразно использовать открытый перечень этих деяний с перечислением наиболее опасных и распространенных его форм.

Специфической особенностью построения субъективной стороны данного состава преступления является закрепление в норме двух самостоятельных целей:

понуждение государства, международной организации, физического либо юридического лица совершить или воздержаться от совершения какого-либо действия;

осложнение международных отношений, провокации войны или дестабилизации обстановки в Республике Узбекистан.

В качестве другой разновидности терроризма статья 155 УК РУ рассматривает «покушение на жизнь, причинение телесного повреждения государственному или общественному деятелю или представителю власти…».

Как достижение уголовного законодательства Республики Узбекистан, направленного на противодействие экстремистским преступлениям, следует отметить обязательную реализацию конфискации при назначении наказания за терроризм в рамках статьи 155 анализируемого УК. По нашему мнению, параллельное применение экономических санкций, наряду с лишением свободы, является эффективным инструментом, направленным на подрыв экономических основ экстремизма и наиболее радикального его проявления – терроризма.

Ответственность за проявление религиозного экстремизма также закреплена в главе XVII «Преступления против общественной безопасности» раздела шестого «Преступления против общественной безопасности и общественного порядка» в статьях 2441, 2442 УК РУ. Криминализация данных статей указывает на распространенность и особую опасность религиозного экстремизма в Республике Узбекистан.

Статья 2441 УК РУ, которая была введена в УК 1 мая 1998 года, предусматривает ответственность за «изготовление или распространение материалов, содержащих угрозу общественной безопасности и общественному порядку»1.

Криминализации в рамках данного состава были подвержены изготовление, хранение или распространение материалов, содержащих: идеи религиозного экстремизма, сепаратизма и фундаментализма; призывы к погромам или насильственному выселению граждан; призывы, направленные на создание паники среди населения. Причем изготовление или хранение является преступным только при наличии цели на распространение этих материалов.

Особенностью данного состава является закрепленное в норме дополнительное условие криминализации. Преступный оттенок вышеназванные деяния приобретают в случае применения к лицу ранее административного взыскания за совершение действий, перечисленных в диспозиции анализируемой статьи, что указывает на применение административной преюдиции в рамках действующего Уголовного кодекса Республики Узбекистан.

Особого внимания заслуживает квалифицированный состав, закрепленный в пункте «в» части 3 статьи 2441 УК РУ.

В качестве отягчающего признака рассматривается «использование финансовой или иной материальной помощи, полученной от религиозных организаций, а также от иностранных государств, организаций и граждан».

Достаточно интересный подход в рамках борьбы с преступлениями экстремистской направленности реализован и при создании санкций статьи 2441 УК РУ.

Конфискация имущества как инструмент подрыва экономических основ религиозного экстремизма при совершении преступлений, предусмотренных частями 1 и 2 данной статьи, рассматривается как возможное условие ее назначения.

–  –  –

Безусловным основанием назначения конфискации имущества является совершение преступления, предусмотренного частью 3 анализируемой статьи.

Мы считаем, что такой подход дает возможность более индивидуально подойти к назначению наказания, что, несомненно, повышает эффективность применения статьи 2441 УК РУ.

Проведя сравнительно-правовой анализ российского уголовного законодательства и уголовного законодательства Республики Узбекистан, необходимо отметить, что УК РУ содержит в себе ряд эффективных инструментов, направленных на противодействие экстремизму.

Особое значение при этом имеют уголовно-правовые нормы, закрепленные в статьях 2441 и 2442, содержащие в себе термин «экстремизм», а также устанавливающие ответственность за возможные его проявления. Однако дефиниция «экстремизм» в анализируемом Кодексе отсутствует, что является пробелом уголовного законодательства Республики Узбекистан. По нашему мнению, как достижение уголовного законодательства Республики Узбекистан можно отметить наличие конфискации имущества в качестве основного и дополнительного наказания за совершение преступлений экстремистской направленности, поскольку подрыв экономических основ экстремизма является одним из наиболее эффективных инструментов противодействия изучаемому явлению.

С нашей точки зрения, еще одно достоинство данного законодательства – наличие достаточного количества поощрительных норм, закрепленных в статьях, направленных на борьбу с экстремизмом.

Подход к борьбе с терроризмом, реализованный в уголовном законодательстве Республики Узбекистан, имеет в себе ряд отличительных черт. Так, ответственность за терроризм закреплена исключительно в одной статье Уголовного кодекса, расположенной при этом в главе, регламентирующей ответственность за «преступления против мира и безопасности человечества». Достоинством данной статьи, с нашей точки зрения, является осознание законодателем Республики Узбекистан опасности экстремизма для всего мирового сообщества в целом, что указывает на транснациональный характер изучаемого явления.

В Уголовном кодексе Республики Казахстан борьбе с экстремизмом отведен ряд составов преступлений, также расположенных в разных разделах и главах1.

Первая статья, регламентирующая ответственность за проявление экстремизма, – статья 164 УК Республики Казахстан (УК РК), размещена в главе 4 «Преступления против мира и безопасности человечества» Особенной части. Она устанавливает ответственность за «возбуждение социальной, национальной, родовой, расовой или религиозной вражды»2. Исходя из содержания данной статьи, можно выделить ряд ее специфических особенностей.

Конструктивным признаком, положенным в основу криминализации данного состава, служит способ. Преступным в соответствии с диспозицией статьи 164 УК РК деяние будет только в том случае, если оно совершено публично или с использованием средств массовой информации.

В отличие от вышерассмотренных зарубежных уголовных законодательств, УК РК в качестве самостоятельной выделяет родовую вражду, что, на наш взгляд, является излишним, поскольку она является составной частью национальной или расовой вражды.

Кроме закрепленного на законодательном уровне способа, диспозиция рассматриваемой статьи включает в себя три самостоятельных альтернативных деяния, направленных на осуществление противостояния, основанного на социальной, национальной, родовой, расовой или религиозной мотивации, содержащей в себе признаки экстремизма: возбуждение; оскорбление; пропаганда.

Исходя из содержания закрепленных в диспозиции действий, мы видим, что на законодательном уровне предпринята попытка отнесения к преступным не только оконченных деяний, таких как «оскорбление», но и возможных подготови

–  –  –

тельных действий, что предполагает оконченность уже на стадии приготовления к преступлению.

Еще одной особенностью анализируемой статьи является наличие такого наказания, как лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. С нашей точки зрения, причиной включения данного наказания в санкцию статьи 164 УК РК стало возможное наличие специального субъекта при совершении этого преступления.

Самостоятельной статьей 170 УК РК установлена ответственность за «призыв к насильственному свержению или изменению конституционного строя либо насильственному нарушению единства территории Республики Казахстан»1. Анализируя ее, хотелось бы отметить несоответствие названия нормы и диспозиции.

В частности, название статьи, как уже было отмечено выше, включает в себя три криминальных призыва к насильственному свержению конституционного строя;

насильственному изменению конституционного строя; насильственному нарушению единства территории Республики Казахстан.

Диспозиция же, кроме вышеназванных, упоминает ряд дополнительных деяний, к которым относятся публичные призывы к насильственному захвату власти; насильственному удержанию власти; подрыву безопасности государства.

По нашему мнению, вышеуказанная несогласованность стала причиной несовершенной юридической техники, используемой при создании нормы. Полагаем, что в данном случае было бы целесообразно использовать какое-либо унифицированное название, например, «Призывы к посягательству на безопасность Республики Казахстан».

Анализ названной статьи указывает на то, что в основу криминализации положена цель, содержащая в себе исключительно политическую мотивацию, что и дает нам основание отнести данное деяние к экстремистским.

Кроме совершения вышеуказанных деяний, часть 1 статьи 170 УК РК в качестве самостоятельного состава преступления рассматривает распространение Уголовный кодекс Республики Казахстан. ресурс].

[Электронный URL:

http://online.zakon.kz/Document/?doc_id= 1008032& sublink=1640000 (дата обращения:

28.06.2012).

материалов, содержащих в себе призывы к совершению закрепленных в диспозиции действий.

Особенностью анализируемой статьи, в отличие от статей 168 и 169 УК РК, является наличие квалифицированного состава преступления, включающего в себя следующие отягчающие признаки: использование средств массовой информации; совершение преступления организованной группой; совершение преступления лицом, ранее судимым по настоящей статье.

По нашему мнению, их закрепление дает возможность дифференцированно подойти к назначению наказания и выработке мер, направленных на противодействие экстремизму. При этом особого внимания заслуживает признак, устанавливающий более суровую ответственность за совершение преступления лицом, ранее судимым по настоящей статье. Мы считаем, что данный подход заслуживает внимания, является достоинством рассматриваемого уголовного законодательства, направленного на противодействие экстремизму, и может быть использован в российском уголовном законодательстве. Наличие это признака указывает на проявление экстремизма, основанного на политических мотивах, выраженного в форме непримиримости и несогласия виновного с существующим в Республике Казахстан конституционным строем и государственным устройством.

Еще одной статьей, содержащей в себе наиболее радикальные проявления экстремизма, является статья 233 УК РК, устанавливающая ответственность за «терроризм»1.

Анализ статьи 233 УК РК подтверждает ее сходство со статьей 205 УК России в первоначальной ее редакции и указывает на общепринятый подход борьбы с терроризмом в рамках Союза Независимых Государств и принятого Модельного уголовного кодекса странами – участницами СНГ.

Уголовный кодекс Республики Таджикистан2, как и рассмотренные выше зарубежные уголовные законодательства, содержит в себе ряд уголовно-правовых Уголовный кодекс Республики Казахстан. ресурс].

[Электронный URL:

обращения:

http://online.zakon.kz/Document/?doc_id=1008032& sublink=2330000 (дата 28.06.2012).

Уголовный кодекс Республики Таджикистан. [Электронный ресурс]. URL:

норм, устанавливающих запрет на совершение преступлений экстремистской направленности.

Первая группа преступлений экстремистской направленности расположена в разделе XIII «Преступления против государственной власти», главе 29 «Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства».

С нашей точки зрения, к преступлениям экстремистской направленности непосредственно относятся два состава преступления. Первый состав закреплен в статье 306 УК РТ и регламентирует ответственность за «насильственный захват власти или насильственное удержание власти»1. Данная норма буквально дублирует ранее рассмотренную статью 168 УК Республики Казахстан, что предопределяет нецелесообразность повторного анализа. Однако в статье 306 УК РТ содержится одна отличительная черта, нашедшая свое закрепление в санкции. В частности, кроме лишения свободы, санкция статьи 306 УК РТ включает в себя еще два самостоятельных вида наказания, таких как конфискация имущества и смертная казнь. При этом конфискация имущества применяется во всех случаях совместно с лишением свободы. При назначении смертной казни конфискация не применяется.

Второй состав преступления, содержащий в себе признаки экстремизма, закреплен в статье 307 УК РТ, устанавливающей ответственность за «публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя Республики Таджикистан»2.

Основной состав преступления включает в себя ряд альтернативных действий, в основу криминализации которых положен способ совершения преступления – «публичные призывы». Причем призывы должны направлять на совершение насильственных действий.

К преступным относятся публичные призывы к насильственному захвату государственной власти; насильственному удержанию конституционного строя;

–  –  –

насильственному изменению конституционного строя; насильственному нарушению территориальной целостности Республики.

Признаки, закрепленные в ней, носят исключительно оценочный характер, так как в законе не нашли своего отражения критерии публичности и насильственного характера, что, с нашей точки зрения, является пробелом указанной статьи.

Однако статья 307 УК РТ имеет и достоинства. Санкция части 1 рассматриваемой статьи, кроме лишения свободы, предусматривает и конфискацию имущества. В отличие от статьи 306 УК РТ, конфискация в рамках части 1 статьи 307 УК РТ относится к дополнительному виду наказания. По нашему мнению, перевод конфискации в разряд дополнительного вида наказания дает возможность более дифференцированно подойти к назначению наказания не только с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, но и индивидуальных характеристик виновного.

Вторая группа преступлений экстремистской направленности расположена в разделе VIII «Преступления против общественной безопасности и здоровья населения», главе 21 «Преступления против общественной безопасности».

В рамках данной главы можно выделить два состава преступления, непосредственно содержащих в себе признаки экстремизма.

Статья 179 УК РТ устанавливает ответственность за «терроризм»1. Она имеет ряд специфических особенностей, в большей степени нашедших свое отражение в квалифицированных либо особо квалифицированных составах.

Основной состав этого преступления включает в себя ряд конструктивных признаков. Кроме общепринятых в зарубежных законодательствах, а также в статье 205 УК России таких преступных деяний, как взрыв или поджог либо иных действий, в качестве самостоятельной разновидности в объективной стороне, закрепленной в части 1 статьи 179 УК РТ, выделена стрельба из огнестрельного оружия. По нашему мнению, выделение данного вида деяния в качестве самостоятельного вряда ли является оправданным, так как, во-первых, это выходит за рамки общепринятых наиболее распространенных и общественно опасных спосоТам же.

бов совершения актов терроризма и, во-вторых, может охватываться закрепленными в Кодексе иными действиями.

С нашей точки зрения, невключение в структуру основного состава такой формы, как «воздействие на принятие решения международными организациями», является пробелом УК РТ.

Особенностью квалифицированного состава, закрепленного в части 2 статьи 179 УК РТ, выступает рассмотрение повторности как отягчающего признака, а также включение конфискации в разряд обязательного наказания наряду с лишением свободы, что и отличает санкцию части 2 от санкции части 1 статьи 179 УК РТ.

Самостоятельная разновидность терроризма установлена частью 3 статьи 179 УК РТ. В соответствии с данной частью терроризмом признается посягательство на государственного или общественного деятеля или представителя власти, по мотивам мести за выполняемую им государственную или общественную деятельность1.

Мы считаем, что рассмотрение такого деяния в качестве терроризма является ошибочным, так как цели и мотивация данного преступления, указанные в части 3 статьи 179 УК РТ, четко указывают на иной спектр общественных отношений, нарушаемых в результате совершения этого преступления.

Полагаем, что данный состав преступления должен быть закреплен в качестве самостоятельной статьи, расположенной в разделе XIII «Преступления против государственной власти» УК РТ.

Рассматриваемая статья также содержит в себе и поощрительную норму, находящуюся в примечании и предусматривающую специальные случаи освобождения от уголовной ответственности.

Статья 189 УК РТ устанавливает ответственность за «возбуждение национальной, расовой, местнической или религиозной вражды. Полагаем, деяние, закрепленное в этой статье, в большей степени посягает на основы конституционного строя и безопасность государства, чем на общественную безопасность. Об Там же.

этом могут свидетельствовать не только мотивация и цели данного преступления, но и опыт законодательного конструирования аналогичных составов преступлений в зарубежных законодательствах, а также в России.

Например, статья 282 УК России, регламентирующая ответственность за «возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства», расположена в главе 29 «Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства» раздела X «Преступления против государственной власти».

Криминообразующими признаками статьи 189 УК РТ являются мотивация (религиозная, национальная, расовая или местническая принадлежность) и способы совершения преступления (публично, с использованием средств массовой информации).

Норма содержит квалифицированный и особо квалифицированный составы.

Особого внимания заслуживает признак, содержащийся в пункте «в» части 3 данной статьи, предусматривающий ответственность за совершение деяния, если оно «повлекло насильственное выдворение гражданина с постоянного места жительства».

Такой подход не встречается в законодательствах других государств.

Еще одной особенностью статьи 189 УК РТ (в отличие от других видов преступлений экстремистской направленности, содержащихся в УК РТ и рассмотренных нами в данной работе) можно назвать отсутствие в санкции статьи конфискации имущества как обязательного либо дополнительного наказания. С нашей точки зрения, это является недостатком статьи 189 УК РТ, так как противодействие экстремизму должно строиться на основании ограничительно-экономических санкций.

Уголовный кодекс Грузии также содержит в себе ряд составов преступлений экстремистской направленности, которые и будут проанализированы в рамках проводимого нами диссертационного исследования с учетом их концептуальных особенностей.

Первой такой особенностью грузинского уголовного законодательства, регламентирующего ответственность за преступления экстремистской направленности, является систематизация составов преступлений, содержащих в себе признаки экстремизма, исключительно в одном разделе Уголовного кодекса – разделе 11 «Преступления против государства». Этот раздел состоит из двух глав, содержащих нормы, регламентирующие ответственность за эти деяния.

Глава XXXVII «Преступления против основ конституционного строя и безопасности Грузии» включает в себя следующие нормы.

Статья 309 УК Грузии устанавливает ответственность за «заключение антиконституционных договоров или ведение антиконституционных переговоров»1.

Данная статья предусматривает два самостоятельных состава преступления.

Часть 1 устанавливает ответственность за «ведение с иностранным государством, иностранной организацией или их представителем антиконституционных переговоров в целях ограничения суверенитета или причинения иного вреда государственной независимости Грузии»2.

Конструктивной особенностью анализируемого состава преступления является специально закрепленная в законе цель совершения преступления – «ограничение суверенитета или причинение иного вреда государственной независимости Грузии». Фиксирование данной цели еще раз указывает на спектр общественных отношений, выступающих в качестве непосредственного объекта.

Часть 2 статьи 309 УК Грузии устанавливает ответственность за «заключение от имени Грузии с иностранным государством или иностранной организацией антиконституционных договоров, ограничивающих государственную независимость Грузии, ее суверенитет или создающих угрозу мирному сосуществованию Грузии с другими государствами, а равно предоставление другим лицам полномочий на заключение подобных договоров»3.

В отличие от части 1 анализируемой статьи, часть 2 предусматривает ответственность за непосредственное заключение вышеуказанных договоров. Кроме этого, часть 2 статьи 309 УК Грузии включает в себя еще одно преступное аль

<

Уголовный кодекс Грузии. СПб., 2002. С. 324–325.

Там же. С. 324–325.

Там же.

тернативное действие, выражающееся в «предоставлении другим лицам полномочий на заключение подобных договоров».

С нашей точки зрения, заключение антиконституционных договоров и предоставление полномочий на заключение подобных договоров обладают принципиально различной степенью общественной опасности, что свидетельствует о нецелесообразности размещения этих деяний в одной части. Мы считаем, что такую разновидность преступного поведения, как «предоставление другим лицам полномочий на заключение подобных договоров», целесообразно было бы поместить в части 1 статьи 309 УК Грузии как еще одну альтернативную разновидность преступного поведения.

Особенностью анализируемой статьи обладает и санкция. Кроме лишения свободы, она в качестве обязательного наказания предусматривает лишение права занимать должности или заниматься определенной деятельностью, что указывает на наличие специального субъекта, признаки которого в данной статье не определены. Это обстоятельство, по нашему мнению, может породить проблемы при определении круга возможных субъектов данного деяния.

Статья 317 УК Грузии устанавливает уголовную ответственность за «призывы к насильственному изменению конституционного строя или свержению государственной власти Грузии»1.

Новшеством данной статьи является криминализация, наряду с вышеуказанными деяниями, призывов к вооружению в целях, указанных в статье 317 УК Грузии. Рассмотрение такого поведения в качестве преступного, с нашей точки зрения, можно отметить как достижение грузинского уголовного законодательства, направленного на противодействие экстремизму. Вышеуказанный подход не встречался нам при анализе источников уголовного права других государств.

По нашему мнению, факт призывов к вооружению в целях насильственного изменения конституционного строя или свержения государственной власти Грузии характеризуется большим уровнем общественной опасности, чем непосредственно сами призывы к совершению вышеуказанных действий, поэтому помещеУголовный кодекс Грузии. СПб., 2002. С. 330–331.

ние этих деяний в одну часть нецелесообразно. Тем более, что статья 317 УК Грузии не содержит квалифицированных либо особо квалифицированных составов, что, с нашей точки зрения, является еще одним ее недостатком, устранение которого возможно путем выделения квалифицированного состава преступления, в качестве него целесообразно рассматривать «призывы к вооружению в тех же целях», и помещения его в часть 2 статьи 317 УК Грузии.

Еще одним достижением в рамках борьбы с преступлениями экстремистской направленности является статья 322 УК Грузии, регламентирующая «деятельное раскаяние в совершении преступления против государства»1, которая содержит поощрительную норму, устанавливающую основания освобождения от уголовной ответственности при совершении в том числе преступлений экстремистской направленности, расположенных и в главе XXXVII УК Грузии. Также данная статья может быть применена при совершении преступлений, предусмотренных статьями 309 и 315 УК Грузии.

Статья 322 УК Грузии характеризуется определенными концептуальными особенностями. Кроме общепринятых условий, дающих основания к применению данной нормы, к которым относятся своевременность и добровольность сообщения о преступлении, в указанную статью включено еще одно обязательное основание, отличающее данную статью от схожих норм, применяемых в других зарубежных национальных уголовных законодательства, в том числе и в России.

Третьим обязательным условием выступает обязательное предотвращение предполагаемого вреда для интересов Грузии.

Соблюдение всех трех оснований, указанных в статье 322 УК Грузии, является основанием освобождения от уголовной ответственности за совершение деяний, перечень которых содержится в этой статье. Однако третье условие, налагающее обязанность предотвратить предполагаемый вред для интересов Грузии, практически невыполнимо. Совершение уже оконченного преступления, непосредственно посягающего на безопасность государства, предполагает непосредственное причинение вреда охраняемым уголовным законом общественным отноУголовный кодекс Грузии. СПб., 2002. С. 334.

шениям, что придает этому признаку исключительно оценочную характеристику и порождает проблемы при применении статьи 322 УК Грузии, что и указывает на его несостоятельность. Однако выработка поощрительной нормы, нашедшей свое закрепление в самостоятельной статье УК Грузии и распространяющейся на ряд составов преступлений, расположенных в одной главе Уголовного кодекса, является отличительной особенностью уголовного законодательства Грузии, направленного на противодействие экстремизму.

Важным новшеством стало выделение отдельной главы о терроризме. Общеизвестно, что терроризм – самая опасная и радикальная форма национальнополитического экстремизма1.

В главе XXXVIII «Терроризм» УК Грузии сконцентрированы все деяния, как непосредственно связанные с терроризмом, так и способствующие его совершению. Рассматриваемая глава содержит девять составов преступлений террористической направленности и включает в себя две разновидности террористического акта.

Соответствующий состав преступления (ст. 323 УК Грузии) не имеет никаких концептуальных особенностей и полностью дублирует ранее рассмотренные аналогичные статьи государств, входящих в группу бывших республик СССР.

Вторая разновидность террористического акта установлена статьей 324 УК Грузии, которая регламентирует ответственность за «технологический терроризм»2.

Закрепление технологического терроризма в качестве самостоятельной разновидности в отдельной статье УК Грузии, безусловно, указывает на более высокий уровень общественной опасности такого вида терроризма в отличие от классически принятого и закрепленного в статье 323 УК Грузии в связи с посягательством не только на безопасность государства, но и на иные значимые общественные отношения, также включенные в диспозиции статьи. С нашей точки зрения, данный законодательный подход, реализованный в виде создания самостоятельСм.: Новое уголовное законодательство стран СНГ и Балтии. М., 2002. С. 120.

Уголовный кодекс Грузии. СПб., 2002. С. 336.

ной нормы, заслуживает внимания и является достижением грузинского уголовного законодательства в рамках борьбы с наиболее радикальным проявлением экстремизма – терроризмом. Анализ других зарубежных уголовных законодательств, российского Уголовного кодекса указывает на то, что некоторые разновидности технологического терроризма также были учтены при создании норм, регламентирующих ответственность за террористический акт, в частности, путем включения этих разновидностей в квалифицированные или особо квалифицированные составы преступления.

В рамках анализируемой главы статьей 325 УК Грузии установлена ответственность за «нападение на политическое должностное лицо Грузии», а статьей 326 – за «нападение на лиц или учреждения, пользующиеся международной защитой»1.

С нашей точки зрения, помещение вышеуказанных статей в главу XXXVIII «Терроризм» является спорным. Рассматриваем предпринятый подход как необоснованный, поскольку нарушаемые в процессе совершения этих преступлений общественные отношения находятся в иной плоскости правового регулирования. По нашему мнению, было бы целесообразным перемещение данных статей в главы XL «Преступления против порядка управления» и XLVII «Преступления против мира, безопасности человечества и международного гуманитарного права» с учетом специфики общественных отношений, взятых под охрану данными статьями.

В целом же, подводя итог сравнительно-правовому исследованию преступлений экстремистской направленности по УК Грузии, хотелось бы отметить, что реализованный подход в рамках систематизации указанных преступлений является достижением грузинского уголовного законодательства по борьбе с экстремизмом, который может быть частично реализован и в российском уголовном законодательстве.

Уголовный кодекс Грузии. СПб., 2002. С. 336–337.

Уголовный кодекс Азербайджанской Республики1 имеет сходство с тождественными антиэкстремистскими нормами, закрепленными в действующем уголовном законодательстве России.

Так, в группу преступлений против общественной безопасности входят двадцать видов преступлений (ст. 214–233). В главе 25 располагаются нормы о преступлениях, которые причиняют вред широкому кругу общественных отношений:

личности, собственности, общественному спокойствию, деятельности предприятий, учреждений и иным, образующим в совокупности качественно новый объект – общественную безопасность2.

Преступления, содержащие в себе признаки экстремизма, располагаются в ряде разделов и глав Особенной части УК Азербайджанской Республики (УК АР).

Статья 214 УК АР, расположенная в главе 25 «Преступления против общественной безопасности» раздела X «Преступления против общественной безопасности и общественного порядка», устанавливает ответственность за «терроризм»3.

Она в полном объеме дублирует статью 205 УК России, что и определяет нецелесообразность ее детального анализа.

Основная масса преступлений экстремистской направленности, криминализированных в рамках УК АР, расположена в главе 31 «Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства» раздела XI «Преступления против государственной власти», что указывает на преемственность российского уголовного законодательства. В частности, ответственность за «посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля» регламентирована статьей 277 УК АР4. Данная норма буквально дублирует статью 277 УК России с одноименным названием. Однако в анализируемой статье присутствуют некоторые отличительные черты: во-первых, данный

Уголовный кодекс Азербайджанской Республики. [Электронный ресурс]. URL:

http://ugolovnykodeks.ru/2011/11/ugolovnyj-kodeks-azer-bajdzhanskoj-respubliki (дата обращения 07.09.2012).

См.: Новое уголовное законодательство стран СНГ и Балтии. М., 2002. С. 54.

Уголовный кодекс Азербайджанской Республики. [Электронный ресурс]. URL:

http://ugolovnykodeks.ru/2011/11/ugolovnyj-kodeks-azerbajdzhanskoj-respubliki/100 (дата обращения 07.09.2012).

Там же.

вид преступного поведения признается разновидностью террористического акта;

во-вторых, потерпевшим по этой статье может выступать не только государственный или общественный деятель, но и представитель иностранного государства.

Признание вышеуказанного деяния разновидностью террористического акта указывает на осознанность угрозы терроризма не только для общественной безопасности страны, как это признано в российском уголовном законодательстве, но и для безопасности конституционного строя. Мы рассматриваем данный подход с положительной точки зрения, так как в зависимости от мотивов и целей террористической деятельности наравне с общественной безопасностью может страдать и безопасность конституционного строя.

Рассмотрение представителя иностранного государства в качестве возможного потерпевшего в рамках статьи 277 УК АР, с нашей точки зрения, является дискуссионным, поскольку посягательство на него не создает непосредственной угрозы для конституционного строя государства. В этом случае целесообразно криминализировать самостоятельный состав преступления, предусматривающий ответственность за посягательство на представителя иностранного государства, и, исходя из специфики непосредственного объекта, в качестве которого может выступать международная безопасность, разместить вышеуказанную норму в уже существующем разделе VII «Преступления против мира и безопасности человечества» УК АР.

Следующей статьей, содержащей в себе признаки экстремизма, является статья 278 УК АР, которая устанавливает ответственность за «насильственный захват или насильственное удержание власти»1. Она полностью дублирует статью 278 УК России, за исключением наличия в ней поощрительной нормы, закрепленной в примечании к статье2.

Уголовный кодекс Азербайджанской Республики. [Электронный ресурс]. URL:

http://ugolovnykodeks.ru/2011/11/ugolovnyj-kodeks-azerbajdzhanskoj-respubliki/129 (дата обращения 07.09.2012).

Там же.

С нашей точки зрения, актуальность данного примечания может выражаться в следующем: во-первых, применение такой поощрительной нормы возможно даже в случае совершения уже оконченного преступления; во-вторых, кроме добровольности и своевременности, действия виновного не должны причинить существенный вред интересам Азербайджанской Республики.

Наличие вышеуказанного дополнительного условия создает сложности при оценке действий виновного, так как оно носит исключительно оценочный характер и зачастую не осознается самим виновным.

С нашей точки зрения, достижением азербайджанского уголовного законодательства, направленного на противодействие экстремизму, является осознанность угрозы его для мира и безопасности человечества. В частности, раздел VII УК АР «Преступления против мира и безопасности человечества» включает в себя нормы, непосредственно содержащие признаки экстремизма, основанного на политической, расовой, национальной, этнической, культурной и религиозной мотивации.

Так, статья 109 УК АР устанавливает ответственность за «преследование»1.

Конструктивная особенность данного состава преступления – наличие в нем ряда криминообразующих признаков.

Первый – экстремистская мотивация, основанная на политической, расовой, национальной, этнической, культурной и религиозной дискриминации. Кроме этого, к преступной мотивации в рамках статьи 109 УК АР также относится половая принадлежность и другие запрещенные нормами международного права мотивы. По нашему мнению, закрепление открытого перечня преступных мотивов, запрещенных в рамках международного права, является достижением анализируемого законодательства, направленного на противодействие транснациональному экстремизму. При этом на законодательном уровне закреплен перечень общественных отношений, ставящихся под угрозу в результате реализации вышеУголовный кодекс Азербайджанской республики [Электронный ресурс].

URL:

http://ugolovnykodeks.ru/2011/11/ugolovnyj-kodeks-azerbajdzhanskoj-respubliki/52/ (дата обращения 07.09.2012).

указанных криминальных мотивов, в качестве которых рассматриваются общественные отношения, обеспечивающие основные права людей.

Вторым критерием анализируемой статьи является наличие в действиях виновного признаков иного состава преступления против безопасности человечества и предполагает наличие обязательной связи с иным составом преступления, закрепленного в разделе VII УК АР «Преступления против мира и безопасности человечества».

Мы полагаем, что это условие свидетельствует об осознанности повышенной общественной опасности преступлений против мира и безопасности человечества, основанных на экстремистских мотивах, и предполагает обязательное корреспондирование анализируемой нормы с иным деянием. Эти обстоятельства дают возможность назначить наказание, соответствующее характеру и степени общественной опасности совершенного деяния, путем полного или частичного сложения наказаний, предусмотренных в статье 109 УК АР и ином составе преступления, расположенном в разделе VII УК АР «Преступления против мира и безопасности человечества».

Признаки экстремистских проявлений также закреплены в статье 111 «Расовая дискриминация (апартеид)» УК АР.1 В соответствии с данной статьей преступными являются деяния, криминообразующим критерием которых служит цель совершения преступления. В качестве таковой выступают организация и обеспечение превосходства одной расовой группы для угнетения другой.

Особенностью этого состава преступления является предпринятая на законодательном уровне попытка очертить круг деяний, определяющихся как расовая дискриминация. В указанный перечень включены преступления, непосредственно посягающие на жизнь, здоровье и свободу человека, а также на национальную безопасность Республики. Учитывая возможное наличие большого количества дополнительных объектов, в качестве которых выступают наиболее значимые общественные отношения, признанные таковыми во всем мировом соУголовный кодекс Азербайджанской республики [Электронный ресурс].

URL:

http://ugolovnykodeks.ru/2011/11/ugolovnyj-kodeks-azerbajdzhanskoj-respubliki/53/ (дата обращения 07.09.2012).

обществе, санкция рассматриваемой статьи, кроме лишения свободы, предусматривает и пожизненное лишение свободы.

С нашей точки зрения, наличие комплексного подхода, направленного на охрану разнородных общественных отношений через призму целей совершения преступления, – особенность уголовного законодательства Азербайджанской Республики, которая заслуживает внимания.

Подводя итог проведенному сравнительно-правовому анализу уголовного законодательства Азербайджанской Республики, направленного на борьбу с экстремистскими преступлениями, хотелось бы отметить его однотипность с российским. Однако в то же время УК АР содержит в себе ряд собственных концептуальных идей. В качестве достижений азербайджанского уголовного законодательства можно отметить наличие поощрительных норм в рамках рассматриваемой группы преступлений, а также осознанность угрозы экстремизма для всего мирового сообщества в целом.

Исламская система права – система, включающая в себя право государств, выбравших исламский религиозный путь развития общества.

В нашем диссертационном исследовании рассматривается Закон Ирана об исламских уголовных наказаниях 1991 года как пример мусульманской системы права.

Уголовное законодательство Ирана. Источником уголовного права Ирана является Закон Ирана об исламских уголовных наказаниях 1991 года1. В рассматриваемом Законе существует ряд деяний, содержащих в себе признаки экстремизма.

Иранское законодательство, направленное на противодействие экстремистским преступлениям, включает в себя как запретительные, так и поощрительные нормы, регулирующие борьбу с экстремизмом.

Признаки преступлений экстремистской направленности содержатся в статье 186 Закона, устанавливающей ответственность лица за посягательства на исЗакон об исламских уголовных наказаниях Исламской Республики Иран / науч. ред. А.И. Ахани; пер. с перс. М.С. Пелевина, предисл. Ю.Н. Волкова. СПб., 2008.

ламскую власть с применением оружия и в целях устрашения населения, нарушения общественной свободы и безопасности. При этом признаются преступными не только непосредственное участие в такой противоправной деятельности, но и оказание содействия в форме подготовки оружия и взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также предоставления необходимой финансовой помощи.

Весьма интересен подход иранского законодателя к проблеме формирования поощрительных норм при совершении преступлений экстремистской направленности. Так, в соответствии с примечанием к статье 183 Закона преступления, указанные в статье 186, не являются противоправными в случае, если виновный не достиг поставленной цели или не имел желания причинить вред массового характера.

В предлагаемой дефиниции мы видим наличие трех оснований, положенных в основу построения поощрительной нормы. Одно из этих условий, с нашей точки зрения, ошибочно рассматривается как основание освобождения от уголовной ответственности. Это – недостижение поставленной цели. Мы считаем, что недостижение цели может рассматриваться только как неоконченное преступление и явиться основанием более мягкого наказания, чем за оконченный состав, но не как основание полного освобождения от уголовной ответственности.

Самостоятельной нормой анализируемого Закона в статье 500 установлена ответственность за пропагандистскую деятельность против государственного строя, тем самым охране государственной безопасности придан особый приоритет.

Статья 511 Закона также закрепляет следующие признаки терроризма: размещение взрывных устройств в самолетах, кораблях и иных видах общественного транспорта; публичное заявление о готовности привести в действие взрывное устройство в указанных видах транспорта. Вышеназванные признаки дополняются и соответствующей целью – нарушение безопасности страны и устрашение населения.

Особенностями данного состава преступления являются отсутствие правовой регламентации за возможные последствия, наступившие в результате реализации вышеуказанных намерений, а также исключительная мягкость санкции – тюремное заключение на срок от шести месяцев до двух лет.

Специфика иранского законодательства, в рамках противодействия преступлениям экстремистской направленности, состоит в частичной их легализации в связи с высоким уровнем религиозности общества и государства, а также в излишней мягкости наказаний за ряд преступлений экстремистской направленности.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |
Похожие работы:

«УТВЕРЖДЕН приказом управления культуры от 01.03.2016 № 02-04/21 АДМИНИСТРАТИВНЫЙ РЕГЛАМЕНТ по предоставлению муниципальной услуги в электронном виде "Предоставление доступа к справочно-поисковому аппарату библиотеки, базам данных"1. Общие положения 1.1. Предмет регу...»

«Брендон Берчард Манифест мотиваций. Девять деклараций о праве на личную силу Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=12628870 Манифест мотиваций. Девять деклараций о праве на личную силу: Эксмо; Москва; 2015 ISBN 978-5-69...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) (11) (13) RU 2 576 867 C1 (51) МПК A01B 79/02 (2006.01) A01G 1/00 (2006.01) A01C 21/00 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ На основании пункта 1 статьи 1366 части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации патентообладатель обязуется заклю...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ОРЕНБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Методические рекомендации для самостоятельной работы обучающихся по дисциплине Б3.В.ДВ.7.2 Испол...»

«АДМИНИСТРАЦИЯ ГОРОДА СМОЛЕНСКА ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 8 июля 2008 г. N 956-адм ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПОЛОЖЕНИЯ О ПРЕДОСТАВЛЕНИИ ИЗ БЮДЖЕТА ГОРОДА СМОЛЕНСКА СУБСИДИЙ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦАМ (ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ ГОСУДАРСТВЕННЫХ (МУНИЦИПАЛЬНЫХ) УЧРЕЖДЕНИЙ) В ЦЕЛЯХ ВОЗМЕЩЕНИЯ ЧАСТИ ЗАТРАТ НА УПЛАТУ ПРОЦЕНТОВ...»

«Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет IV Заочная олимпиада-2009 Филологический факультет Литература 11 класс 1. Как известно, литературная реминисценция – это содержащееся в тексте явное или "спрятанно...»

«Рождественская Мария Кирилловна Международно-правовое регулирование ограничения ответственности классификационных обществ Специальность: 12.00.10 – международное право; европейское право Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный ру...»

«ПОРЯДОК обращения правопреемников по закону с заявлением о выплате (об отказе от получения) средств пенсионных накоплений, учтённых на пенсионном счёте накопительной пенсии умершего застрахованного лица 1. Вы можете обратиться в фонд с заявлением в...»

«Контрольно-кассовая машина "ШТРИХ-МИНИ-ФР-К" Версия 01 Инструкция по эксплуатации ПРАВО ТИРАЖИРОВАНИЯ ПРОГРАММНЫХ СРЕДСТВ И ДОКУМЕНТАЦИИ ПРИНАДЛЕЖИТ НТЦ "ШТРИХ-М" Версия документации: 1.0 Номер сборки: 23 Дата сборки: 13.04.2005 ККМ "ШТРИХ-М...»

«УДК 334.73.021 Колоколова Елена Олеговна Kolokolova Elena Olegovna старший преподаватель кафедры senior teacher of the chair of гражданско-правовых дисциплин civil and of legal disciplines, Саранского кооперативного института (филиала) Saransk Cooperative Institute (affiliate) Автономной Неком...»

«ОБЗОР ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА Налоговое и юридическое консультирование Выпуск № 6 Обзор документов, опубликованных за период с 15 по 19 февраля 2015 года В этом выпуске: ОСНОВЫ ГОСУ...»

«Г. В. Цветкова Мы ждем ребенка. Книга для будущих родителей Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=179628 Мы ждем ребенка: У-Фактория; Екатеринбург; 2008 ISBN 978-5-9757-0375-0 Аннотация Книга для тех, кто планирует рождение ребе...»

«2016 ВЕСТНИК САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Сер. 14 Вып. 3 ПУБЛИЧНОЕ И ЧАСТНОЕ ПРАВО КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО, УГОЛОВНОЕ ПРАВО УДК 343.213.7:342(712+714) М. В. Арзамасцев ДОПУСТИМОСТЬ ЛИШЕНИЯ ГРАЖДАНСТВА И ЭКСТРАДИЦИИ...»

«норма закона, хотя, конечно же, de jure уголовный закон сохраняет высшую юридическую силу. Такую ситуацию не следует драматизировать, поскольку в конечном итоге нужно понимать, что у суда и законодателя одни цели в сфере уголовной политики, а единообразная практика при...»

«,,,  Использованные обозначения и представление материалов в настоящем информационном продукте не подразумевают выражения какого-либо мнения со стороны Продовольственной и сельскохозяйственной организации Объединенных Наций (ФАО) относительно правового статуса или уровня развития той или иной страны, территории, го...»

«Ренат Гарифзянов Ренат Гарифзянов ОТКРОВЕНИЯ АНГЕЛОВ-ХРАНИТЕЛЕЙ ПУТЕШЕСТВИЕ ПО ИНДИИ Издательство АСТ Москва УДК 21 ББК 86 Г20 Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещ...»

«Оглавление Борисова Е.О. Лексика со значением медленного движения в русских говорах: мотивационный аспект Галактионов А.П. Сложные слова с компонентами-англицизмами в современном русском языке Жда...»

«Федеральный закон от 24 июня 1999 г. N 120-ФЗ Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних С изменениями и дополнениями от: 13 января 2001 г., 7 июля 2003 г., 29 июня, 22 августа, 1, 29 дека...»

«Агафья Тихоновна Звонарева Антикризисная кухня. Дешево и вкусно Серия "Советы бабушки Агафьи" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=2376425 Антикризисная кухня. Дешево и вкусно: Центрполиграф; М.:; 2009 ISBN 978-5-9524-4256-6 Аннотация Агафья...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ) АКАДЕМИИ ГЕНЕРАЛЬНОЙ ПРОКУРАТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА, КВАЛИФИКАЦИЯ И ПРОГРАММЫ РАССЛЕДОВАНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, ХАРАКТЕРИЗУЕМЫХ КАК КОРПОРАТИВНЫЙ (РЕЙДЕРСКИЙ) ЗАХВАТ Учебное пособие Санкт-Петербург ...»

«Х.-М. Хашаев Законы вольных обществ Дагестана XVII–XIX вв. Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8683945 Законы вольных обществ XVII-XIX в...»

«Ваш " ",, 13 / 2012 PublicPost: – Маркетинг без границ Global Reference Solution (GRS) – глобальный корпоративный справочник, позволяющий вести экспресс-анализ рыночного окружения, поиск партнеров и клиентов, выверку адресо...»

«Лада Куровская Родолад. Мир славянской женщины Серия "Тайные знания славян" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11282085 Родолад. Мир с...»

«ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ УДК 316.6:340.1:37 Калинина Елена Владимировна Kalinina Elena Vladimirovna кандидат юридических наук, PhD in Law, доцент Липецкого филиала Российской академии Assistant Professor, народного хозяйства и...»

«УКАЗ ПРЕЗИДЕНТА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 17 декабря 2007 г. № 643 Об упрощении порядка выезда из Республики Беларусь Изменения и дополнения: Указ Президента Республики Беларусь от 21 мая 2010 г. № 271 (Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь, 2010 г., № 131, 1/11662) P31000271; Указ Президента Республики Беларусь от 30 декабря 2011...»

«Подход к православному мышлению Данкан Хистер Approaching The Orthodox Mindeset (Russian edition) Duncan Heaster Carelinks, PO Box 152 Menai NSW 2234 AUSTRALIA www.carelinks.net email: info@carelinks.net На основании опроса, проведенного в 1996 г. Центром социологических исследований Московского государственного Университета...»









 
2017 www.doc.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.